Рустем Булатов

Гори, чтобы светить!

Стихи и тексты песен группы Lumen

Пиши назло! Пиши наперекор!

6 миллиардов

Мы постоянно толкаем друг друга на край,

Превращаясь в слепых на узком мосту.

Безымянные пешки нелепой игры,

Непонятно зачем, но всегда на посту:

Она учит детей,

Он водит автобус,

Мы играем, ты слышишь —

Нам вместе теплей,

Но никто не знает, что со всем этим делать —

Мы шесть миллиардов одиноких людей.

Отпусти меня, Земля!

Я хочу быть ветром!

Я хочу быть птицей!

И мне нужно дальше,

Нужно выше!

Отпусти меня, Земля, слышишь?

Мало кто знает, для чего он живёт,

Мы боимся признаться в этом друг другу.

Мы вообще очень много и часто боимся,

Повторяя всё те же ошибки по кругу.

В мире интернета и SMS-ок

Мы за никами спрятались – у всех всё ОК,

Но никто не скажет какая жизнь настоящая —

Мы шесть миллиардов одиноких людей.

Не нужно жалеть, что так получилось.

Жизнь прекрасна, и всё в наших руках:

Давай сначала поверим, а потом и проверим,

Что это правда на деле, а не на словах.

Посмотри на друзей и на незнакомых,

На звездное небо, вереницу огней,

И может среди шести миллиардов

Станет поменьше одиноких людей!

Отпусти меня, Земля!

Я хочу быть ветром!

Я хочу быть птицей!

И мне нужно дальше,

Нужно выше!

Отпусти меня, Земля, слышишь?

Свобода

Это как будто сердце в тиски,

Как будто за миг побелели виски,

Как будто на тебя накатила усталость,

И от тебя самого ничего не осталось.

Как будто был голос, но связки порвались,

Как будто мечта унеслась быстро ввысь…

Когда у тебя отбирают свободу,

Остается лишь ненависть, ненависть, ненависть…

Я задыхаюсь,

Мне всё теснее с каждым годом.

Я широко раскрыл глаза,

Но не могу найти свободу.

За свободу можно второй раз родиться,

Сдохнуть тысячу раз, но не опуститься,

Бороться и драться, проиграть, но не сдаться,

Идти много лет, но все же добраться,

Шагая один, или братья по разуму

Тебе повторяют все время: «Держись!»

Но когда у тебя ее отбирают,

Остается лишь ненависть, ненависть, ненависть…

Я задыхаюсь,

Мне всё теснее с каждым годом.

Я широко раскрыл глаза,

Но не могу найти свободу.

Найти свободу…

Буря

Когда больно – приливами бьёт по глазам

Море, которое есть в каждом из нас.

Ты видел эти волны и сам

Так много раз, так много раз…

И подобно Аралу твоё море орало —

Оно обмелело, оно слишком устало.

Ты никому не покажешь, что же с ним стало —

Пустыня солёная. Море пропало…

Так не ругай меня, что я зову новую бурю,

Давай доверимся ей, и плевать, что будет…

Пусть проснутся ветры и пройдутся по волнам,

И там, где сдохло море, будет новый океан.

Мне всего двадцать с лишним,

Но отчего-то так просто

Моё море внутри всё в наростах, коростах,

В ржавых баржах и кусках нержавеющей стали —

Заросли рекламой все синие дали.

Моё море сдается, по швам всё трещит

Я сам давно shit, с рекламою щит…

Мы сидим у болот, и нас грызёт скука,

Так пусть уже, блядь, начнется буря!

Пусть она уже начнется, сука!

Я как робкий пингвин прятался в скалах,

Глядел на гордую птицу – моё время настало!

Я тоже умею летать!

Если мне с ноги хорошо наподдать…

И пусть мне наподдаст эта буря.

Я жду, я готов, пусть небо хмурит

Свои серые тучи, тяжёлые капли

Пусть рвут мою душу как острые сабли.

Рвут мою душу как острые сабли…

Рвут мою душу как острые сабли!

Так не ругай меня, что я зову новую бурю,

Давай доверимся ей, и плевать, что будет…

Пусть проснутся ветры и пройдутся по волнам,

И там, где сдохло море, будет новый океан.

Истина

Могли жить на Луне,

Могли бы быть на Марсе…

Земля опять на дне —

Война, но ты не парься!

Сжигай охапку дней

Под звон своих цепей!

Могли бы дать всем хлеб,

Могли строить дома.

Моя планета – хлев.

Тюрьма, тюрьма, тюрьма…

Сжигай охапку дней

Под звон своих…

Истина, истина…

Колючая проволока

И стена.

Из всех возможных дел

Мы выбираем то,

Что горы чьих-то тел

Сметёт войны каток!

Сжигай охапку дней

Под звон своих цепей!

И кто здесь виноват?

Смотрите в зеркала!

Вокруг кромешный ад,

Всему финал зола!

Сжигай охапку дней

Под звон своих…

Истина, истина…

Колючая проволока

И стена.

C4

Как можно обижаться на тех,

Кто не нюхал ни пороха, ни кокаина?

А если и нюхал – остался доволен,

Жги мои сны, стреляй в мою спину…

Как можно верить тому,

У кого есть тридцать монет серебром?

А если и нет, то есть план

Вернуться в Содом…

Больше ни веры, ни обид —

У меня внутри свербит

Си четыре! Си четыре!

Завтра утром на рассвете

Я стану просто вспышкой света

В этом мире. В этом странном мире!

Как можно любить тех,

Кто меняет в груди молоко на пластмассу?

А если и не меняет, то копит яд

До критической массы!

Как можно злиться на тех,

Кто не грелся в руках своей любящей мамы?

А если и грелся – приходили отцы

И продавали детей за сто граммов!!!

Больше ни веры, ни обид —

У меня внутри свербит

Си четыре! Си четыре!

Завтра утром на рассвете

Я стану просто новым ветром

В этом мире. В этом добром мире!

Слово

Высокий слог затейливых речей,

Наших отцов и дедов дар духовный,

Валяется бессовестно ничей.

А пульс стабилен. И дыханье ровно.

Я зло-брюзжащий старый человек.

Очередной, из битвы поколений.

Не принимающий свой жалкий век.

Оправдан исполнением сомнений.

Сбылось так много страшных слов, увы

И эти сбудутся, на горе мне, на горе…

Живот и пах теперь важнее головы

Мы по уши, давно, в грязи и вздоре.

И смайликов цыплячая орда

Желтеет там, где место было слогу.

Мы где-то повернули не туда.

Мы сами выбрали себе дорогу!

И, как всегда, никто не виноват,

Лишь над страной разбитое корыто,

Ему на герб давно пора бы, брат.

Мы им от лучших дней давно укрыты.

Пиши! Назло! Пиши! Наперекор!

Чтоб много букв! Чтоб широко! Чтоб ярко!

Чтоб жёлтой рожи радостный укор

Смело к чертям, как жалкую помарку…

И пусть тебе не верится, что так

Начнётся то, что живо и здорово.

Ученьем лишь исправится дурак.

Всегда. Всему. В начале было слово.

Волкодав

Вызов!

Каждый день, каждый миг.

Боли

Больше нет, ты привык.

Счастье

Находя лишь в пути.

Духом

Продолжая расти.

Старая мудрость: «Силён тот, кто прав».

Ты прав, но один, а дракон тысячеглав.

И если мир не даёт тебе в подмогу рать,

О чём тут говорить – этот мир пора менять!

Что с того, что тебя не понимают?

И ты воешь ночами, от этого устав.

Кто сказал, что ты волк и нужно в стаю?

Может быть, ты другой, и ты первый волкодав?

Выйди,

и штурмуем зло стен!

Многим

Надоел, как нам, тлен.

Миру

Нужен вдох, он слаб.

Спящий

Выбрал сам – он раб.

Время взять чек. Время не уймёт бег.

Бойня – вновь век кровью обагрил рек.

Значит, нужно на repeat-e снова:

Перемен! Перемен!

Ты знаешь это слово…

Что с того, что тебя не понимают?

И ты воешь ночами, от этого устав.

Кто сказал, что ты волк и нужно в стаю?

Может быть, ты другой и ты первый волкодав?

Зов

Мой травоядный бунт,

Комнатный мятеж,

Восстание мышей —

Понятны молодым.

Мой комариный писк,

Нелепый саботаж,

Невидимый пикет

Оправдан лишь одним:

То, что хочу добыть,

Нельзя урвать, купить.

Оно иного рода —

мне так нужна свобода!

Свобода!

Быть нормальным! Быть собой!

Свобода!

Я продолжаю свой…

Отчаянный поход,

Не зная, лезем в брод —

Ведь всё наоборот

Должно быть в мире.

Я знаю, кто-то ждёт

Свой шанс пойти вперед,

Отматывая шаг

Всё шире-шире!

Дальше, до надежды, до победы,

Справедливо отомстим и сбросим беды:

Не сдавайся! Еще живы

Ощущение, впечатление, понимание:

Не для славы!

Что так надо! Что сомнения закаляют! И мы правы!

Я доберусь, спешу вперед,

Её найду – она зовет.

Свобода!

Быть нормальным! Быть собой!

Свобода!

Я продолжаю бой!

Радуга

Ты хочешь цель? Тогда, конечно же – держи:

Придумай вехи на пути и рубежи,

Они помогут продержаться ещё раз,

Но всё равно потом приходит этот час,

Когда теряешь смысл, и каждый норовит

Тебе подсунуть то, что у него болит и…

Каждый день слепые спорят о радуге,

А зрячий молчит…

Болото слов – я добровольно в нём тону

И за надежду уцепился лишь одну,

Что мы ответ найдём среди мутной воды,

Но чаще это только повод для вражды…

За веру и за честь, и каждый норовит…

Всех тем не перечесть, за что ты можешь быть убит.

Каждый день слепые спорят о радуге,

А зрячий молчит…

Колыбельная

Засыпай, сын.

Пусть придут сны.

Не про ссоры и измены,

Не про вой ночной сирены,

Не про тех, кто ей гоним…

Пропусти, ты всё успеешь,

Это всё

Будет твоим.

Засыпай, сын.

Пусть придут сны.

Не про ложь большого мира,

Не про битву за Пальмиру,

Бог судья и нам, и им…

Пропусти, ты всё успеешь,

Это всё

Будет твоим.

Засыпай, сын.

Пусть придут сны.

Не про гарь трубы завода,

Не про крах атомохода,

Не про боль и не про дым…

Пропусти, ты всё успеешь,

Это всё

Будет твоим.

Засыпай сын,

За щитом спин,

Тех кто любит и однажды

Ты поймёшь, что знает каждый —

Это горько, быть большим.

Не спеши, ты всё успеешь,

Это всё

Будет твоим.

Сын. Дом. Дерево

Сын. Дом. Дерево.

Сын. Дом. Дерево.

Мелькают дни – три шесть пять.

Сын. Дом. Дерево.

Сын. Дом. Дерево.

Я всё успел – мне плевать.

Страх. Боль. Ненависть.

Страх. Боль. Ненависть.

Посей, и то же пожнёшь.

Сын. Дом. Дерево.

Сын. Дом. Дерево.

В другой стране зреет ложь.

Надейся дальше. Молись до поры.

Судьба смеётся, приносит дары:

Война! Пожар! Топоры!

Война! Пожар! Топоры!

Злость отчаяния. Злость отчаяния.

Всё то, чем ты дорожил,

Истребляется! Истребляется!

Спасти всё это нет сил…

Ревёт поток оправданий. Хозяева войны

Тебе расскажут причины. Они всегда верны.

Потом им вторят собаки – диванные войска.

И вроде всем всё понятно, что врут, а ты пока

Надейся дальше. Молись до поры.

Судьба смеётся приносит дары:

Война! Пожар! Топоры!

Война! Пожар! Топоры!

Груз 200

Не в свете утренней зари,

Не в облаков ныряя ясли,

А в горьком мареве войны

Вдруг звёзды гасли.

Дым зачеркнул собой луну,

Потом и путь закрылся млечный —

Так эта русская весна

Твоей весною стала вечной,

Там кто-то ринулся вперёд,

А ты лежишь на том же месте,

И цинк родным тебя вернёт —

Груз 200.

В твоих друзей, что доживут,

Твой лик впитается, как сажа,

Рассказов их и страшных снов

Ты будешь вечным персонажем:

В ладонях дрожь, глаза пусты,

Они поведают другим,

Как рядом вдруг свалился ты:

Тебе досталось, а не им.

Ты будешь им примером чести,

И будешь поводом для мести,

Но что тебе? Уже не лезьте…

Груз 200.

Не говорите о цене,

Там, где считают чьи-то жизни,

Где всё за миг сойдёт на нет

Слепым служением Отчизне.

Он помнил всё: знамёна, флаги,

Прощальный взмах в родном окне

И каждый слог свой присяги —

Он всё отдал своей стране.

Она обязана теперь

Отцу и маме, и невесте.

Спроси у нищих ветеранов,

Груз 200.

В бетонной коробке

Мне приснился маленький дом возле тёплого моря,

И мы живем в этом доме без спешки, без боли и горя.

Я проснулся с грустной улыбкой, как будто что-то случилось.

Мятый разгром простыней – мне всё просто приснилось.

Душно, я встал под душ, но не стало легче.

Июль – поджигатель душ, но мне стало проще.

Поверить во всё, что не верил. Узнать, о чём боялся спросить.

Холодные струи воды… Так хочется жить!

И в душной бетонной коробке можно быть просто счастливым,

И даже, наверное, нужно, иначе здесь невыносимо!

Где-то намного хуже, но мы слишком устали

Помнить про каждую боль, о которой узнали.

Моя жалость ничего не изменит, наши страхи никого не спасут,

Не остановим новой беды. Жаль, но от нас и не ждут…

И значит в душной бетонной коробке мне можно быть просто счастливым,

И даже, наверное, нужно, иначе здесь невыносимо!

Мы живём в душных бетонных коробках,

И иногда в голове сгорают все пробки:

Бытовые проблемы, проблемы с деньгами

И рабочие дни, как танцы с волками!

И кажется, что кто-то другой виноват,

Но если ты такой умный – отчего не богат?

Ты хочешь всё больше, а жизнь летит мимо —

Ты просто забыл, как быть счастливым…

Хамелеон

Я хамелеон, нас таких миллион,

Мы делаем вид, что нас волнует

Чистота наших рек, и зелень лесов.

Меня волнует бетон и крепкий засов…

Что с нами будет? Что с нами будет…

Одумайтесь, звери, ведь вы всё же люди.

Нашим детям вряд ли можно помочь —

Баллон кислорода и валить прочь…

Я глотаю чистый воздух жадно и редко…

Я навсегда в плену розетки…

Розетки…

Друзья меня тащат к воде на пикник,

Никто не поймёт, почему я вдруг сник.

Мне даже не нужно большого предлога

Плюнуть на всё и вернуться в берлогу.

Туда, где мерцает синий экран,

Протекает фенолом старенький кран.

Я включаю свой комп – и не вижу проблем,

Меня окружает электронный Эдем…

Я глотаю чистый воздух жадно и редко…

Я навсегда в плену розетки…

Розетки…

Нули и единицы

Треугольники неба в путах проводов,

Зеркальные махины сверкающих домов.

Интересные линии, они пусты —

Так много геометрии, так мало красоты.

Оцифрованные фильмы, оцифрованные песни…

Мир съедает постепенно оцифровочная плесень.

Оцифруй все свои сны, и пусть тебе приснится,

Как летит двоичный код – нули и единицы.

Нули и единицы.

Нули и единицы.

Я пытаюсь покинуть злое колесо

Унылых серых дней, они крадут лицо,

Оставляя от меня внутри чужих страниц

Зашифрованные строки нулей и единиц.

Оцифрованные книги, оцифрованное фото —

Мир тонет постепенно в оцифрованную рвоту.

Оцифруй все свои сны, и пусть тебе приснится,

Как летит двоичный код – нули и единицы.

Нули и единицы.

Нули и единицы.

Я рвусь от новостей, так быстро мир стал другой,

Я не успеваю остаться собой.

Остаться собой.

Зверинец

Паук плетёт узор твоих сомнений.

Паук, живущий в сердце, – твой паук.

И стаи бабочек – счастливых впечатлений —

От мук погибнут в кружевах разлук.

Змея в утробе вьётся мокрым камнем.

Холодным камнем – якорем твоим,

Вопросом безответным, острым, давним,

Как грязный лёд всех пережитых зим.

И жаба распирает вечно горло —

Душитель добрых снов и добрых слов.

Дырявят уши слышащих, как свёрла,

Зверинца вопли из твоих силков.

МОЛЧАНИЕ

Вороний пир, уставший мир,

Мостов крюки на труп реки.

Не доверяй законам стай

И никогда не лезь в стада.

Забытый долг, несётся волк,

Не чуя ног – он одинок.

Клочья знамен и честь племен:

Кто знает толк – тот этот волк.

А из меня рвётся молчание,

Достался в наследство кому-то мой крик.

Есть объяснение, но нет оправдания —

Убейся об стену пустоты, я привык.

Так много зол, кулак об стол!

И лечь в кровать – не выбирать.

Не сможешь век свести на бег,

Пока дрожи за миражи.

Но он придет, как первый лёд

В ночной тиши – тогда реши,

Как быть собой. Сон и покой —

Снимет рукой далекий вой.

А из меня рвётся молчание,

Достался в наследство кому-то мой крик.

Есть объяснение, но нет оправдания —

Убейся об стену пустоты, я привык.

Нейтралитет

Льются молитвы с обеих сторон —

Два претендента желают на трон.

Небо не слышит, сомнения нет,

Святые хранят нейтралитет.

Вассалы клянутся, что будут верны,

И вот уже нет единой страны.

Все видят в закате предвестие бед,

Но святые хранят нейтралитет.

Одними словами, на одном языке,

Матери молят и в каждой руке

Символы веры, или портрет

Того, что хранит свой нейтралитет.

Кровью зальются пашни и реки,

Чьи-то сомкнутся веки навеки,

Победитель заявит, что было дано

Это с неба. Но небо… Ему всё одно.

Обсидиановые бусы

Есть тот, кто знает, что случилось —

Всю жизнь твою и все грехи,

Когда ты совести и сердцу

Внушал: «Слепы вы и глухи».

Когда ты, гордость отвергая,

Её запинывал в кусты,

Был тот, кто видел всё и помнит.

Кто тот свидетель? Это ты.

И перед сном, бывает часто,

Ты сам судья и сам же тать,

Из тёмных дел шлифуешь бусы,

Хоть и не хочешь вспоминать.

Ведь эта нить обсидиана

Не та, что носят напоказ,

Средь ожерелья дел хороших,

Средь жемчугов красивых фраз.

В далёком замке, в крепком сейфе —

Бутылка рома и табак,

Шкатулка с чёрными камнями,

Что не забудутся никак.

Истлеешь мёртвый, и, однажды,

Под археолога стопой,

Ответит гулко клад позора

От всех припрятанный тобой.

Тебя простят твои потомки,

Бросая: «Тоже человек…»

На кенотаф добавят бусы,

Которых ты боялся век.

Паспорт

Я в пятый раз прихожу получать документ —

У меня всё время чего-нибудь нет.

Ксерокопии, справки – накаляются нервы —

Я пришёл пораньше, но снова не первый.

Длинная очередь усталых людей…

Все постепенно становятся злей:

Каждый думал потратить пару минут,

Но, глядя в часы, все матерятся и ждут.

Я устал от бумаг, я устал от границ,

Я хочу быть похожим на зверей или птиц,

Быть безымянным, как роса и туман,

Я хочу быть своим в каждой из стран…

Пока я мечтал, пришла пора заходить —

Наконец-то всё кончено и можно забыть.

Я спрячу в карман и застегну на замок

Свой поводок. Свой поводок!

Паспорт, полис и ж/д билет!

Без них меня как будто бы и нет.

Сжимаю документы, затёртые до дыр.

Мы сами подарили им этот мир.

Марш Согласных

Когда вокруг горит земля,

На площадях ревёт толпа.

В самый разгар охоты на ведьм

Кому-то придётся дойти до столба.

В толпе нет лиц и нет имён,

Для тех, кто в ней, есть лишь игра —

Одновременно, по взмаху руки,

Кричать «Убей его!» и «Ура!»

Отпусти и успокойся – не терзай себя напрасно,

Если все вокруг согласны, значит жизнь у нас прекрасна!

Заведётся машина вселенской лотереи,

Она не ест, не спит, не отдыхает, не болеет.

Завертелся барабан, и красная стрелка

Бежит по именам и дрожит мелко-мелко…

Выбор сделан, и кто-то не знает,

Что этой ночью его ожидает

Вонючая шкура и человеческий лай:

«Поджигай козла, поджигай!»

Отпусти и успокойся – не терзай себя напрасно,

Если все вокруг согласны, значит жизнь у нас прекрасна!

Сталь

Спой мне про добрый завтрашний день.

Спой мне про царство вечной весны.

Дай увидеть, понять, хоть его тень —

Там все люди честны.

Спой мне про жизнь под счастливой звездой,

Спой мне ещё про красивую даль.

Я пел бы вместе с тобой,

Но я уже знаю, что всё решит сталь.

Иллюзии растают утренним туманом.

Я слишком долго пил вино самообмана.

И как бы нас с тобою это всё не злило,

Есть то, что может разрешить лишь сила.

Только сила…

Сталь – вскрывающая небеса,

Сталь – обрывающая голоса,

Сталь – и всё остальное не в счёт,

Сталь грохочет, хохочет

И хочет кого-то ещё!

Что твои деньги?

Что твой талант?

Будь богат как Рокфеллер, умён словно Кант.

Имя не остановит кулак или ракету.

Спроси всех тех, кто пробовал это.

Стальные мышцы, стальные ножи,

Не бойся ударов – научись и держи.

Как бы я ни психовал, как бы меня не бесило,

Но есть то, что решает лишь грубая сила.

Сталь – вскрывающая небеса,

Сталь – обрывающая голоса,

Сталь – и всё остальное не в счёт,

Сталь грохочет, хохочет,

И хочет кого-то ещё!

Дух времени

Ночь

Стучит в окно, и наступает передышка.

Всё принимаю близко к сердцу, даже слишком,

И до утра

Будут мелькать

Страницы сайтов, чашки с кофе, сигареты.

И я не первый, кто с тоской и без ответа —

Она стара…

И я не знаю,

Какие результаты и проценты

Видны из окон всех Московских телецентров

И из Кремля.

Но за моим

Окном два пьяных в жопу человека

Друг друга бьют уже почти что четверть века

Из-за рубля…

И на асфальтовых полях

Зреет только чёрный дым,

И не видно нихрена

В этой темени…

Лужи крови и дерьма

Густо заливает нефть —

Это просто дух времени!

Просто дух времени…

Крик

Не сдержат тонкие панели перекрытий

И он заставит многих бросить всё и выйти

Чтоб поглазеть

В первом ряду

Обыденно, легко и безучастно

На драку, на пожар, на боль несчастных,

На чью-то смерть…

Засними на телефон

Чей-то стон и стёкол звон

Продолжает перегон

Наш отцепленный вагон

Кто-то спрыгнет налету,

Но без толку эта паника

Ведь наш вагон несёт по борту

Общего для всех «Титаника!»

И на асфальтовых полях

Зреет только чёрный дым

И не видно нихрена

В этой темени…

Лужи крови и дерьма

Густо заливает нефть —

Это просто дух времени

Просто дух времени…

Прогноз погоды

Весна запуталась в шнурках,

На пол пути упала где-то.

А люди ждут конца зимы:

Должна прийти! А следом лето…

Далёких бед не зная суть,

Серьёзных новостей не зная,

Прогноз погоды, замерев,

Россия слушает большая:

«По всей стране сплошной туман

Из равнодушия и страха.

Пусть близко страшная беда,

Но ближе всё ж своя рубаха.

Над всем тяжёлых чёрных туч

Из злости целая армада

Несётся, скрыв последний луч,

Как будто бешеное стадо.

А под ногами голый лёд

Из будней, мелочной досады.

Паскудной зависти налёт,

Когда чужое очень надо.

Так потеряли берега,

Разлились воровские реки.

Круглогодично за бугор

Плывут большие суммы, чеки.

Вулкан терпения людей

Не спит уже, а тихо курит.

Наступит день, наступит час,

И он шарахнет со всей дури,

Чтоб прекратить уже дожди

Из слёз, что льются часто, рьяно,

И сильных гонят на борьбу,

А тех, кто слаб – на дно стакана.

Но будут радуги гореть,

От света добрых дел сверкая,

Ведь кто-то в этот тёмный век

Твердит: «Судьба есть не такая!»

И ненавистный, затхлый тлен,

И эту гниль презреньем кроют.

Им веет ветер перемен,

И значит жизни быть другою!

Когда он силу наберёт,

Тот ветер, что сметает время,

Россия двинется вперёд,

Зимы нечистой сбросив бремя».

Весна запуталась в шнурках,

На пол пути упала где-то.

А люди ждут: Должна прийти!

Должна прийти! А следом лето…

Государство

Заплати налоги и живи спокойно!

Но каждый рубль – как покойник.

На эти деньги люди сверху

Нас, всех остальных, превращают в перхоть.

Они проводят невнятные реформы:

Меняют милиции название и форму

Кидают стариков через одно место,

Каждый день проверяя, из какого же мы теста!

Здесь типа демократия,

На самом деле царство!

Я так люблю свою страну

И ненавижу государство!

Заплати налоги и живи спокойно —

На эти деньги продолжают войны:

Люди делят власть и нефть.

Мы пешки в играх, мы не люди, нет!

Плати налоги, живи спокойно,

И похеру на то, живешь ли ты достойно!

Твоё право – заткнуться, молчать!

Ты ещё не понял!?

Гони бабки, твою мать!

Пока ты спал

Злые клоуны рулят телевизором,

Пророки в подворотнях мечут бисером,

Ещё чуть-чуть и грязь поменяется с золотом,

И кто-то отравился серпом и молотом.

Тому, кто ничего не ел три дня,

Снова предлагают мятные конфетки:

Встань раком – получай удовольствие,

Береги свои нервные клетки!

Нет слов на этот мир, значит буду лаять.

Смотрю с надеждой в небо,

Но там не видно края.

Зачем же из себя давить фальшивую улыбку?

Херовая попытка, и совесть – это пытка.

Посмотри на наше завтра: за углом

Снова продают себя малолетки,

И включи телевизор и оптимизм —

Береги свои нервные клетки!

Пока ты спал. Пока ты спал.

А ты и продолжаешь спать.

Кто-то решает за тебя,

Как тебе жить и умирать.

Кончилось всё доброе во мне —

Оно тонет во лжи, горит в огне

Спокойного цинизма, победившего рубля,

Я хочу сказать «мир», получается – «бля!»

И если ты решил, что палка перегнута,

Нажми на «стоп», считай меня ебанутым —

Ебанутым можно драть глотку:

«Твою страну ебут за спасибо и водку!»

Да, именно для этого ты родился!

Об этом мечтали твои предки!

Наеби всех ближних и ползи к кормушке —

Береги свои нервные клетки!

Пока ты спал. Пока ты спал.

А ты и продолжаешь спать.

Кто-то решает за тебя,

Как тебе жить и умирать

Пора орать!

К чёрту печаль

И светлую грусть.

Сквозь зубы сказать,

Что я не боюсь.

Вырвать чеку

И плевать, что потом.

Я так устал,

Что со мной как со скотом.

У кого больше прав мерят здесь кошельком,

На родной земле я устал быть рабом,

Но моя усталость – отчаянье загнанной мыши,

Заставляет меня быть сильнее и выше.

Удачи и счастья тем, что молчат!

А ты поднимайся – вставай с колен, брат!

Пора орать.

Пора орать!

Можно тихо шептать

О красоте и любви,

И я наверное мог бы…

Но оставлю другим.

Все, кто не стал,

Не захотел, не привык,

Я надеюсь, поймут

И простят этот крик.

Кто-то должен сказать, и пусть скажем мы!

На родной земле я устал быть немым,

Но моя усталость – отчаянье загнанной мыши,

Заставляет меня быть сильнее и выше.

Удачи и счастья тем, что молчат!

А ты поднимайся – вставай с колен, брат!

Пора орать.

Пора орать!

Прости

У тебя есть право не вникать —

Быть глухим и довольным.

Право подобрать под ответы вопрос

И молчать, когда больно.

Прости. Прости.

Если ты не хочешь слышать об этом —

Прости.

Остальное обязанности.

У тебя есть право выступать —

Кричать арестованным «браво».

У тебя есть право продолжать

Верить в то, что есть право.

Прости. Прости.

Если ты не хочешь слышать об этом —

Прости.

Остальное – обязанности.

У тебя есть право помечтать,

Что это наша земля.

У тебя есть право полюбить

Великих хозяев Кремля!

У тебя есть право убежать,

Пока открыты границы.

У тебя есть право не понять,

Как может всё изменится.

Прости. Прости.

Если ты не хочешь слышать об этом —

Прости.

Остальное – обязанности.

У тебя есть право умереть,

И этим скинуть оковы.

У тебя есть право продавать,

Среди палачей будешь новым.

Прости, прости.

Если ты не хочешь слышать об этом —

Прости.

Прости, но всё остальное – только обязанности.

Прости, но это повод одно поменять,

А другое спасти.

Прости. Прости.

Далеко

На все предложения остепениться —

Только молчать и злиться,

А лучше кричать и кидаться,

Чтобы никогда не сдаться!

Пропитанный злостью и никотином

Я навсегда останусь teen-ом:

Всегда семнадцать – всегда война,

И вечный дождь с двух сторон окна!

Нам никто не поверит, но каждый узнает,

Что финиш всегда будет за краем.

А как еще встретиться с раем?

Только сгорая! Только сгорая!

Если твоё сердце тащит тебя за собой

Далеко… Далеко…

Падать не больно! Вставать легко!

Я видел «животный страх».

Страх огня. Страх высоты.

И мне этот ужас гораздо понятней

Страха, которым болеешь ты.

Боязнь потерять тёплое место,

Сытую жизнь, перспективную работу,

Молиться Богу и просить богатства —

Всё это вызывает только рвоту.

Тот, у кого есть мозги и руки,

Никогда не пропадёт от голода и скуки,

Никогда не станет рабом чужой воли,

Ведь это страшнее голода и боли.

Он не станет рабом судьбы,

Вещей, системы – ничего не надо.

Иисус был революционер,

А все, кто не понял, до сих пор хотят яду.

Если твоё сердце тащит тебя за собой

Далеко… Далеко…

Падать не больно. Вставать легко.

Ложь

Твоя сладкая речь страшней, чем картечь,

Мне не уберечь головы.

И я бросаю свой меч для того, чтобы лечь

Навсегда

В кровати травы…

Твоего рта овал зияет словно провал,

И я так сильно устал видеть бег твоих глаз.

Я не ожидал, что не смогу устоять,

И сражённый упал враньём твоих фраз…

Такая наглая ложь,

Что я не в силах понять,

Как можно так врать?

И я от злости…

Забыл, как дышать…

Как дышать…

Как дышать…

Один кричит «белый», другой кричит «чёрный»,

А на деле – «серый»! Идите к чёрту!

Чаще верю глазам, и всё реже – речи,

И липким враньём здесь каждый блещет:

Гордо задранный нос, всё как будто всерьёз,

Он всегда прав во всём, а если что – не при чём!

Но из этих речей – правды только два слова,

И я опять закипел от того, что снова…

Такая наглая ложь,

Что я не в силах понять,

Как можно так врать?

И я от злости…

Забыл, как дышать…

Как дышать…

Как дышать…

Последний шанс

Завтра ты начнёшь новую жизнь!

Так много планов на этот день!

А потом приходят якоря оправданий,

Тормоза надежды и убийца – лень!

Потом приходит ошейник привычки,

Вагон пустоты и убийца – лень!

Дальше ты не станешь чего-то менять!

Всё так же мечты будут попросту гнить!

А потом прилетит кирпич судьбы,

А сколько ты думал, ты будешь жить?

А потом придёт повестка с неба,

А сколько ты думал, ты будешь жить?

Это твой последний шанс!

Время – вода!

Это твой последний шанс!

Сейчас или никогда!

Признайся, что это самообман!

И значит, никогда не наступит пора,

Когда всё сдвинется с мёртвой точки.

Ты легко мог сделать это вчера!

Сегодня последний день, чтоб исправить

То, что можно было исправить вчера!

Это твой последний шанс!

Время – вода!

Это твой последний шанс!

Сейчас или никогда!

TV NO MORE!

В моём углу DVD и книги.

Смотреть телеканалы – смешно и странно.

В моей квартире обрублена антенна,

И значит, я главнее своего экрана.

Смотри и слушай только то, что хочешь!

Смотри и слушай только то, что надо!

Хватай компьютер, тяни сети:

Давно пора валить из стада!!!

Пиши на стенах: «TV NO MORE!!!»

Телепродюсер сам посмотрит своё дерьмо!

Хороших передач почти что не осталось.

Я не знаю что, но что-то поломалось.

Нормальных людей показывают ночью.

Прайм-тайм хочется порвать в клочья!

Программы новостей – отдельный разговор,

Программы новостей – враньё и вздор.

Подставьте свои уши для лапши.

Хорошо играет дудка – хоть пляши.

У редактора со вкусом неплохо,

Но вот беда, считает меня лохом.

Реклама крутится, бизнес прёт,

Не парься про стадо – стадо сожрёт…

Телезомби, рабы лампы —

Давно привычные, избитые штампы.

Отключаешь мозг, кликаешь каналы —

Каналов много, хороших мало!

Пиши на стенах: «TV NO MORE!!!»

Телепродюсер сам посмотрит своё дерьмо!

Не простил

У насекомых, размазанных по стеклам фар,

Нет выбора, а у тебя есть этот дар.

Или проклятие – как хочешь назови,

То, что кипит и дышит у тебя в груди.

Ты выбираешь свет, хоть знаешь, что в конце

Он обернётся не теплом, а кровью на лице.

Последняя черта – ты поднимаешь флаг.

Тебе приветливо мигает автозак…

Этот синий свет… на каски брызжет

Сомкнуты щиты – они всё ближе!

Всё что нужно им – чтоб ты

Замолчал, ослеп, забыл.

Потому что не простят

То, что ты им не простил!

С тем, кто меняет, пишет правила игры,

Можно попробовать играть, но только до поры,

Потом терпению, доверию выходит срок —

Плевать на правила, теперь всё поперёк.

И вот на площади, среди своих друзей,

Ты снова мёрзнешь за рассвет своих идей.

Последняя черта – ты поднимаешь флаг.

Тебе приветливо мигает автозак!

Этот синий свет… на каски брызжет

Сомкнуты щиты – они всё ближе!

Всё что нужно им – чтоб ты

Замолчал, ослеп, забыл.

Потому что не простят

То, что ты им не простил!

Ламия

Нас учат с самых ранних лет

Любить, ценить тебя.

И если выберет судьба,

То умереть, любя.

За твой покой,

За твою спесь,

Господь с тобой,

Отдайся весь…

Нас учат с самых ранних лет,

Что ты всегда права,

А ты порой спешишь, а там

Хоть не расти трава…

То ли друзья,

То ли враги,

Спроси о том —

Вообще ни зги…

Нас учат шёпотом, что ты

Бываешь и другой —

Как Ламия в змеиный лик,

Когда уснёт герой…

Так много лет

Во тьме ночей,

Спасенья нет —

Ты ешь детей…

Мы знаем – научились так,

Что если сделать вид,

Что ты не знаешь про змею —

Не будешь ей убит!

А я, дурак,

Дразню её…

Наступит мрак —

Меня сожрёт…

Иди в отмах

За мною по пятам одна и та же паранойя:

Зимнее утро, летний вечер после зноя.

Они не ходят меньше, чем по трое.

И страх в твоих глазах ничто не скроет.

Они не могут сочинить даже новую разводку:

«Дай мне сигарету!», «Дай мне денег на водку!»

И если ты откажешь, то прижмись спиной к стене,

Сожми покрепче кулаки – другой дороги нет!

Я верю в пацифизм,

Добро должно победить!

Но как мне жить?

Как мне сейчас жить?!

Так надоело ждать!

Так надоел страх!

Спасайся сам, а это значит —

Возьми кирпич и дай им сдачи!!!

Наша милиция нас бережёт —

Опять «Черёмуха» лицо жжёт!

Они как злые дети, которым дали власть.

Удары ни за что, и наигрались всласть.

На улицах и стадионах

Нас бьют и бьют люди в погонах!

На рок-концертах и дискотеках,

Одна и та же у них потеха!

Не вижу выхода из замкнутого круга —

Менты и гопники не бьют друг друга!

Лишь мы рискуем получить ботинком в глаз —

Мы между двух огней,

Все стрелки сходятся на нас!

Я верю в пацифизм,

Добро должно победить!

Но как мне жить?

Как мне сейчас жить?!

Так надоело ждать!

Так надоел страх!

Спасайся сам, а это значит —

Возьми кирпич и дай им сдачи!!!

Хватит!

В одном рюкзаке «Сникерс» и Маркс,

«Оборона» и Леннон на поцарапанной R-ке,

Но самое главное – искры в глазах,

И этот свет вряд ли быстро померкнет.

Огонь желания лучшего мира,

Агония власти так надоела.

Двести листовок, язык, как рапира,

И тёмной ночью он шагает на дело:

Как обоями клеит стены домов,

Он бомбит поверх надоевшей рекламы.

В тишину из наушников рвётся гитара,

В голове звучат слова мамы:

«Так много поводов драться,

Так много поводов злиться…

Хватит играть в Че Гевару,

Пора остепениться…»

Утром он усталый идёт на учёбу,

Три раза за ночь бегал от патрулей,

Но все листовки сорвали работники ЖЭКа,

Может, пора становиться умней?

Но глядя на заголовки газет,

На потреблятство бывших друзей,

Понимаешь, что нахер такую «умность» —

Это трусость равнодушных людей!

Так много поводов драться,

Так много поводов злиться…

Хватит играть в Че Гевару,

Пора им становиться!

Автобус

В глухих местах, среди полей,

Где ни домов нет, ни людей

Где нет дорог, лишь направленья и овраги,

Автобус старый буксовал,

На трассу выезд всё искал.

В нём каждый время коротал кто в сне, кто в браге,

Автобус крякнул и застрял,

И весь народ заверещал:

Ну, ты чего? Ведь нам опять толкать махину!

Шофёр мычит, потом молчит

И весь испариной покрыт,

Лишь матерится и всё мучает машину…

Ему четыре мужика

Намяли в лёгкую бока,

В салон втащили и велели быть потише.

Он тихо в уголок присел

И как-то вдруг повеселел,

Боялся, хуже будет, и теперь не дышит.

Тем временем салон гудит,

И каждый третий говорит,

Что он крутой водила, лучше есть едва ли!

Четыре крепких мужика

Сказали: «Хватит вам пока!

Мы дураков пускать туда и бить устали».

Отшили пьяных и детей,

И стариков, и тех людей,

Кто порулить уже успел здесь хоть немного

Осталось несколько мужчин

И среди них стоял один

Он складно врал про всё уверенно и строго.

Настало время выбирать,

На всё ушло минут шесть – пять,

Народ кричит: пусть рулевым побудет этот!

Он к выходу бочком-бочком,

По стеночке прошёл кругом,

Почти слепой, он видел только силуэты.

Он, хоть слепой, но не дурак.

Из-за руля кричит всем: «Так!

Меня в автобусе бардак достал до почек!

Я поведу его, а вы —

Тише воды, ниже травы!

Держитесь, много будет дальше ям и кочек».

Народ молчит, всё больше спит,

И у шофёра хмурый вид,

Он до упора повернул свой руль налево,

И, полагаясь на авось,

Ключ крутанул – всё завелось.

И газанул из ямы резко, без прогрева.

Проехал круг, потом другой,

Автобус едет всё дугой,

Он, словно поезд, в колее был очень скоро.

И рулевой сказал: «Народ,

Смотри – отличный оборот,

Теперь стабильность, и не нужно больше споров…

Толпа обычно не мудра,

Она кричит ему «Ура!»

Четыре крепких мужика отцом назвали.

Те, кто сильнее был умом, —

С подножки и пошли пешком,

Пока толпа вручала кормчему медали.

Тем временем вдоль кольцевой,

Которую наш рулевой

В полях устроил, он себя устроил тоже —

Пошла торговля леваком:

Бензином, даже багажом,

Хоть слаб глазами, с головой дружил, похоже.

Четыре крепких мужика

Всё просекли – молчат пока,

Их в долю взяли защищать афёры гада.

И если кто-то вдруг встаёт

И нос куда-нибудь суёт,

Тому всё быстро объясняют, что не надо.

Автобус всё ещё коптит

И за рулём слепой сидит,

И не свернуть уже, ведь большинство довольно.

Он будет ехать много лет —

Проблем с бензином у них нет,

Зато с мозгами мрак, и это добровольно…

Кошмар

Вокруг неубранного с вечера стола

Окурки, батареи из стекла.

Большие перспективы —

Жить, не поднимая глаз.

Завтра снова будем живы,

И в новостях всё не про нас.

Проснулся – светит солнце за окном,

Всё было только сном.

Но нет, это не фрагменты кошмара,

Это твой кусочек земного шара.

Грязь и пыль, ржавые разводы,

Фабрики, заводы.

Дом кривой под весом небосвода

Все ниже год от года.

В цвет беды раскрашены все стены.

Вдалеке сирена.

Не успеть, зарыты перемены,

Вонь и смех гиены.

Проснулся – светит солнце за окном,

Всё было только сном.

Но нет, это не фрагменты кошмара —

Это твой кусочек земного шара.

Нет, это не фрагменты кошмара —

Это твой кусочек земного шара.

Хроника бешеных дней

Мой календарь сошёл с ума и побежал,

Мелькает жизнь: аэропорт, отель, вокзал…

Я что-то знал, но не успел тебе сказать.

Только хотел, но новости накрыли…

Подожди,

Мгновенье, я хочу впитать.

Редкий момент, пока по жизни тишь да гладь.

Мне ли не знать, что дальше будет новый шторм,

Мы полетим над волнами на крыльях

Комы.

Кто мы?

Свидетели хроники бешеных дней,

Не каждый поймёт, что стоит на кону.

Взрослые люди играют в детей,

А дети всё время играют в войну.

Не отпускай, держи меня, я упаду!

Как много раз, я не скажу в каком году.

Я не в ладу с капризной памятью своей —

Смешалось всё, забилось серой пылью.

У тебя

Своя история, захочешь – поделись.

Про то, что поднимало из пучины ввысь.

Прошу, смирись, забуду всё, но не со зла —

Мы полетим на крыльях

Комы.

Кто мы?

Свидетели хроники бешеных дней,

Не каждый поймёт, что стоит на кону.

Взрослые люди играют в детей,

А дети всё время играют в войну.

Никто не будет в стороне

Есть много способов забыть

О том, что надоело знать:

Построить мир из облаков,

И навсегда укрыться в нём.

А всякий раз, когда внизу

Всё будет полыхать огнём,

Ты не найдёшь получше слов

И повторишь: «Я ни при чём».

Зашторишь окна поплотней,

Себя похвалишь, что не влез,

Но пламя будет до небес!!!

Небо в огне,

Никто не будет в стороне…

Мир пропитан бензином и нефтью,

Вьются струйки утечек пропана,

И достаточно крохотной искры,

Чтобы вырвался крик: «Все пропало!»

Даже этого ты не услышишь —

Ты «мудрее», ты «лучше», ты «выше».

Для тебя это всё не критично,

Потому, что не трогает лично.

Есть много способов забыть

Про то, что надоело знать:

Построить мир из облаков

И навсегда укрыться в нём.

А всякий раз, когда внизу

Всё будет полыхать огнём,

Ты не найдешь получше слов

И повторишь: «Я ни при чём».

Зашторишь окна поплотней,

Себя похвалишь, что не влез,

И думаешь, что переждёшь,

Но пламя будет до небес!

Небо в огне,

Никто не будет в стороне…

Не спеши

Тебе объяснили: кто твой друг, а кто – враг.

И ты купился, ты поверил, дурак,

Но те, что отправляют тебя в последний бой,

Не станут умирать рядом с тобой.

Они не пойдут с тобой в тот мрак,

В котором ты и в котором твой враг.

Они всё узнают из программы новостей,

В которой покажут плачущих детей.

И вот ты уже побрит наголо,

Даже взгляд поменялся, стал таким наглым,

Но стоит ли это слёз твоей мамы?

Твоя жизнь равна девяти граммам.

И они уже летят – летят к тебе навстречу,

Может, даже не убьют – просто покалечат.

И ты, грёбаный мудак, когда-нибудь поймешь,

Вспомнишь тех детей, которых не вернёшь…

Не спеши точить ножи!

Скажи, зачем тебе война?

Твоя жизнь – не только злость.

Вся твоя злость – всего лишь сатана.

И как я могу судить тебя?

Я перед небом, как ты – такая же тля,

И я так же, как ты, не понимаю этот мир,

Но есть одно «но» – я никого не убил.

А ты можешь продолжать верить уродам

Год за годом, год за годом.

Ты можешь продолжать сеять сталь,

Всё зашибись! Мне тоже очень жаль…

Все джихады, вендетты, крестовые походы

Придумали суки, придумали уроды.

Думай головой – головой, а не жопой:

Неужели ты так хочешь кого-нибудь ухлопать?

Вкус победы – это вкус чьей-то боли.

Хотел бы ты сам себе такой доли?

Ведь те, кто отправляют тебя в последний бой,

Не станут умирать рядом с тобой…

Не спеши точить ножи.

Скажи, зачем тебе война?

Твоя жизнь – не только злость.

Вся твоя злость – всего лишь сатана.

Дотянуться до звезды

Когда воют телефоны,

И слова как будто тонны,

Я – как рельсы или струны:

Немного звон, немного стоны.

Сердце падает в карман.

Новый день – новый обман.

Всё как будто хорошо,

Вот только дождь пошёл…

Нет, всё не так – я вру себе

И, наверное, другим.

Я не думал, что смогу

Стать таким.

Среди тысячи людей я совсем один.

Стоя посреди дождя, сохну без воды.

Я подпрыгнул и упал, и сдался навсегда —

Я не могу дотянуться до звезды!

В эту жизнь нужно влюбиться —

По-другому не живётся.

В стены головой долбиться,

Придушить в руке синицу…

Разъебать вокруг все нахуй!

Все на свете ебанулись!

Кто не сдох и не смотался —

Те спились или прогнулись!

Я, как все, попеременно:

Умер, спился и прогнулся!

Разбежался! Оттолкнулся!

И ещё раз попытался…

Уйти от тысячи людей, я совсем один.

Стоя посреди дождя, сохнуть без воды.

Прыгать, падать и сдаваться навсегда,

А потом опять пытаться…

Среди тысячи людей я совсем один.

Стоя посреди дождя, сохну без воды.

Я подпрыгнул и упал, и сдался навсегда —

Я не могу дотянуться до звезды!

Иначе!

Я не хочу жить так же, как жил!

Господи, дай мне надежду и сил,

И разбуди всех людей от кошмарного сна,

Вокруг давно всё не так и повсюду

ВОЙНА!

Мир – как банка голодных червей.

Если хочешь быть сытым – убей!

Жрать! Спать! Ждать удачи!

Можно жить совершенно иначе!..

Вспомни детство,

Добрые сказки

Светлые чувства,

Мы не трогали маски

Откровенной злобы и пофигизма…

Я не хочу, чтобы грёзы

Пахли деньгами.

Зачем я мечту

Начал лапать руками?

Я пытаюсь сбежать

От своего же цинизма…

Но как забыть о том,

Что видишь за окном…

Мир – как банка голодных червей.

Если хочешь быть сытым – убей!

Жрать! Спать! Ждать удачи!

Можно жить совершенно иначе!..

Диссонанс

Я слышу, как бьют по расстроенным струнам.

Отчаянно бьют по расстроенным струнам.

И я, заколдованный, падаю – падаю в транс.

Гармонию жизни узнай в этом в звуке,

Гармонию мира, рождённую в муке,

Почувствуй всевышний исходный

Большой диссонанс…

Дыши

Я слышу, как в ночи устали серые дома —

Им стало слишком тесно, они так много знают…

За стенкой, в тишине – один и тот же крик,

И в сотый раз по кругу кому-то повторяют:

«Дыши!.. Дыши!.. Дыши!.. Дыши!»

Ненадёжные стены панельных строений

Впитали в себя вкус побед и поражений

И харкнули это из себя наружу —

Прямо мне в душу, прямо тебе в душу.

Никуда не убежать от соседского уха,

Но оно, поверь, будет безнадёжно глухо,

Когда над тобой начнут колдовать,

И кто-то тебе будет повторять и повторять:

«Дыши!.. Дыши!.. Дыши!.. Дыши!»

Я ничего не слышу.

Я затыкаю уши.

Я ничего не знаю.

И мне никто не нужен!

ДЫШИ!!! ДЫШИ!!! ДЫШИ!!!

Вся вера и любовь этого мира

Солнце – такой долгий ядерный взрыв.

Мы согреты теплом этого света,

И немного Солнца мы прячем в ракетах —

Если вдруг захочется жаркого лета.

Если мы захотим тепла себе и другим,

Нас всегда спасут наши командиры:

Жестяные банки ринутся вверх…

В них вся любовь и вера этого мира.

Над нашей половиной мира ночь: ни вздоха, ни шороха.

Мы сладко спим, мы спим как все – на бочке пороха.

И если завтра всё подпрыгнет вверх, и ветры разметают дым,

Мы все смотрели, как они стирают мир, так значит чёрт с ним!

Рассчитаться на «первый-второй!»

Спрятаться в разных углах!

И сидеть под прицелом друг друга —

Мир в надёжных руках!

Можно строить планы на завтра —

Проще бросить всё в топку!

Всё теряет какой-либо смысл,

Пока есть эта чёртова кнопка!

Над нашей половиной мира ночь: ни вздоха, ни шороха.

Мы сладко спим, мы спим, как все – на бочке пороха.

И если завтра всё подпрыгнет вверх, и ветры разметают дым,

Мы все смотрели, как они стирают мир, так значит…

Памяти солдата

Там, где ты бегал по полям

От сторожей, совсем малой,

Там, где в ручьях ловил ужей,

По грязи шлёпая босой,

Там, где ржавел велосипед,

Отравлен выпавшей росой,

Но даже ржавый нёс от бед,

Сквозь беззаботный летний зной,

Там, в мире, что уже исчез —

Прошедший день унёс с собой,

Живут причина и ответ,

Зачем рискуешь головой.

Тебя посеяли в окоп —

Ты вырос огненным цветком,

Артиллерийский бог войны,

Утюжит землю молотком.

И смерть сменила инструмент —

Машина чёрная при ней,

Что называется «комбайн».

Комбайном то оно быстрей…

Жатва. Жатва. Урожай,

Ад, похоже, здесь.

Значит – в рай,

Конечно в рай,

Отряд поедет весь.

Но ты не сбитым колоском,

За что стоишь – вопросов нет:

За ту росу, за тех ужей,

И, да, за тот велосипед…

Всё это – не вернуть себе,

Но ты орёшь: «Скажите чей,

Вот этот холм, где я умру!?

И те поля, и тот ручей!?

Моё! Я это не отдам,

Пока дышу, пока живой!»

Рычит моторами комбайн,

Вставая за твоей спиной.

Жатва. Жатва. Урожай,

Ад, похоже, здесь.

Значит – в рай,

Конечно в рай,

Отряд поедет весь.

Обречён

Как тетива на верном луке

Вдруг натянулось всё внутри,

И сердце кровь толкает гулко,

Бьёт по ушам: один, два, три…

И горло – дикая неясыть,

Тут издаёт свирепый клич.

И вату ног налило силой,

И отпускает паралич…

Мы катимся гурьбой по склону.

С холма другого льётся враг.

И в каждой голове засело:

«За нами Бог. Мы – свет. Вот так».

Лишь в моих мыслях всё иначе,

И это, видно, приговор…

Нет радости грядущей битвы —

Любимой лик мне застит взор.

До свидания!

У этой сказки нет начала, нет конца.

У этой песни нет припева, нет куплета…

Забылось листопадом последнее лето,

Зима стучится в дверь, и ты знаешь об этом…

В этом доме больше нет ни молитвы, ни малины,

Только сборник анекдотов, только горькая полынь.

Обуглился фильтр последней сигареты.

Война стучится в дверь!

И ТЫ ЗНАЕШЬ ОБ ЭТОМ!!!

ПРОСЫПАЙСЯ!!!

СОБИРАЙСЯ!!!

У таких как ты, Матросов,

Нет ни патронов, ни вопросов.

Помаши рукою маме,

Подымай в атаку взвод.

Посмотри на эту землю,

Посмотри на эти лица,

И под небом Аустерлица

НАКРЫВАЙ СОБОЮ ДЗОТ!

ДО СВИДАНИЯ!!!

Изгоям

Так мысли громко разметало,

Как горсть рассыпанной крупы:

Безумных одиночек мало,

Чтоб пересилить власть толпы.

Об стену! Весь горох об стену!

Хоть горсть, хоть центнер, хоть вагон.

«Свободу» назовут «измена» —

Всегда сильнее слов пагон.

Но время всем раздаст в сусала,

И победителям, порой,

Историю изгадить мало,

Чтоб вышел из дерьма герой.

Народ запомнил цвет и запах,

И дел поганый цвет с куста,

И кровь на мерзких грязных лапах —

Дойдёт молва из уст в уста.

Кладбище кораблей

Зарой меня в песок из дней,

Но неба тысячи огней

Прольют свой свет, и ты пролей

Хоть каплю слез на кладбище кораблей.

Прогнили ржавые борта,

И в трюмах только темнота,

А толпы крыс и семьи змей

Командуют на кладбище кораблей.

Там, где кончилась надежда.

Там, где не было любви.

Если будет хоть возможность —

То лови её, лови.

Лови…

Разбитый маленький буксир

Мне рассказал про дивный мир:

Где грохот волн и блеск лучей,

Где он не знал про кладбище кораблей.

Я жду, когда придёт волна

И оторвет меня от дна,

Порвутся цепи якорей,

И я оставлю кладбище кораблей.

Там, где кончилась надежда.

Там, где не было любви.

Если будет хоть возможность —

То лови её, лови.

Лови…

Гореть

Зачем кричать, когда никто не слышит,

О чём мы говорим?

Мне кажется, что мы давно не живы —

Зажглись и потихоньку догорим.

Когда нас много – начинается пожар,

И города похожи на крематорий и базар.

И все привыкли ничего не замечать,

Когда тебя не слышат, для чего кричать?

Мы можем помолчать, мы можем петь,

Стоять или бежать, но все равно гореть.

Огромный синий кит порвать не может сеть.

Сдаваться или нет, но все равно гореть.

И снова небо замыкает на себя

Слова и провода.

И снова с неба проливаются на нас

Ответы и вода.

И если ты вдруг начал что-то понимать,

И от прозрений захотелось заорать —

Давай, кричи, но тебя могут не понять —

Никто из них не хочет ничего менять

Мы можем помолчать, мы можем петь,

Стоять или бежать, но все равно гореть.

Огромный синий кит порвать не может сеть.

Сдаваться или нет, но все равно гореть.

Мы можем помолчать, мы можем петь,

Стоять или бежать, но все равно гореть.

Гори, но не сжигай – иначе скучно жить.

Гори, но не сжигай! Гори, чтобы светить!

У весны твои глаза

Сид и Нэнси

Вены дорог, дороги вен

Машинкой размажет по кирпичности стен.

Обломки империй, элементы систем,

И тот, кто был всем, тот станет никем.

Но мы с тобою будем вместе,

Как Сид и Нэнси. Сид и Нэнси.

И ни за что не доживем до пенсии,

Как Сид и Нэнси. Сид и Нэнси…

Дорожки пыли, пыль дорожек.

Белый – смелый, хитрый тоже.

Покатились глаза по бледной коже,

У меня есть ножик, где-то ножик…

И мы с тобою станем вместе,

Как Сид и Нэнси. Сид и Нэнси…

И ни за что не доживем до пенсии —

Мы Сид и Нэнси. Сид и Нэнси…

Героиновый рай, и они там вдвоём.

И мы, наверное, туда попадём

По дорогам вен, по дорожкам пыли —

Ведь мы так любили, мы были…

Мы были с тобой все время вместе,

Как Сид и Нэнси. Сид и Нэнси.

И ни за что бы не дожили до пенсии —

Как Сид и Нэнси. Сид и Нэнси…

Не надо снов

Я хожу по комнате туда-сюда, туда-сюда —

В голове уже туман, в сердце снова холода…

Измотать себя и рухнуть в темноту, до утра.

Колыбельная дождя за окном поёт: «Пора».

Я не хочу увидеть сны, не нужно больше красоты!

Во сне мы снова будем рядом… А утром где ты?!

И снова грудь сожмут тиски… Я не смогу! Я не готов!

Я не хочу увидеть сны! И я прошу: «Не надо снов!»

Я хожу по комнате от стены до стены

И ругаюсь на тебя, хоть твоей нет вины

В том, что я боюсь уснуть и упасть в перину грёз.

Я ругаюсь на тебя, но это всё не всерьёз.

Я не хочу увидеть сны, не нужно больше красоты!

Во сне мы снова будем рядом… А утром где ты?!

И снова грудь сожмут тиски… Я не смогу! Я не готов!

Я не хочу увидеть сны! И я прошу: «Не надо снов!»

За тобой

После

Ссоры —

В ночь и бежишь.

Обувь,

Ключ,

И следом стрелой!

Спрятал

Город —

Всюду лишь тишь…

Буду

Верить,

Что я бегу

$$$$$$$$$$$за тобой…

Очень

Скоро

Снова пришла,

Ждёшь и

Смотришь

В мой телефон…

Осень,

Скроет

Всё твоя мгла!

В горе

До зари

Сам не свой…

$$$$$$$$$$$$За тобой!

Ночные чаты

Ночные чаты

Мне чреваты.

Я острословил: бодр и юн.

И это плата —

Я из ваты,

В морщинах веки вязью рун.

Моё куренье,

Нет сомненья,

Меня раздавит, как жука…

«Всё набекрень» я,

«Просто тень» я…

Но спрячусь от судьбы пока.

Я в этом профи —

Дым и кофе,

И строки букв дробят листы.

Хоть по Голгофе —

Мне всё пофиг

Я дотащусь туда, где ты…

Но я привязан

К старым вязам

Моих долгов, и хода нет.

Утеха глазу —

Хоть рассказы…

Я снова ночью

$$$$$$$$$$$$$Напишу

$$$$$$$$$$$$$$$$$$$$Тебе

$$$$$$$$$$$$$$$$$$$$$$$$«Привет…»

Назови мне свое имя

Берега укутались снегами,

Дни ноября сложились в журавля.

Он улетел, исчез за облаками,

А утром стали белыми поля.

Пришла зима – всё это как всегда,

Но может неспроста, да может неспроста,

Сегодня первый белый день,

Давай начнём всё с чистого листа?

Назови мне своё имя,

Я хочу узнать тебя снова.

Всё по кругу, но всё будет иначе —

Я даю тебе слово.

Пустые дни различны лишь календарями,

А в остальном – как капельки воды.

И разбежаться – самый лёгкий выбор,

Подальше с глаз и всё растаяло как дым.

Назови мне своё имя,

Я хочу узнать тебя снова.

Всё по кругу, но всё будет иначе —

Я даю тебе слово.

Я чего-то не понимаю.

Скорее всего, не понимаю всего.

Но то, что мы до сих пор не убили друг друга,

Похоже на доброе волшебство.

Вчера мы припасли друг для друга гранаты,

И завтра могли уже просто не встать,

Но сегодня такой светлый день,

Давай всё начнём с пустого листа?

Назови мне своё имя,

Я хочу узнать тебя снова.

Всё по кругу, но всё будет иначе —

Я даю тебе слово.

Оцепеней

Оцепеней от дней, которые не вспомнишь.

Всё это было.

Мыло стёрло —

Хоть убей…

Остался привкус.

В уксус

Превращается вино.

Плевать. Налей…

Я сам лесам дремучим полного забытья

Давно унёс

И положил среди берёз

То, чем когда-то дорожил

И охранял как глупый пёс

Самозабвенно

Охраняет сено.

Но время – это лучший стиральный порошок…

Он стёр тебя во мне, и это очень хорошо…

Накал страстей! Бокал разбей, ведь там отрава.

Прокисло прошлое… Зачем ты снова здесь?

Прекрасный выход, может кто-то скажет «браво!»

Не я – я сдох. Все зеркала завесь…

Оцепеней от дней, которые не вспомнишь,

И я не в силах помнить эти дни…

Гони огни, что из углей, вином испорченным залей,

Так же, как я, себя возьми и обмани, что…

…время – это лучший стиральный порошок…

Он стёр тебя во мне, и это очень хорошо…

Лес

У меня в душе тёмный лес

Догорел. Остыла зола.

И полынью всё, ковылём взошло,

Ну а в сердце теперь игла…

Я в одном краю, ты – в другом.

Долетят слова. Что с того?

Не обнимешь их, не увидишь глаз.

Всё в лесу моём мертво.

Если б сумел выслать чудом

В прошлое сам себе весть,

Чтоб жить без тебя и без боли…

Не стал бы. Оставил как есть…

Я всё бы оставил как есть…

Устал

Я устал. Так устал

Быть одним из ста:

Имена в три листа,

Тех, кто твои уста

Захотел, возжелал —

Теперь игра проста:

Ты и приз, и судья,

Битва за места

Ни к чему, ведь второй

Тоже проиграл,

Мой единственный шанс —

Бесконечно мал.

Интерес тебе льстит —

Кругом голова.

И растёт аппетит,

Может, ты права,

В том, как быстро сошло

Всё на денег счёт,

И другое в расклад

Разум не берёт.

Тебя манит уют

Яхтенных кают

И таких берегов, где

Наши не снуют…

Побрякушки и тряпки,

Метры и машины —

Вот что важно тебе

При выборе мужчины…

Ты не кукла, не дура,

И не на продажу

Выставляешь себя,

Мне обидно даже,

Что не злюсь на тебя

И на эту стаю,

Что кружит за тобой —

Я всё понимаю…

Понимаю тебя

И каждого из ста,

Быть одним из которых

До чертей устал.

Я совсем не богат

И не босиком.

Ещё с детства с тобой

Близко я знаком.

Ты не можешь не знать,

Как мне дорога,

Но то дразнишь меня,

То как на врага

Смотришь льдом,

А в словах только пустота.

Я б утешил себя —

Это неспроста,

Но устал. Так устал…

Лишь сказать хотел:

Стыдно мне – много лет

Был не слишком смел,

Но сейчас посмотри —

Истина чиста:

Лишь немногие любят

Тебя из этих ста.

Я из них – я люблю,

Так уменьши ряд:

Лишь немногие любят,

Прочие хотят.

И зовут, и зовут —

Манят в свой уют…

Так не ври же себе,

Знаешь – продадут…

За другой побегут —

И мираж исчез…

Сможешь целой сойти

С призрачных небес?

Тень

Не оставляя за собой следов,

Пройти сквозь чью-то жизнь

Неясной тенью. Тихо.

И догореть костром

Без права на потом.

Я в чьей то жизни – шрам,

Я в чьей то жизни – весна,

И для кого-то – гений,

Для кого-то – пень,

Но только это все не про тебя,

И в твоей жизни я всего лишь

Тень.

Не оставляя за собой следов…

Да, я согласен, я давно готов

Быть в твоей жизни миг —

Короткий и неясный крик.

И проходя сквозь двери —

Заново рождаться,

Постоянно путать ночь и день,

И, продолжая биться головой об стену,

Оставаться в твоей жизни под табличкой

«Тень».

Как прочие…

На пожелтевшем на листе,

Где пятна кофе и еды,

Простой сюжет, один из тех,

Каких как в озере воды.

Рисунок тот же, но в одном

Он отличается теперь:

Всё перевёрнуто вверх дном,

На мне нарисовали дверь.

Как прочие, как прочие,

Как все вокруг, короче, я

С другими наравне.

И это не во сне.

На пожелтевшем на листе,

За дверью всё ещё есть я.

Стою в безвестной темноте,

Не выступаю за края.

И там, за дверью из чернил,

Однажды вспыхнет первый луч.

Всё отпущу, чем дорожил,

С той стороны запрусь на ключ.

Как прочие, как прочие,

Как все вокруг, короче, я

Не первый, кто терял,

Чтоб обрести портал.

19 этаж

Зарево у горизонта.

Ветер чем выше, тем злей.

В городе буйствует жизнь.

На балконе смотрю за ней:

Хорда дороги, крыши,

Деревьев голых штрихи,

Что с высоты похожи

На древние, чахлые мхи.

Холодно здесь и жарко,

Сразу и так, и так…

Как город сейчас мешает

Свет окон и тусклый мрак.

Я пламенем леденею,

Сгораю снегами в ночь,

Так же, как ты рядом

Прямо сейчас точь-в-точь…

Вором прокрался тьмою,

Как лоцман, пути сложил

Свалился куском усталым

Из кожи, костей и жил…

Вскинет судьба руки,

Вскрикнет судьёй: «Touché!»

Жду «coup de grâce» и кофе

На высоком твоём этаже…

Но отчего-то шпага

Не в сердце – к моим ногам,

Скрестили взгляды и вижу

То, о чём грезил сам.

Веком и кратким мигом

В моей отожглось душе

Всё, что однажды видел

На высоком твоём этаже.

Между строчек

Я напрочь забываю всё, что важно, что – не очень,

В нашей маленькой квартире поселилась осень.

Когда она пришла? Никто не помнит и не знает.

Я просто наблюдаю, как мимо пролетают

Мои мысли, твои руки,

Чужие песни, чужие звуки,

Листы бумаги и пробный росчерк

На них ложатся новые строчки…

А между строчек – одно и то же слово «свобода».

Между строчек – то, о чём не скажешь словами.

Между строчек – понятный знак из трёх точек.

Между строчек – то, о чём вы знаете сами…

Каждый понедельник начинает всё сначала:

Подхватило, унесло и на неделю замотало.

В голове звучит по кругу песенка про грусть,

Но очень скоро выходные и тогда я вновь вернусь

В нашу осень, в твои руки,

В чужие песни, чужие звуки,

Листы бумаги и пробный росчерк

На них ложатся новые строчки…

А между строчек – одно и то же слово «свобода».

Между строчек – то, о чём не скажешь словами.

Между строчек – понятный знак из трёх точек.

Между строчек – то, о чём вы знаете сами…

«Чем больше судеб на земле…»

Чем больше судеб на земле,

Тем жёстче их движений мясорубка,

А мы свои теперь сплели:

В руке у каждого зажата трубка,

И ненадёжная, плохая связь

Сцепила, лучше всякого раствора,

Тебя в далёком северном порту

Со мной, катящим по простору.

Ты каждой строчкой тянешь ввысь,

Но корни мне не побороть:

Я хорошо мирюсь с судьбой,

Но плохо усмиряю плоть.

И раз за разом разговор

Выходит на знакомый круг:

«Я не могу без твоих глаз,

Я не хочу без твоих рук…»

Постонем по своим углам,

Потонем в ожиданье встреч,

Пообещаем каждый миг

Себя не мучать, а беречь.

У каждого свой выпал долг —

Награда он и приговор,

Он сводит нас с тобой на миг

Потом крадёт тебя, как вор…

Рамбутан

Мы половинки. Это несомненно.

Об этом всё сигналит и орёт.

Судьбы прозрачные намёки

Нас подгоняют: «Милые, вперёд!»

Поодиночке – странно и уныло.

Не целым быть – без сердца поживи?

И вроде есть, но только половина,

Трепещет еле, изойдясь в крови…

Другие рядом, только не подходят.

И значит снова целому не быть.

Попытки склеить то, что трудно склеить

Так быстро усмиряют прыть…

И вот однажды, робко, осторожно

Из двух частей сложились в странный плод.

Мы просто оказались рамбутаном

В краю, где рамбутанов не растёт…

Беги

Беги, бежим со мной.

Беги, бежим со мной.

Через горы к лесу, через лес и дальше —

Сколько хватит сил.

Разрезая воздух, разбивая стены,

Сделай так, как я просил:

Стань ветром для меня

И унеси с собой!

Нас никто не сможет удержать!

И значит, в небо с головой!

Беги. Бежим со мной.

Беги. Бежим со мной!

От войны и фальши,

От людей, и дальше —

Пусть они грызут себя самих.

Мы сумеем лучше,

И нашим добрым детям

Не дадим узнать о них.

Стань ветром для меня,

И унеси с собой!

Нас никто не сможет удержать —

И значит, в небо с головой!

Без супергеройства

Немного дел одних, других и третьих,

Разбавить горьким луком неудач,

Засунуть в мясорубку дней недели

Над этим фаршем стой теперь и плачь.

Не нужно помощи. Ни медленной, ни скорой.

И ни к чему спасатели, менты…

Я знаю мой заветный, нужный номер,

Меня всегда спасаешь только ты.

И сверхспособностей: сжигающего взгляда,

Невидимости, силы ста слонов,

Для моего спасения не надо —

Хватает волшебства обычных слов.

Когда ты медленно руками обвиваешь,

Щекой ложишься на моё плечо

И говоришь о том, как сильно любишь,

Я замечаю – время не течёт.

Уходит мир, становится прозрачным,

Всё нереально, только красота.

Вот и сейчас, единственной надеждой

Мне видятся любимые уста.

Зима

Зима… в твоих глазах, так непривычно… Но…

Но всё в порядке, всё отлично…

Зима пришла сама собой

Холодным ветром над Уфой…

И… И спряталась в твоих глазах, меня…

Меня оставив в дураках… Зима…

Она пришла сама собой

Февральским ветром над Уфой…

В твои глаза я лезу в шортах,

Я лезу в сланцах, в яркой майке,

В надежде встретить там любовь,

Увидеть солнце над Ямайкой.

Но я замёрз, мне не уйти —

Я буду вечно синим трупом

В твоих глазах, в твоей зиме.

Наверно это очень глупо…

Мне не уйти…

За нас всё решено, я навсегда…

Там где февраль, там где темно…

Зима пришла сама собой

Холодным ветром над Уфой…

Мне не уйти…

Вскрытые весной

Опять весна, но мы с тобой

Спокойствие храним на лицах.

Ножи дождей, ножи любви,

Достанут нас, чтоб глубже впиться.

Им улыбнись,

И вот…

Вскрытые живо, заживо,

Заживаем потом весь год…

А у весны твои глаза,

И значит для меня нет шансов…

Её приход – зелёный смерч,

Закружит нас в свирепом танце…

Лишь улыбнись,

И вот…

Вскрытые живо, заживо,

Заживаем потом весь год…

Люблю тебя! Я так люблю,

Что впору крикнуть «Помоги!»

Ты помнишь прошлую весну?

Весна пришла вернуть долги.

Что ж, обернись,

И вот…

Вскрытые живо, заживо,

Заживаем потом весь год…

Лифт

Обними меня покрепче,

Нам обоим станет легче.

Я так люблю тебя!

Скорее нажми

Кнопки

«CONTROL», «S» и «SHIFT»!

Нам нужно успеть!

Пока падает этот лифт…

На стенках маркером чувства —

Настоящие любовь и злоба:

Обещанья убить при встрече,

Обещанья любить до гроба…

Брызги крови, сердечки помадой,

Смешанный запах духов и мочи…

Так похоже на весь грёбаный мир —

Он так же падает вниз, и мы так же кричим

О том, что мы здесь научились любить,

О том, что каждый из нас ещё жив,

Что мир похож на дохлую крысу,

Есть секунда понять, как он красив…

Пока падает этот лифт.

С тобой

Как это – плавать ночью в море?

Как это – вместе строить дом?

Как на двоих счастье и горе?

Как много лет встречаться за одним столом?

Всё это можно представлять,

Но зачем?

Есть выход простой:

Я хотел бы попробовать сам,

Но только если с тобой.

Как помириться после ссоры

Из-за смешного пустяка?

Как показать, что ты ревнуешь,

Не превращаясь в дурака?

Как потерять сон от волнения

И стать счастливей в эту ночь?

Как это – вместе выбрать имя,

Назвать им сына или дочь?

Всё это можно представлять,

Но зачем?

Есть выход простой:

Я хотел бы попробовать сам,

Но только если с тобой.

Телефон

Кофе щепоточки,

Сахара ложечки,

В горы насыплются,

Пока я

Мчусь самолётами,

Строчками, нотами

Жизнь продолжается.

И моя

Радость, любимая,

Письмами длинными

Время раскрасила,

Словно сон.

Звуки заглушены.

Спаяны душами.

Сжалась вселенная

В телефон…

Спешу

Устала ждать.

И я устал, так сильно,

Спешить, как в сказке – семимильно,

И превращать в пути в кровать:

И кресло

В полном самолёте,

Такси, в заторах вечном гнёте,

Диваны узкие бистро…

Дремал,

Держа ухо в остро:

Не позабыть бы

Даты, рейсы,

Транзиты, пересадки, рельсы,

Багаж, билеты, документы.

В пути читаю сантименты.

Твои.

И тем же отвечаю.

Спешу к обещанному раю.

Спешу, нечаянно зависим

От твоих рук и твоих писем,

И это мне приятно лишь.

Пилот, чего ты не спешишь!?

Спешу, нечаянно зависим

От расписаний, расстояний,

В пробках стояний,

Скоростей…

Меня так ждут!

Давай быстрей?

Красные бусы

Твоя последняя весна,

В которой ты должна прочесть

Вагон учебников, писать

Дипломный труд, но время есть.

А ты летаешь, влюблена,

И нету ничего важней.

Последний штурм, и для тебя

Придёт свобода летних дней…

Красные бусы из пластика

И открытые двери, открытые визы —

Вы рассвет над вершинами

Не променяли на телевизор…

Красные бусы из пластика

И старые кеды, новые фотки —

Вы неделю у озера

Не променяли на модные шмотки.

Твоя последняя весна,

В которой ты меж городов.

Хоть на мгновенье выходных

Сорваться к ней всегда готов.

Она закончит универ —

Ты рад, ведь вам хватило сил

Остаться вместе. Помнишь, как,

Давным-давно ей подарил

Красные бусы из пластика

И открытые двери, открытые визы —

Вы рассвет над вершинами

Не променяли на телевизор…

Красные бусы из пластика

И старые кеды, новые фотки —

Вы неделю у озера

Не променяли на модные шмотки.

Про двери и ключи…

С рождения мы носим в сердце ключ

И пробуем открыть им двери.

Одна из них откроется, мы верим,

И луч за ней, среди привычных туч.

С рождения мы носим в сердце дверь

И ждём того, кто отворит однажды,

Ведь это может далеко не каждый,

Из тех, кто пробовал и пробует теперь…

С рождения мы носим что-то там,

Где кровь берёт разгон и дарит дни —

Есть дверь и ключ, так странно, что они

Не совпадают. Кто-то нужен нам.

Талисман

Когда нет сил душевных и телесных,

Когда вокруг всё безнадёжно серо,

Всё беспросветно и неинтересно,

Спасти способна только вера.

Не может быть разумных объяснений

Тому, что посреди унылой чуши,

Оставив слабым омуты сомнений,

Мы день прожили самый лучший.

Он талисманом верным и незримым

Декабрь сердца жжёт лучиной мая.

Сгорает, восстаёт из пепла Римом

И согревает нас с тобою, согревает.

Я всё смогу, наперекор укорам,

Которыми желчит мой разум грубо —

Дойду и упаду пред взором,

И за терпение наградой будут губы.

Тот чудный день ничем не перепачкать,

И наша вера светит нам огнями…

Тот день судьбы подарок, не подачка,

Борюсь за право жить такими днями.

Лекарство

Утопи

Меня в своих глазах,

Я растворюсь

И усну в твоих руках…

Вздрогнет сердце – тихий стон,

Но ты прогонишь страшный сон.

Я дико болен тем, что волен.

С тобой такое не прошло —

Мне повезло.

Потому что ты —

Моё единственное лекарство от пустоты!

Отогрей

Себя в моих руках,

Я растворюсь,

Останусь солью на губах.

Вздрогнет тело, тихий стон

И мир вокруг заполнит звон!

Я вечно чем-то недоволен,

С тобой такое не прошло —

Мне повезло…

Потому, что ты —

Моё единственное лекарство от пустоты!

«Когда пересыхает в горле…»

Когда пересыхает в горле,

Меня спасает тёплая вода.

А вот холодной научили,

Не пить на сцене никогда.

Бутылки быстро остывают —

Со мной на сцене термос-кружка.

Уже давно всех путешествий

Моя надёжная подружка.

Позавчера я лил шампанским

В неё, в себя, в тебя, и вот —

Вчера глотнул воды на сцене,

Чуть не забыл всех слов и нот.

Мы покидали номер в спешке,

И мыть посуду было лень,

А то, что в кружке дух вина,

Я позабыл за целый день.

На сцене всё ушло во мрак,

Стоял растерян я и глуп,

Стоял оглохший и сражённый

Водой со вкусом твоих губ.

Про меня…

Хочу остаться

В твоих строчках,

Запрятанным

Меж запятых,

Шифрованным

В морзянке точек,

В словах глубоких,

Но простых.

Чтоб сердце

Радостно забилось,

Чтоб не забыл

Того я дня,

Когда ты скажешь:

«Вот какой ты».

И я кивну:

«Да, это про меня…»

«Никто не говорил, что будет просто…»

Никто не говорил, что будет просто —

Любить меня таким, какой я есть,

Ведь всё хорошее, что обо мне судачат,

Как правило, враньё и лесть…

Когда слетит налёт зелёной бронзы,

И я останусь честный и нагой,

Я так боюсь, что ты мне скажешь: «Кто ты?

Ты раньше был совсем-совсем другой…»

В метро

Мы обнимаемся в вагоне,

Смеёмся – мир для нас двоих.

И пассажиры нас прощают —

Каждый любил, и был как псих.

Ты что-то шепчешь мне сквозь грохот,

Отводишь голову назад,

Чтоб я сумел увидеть снова

Твою улыбку. Хитрый взгляд…

В чуть приоткрытое окно

Мне дует ветер. Запах шпал.

И воздух метрополитена

Свежее всех, что раньше знал…

Капитан

По минному полю северных топких болот,

Ещё два перехода и высушим страх у костра…

А где-то у вас там дела, снова невпроворот —

Носиться по городу словно морская икра.

Ведь когда рассветёт, город грубо взметнёт плавники,

И закружит икринки в нового дня хоровод.

Можно спорить о том, кто же больше из нас чудаки:

Вы, или мы, наощупь бредущие вброд…

Впереди —

Капитан,

Он ведёт нас!

А я пьяный моряк,

Утонувший в морях

Твоих глаз…

Мой вечный рюкзак тяжелеет от мутной воды,

Которую льют на страницы дипломных работ,

Но ночами нас греют кострами эти труды —

Это некое новое качество подобных вод.

А в городе праздник – взлетает-искрит фейерверк,

Мы об этом узнаем, если наладится связь.

Сияние севера – наш небосвод не померк,

Будет ярче салюта и платой за боль и за грязь…

Впереди —

Капитан,

Он ведёт нас!

А я пьяный моряк,

Утонувший в морях

Твоих глаз…

Навстречу

Мы движемся навстречу очень быстро,

Как рыцари на празднике турнира,

Как пароход и незаметный айсберг,

Как дуэлянтов быстрые рапиры.

Но не за смертью, не за разрушеньем —

Летим, чтоб вместе слиться воедино:

Шипят пожары моих внутренних степей,

Трещат в тебе на диких реках льдины…

И вот – удар! Расколотые лбы…

Срослись фигуры две в одну,

Но из голов сбежали тараканы

И тут же начали гражданскую войну…

Дневник

Твоя тетрадь хранит в себе немые тайны,

Она хоронит их в решётках ровных клеток:

В ней есть секрет твоих полуночных объятий,

Там спрятан горький вкус весёленьких таблеток.

Я украл твой дневник,

Твой секрет, твой тайник.

Я знаю, с кем ты хочешь быть рядом,

Но он с той стороны телевизора, дура!

Теперь я прячусь от твоих тяжёлых взглядов —

Я поломал всё так, что это не наладить.

Я просто видел твою душу без обмана

И я так рад, что я сумел тебе нагадить…

Ведь я украл твой дневник —

Твой секрет, твой тайник.

Я знаю, с кем ты хочешь быть рядом,

Но он с той стороны телевизора, дура!

Я сожгу твою тетрадку

И мне будет сладко-сладко!

Я теперь знаю всю правду:

Мы врали друг другу всю дорогу.

Протест

Из неоплаченных счетов за телефон

Я склею маленький кораблик —

Пускай плывёт, пускай несёт тебе привет,

Теперь ты можешь говорить что ты «с приветом…»

И дальше верить сериалам,

Вязать шарфы, листать журналы,

Но только этого мне мало,

И я хочу, чтоб ты узнала:

Я НЕ ЛЮБЛЮ, КОГДА МЕНЯ…

НИКТО НЕ ЛЮБИТ…

Ты предложила мне пойти другим путем:

Забиться в кресло, долбиться в телевизор,

Жрать макароны и читать «Плейбой» —

И так я сразу сам стану плейбоем.

И буду верить сериалам,

Стирать носки, листать журналы,

Но только этого мне мало,

И я хочу, чтоб ты узнала:

Что так не любят.

Да, так не любят.

Нет, так не любят.

Ну, так не любят.

Сом и скопа

В глубокой тихой старице,

На дне, где вязкий ил,

В покое толстой радости

Сом очень долго жил.

Всё было чинно в днях его:

Доволен, круглобок,

В своей глуши, верней всего,

Таким остаться мог.

Но в жизни всё меняется,

Судьба порой слепа,

Над заводью, сверкая вся,

Кружит-кружит скопа…

В один из редких дней, когда

Сом выплыл с глубины,

Прозрачною была вода

И небеса видны.

Сом сон и разум потерял,

Так жалко старика.

Еду запал любви поджёг —

Влюбилась в едока.

Мечтает, грезит день за днём

Сом у себя на дне,

И нет других желаний в нём —

Лишь та, что в вышине.

А в небе юная скопа

Среди других невест

В игру играет, что скупа —

Кто больше рыбу съест.

И соколиные рывки

Взрывают гладь воды.

Большие рыбы и мальки —

Все под пятой беды.

Сом вырвался на белый свет

Петь о любви своей,

А у скопы сомнений нет —

Докажет, кто сильней…

Сом рот отчаянно открыл,

Но звуки не идут…

Скопа сома разодрала,

Но как поднимешь тут?

И так у них по кругу гон,

И так поныне есть —

Сказать «люблю» не может он,

Она – не может съесть…

Человек из прошлого

Будто снег на голову —

Судьба так часто любит

Шутить над нами.

И это просто здорово,

Что иногда весь мир

Вдруг вверх ногами.

И вроде разошлись тогда и дальше,

Забыв о прошлом, двинулись вперед,

Но мы давно друг другу шли навстречу

И человек из прошлого тебя найдёт.

Скажи, зачем

Нам пришлось друг друга

Повстречать опять?

Ведь всё равно,

Всё, что нам осталось —

От стыда молчать.

Вроде просто встретились,

Не сказав ни слова, прошли, но всё же,

Сердце вдруг рвануло ввысь,

И что-то целый день меня так гложет.

Ведь иногда глаза кричат сильнее,

Чем все слова, что знаем наперёд.

И вроде бы спокойным быть умею,

Но человек из прошлого меня найдёт.

Скажи, зачем

Нам пришлось друг друга

Повстречать опять?

Ведь всё равно,

Всё, что нам осталось —

От стыда молчать.

Тишина

Помолчим вместе,

Наслаждаясь тишиной,

Я могу двести

Лет молчать рядом с тобой,

Но уже, снова,

Расставаться и бежать.

Если есть слово,

То пора его сказать.

Там, за окном, дышит незнакомый город,

Пустые дни. Ночи точат изнутри…

Мы одну песню

Слышим в разных городах,

Помолчим вместе,

Пока нам поют о снах

И желтизне убитых чувств,

Увядших в тишине.

Я всё дальше с каждой строчкой,

Мои следы заносит снег.

Там, за окном, дышит незнакомый город,

Пустые дни. Ночи точат изнутри.

Из тишины в сердце затекает холод,

Так много слов, но тишину разрушат три.

Тянутся годы, удачи, невзгоды,

Там где о любви забыли давно.

Ты тоже не скажешь о том, что так важно,

Как будто бы тебе всё равно.

Нет

Нет места для меня,

Раздираемые фальшью,

Мы идём друг другу на встречу,

Но мы всё дальше и дальше…

Очарованные сказками про маленькую ложь,

Что поможет избежать потом совсем немалых бед,

Сочиняем, глупо верим, добавляем, ну и что ж?

Сами плачем, разгребая этот чертов бред, и

Нет места для меня —

Раздираемые фальшью,

Мы идём друг другу навстречу,

Но мы всё дальше и дальше…

Замерзающие душами в невидимой войне,

Каждый принял оборону на словесных рубежах,

Тот, кто первый бросит ружья – будет тут же втоптан в снег,

И куда бы не пошел один и тот же страх, и

Нет места для меня —

Раздираемые фальшью,

Мы идём друг другу навстречу,

Но мы всё дальше и дальше…

В поезде

Сплелось узорами в такие кружева,

Где стук колёс. Вагона гул.

Я за окно смотрел, чего-то ждал.

Хотелось спать, но не уснул.

Бредут дозорами по череде застав

Все мысли вновь. Знакомый путь.

Войну обдумал, мир, и не застав

Иных идей, решил свернуть.

Тропой исхоженной, где хладный мрак аллей,

Где тишина. Спешу туда.

Для дум моих всего верней:

Чуть отпустил – к тебе тогда.

Я слышу музыку, я вновь тобой объят

Дыханья жар. Шелка волос.

Вернёт безжалостно стук в дверь назад.

В пустом купе. Под шум колёс.

Домой

Кому-то очень хочется в делах сосредоточиться,

А я хочу скорее домой, где я буду с тобой.

Их не достал ещё пока на месте бег, как «День сурка»,

А я хочу скорее домой, где я буду с тобой.

Я в облаках, я сейчас далеко.

Неумной пулей улетел «в молоко».

И все сомнения высохнут здесь,

Где все возможно.

Я в облаках, я сейчас далеко.

Меня понять может быть не легко.

Чуть-чуть терпения —

Станет простым, что было сложно.

В сети опять истерика – достала всех Америка,

А я хочу скорее домой, где я буду с тобой.

Мне говорят: «Послушай, где твой ум!?»

А у меня от всех аквариум —

Я за стеклом мечтаю поскорей сбежать от людей.

Я в облаках, я сейчас далеко.

Неумной пулей улетел «в молоко».

И все сомнения высохнут здесь,

Где все возможно.

Я в облаках, я сейчас далеко.

Меня понять может быть не легко.

Чуть-чуть терпения —

Станет простым, что было сложно.

Самый главный человек

Самый главный человек —

Тот, кто сможет полюбить,

Тот, кто сможет защитить,

Кто захочет рядом быть.

Самый главный человек —

Кого можно полюбить,

Кого нужно защитить,

Тот, с кем стоит рядом быть.

Стань для меня самым главным,

Стань для меня самым светлым,

А иначе я сгорю

И рассыплюсь серым пеплом…

Она ещё раз запретила

Мне упасть в чужую грязь.

Я хотел пройти короче,

Мне сказали: «Нет! Не лазь…»

Я – приверженец простого,

Не хочу в любовь играть.

В ней так много всего злого,

А мы можем просто знать:

Ты стала для меня самым главным,

Ты стала для меня самым светлым,

И я буду кем угодно,

Но не буду серым пеплом.

С ума

Я медленно схожу с ума,

А может быстро – не силён в вопросе…

За сколько дней я долечу до дна?

За два? За три? За пять? За восемь?

От наваждений сердце молотком…

Ад наваждений: весь реальный мир

Изъеден молью воспалённого сознанья,

И ты мелькаешь в окнах этих дыр.

На улице я вздрогну, как шальной:

Шагал, спешил, но вдруг прирос.

Мне показалось, что в толпе людей

Сверкнул на миг огонь твоих волос…

То тень, то смех, походка или голос…

Всё возникает в голове «на раз»!

Трезвею быстро. Миражи все тают —

Они ничто без света твоих глаз…

Белизна

Город стал лишь грязнее, хоть поливало водой,

Но мне безразлично, где быть рядом с тобой…

Отложи свою книгу, оторвись от дивана,

Послушай как тихо, почувствуй как странно!

Там наверху зреет снег…

Там наверху зреет снег!

Наконец-то пришла белизна,

Но ты рядом, значит это весна!

Хлопьями неповторимых, как я и ты!

Посланцы незримой большой высоты!

Все время по кругу, забыв про свободу,

И кто-то уже выдыхал эту воду…

Из неё наверху зреет снег…

Там наверху зреет снег!

Наконец-то пришла белизна,

Но ты рядом, значит, это весна!

Груша

Так сладко стало – соком брызги

По подбородку. Тихий смех.

На пляже душно. Чьи-то визги,

Они вдвоём вдали от всех…

В тени прохладно, там сомкнулись,

Делясь в обнимку жаром тел,

Он протянул ей эту грушу,

Сказал: «Вкуснее я не ел».

Она поморщилась, мотнула

В ответ кудрявой головой…

А парень засмеялся тут же

И говорит «Постой-постой…

Я не для красного словечка,

Она и вправду хороша!»

Она ворчит: «Ну не хочу я…

Чего пристал?!» Ушла, спеша.

Он молча съел всё, наслаждаясь

Кусочком каждым. Вот беда…

Вкуснее он не ел ни разу,

И съесть не сможет никогда…

Шальными пули не бывают —

Его сразило прямо в торс

Через два года, в мешанине

Боёв за город Краматорск.

А с ней расстался на год раньше.

Ведь на закате того дня,

Про грушу вспомнил и закралось:

«А любит ли она меня?»

Помни

Моя печальная богиня,

Скажи хотя бы слово!

Я не маркиз, ты не княгиня,

И нам не нужно новых

Шелков и серебра,

Изысканных речей,

Ведь нам хватало голых стен

И бешеных ночей!

Ты только помни обо мне!

Я так боюсь…

Весь мир вокруг горит в огне —

Вдруг не вернусь

К тебе, родная…

Моя сверкающая фея,

Мне без тебя так пусто!

Вокруг нас рушатся Помпеи,

Но нам хватает грустных

Песен про войну,

Писем про любовь.

Окончится пожар,

Но всё начнётся вновь…

И значит, помни обо мне!

Я так боюсь…

Весь мир вокруг горит в огне —

Я не вернусь

К тебе, родная…

Ты просто помни обо мне!

Я так боюсь…

Весь мир вокруг горит в огне,

Но я вернусь

К тебе, родная…

Кроме любви

Со своею судьбой в рулетку

Поиграть на большой войне,

Убивать и ходить под смертью,

Если можно, то это не мне.

На высоком сидеть престоле,

Размышлять о целой стране,

Выбирая из зол поменьше,

Если можно, то это не мне.

Имена позабыть и лица,

Всё сжигая в страстей огне,

Потерять счёт чужим постелям,

Если можно, то это не мне.

Превращать две монеты в десять

И от страха дрожать во сне:

Вдруг богатство истлеет пылью,

Если можно, то это не мне.

Бег мгновений, если сумеешь, то останови.

И есть время – есть для всего, только не для любви.

Всё так важно: дела сыплют с неба – ты только лови.

И всё успеешь, кроме любви…

Однажды

Три пути

Время за полночь,

И мне осталось три пути.

Не один ли бес,

Куда ступать, зачем идти?

Опустились руки.

Поднялись корни.

Монету «на удачу».

Руку, чёрт, не дёрни!

Первая дорога:

Сидеть, ждать смирно.

Быть каменно-спокойным.

Быть абсолютно мирным.

Только ветер знает,

Сколько нужно силы,

Чтобы не слететь с катушек

И ждать судьбы красиво.

Второй выбор мне:

Стряхнуть пыль, сорваться!

Извините, мол,

Но не могу остаться.

И лететь-мчаться

В неизвестность зимы,

А как замёрзнуть просто

Знают звери и мы.

А про третий путь

Не скажу ни слова.

Он у каждого свой:

Раз, и готово!

О том, как всё просто,

Знают телефона провода.

Это третий путь

Будет всем всегда-всегда.

Волк

Зря я бросил свою душу у порога —

Поиссохлась. Измельчала.

Но не мог уже тащить такую ношу —

Всё царапалась, кричала.

А её пускай утащат ночью в лес злые волки. Злые волки.

Я её, если надо, ворочу. Нет души. Есть двустволка.

А душа-то по болотам поразбухла —

Ожила, пристрелялась.

Её серый волк носил под серой шкурой,

И она мне не давалась…

А я волка прострелил навылет в грудь!

Прострелил. Навылет в грудь…

Но мне душу-то свою не воротить…

Не воротить. Не вернуть…

Она в меня не лезет,

Она меня не хочет,

И с жёлтыми глазами

Всё ждёт и зубы точит.

Душа моя чужая,

Обратно хочет в стаю,

И я бегу за нею —

Я волк, я это знаю…

Детки

Маленькой девочке страшно одной,

Но никто почему-то не спешит домой.

И она выбегает в подъезд и выше —

Маленькая девочка одна на крыше.

Многоэтажки, застывший парад,

И сквозь них навстречу рвётся закат.

Он дарит ей немного жалкого тепла.

Ей это так нужно, ведь она так ждала…

Маленькие дети на крышах домов

Всех улиц, районов, кварталов, городов

Тянут руки к солнцу, ловят тепло,

Но вот это солнце, растворившись, ушло…

Маленькие дети спешат по домам,

Встречают там пап, встречают мам:

«Маленькая девочка, где ты была?»

Но как им объяснить, что не хватает тепла?

Как объяснить, что их дом и работа,

И настоящая жизнь лишь по субботам

Это не та жизнь, которую надо…

«Мама, я хочу чтоб ты всегда была рядом!»

Маленькие дети на крышах домов

Всех улиц, районов, кварталов, городов

Тянут руки к солнцу, ловят тепло,

Но вот это солнце, растворившись, ушло…

Бабочки

У бабочки всего лишь день,

Последний день, чтобы влюбиться и умереть,

Но она сидит в закрытой банке —

Из неё можно только смотреть,

Как улетают далеко

Все, кто был с нею рядом…

Бабочка долбится в стекло —

Ей больше ничего не надо.

У девочки всего лишь день,

Последний день, чтобы влюбиться и умереть,

Но она сидит в больнице, у окна,

Из него можно только смотреть,

Как убегают далеко

Все, кто был с нею рядом…

Девочка долбится стеклом —

Ей больше ничего не надо!

Свобода придёт к ним лишь со смертью,

Хотите, верьте – хотите, не верьте…

Но ещё не поздно освободиться —

Разбить банку, сбежать из больницы!

Чтобы умчаться далеко,

С теми, кто будет рядом…

И это сладкая свобода,

А больше ничего не надо!

Гагарин

Может быть, Ньютон заблуждался?

И нет притяжения – есть любви сила:

Земля так любит своих детей,

Что если б могла, то не отпустила?

Но время идёт, и однажды в апреле

Сказал он: «Поехали», фермы прочь отлетели,

И, вжатый в кресло, сын несётся во мрак!

Мама плачет от счастья – первый шаг…

Дети взрослеют, приходится отпускать —

Это то, о чём мамы предпочитают не знать.

Боевая. Ничья

Вы втроём каждый день —

Маленький отряд без командира.

Ты сама, твой сынок

И щенок, что рушит всю квартиру.

Ночью рвёт на клочья.

Всё, что вызывало страх,

Скоро до конца растает.

Вышло так, что ты – ничья,

Но главное, что боевая!

Он ушёл навсегда

После ссор и череды скандалов.

Грусть и боль в эти дни

Погостили у тебя не мало.

И твоя мама тогда

Говорила, что предупреждала,

Но потом быстро отошла

И помогает всё начать сначала,

Но с чистого не быстро…

Всё, что вызывало страх,

Скоро до конца растает.

Вышло так, что ты – ничья,

Но главное, что боевая…

Перестала даже думать,

Встреч искать и строить планы.

Твоя любовь найдёт тебя

Однажды, поздно или рано…

А пока так много разных

Дел, вопросов, суеты, забот…

Бегает по полу босиком,

Твой сын и вот…

Всё, что вызывало страх,

Скоро до конца растает.

Вышло так, что ты – ничья,

Но главное, что боевая…

Морозный вечер

Морозный вечер. Тихо. Зябко.

Спешат прохожие шурша.

Осипший кот застрял в решётке.

Замёрз, несчастная душа…

Из-за угла походкой быстрой

Прошёл мужчина, а потом

Унылый дом многоэтажный

Его сожрал подъезда ртом.

Пешком поднялся очень быстро,

Дверь отворил своим ключом,

Об новый шкаф с одеждой верхней

Опять ударился плечом…

И, матерясь и чертыхаясь,

Привычным жестом свет включил.

Повесил куртку. Кухня. Чайник.

Он сел за стол почти без сил.

Перекусил немного наспех,

И с чашкой чая за ноутбук,

Одел наушники, и песен

Разносится негромкий звук…

Он сёрфит на доске лэптопа

По морю разных новостей,

Экран стошнило винегретом

Всех новостей последних дней.

Потом игра. И он умело,

Со скоростью сто трупов в час,

Проносится по вражьим базам.

И больше нету вражьих баз.

Тревога робко постучала:

«Девятый час… Девятый час…»

Потом с плеча – и двери в щепки:

Его клешнёй за сердце – Р-Р-РАЗ!

За телефоном лезет в куртку,

Но нет пропущенных звонков.

Он быстро набирает номер

И ждёт с надеждою гудков,

Но голос женский, равнодушный,

Его невесту назовёт

Лишь недоступным абонентом…

В мозгах – сумбур. На сердце – лёд…

И бесконечные «А если…»

И все финалы так страшны…

Не уберёг свою невесту…

Не стало будущей жены…

Натужно и фальшиво-бодрый,

Звонит родителям её:

«А не у вас, случайно, дочка?

Чего-то трубку не берёт…»

И вот уже три человека

На части рвёт, как пёс пальто,

Тревога, въедливая сука:

«А если это? Если то?..»

Звонит подругам по учёбе.

У всех, увы, один ответ

«Прости, но ничего не знаю…

На парах – да. А после – нет».

Но вот знакомая невесты

Велела страхи жечь огнём.

Сказала: «После института

До остановки шли вдвоём».

Что днём теплее было сильно,

Они играли с ней в снежки,

И приставали по дороге

Подвыпимшие дураки…

«Но дураки были отшиты.

Её автобус был первей,

Так что поехала до дома,

Найдёшь – звони. Жду новостей…»

Он очень тяжело вздыхает.

Потом считает до пяти.

Спокойствие ему поможет.

Нужно скорей в себя прийти.

Прошло уже часа четыре,

Как она дома быть могла.

Он комнату сто раз измерил,

Но нет спокойного угла…

Звонит отец её, а голос

Усталый, тихий: «Как дела?»

А парень отвечает: «Плохо,

Она пока что не пришла…

Иду искать её сейчас же.

Сказали, ехала домой.

Узнаю что-нибудь и сразу

Вам наберу». И жмёт «отбой».

В соседней комнате, за дверью,

Такая темень, что не зги…

На батарее отопленья —

Перчатки, куртка, сапоги…

В кровати девушка проснулась

От двери громкого хлопка,

Зевнула сладко, потянулась,

Но не спешит вставать пока…

А он оделся, брякнул дверью,

Вниз замелькали этажи…

Он по спирали мутной, серой,

Как вихрь бешеный кружит…

Во двор, вдоль дома, а в решётке

Застрявший кот издох почти —

Безвольной тряпкой еле дышит

У парня прямо на пути…

«Ах ты, скотина! Что за день!?

Куда залез, проклятый гад!?»

И хоть спешит, а бросить жалко…

Впихнул его в подвал, назад…

А девушка из своей сумки

Уже достала телефон,

Переживает: «Где же милый?

Куда собрался на ночь он?»

Она расселась на диване,

Зарядку подключила. Ждёт.

Ожил мобильник, ищет сети,

И их найдёт уже вот-вот…

Как фонарём во мрак подвала

Экраном светит парень. Там

Дворовый кот собрал все силы

И к тёплым тащится местам…

Вдруг замигал экран и громко

Рвёт звуком телефона трель,

И все придуманные «если…»

Уносит за собой метель…

Самолёт

Когда перед тобой раскинул крылья

Видавший виды, старый самолёт,

Где пластик выскоблен затёртой пылью,

Подумай, до чего тебе везёт…

Ведь это храм небесный, он намолен

Так откровенно, как земным не стать.

Сравниться могут лишь окопы в поле,

Но ведь не каждый в жизни видел рать.

А самолёт, его хоть охраняют

Жрецы… Солдаты… Всё же, шанс велик,

Усевшись в кресло, после выпив чая,

Дождаться тот неповторимый миг,

Когда тряхнёт его в воздушной яме,

И пассажиры, чаще про себя,

Польют молитвы бурными ручьями,

В руках от страха что-то теребя…

Здесь нет конфессий, прочих разделений,

Язык и раса не играют роль,

Слова приходят сами – от сомнений,

И в них любой молитвы суть и соль.

Когда достигнешь пункта назначенья,

Пошутит разум, он, хитрец, таков…

Забудешь, как молил ты о прощенье

Средь иноверцев и еретиков…

Неживой

Его друзья сперва жалели,

Потом всех замотало в быт,

А он закрылся и замкнулся…

Так был нечаянно забыт.

А на работе он в почёте —

Трудился дюже, дело знал.

Был молчалив. Угрюм. Спокоен.

К нему не лезли – смысл мал…

Но в выходные он по барам

У стоек много, тупо пил,

Кривой походкой шёл до дома

И приходил совсем без сил.

Был пьяным дерзок, агрессивен,

Охоч до драки ножевой —

Ему давно жизнь неприятна,

И он живёт, но неживой…

А дома – крик в пустые стены,

В угаре, дикий и нагой,

Он падал, как на Арарате

Давно упал спасённый Ной.

Нет никого, кто пятясь задом,

Чтоб не глядеть на срамоту,

Его укрыл бы тёплым пледом —

Он сам залезет на тахту,

И утром, глядя в отраженье,

Он смачно сплюнет в облик свой —

Ему давно жизнь неприятна.

И он живёт, но неживой…

Давным-давно его невеста

Спешила на такси домой.

И не доехала. Разбилась.

А он живёт, но неживой…

Один ответ

Он мне махнул издалека: «Привет!»

Я, как обычно, всё спешил.

Как бы узнать, что через день о нём,

Мы будем говорить: «любил», «жил».

Нажми на паузу, перемотай.

Я не успел сказать: «Прощай».

Катись всё пропадом: дела, дела.

Зачем, когда не можешь дать тепла?

На всё один ответ,

Что это просто жизнь.

И если сил нет:

Оскалься, но держись.

Ты всё придумал сам.

Кого теперь винить?

Надеюсь хватит дней,

Хоть что-то изменить.

Мы всё блуждаем в лабиринте дней,

И дышим пылью суеты.

Как бы узнать нам много лет назад,

Что предадим свои мечты?

Нажми на паузу, перемотай.

Я не успел всё, что хотел.

Приходит грусть: кричу, что изменюсь.

Потом плюю, а ну и пусть…

На всё один ответ,

Что это просто жизнь,

И если сил нет:

Оскалься, но держись.

Ты всё придумал сам.

Кого теперь винить?

Надеюсь хватит дней.

Хоть что-то изменить.

«Какими нервными мы все сегодня стали…»

Какими нервными мы все сегодня стали,

В плену своих забавных костылей.

И клетки в мякиш превращаются из стали,

Когда нам мало от родных вестей.

Мой папа раньше уезжал в такие дали…

На много долгих, бесконечных дней,

Мы с мамой редко телеграммы получали:

«Живой. Здоровый. Ждите новостей…»

Теперь же, стоит ненадолго отлучиться,

И тут же ждут подробнейший отчёт.

Всё так серьёзно – страх меняет лица,

Когда один из двух его не шлёт…

Кругами мчимся по немыслимой вселенной,

Пылинкой вдаль, среди её глубин,

И до безумия доходим постепенно —

Никто не хочет быть в пути один…

И мы заботой «достаём», как говорится:

«Мне часто-часто подавай сигнал!»

А если связи нет всего минут на тридцать,

То это значит: ты уже «пропал».

Новая истерика

Жил, пел, не прозрел,

Только жилы тянул.

Столько слов на листах —

Всё в комок и под стул!

Если собрать эти комочки по миру,

Можно гору насыпать чуть повыше Памира.

В горле ком – не знаком

В зеркале человек.

Раньше он не терпел

Суеты дискотек,

Но завтра он будет честно пытаться

Повторить в новом клубе их повадки и танцы…

Кто сказал, что от одиночества

Не умирают?

Измажь свои белые перья —

И только тогда они возьмут тебя в стаю!

Вокруг темнеют воды волн,

И звёзды красят небосклон…

Готов обратно повернуть!

И новая истерика —

Вокруг не видно берега,

И ты бежишь… Куда-нибудь!

Кто сказал, что от одиночества

Не умирают?

Измажь свои белые перья —

И только тогда они возьмут тебя в стаю!

Друг

Я не могу припомнить ни детали:

Ни день, ни месяц, даже год —

Всё унеслось давно в такие дали,

Что уж и чёрт не разберёт…

Но там, когда-то, вместе, где-то, как-то

Мы штурмовали наши дни,

И нам казалось, глупо, что, по факту,

Способны так – лишь мы одни.

Ты называл меня «мой друг», я тоже

Тебя так представлял другим.

Меня порою очень сильно гложет,

Что для тебя я стал чужим.

Нас разметало напрочь ураганом,

При встрече память оживёт

О днях былых, поможем ей стаканом,

Но ты не тот, и я не тот…

Ты жив, мой друг, но дом твой только память —

Мне не знаком знакомый взгляд.

Да и меня деньков сверкающее пламя

Спалило много раз подряд.

Выходной

Кто-то мне оставил жвачку на полу,

Кто-то барабанил окурком по столу,

Я давно не знаю, куда свалился мир,

Кто разбил мне вазу и загадил весь сортир…

Мама, это не я!

Это, наверное, друзья…

Мама, просто был выходной —

Они провели его со мной…

Кто-то мне испачкал чем-то всю постель,

По квартире катится охрененный хмель,

Ты выглядишь намного хуже чем вчера,

Когда меня распёрла изнутри жара…

Мама, это не я!

Это девушка моя…

Мама, просто был выходной —

Она провела его со мной…

Дорожная

Я выезжаю за ворота,

Дорога встретит поворотом,

А дальше – километры по прямой…

И впереди, неясной тенью,

Нас поджидает приключенье,

Которое так манит за собой.

Не тормози меня,

Зазря не убеждай —

Там где-то ждёт Байкал,

Там где-то ждёт Алтай.

Так много светлых дней

Я у себя украл,

А где-то ждал Кавказ,

А где-то звал Урал.

Я выплываю на стремнину —

Прощай, пропащих дней рутина!

Мне дальше – километры по прямой!

И впереди – стоит рассветом

Незабываемое лето,

Которое так манит за собой.

Не тормози меня,

Зазря не убеждай —

Там где-то ждёт Байкал,

Там где-то ждёт Алтай.

Так много светлых дней

Я у себя украл,

А где-то ждал Кавказ,

А где-то звал Урал.

Василий

Василий, слесарь из Ростова-на-Дону,

Потёр глаза, решил: «Ещё одну!»

Стучит по клавишам и высунул язык,

И улыбается – выигрывать привык…

На мониторе что-то дико мельтешит,

Но у Василия вполне спокойный вид —

Не глядя бьёт по кнопкам левою рукой.

Не знает мир, какой же он герой.

Ему бы почести, медали, ордена

Должна устроить каждая страна.

У Васи этих преференций нету,

Хоть он и спас, нечаянно, планету.

Он сам об этом не узнает никогда,

А если б знал – сказал бы «ерунда»…

Он наигрался и готовится ко сну.

Василий – слесарь из Ростова-на-Дону.

За океаном, в Штатах, в тот же миг

Парнишка возле монитора сник —

Его рекорд в игре уверенно побит.

Студент Исаак из Массачусетса грустит.

И тут же в сторону учебник и конспект,

Исаак на форуме игры пишет: «Респект!

Василий, ты, конечно, тоже молодец,

Но скоро вновь игры моим будет венец».

Он разминает своё тело, пальцы, шею.

Он говорит себе «Я точно всё сумею!»

И после раундов всё проверяет счёт —

Исааку жёстко, однозначно не везёт…

Проходит день, другой, потом недели,

И пара месяцев внезапно пролетели.

Исаак не учится, не ест, и плохо спит —

Рекорд Василия стоит как монолит.

Прошло ещё немного дней, и вот

Исаака жизнь бросает через борт:

Он ошарашен, путаются мысли,

В игре – второй, плюс к этому отчислен.

Судьба его цветаста, интересна,

И нам уже не важно, если честно,

Что через год вернул он пьедестал,

Но инженером он уже не стал…

Не получил отличника диплом,

И не работал никогда на «Белый дом»,

И не придумывал оружия совсем —

Избавил мир от множества проблем,

Ведь без его таланта и уменья

Пошли в команде технарей сомнения,

Ракета падала во время испытаний,

И шеф сказал: «Достаточно метаний…»

Проект закрылся, не увидев света,

А это страшная могла бы быть ракета.

Мобильный комплекс тоже не создать,

Когда не ясно, что с него пулять…

И значит группа террористов из Техаса

Не обозначит никогда числа и часа,

Когда с захваченного комплекса ракета

Взлетит причиной веской для ответа.

А вместо этого на форуме Исаак

Напишет гордо: «Да, Вася! Вот так!

Совсем не быстро, как я говорил,

Но всё же я рекорд игры побил…»

Ответа ждёт, но не придёт ответ —

У Васи времени на дурость больше нет.

Везёт в роддом любимую жену

Василий из Ростова-на-Дону…

Питер

Ну, как там у тебя дела?

Рассказывай, мне очень интересно…

Чем дышит Питер, и куда

Несёт тебя поток людей на Невском?

Легенды – в каждом уголке,

На каждый двор – своя смешная байка.

Кому царей минувшего дела,

А мне – про Витю, Сашу и про Майка…

Есенина шальные дни,

И Чёрной речки чёрная страница,

Темнею от её чернил,

Когда гуляю в северной столице:

И чёрный, в радужной толпе,

Я за своей спиной большую стену

Несу – рядами имена

Из памяти взойдут на эту сцену.

Все буквы – ярким серебром

И порванной струной по этой саже.

Дороже чёрная стена

Дворцовых стен, музеев и пассажей.

Так как там у тебя дела?

Рассказывай, мне очень интересно…

А за тобою плавает стена?

Бывает от неё, что сердцу тесно?

Я вспоминаю часто о тебе!

Приветы в Питер шлю прямой наводкой,

И все они на Охтинском мосту,

Их много – каждый стал заклёпкой.

Сердце

Сердце, как бумага —

Тонкий белый лист.

Я только что родился,

И он кристально чист.

Но сделал первый вздох

И сделал первый шаг,

И первый раз подумал,

Что здесь что-то не так.

За ярким садом детства —

Взросления пустыня,

В ней сердце стало пеплом,

В груди комочком стынет.

А дальше – привыкания

Чудовищные горы,

Смирения расщелины,

Гремят лавиной споры,

В которых не появится

Ни вывода, ни смысла,

Тень разочарования

Над скалами повисла.

Я то шагаю сам

По узким скользким тропам,

То тащат меня вверх

По дружбы крепким стропам.

Когда вершина близко,

Ползёшь остервенело —

Так пепельное сердце

Моё окостенело.

Потом сошёл с гряды

С обратной стороны,

На голом пустыре

Сидели мы пьяны.

И от вина хотелось

Ещё сильнее выть.

Мы так и поступали,

И дальше хоронить

Родных и чуть знакомых,

В чернеющую пасть

Земли бросаем горсти

И сердца ещё часть.

В груди дыра всё больше,

Сочится и болит,

А под рукою только

Гранит могильных плит.

Мы тем и затыкали —

Терпи, живое тело!

Так сердце у меня

Совсем окаменело.

Всё дальше я иду.

Дорога, не криви…

И вышел-таки к морю

Из счастья и любви.

На берегу оставил

Одежду прошлых дней

И бросился в пучину,

С мечтами лишь о ней —

Любимой, долгожданной,

Искал её одну,

Но каменное сердце

Несёт меня ко дну…

Пешка

Мат. Через четыре хода будет мат.

Сожми покрепче, пешка, автомат —

Твой выход первый.

Тьма. Вне шахматной доски – покой и тьма.

Уж лучше этих клеточек тюрьма!

Сгорают нервы.

И всё вокруг горит огнём…

Вдруг пешка прыгает конём!

Ей наплевать, что так нельзя,

Берёт в заложники ферзя!

Кричит: «Здесь выиграю лишь я!»

О трёх свиданиях

Ты знала всё о трёх свиданиях

Из книг и фильмов, и в мечтах

Он после третьего уверенно

Тебя топил в своих устах.

На первом – всё было застенчиво:

Лились слова и белый чай.

Чайковский, Триер и Ахматова —

Всё совпадало невзначай.

А он был словно наваждение —

Уверен, тонок, всё одно…

Вы на втором держались за руки

И пили красное вино.

Ты целый день на отражения

Свои смотрела – вид был мил,

Но позвонил и извинился он —

Свиданье третье отменил…

Не отменил, чего повесила,

Глупышка, раньше срока нос?

Себя сама ты успокоила —

Не отменил, а перенёс…

Назначен день, и ты влюблённая

Летишь беспечною стрелой

Всё промелькнуло. Было весело!

Теперь пора идти домой.

И вот по парку, среди сосенок,

Под белой полною луной,

Шагает он, немного дёрганный,

Чуть приобняв тебя рукой…

Ты знала всё о трёх свиданиях,

Ждала свой поцелуй в уста,

Но он за косы уволок тебя

В тень безобразного куста.

А через час ты ошарашено

Стояла у своей двери,

А он в подъезде выл и бился:

«Ты никому не говори!»

От шока быстро не оправиться,

Не рассчитала своих сил…

Из рук твоих он ножик выкрутил

И всё с тобою повторил…

Теперь ты даже не кричала

Во мраке тёмного угла.

Он тушей потной мелко ёрзал,

Ты сжала зубы и ждала.

Уверен, мрачен, он уходит

Смывать царапины с лица,

А ты крадёшься в коридоре

К стальному ящику отца…

Он рассмеялся как гиена,

Но молоток – это не нож.

Почти допрыгнул… Не хватило

Чуть-чуть – теперь не разберёшь

Какой удар его прикончил…

Второй? Десятый? Сто седьмой?

Потом соседям надоело

Терпеть тот шум над головой…

Ты знала всё о трёх свиданиях

Из книг и фильмов, и в мечтах,

Он после третьего уверенно

Тебя топил в своих устах…

В больнице мама. И квартиру

Никто не хочет покупать

Весь город за тебя горою,

Лишь прокурор всё «шьёт 105».

Ночью в травмпункте

«Вас всех нужно гнать взашей!

Вас всех нужно гнать взашей!

Зашей меня! Зашей меня! Зашей!!!

Зашей меня! Зашей меня! Зашей!!»

Бомж избитый ловит вшей.

И ором казнь моих ушей:

«Зашей меня! Зашей меня! Зашей!!!

Зашей меня! Зашей меня! Зашей!!!»

Я возвращался домой

После весёлой попойки,

По безлюдному пустырю,

Туда, где торчат новостройки.

Мимо толпа кабелей

Бежала вдогонку за сукой.

Самый последний из них

Прокусил мои ногу и руку.

В травмпункте весёлая ночь

С пятницы на субботу,

Под крики пьяных людей

Мы ожидаем заботу.

«Ты не врач, вали коней!!!

Ты не врач! Вали коней!!!

Зашей меня! Зашей меня! Зашей!!!

Зашей меня! Зашей меня! Зашей!!!»

Однажды

Однажды,

После продолжительной болезни,

Ты в первый раз открыл глаза.

И потолок заулыбался,

Возможно, он тебя узнал?

Заулыбались окна, занавески,

Шкафы, диваны и на стенах фрески,

Которые писал, пока болел,

Не зная, что однажды ночью

Проснёшься новым – чист и бел.

Тебя не спас чудесный доктор,

Не исцелил волшебный шприц,

Беспамятства воронка закружила:

Ты падал, падал, падал вниз…

И вот – ты восхитительно другой!

А всё былое – позабыто, стёрто.

Однажды ночью ты иначе принял мир.

Однажды ночью ты проснулся мёртвым…

Хорошо!

Взвесь все факты и аргументы,

Продай всё и сожги документы,

Оставь записку, что решил утопиться,

А потом убегай – теперь ты вольная птица…

Пока он не проснулся, а она не узнала,

Обрубай хвосты – начинай всё сначала.

Новый день! Новый мир!

Забирай и женись!

И всё зашибись! Всё так зашибись!

Хорошо!!!

И когда водолазы будут шарить по дну,

Ты будешь нервно курить одну и одну,

И будешь убегать далеко-далеко —

Теперь всё понятно, теперь всё легко…

Пока он не проснулся, а она не узнала,

Обрубай хвосты, начинай всё сначала.

Новый день! Новый мир!

Забирай и женись!

И всё зашибись! Всё так зашибись!

Хорошо!!!

Космонавт

У меня был друг, и он мечтал о звезде

И фотку Гагарина таскал с собой везде…

Ребята во дворе говорили: «Ненормально,

Что макет ракеты занимает пол-спальни!»

И пока мы бегали к красивым девчонкам,

Он смотрел на небо, он стоял в сторонке…

И он кричал: «Я всё равно буду летать!

Пойдите прочь, я космонавт, ВАШУ МАТЬ!!!»

Мы стали чуть старше, а он не изменился,

Мы мечтали о земном, а ему Юпитер снился…

Но провалены экзамены в лётный институт —

Мечта мечтой, а в космонавты не берут…

И его забрили в армию бегать с автоматом,

Но он будет такими же, каким и был когда-то…

И он кричит: «Я всё равно буду летать!

Пойдите прочь, я космонавт, ВАШУ МАТЬ!»

Друзья

Так много всего было, что память – как тугой мешок,

Наполненный слезами, смехом и вином.

И вдруг ты остаешься в гулкой тишине —

Закрылась дверь, а что потом?

Когда плохо, или грустно,

И стало вдруг ужасно пусто,

Твои друзья спасут тебя, ты знаешь!

И станет все простым и светлым,

Вы наберетесь пьяным ветром,

Все будет так, как ты мечтаешь!

Ты помнишь, ты конечно помнишь,

Свою первую любовь, и первый стакан…

Было круто! А потом вы расстались,

И тетрадка стихов порвалась пополам…

Наше лето в подъездах – мамы, папы в разъездах,

Квартиры в руках дикарей…

Мы курили в кроватях и смеялись как дети —

Я не помню ничего веселей.

Никто не знает

Никто не знает о том, как нас швыряло

Из солнечного города в осенние дожди

Чужого края.

Потерянного рая сады нас так манили,

И мы ходили их искать…

Откуда знать нам, дуракам, что счастье вечно было там,

Откуда мы с тобою так спешили?

Откуда знать нам, дуракам, что счастье вечно было там,

Откуда мы с тобою уходили…

Никто не видел, как мы с тобой смеялись,

Как плакали и дрались, мирились, дальше шли…

Куда? Не знаю…

Дорог к потерянному раю,

Увы, никто не видел, и не мог нам показать…

Откуда знать нам, дуракам, что счастье вечно было там,

Откуда мы с тобою так спешили?

Откуда знать нам, дуракам, что счастье вечно было там,

Откуда мы с тобою уходили…

Вавилон

Все дороги упираются в моря.

Меня срывает с места новая заря.

Среди тысячи лиц, среди тысячи глаз

Я не помню вчера, я не знаю сейчас —

Добровольная амнезия!

Жизнь на колёсах – это пятая стихия.

Между водой, землёй, огнём и небесами

Где мы сами?

И кто мы сами?

По дороге с ветром, сам себе господин.

Все города – как один! Все города – как один!

В каждом новом квартале я узнаю – это он!

Поприветствуй меня, Вавилон!

Дороги тянутся, и с них нам не уйти.

Планета вертится, и значит мы в пути.

Сиди сто лет, и забудешь, чего ждёшь,

Дорога улыбнется – и ты пойдёшь!

По вечному городу —

Многоликому, но бездушному.

По вечному городу —

Необъятному, но душному…

По вечной дороге ты выйдешь к морям:

Поднимай якоря! Поднимай якоря!

И лети, уплывай, за тобой идет он —

Вавилон!

По дороге с ветром, сам себе господин.

Все города – как один! Все города – как один!

В каждом новом квартале я узнаю – это он!

Поприветствуй меня, Вавилон!

День за днём

Его года, как камни, упали в жизни реку,

В учебниках нет места простому человеку.

Ни славы, ни богатства, зато живая совесть —

О нем не снимут фильмов и не напишут повесть.

Оставляя распахнутые двери

Искушений и злых насмешек лёд,

Продолжая надеяться и верить —

День за днём – вперёд!

Искушения, как стая бешеных собак,

Как толпа голодных до утех голых девиц —

Повисают на руках и кучей валят с ног:

«Оступись, остановись, останься, падай ниц!»

Иногда так хочется им просто уступить,

Позабыть заботу мамы и слова отца,

Дедов, прадедов, что гибли, чтобы кто-то жил,

Он не предаст, он будет верным до конца.

Оставляя распахнутые двери

Искушений и злых насмешек лёд,

Продолжая надеяться и верить —

День за днём – вперёд!

Ждут

Помню, как смеялся папа,

Когда я собрал рюкзак

В первое из путешествий —

Я не мог понять никак,

Почему не нужно спички,

Нож и плащ на случай гроз.

Он сказал: «Поймешь, конечно,

Только нужно, чтоб подрос».

А мне

Не терпится поскорей увидеть, что там!

И от волнений в сердце снова зреет лёд.

Мой дом так быстро станет точкой горизонта

Вдали.

А нас уже новое место ждёт!

Кого-то кровь зовёт в дорогу,

А кто-то дело выбрал так,

Что сидеть на месте долго —

Не получится никак.

Не терпится поскорее увидеть, что там!

И от волнений в сердце снова зреет лёд.

Мой дом так быстро станет точкой горизонта

Вдали.

А нас уже…

Манят рубежи, до которых просто не добраться —

В темноте ночной, прямо над головой, ждёт Млечный путь…

Понимаю, что слишком далеко, но не сдержаться —

Мы будем там когда-нибудь!

Не терпится поскорее увидеть, что там!

И от волнений в сердце снова зреет лёд.

Мой дом так быстро станет точкой во вселенной

Вдали.

А нас уже новый мир так ждёт…

Покер

Техасский холдем. Игра на вылет.

Турнир в разгаре, и стол гудит,

А чашки с кофе давно остыли,

У покеристов усталый вид.

Один достал всех, он лотерейщик —

Не глядя в карты идёт «ол ин».

Его накажут, его подловят.

Известно, клином выносят клин.

Другой, напротив, так осторожен,

Теряет фишки на «блайндах» лишь,

Но он дождётся подъёма ставок,

Так разорится и эта мышь.

Каждую раздачу

Мы ловим удачу.

«Fortuna non penis»,

Это сложная задача…

Читаем в лицах

Намёк эмоций —

Сорвать весь банк нам

Давно неймётся…

Текущий лидер всех давит ставкой,

Тебе треть фишек – ему пустяк.

Залезешь в схватку, а он поднимет —

Два игрока тут слетели так.

Но всё же шансы ещё остались,

Никто не знает, что «ривер» даст.

И «стрит» на «флопе» – такая малость,

Когда кому-то сыграло в масть.

Здесь тонут быстро в плену азарта.

Холодный разум – твой лучший друг,

Но стоит только увидеть карты,

И гложет что-то: «А вдруг? А вдруг!?»

Мне интересно, на жизнь похоже:

Когда нет карты – играй лицом.

Убрать тузов здесь и мелочь может:

Собьётся в кучу и бьёт числом.

Каждую раздачу

Мы ловим удачу.

«Fortuna non penis»,

Это сложная задача…

Читаем в лицах

Намёк эмоций —

Сорвать весь банк нам

Давно неймётся…

Уйти непобеждённым

На пике, через толпы претендентов,

На стыке правды и сомнительных легенд,

Не подгадав, что торжество момента,

Ты сам решил, что он настал – момент.

На чаше гирей – вся твоя усталость,

А на другой – соблазн «пойти ва-банк».

Броня пробитая – давно не малость,

Но ты ещё готов давить как танк.

Хоть Рубикон в душе уже оставлен,

Как мыслям ты прикажешь замереть?

Вокруг пробоин лепестки окалин

Не вырвутся цветками стали впредь.

Ты скажешь всем вполне определённо,

Пусть неожидан этот поворот,

Что ты решил уйти непобеждённым —

Уйти сейчас. И двинешься вперёд.

Когда

Когда

Попрощаемся с тобой,

Когда

Я останусь под землей,

Мой сын посадит на могиле клён.

Пройдут года – он станет старым.

Мой внук найдет хороших мастеров,

Отдаст им дерево, а заберет гитару.

Начну

Новый длинный путь,

И я

Ещё спою когда-нибудь…

Лабиринт

Лабиринт

Перегружен мозг,

Переполнен «винт»,

Иду, чтобы идти…

Лабиринт.

Уже в который раз

Тебя я обхожу

И слышу сзади смех,

Но зла я не держу.

Ты никогда

Не спутаешь пути:

Ты стоишь…

И, может, так и нужно,

Но как тогда узнать,

Что там выше крыш?

Стены отразят

Чей-то новый крик —

Можно не смотреть:

Там тупик…

Новый поворот,

Может там ответ,

Но это снова ты…

Привет.

Ты никогда

Не спутаешь пути:

Ты стоишь…

И, может, так и нужно,

Но как тогда узнать,

Что там выше крыш?

Простор оков

В костре страстей

И больно, и смешно.

Хоть пой, хоть пей,

Когда предрешено

Узнать озноб

Усталости от дней,

Презреть сироп

Похожих как одна ночей,

В которых мне

И больно, и смешно.

Летал во сне

С вершин на дно…

Все сны пройдут, оставив нам простор оков:

Чуть выше плинтуса, чуть ниже облаков.

Сироп ночей, густая патока минут,

Опять ничей, опять нигде не ждут,

А шесть камней: пол, потолок и стен квартет

Скрывают мир, как будто его нет.

Знакомый склеп, в котором слеп,

В котором глух, в котором нем,

В котором сплю, в котором ем,

И в нём свобода или плен.

В нём воедино сплетены

Тельняшка дней и перламутровые сны…

Все сны пройдут, оставив нам простор оков:

Чуть выше плинтуса, чуть ниже облаков…

Одной крови

Вдыхаю гарь промышленных районов,

Где всё как встарь: и лица, и законы…

Где мы с тобой играем в прятки,

В загаженных подъездах падая на дно,

И хочется бежать отсюда,

От этого спасает лишь одно —

Что мы с тобой одной крови,

Мы с тобой одного цвета,

У нас на двоих одна сигарета,

Мы самые сраные осколки лета…

Forever young!

Теряю память потерянных друзей,

Что не оставят домов и сыновей…

Глядя в фарфоровые лица людей

С чётким ощущением тюрьмы в голове,

Они сгорают в доменных печах,

Хотя всего лишь летят на свет…

И мы с ними одной крови,

Мы с ними одного цвета,

Мы самые сраные осколки лета,

Даже если нас не было и нету!

Forever young!

Мы с тобой одной крови,

Мы с тобой одного цвета,

Мы самые сраные осколки лета,

Даже если нас не было и нету!

Нету!

Электричество

Наше бытиё, вся радость и нытьё,

Все эти вздохи, похоть, хоть хорошо, хоть плохо —

Электричество. Всё электричество.

Бегущий электрон. Его Величество.

Не важен пол и возраст, и какого рода —

Дыши и окисляйся чистым кислородом.

От атомных станций до нейронов в голове

Всё – электричество, и то, что именуем «Человек».

Именуем-именуем, но мы точно не минуем

Результат простых реакций, поздно колебаться

На новой частоте, твоя задана на век,

Её знает электрон, его круг и бег.

Всё что я забыл – напомни,

Голову мою наполни

Миллиардом молний. Молний…

Это так красиво, я в плену этих гроз.

Всё что я забыл – напомни,

Голову мою наполни

Миллиардом молний. Молний…

На них я улетаю в облака моих грёз.

Я пытаюсь выбраться из застоя, отстоя,

Постоянная проблема: «Где я? Кто я!?»

Живём на коленях, умираем стоя,

Вечно против всех, но не выходя из строя.

Мне душно. Мне скучно. Засада. Мне надо

Почувствовать вкус мегаваттного разряда,

Чтоб на атомы, на ядра он меня разложил,

Эту нелепую конструкцию костей, мяса, жил.

Чтоб слетели с моей жизни мусор, пыль и нагар,

Я получаю новый электрический удар:

Время на катоде, деньги вылетели в пар,

Я выпал в осадок и жду слов твоих дар…

Всё, что я забыл – напомни,

Голову мою наполни

Миллиардом молний. Молний…

Это так красиво, я в плену этих гроз.

Всё что я забыл – напомни,

Голову мою наполни

Миллиардом молний. Молний…

На них я улетаю в облака моих грёз.

С небес на землю

С небес на землю —

Одним нелепым взмахом,

Одним обычным крахом,

Одним привычным страхом…

Всё, что я рисовал,

Осталось на стекле трамвая.

И это всё весной-весной растает…

Когда

Придёт весна.

Одно лекарство есть от сна —

Она, она… Весна…

Но предавать легко и просто,

Легко и просто продавать…

И врать не очень сложно,

О том, что нужно, а что можно…

Всё в этом мире осторожно!

За каждым знаком «СТОП» —

Срывает тормоза!

И лишь глаза навечно!

Одни глаза!

Так много и так мало!

Прекрасные глаза,

Что с вами стало?

Что с вами стало?!

С небес на землю

Одним нелепым взмахом,

Одним обычным крахом,

Одним привычным страхом…

Сколько?

Меня уносят моря

Моих надежд, что стоят

И не дают отступить,

И не хотят умирать…

Тошнотным глянцем страниц

Бьёт по провалам глазниц,

Я в сотый раз промолчу,

Что мне наплевать

На вечность холодов

И бесполезность снов,

В которых я летал…

Крик перелётных птиц

По нервам сотней спиц

Напомнит, что я знал,

Сколько было уже боли. Сколько…

Горько. Каждый день так странно горько,

Но только роли не изменишь, и только…

Сколько будет ещё боли? Сколько?

Песчаный берег души,

В которой спрятал ножи.

Луна зовёт меня выть

И не даёт тихо жить…

Табачным дымом под дых,

Я застонал и притих.

Сырой бетон под щекой

Не даст мне забыть

Про вечность холодов

И бесполезность снов,

В которых я летал…

Крик перелётных птиц

По нервам сотней спиц

Напомнит, что я знал,

Сколько было уже боли. Сколько…

Горько. Каждый день так странно горько,

Но только роли не изменишь, и только…

Сколько будет ещё боли? Сколько?

Река

Я стою на берегу

Бритый наголо и лгу.

Нагло лгу себе о том,

Что не страшно, что потом.

Это необычный страх —

Мои волосы в руках,

Скоро разожму кулак

И скажу примерно так:

Забери мои волосы, река,

Послушай дурака,

Ты бежишь и бежишь издалека,

Километры и века…

Забери мои волосы, река,

Я не молод, но пока

Далеко до старика,

Так послушай дурака:

Я устал, мне нужно мало —

Я хочу начать сначала.

Столько выдохов и слёз

Обернулось в этот плёс.

Столько пота и труда

Забрала в себя вода.

В голове от мыслей гул.

Всё, что должен, я вернул.

Я готов, и прямо тут

Пряди в воду упадут…

Вывихи

Как быть открытым лишь наполовину?

Я знаю «настежь». Знаю «наглухо закрыт».

Но жизнь полна уступок, компромиссов,

И даже самый стойкий заюлит…

Ведь лгать не нужно – правда многогранна,

Вполне достаточно рассказывать не всё.

И если кто-то слышит то, что хочет,

То будь уверен – точно пронесёт…

Не станет он допытывать деталей,

В которых тихо притаился страшный бес.

И раз за разом, перекручивая правду,

Достигнешь в этом навыке небес…

И даже замечать потом не нужно:

Уже всех истин каждый вывихнут сустав…

Живёт с тобою переломанное что-то,

Ни истиной и ни враньём не став…

Мечта

Бьется сердце, два последних – и привет.

И не беда, что мне так мало лет.

Мне все уже не важно – я капитан отважный

Самых сухопутных кораблей…

Среди асфальтовых морей,

Люминесценции огней

Я сам не свой.

Вообще ничей.

И я плыву куда-то вдаль,

Меня ведёт моя печаль,

Мне ничего

Уже не жаль!

Ведь мне

Всего лишь больше нечего терять – моя мечта

Ушла

Куда-то за гремящие моря,

И не достать.

Бьются волны и швыряют в меня соль,

Волны ненависти, что рождает боль.

Но мне уже не страшно – ветра сорвали башню

И поломали мачты кораблей.

Среди асфальтовых морей,

Люминесценции огней

Я видел смерть,

Мечтал о ней.

И я плыву куда-то вдаль,

Меня ведет ее печаль,

Мне ничего

Уже не жаль!

Ведь мне

Всего лишь больше нечего терять – моя мечта

Ушла

Куда-то за гремящие моря,

И не достать.

Мне остается только плакать.

Змей

Давай из бумаги, деревяшек и клея

Сделаем чудо. Сделаем чудо!

Давай соберём воздушного змея

И улетим отсюда. Далеко отсюда!

Ты знаешь, мне очень обидно —

Я знаю ответы. Две трети ответов.

И если ты скажешь: «Конечно, давай!»

Другие промолвят: «Зачем мне всё это?..»

Но всё же давай сделаем чудо!

Последнее чудо, нелепое чудо!

Давай на змее улетим в облака

Непонятно куда, непонятно откуда…

Привет!

Ветер гонит облака на полную луну.

В доме, где все видят сны, я снова не усну.

Ты где-то далеко, но я смогу послать туда

Чуть-чуть тепла через моря, леса и города!

На небе есть огромный ковш, его закрыли облака,

Они уйдут, я подожду…

И передам тебе привет через далёкий яркий свет —

Через полярную звезду!

Я напишу тебе письмо – ответа не дождусь.

И номер твой не существует, скажут, ну и пусть…

Мне нужно много рассказать, и я придумал как —

По лужам, листьям и дворам иду в осенний парк.

Кружат, вставая на крыло, те, что привыкли кочевать,

Они уже кричат: «Прощай!»

Они уже спешат на юг, я передам тебе привет

С одной из перелётных стай…

Черное солнце

Убей дракона,

Стань драконом сам

И жди героя,

Что помчится по лесам,

С мечом калёным,

Чтобы в два присеста

Убить тебя и сесть

На твоё место…

Давно понятно:

В этом хороводе

Конца не будет

Просто по природе.

И в моём горле

Крикам стало тесно.

Я от людей устал до боли,

Если честно.

Не самая светлая глава

Моей саги.

Я нарисую чёрное солнце

На чёрной бумаге.

Молю Бога

Не водить по краю.

Ты не знаешь, где Бог?

Он всё, что я не понимаю,

Он всё, что нам, увы,

И не дано понять.

Но вера помогает,

Заботится, как мать.

Поднимает с колен,

А не ставит на колени.

Даёт надежду нового

Во мраке повторений.

И пусть она за рамками

Того, что объяснимо,

Мне в этих рамках без неё

Невыносимо.

Не самая светлая глава

Моей саги.

Я нарисую чёрное солнце

На чёрной бумаге.

Тушь

Кривая цепь коротких перебежек

Под душем из октябрьских небес,

А изнутри как будто кто-то режет,

И на душе один большой порез.

И через рану щемятся наружу

Такие вещи, что помилуй Бог,

Не думал я, что там их обнаружу,

Не думал, что настолько плох…

Мне б утонуть в душистом тёплом сене,

А не в грязи холодных склизких луж,

Но не подкинул стог – былого не изменим:

Я душу обмакнул с размаха в тушь.

На части

Ждал новостей, перемен и лета…

Знал, что впереди вопросы без ответов.

Устал гадать, что будет там,

Сам…решил, что дальше просто сам.

Разбитый на части, в поисках счастья,

Ветер в голове, все дальше манит свет.

Разбитый на части, в поисках счастья,

Ветер в голове и покоя нет…

Пел и танцевал, пока никто не видел.

Звал ту, что любил и ненавидел,

Ей рисовал цветы и птиц.

Стер губами соль с ее ресниц.

Разбитый на части, в поисках счастья,

Ветер в голове, все дальше манит свет.

Разбитый на части, в поисках счастья,

Ветер в голове и покоя нет…

Ночь

И снова ночь, как топкая трясина!

Я только стопы в этой жиже намочил,

А затянуло уж наполовину,

И выбраться мне не хватает сил.

Ведь это ночь, как юная невеста!

Она ждала меня, как будто я жених

Тугих объятий, сладкого ареста

Не скинет, не вернёт из рук своих.

Чужая ночь – перинами и снами,

Моя же мыслями, работой – дым и тишь.

Вы чувствовали хоть однажды сами,

Что, оседлав планету, ты летишь?

И ночь-бармен с улыбкой проститутки

В стакан смешает грёзы, быль и пыль.

Её коктейль, как фальшь знакомой шутки,

Мне нужен, как безногому костыль.

Но я ныряю в это вязкое болото,

В объятья падаю невесты, а потом

Возьму из рук её отравленное что-то

И пью до дна, и стены кувырком.

А днём я буду мучиться часами,

И оправданьем будет только лишь…

Вы чувствовали, хоть однажды, сами,

Как, оседлав планету, ты летишь?

Разговор с детьми

Не всё даётся нам с рожденья,

И Страдивари, лёжа на кровати,

Мечтал приблизится к вершине

Таланта мастера Амати.

Верроккьо ныне знают меньше,

Ученика же помнят миллиарды,

Но было время – кисть держать учился

Во флорентийской школе Леонардо.

И даже Моцарт, юный гений,

Отцом ведомый к славе и признанью,

Учился долго и работал,

Чтоб обрести своё призванье.

Не всё даётся нам с рожденья.

Дорога вьётся только под идущим.

Найдёт лишь алчущий, ему

Рискнуть не страшно пред грядущим.

Ускользающий мотив

Собака ждёт у входа магазина.

Любого ждёт, кто, повинуясь зову

Опустит руку в гроб с колёсами корзины,

Поделится с дворнягой по-простому:

Не ожидая ни взаимности, ни ласки,

И не от страха перед хищной пастью,

Оторванного хлеба, без опаски,

С ладони – в морду чёрной масти.

Собака ждёт, а мимо ходят люди

И громыхают серебром телег,

А перед носом проплывают, как на блюде,

Дразнящие куски. Схватить и в бег!

Но ждёт собака. Не заискивая даже,

Стоит и смотрит на еду понуро,

Худая, драная и чёрная, как сажа,

Надежды и отчаянья скульптура…

Она – художник, музыкант, поэт,

Мечтающий о доброте от музы,

И у неё украсть хоть что-то – это бред,

Который рушит их прозрачные союзы.

Стоять и ждать, природе супротив,

Надежды носом лишь водить за ней,

Всё провожая ускользающий мотив,

Который дразнит близостью своей.

Вечность

Снова нет,

Снова нет,

Снова не найти ответ.

Вечность ждёт,

Вечность ждёт,

Когда кто-нибудь поймет.

Как нам увидеть тишину,

Как нам услышать красный цвет,

Как нам потрогать пустоту,

Как осознать то, чего нет.

Забыть о том, что знал,

И пробиваться.

Пусть все кричат, что это бред,

Но горизонта больше нет.

Забыть о том, что знал,

И постараться

Найти невидимую дверь,

Когда нет слов, то просто верь…

Просто верь!

Раны дней,

Швы ночей —

Все без толку, не жалей.

Час придёт,

Доживём,

Когда все мы вдруг поймем,

Как растворить песок в воде,

Как утолить жажду огнем,

Увидеть радугу во тьме,

Понять, зачем мы здесь живём.

«Как это пережить – узнаешь…»

Как это пережить – узнаешь,

Но лишь когда переживёшь.

До той поры мечтай, гадай лишь,

И не вникай в чужую ложь:

Что где-то кто-то и когда-то

Встречал такое же, как ты,

И пережил, и автоматом

Его пути – твои мосты.

Мы можем многое, не спорю,

Напротив, я о том пою:

И счастье вынести, и горе,

Судьбу менять, но не свою…

Меч

Всё моё время – как клинок,

Булат куётся день за днём,

Пока бреду не чуя ног,

И каждый год чешуйкой в нём.

Изрезал руки и бока —

Нет рукояти у меча.

Заставь молиться дурака —

Он расшибётся сгоряча.

Я этот меч нести

Слаб от сомнения.

Хозяин вечности

И раб мгновения.

Этим клинком рубить готов,

Взгляд не совсем ещё потух,

Но не доходит дальше слов —

Я им гоняю сонных мух.

Всё моё время как клинок,

Изранивший меня сполна.

Я многое им сделать мог,

И это страшная вина.

Я этот меч нести

Слаб от сомнения.

Хозяин вечности

И раб мгновения.

Небо в огне

Небо во мне…

Небо во мне…

Небо во мне

Уже давно в огне.

Небо во мне…

Небо во мне…

Небо во мне

Уже давно

Горит и рвётся, умирает: суета и бред.

И я киваю головой, которой думаю «нет».

От этой драки не уйти, никак не убежать.

Одновременно два желанья: бросить продолжать.

Ты смотришь пристально на то, как я опять молчу.

Я снова что-то должен сделать, но я не хочу.

В этой невидимой войне никто не победит

И я не знаю чем тушить – смотри оно горит!

Есть берега покоя —

Когда ты всё уже решил.

Они видны на горизонте,

Но пока я не доплыл…

Небо во мне…

Небо во мне…

Небо во мне

Уже давно в огне.

По переулкам и развилкам мыслей и души

Непримиримые отряды: «Поджигай!», «Туши!»

Любовь и ненависть сорвались в рукопашный бой,

Я не могу ни спать, ни есть: в ушах сирены вой.

Забыть, отвлечься хоть на миг, и я иду в кино.

Вокруг все корчатся от смеха, а мне не смешно.

Вся жизнь смешалась, одолели циклы страшного сна.

Схожу с ума и жду, когда наступит тишина.

Есть берега покоя —

Когда ты всё уже решил.

Они видны на горизонте,

Но пока я не доплыл…

Небо во мне…

Небо во мне…

Небо во мне

Уже давно в огне.

Выше!

Выше, выше, выше, выше! Ноты, цели и орбиты.

Выше, выше, выше, выше! Темпы, горы и софиты.

Выше, выше, выше, выше! Степени, мечты, афиши.

Выше, выше, выше, выше…

Выше, выше, выше, выше! Флаги, кулаки и цены.

Выше, выше, выше, выше! Дети, рейтинги и сцены.

Выше, выше, выше, выше! Ставки, облака и крыши.

Выше, выше, выше, выше прыгай, если это слышишь!

Однажды всё изменится – нас вытряхнут как блох.

Моря до неба вспенятся – издай последний вздох.

Когда перевернется мир, мы выпрыгнем с тобой

И полетим, не вниз, а вверх – на небо, как домой.

Кто ты?

В голове, в груди, в ушах,

Под ключицей и в руках,

В сердце, в животе, в носу,

На столе и на весу

Ты делай дырки и отверстия – мы будем прикреплять

Стереотипы, ярлыки, ведь всем так хочется узнать

Твою историю, теорию, и прозвище, и цвет.

Без ярлыков спасения нет!

Чтоб читали за версту, ты набей себе тату,

На футболке опиши состояние души.

Дыроколы и ножи, вилки, спицы – не дрожи!

Есть шурупы и стекло – хоть во благо, хоть назло

Ты делай дырки и отверстия – мы будем прикреплять

Стереотипы, ярлыки, ведь всем так хочется узнать

Твою историю, теорию, и прозвище, и цвет.

Без ярлыков нас просто нет!

Кто ты? Кто ты? Кто ты? Кто ты?

Злые приступы зевоты.

Кто ты? Кто ты? Кто ты? Кто ты?

Вам неясные красоты.

Кто ты? Кто ты? Кто ты? Кто ты?

Неудачные полёты.

Кто ты? Кто ты? Кто ты? Кто ты?

Странный звук новой ноты.

Надежда

Надежда. Промокшая спичка в руке.

Соломенный коврик на грязном полу.

Слепой поворот где-то там вдалеке.

Рубины угля, что не тлеют в золу.

Надежда. Росточек апрельской травы.

Улыбка в ответ на любимом лице.

Начальное слово последней главы,

Когда непонятно, что будет в конце…

Надежда. Убогий из рухляди плот.

Тряпичного бремени твой запасной

Парашют, что таскаешь-таскаешь, но вот

Рвёшь кольцо – основной замотало стропой…

Надежда… Входите. Тяните билет.

Новогодняя ночь. Звенящий фужер…

Торт со свечами. Задуй горечь лет!

И надейся… Ну хоть на себя, например…

Кроссворд

Сверкай в угаре, мегаполис!

О, жернова!

Молись, мелись мукой на поле —

Игра в слова.

«Титаник» призрачных мечтаний

Зовёт на борт!

Неразрешимых перекрёстков

Большой кроссворд.

Ты в латах собственной удачи

Имеешь вес,

С карандашом копья на спину

Упорства влез.

Но разгадать огромный город

Не суждено —

Днём были верными ответы,

Но вот темно,

И клетки с буквами затёрло,

А фонари

Покажут только половину —

Дождись зари,

Чтобы увидеть на рассвете,

Что в темноте

Все буквы кто-то переставил,

И все не те.

Словарь иностранных снов и вырождений

Выбелен, выстиран, высушен, теперь повешен,

Три круга вокруг Земли, за каким-то лешим,

Схвативший свой собственный хвост – другим потешен,

Осмеян, обласкан, сыт, но безутешен.

Вступай в Высшую Лигу!

Читай-читай эту книгу!

Вступай в Высшую Лигу!

Читай-читай эту книгу!

Он избавит от суеты и от сомнений —

«Словарь иностранных снов и вырождений».

Выверен, выстрелен, точен, теперь остынет

Караван африканских птиц в ледяной пустыне.

Посеянный в мальчика порох пророс в мужчине

Килотонной опасных слов, что летят к чужбине.

Он вступил в Высшую Лигу,

Он читал много раз эту книгу…

Он вступил в Высшую Лигу,

Он читал много раз эту книгу —

Избавляющий от суеты и от сомнений

«Словарь иностранных снов и вырождений».

Марсель

Истомой душит снеготалый, шальной апрель.

Сорваться ярко, небывало, махнуть в Марсель.

И слыша говор щекотливый в чужом порту,

Понять, что я самый счастливый, и выбрал ту.

Дорогу – ту. Любовь – тем паче. И тех друзей.

Я знаю, что всё это значит – из всех людей

Мне выпало, спасибо Боже, жить по нутру.

Я всем желаю ровно то же: чтоб по утру,

От взгляда вдаль на чистый город, на красоту,

Звенела мысль: а я же молод, и выбрал ту!

Дорогу – ту! Любовь – конечно! Друзья – о, да!

В Марсель – никак дорогой вешней, и не беда,

Ведь я, скажу вам по секрету, там не бывал,

Но ждёт нас всех на свете где-то такой причал.

Пусть даже выдуман, и что же? Не в этом суть!

Он главное понять поможет. Когда-нибудь…

Судьба

Вечно летящий маятник судьбы,

Сметающий все «если» да «кабы».

С рождений до падения в гробы

Бросает вызов – подставляйте лбы!

Вечно следящий за раскладом рок

В прицеле держит, теребя курок,

Вдруг загорятся звёзды словом «срок»,

И жизнь опять даёт тебе урок.

Ещё никто не понял ничего,

Но всё уже. Теперь дело – труба.

Песчинки из расколотых часов

Рассыпались на стол словом «судьба».

Судьба решает где, когда и кем.

Одно – на миг, другое – насовсем.

Количество удачи и проблем…

Судьба. Судьба здесь управляет всем…

Она даёт семью, даёт страну,

Она подкладывает гвоздь и рвёт струну,

И измеряет то, что на кону,

И верят многие, что мы в плену.

Но появляется такой, кто скажет: «Вздор!»

Пред маятником тем не тупит взор.

И устоит, как делал до сих пор,

Судьбу вершит судьбе наперекор.

Ещё никто не понял ничего,

Но всё уже. Теперь дело – труба.

Песчинки из расколотых часов

Рассыпались на стол словом «судьба».

Он подошёл и смёл всё со стола,

Порезал руки, что ж, обычные дела…

Хрипеть конём, перекусившим удела,

И у судьбы брать то, что не дала…

Кофе

Полные ботинки одиночества,

Написанное матом в подъезде пророчество.

Ты протянешь руки к Солнцу, а оно не улыбнётся.

Среди унылых дней нам только остаётся…

Варить кофе, ждать любовь,

Получать пока что в бровь.

Вот и вся жизнь, вот и вся новь.

А где-то есть души, полные радости.

Они задушены жизни сладостью.

Наверно, это скучно – постоянная удача.

Ни разу не понять, так что же это значит?

Варить кофе, ждать любовь,

Получать пока что в бровь.

Вот и вся жизнь, вот и вся новь.

Простор

Дорога посреди степи

Или в объятьях крепких гор,

Где солнце путника слепит,

Где сердцем чувствуешь простор…

Найди её и оторвись

От мегаполиса чумы,

И хоть на миг взорвётся высь,

Которой нет внутри тюрьмы,

Где мы меняем на комфорт

Нерукотворную красу,

И знаем гари каждый сорт,

Забыв, как дышится в лесу.

Так моль забьётся в шифоньер,

Ей хорошо со всех сторон,

Но как ей выдержать пример,

Когда есть где-то махаон?

Мы никуда не убежим

От городов, где всё бурлит,

И наша жизнь досталась им —

Домам-шкафам из серых плит.

Но будет время, дотерпи,

Забыв на время монитор,

Будешь нестись среди степи

Или в объятьях крепких гор.

Мне в другую сторону

Денег хватит лишь в один конец,

И всё равно, куда двигать, всё равно, какой рейс.

Но в выборе смерти ты всегда был спец,

Так подымай паруса, покидай свой лес.

Синими реками, далёкими морями,

Неси-неси мои слова, а я пойду не с вами.

Я пошёл туда, где радуги полосы,

За радугой был ты и спрашивал про волосы,

Я очень удивился – как ты вышел мне на встречу,

Ну, ладно, так и быть, я тебе отвечу:

А волосы мои все – лишь заменитель крыльев,

Ты поживи, где я, да подыши всё той же пылью,

И скоро ты поймёшь, что крыльев не хватает,

Лети, лети без них – ведь всякое бывает.

Над синими реками на встречу с небесами,

Лети, лети, но без меня, ведь я пойду не с вами.

Синяя птица

Синяя птица, птица счастья,

Тебя знаю не долго, но давай прощаться:

Время пришло, пусть ты не хочешь улетать,

Я уйду сам и мне дано так мало знать:

Рада ты мне или не рада,

Но я ухожу, и просто так надо!

Я рукой на стене пишу иероглифы,

Я не знаю, зачем мне эти знаки.

Вы сейчас так словоохотливы,

Но все вы брешете как собаки!

Я не буду больше вам верить —

Я закрою все окна, я закрою все двери:

Люди вы или стадо,

Но я ухожу, и просто так надо!!!

Я закрываю глаза, но я не тужу,

Я хлопаю дверью – просто я ухожу!

Назовёшь меня другом или может быть гадом,

Но я ухожу, и просто так надо!!!

Блюз

Дни снимают с меня стружку:

Утро. Будильник. Щётка. Кружка.

Каждый день снимает стружку:

Утро. Будильник. И чёртова кружка!

Но каждый шкаф помнит щебет птиц.

«Я» – всё ещё «я» за тысячью лиц…

Люди грузят. В груди жаба.

Вера. Надежда. Любовь… Слабо.

Люди грузят! В груди – жаба.

Вера, надежда – всё слабо…

Но каждый сухарь знал свежесть росы.

Есть то, над чем не властны даже часы…

Всё не понять, но что-то просто:

Есть суки и твари. Есть братья и сёстры.

Всё не понять, но что-то просто:

Суки и твари! Братья и сёстры…

Вода или высохнет, или будет течь,

Ей наплевать на игры и стоимость свеч.

Кто я теперь? Решайте сами.

Лёд? Пламень? Воздух? Камень?

Кто я теперь? Решайте сами.

Лёд? Пламень? Воздух? Камень?

Можно вымазать снег в оранжевый цвет.

Он растает, взлетит, упадёт, не оранжевым, нет…

Навсегда

Дело к осени, и в твоих сырых руках

Листья жёлтые, строчки стёртые.

Небо посылает стае верный знак,

Птицы делают свой первый взмах и улетают

Навсегда! Навсегда!

Дело к осени, и в моих больных мечтах

Флаги чёрные, песни вздорные!

Лето посылает мне последний дождь,

Я уверен, вслед за ним и ты уйдёшь

Навсегда! Навсегда!

Осень очень похожа на смерть.

Из спящих деревьев уходит вода.

И я мог бы так же, но слишком боюсь,

Что если уйти, то уйдёшь

Навсегда! Навсегда!

Успокой меня

Успокой меня.

Я тону в асфальте, я —

Обломок пасмурного дня.

Облака плывут.

Я узнал в одном из них

Отраженье нас самих…

Мы просто пытались быть ближе к небу.

Оно нас било и было обидно,

Не всё получается так, как придумал,

Но разве за это должно быть стыдно?!

Успокой меня!

Успокой меня!

Обними меня и спрячь

От обид и неудач.

Мы с тобой вдвоём

Замерзаем под дождём,

Видя, как горит наш дом…

Мы просто пытались согреть друг друга

Огнём любви, которой не было видно,

И мы тушили огонь бензином,

Но разве за это должно быть стыдно?!

Успокой меня!

Секунда

Я еле касаюсь дороги,

Лечу над ней, бегу.

Я так быстро не мог,

Я так быстро потом не смогу.

Я – пуля, летящая в небо.

Сжигаю себя дотла.

Вся усталость и грусть

Отступила, куда-то ушла.

Единственный в жизни раз

Я без сердца, без рук и глаз!

Нет ни меня, ни вас!

Только секунда! Здесь и сейчас!

Я смотрю на мир как младенец.

Меня удивляет всё.

Я радуюсь силе,

Что куда-то несёт.

А потом кто-то выключил тело,

И мысли ушли за ним.

Нет ни меня, ни Вселенной —

Мы стали одним.

Единственный в жизни раз

Я без сердца, без рук и глаз!

Нет ни меня, ни вас!

Только секунда! Здесь и сейчас!

Ржавчина

Город разрастался

И окружил собою лес.

Он всё сжимал свои объятья,

Но лес так и не исчез…

Начиная с сентября,

Всё сильнее с каждым днём,

Старый лес менял цвета,

Словно охваченный огнём…

Я вижу это из окна:

Моя душа в плену, она захвачена…

Разъедает нас обоих

Эта осень, эта ржавчина!

Я каждой осенью старею

Лет на двести пятьдесят…

Зимою умираю.

Весна вернёт меня назад…

Ты устала быть со мной.

Всё сильнее с каждым днём,

Всё, что между нами было,

Пожирается огнём…

Я вижу это и молчу:

Моя любовь ушла, она растрачена…

Разъедает нас обоих

Эта осень, эта ржавчина!

Карусель

Трактор времени сгребает

Свалку городов.

В куче под ковшом мелькает

Мусор всех цветов:

Люди, нелюди, машины…

Как в плохом кино,

Всё без связи и причины

Переплетено.

Возникает ощущение,

Что издалека

Я смотрю на мельтешение,

Но наверняка

Мне не избежать того же —

Это не беда.

Оглянись и ты увидишь:

Так было всегда…

А вокруг, поочередно,

Улетают в ночь

Те, кого огромный трактор

Смог перетолочь.

Оцепляют добровольно

Тесные ремни

И штурмуют дыры в глине —

Ну-ка, догони!

Грязь в могилах не целебна —

Лечит лишь горбы.

Пусть и дальше трактор месит

Колесо судьбы.

Мне не избежать того же —

Это не беда.

Оглянись и ты увидишь:

Так было всегда…

Я просто пытаюсь

Почувствовать веселье

На этой огромной

Безумной карусели…

Птица

Кто-то запрятал в груди живую птицу,

Пока она бьётся, мне не остановиться.

Всё равно – журавль иль синица,

Ты просто продолжай биться, биться, биться.

Научи, как быть мне, я тоже в клетке

Бьюсь давно, но только мало толка,

И от желания свободы нет таблетки,

Бьюсь давно, и буду ещё долго.

Кто-то сдаётся и руки опускает,

Вспомни про сердце, оно не отдыхает.

У него попробуй научиться

И снова продолжай биться, биться, биться.

Расскажи, как быть мне, я тоже в клетке

Бьюсь давно, но только мало толка,

И от желания свободы нет таблетки,

Бьюсь давно, и буду ещё долго…

Сам

Прямо в пропасть посылаю небесам

Все вопросы, все надежды, ну а там —

Поперек алмазных искр самолет оставил шрам,

Словно небо зачеркнул – разбирайся сам…

Все получат – поделом и по делам!

Мое дело – паруса крепить к словам.

Петь о том, как легок путь, если он ведет к мечтам!

И бросать тех, кто пошел – разбирайся сам…

Кто сотворил другим добра

Совсем чуть чуть, хотя бы грамм,

Не от того, что двигал страх

Кипеть у бесов по котлам?

Нашел ответы все в любви,

И этим мерил каждый час,

Не ожидая, что потом

За это кто-нибудь воздаст?

Мало таких, но они есть,

Значит, есть место чудесам!

Скалится равнодушный мир —

Разбирайся сам…

Небо прислало мне ответ,

Не голоса, а полоса…

Шрамом сквозь ночь темнеет там —

Разбирайся сам…

Игра

Пыль вагонов, мрак вокзалов,

Мне опять кричат «пора!»

Стрелкам не сбежать из круга,

Продолжается игра.

Новички всегда хватают

Только воздух и песок.

В планах крепости и замки,

Но их поднять никто не смог.

Всё, что я придумал – зыбко,

И не измениться.

На чужих ошибках

Научиться бы учиться,

Но не успеваю,

А порою просто лень…

Вот и новый день.

Дни мелькают всё быстрее,

Словно сорвались с цепи.

Мне бы что-нибудь придумать,

Чтобы время накопить.

Потому, что слишком часто

Утекает в никуда,

Я так долго что-то делал —

Оказалось – ерунда.

Всё, что я придумал – зыбко,

И не измениться,

На чужих ошибках

Научиться бы учиться,

Но не успеваю,

А порою просто лень…

Вот и новый день.

В поисках счастья

Радость, грусть, раздражение,

Спокойствие или злость.

У всех своё ощущение

От того, что вдруг началось

Кружение белых маленьких частиц —

На грязный город выпал новый снег.

И город ненадолго будет чист,

Мы не заметим и продолжим бег.

Проходят дни, с ними тает суть,

Как чистый снег под каблуками,

Под сотнями колёс.

Гони, спеши куда-нибудь.

Мы ищем свое счастье всюду,

Не помня, что мы ищем.

Пропуская горы счастья,

Находим только реки слёз.

Будни и выходные,

Каникулы и аврал.

Сложные и простые

Задачи кто-то нам дал.

Невидимая глазу колея,

Которая живёт не первый век.

И каждый верит «все в ней, но не я»,

По ней же продолжая этот бег.

Проходят дни, с ними тает суть,

Как чистый снег под каблуками

Под сотнями колёс.

Гони, спеши куда-нибудь.

Мы ищем свое счастье всюду,

Не помня, что мы ищем.

Пропуская горы счастья,

Находим только реки слёз.

Доктор время

Сколько раз нужно вставать,

Если вновь сбивают с ног?

Чем платить, когда в беде

Те, кто раньше не помог?

Почему ты четверть века бьёшься за диплом

Только для того, чтобы предать мечты?

Чем надёжнее лечить очередной облом,

Если так хотел, но получил не ты?

Нам так весело смеяться над вопросами,

Только кто бы нам простил нашу беспечность?

На каталке со скрипучими колёсами

Доктор Время нас везёт в Вечность.

Почему нам нужно ждать,

Если видно, что пора?

Чем закончится, скажи,

Эта кроличья нора?

Для чего тебе глаза и уши, если ты

Больше доверяешь мнению других?

Сколько человек вмещает литров пустоты?

Что, если вся жизнь тебе приснилась, псих?

Нам так весело смеяться над вопросами,

Только кто бы нам простил нашу беспечность?

На каталке со скрипучими колёсами

Доктор Время нас везёт в Вечность.

Привык

Видишь, всё движется вокруг,

Стал незнакомцем старый друг,

Безумный рой, чудесный бред.

Смотри, как мир несет шальной,

Дорога кончится стеной,

Но обернется пользой вред.

Есть у природы естество,

Свирепой сути волшебство,

Пока живёшь – покой забудь.

Оно кипит, как ни крути,

Его закон – его пути,

Всё измеряется, как ртуть.

Я знаю про нас

Из жизни и фильмов, песен, книг.

Всё изменится враз,

Как только ты понял, что привык.

Не удивляйся, не грусти,

Жизнь – это бег у пропасти,

Что нам подарит новый шаг?

Ветер стирает мудрость рун,

Сколько ни обернется лун —

Было и будет только так.

Учились жить

Все ломают всё, всё ломает всех.

Расхерачить вдребезги – это лучшая из потех.

Рассыпайся, разлетайся, оторвись, гори.

Мыслям тесно – интересно знать, что там внутри.

Густая смесь обломов, слов и планов —

Мы обожаем песни мёртвых наркоманов.

Мозаика из кусочков, стран, дорог, стаканов —

Мы все учились жить у мёртвых наркоманов.

Мы все учились жить!

Все ломают всё, всё ломает всех.

Тысячи страниц, но теперь понятно, что совсем не тех.

На руинах, на пожарах, брошенный без сил —

Интересно вспомнить, честно, кто тебя учил?

Густая смесь обломов, слов и планов —

Мы обожаем книги мёртвых наркоманов.

Мозаика из кусочков, стран, дорог, стаканов —

Мы все учились жить у мёртвых наркоманов.

Мы все учились жить!

I’m not the only one…

Секрет

У каждого живёт скелет в шкафу

И ждёт момента вырваться наружу,

Тогда кому-то нечем станет крыть,

Секретом будет он обезоружен…

И если краем глаза над трюмо

Заметили ружьё в начале акта,

Случится неизбежное дерьмо,

И непременно выстрел грянет как-то.

Потом ковры и стены ототрут,

Секрет уснёт в шкафу среди одежды…

Скелет вернётся в день, когда не ждут,

И никогда не будет всё как прежде.

Небеса

За ливнями придут снега,

Все в норы до апрельских дней,

Но нам плевать на зиму и себя —

Мы вместе, и от этого теплей.

Мы верили чужим словам,

Нам обещали чудеса,

И ливнями нас моют и смеются,

Такие добрые святые небеса…

И мы не сможем быть чище воды, кислотных снегов и дождей,

Мы не сможем быть добрее, чем есть, мы не сможем быть добрее людей,

Мы не сможем быть чище воды, кислотных снегов и дождей,

Мы не сможем быть добрее, чем есть, мы не сможем быть добрее людей.

Мы выбрали чужие имена,

Забыли только души поменять,

Подальше отбежали от себя и пробуем себя догнать,

Мы верили чужим словам,

Пытались сами делать чудеса,

А получались только дети да война,

Смеются и рыдают небеса.

И мы не сможем быть чище воды, кислотных снегов и дождей,

Мы не сможем быть добрее, чем есть, мы не сможем быть добрее людей,

И мы не сможем быть чище воды, кислотных снегов и дождей,

Мы не сможем быть добрее, чем есть, мы не сможем быть добрее…

Бесплатное счастье твоё и на век,

После каждого дождика, каждый четверг.

Мы проживём сотню лет и умрём в один день,

Если нас раньше не убьёт наша лень,

Мы за церковную свечку щемимся в рай,

И плачем – за что нас швыряет на край,

В ночной тишине услышь голоса,

Над нами смеются навзрыд небеса.

И мы не сможем быть чище воды, кислотных снегов и дождей,

Мы не сможем быть добрее, чем есть, мы не сможем быть добрее людей,

Мы не сможем быть чище воды, кислотных снегов и дождей,

Мы не сможем быть добрее, чем есть, мы не сможем быть добрее людей.

Радио тишины

После грохота дня

Не ищите меня.

Утром был молодым,

Вернулся седым…

Затыкаю уши,

Отрезаю весь шум,

Кручу ручки

До нужной волны…

Все ведущие молча

Вещают

На радио тишины.

Спрятался в дым!

Ни друзьям, ни родным

Минут шесть или пять

Меня не отыскать!

А потом я вернусь

И всем перезвоню,

А потом я нырну

В грохот новой весны,

До тех пор, пока

Вновь не поймаю

Радио тишины.

В никуда

Жёлтых листьев ворохом пролетают дни.

Я сгораю порохом, любуйся на огни…

Пока в дыму и думах суетятся города,

Я тихим коридором пробираюсь в никуда…

Где ни лета, ни зимы,

Где ни ночи нет, ни дня

Новый дом отыщем мы

Для тебя и для меня…

У весны есть для тебя подарки, только жди,

Когда отмоют улицы апрельские дожди…

И душу обожжёт огнём небесная вода,

Тебе откроет тихие дороги в никуда.

Где ни лета, ни зимы,

Где ни ночи нет, ни дня

Новый дом отыщем мы

Для тебя и для меня…

Янтарь

Был хвойный лес,

Текла смола

Из всех щелей,

Куда могла.

Потом потоп.

Конец потом.

Смола застыла

Янтарём.

Смотрю сквозь мёд

Его глубин.

Над ним играл

С волной дельфин.

Века прошли,

Сошлось судьбой —

Держу в руках,

Теперь он мой.

Переживёт

Мой хрупкий век,

Таков удел.

Я – человек.

Я не ропщу.

При чём здесь грусть?

Возможно, я

Ещё вернусь

Под свет звезды.

Совсем другим,

Сквозь прорву лет

И долгих зим.

Каким вернусь?

Как знать о том?

Возможно даже

Янтарём.

«Погас софит…»

Погас софит,

Гитары отнесли

За сцену

И убрали в кофры.

Совсем разбит…

Лицо в поту, в пыли —

Всё утекает

В глотку гофры…

К родным краям

Дороги унесут.

Казалось,

Путь окончен долгий,

Но где-то там

Меня так скоро ждут…

И по спине

Рассыпались иголки…

А сердцу – жар,

Ногам – любимый труд,

Всё дальше

Уносить мой голос.

Приму как дар,

Пусть в жернова кладут

Моих историй

И сомнений колос…

Примечания

«6 МИЛЛИАРДОВ»

Текст песни придуман в то время, когда население Земли немного превышало

6 миллиардов людей.

«БУРЯ»

Арал – Аральское море, когда-то четвёртое по величине озеро в мире. В результате деятельности человека с 1961-го года обмелело в восемь раз.

«C-4»

Си-четыре или си-фор – разновидность пластичных взрывчатых веществ военного назначения.

«КОЛЫБЕЛЬНАЯ»

Битва за Пальмиру – стихотворение написано в 2017 году. Древний город Пальмира переходил из рук в руки в вооружённом конфликте в Сирийской Арабской Республике.

«ГРУЗ 200»

Груз 200 – условное кодированное обозначение, применяемое при авиационной перевозке тела погибшего военнослужащего к месту захоронения.

«В БЕТОННОЙ КОРОБКЕ»

«Танцы с волками», в другом переводе «Танцующий с волками» – американская драма 1990 года. В контексте текста песни – образ беззащитности гармонии перед внешним миром.

«ОБСИДИАНОВЫЕ БУСЫ»

Обсидиан – разновидность вулканического стекла. Как правило имеет глубокий, насыщенный чёрный цвет.

Кенотаф – символическая могила, надгробный памятник на месте, где нет останков покойного.

«ГОСУДАРСТВО»

«Заплати налоги и живи спокойно!» – слоган из социальной телевизионной рекламы, созданной по заказу «Налоговой полиции» в 90-х годах ХХ века.

«ДАЛЕКО»

Teen – (англ.) подросток от 13 до 19 лет.

«TV NO MORE!»

TV no more – (англ.) дословно: телевидения больше нет.

Прайм-тайм (англ. prime-time – наиболее удобное, лучшее время) – наиболее активное время просмотра телевидения в течение суток. Обычно реклама в это время стоит намного дороже, нежели в другое время.

«НЕ ПРОСТИЛ»

Автозак – специальный автомобиль на базе грузового автомобиля, автобуса или микроавтобуса, оборудованный для перевозки подозреваемых и обвиняемых в совершении правонарушений.

«ЛАМИЯ»

Ламия – персонаж греческой мифологии. Обращённая в чудовище красавица, в безумии убившая собственных детей. В некоторых сказаниях она способна возвращать свою красоту для того, чтобы соблазнять мужчин и пить их кровь.

«ИДИ В ОТМАХ»

«Черёмуха» – марка слезоточивого газа, Применялся в качестве полицейского средства для разгона демонстрантов, захвата преступников и др.

«ХВАТИТ!»

«Оборона» – одно из сокращённых названий группы «Гражданская оборона», общепринятое среди слушателей этого коллектива.

R-ка (произносится «эрка») – на сленге обозначение лазерного диска CD-R. Однократно-записываемый лазерный диск. Мог быть как в формате звукового диска – CD-AUDIO, так и с данными – DATA-CD.

«КОШМАР»

Батареи из стекла – в некоторых регионах России устоявшееся выражение, означающее «выстроенные в ряд пустые бутылки из-под алкоголя».

«ОБРЕЧЁН»

Неясыть – род птицы семейства совиных.

«СИД И НЭНСИ»

Сид и Нэнси – Сид Вишес (настоящее имя Джон Саймон Ричи, 1957–1979 г.г.), английский музыкант, бас-гитарист группы «Sex Pistols». По одной из версий, убил в состоянии наркотического опьянения свою девушку Нэнси Спанжен. Был выпущен под залог. Спустя несколько месяцев умер от передозировки героина.

«КАК ПРОЧИЕ»

Портал – в научной фантастике и фэнтези – технологический или магический проём, соединяющий два отдаленных местоположения.

«19 ЭТАЖ»

Touché (туше) – (c французского) – укол (удар) в фехтовании, нанесённый в соответствии с правилами.

Coup de grâce (ку де грас) – (c французского) – удар милосердия, наносился смертельно раненному противнику или соратнику, чтобы избавить его от мучений.

«РАМБУТАН»

Рамбутан – плодовое тропическое дерево. Экзотический фрукт.

«ЛИФТ»

«CONTROL», «S» и «SHIFT» (контрол, эс и шифт) – во многих программах в операционной системе Windows одновременное нажатие этих клавиш на клавиатуре вызывает функцию «Сохранить как», которая позволяет сохранить файл под новым именем.

«СОМ И СКОПА»

Скопа – хищная ястребообразная птица, основной рацион – рыба.

«ДОМОЙ»

«День сурка» – американская комедия 1993 года.

«ВАСИЛИЙ»

Студент из Массачусетса – имеется в виду Массачусетский Технологический Институт в США. МТИ является крупнейшей в мире научно-исследовательской структурой по объёму ежегодных заказов на военные исследования.

«ПИТЕР»

Витю, Сашу, Майка – имеются в виду Виктор Цой, Александр Башлачёв и Майк Науменко.

«О ТРЁХ СВИДАНИЯХ»

«Шьёт 105» – на сленге «шить какую-то статью» означает, что работник право охранительных органов или судья квалифицирует совершённые лицом деяния по этой статье Уголовного кодекса РФ. Статья 105 УК РФ – «Убийство».

«НОЧЬЮ В ТРАВМПУНКТЕ»

«Вали коней!» – в современном языке и в литературе слово «коновал» может употребляться в качестве оскорбительного по отношению к врачу или ветеринару, при этом подразумевается, что он не обладает должной квалификацией и плохо справляется со своими обязанностями.

«ПОКЕР»

Техасский холдем – разновидность игры в Покер.

Ол ин – (всё на кон) ситуация в игре Покер, когда игрок ставит на кон максимально возможную для себя ставку.

Блайнд – от английского слова «слепой». Это ставка, которую игрок обязан сделать, до того, как он получит карты. Эта обязанность переходит за столом по кругу после каждой сыгранной раздачи.

Fortuna non penis – начало поговорки на латыни. Целиком она звучит так: «Fortuna – non penis, in manus non recipe». «Удача – не хвост, рукой не схватишь».

Ривер – заключительный раунд раздачи в Техасском холдеме. В нём на стол выкладывается последняя, пятая, общая карта и следует заключительный раунд торгов.

Стрит – покерная комбинация, состоящая из карт разной масти, достоинства которых идут по порядку.

Флоп – второй раунд торговли в Техасском холдеме. В этом раунде на столе кладутся три общие карты, используя которые игроки могут составлять покерные комбинации.

«ЛАБИРИНТ»

«Винт» – разговорное название жёсткого диска персонального компьютера.

«ОДНОЙ КРОВИ»

Forever young! – с английского: вечно молодой.

«УЧИЛИСЬ ЖИТЬ»

I’m not the only one… – Строчка из песни «Rape me» группы NIRVANA.

* * *

Content

Рустем Булатов
Гори, чтобы светить!
Стихи и тексты песен группы Lumen

Пиши назло! Пиши наперекор!

6 миллиардов

Свобода

Буря

Истина

C4

Слово

Волкодав

Зов

Радуга

Колыбельная

Сын. Дом. Дерево

Груз 200

В бетонной коробке

Хамелеон

Нули и единицы

Зверинец

МОЛЧАНИЕ

Нейтралитет

Обсидиановые бусы

Паспорт

Марш Согласных

Сталь

Дух времени

Прогноз погоды

Государство

Пока ты спал

Пора орать!

Прости

Далеко

Ложь

Последний шанс

TV NO MORE!

Не простил

Ламия

Иди в отмах

Хватит!

Автобус

Кошмар

Хроника бешеных дней

Никто не будет в стороне

Не спеши

Дотянуться до звезды

Иначе!

Диссонанс

Дыши

Вся вера и любовь этого мира

Памяти солдата

Обречён

До свидания!

Изгоям

Кладбище кораблей

Гореть

У весны твои глаза

Сид и Нэнси

Не надо снов

За тобой

Ночные чаты

Назови мне свое имя

Оцепеней

Лес

Устал

Тень

Как прочие…

19 этаж

Между строчек

«Чем больше судеб на земле…»

Рамбутан

Беги

Без супергеройства

Зима

Вскрытые весной

Лифт

С тобой

Телефон

Спешу

Красные бусы

Про двери и ключи…

Талисман

Лекарство

«Когда пересыхает в горле…»

Про меня…

«Никто не говорил, что будет просто…»

В метро

Капитан

Навстречу

Дневник

Протест

Сом и скопа

Человек из прошлого

Тишина

Нет

В поезде

Домой

Самый главный человек

С ума

Белизна

Груша

Помни

Кроме любви

Однажды

Три пути

Волк

Детки

Бабочки

Гагарин

Боевая. Ничья

Морозный вечер

Самолёт

Неживой

Один ответ

«Какими нервными мы все сегодня стали…»

Новая истерика

Друг

Выходной

Дорожная

Василий

Питер

Сердце

Пешка

О трёх свиданиях

Ночью в травмпункте

Однажды

Хорошо!

Космонавт

Друзья

Никто не знает

Вавилон

День за днём

Ждут

Покер

Уйти непобеждённым

Когда

Лабиринт

Лабиринт

Простор оков

Одной крови

Электричество

С небес на землю

Сколько?

Река

Вывихи

Мечта

Змей

Привет!

Черное солнце

Тушь

Ночь

Разговор с детьми

Ускользающий мотив

Вечность

«Как это пережить – узнаешь…»

Меч

Небо в огне

Выше!

Кто ты?

Надежда

Кроссворд

Словарь иностранных снов и вырождений

Марсель

Судьба

Кофе

Простор

Мне в другую сторону

Синяя птица

Блюз

Навсегда

Успокой меня

Секунда

Ржавчина

Карусель

Птица

Сам

Игра

В поисках счастья

Доктор время

Привык

Учились жить

Секрет

Небеса

Радио тишины

В никуда

Янтарь

«Погас софит…»

Примечания