Дмитрий Спирин

Тупой панк-рок для интеллектуалов

© Peter Turnley / Contributor / Corbis Historical / GettyImages.ru

© Спирин Д. А., текст, 2020

© Тохтасунова Н. А., фото, 2020

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2020

* * *

Предисловие

Некоторые книги следует только отведать, другие – проглотить и только немногие – пережевать и переварить.

© Томас Бабингтон Маколей

Английский историк и поэт Томас Бабингтон Маколей весьма точно описал мои взаимоотношения с книгой «Тупой панк-рок для интеллектуалов». Сначала по совету друга я отведал пару глав, спустя полгода проглотил все остальное, семнадцать лет пережевывал и, наконец, переварив, сделал важный вывод: «Тараканы!» – хорошая группа, но мемуары Дмитрия Спирина – культ. Я перечитывал их несколько раз и каждый раз очаровывался обычным московским пацаном, проделавшим путь от наркомана 1990-х до рок-звезды 2000-х. История его успеха будоражила, а упорство вдохновляло, передавая эстафету от автора к читателю. Эта книга без преувеличения стала примером для тысяч молодых людей по всей России. Я был одним из них, и вот моя история.

Все начиналось типично, как у многих из поколения Y. Я родился и вырос в небольшом провинциальном городе Владимир в 180 километрах от Москвы. Весной 2000 года в возрасте 13 лет я попал на концерт «Сектора Газа» в местном ДК еще при живом Юрии Хое. Это событие изменило мою жизнь и стало точкой входа в панк-культуру. Примерно тогда же один из одноклассников дал мне послушать кассету The Offspring Americana, подцепив на крючок, а уже осенью у них вышел шестой альбом – Conspiracy of One, который фактически сформировал мои музыкальные вкусы: калифорнийский панк-рок и поп-панк, доминирующие тогда в мире.

Дальше в мою жизнь серьезно вмешались книги. К 2003 году, когда вышел «Тупой панк-рок для интеллектуалов», выбор у нас, провинциальных любителей панк-рока, был невелик: уже культовая «Панк-энциклопедия» Олега Бочарова, бесполезная «Философия панка» Крейга О’Хара и сборник интервью «Панк-вирус в России» Ольги Аксютиной, который не понравился мне из-за формата. Интервью – это, как правило, частности и сумбур. Сюжет – обычно что-то цельное и фундаментальное: завязка, развитие, кульминация и финал. Это интереснее, но гораздо сложнее. Бочаров и Спирин не пошли легким путем, выбрав в качестве сценариста жизнь, и если «Панк-энциклопедия» – сборник рассказов, то «Тупой панк-рок для интеллектуалов» – полноценный роман. Автобиографический роман, что еще ценнее.

На этом союз двух книг не закончился. «Панк-энциклопедия», будучи прорывной для своего времени, имела один недостаток – в ней отсутствовали отечественные исполнители. С другой стороны, на фоне Rancid или Agnostic Front истории российских групп смотрелись бы куце. Только подробная, насыщенная мелочами и местным колоритом книга могла стать достойным ответом заморским фирмачам. У Дмитрия Спирина, как на заказ, получилась именно такая. «Тупой панк-рок для интеллектуалов» выстрелил в нужное время в нужном месте, став своего рода логичным продолжением, русским дополнением к «Панк-энциклопедии». Не думаю, что автор ставил себе такую цель, но инстинкт актуальности его не подвел. Уже первые главы, появившиеся на сайте «Тараканов!», вызвали резонанс среди панк-общественности, голодной до информации в те ламповые времена.

Шел 2003 год. Диалап все еще унижал людей, а треск модема был ежедневным ритуалом для тысяч провинциалов. Активировав часовую карточку на интернет, я вполз в царство безграничных возможностей. Ромашка на аське обернулась зеленой, и последовал звук «ООУ». Я открыл сообщение и прошел по ссылке то ли на punk.ru, то ли на antipunk.com, где в одной из веток обсуждали автобиографию Дмитрия «Сида» Спирина. Комментарии были разными: от хейта до восторженных. То, что нужно, подумал я и пополз на сайт «Тараканов!». Скопировав выложенные главы в блокнот, освободил домашний телефон и… втянулся. Написанное произвело на меня сильное впечатление. Воздушный язык автора и яркое субъективное отношение к прошедшим событиям вызвали читательскую ломку.

На кумарах пришлось жить полгода, но когда полная версия книги вышла, то произвела эффект взрыва, саундтреком к которому стал альбом «Улица свободы».

Золотой состав гремел!

Под этот грохот я переехал в Москву и влился в армию поклонников «Т!», но медовый месяц длился недолго. Уже в 2005 году золотой состав разбежался, а Дмитрий Спирин заявил, что играет теперь рок-н-ролл. Это не стало откровением, но мой снижающийся и без того интерес к группе угас совсем, а за ним последовали и другие артефакты прошлого: «Тупой панк-рок для интеллектуалов», «Панк-энциклопедия» и даже любимый The Offspring. Наступила новая реальность: безлимитный интернет, ЖЖ и гигабайты музыки из соулсика. Панк-рок если не ушел, то плотно присел на онлайн, разделившись на тусовки. У всех появились новые инфлюансеры, новые друзья и новые источники информации. История творилась здесь и сейчас, кому нужна была группа, отказавшаяся от своих панк-корней?

Но история циклична. В 2013 году я стал администратором паблика vk.com Interesting Punk и рьяно взялся за дело. Мы старались публиковать посты ежедневно: на разные темы, о разных жанрах, в разных форматах. Паблик требовал контента, поэтому естественным образом я опять начал пережевывать две краеугольные для себя книги: «Панк-энциклопедию» и «Тупой панк-рок для интеллектуалов». Первую периодически цитировал, но главное, исполнив мечту, взял интервью у Олега Бочарова, где тот подробно рассказал, как создавался шедевр. Вторая стала не только важным первоисточником, но и поводом познакомиться с Дмитрием Спириным. Я просто написал ему на почту, выразил респект и предложил стать первым участником теперь уже классической рубрики «9 песен, которые заставили меня влюбиться в панк-рок». Он с энтузиазмом согласился и выслал замечательный текст, ровно в том стиле, каким написана книга. Когда я его опубликовал, то испытал чувство гордости вперемешку с ощущением победы. Еще одна мечта была исполнена!

Дальнейшее наше сотрудничество в рамках Interesting Punk было предопределено. Не будет преувеличением, если я скажу, что Дмитрий стал одной из составляющих нашего успеха. Он ни разу не отказался написать пост, всегда помогал с промо и знакомил с нужными людьми. Его имя открыло нам кучу дверей и собрало немало лайков за семь лет существования паблика. Уверен, ни одна группа не представлена так широко на Interesting Punk, как «Таркаканы!». Многим это не нравится, некоторые прямо обвиняли нас в материальной заинтересованности, но все гораздо проще: в российском панк-роке просто нет другого человека, обладающего таким солидным набором: популярность и открытость, тридцатилетняя карьера и сохранившийся энтузиазм, упорство в создании инфоповодов и воля их качественно отрабатывать.

Я повторяю, КАЧЕСТВЕННО! В десятке самых популярных постов Interesting Punk сразу два, в создании которых поучаствовал Дмитрий Спирин: его рецензия на книгу экс-бас-гитариста группы «Король и Шут» Александра «Балу» Балунова «Между Купчино и Ржевкой…» и топ-9 лучших песен «Тараканов!» по версии Юрия Дудя, сделавшего это по просьбе Дмитрия. Всего же к апрелю 2020-го на Interesting Punk вышло почти 2400 постов, из которых около ста так или иначе связаны с «Тараканами!», то есть порядка четырех процентов. Не так уж и мало для «главного панк-паблика страны». Какой из этого можно сделать вывод? Очень простой. Если представить, что Interesting Punk – это российский панк-ВВП, то доля «Тараканов!» в нем равняется сельскому хозяйству. Можно ли представить Россию без сельского хозяйства? Вряд ли, как и панк-рок в России без «Тараканов!» и книги «Тупой панк-рок для интеллектуалов». Это уже классика!

К сожалению, классика часто пылится на книжных полках. На пару лет я опять забыл о мемуарах Дмитрия Спирина, но вновь к ним вернулся в 2019 году, когда начал новый проект – панк-квиз Punkuum. Теперь «Тупой панк-рок для интеллектуалов» стал источником вопросов для Санкт-Петербурга. В Москве Дмитрий участвует сам и уже зарекомендовал себя эрудитом и сильным организатором. Команда, которую он собрал, не только дважды выиграла наш представительский турнир, но и внесла определенную скандальность. Местами абсурдную, но такую необходимую для развития этой движухи. Как сказал Дмитрий на подкасте, куда я пригласил его поговорить о квизе: «Последние двадцать лет панки мерились хуями в интернете. Наконец-то появился способ сделать офлайн великим снова».

Это ключевая фраза, характеризующая Дмитрия Спирина и его книгу. Он – мастер офлайна, а его автобиография не просто череда событий на пути к успеху, но мастер-класс по панковской жизни – история о том, как нужно пожить, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы. Я был хорошим учеником, и мне есть что вспомнить. Я даже успел организовать концерт «Тараканов!» во Владимире, который ушел в минус. Дима простил мне десять кусков (спасибо!), а на следующий день перед отъездом подписал второе издание. Теперь я пишу предисловие к третьему. Биография «Тупой панк-рок для интеллектуалов» стала частью моей собственной. Семнадцать долгих лет пережевывания превратились в привычку: любить тупой панк-рок и быть интеллектуалом!

Как Дмитрий Спирин.

Сергей К.

Паблик Interesting Punk / Квиз Punkuum / Подкаст «Кубок Стэнли Кубрика» / Концертное агентство Play It Loud Booking

Таганка, самоизоляция, апрель 2020.

Предисловие ко второму изданию

We are the chosen few; we are the frozen crew,

We don’t know what to do, just wasting time.

We don’t know when to quit, we don’t have room to spit,

But we’ll get over it, get back in line.

Мы познакомились в самом конце 2002 года. Дима тогда частенько захаживал к нам – в офис музыкального портала Rockmusic.ru, которому на тот момент только предстояло стать настоящим журналом. Я же в офисе находился не постоянно, а лишь приносил свои статьи на дискетах. И мне было очень обидно: все в комнате пересказывали друг другу новые шутки и байки, которыми обильно снабжал редакцию Дима Спирин во время каждого своего визита, и лишь я был как бы «на обочине», не имея удовольствия лично знать такую большую звезду. И все же рано или поздно я должен был на него наткнуться. В один из декабрьских дней я пришел в офис и застал Диму сидящим прямо на полу, фактически под столом нашего главного редактора Гриши Фельдмана. Надо сказать, условия у нас были тогда более чем стесненные – мы все помещались в крохотной комнатке одного из старых московских институтов, в Пыжевском переулке. Так что стул для гостя зачастую был роскошью, которую мы не могли себе позволить. На меня сразу произвела впечатление огромная красно-синяя шевелюра, вязаный свитер и невероятно узкие Димины джинсы. Это сейчас узкачи любого покроя можно купить в каждом первом джинсовом магазине, а тогда это производило впечатление. Нас представили, и с тех пор вот уже больше 10 лет нас связывают теплые дружеские отношения.

Да-да, это были времена, когда многие из нас еще пользовались дискетами, а интернет был не в каждом доме. Собственно, именно эта причина и заставляла Дмитрия с такой периодичностью заглядывать к нам – артист писал за одним из компьютеров редакции свою книгу! Настоящие мемуары. У нас были компьютеры, был интернет, и все это мы были счастливы предложить нашему талантливому гостю, потому что понимали, что прямо на наших глазах пишется история, и в данном случае выражение это совсем не фигуральное.

Дима нам тогда казался человеком жутко опытным и все повидавшим на своем веку – ведь он начал играть в группе аж в 1991 году!

И только теперь, оглядываясь назад, я понимаю, что на момент написания автору было всего 27, и теперь это, без сомнения, лишь добавляет ценности этой книге. Согласитесь, напиши он эти мемуары сейчас, это была бы совсем другая история, написанная другим человеком. Может быть, эта история была бы не хуже, но она была бы совсем другой.

Две тысячи второй год был для группы «Тараканы!» судьбоносным. Они выпустили ставший теперь уже классическим для многих фэнов альбом «Страх и ненависть», песня с которого («Я смотрю на них») стала большим хитом на радио, затмив все предыдущие достижения группы. В это сложно поверить, но, чтобы превзойти успех этого хита, группе понадобилось больше десяти лет – лишь в 2013 году «Тараканам!» удалось покорить вершину «Чартовой дюжины» песней «5 слов». Но тогда на ребят обрушился неожиданный успех: они испытывали внимание со стороны прессы, их приглашали на гастроли, они участвовали в крупнейших фестивалях. В начале 2003 года группа готовилась отпраздновать 12-летие большим сольным концертом в «Горбушке» и сыграть совместный концерт с Марки Рамоуном – обо всем этом вы прочтете в этой книге, – и параллельно с этим Дима работал над своим литературным трудом. Не покладая рук.

Еще тогда мне запомнилась одна особенность Дмитрия Спирина – его полное погружение в текущее дело. Всем нам в офисе часто хотелось потолковать с ним о том о сем, послушать его байки про гастрольную жизнь, услышать новые приколы про «Приключения Электроников» и старые – про Чачу и давыдковскую рок-тусовку. Поэтому каждый хотел пойти с Димой покурить и выведать от него что-нибудь эдакое. Но не таков был автор книги – он выбегал в коридор буквально на десять секунд, делал пару затяжек и возвращался к своему труду. Не поднимая головы, часами он сидел за своей работой, не обращая внимания на происходящее вокруг и лишь изредка отпуская смешные шутки по поводу или без. Кто-то это назовет упертостью или излишним перфекционизмом, однако применить такие черты к балагуру и весельчаку Сиду язык не повернется. В последующие годы, когда нас связывали разные общие дела и проекты, наблюдая за работой Дмитрия изнутри ансамбля, я понял, что если уж этот человек за что-то взялся, то берегись – не отступит, пока не перепробует все возможные способы достичь своей цели. При этом ко всему остальному, не касающемуся главной цели, Дима умеет относиться удивительно легко и бесшабашно. Мне кажется, такая его черта во многом объясняет движуху, которая постоянно происходит вокруг «Тараканов!», да и саму живучесть этой группы. Спустя более 20 лет существования изначально нелепое название коллектива приобрело новый смысл – в своем жизнелюбии и невредимости они и вправду напоминают тараканов.

Когда книга «Тупой панк-рок для интеллектуалов» увидела свет, все стали читать ее взахлеб. То есть не какой-то узкий кружок фанатов, а буквально все музыкальное сообщество!

Все советовали друг другу почитать книжку Димы Спирина, все брали ее друг у друга «почитать», но никогда не возвращали. И все были в восторге. Литературный талант Дмитрия, отмеченный и ранее в его публицистических трудах, в полной мере проявился в его, с позволения сказать, мемуарах. И никакого секрета в притягательности его слога нет – просто он пишет, как говорит. А как Дима говорит, знает каждый, кому хоть раз довелось пообщаться с ним или послушать/посмотреть передачу с его участием, ну или сходить на творческий вечер. Его речь – это непрекращающийся поток изящных иронических словесных оборотов, сдобренных неслыханными доселе словечками, рождающимися в его голове на лету. Такое ощущение, будто его мозг безостановочно сканирует информацию, поступающую отовсюду, перемалывает в своей внутренней мясорубке слова и выдает совершенно неожиданные образования. И вот этот речевой стиль без всякой задней мысли и злого умысла Дима перенес в книгу. Даже легкий матерок, проскакивающий то там, то тут в повествовании, вовсе не выглядит грубо, а это уже большое достоинство писателя, как ни крути.

«Тупой панк-рок для интеллектуалов» является столь ценным трудом совсем не в качестве истории группы «Тараканы!» (ну что принципиально нового может нам поведать очередная история рок-группы), а скорее в качестве летописи 1990-х, подобной которой ни тогда, ни спустя 10 лет как не было, так и не появилось. Сейчас тема 1990-х актуальна как никогда – по телевизору постоянно идут передачи о тех временах, про путчи 1991-го и 1993-го годов написаны сотни книг, сняты десятки фильмов, даже, казалось бы, незыблемая «Дискотека 80-х» плавно превратилась в «Дискотеку 90-х». То есть феномен этого времени стараются осветить со всех ракурсов, под всяким соусом. Но вот летописи московской андеграундной сцены от лица 16-летнего паренька, репетирующего в подвале дома на Кутузовском панк-рок-песни, – такого освещения событий начала 1990-х мы не встретим больше нигде. Вместе с архивными фотографиями чередой ярких вспышек проносятся перед читателем истории о молодых «НАИВ» и «Ногу свело!», авторитетных «Монгол Шуудан» и «Ва-Банкъ», и все это на фоне путчей, киосков, новоявленных наркодилеров и простой шпаны 1990-х. Дима пишет и вправду захватывающе.

Так уж получилось, что первое (и до сегодняшнего дня единственное) издание книги «Тупой панк-рок для интеллектуалов» не отличалось высоким качеством переплета, и после первого же прочтения экземпляр буквально рассыпался на мелкие фрагменты. Прибавим к этому маленький тираж, и сразу станет ясно, почему до наших дней дожили буквально единицы экземпляров. Лично мой, к примеру, был безвозвратно утерян одним из знакомых любителей литературы еще в 2005 году. За это время подросло не одно новое поколение поклонников «Тараканов!», которое, конечно же, уже неоднократно прочло этот культовый труд на просторах интернета, и все же на протяжении вот уже десяти лет из года в год поклонники спрашивают, когда же книга будет переиздана. И вот этот момент наступил. Ребята, приготовьтесь к наслаждению! И не обижайтесь на автора, если прочтете книжку залпом за два дня – автор не виноват, что пишет так интересно.

Степан Максимов

музыкальный журналист и критик,

экс тур-менеджер «Тараканов!»,

писатель, повар, человек-француз…

От автора

Когда в 2003 году я заканчивал эту книгу, то и подумать не мог, что она выдержит три переиздания, вызовет такое количество положительных отзывов как внутри нашей немногочисленной сцены, так и за ее пределами и в итоге станет своеобразным культом.

Я написал ее за пару месяцев, на гастролях, между делом, на случайных компьютерах, за которые я просил пустить меня поработать организаторов концертов в городах тура, посвященного нашему только что вышедшему тогда альбому «Улица свободы».

У меня было несколько дискет, которые я таскал с собой по всему маршруту тура. И у меня была цель – всеми правдами и неправдами каждый день увеличивать объем текста хотя бы на пару абзацев.

Я не ставил перед собой цель написать бестселлер, так как в любом случае все, что касается такой музыки в нашей стране, продается, если честно, не очень. Хотя и тут есть исключения.

Я не пытался написать «объективную автобиографию», так как никакой объективности на самом деле не существует, а биографии должны писать биографы.

Мне просто очень хотелось сделать что-то, чего я еще никогда до той поры не делал, – взять и написать книгу.

Ну а почему нет? А чего такого? Когда-то я ни разу не играл в группе, а потом раз, попробовал и начал играть. Я никогда не сочинял песен. А потом вдруг раз, и начал, не зассал. Было время, когда я даже не пытался быть в группе вокалистом. А потом попробовал и стал.

Так же и с книгой: я кинул себе: вызов, взялся и сделал. И это одна из самых крутых мотиваций, которые я когда-либо испытывал. Ты просто говоришь себе как так? почему это кто-то может, а я – нет? а если попробую? и потом просто берешь и пробуешь. И куда бы тебя потом это ни завезло, все, что ты получаешь, это новый опыт и навыки.

Может быть, у других людей по-другому. Я не знаю. Может быть, они (как учат в мудрых книгах по духовному росту и в некоторых панк-песнях) просто просят у Вселенной, и та им дает. Вполне возможно, что с ними это происходит именно так.

Но лично я не верю, что если бы я не хотел быть в группе, она сама соткалась бы из воздуха. Что если бы я не принял решение стать вокалистом, то Вселенная подбросила бы нам через пару недель отличного певца, с которым мы тут же ворвались бы на арены. Что если бы я не попробовал писать песни, то их, несомненно, написала бы за меня Вселенная. И если бы я не сел когда-то за эту книгу, то ее за меня написал бы кто-нибудь еще. Я не верю (повторяйте четыре раза).

Сейчас, прежде чем сесть сочинять этот текст, я перечитал саму книгу. И еще раз поразился своей тогдашней самоуверенности и сильно развитому чувству собственной значимости. За что мне сейчас одновременно и немного стыдно, и немного завидно. Вот бы мне сегодня столько уверенности, столько опоры на самого себя, столько чувства абсолютной победы, столько неуязвимости и столько непоколебимой уверенности в важности того, чем я занимаюсь в музыке. Но, увы и ах, с годами даже самые самолюбивые и самоуверенные говнюки теряют хватку. Особенно если им посчастливилось не раз и не два лоб в лоб столкнуться с той самой реальностью, которая способна укатать любого сивку почище каких угодно горок.

И напоследок… Один из наиболее часто задаваемых мне вопросов с 2003 года: есть ли в моих планах продолжение этой книги? Многие люди почему-то восприняли ее как подобие личного дневника, который вдруг оборвался на самом интересном месте. Или как автобиографию с продолжением.

Ну, как бы говорят они, ведь время-то прошло, случилось, наверное, много других интересных событий, которые достойны того, чтобы про них написали в книге. Да, несомненно. Прошло. И случилось. Только эта книга – законченное литературное произведение, с началом, серединой и концом. Она во многом говорит даже не обо мне, даже не о группе, а о времени, которое вместе с группой началось. И примерно в том месте, где книга заканчивается, это время безвозвратно ушло. Поэтому ответ – «нет». Книга не жизнь, и продолжения у нее может и не быть. Да и у жизни-то оно не всегда бывает, чего уж. Так что, ребята, наслаждайтесь тем, что есть. А такую книгу, в которой было бы жизнеописание группы «Тараканы!» начиная с 2003 года, может быть, напишет кто-то другой. Будем, по крайней мере, на это надеяться.

Спасибо ИгорьГарику Рыбину, Владимиру Ерковичу, Борису Володину, Степану Максимову, Сергею Конусу и всем сотрудникам «Эксмо», работавшим над книгой. Без вас это переиздание не было бы возможным (по крайней мере, в таком виде).

Интро

Перед тем как позволить вам приступить к чтению собственно книги, я хотел бы ответить всем, но в большей степени самому себе, на два вопроса: зачем она нужна и почему я сам пишу ее.

Я часто встречаю в продаже подобные литературные труды и знаю, что частенько такая книга может стать по-настоящему занимательным чтением, причем не только для фэнов группы, но и (если только подойти к вопросу грамотно) для абсолютно посторонних людей. Не так давно я прочитал автобиографию Марка Алмонда «Порочная жизнь» и так прикололся, что решил скупить все пластинки артиста, о котором я до той поры знал только понаслышке. Такое же сильное впечатление на меня произвела биография Джона Леннона авторства Альберта Голдмана. Был период, когда мы просто выстроились в очередь друг за другом, чтобы прочитать ее. Есть и еще одна причина. Прилавки рок-магазинов сейчас завалены биографиями российских групп, которые не пережили и сотой части тех удивительных приключений, странных встреч, судьбоносных знакомств, беспредельных эпизодов и крутейших поворотов судьбы, имевших место в нашей жизни. И вы предлагаете мне спокойно смотреть на это? И еще один момент: люди хотят знать все… Ну, или почти все (я имею в виду тех людей, которые вообще могут хотеть знать хоть что-то). Стандартная биография, доступная на нашем сайте или еще где-то, отвечает только на основные вопросы. Я же постараюсь предельно откровенно (настолько, насколько это вообще возможно) описать все то, что происходило эти двенадцать лет, дать объективную (опять же, настолько объективную, насколько это может сделать такой самовлюбленный субъект, как я) оценку событиям, фактам, а главное – людям. Я очень надеюсь, что после выхода этой книги единственным вариантом ответа на вопрос типа «Слышь, Сид, а че тот-то из группы свалил?», или «А когда вы сочинили это?», или «А че вы ваще имели в виду, когда сделали то?» будет ответ: «Читайте, ребята, книжки. Там все пишут».

Почему же я сам решил написать это? Отчего мы, например (как это делают многие) не воспользовались услугами какого-нибудь типа писателя или, что еще лучше, музыкального журналиста?

Ну, во-первых, принцип «Делай Это Сам» часто становится единственно возможным способом получения отличного (наилучшего) результата. Кто лучше, чем я, знает, что НА САМОМ ДЕЛЕ происходило? Кроме того – чем я не писатель? Писатель, да еще какой. Многие пососут. И еще. Эта группа и эта музыка – не что иное, как моя собственная жизнь. Единственная тема, которую я знаю по-настоящему хорошо. Досконально.

1. А ну-ка раз, два, три, четыре!

Это была ранняя весна 1991 года, время стремное, но интересное. Страна потихоньку подбиралась к первому путчу в своей новейшей истории, жрать было нечего, курс доллара рос каждый день. Зато уже было радио SNC (рок круглые сутки!), и некоторые московские пацаны еще хотели быть звездами рок-н-ролла больше, чем хозяевами коммерческих ларьков, что на определенном этапе тоже весьма неплохо. Я уже около полугода репетировал с группой, менявшей свое название от репетиции к репетиции. Поначалу мы звались «Гриф», но кто-то нам сказал, что птица гриф питается падалью, и это оказалось достаточной причиной, чтобы название отменить. Обидно, я уже нарисовал шариковой ручкой мощнейшее метал-лого. Следующим вариантом был «Аббат», не знаю, почему нас вдохновило это слово. Помню, через неделю после переименования наш гитарист Паша Мазенов принес новую песню, в которой имелись следующие фантастические слова: «Встрече с ним каждый рад / твой и мой адвокат / аббат!» «Аббат» не были настоящей группой. Мы репетировали дома у барабанщика. Барабанщик играть не мог. Кроме всего прочего, его установка состояла из пустого чемодана (бас-бочка), клетки для птиц (все тарелки и хай-хэт одновременно) и пионерского барабана. У гитариста была гитара «Стелла» (модель культовой фабрики «Урал»), перегружалась она через отжатый на запись магнитофон «Электроника-312». Отдельно следует остановиться на певце, тем более что этот мощнейший человек будет еще встречаться на страницах книги. Певцом был Игорь Чекрыжов, или Гарик Чек, более известный ныне как Гарик-из-Зиг-Зага. Пел он у нас, правда, недолго. Гарик, Паша и я несколько лет подряд ездили в пионерский лагерь «Луч», где и познакомились. Я учился играть на басу, вот уже два года посещая так называемую «Студию современной музыки» в ДК «Красный химик». Летом 1990-го тяжелым физическим трудом, работая грузчиком на гастролях поп-группы «Клеопатра» (там еще была певица Светлана Владимирская. Позже у нее был хит «Мальчик мой», сейчас она в некоей секте, строит в Сибири Город Солнца), я приподнял немного рублей и купил «настоящую» бас-гитару. До этого я пользовался обычной акустической гитарой, переделанной в бас. Вот в таком составе и с таким оборудованием мы старались сделать группу. А теперь представьте, что эта группа пыталась играть хард-н-хеви в стиле «Арии»! Все это было настолько смешно, что иногда даже не было понятно, в чем же здесь юмор. Группа не трогалась с места, и единственным достижением ее была договоренность о грядущем концерте в какой-то школе Бауманского района. Примерно в это время один бывший одноклассник рассказал мне о некоей группе, возникшей в нашем районе.

Группа, по его словам, играла «панк-рок» (что такое панк-рок?), и в составе ее имелись чуваки из 56-й школы, а также Воробей – Дима Воробьев, сын моей учительницы немецкого и одно время классной руководительницы Надежды Семеновны.

Во как! – подумалось мне. И как же они называются? А называются они «Кутузовский проспект» и недавно играли в нашем Доме пионеров на площади Победы. Концерт! Настоящий! Для публики, а не для школьников, под страхом смерти загнанных в актовый зал «на мероприятие».

Как выяснилось чуть позже, я, наверное, оказался единственным из районной тусы, кто не был на том самом историческом концерте во Дворце пионеров. Несколько недель после о нем говорили все. Люди даже запомнили пару песен, одна из которых, «Чапаев», оказалась вообще немыслимым хитом. В разном исполнении я слышал ее от нескольких друзей, именно поэтому имею возможность привести здесь несколько строчек из этого удивительного произведения: «По реке плывет Чапаев, / далеко не уплывет, / потому что не смолкает / мой станковый пулемет. Гитлер лезет на сосну, / лезет и смеется (?!), / посмотри товарищ Сталин, / как он наебнется!»

К тому моменту «Аббат» (или как мы там к тому времени назывались) стали искать нормальную, не домашнюю репетиционную базу. Я, памятуя о месте проведения концерта «К. П.», отправился в свой районный Дворец пионеров попробовать договориться о возможности репетировать там. Переговоры увенчались успехом, хотя и были несколько омрачены личностями хозяев точки. Представьте себе (если только такое возможно представить в начале XXI века) двух абсолютно одинаковых с лица братьев, полухиппи-полупропойц в возрасте. Сморщенные ебальнички, плохенькие волосенки, свисающие соплями с затылков, неудавшееся музыкальное прошлое, сквернейшие характеры и самомнение на фоне постоянной алкогольной абстиненции – такими были Игорь Валентинович и Олег Валентинович, рукоЙводители кружка «Рок-ансамбль» Дворца пионеров Киевского района г. Москвы. Never trust the Hippy, uhh, John? Тем не менее, несмотря на моментально возникшее взаимное неприятие, нам было назначено прослушивание. На самом деле Валентинычи уже давно самоустранились от непосредственно ведения «кружка». По всей видимости, любая работа причиняла им боль и грусть. Братьями была выработана ненапряжная схема, при которой в помещении постоянно репетируют несколько уже готовых групп, одной из которых и были «К. П.». Дерзновенные юноши и девушки, приходящие с улицы, просто не принимались под предлогом отсутствия мест.

Итак, через несколько дней мы притащились на Кутузовский и в назначенный час включили свои «инструменты» в «аппарат» Валентинычей. Кроме них в комнате тусовались «К. П.» в полном составе (кроме Ленина, по-моему). Подключившись, мы попробовали что-то сыграть. Назвать это прослушивание полнейшим фиаско – это значит не сказать ничего. Никто из нас не мог петь, можете себе представить, каких мелодий мы себе насочиняли, ориентируясь на «Арию»? Барабанщик останавливался через каждые пять секунд, делая вид, что ему все время что-то мешает. Мы начинали одну и ту же песню снова и снова, и снова у него отваливалась педаль или падала тарелка (на самом деле он, скорее всего, вообще впервые сел за настоящую установку). Мы чувствовали себя настолько беспомощно, что безответно сносили все тупые насмешки Валентинычей. После очередной остановки старший Валентиныч обратился к одному из тусующихся чуваков с телегой типа: «Денис, сядь за барабаны и покажи, как надо играть!» Денис сел и вломил. Разница была ясна, и не было никакой необходимости продолжать экзекуцию. Мы попрощались и ушли. После этого эпизода я принял решение покинуть группу, однако оставался в составе и ездил на репетиции еще некоторое время. Напомню, шла подготовка к важнейшему концерту в ШКОЛЕ!!!

Предложение играть на басу в составе «К. П.» прозвучало через несколько недель после позорного прослушивания.

Я встретил чуваков на своей троллейбусной остановке. Мы поздоровались как уже типа знакомые, и барабанщик Денис (или Рубан, как его все называли) спросил, как мои дела с той группой. Я честно признался, что собираюсь скипать. «Не хочешь панк-рок поиграть с нами?» – спросил он.

«Музыка простая, ты приколешься. Без соляков, без пафоса и напряжения. Мы раньше делали песни типа “Монгол Шуудан” и “Сектор Газа”, но быстро обломались играть совок. Сейчас играем в стиле Sex Pistols, быстро, мощно с дисторшн-гитарами».

«А что с вашим басистом?» – поинтересовался я (их басистом был некто Денис Сизов, чувак, живший со мной по соседству).

«Решили с ним расстаться, по разным причинам».

Позже Рубан признался, что на самом деле их приколол мой внешний вид (отдельный разговор…) и наличие черной чешской бас-гитары Jolana bass disco.

Я взял несколько дней на раздумье, а сам ломанулся к еще одному своему экс-однокласснику, Коляну Корчагину, чей старший брат слыл экспертом во всяких странных музыках. Странными музыками у нас в то время считалось все, что не было хеви-металом.

Брат дал мне несколько кассет того, что он считал панк-роком. Среди них был первый альбом «Чуда-Юда», кстати, слышанный мной задолго до этого. Несколько лет назад на экранах прошел отличный фильм «Авария – дочь мента», где «Чудо-Юдо» играли сами себя в нескольких сценах. Кроме прочего, не помню уже чего именно, у меня оказалась кассета Sex Pistols с Never Mind the Bollocks на одной стороне и Great Rock’n’Roll Swindle на другой. Вот это было по-настоящему круто! И если мне предлагается играть такую музыку – ОК, вперед! Ничего подобного я не слышал никогда, хотя увлекался роком лет с 11. Вся наша школьная и пионерлагерная (а позже – просто дворовая) туса зависала на метале. Хеви был в топе весь конец восьмидесятых, и эти записи было сравнительно легко достать (если ты, конечно, был знаком с нужными людьми). Я имею в виду, что нас не достала «новая волна» – это была музыка скорее старших братьев. Тех, кому было 14–16 в году восемьдесят четвертом, Duran Duran были их группой. Пост-панк тем более прошел мимо, хотя и оказал огромное влияние на большое количество русских групп, пытавшихся в начале девяностых играть нечто подобное. Но Pistols не были ни первым, ни вторым, и уж тем более они не были хеви-металом, хотя некоторые элементы их звука меня прикололи именно потому, что я имел кое-какой хеви-опыт.

Но минимализм в аранжировках, фокусирование на ПЕСНЯХ, а не на делании МУЗЫКИ, лаконичность и конкретность производили неизгладимое впечатление.

Конечно же, это только сейчас, поднабравшись формулировок и научившись с грехом пополам облекать свои чувства, вызванные прослушиванием музыки, в слова, я смог все это расписать таким образом. Тогда же, в 1991-м, было ясно одно – я тоже так хочу, и что самое главное – МОГУ. Панк не требовал исполнительского мастерства, и это мне более чем подходило. Кроме всего прочего, и это тоже было важно, я не находился в плену мифа о Pistols. Я ничего не слышал о Сиде и Нэнси, и обо всех этих Who kill Bamby? и Destroy! Я ничего о них не знал, поэтому воспринимал их просто как рок-группу, сочинившую и записавшую пластинку из простых и мощных рок-песен, несколько однообразных, но от этого не менее привлекательных.

Итак, ответ был дан положительный, как вы, наверное, догадались, и мы поехали на первую репетицию.

Песни учились легко, от меня не требовалось сочинять отдельные басовые партии или ходы (мало того, все попытки делать это пресекались на корню как несоответствие жанру). Тонический бас, подклад восьмыми нотами (ды-ды-ды-ды-ды-ды-ды-ды) в большинстве случаев в унисон гитарным партиям – вот все, что требовалось. Все песни сочинялись Лениным, который приносил готовые мелодии, аранжировки и тексты – на английском и русском.

Юра Ленин был по-настоящему одаренным парнем, делал музыку легко, обладал необходимой музыкальностью и мог петь, с легкостью попадая в ноты.

Юра жил на Большой Дорогомиловской и учился с Рубановым в одном классе в 56-й школе. Имея папу кадрового офицера (человека весьма сурового нрава, с именем Владимир при фамилии Ленин), Юра был весьма оригинальным пассажиром. Худой, среднего роста чувак, в сапогах, внешне издали напоминавших «казаки», но имевших застежку «молния» на внутренней стороне, что по тогдашним «пацанским» представлениям было западло. Платок с чуть ли не хохломской росписью повязывался на башку в виде псевдобанданы, кожзам-куртейка и ботан-очки на носу. Также наличествовали умеренные хаерки (скорее всего, отбитые у папани с боем) и манера использовать в разговоре массу слов из постхиппистского англизированного сленга, к месту и не к месту. Все эти его «шуз», «ги́тар», «сейшн», «элбум» немного раздражали, но тем не менее придавали ему вид «рок-ребела» (оп-па, я по ходу тоже что-то такое употребил), мучительно борющегося с консервативным влиянием семейной среды.

Юра был действительно талантливым сочинителем для шестнадцатилетнего парня, «секспистолзподобные» песни сыпались из него гроздьями. Кроме пения (он классически копировал манеру Джонни Роттена) Ленин также поначалу играл на ритм-гитаре. Именно Юра, желавший во что бы то ни стало делать «все как у них», напридумывал всем сценические кликухи. Рубан остался Рубаном (правда, став Дэном вместо Дениса, что, согласитесь, не очень напряжно). С Воробьем ничего поделать было нельзя, поэтому все сошлись на том, что Воробей останется им по-прежнему. Себя Юра стал именовать Джерри Лайдон, хотя ему как раз, имея настолько экзотическую и громкую «родную» фамилию, жаловаться было грех.

Меня же Юра сразу начал величать, даже не спросив разрешения, Сидом. «Раз мы русский Pistols, а ты играешь на басу, – будешь Сидом».

Да уж, в логике ему отказать было сложно.

Воробей, или Дима Воробьев, был из семьи попроще. Его мама работала учительницей немецкого в нашей 665-й школе, отца на горизонте видно не было. Воробей учился там же, на класс старше меня. Дима с матерью жили в коммуналке на Кутузовском, в соседнем с рубановским доме. Как оказалось, еще в школе он увлекся музыкой и в старших классах занимался пением, самостоятельно научившись играть на гитаре. Поначалу он был музыкантом сорта «можешь-спеть-пару-песен-«Кино»-под-гитару?», и рок был несколько далек от него. Насколько я сейчас понимаю, переход с «боя» полными аккордами на чистом звуке к игре квинтами и квартами с дисторшном проходил для него несколько болезненно. Димон был и, я надеюсь, остается простым, добродушным и милым парнем, с отличным чувством юмора, тактичным и внимательным. Он никогда не был супермузыкантом (впрочем, как и каждый из нас, за редким исключением), однако играл ровно и с чувством, быстро освоив большинство характерных гитарных панк-фишек (Steve Jones style, baby). Он также мог петь, что и делал в самом начале «К. П.». Ленина то ли еще не было, то ли он тогда только играл на гитаре. Но с переходом к новой эстетике группа посчитала, что Ленин будет более выгодно смотреться в роли лидер-вокалиста.

Рубан был из цирковой семьи, их династия насчитывала несколько поколений, еще с дореволюционных времен (революция свершилась в октябре 1917 года). Мать его постоянно находилась на гастролях, отец жил в другом месте (родители были в разводе). Денис проживал с двумя бабушками – божьими одуванчиками, одна из которых была его настоящей бабушкой, а вторая – ее сестрой. Все школьные годы он гастролировал вместе с цирком, в котором работала его мать, переезжая из города в город, сменив за это время несколько десятков школ в разных местах России. В старших классах он прекратил движения по стране и доучился в 56-й школе, живя в огромном сталинском доме на Большой Дорогомиловской.

Рубан был основным катализатором в группе, наиболее деятельным персонажем, тянувшим за собой остальных. Поступив после школы на телевизионный завод «Рубин», он попытался собрать первый состав группы. Сам он пробовал играть на басу, но после травмы, полученной на заводе (что-то типа растяжки фаланг нескольких пальцев), переключился на барабаны. Наши с Денисом музыкальные вкусы совпадали почти полностью, он также парился на хеви-метал. Его любимыми группами были Accept/UDO, Iron Maiden, Metallica, Guns’n’Roses, AC/DC, Motorhead, Kiss и другие. Так же, как и я, он прошел в детстве через увлечение евро-попом (Modern Talking, Bad Boys Blue, Silent Circle, Joy etc).

На самых первых репетициях у Ленина уже были песни «Под потными обоями» (позже – «Песня о жизни»), «Шилов вернулся», «Прохожий» – все они делались еще без меня в составе. Через несколько реп Ленин принес «Четыре таракана», I’ll fuck my king in the ass, а Рубан предложил сделать песню на основе пионерской песенки про овечку («Протекала речка, / а над речкой мост, / на мосту овечка, / у овечки хвост. Высохла та речка, / провалился мост, / умерла овечка, / отвалился хвост. А ну-ка раз, два, три, четыре!»). Песню «Про овечку» играла еще одна группа, репетировавшая во Дворце пионеров, – чуваки из Давыдкова под названием Kick in Ass («Мы в Давыдкове живем, / все мы курим, все мы пьем, / так что слушай Kick in Ass / охуительный процесс»). В составе Kick in ass были парни, позже сформировавшие восхитительную франкоязычную банду Les Primitives, гитарист которых, Шахно, после распада группы некоторое время играл на гитаре в «Четырех тараканах». Из «Овечки» путем несложных генетических операций была произведена «Крыса».

2. «Четыре таракана» from USSR

После очередного конфликта с Валентинычами (один из них начал что-то гнать по поводу наших песен, хулиганского вида и беспонтовости панк-рока как музыкального стиля в целом) Ленин полез в драку. Мы завязали с репами на площади Победы. Надо было искать новое место для реп, и других вариантов, кроме как снимать часы за деньги на коммерческой базе, не было. Таким образом, после недолгих поисков мы въехали на точку, располагавшуюся в старой церкви в районе метро «Шаболовская». Нужна была лаванда – три часа репы стоили 25 рублей, пачка сигарет стоила 2 рубля, вроде бы. Не помню, кто предложил это первым, но идея была проста, хоть и несколько непоследовательна. Состояла она в том, чтобы исполнением одних песен заработать на репетиции других. Короче говоря, взяв пару акустик, мы выезжали с утра пораньше в длиннющий подземный переход метро (пересадка с «Площади Революции» на «Театральную») где и вопили дурными голосами один и тот же репертуар по кругу – «Замыкая круг», «Гуд бай, Америка» и еще пару подобных вещей. Спешащие мешочники и иностранцы-экскурсанты ссыпали нам достаточно денег, чтобы оплатить три репы в неделю, метнуться пожрать в «Пиццу-Хат» на Кутузовском (только-только тогда открывшуюся и поэтому жутко популярную) и взять вермута. Записав на базе несколько песен на встроенный микрофон обычного бытового магнитофона, мы получили свое первое демо. Я кое-что знал о Рок-лаборатории (официально – «Московская творческая лаборатория рок-музыки»), к тому же в «МК» был дан анонс приема записей от групп, желавших выступить на «Фестивале Надежд» Рок-лаборатории. Фестиваль проходил раз в год в «Горбушке» и был значимым событием в мире тогдашнего андеграунда. Группы считали фест типа «путевкой в большую жизнь», «стартовой площадкой», бла-бла-бла…

На деле оказывалось, что за два дня фестиваля в марафонах из нескольких десятков выступавших банд возможность обратить на себя внимание имели либо самые выдающиеся, либо самые выебистые.

Звездами первых фестивалей были «Звуки Му», «Вежливый отказ», «Нюанс», «Коррозия металла», «ЭСТ», «Черный обелиск», «Шах», «Ва-Банкъ». После фестиваля 1990 года стали известны «НАИВ», «Монгол Шуудан», «Матросская Тишина», «Бахыт компот», «Ногу свело!», «А-Ы» и другие. Все кайфы, которые группа могла иметь после успешного выступления на «Фестивале Надежд», заключались в «приеме на работу» в Лабораторию. Музыканты имели возможность положить в отдел кадров свои трудовые книжки, и это было важно. Тогда в СССР свирепствовал старый УК, и статья о тунеядстве вовсю работала. Как, впрочем, и статья о мужеложстве и незаконных валютных операциях, по которым можно было привлечь не одного и не двух «сотрудников» Рок-лаборатории. Юмор, типа.

Кроме всего прочего, лабораторское начальство могло помочь группам с базой, аппаратом, ну, и мутило какие-то концерты-фестивали по децелу. Именно им мы и отвезли демо.

Удивительно было даже не то, что нам позвонили через несколько дней и сказали: «Все ништяк, приезжайте на разговор». Удивительно было то, что мы, оказывается, им крепко понадобились. Уже на первой встрече прозвучала поначалу ненавязчивая, а впоследствии все более и более настойчивая просьба переименовать группу. Кроме того, нам также намекнули, что неплохо было бы сменить барабанщика, который по их понятиям (до нас тогда все эти сложности не доходили) был слабоват, «неровняк».

Так или иначе, но нам сообщили день, когда в малом зале ДК им. Горбунова состоится живое прослушивание отобранных групп. Второй уровень, так сказать.

Предфестивальное прослушивание выглядело так. В партере малого зала в креслах расположилось все лабораторское начальство, плюс какие-то журналисты с фотографами, плюс музыканты некоторых лабораторских групп (допускались все желающие). Мы не знали почти никого, кроме Германа из «Матросской Тишины» (его я видел на фотке в лабораторском журнале «Сдвиг»), также Рубан сразу сказал, что в зале есть чуваки из «НАИВа». Лично он также не был знаком ни с кем из них, но как-то признал. Итак, настало наше время выходить на сцену, мы включились и начали. Вы можете не верить (я бы тоже не поверил), но… после первой песни ОНИ ВСЕ ВСТАЛИ с мест и СТОЯ аплодировали нам. И толстые тетки-начальницы, и Антон Якомульский из «Ногу свело!», и какие-то офигенно модно прикинутые чуваки, и бородатые челы с фотоаппаратами. Я не мог объяснить этого тогда. Никто не мог. Сейчас, может быть, и понятно, что хлопали они не нескладной группе прыщавых нелепых подростков, они хлопали юности, свежести, наивности, безыскусности и отсутствию зауми. Всему тому, что НА САМОМ деле вставляет в ранних записях почти всех панк-групп мира. Вы вряд ли найдете в них хоть какое-то владение инструментами, хоть какие-то мысли и идеи, там даже может и не быть МУЗЫКИ. Но это чувство, что-то такое щемящее, что заставляет с большей силой жалеть о том, что тебе уже не 16 лет, – вот чего там много. Кто-то из этих людей хлопал тем, кем они сами уже никогда не смогут стать, другие – признав в нас своих.

Мы сыграли еще пару вещей. На одну песню по просьбе Ольги Опрятной, директора Лаборатории, на сцену поднялся Антон из «Ногу свело!», чтобы исполнить с нами «Четыре таракана» (наиболее техничную в барабанном плане нашу песню на тот момент). Они хотели посмотреть на то, как это будет звучать с сильным барабанщиком.

Когда мы спустились со сцены и пошли к выходу, все хлопали нас по плечам, говорили какие-то приятные вещи, а один, обращаясь к пацанам, сказал: «Берегите вашего Сида Вишеза». Кликуха пришла еще и с другой стороны, впрочем, в то время это ничего, кроме гордости, не вызывало. На «Фестиваль Надежд» мы были приняты, однако с несколькими оговорками. Нам все-таки предстояло сменить имя. «Кутузовский проспект» сильно не нравился им всем. Они лечили нас, что мы еще молодые и многого не понимаем, что такое название будет тормозить наше развитие, что группа с нашей музыкой и посылом должна называться соответствующим образом, не так сухо и безлико. В итоге мы согласились со всеми доводами, однако категорически отказались от предложенного кем-то из лабораторских названия «Четыре таракана». «Четыре таракана»? Смеетесь, что ли? Что за детский сад? Мы даже не рассматривали особо этот вариант по причине его выдающейся безмазовости и кошмарного звучания. Намного позже, в самом конце 1990-х, Руслан Ступин, оригинальный гитарист «НАИВа», в нескольких интервью называл себя человеком, «придумавшим нам название», «принявшим группу в Рок-лабораторию и чуть ли не оказавшим судьбоносное и кардинальное влияние на нас поначалу». Возможно, Руслан тоже был в зале на том прослушивании, возможно, он был именно тем человеком, который, услышав песню «Четыре таракана», выдвинул идею назвать группу по названию песни. Все это может быть, однако я не склонен гипертрофировать чье-либо влияние на нас в этом смысле.

Итак, мы должны были в кратчайшие сроки назвать себя как-то по-другому, придумать звучное и крутое название группе, такое, чтобы не было стыдно идти под ним по жизни.

Еще одной оговоркой была необходимость подтянуть игру Дениса и в крайнем случае заменить его на фестивале Антоном Якомульским либо еще одним чуваком, порекомендованным лабораторцами, – экс-барабанщиком группы «Т-34» (не помню имени этого парня, к сожалению). Мы стали ездить на базу «Ногу свело!» на Полежаевку. Их база, на которой находился лабораторский аппарат, была оборудована в одном из помещений автобазы на улице Куусинена. «Нога» тогда начинала потихоньку выбиваться в фавориты, хотя до настоящего их успеха, «Хару-Мамбуру» и всего такого, оставалось еще почти три года. Антон на самом деле поморочился с нами (не очень много, правда), показывая Денису разные приемы и помогая ему в том, что касается «ровной» игры. Проблема Рубана тогда и потом состояла в практической невозможности удерживать игру в одном темпе. Он, что называется, «плавал», играл то чуть быстрее, то медленнее, что, конечно же, катастрофическим образом сказывалось на общем звучании группы. Песни просто расползались на глазах, мы не звучали монолитно, а панк-группа, не звучащая «вместе», оставляет весьма комичное впечатление. Основные советы Антона касались игры под метроном, дисциплинирующей музыкантов и позволяющей более сфокусироваться на ровности темпа. Однако с нами было не все так просто. Денис начинал жаловаться на то, что «метр» отвлекает его, не дает наслаждаться игрой и мочить по-настоящему. Все это, конечно же, шло от нашей неопытности, мы были начинающей группой с хорошим материалом и позитивным посылом, но так себе играющей. Иногда на базе мы встречали лидера «Ногу свело!» Максима Покровского, странного молодого человека с внешностью рано начавшего пить лыжника-ботаника и задатками начинающего параноика. «Ногу свело!» тогда почти отошли от своего старого пост-панк-стеб-глум материала типа «Лысой девочки» и «Подростка Семенова», только что выпустили на виниле альбом «Капризы манекенщиц» и звучали сочно и очень оригинально.

«Ногу свело!» оказались единственной более или менее известной группой на «Фестивале Надежд» в июле 1991 года в ДК им. Горбунова. Лаборатория поставила их в концерт начинающих банд как коммерческую замануху, плюс желая показать публике новую программу активно прогрессирующей группы. Кроме них, вы не могли найти в афише фестиваля ни одного имени, хоть что-то говорящего публике. Я постараюсь навскидку вспомнить несколько: день первый, металл; «Хеллер», Razzle Dazzle, э-э-э… Э-э… А! Вот – Distemper. Да, точно, Distemper играли в первый день вместе с металлической братвой. Как вы, наверное, понимаете, никаким ска-панком тогда даже не пахло, а пахло жесточайшим кроссовером/хардкором в духе Carnivore и DRI. «Урела, все совковые дела», «Нам сегодня с Баем дали пиздюлей», такие песни.

День второй – панк, пост-панк, индастриал, короче, все, что не металл; «Глобально красные ночью на фронте» (отличные названия были тогда у групп, а? Можете себе представить сейчас группу, которая захотела бы назваться так?), «Джефф», «Французское сопротивление» (неплохая банда, игравшая смурной пост-панк с индастриал-штуками, очень умную музыку. Чуть позже они смогли выпустить винил на «Мелодии». Я не любитель такой музыки, но их опыты, по крайней мере, вызывали уважение. Я не знаю, что с ними сейчас. По-моему, они не существуют года с 1993–94-го), «Кузькина мать», «Пост ОРБ» и масса других. В каждом из двух дней принимали участие по полтора десятка групп.

Итак, мы репетировали, готовясь к выступлению, параллельно придумывая себе новое название. Мы устраивали мозговые штурмы, фонтанировали самыми тупыми и нелепыми названиями, перебирали массу вариантов и в итоге остановились на варианте, предложенном Лениным. «Биг-Бен» – вот как мы посчитали возможным назвать свою группу! Нет, с другой стороны, все понятно, юные панки, считавшие Лондон столицей панк-культуры, а башню – символом этого города. Второй, жаргонный смысл этого выражения нам почему-то был тогда не очевиден. Это название также вызвало неприятие, и все началось заново. В итоге наша неоперативность, отсутствие единомыслия и некоторая леность привели к тому, что все сроки, отпущенные на придумывание названия, истекли. И тем не менее анонс предстоящего фестиваля, пошедший по радио SNC, в котором одной из выступающих групп называлась группа «Четыре таракана», произвел на нас шокирующее действие. Мы были в полной уверенности, что нашей не успевшей еще начаться карьере наступил конец, что ни один здравомыслящий человек не захочет поинтересоваться группой с таким названием. А как прикажете знакомиться с телками?

«А ты чем занимаешься?» – «А я играю в группе!» – «Да? И как же она называется?» – «Четыре таракана». – «?!?!?!!!!!!!!!!!»

Не говоря уже о том, что такое название не может вызывать у людей уважения к музыкантам, решившим вдруг выбрать себе подобное имя. Я бы не стал слушать группу с таким названием просто из-за него. Сейчас я считаю себя терпимым человеком, open minded, как это называет Чача, толерантным ко всем (ну, или почти ко всем) формам проявления творческой мысли, но в то время название группы могло помешать людям добраться до музыки. Мы все думали тогда примерно так и жутко злились на лабораторских функционеров, позволивших себе так жестко нас подставить. Однако в конторе царили спокойствие и тишь. Их объяснения звучали примерно так: «Ну ладно, пацаны, ну что вы разорались. Это всего лишь один концерт, да еще сто раз переименуетесь, какие ваши годы!» Что самое интересное, время показало, что они были отчасти правы. В любом случае, мы успокоились, залечивая себя примерами из мировой рок-музыки, когда группы с нелепыми названиями становились звездами и никому нелепость этих самых названий уже не была столь очевидна. Да что далеко ходить за примерами – НИКТО и НИКОГДА не мог даже предположить успех в масштабе целой страны группы под названием «Ногу свело!». Кто угодно, только не они. Люди, массы просто не смогут принять этот коллектив. Так казалось в 1991-м. И что же? Разве сейчас кому-нибудь имя «Ногу свело!» кажется странным, режет ухо? Сомнительное, бессмысленное словосочетание превратилось в фонетически привычный набор звуков.

Итак, мы выступили на фестивале. Не так хорошо, как хотелось бы, на говняном звуке, не особо динамично, однако один фактор все-таки перевешивал все.

Никто, кроме «Четырех тараканов», не играл (на фестивале) панк-рок. Люди заморачивались на всякие пост-панки и заумь, нытье, вытье, психоделию, атональности, нойз и тому подобную неконкретную муть.

Почему никто не понимал, что, исполняя простую и доступную музыку, можно быстрее достучаться до сердец людей? Как все эти музыканты могли прикалываться от мудятины, в большинстве случаев надуманной и высосанной из пальца, когда абсолютно ясно, что люди хотят РОК? Громкий и тупой рок-н-ролл, способный поднять из могил мертвецов и уложить в них живых. Я верю в то, что все они действительно считали, что делают хорошую музыку, но время показало, что НИКТО из того лабораторского набора, кроме нас и Distemper, не прожил и трех лет.

Короче, мы были единственными, кто играл панк-без-затей, классический подростковый seventy-seven, и часть публики отнеслась к нам с симпатией. Люди запомнили имя и то, чего они могут ожидать от этого имени. Для начала было достаточно.

После сета в гримерку, в числе прочих праздношатающихся пассажиров, заглянул весьма нетрезвый чел. Познакомиться и поздравить. Чувак отлично выглядел (по сравнению с тем, как выглядели мы, он выглядел просто охуенно!), постоянно юморил и вообще всячески к себе располагал. Рубан, подводя к нему свою тогдашнюю девицу, сказал: «Вот, Маша, чувак, который поет про “Жирный, жирный, поезд пассажирный”. Оп-па! Так это же Крэйзи из «НАИВа»! Круто! Так мы, собственно, и познакомились. Знакомство наше, переросшее в приятельство, дружбу, сотрудничество, продолжилось через несколько месяцев, и до этого дело дойдет в свое время. В тот раз Саша потусовал с нами несколько минут, накатил чего-то там такого и отправился дальше. Мы приободрились немыслимо! Наряду с Never mind the bollocks… Pistols, наивовский Switch Blade knaive 1990 года был на тот момент главной панк-пластинкой для нас и нашей тусы. И если Pistols были классикой, эталоном и примером стиля в принципе, то «НАИВ» показывал, как то же самое, без потерь по качеству и скидок на «ну-у, мы же живем в совсем другой стране», можно делать на русском и в России. Их клип «Танки-Панки» показали в нескольких музыкальных передачах, чуть позже «НАИВ» снялись в популярнейшей тогда «Программе А». Они жили неподалеку, чуть западнее по Кутузовскому, в Давыдкове. Мы также знали, что их альбом был выпущен на виниле в Америке, на каком-то авторитетном лейбле, да и сами чуваки весьма непросты в плане происхождения (ну, или, по крайней мере, часть их). Мы добыли эту запись (как и множество других панк- и андеграундных записей) в студии Рок-лаборатории «Колокол», где за легкий прайс вам на вашу кассету копировали любую фонограмму из огромного каталога. По-настоящему же Switch Blade knaive был выпущен в России только в 1997 году фирмой грамзаписи «Фили». Мы слушали «НАИВ» каждый день и просто не понимали, как это сделано. Где они набрались этой легкости и безбашенности? Как они, играя на металлическом звуке с глэм-прихватами, при этом не делают ни металл, ни глэм, а фигачат офигенное панк-музло? Да, конечно, мы тогда многого не знали. Да что там многого, на самом деле мы не знали ничего. Одна пластинка Pistols, прослушанная через 14 лет после ее выхода, – вот и вся инфа, которой мы тогда владели. А с этими парнями было все не так просто. В их песнях чувствовалось знакомство (и весьма неповерхностное) с жанром. Мало того, они отлично играли, имели свой собственный звук, во многом определявшийся своеобразной игрой Ступина на гитаре и вокалом Крэйзи. Они делали «несовковые» русские тексты. Делать «несовковые» тексты было в тот момент главной задачей тех, кто, играя «фирменный» рок, собирался сочинять лирику на русском. И наоборот – написать «совчину» было страшным западлянским актом. Именно поэтому в описываемый период времени большинство групп «нерусского» рока сочиняли всю лирику на английском. Люди просто боялись испоганить себе мазу. Никто не знал, как делать русские тексты и при этом не скатиться в русский рок. «НАИВ» знали. «Танки, танки, танки, танки, в них сидят солдаты-панки!», или «Доктор Айболит», или «Композитор Бах, надавал мне в пах! / я остался подыхать, погибать в кустах! Его грудь в крестах, а моя в волосах, / он – немецкий органист, а я советский онанист!». Кайф!

ОК, мы слушали «НАИВ», теперь даже могли похвастаться пусть шапочным, но все-таки знакомством с одним из них. И конечно, как множество начинающих парней сейчас мечтают о совместном концерте с ними или с нами, нам тогда тоже мечталось выступить с «НАИВом». Мечта, казавшаяся несбыточной, стала реальностью через несколько месяцев, а пока мы захватывали подвал.

Захват подвалов на рубеже 1980-х и 1990-х был для тогдашней столичной молодежи делом почти обычным, это приобрело вид массового поветрия.

Дворовые чуваки и чувихи, не зная, куда податься в холодное время года, вскрывали подвальные двери в своих подъездах и начинали тусовать в относительном тепле и таком же уюте. Все занимались разными делами, нам же подвал был нужен как репетиционная база.

Рубан сказал, что в соседнем с его подъездом подвале когда-то залипала молодежь, и сейчас он находится в запустении и свободен.

Мы за неделю очистили его от кала и хлама, провели электричество и, попросив в красном уголке ЖЭКа какой-то завалящий аппаратец (типа на время, однако никто не собирался его отдавать ЖЭКу назад), завезли его вниз. Рубан навешал замков на двери и научил всех отжимать запоры этих «противоядерных» дверей (наш подвал, как и каждый нормальный подвал, был не просто подвалом, а «бомбоубежищем»). Он также вроде бы уболтал каких-то жэковских теток на то, что они типа дают разрешение нам там тусовать. Короче, был выбит полулегальный статус. Теперь мы могли говорить ментам, зашедшим на огонек, что у нас все чин чинарем: пожалуйста, звоните в ЖЭК – там вам все подтвердят.

Таким образом мы начали почти ежедневные репетиции. Очень скоро в подвале или около него (стояло лето) стал чалиться весь двор, а также одноклассники парней и мои собственные всевозможные девицы и типа того.

Сами мы также очень быстро начали использовать помещение не совсем по назначению. Среди прочей «мебели» внизу стоял немыслимый диван (не знаю, откуда он там взялся), на который мы и стали водить наших тогдашних подружек. Ну и выпивать там же.

Лето потихоньку катилось к концу, мы репетировали новые песни и даже записали еще одно демо, теперь уже долгоиграющее. На бытовой магнитофон в подвале были записаны барабаны и гитара (Ленин тогда уже только пел), а на дешевой студии при каком-то театре были дописаны бас и вокал. Назвав свое произведение Crazy Boys, мы отнесли кассету в «Колокол». Не знаю до сих пор, как относиться к этой записи. Хронологически это, конечно же, наш самый первый альбом. Однако он никогда не был выпущен на носителях и, я уверен, выпущен не будет. Мастер-кассета давно утеряна, та бобина, с которой фонограмма тиражировалась в «Колоколе», наверное, давно размагничена. Я лично не знаю никого, у кого бы в домашней фонотеке была приличная копия этой записи. Мы сами ни тогда, ни через год, когда был записан Duty free Songs, ни уж тем более сейчас не относимся к Crazy Boys как к полноценному альбому и никогда не включаем его в дискографию группы.

18 августа 1991 года мы все крепко залипли на квартире у Маши, той самой Рубановской герлицы. Выпивали всю ночь, под утро упали в сон. Еще через несколько часов нас разбудил телефонный звонок ленинского папаши: «Выгляните в окно, по Кутузовскому едут танки!» Заебись, путч! ГКЧП. «Лебединое озеро» по всем каналам, вместо SNC-радио в эфире дыра. Что-то надо делать или нет?

Ну-у, мы по большому счету… во-первых, в жопу еще пока (легли недавно)… во вторых, влом куда-то идти, в третьих, если танки, нас ведь могут и завалить? Но, чуть очухавшись, решили все равно метнуться к Белому дому, позырить, что там и как. Чудной Кутузовский, абсолютно пустой, перекрытый заваленными набок троллейбусами. Идти нам недолго. Именно так в первый же день переворота мы оказались на т. н. «Анархической баррикаде». Баррикада эта, как и ей подобные, построенные всюду вокруг Белого дома, состояла из перевернутых тролликов нашего родного 2-го маршрута, арматуры, бетонных плит, каких-то досок и прочего кала. Не думаю, что эти сооружения могли действительно эффективно противостоять танкам, пожелай они двинуться на штурм, однако мы старались не думать о подобном развитии событий. Баррикады были скорее местами, вокруг которых кучковались «защитники» по интересам. На одной чалились интеллигенты, на другой – бывшие солдаты, на третьей еще какие-то демократы. У нас были неформалы, и над баррикадой развевался черный флаг с анархией. Идеальный антураж для съемки клипа на любую песню из тогдашнего репертуара «Монгол Шуудан»!

Несмотря на реальную опасность, мы достаточно весело проводили время. Ленин на второй день путча приперся в типа чекистской кожаной тужурке (укороченной и блестящей – не иначе дедушкиной) и в фуражке – тоже кожаной. В миксе с постоянными ботан-очками он выглядел просто насмерть! Такой «комиссарик молодой, щас поведу на расстрел». На баррикаде, а также под ней (сооружение было построено прямо над подземным переходом, в районе теперешней остановки 2-го тролла «Площадь Независимой России») тусовало огромное количество народу: панки, хиппи, металлисты, замороченные на политической борьбе анархисты и просто анархисты. Все бухали. Ларечники, зассавшие от возможности прихода к власти коммунистов, подгоняли бухашку «защитникам» без прайса. Жрали благотворительные датские фасолевые супы в жестяных банках, слушали «Эхо Москвы» из карманных транзисторов (единственная станция, не прекратившая вещание в дни переворота). В числе прочего я сам был свидетелем эпизода, когда некий экс-десантник в годах (выступавший на стороне «защитников») усосал из горла литр неразведенного спирта Royal, весьма популярного тогда алкогольного напитка, и двинулся дальше на защиту.

Мы не по-детски веселились, оставаясь, впрочем, на постоянном стреме в отношении возможных провокаций со стороны злодеев-путчистов. На той самой баррикаде я, кстати, впервые услышал песню группы «Гражданская оборона». Какой-то мутный чел на имидже анархо-панков того времени (хиппистский хаерок, черная шинелька, штаны, заправленные в ботинки) сидел на баррикаде и, аккомпанируя себе на акустике, выл про «границы ключ». Че за кал? Че за вой? И че за кальный дух исходит от этого вытья? Оказалось, что это одна из популярнейших песен «Г. О.», мало того – ко всему прочему, чувак называл это панк-роком!

А впрочем, тусовало там немало и нормальной братвы, со многими мы познакомились и забратались, вместе выпадая на измену от сообщений о танковых и газовых атаках, снайперах, засевших на крышах близлежащих домов, и жертвах первой ночи.

Через три дня путч радостно завершился, демократия победила. Ельцин выступил с танка, прикрывшись Коржаковым, а «НАИВ», «Монгол Шуудан», «Мистер Твистер» и кто-то еще выступили на лестнице Белого дома с праздничным концертом.

Говорят, Шура Иванов в панк-экстазе во время наивовского сета послал со сцены Ельцина на хуй (ну, или высказался в подобном духе). Не знаю, своими ушами не слышал.

Наступала осень. За лето мы сыграли несколько удивительных концертов в разных странных местах. Мы ездили в мой пионерский лагерь, выступив на его сколько-то-там-летии (сбылась мечта идиота), Рубановская мать отрулила нам выступление в Центральном доме работника искусства. В этом помещении через несколько лет обосновался скандальный клуб Hungry Duck. Там мы фигачили сразу после каких-то цирковых клоунов и перед фокусниками.

Подвал процветал, мы репетировали все больше и больше вещей, в том числе сделали несколько каверов Pistols: No Feelings, God save the Queen и Anarchy in the UK.

В середине октября в Москве открылось первое место, которое работало по принципу европейского рок-клуба. Кафе «Отрадное» на метро «Алтуфьевская», открытое (а вернее, переделанное в рок-место из обычной окраинной пивнухи) басистом «Монгол Шуудан» Лехой Поляковым и его братом Володей, работало несколько дней в неделю. Каждый концерт был концертом независимой рок-музыки, там стоял путевый аппарат, сцену и зал разделяла металлическая решетка. Любая группа получала ящик пивчаги и поднос бутеров. Эта практика в будущем была перенята множеством мест, не только в Москве, но и в других городах. У музыкантов это называлось «играть за простав» или «играть за пиво». Соответственно, группы по своему статусу делились на тех, кто играет «за прайс», и тех, кто играет «за пиво». Мы, имея знакомства в Рок-лаборатории, сразу же попытались вписаться в «Отрыжку», что нам с успехом и удалось.

Именно на «отрыжкинских» концертах, играя с «НАИВом» и «Ва-Банком», «Чин-Чин» и «Шуудан», «Клиникой» и «Ногу свело!», мы смогли впервые завоевать кое-какую публику. В то время панков было много (буквально через несколько лет, в 1993–94-м, вся имевшаяся туса куда-то исчезла, а на ее место никто не пришел), все они с радостью посещали мероприятия в «Отрыжке». Мы обрели немало друзей среди первых фэнов, многие из которых оставались с нами достаточно долгое время, а кое с кем я иногда встречаюсь до сих пор. Один из них – чувак по кличке Август. Теперь это вечно пьяный чел у «Зиг-Зага», который, пребывая в особенную жопу, прекращает членораздельно использовать русский язык. Многие из вас могли видеть его там.

Телефон и Ящик, два моих друга-приятеля с тех самых пор, прошли (частично) через легкое увлечение бритоголовой темой, без особых наци-заебов, впрочем, а также нарко-темой, хулиганизмом, приобрели проблемы с законностью и до сих пор остаются преданными фэнами панк-музыки.

«Отрыжка» очень быстро стала культовым местом. Не мудрено впрочем, тогда это было единственное заведение подобного сорта. Концерты там собирали большое количество людей. Закончилось все крайне грустно. Во время одной из закрытых вечеринок, средь бела дня, в кафе попыталась вторгнуться пара алтуфьевских отморозков-урелов. Лелик Поляков, стоявший на дверях своего клуба, принял на себя их первый наезд, закончившийся смертельным ударом ножом. Леху хоронили на Ваганьковском кладбище при огромном скоплении рок-н-ролльного народа. «Отрадное» закрылось, проработав со дня первого концерта до трагедии около полугода.

А в наш подвал тем временем въехал почти весь цвет московского андеграунда. Рок-лабораторцы, прослышав о том, что у «пионеров с Кутузовского» есть такая роскошная маза, принялась пристраивать к нам свои группы.

Наш аппарат постоянно ломался и в принципе был хилым и говняным. Мы нуждались в нормальном оборудовании для базы, а у «НАИВа» был лабораторский аппарат. Таким образом, в декабре 1991-го они уже репетировали у нас. «Ногу свело!» тоже были здесь (лаборатория навязала нам и их тоже до кучи). Также иногда к нам приезжали «Ва-Банкъ». Мы были только рады. На том этапе нам необходимо было быть в тусе, причем быть в тусе на равных, быть чем-то полезными. Как бы то ни было, мы все равно оставались тинейджерами, и добиться серьезного отношения к нам со стороны бывалых олдарей (а таковыми нам казались тогда все те, кто играл больше года) было сложно.

Проще всего было дружить с наивовцами. Майк Полещук (R.I.P.), барабанщик «НАИВа», казался самым компанейским челом, с ним было легко, намного легче, нежели, например, с Русланом Ступиным. Майк знал всех, и все знали его. Он был не только барабанщиком, но еще и очень способным электриком и техником. Он отлично отстроил завезенный аппарат, переделал всю электросистему в подвале. Майк производил впечатление крайне милого парня, своего в любой тусе, веселого и всегда готового подогреть и подогреться. К сожалению, чем дальше, тем больше его постоянная готовность подогреться, чаще всего за чужой счет, стала осложнять общение с ним. Майк дружил с абсолютно разными людьми. Кислотный Герман из «Матросской Тишины» и мощные байкеры Хирурга, авангардные художники и первые сквоттеры, олдовые московские панки типа Жабера и Саши Скляра – все ходили в Мишиных приятелях. Стусовавшись на первых порах именно с ним, мы также начали вылезать в «свет». Миша всегда знал, где и когда проводятся концерты, и всегда имел мазу проходить по гест-листу и затягивать вовнутрь и нас тоже. На один из таких концертов (в ДК МЭИ на «Авиамоторной») мы как-то с ним и отправились вдвоем. Играли «Матросская Тишина», «Дети Кеннеди» и еще какой-то стафф из тогдашних. По окончании вся туса вывалила наружу и оказалась в плотном кольце очень организованного и серьезного отряда гопоты. Не произнося ни слова, эти мощные парни проводили всю неформальную толпу (тут же сгруппировавшуюся) до входа в метро «Авиамоторная». Так и не поняв, что же им было нужно, мы все, рассосавшись по двум вагонам подошедшего поезда, отправились в сторону станции «Площадь Ильича». Не успев въехать на платформу станции, мы со всей трагичностью врубились, что попали в западню, равной которой по подлости и идеальной организации никто из нас не знал. Как только поезд въехал на платформу (наши несколько вагонов располагались в голове состава), в стекла полетели тяжелые предметы, а на самой платформе обнаружился не то что отряд – вся станция была заполнена крайне агрессивными, орущими «Гопня вперед!» и бегущими к нашим вагонам крепкими челами разных возрастов.

Их на самом деле было очень много, намного больше, чем нас (среди нас к тому же было немало телок). Несколько сотен, я думаю. Их тактика была абсолютно беспроигрышна – нам просто некуда было деваться, а им оставалось только ворваться одновременно во все четыре двери метровагона и завалить всех за те три минуты, что поезд идет до следующей станции. Мутант-машинист, вместо того чтобы сориентироваться по ситуации, по-прежнему притормаживал ход поезда, мы должны были вот-вот остановиться, и каждый понимал, что будет с нами в следующую после полной остановки секунду. Телки визжали в ужасе, никто не знал, что делать. Какой-то чел крикнул: «Держите двери!» – и сам метнулся к ближайшим. Люди кинулись к дверям, в один момент они были заблокированы, но все-таки одна пара дверей открылась.

В них тут же хлынула обезумевшая масса упырей, однако напор их был ограничен, эти уроды даже организовали легкий затор-давку, мешая друг другу просочиться в вагон. И в эту секунду телка, которая стояла рядом со мной (мы находились весьма недалеко от злополучных дверей), уставившись на некоего чела в кожаной шляпе и длинном кожаном плаще, проговорила: «У него пистолет!» Наличие ганов в частном пользовании тогда было редким явлением, обладателем пистолета, по тогдашним понятиям, мог быть либо мент, либо крутейший бандюган. Чувак же не был похож ни на первого, ни на второго. Такой типа неформал неопределенной ориентации, да еще и олдарь, лет 28–30.

Так или иначе, чел вытащил свою «дуру» (не особо, впрочем, ее запаливая) и двинулся вперед. Мне было не очень хорошо видно, что же произошло дальше, однако успевшие вдавиться в вагон упыри оказались снова на платформе, с нашим «оруженосцем» из поезда вышли еще пара таких же странных чуваков. Состоялся краткий спич. Все это время мы держали двери, но уже для того, чтобы они не закрылись и наши спасители могли войти назад. При этом мудацкий машинист долдонил по радио свое идиотское «отпустите двери». В итоге они до чего-то договорились, «кожаные плащи» вошли назад, двери были отпущены, поезд тронулся. Как говорят, все массовые скопления молодежи, особенно неформальной, в те времена так или иначе контролировались госбезопасностью. Быть может, «кожаные плащи» были нашими кураторами, случайно попавшими в переделку вместе с «клиентами»?

Вообще, попасть с Майком в ситуацию «хэлп», ситуацию «СОС», было несложно. Миша курил ганджубас и постоянно имел при себе палево.

Как и все «НАИВы», он был жирнейшим образом прикинут. Парни имели все, о чем не мог даже мечтать самый продвинутый панк-модник столицы. Макс Кочетков, басист, вернувшись из Штатов после выхода там Swith Blade knive, привез группе до хуя фирменного панк-стаффа. Чуваки ходили в «родных» (а не рок-лабораторских, как мы все тогда) панк-майках; отлично пошитых, неубиваемых «косых» куртках в нашивах. «Косая», в отличие от ситуации, сложившейся на рынке кожаных изделий через несколько лет, в 1991 году была не просто одеждой. Это был отличительный знак, символ, крайне дефицитный предмет. В России их тогда не пошивали, это можно было купить только за границей. Также у них были «родные», американские Dr. Martens, настоящие кеды Converse, которые носились летом. В плане музыкального экьюпмента парни также были экипированы по полной. Макс играл на красном Kramer bass, а у Ступаря был мощнейший Charvel с сытнейшим металлическим звуком.

Ступин был и остается человеком непростым в общении, ты никогда не можешь знать, какую предъяву он сделает в следующий момент и на что зарубится. Руслан очень талантливый музыкант, отличный гитарист и композитор. Ему уже тогда удалось выработать очень индивидуальную технику игры, основанную на смеси глэм-стиля, хард-н-хеви, блюза и панк-штук. Он всегда старался играть разнообразно, и каждый фэн «НАИВа» может убедиться в этом, прослушав записи группы с Русланом. Он также являлся основным композитором группы с самого начала, и, насколько я могу судить, большинство песен для альбома «Пива для “НАИВа”» (сочинение, репетиции и подготовка к записи которого проходила на наших глазах), а также следующей пластинки сочинил именно он. Поначалу Ступин вел себя с нами несколько высокомерно, однако подобное отношение к людям – неотъемлемая черта его характера, и с этим невозможно ничего поделать.

Макс Кочетков, или Фэт, как его иногда звали, был на самом деле добродушнейшим толстячком (вернее, крупным парнем). Как и Иванов, он провел детские и подростковые годы в Америке и был по-настоящему подкован в панке, являясь в некотором смысле самым большим носителем этой культуры из всех людей, которых я когда-либо встречал в России. Фэн Ramones и Plasmatics, он имел их альбомы на виниле и подсадил нас всех на это дело. Макс выписывал и, зная английский язык, как родной, читал множество американских панк-зинов и сам писал в один из самых авторитетных из них – MAXIMUMROCK’N’ROLL. Частенько Макс был третьим в наших с Мишей вылазках в центр или на концерты. Его также знала вся туса, мы всегда были желанными гостями везде. Вместе с Шурой «C. Razy» Ивановым он замутил «НАИВ» в армии, где они, собственно, и познакомились.

Шура Иванов, вне всякого сомнения, производил из всех наибольшее впечатление. В то время это был весьма оригинальный молодой человек, приезжавший на репетиции с книжкой Sex Pistols. The Inside story на английском и уезжавший ночью в полнейшую жопу. Начинающий алкаш и настоящий панк-ребел, умный и безбашенный, беспредельщик и интеллигент одновременно. Он был нереально крут, харизма его не имела границ. Всем хотелось быть рядом с ним, когда он появлялся, всем хотелось быть его другом или хотя бы знакомым, и всем хотелось быть таким, как он. Я до сих пор, несмотря ни на какие перипетии в личных взаимоотношениях, люблю его и считаю почти святым.

Как я уже говорил, «НАИВы» готовили у нас в подвале свой второй альбом, и присутствие на этих репетициях стало хорошей школой для нас всех. Руслан согласился позаниматься с Воробьем, и очень скоро Димон начал прогрессировать.

Постоянно тусуя вместе и проводя много времени на репах, мы крепко подружились, и вскоре концертная связка «НАИВ» – «Четыре таракана» стала привычным делом в «Отрыжке» и других местах.

Один из таких концертов, где кроме наших двух групп также выступали «Чудо-Юдо» и «Дети Кеннеди», назывался «День рождения Джонни Роттена». Организовывала этот волшебный фестиваль, а также некоторые другие мероприятия, типа фестиваля «Под елкой», где мы также играли, хрупкая девушка по имени Лана Ельчанинова. В будущем известный DIY-панк-деятель, хозяйка культовых подвальных панк-клубов «Хо Ши Мин» и «Клуб им. Джерри Рубина». «День рождения Дж. Роттена» собрал немалое количество публики, но атмосфера изначально была накалена, как-то все было не очень кайфово. В итоге в самом начале концерта какое-то чмо в зале перепилило ножом «фронтальную кишку» (кабель, который подается с пульта на порталы для звукоусиления в зале), тянувшуюся прямо по полу. Выступать было невозможно, звук остался только на сцене, в комбах и мониторах. Лана была в шоке, народ требовал рок все настойчивее и настойчивее, и тогда Майк предложил развернуть мониторы в зал, дать туда мощи, насколько это возможно, переставить гитарные и басовые комбы ближе к сцене и раскачать их на всю. Таким образом концерт был хоть частично (кто-то из групп так и не выступил), но спасен.

Примерно с начала декабря мы начали готовиться к выступлениям на Малой спортивной арене, в концертах-съемках теле-шоу «50×50». В то время это была популярная программа, формат ее был примерно таков: половина артистов была из топа, другая половина – новички. Музыкально большая часть выступавших была из поп-тусни, но встречались и редкие исключения. Мы оказались в программе благодаря лоббированию рубановской мамани. Она когда-то училась вместе с хозяйкой шоу в эстрадно-цирковом училище и замолвила словечко за группу сына.

Поначалу нам гарантировали, что «исключительно для нас» в Лужниках будет возможность живого подключения, т. е. выступления НЕ под фонограмму. У остальных участников даже не возникало вопроса, для всех них «фонограммные» выступления были обычной практикой их бизнеса. Чуть позже нам все-таки порекомендовали сделать запись 3–4 песен «минус один», т. е. инструменты под «фанеру», а вокал живьем. Мы, стиснув зубы (но до конца не веря в то, что нам все-таки придется прыгать по сцене неподключенными), поехали на студию киностудии им. Горького, где и зафиксировали четыре песни впервые на «настоящей» студии. Это были «Четыре таракана», «Когда звонит Биг-Бен», переделка вроде бы испанского стандарта Tico Tico и I’ll Fuck my king in the Ass.

Нам предстояло более двух десятков выходов на сцену за две недели съемок (тогда сборные концерты на стадионах могли идти две недели практически с одним и тем же набором выступавших), по выходным планировалось по два концерта. Компания также подобралась что надо! Светлана Лазарева и «Мальчишник», «Сектор Газа» и «Демарш», «Кар-Мэн» и Наталья Гулькина. Мы перезнакомились со множеством артистов, причем пафосные и вроде бы заносчивые поп-музыканты оказывались на поверку компанейскими людьми, легко идущими на контакт, и наоборот… После одного шоу я возвращался домой на метро и вдруг заметил, что в моем вагоне едет еще один участник концертов, чувак из «Мальчишника» (все мы его знаем теперь под именем Дельфин). Я на бодряке пересел к нему с телегой сорта: «Привет, ты что, тоже где-то по этой ветке живешь?» Ха! Чувак покосился на меня, плюнул сквозь зубы что-то малоразборчивое и пересел на другой диван. Хуйли, они уже стояли в начале большого пути, ходили под Айзеншписом и все такое. Он мог и не опознать во мне участника тех же концертов, в которых выступал сам. Легко мог подсесть на измену типа той, на которую сейчас подсаживаюсь и я, когда ко мне в метро подходят нетрезвые челы с целью узнать, а не Дима ли часом меня зовут.

ОК, в Лужниках мы чувствовали полнейшую свободу для панк-отрыва и беспредела, чем, собственно, и занялись. По прошествии примерно половины концертов нам начали делать замечания, настойчиво предлагая «не хулиганить».

Мы не слишком прислушивались к этим просьбам, тем более что, несмотря на общую разруху и нищенство, царившие в стране, в баре Лужников продавалось отличное немецкое баночное пиво, а некоторые наши соседи по гримеркам иногда имели при себе добрую ганджу. Кстати, именно в туалете нашей гримерки я впервые накурился в полнейшую жопу. Я и до этого пробовал хэш (особенно после знакомства с Майком Полещуком), но как-то не торкался особо или, может быть, стафф был слабоват (хотя все остальные очень даже веселились). Но тут я реально пронюхал кайф. Мне напрочь сорвало башку, я ржал час и не имел никакого представления о том, как я могу в таком состоянии появиться на сцене. И все-таки мне пришлось туда идти, администрация мигом просекла фишку, и после окончания нам нефигово вломили. Упиваясь и накуриваясь, мы выходили на сцену в одолженных у солдат-охранников шинелях, мы менялись инструментами и местами на сцене, иногда мы выходили вообще без инструментов или прекращали «обезьянничать» прямо по ходу «исполнения» песни. Администрация не могла нас снять с программы по ходу движения. Им были нужны наши барабаны, которые мы выставили на сцену для использования всеми теми, кто хотел бы изобразить «игру» на живых ударных, но они пообещали сделать все, чтобы мы не оказались в телеверсии шоу и в такой же серии выступлений в Питере. Так оно, собственно, и произошло, в Питер мы не поехали. Кроме этого мы еще и потеряли вокалиста. Ленин был не в восторге от всего того беспредела, что мы творили в Лужниках. Он искренне верил, что эта тухлая тусовка может стать реальным трамплином для банды к будущим высотам, а мы бездумно проебываем этот уникальный шанс. Юра был идеалистом и наивным впечатлительным юношей, без капли необходимого в панке цинизма (хотя на людях играл очень и очень циничного ублюдка). Однажды мы с Рубаном нашли в нашем подвале Юрину записную книжку (ту, в которую он записывал новые тексты и тому подобное) и от нехуя делать решили ее полистать. То, что мы в ней обнаружили, потрясло нас до глубины души! Юра составил план на ближайший год. Он так и назывался: «План на год». Что, вы думаете, входило в этот план?

ПЛАН НА ГОД

Одежда:

1. Банданы с черепами – 3 шт.

2. Казаки

3. Длинный хаер (?!)

4. Майки

5. Темные очки (!!!)

6. Кожаная жилетка

Вещи:

1. Струны для гитары – 3 комплекта

2. Харли-Дэвидсон

3. Все альбомы Poison – записать!

4. Своя студия ($?$?$?$?$?$???!!!!!!!)

5. Ящик Jack Daniels (На год?)

Музыка:

1. Альбом на компакт-дисках

2. Сольное шоу в Лужниках

3. Тур с Guns’n’Roses

4. Фанатки (!?!?!???????)

Я, конечно же, не могу восстановить в подробностях содержание этого уникального документа, может быть, что-то и утрирую, однако сам факт! Нет, нормально?! Человек, с которым мы до сих пор с легкостью находили общий язык, с удовольствием исполняли его песни, не видя ничего в этом странного, вдруг составляет такой вот план. Короче, по прошествии нескольких недель после окончания нашей лужниковской эпопеи Юра объявил о своем уходе. Он полностью разочаровался в панк-музыке, перестал видеть в ней смысл и получать удовольствие от ее исполнения. И это чел, который чуть не раскрошил ебало Валентинычу за то же самое годом ранее! Юра ушел делать глэм-проект, который поначалу назвал Humpty-Dumpty, потом эта банда трансформировалась в ансамбль под названием Lady’s Man. Вся лирика группы была на английском, вот типичная цитата: «Don’t Stop me baby tonight / oh, o-yeah! All right!» Музыкально это был уже несколько устаревший к тому моменту псевдостадионный глэм-н-ролл в духе Warrant, Poison и L. A. Guns. Юра не хотел понимать, что эра глэм-позеров давно прошла, и то, что по советскому телевидению вовсю крутят восставшего из небытия Alice Cooper и Jon Bon Jovi с его Blaze of Glory (сравните, кстати, вступления этой песни и наивовской They are Monsters and We are Not), является всего лишь свидетельством отсталости этого самого телевидения. Lady’s Man существуют и по сей день. Пытливое око может вычислить их имя в списках малоизвестных и беспонтовых групп, в товарных количествах заполняющих клубы типа «Табула раса» в понедельники и вторники. За эти годы через Юрину группу прошло огромное количество музыкантов. В 1995-м очередная ритм-секция, свалившая от Юрца, организовала группу Mad Dog. Я не знаю, где сейчас Ленин и чем он занимается. Я не встречал его уже несколько лет.

ОК, как бы то ни было, после Юриного ухода мы горевали не очень долго. Прямо скажем, вообще не горевали. Мы уже знали того, кто придет на замену, и с этим парнем проблем не возникло. Денис Петухов, друг и сосед Ленина по дому, стал нашим новым певцом и основным автором на ближайшие два года. Пит, как его стали называть все чуть позже с подачи Ступина, оказал огромное влияние на группу, именно с ним в составе мы приобрели зачатки того стиля и звука, которых в дальнейшем придерживались.

Денис был парнем из очень приличной и респектабельной семьи. Его отец, Александр Петухов, был известным музыкантом, главным дирижером симфонического оркестра Центрального телевидения и Всесоюзного радио. Сам Пит с детства учился музыке, сначала в крутой музыкальной школе (из разряда тех, в которых дети находятся целый день, а не ходят два раза в неделю после уроков в школе общеобразовательной), потом – в музыкальном училище.

Из училища он был изгнан за бухло и беспредельное поведение. Вообще, алкоголь с ранних лет стал близким другом для Пита, он выпивал неумеренно и все подряд. Академическое (пусть и не очень оконченное) музыкальное образование в миксе с бунтарским характером и тинейджерскими панк-взглядами давали мощнейший результат. Фэн Хармса и Зощенко, Довлатова и Булгакова, Пит обладал искрометным и острым умом, а также феерическим чувством юмора. В отличие от Ленина он прекрасно выглядел, имея много стильных, ни на чьи не похожих вещей (в числе прочего он также был счастливым обладателем настоящей американской 150-долларовой «косой»). Денис оказался идеальным фронтменом для такой панк-группы, как наша. Бунтарства в нем было столько же, сколько и музыкальности, а значит, мы могли делать более мелодичный стафф. То, что чуть позже получило стилистическое определение «поп-панк». Мы называли это «мелодичный панк» или «панк в духе Ramones».

Ramones! Ramones были недосягаемой высотой.

С тех пор как мы впервые услышали их, мы сели плотно и, как оказалось, на всю жизнь.

Вы можете считать меня ебнутым, можете думать все что угодно, но я действительно горжусь тем, что застал их живыми. Что целых три своих альбома – Mondo Bizarro ‘92, Acid Eaters ‘94 и I Adios Amigos! ‘95 – они выпустили и для меня.

Они были всем. Мощью и духом, сердцем и душой, мелодиями и стилем. ВСЕМ!

Я – больной человек. Я – тупой фанат Ramones. И я скажу честно – меня мало ебет рок 1980-х. Еще меньше – рок 1990-х. Мои любимые панк-группы – те, что снимают Ramones или играют в их духе. С тех пор как я услышал их (моими первыми альбомами Ramones были Road to Ruin ’78 и Animal Boy ’86), музыка перестала существовать. Остался панк-рок.

3. You’re left your home, you left your parents…

Пит слушал огромное количество разной музыки. С собой он принес множество новых для нас имен. Именно от него у нас появились альбомы групп с Alternative Tentacles, все эти D.O.A., No Means No и Butthole Surfers. Мы также поближе узнали Clash и другие группы первой английской волны. Кроме всего прочего, Денис увлекался американским хардкором. У него были записи Black Flag, Fugazi, а также всяких «странных» групп типа Husker Du.

Первой песней, которую Пит предложил сделать в группе, оказалась Freedom. Она, как и все последующие сочинения Петухова, имела более сложную гармонию, нежели все наши предыдущие опыты, мелодию совсем другого типа по сравнению с песнями Ленина и хоть какую-то аранжировку. Теперь мы делали песни абсолютно другим образом. Репетиции, которые до прихода Дениса сводились к тупой прогонке имеющегося материала и разучиванию структуры новых вещей, стали более глубокими и результативными. На самом деле мы учились играть, учились звучать вместе, как настоящая, хорошая рок-группа. Пит чувствовал это нутром, к тому же врожденная и приобретенная музыкальность позволяла ему видеть и слышать все недочеты и лажи, которые нам прежде не бросались в глаза. Песни стали другими, и они требовали нового подхода. Как правило, Денис имел готовую голосовую мелодию, примерное представление о том, в каком духе должна быть сделана вещь, и некоторые предложения по аранжировкам. На репетициях он помогал остальным играть более разнообразно и технично, либо предлагая готовые партии, сложившиеся в его гениальном мозгу, либо внося предложения по ходу исполнения той или иной песни. Из новых вещей практически исчезли гитарные соло, которых, правда, и раньше было немного, появилась другая мелодика, а группа начала приобретать более или менее законченный оригинальный вид.

Пит принес вещи типа Home Sweet Home, Time has passed и «Мне плохо с утра», кавер которой через десять лет Distemper записали на альбоме «Нам по…». Такие быстрые, скоростные хардкоры, как «Мне плохо…», всегда отлично принимаются на концертах и достойно располагаются на альбомах. Все шло отлично, кроме одного – у нас не было текстов и не было такого чела в группе, кто мог бы делать крутую английскую лирику. С русскими текстами мы справлялись сами, а вот английские делать не могли. Выход был найден тут же, на месте, в собственном подвале. На репы «Ногу свело!» с недавних пор стала ездить малюсенькая курносая девчонка Аня. Аня, или, как все ее называли, Анечка, пела в отличной банде «Сенкевич International» («Иванушек» тогда еще не было и в помине), в совершенстве знала почти все европейские языки и помогала с иноязычными текстами «Ногу свело!». Все «нерусские» тексты на альбоме «Н.С.» «Хару Мамбуру» ее авторства. Мы попросили Аню помочь и нам также. Процесс был организован следующим образом. Мы исполняли песню на репе в ее присутствии, она что-то писала в блокнотике (наверное, одной ей известным способом отмечала ритмику вокальной линии и количество слогов в мелодии), позже мы садились вместе и рассказывали ей, о чем мы хотели бы получить текст. В других случаях мы давали целиком готовый русский вариант «в прозе». Просто написанные на листе, не зарифмованные, разной длительности предложения, сгруппированные в куплеты и припевы. Таким образом мы получили лирику для песен с будущего альбома Duty Free Songs, таких как Home Sweet Home, Time has passed, Freedom, One World и Acid Song. Обычной практикой для нас в те времена было иметь в репертуаре достаточно долгое время песни на так называемой «английской рыбе». Так делали и «НАИВ», и «Ногу свело!», и все, кто пытался сочинять на других языках. Песни, полностью аранжированные и разученные группами, абсолютно «готовые к употреблению», исполнялись на концертах, а иногда и записывались на демо с невообразимым набором англозвучащих слов и слогов, ничего на самом деле не значащих. Как правило, музыканты заморачивались на написание текстов непосредственно перед записью. Так было и с нами. Например, ставшая в будущем популярной у фэнов песня «Мальчики-Танчики» долго не имела русского текста и репетировалась с «рыбой». Текст на нее был сочинен за несколько дней до записи. Похожая история была с одной из песен ленинского наследия, «Под потными обоями». Правда, текст к ней уже давно был сочинен, но не особо устраивал. Тогда Пит объявил конкурс: «тот, кто к завтрашнему дню сможет сочинить новый вариант, получает бутылку бухашки». Сочинил он. Ему это было важнее остальных, ведь завтра он должен был записывать на студии вокал для этой песни. Time has passed, или, как мы ее называли в «рыбий» период ее жизни, «Гитлер» (не знаю почему, но именно такие зловещие ассоциации она у нас вызывала), была сочинена Денисом сразу же после первого прослушивания невесть откуда взявшегося альбома новой модной американской группы Nirvana. Альбом под простым названием Nevermind (и никаких the Bollocks, заметьте!), очевидно, попал к нам из Давыдкова, где местные продвинутые чуваки уже с месяц примерно гудели о нем. Выпущенный совсем недавно, за полгода до того, как мы услышали его первый раз, альбом просто потряс всех (правда, на очень недолгое время). Люди играли панк (слова «грандж» тогда еще не было). Чуть позже этот стиль стали называть «сиэтлским роком» или «хиппикором». Мощные и грязные куски перемежались тихими и ласковыми. Гитары с барабанами то валили, то вдруг начинали звучать тихо и разряженно. Группа имела отличные мелодии на странных гармониях, певец пел исключительно эмоционально, все песни на альбоме казались мощнейшими хитами. Ко всему прочему, эти парни ввели в моду неслыханные до этого ритмические рисунки, и барабанщики бросились спешно разучивать их. Time has passed как раз сочинена на одном из таких рисунков, наиболее распространенном.

OK, у нас был материал на альбом, но мы не знали, как мы его будем писать. Все наши знакомые «большие» группы писались либо за свой счет, либо за счет спонсоров. Ни о какой рекорд-индустрии в 1992 году в России речь попросту не шла.

Поп-артисты и артисты «большого русского рока» имели возможность записываться и издаваться на нескольких возникших тогда фирмах грамзаписи, самой большой из которых был «Союз». Даже металлисты, несмотря на то что металл-эпоха уже практически закатилась, издавали пластинки (тогда еще винил) на нескольких фирмах. Но панк, хардкор, пост-панк, индастриал и прочий индепендент не имел никаких возможностей для записей и распространения. Кроме того самого способа, вокруг названия которого сейчас вдруг стало ломаться столько копий. Я говорю о DIY, хотя вряд ли мы тогда знали, что то, чем мы собираемся в скором времени заняться, имеет такое звучное английское название (да еще и аббревиатурой!). Не знали мы также и о том, что «самописка» и домашнее тиражирование с ксерокопированными вкладками – это целая идеология, со своими традициями и неписаными законами. Все, что мы знали, – это только что нам необходимо где-то рубануть долларов 200 на запись. 200$, смешная сумма в наши дни, в 1992-м были огромными деньгами. Примерно столько стоила месячная рента двухкомнатной квартиры на Кутузовском. Некоторые наши тогдашние друзья принялись промышлять «риелторством», поэтому я в курсе цен. Сейчас вы при всем желании не снимете подобные апартаменты дешевле, чем долларов за 800, а может, и весь штуцер придется отдать. Мы все работали тогда ночными продавцами в коммерческих ларьках, но о том, чтобы приподнять лаванды на запись на этой работе, речь даже не шла. Работать в ларьке по тем временам означало постоянно иметь перед глазами дорогую хозяйскую бухашку и сиги, вкус которых очень хотелось попробовать. Также каждую ночь к тебе в ларек стучались веселые друзья, не занятые на «службе», которые заваливали внутрь с желанием начать эту самую экспенсив бухашку немедленно бухать, а сиги – курить. Магазин приходилось закрывать и, соответственно, терять на проценте от недополученной выручки, а потом еще и отдавать из зарплаты за выпитое. Нет, писать альбом на прайс, заработанный в ларьке, не было никакой мочи. Таким образом, нам пришлось думать об альтернативных источниках финансирования нашей эпохальной записи. Краем уха мы слышали, что на грядущую запись наивовского «Пива для “НАИВа”» деньги собирались всем давыдковским миром. У нас таких друзей почти не было. Все наше окружение состояло из людей попроще и победнее, кроме того, у нас на районе не было столь мощного панк- и рок-сообщества, каким в наших глазах тогда выглядела давыдковская туса. Нам было необходимо найти кого-то, кто ссудит нам прайс, на спонсорских ли условиях или в качестве безвозмездного дара – неважно. Таким человеком оказалась наша дворовая подружка Мария Уссаторе-Кановас, или просто Маша, как мы ее называли. Маша была человеком трудной, но интересной судьбы. Ее мама, дворовая алкоголичка тетя Лара, в молодости бывшая неописуемой красоткой, вышла замуж за испанского подданного Хуана Уссаторе-Кановаса, за что получила во дворе кликуху Хуанита. Маша родилась в Барселоне и, по большому счету, не особо чувствовала себя россиянкой. Она имела огромный прайс, оставленный папой-испанцем после его смерти. Прайс этот, правда, находился на счетах в Испании, и находился так хитро, что Маша не могла добраться до бабла до достижения какого-то там возраста, типа 21 года. Хорошо еще, что деньги были оформлены на нее, а не на маму, иначе давно были бы пропиты Ларисой и Ларисиными щетинистыми дружбанами Сэмэном и дядей Вовой. Маша также имела дом в Барселоне и две квартиры в Рубановском доме, одна из которых постоянно сдавалась туристической фирме под офис, а во второй Маша проживала с мамой. Не знаю как, но мы убедили ее в том, что ей необходимо расстаться с парой сотен грина в нашу пользу. А! Вернее знаю, то есть отчасти догадываюсь. Наша испанка была влюблена в Петухова и ссудила нам прайс без особых раздумий.

Мы были готовы к записи как творчески, так и материально. Была найдена скромная студийка в районе метро «Белорусская», все было ОК. За несколько дней до начала записи нашего первого альбома Рубан решил поменять весь грин на рубли. В то время около немногочисленных пунктов обмена СКВ тусовала тьма дилеров, которые всегда давали намного больший курс, нежели пункты. Куда они потом девали весь этот нал, купленный у людей по явно завышенному курсу, было неясно. По крайней мере, продать его кому-то еще по большему курсу было нереально. Блин, надо было поподробнее расспросить Иванова, он как раз промышлял тогда этим делом (правда, не у пунктов СКВ). Также эта туса была известна тем, что клиент мог быть легко кинут, причем кучей разных способов… Практиковалось обычное кидалово лоха, «ломка» кэша, причем такая искусная, что клиент порой замечал кидняк только дома. Плюс к этому: «куклы» из нарезанной бумаги, старый грин, вышедший из употребления, подклеенный грин (это когда к десятидолларовой банкноте подклеивается нолик с обеих сторон, и она выглядит типа как сотенная). Короче, Рубан вместе с одним нашим корешем отправился в ближайший такой пункт. Поначалу все шло неплохо. Пункт давал один курс, тут же возникший как из-под земли дилер давал курс намного лучший. Почему-то люди, наслышанные о кидалове, много о нем читавшие и несколько раз предупрежденные, все равно считают, что с ними как раз ничего подобного произойти не может. Лохи – не мы. Вернулась делегация доллароменяльщиков на немыслимых бодряках. Все остальные, ожидавшие их во дворе, кинулись узнавать, как прошел обмен. Как оказалось, обмен прошел на высшем уровне, теперь у нас масса рублей, намного больше, чем было бы, если бы они поменяли все в этом мудацком официальном пункте. Как все охуенно звучит, пока ты не решаешь пересчитать полученный в результате обмена кэш.

Денег оказалось в пять (!) раз меньше, чем предполагалось. Как это произошло, никто толком не мог объяснить.

«Вы пересчитывали?» – «Да, мы пересчитывали». – «Сами?!» – «Да, сами». – «Сколько раз?» – «По два каждый». Короче, весь этот бессмысленный набор вопросов, который только могут выдать люди, так подло обманутые в лучших надеждах. Полчаса назад у нас был альбом, охуенный альбом, наш первый. Альбом, составленный из крутых, мощных и мелодичных песен. Пиздатейше записанный на настоящей студии. Теперь у нас не было ничего. Так тупо и бездарно проебать первый же почти магическим образом нарулившийся шанс! Мы все были потрясены, Рубан вообще находился в глубочайшем шоке. Как мы будем писаться на эти гроши? Что мы скажем Марии, когда та вернется из очередной поездки на историческую родину и спросит, как мы тут освоили ее кровное бабло? Безмозглые тинейджеры, мы просто взяли и добровольно отдали в чьи-то ловкие руки наше возможное будущее!

Это был полный пиздец, мы не знали, что делать. Рубан как главный виновник произошедшего пообещал единолично исправить ситуацию. Однако все понимали, что столько денег ему взять просто неоткуда, мы были одинаково нищие, причем ситуация Дениса была еще похуже нашей. Мы все, по крайней мере, жили с родителями, он же жил с бабушками, которые при всем желании не смогли бы ему помочь. Однако Рубан действительно смог возместить часть утраченного, продав какие-то бабкины драгоценности и нарыв бабла еще каким-то способом. Каждый из нас также рвал жопу и добывал средства. Тогда только-только прошла так называемая «чубайсовская приватизация», всем выдали ваучеры – типа персональной доли в имуществе государства. Люди парились на тему, куда бы пограмотнее вложить эти ваучеры. Говорили, что за очень короткий срок они вырастут в цене, и тогда каждый сможет нехуево подняться. Мы вложили свои ваучеры в альбом, просто продав их. И в конце концов действительно нехуево поднялись:-).

В итоге мы набрали сумму, на которую, ужавшись и делая на студии все оперативно, можно было попробовать что-нибудь записать. Таким образом, мы отправились на студию с настолько малым бюджетом, что говорить о какой-то вдумчивой и тщательной записи и последующем сведении не приходилось. К записи альбома мы приступили в августе 1992-го, рекрутировав к себе в помощники Майка Полещука. Майк к тому моменту записал два альбома «НАИВа» в качестве звукорежиссера и саундпродюсера, и лучшего человека за пультом мы себе просто не могли вообразить. Опытный панк-музыкант с отличным вкусом, к тому же врубающийся в процесс и знающий технику, – вот каким набором качеств должен обладать человек, садящийся за пульт на записи первого альбома начинающей панк-группы.

Писать решили 11 песен: «Четыре таракана», «Шилов вернулся», «Под потными обоями (Песня о жизни)» и «Крыса» оставались от Ленина. Freedom, Time has Passed, Home Sweet Home, One World, Acid Song, «Мальчики-Танчики» и «Мне плохо с утра» были нашими собственными песнями, сочиненными в основном Петуховым. Майк отлично помог нам с записью барабанов, отстройкой звучания инструментов и их балансом в миксе. Однако с самого первого дня на студии Миша постоянно вмешивался в вопросы аранжировки и подачи некоторых вещей.

Именно последовав его совету, мы записали в Freedom акустическую гитару поверх дисторшн-гитар, много рояля (Пит всегда был отличным клавишником) и сквозной октавный интервал в основной вокальной партии. Таким образом песня получила весьма странное звучание, немного глэмовое, с кивком в сторону Guns’n’Roses, одной из любимых групп Миши. В Time has Passed мы планировали нарулить сырой и тяжкий звук, что-то среднее между хеви и гранджем. Мише же такое решение не казалось верным, в итоге мы получили то, что получили. Простые панк-песни типа «Крысы» выходили проще. Мы навставляли везде, где только можно, живые и «машинные» «клэпы», а также рамоунзподобные (как нам тогда казалось) бэк-вокалы.

Работали мы быстро, постоянно помня о, мягко говоря, ограниченном бюджете, поэтому особо не парились на лажи и кривости. Результат был получен соответствующий, и каждый, у кого есть дома Duty Free Songs, может в этом убедиться сам.

В последний день сведения на студии случился комичный случай. Мы купили «…» у немых на Белорусском вокзале и еще какого-то бухла типа вермута. Я как человек, не очень занятый в процессе, насел на оба кайфа, в результате чего получил первую в своей жизни сильную интоксикацию. Меня мотало и болтало по всей студии. Цвет моего ебальничка не оставлял окружающим никаких надежд. Жуткие «вертолеты» налетали со всех сторон, как только я прикрывал глаза, а прикрыть их мне хотелось ежесекундно. Сердце вырывалось наружу. Наконец мне удалось выбраться из студии во внешнее помещение, где я случайно наткнулся на тетеньку в белом халате. Тетенька, мигом оценив мое состояние, предложила мне испить чудо-лекарство – корвалол, разведенный в теплой воде. Реакция юного организма не заставила себя ждать. Так сильно я не блевал еще никогда. Тетенька успокаивала меня блюющего, объясняя, что «корвалол в теплой воде завсегда так действует» и она типа специально его дала, чтобы мне полегчало таким образом. Посвежев и повеселев, я вернулся на студию, где случайно разъебал студийный телефонный аппарат. Почему-то этот эпизод оказал на хозяина студии решающее воздействие. Человек просто отказался отдавать нам мастер-пленку с готовым альбомом до тех пор, пока мы не принесем ему на студию новый аппарат. Эпопея по добыче аппарата растянулась еще на несколько недель. Купить мы его не могли из-за полного отсутствия прайса, отдать домашний аппарат кого-то из нас тоже не представлялось возможным. В итоге после нескольких неудачных попыток и жутких измен (ганджа к тому моменту стала нашей близкой подругой, мы проводили в ее компании все дни напролет) аппарат был украден из какой-то совковой конторы типа ДЭЗа.

Итак, несмотря на препоны и страдания, неопытность и сопротивление внешней среды, альбом был записан. Теперь его следовало как-то издать.

Как я уже говорил, тогда в России не существовало лейблов, которым мог бы быть интересен альбом с такого сорта музыкой. Все, что нам оставалось делать, это только тиражировать запись в домашних условиях и распространять полученные копии самим. Одна из первых публичных ксерокс-контор (до этого ксероксы были секретными аппаратами и стояли лишь в некоторых организациях, не все сотрудники которых имели доступ к этим машинам), Rank Xerox открылась прямо напротив, на противоположной стороне Кутузовского. Мы стали постоянными ее клиентами. Коллаж для обложки сделал Рубан, он также сделал первое лого группы в «киднеппинг»-стиле. Не помню, где мы добывали чистые кассеты в эпоху тотального дефицита, однако где-то добывали. Ксерокс ксерил нам односторонние обложки в один цвет, кассеты закатывались на бытовом рубановском двухкассетнике. Таким образом нам удалось распространить пару сотен кассет за год или полтора, в основном раздаривая их друзьям, товарищам, другим музыкантам и всем кому ни попадя. Мы продавали по 3–5 кассет в месяц через единственный в то время магазин рок-атрибутики «Давай-давай» (интересно, сохранилась ли у кого-нибудь хоть одна такая кассета и что делают сейчас наши покупатели 11-летней давности?) и через DIY-дистрибуцию Ланы Ельчаниновой, которая к тому времени открыла очередной клуб. Клуб под названием «Клуб им. Хо Ши Мина» располагался на Профсоюзной, в невысоком сером здании около будущего клуба «Свалка». Осенью 1992-го в «Хо Ши Мине» состоялась незабываемая вечеринка с участием американского панк-миссионера, чела удивительной судьбы Донни Панка (Donny the Punk). Донни занимался тем, что, путешествуя по миру, находил в больших и малых городах Европы локальных панк-активистов и с их помощью организовывал встречи с местной неформальной общественностью. Вечеринки имели вид того, что сейчас назвали бы «spoken word show». Донни, находившийся в культуре с самого начала (на момент его российского визита ему было лет сорок), лично знал чуваков из Pistols, Ramones, New York Dolls, Dead Kennedys, Butthole Surfers. Зарождение, расцвет и упадок первой волны проходил на его глазах. На его глазах и с его участием начиналось становление DIY-хардкор-сцены. Также Донни был активным распространителем вегетарианских и веганских идей и зинов. Один из них, со слоганом на обложке I don’t eat the animals and animals don’t eat me, до сих пор хранится у меня дома. Донни побывал в столицах прибалтийских государств, потом в Питере и, связавшись с «НАИВами», приехал в Москву, где ему и была организована вечерина. Донни снял дешевую хату в Давыдкове на несколько дней и шастал по району, распугивая бабушек и детей. Представьте себе достаточно крупного сорокалетнего мужика (внешне охуенно напоминающего Элтона Джона) в убитой «косой», уклеенной частично отодранными стикерами, в безразмерных черных штанах и с наполовину выбритой башкой. За спиной – немыслимый для нас по тем временам бэг, на груди – огромных размеров Nikon. Все тело Донни было выбрито в шахматном порядке. Типа, левая нога лысая – правая волосатая, правое яйцо лысое – левое волосатое и так далее до волос на голове. С ним путешествовала его герлфренд, сморщенная панк-тетушка по имени Банни. Банни не выносила табачного дыма и тусовала в зале в желтом респираторе с лимонным флавором. Все прочее Банни курила за троих.

В небольшой «хошиминовский» зал поднабилось достаточное количество центровой панкоты, Донни вышел на сцену, Андрей Павлов (тогдашний директор «НАИВа») переводил. Поначалу Донни пустился в пространный рассказ о зарождении сцены, о том, как он ходил в CBGB в 1976-м на первые концерты Ramones, о культурных, социальных, политических и музыкальных предпосылках зарождения панка. Особенный акцент чувак сделал на том, что, вопреки распространенному мнению, которое насаждают английские журналы типа NME, панк зародился ни фига не в Англии, а в Америке, где еще в конце 1960-х было множество групп, выглядевших и звучавших в панк-ключе. Донни рассказал пару веселых и занимательных историй его встреч и знакомств с участниками многих знаменитых панк-банд и продемонстрировал большую коллекцию раритетных маек (в основном Sex Pistols). По окончании он учудил следующую штуку. Он обратился к аудитории с кратким спичем сорта: «Панк – это полное раскрепощение. Полная свобода чувствовать так, как ты хочешь чувствовать вещи, и делать то, что ты считаешь нужным. Я предлагаю вам проверить самих себя на предмет полного раскрепощения. Обычный человек должен приложить достаточные усилия, чтобы смочь нассать на другого человека. Вы – панки. Сможет ли кто-нибудь из вас поссать на меня?»

Увидев, что аудитория оказалась в небольшом замешательстве, Донни пояснил, что готов платить пять грина каждому, кто совершит с ним подобное, плюс проплатит закупку пивчаги, дабы стимулировать мочеотделение у желающих.

Тут, конечно, случился ажиотаж и даже некоторая давка. Пипл как с цепи сорвался. Люди хватали деньги и бежали в ларек за пивом. Донни в сопровождении подружки и Андрея спустился в туалет клуба, где, раздевшись до трусцов, залег на грязный кафельный пол. Банни должна была снимать все это дело на фото. Алчные панки засасывали пивчагу литрами, боясь, что пятидолларовая халява быстро кончится.

Я видел людей, которые, поссав на бедного Донни единожды и получив свой гонорар, тут же занимали новую очередь, накачиваясь мочегонной мутью прямо не отходя от кассы. Не знаю, раскрепостился там кто-нибудь или нет, но на бабос народ поднялся, это точно. Донни был доволен и потом рассказывал, что в Питере никто из панков не захотел поссать на него, и лишь умалишенная старушка, проходившая мимо, согласилась удовлетворить его просьбу. Таким был визит старого американского панка в Москву.

Мы тем временем все чаще и чаще выступали в «Хо Ши Мине» с бандами типа «Чудо-Юдо», «Пурген» и нашими давыдковскими корешами – Apple Core. В Apple Core играли парни, с которыми мы крепко сошлись и быстро подружились. Леха Сучков по кличке Сучок, веселый и душевный парень, играл на басу и пел, Макс Шарик был гитаристом, и Серега Шайтан барабанил. Apple Core играли мощную музыку, жесткую смесь классического трэш-метала, кроссовера и хардкор-панка с ориентацией на M.O.D., S.O.D., Anthrax, D.R.I. и группы, подобные им.

Мы играли с Apple Core часто, практически каждый концерт осенью-зимой 1992-го мы давали в паре. Вскоре парни взяли в состав певца (Леха сфокусировался на басу), их давнишнего приятеля Славу Хомича по прозвищу Пипа. Пипа был отличным певцом, супертехничным и опытным. С ним в составе Apple Core все больше и больше начали уклоняться в сторону мелодичной альтернативной музыки, оставляя при этом в аранжировках место и для металла. Пипа с одинаковой убедительностью мог рычать, пищать, выпевать сложнейшие мелодические куски с обилием очень высоких и очень низких нот. Парни стали звучать почти как Faith no More, с грандж-элементами и фанк-вставками в духе только-только вошедших в моду Red Hot Chili Peppers.

Со временем мы сошлись с Сучком очень близко, и до самого дня его смерти зимой 1999-го он оставался одним из самых лучших моих друзей.

Мы продолжали репетировать в подвале. Кроме «НАИВа» и «Ногу свело!» мы также пустили в подвал Apple Core и группу бывшего басиста «Кутузовского проспекта» (и одного из будущих басистов «Четырех тараканов») Санька «Пэпа» Потапова. Его банда звалась «Большой обман». Также через каких-то приятелей мы познакомились с вполне уже взрослым парнем, которого звали Олег. Чувак, выглядевший лет на 35 (олдарь, по нашим тогдашним понятиям), недавно переехал в Москву из Киева. Обладая классическим, консерваторским музыкальным образованием, профессиональный бас-гитарист, он мечтал сделать в Москве свою банду и искал людей, желающих играть с ним в метал-группе, а заодно – базу для репетиций. Когда его группа была сформирована, мы также пустили его репетировать к нам. По прошествии нескольких лет Олег стал известен как «Черепах», а его новая, уже панк-группа стала зваться «Азъ».

Мы много играли в то время, стараясь заряжаться во все мыслимые и немыслимые дыры. Оставшиеся в живых сохозяева «Отрыжки» открывали новые места, каждое из которых не могло протянуть и несколько месяцев.

В конце концов было объявлено, что в скором времени эти люди откроют на «Соколе» стабильное заведение, сделанное по образу европейских рок-клубов. Клуб, получивший название SEXTON FO.Z.D. действительно заработал в скором времени.

«Секстон» был на самом деле реальным местом, круто сделанным и очень стильным. Клуб мигом наполнился нужной и очень теплой атмосферой. Они делали по 2–3 разных концерта в выходные и по одному (иногда по два) концерта в будни. «Секстон» не нуждался ни в рекламе, ни в промо. Нужные люди сами находили дорогу туда, а фейс-контроль, осуществляемый байкером из Night Wolves по кличке Квадрат, обеспечивал спокойствие внутри.

Мы выступали в «Секстоне», играя с группами нашего уровня, иногда – как часть связки «Ва-Банкъ» – «НАИВ» – «Четыре таракана». Фэны, ходившие на такие концерты, принимали нас очень тепло. Люди знали некоторые песни, кое у кого был наш альбом, к тому же мы играли много каверов Pistols и Ramones, а людям это нравилось. Так же как и в «Отрыжке», секстоновский зал был отделен от сцены металлической решеткой, и фэны в экстазе прыгали на нее и карабкались наверх. Удивительное зрелище – ты играешь, а прямо перед тобой в воздухе в вертикальном положении висит несколько орущих рыл.

Также концерты шли в подвальчике хошиминовского клуба, и иногда – в некоторых ДК. Лана Ельчанинова делала зимой два мощных феста, один в декабре, панк-фестиваль «Под елкой», и второй – 2 февраля, в день рождения Джонни Роттена из Pistols. И хотя сцена в последнее время весьма укрепилась, стала разнообразной и мощной, тем не менее публика стала исчезать. Я и сейчас не могу с точностью назвать причины такого оттока людей от андеграундного, клубного рока. Если на концерты в «Отрыжку» людей собирали одной, зачастую рукописной афишей на дверях офиса Рок-лаборатории (и было-то это меньше года назад), то теперь приходилось убивать город афишами и брать билеты на реализацию у организаторов концертов. Я знаю, что такая практика организации клубных мероприятий существует до сих пор, однако очевидно, что сейчас это происходит из-за нежелания некоторых нечистоплотных клубных промоутеров работать, просто делать свое дело. Мы всего два раза участвовали в концертах, где для того, чтобы выступить, было необходимо распространять билеты среди своих друзей. Тогда это было насущной необходимостью. В огромной Москве существовал один-единственный рок-клуб, а организация концертов в ДК уже начала стоить огромного бабла. Наступила пора полупустых залов и концертов для 17 билетников и 10 приглашенных. Фестивали собирали немыслимые разностилистические солянки. Организаторы, не имея возможности чутко реагировать на изменившуюся ситуацию, прогорали и уходили из этого стремного бизнеса. Жизнь почти встала. Выступать в «Секстоне» каждую неделю было невозможно, и тенденций к улучшению ситуации не наблюдалось.

Тем временем «Ногу свело!» были готовы записывать новый альбом. Парни много работали, парились над аранжировками, потихоньку начинали думать о духовой секции в составе банды. Все песни были суперскими, однако ничего не предвещало столь мощного взлета, который, как оказалось, уготовил им «Хару Мамбуру».

«НАИВ», записав и выпустив на виниле «Пива для “НАИВа”», собирались в европейский тур. Мы же по очереди косили от армии и подумывали о том, что было бы неплохо заменить гитариста. Воробей перестал прогрессировать в последнее время, и его подача и манера уже не могли адекватно отражать новые петуховские песни. Однако со всем этим можно было смириться или же попытаться исправить. Было одно НО. Пит сильно сдружился с Русланом Ступиным, эти «старый» и «молодой» составили неразлучную парочку. Два гиперталантливых музыканта, им было интересно друг с другом, интереснее, чем с кем-либо еще. Денис к тому моменту стал практиковаться в игре на бас-гитаре, заметно прогрессировал день ото дня и много джэмовал с Русланом у того дома. По всей видимости, именно общаясь со Ступом, Пит начал обламываться от воробьевской игры. Так или иначе, в один момент Денис обозначил проблему, поставив вопрос крайне жестко: «Мне нечего делать в одной группе с таким гитаристом».

Мы сделали выбор. Воробью пришлось покинуть группу. Вскоре после этого он ушел в армию (единственный из нас, он даже не пытался откосить), где попал в какие-то полументовские войска, что и определило род его дальнейших занятий.

После демобилизации Димон начал работать в милиции и, насколько я знаю, продолжает заниматься чем-то подобным по сей день. Я крайне редко вижу его, такие случаи можно пересчитать по пальцам. Я, к сожалению, очень мало знаю о его теперешней жизни.

Новым гитаристом стал первый же парень, приехавший на прослушивание. У нас были общие друзья, поэтому я сразу же вспомнил о нем. Парня звали тоже Дима, по фамилии Самхарадзе, и он оказался первым музыкантом в «Четырех тараканах», жившим не на Кутузовском. Димон был несколько странным челом, правда, поначалу это было не очень заметно. Например, мы долгое время не знали его настоящей фамилии. Он почему-то шифровал ее от нас, называясь Петровым.

Он был частью собственной бауманской тусы, на личном, не всегда нам понятном чувстве юмора и несколько чуждых приколах. Все это некоторое время не давало нам достичь полного взаимопонимания в группе. Однако гитаристом Димон был отменным, с мощной металлической подачей и профессиональной школой. Его музыкальные и гитарные пристрастия простирались на весь спектр хеви-музыки, от AC/DC и Cult до Metallica и Anthrax. Он играл четко, ровно, с мощной атакой.

С первого же дня в группе Дима начал подгонять материал, и наши новые песни приобрели абсолютно другое звучание. Теперь в основе многих вещей лежала не гармония или кусок мелодии, а гитарный рифф, предложенный им.

Наш звук приобрел свежую окраску, структура песен изменилась, изменился подход к аранжировкам. Теперь все строилось на риффах.

Пит придумывал мелодии, основываясь на них, ритмика так или иначе была к ним привязана. Намного позже, прочитав одну из биографий Metallica, я узнал, что они пользовались тем же принципом сочинения. Теперь в качестве сопровождения к вокальным линиям использовалась не только игра квинтами, а обыгрыши со множеством обертонов, те же риффы, а иногда даже полные аккорды. Так были придуманы и записаны для демо песни Farewell Majority, One World – 2 (мелодия которой через 6 лет стала базой для песни «Военкомат»), Please, Don’t Come (текст для нее был просто взят из песни Home Sweet Home. Как видите, мы никогда особо не парились на лирику). Кроме них для записи того демо были использованы полностью переаранжированные Freedom и Time has Passed, а также кавер-версия песни Ramones Crummy Stuff из альбома 1986 года Animal boy. Из Freedom были выброшены на хуй весь глэмовый хлам и акустическое вступление, зато добавлено героическое хард-н-хеви соло. Time has Passed приобрела прямой барабанный бит, без всех этих грандж-выкрутасов (о Nirvana к весне 1993-го забыли почти все, зато слишком многие вспомнили о ней еще через год), и в песне наконец все встало на свои места. В 1997 году это демо вошло в альбом «Краткое содержание предыдущих серий», а пока мы распространяли его как сторону «B» на нашей новой DIY-кассете. Мы решили, что весь альбом Duty Free songs уже не может в полной мере представлять группу, поэтому выкинули из него часть вещей (преимущественно старый, ленинский стафф), а остатки закатывали на сторону «А». Таким образом, обе стороны нашего продукта начинались с одной и той же вещи, Freedom, только в разных версиях. Название этот гибрид получил весьма для нас (или о нас) в тот момент «говорящее» – Drug Free Youth, причем мы по незнанию считали, что расхожая эта фраза переводится как «Наркотики. Свободная молодежь». Магическим образом решился вопрос с добыванием чистых кассет для производства копий. Помогло удивительное происшествие, в котором я принимал непосредственное участие.

Двигаясь как-то днем по двору, я увидел странную детскую суету у помойки. Вся мелкая туса возилась около черного кожаного «дипломата» с явным намерением его открыть. Я отбил чемодан у братвы и притаранил его к Рубану, где мы совместно его вскрыли. Внутри кейса не нашлось ничего интересного или ценного (по всей видимости, кто-то в нем дотошно покопался до нас), однако мы смогли вычислить предполагаемого владельца. Владелец немыслимо взбодрился от нашего звонка и забил стрелу. На стреле оказалось, что хозяин предмета какой-то кагэбэшник, которого то ли киданули, то ли просто ограбили. После долгих расспросов о наличии в кейсе в момент его находки тех или иных вещей дядя отслюнил нам достаточно прайса для закупки целого ящика (250 штук!) кассет российского производства. Рубан сделал новую обложку, в два раза длиннее прежней, и ксерокс заработал с удвоенной силой. Наркотема к тому моменту встала в полный рост. Все последние месяцы мы ежедневно курили, без остановки. Представить себя, вышедшего из дома без «пятки» на кармане, уже было невозможно. Курила вся туса, все окружение. Некоторые наши юные подружки, делая первую в их жизни цапку, тут же падали без чувств, и нам приходилось, преодолевая немыслимые измены, вызывать им «скорые».

Трава стала для нас обыденностью, мы почти перестали бухать и тусили во дворе с выпученными глазами круглые сутки. Репы шли своим чередом, особым кайфом для нас тогда было играть накуренными, и вместо того чтобы ебошить рок, мы все чаще и чаще проводили часы в подвале, ковыряя в среднем темпе каждый что-то свое. Примерно в это время Москву накрыла волна так называемой «питерской» кислоты. Выдаваемый дилерами за известный синтетический препарат, препарат на самом деле не имел с легендарным эйсидом ничего общего. И тем не менее условно все называли это «кислотой». «Кислота», в зависимости от жадности продавца, делилась на «польскую» и «питерскую». «Польская» была той же «питерской», только дороже в полтора раза.

Наша «кислая», в отличие от того, чьим гордым именем она называлась, на самом деле была грязнейшим и вреднейшим химическим соединением. Синтезировалась она кустарным способом в подвалах питерских вузов безвестными химиками-любителями (говорят, в ее состав входили даже соединения цианистого калия) и продавалась оптом, расфасованная в граммы. Грамм «кислой» включал в себя от 80 до 100 доз, опять же в зависимости от честности дилера.

Экстремалы, или люди, уже знакомые с техникой внутривенных инъекций, могли колоть препарат. Он крайне вреден для здоровья, если проводить аналогии с бухлом. Это что-то типа самой дешевой подпольной чеченской водки, к тому же сделанной на основе технического спирта. Говорят, что от единственного употребления «кислой» наступают необратимые мутации генного аппарата. Не знаю, мне сложно проверить. В любом случае у наших приятелей, серьезно липнувших на этом деле, со временем начались проблемы с зубами (я также не избежал подобной участи), волосами и кожей.

Как-то раз, в канун наступавшего Нового, 1993 года, мы взяли по две «бумажки» в рыло для «поднятия новогоднего настроения». Запив их бутылкой «Вина искристого “Салют”», мы отправились на вечеринку к Маше-испанке. Я перестал чувствовать что-либо уже через час, завалившись на диван и тупо рассматривая цветные картинки в телевизоре.

Параллельно температура моего тела поднялась до какой-то невиданной отметки, типа 39.8, я заболевал жесточайшим гриппом, даже не замечая этого.

Тем временем бодрящийся почему-то Рубан устроил полуторачасовой файт с одним нашим приятелем, также приглашенным к Маше встречать Новый год. Драка, воплями и грохотом собравшая под дверями квартиры полдома, прошла для меня абсолютно незамеченной. В итоге Денис с порванной верхней губой был отправлен в травмпункт, откуда вернулся только под утро.

«Кислая» мощно вошла в нашу жизнь и стала общим местом. В то время она стала наиболее доступным и распространенным синтетическим средством в Москве. Ею дилерствовали все кому не лень, в любом клубе, рокешном или дэнсинговом, можно было купить «бумажку» без проблем. В тусовых местах стала все чаще и чаще появляться странная девица, на «готик»-имидже, вся в черном, на черных волосах и ногтях, с черной кожаной сумкой. Она раскрывала свою знаменитую сумку, доставала из нее черное портмоне, из него – целый разлинованный лист «промокашек». Блестящими маникюрными ножницами отрезала дозняк и, мило улыбаясь, вкладывала его тебе в рот. Сама!!! Иногда, немного поразмыслив, она отрезала еще чуть-чуть в качестве бесплатного бонуса.

По слухам, девочка была из богемно-поэтической тусни. Через несколько лет СМИ стали раскручивать дело одной известной поэтессы, Алины Витухновской, которую ФСБ приняло с наркотой. Был громкий скандал, за девицу вписался Союз писателей, Международный ПЕН-клуб, другие авторитетные общественные организации. Поэтесса достаточно долгое время провела в тюрьме, но позже была оправдана. Пару раз показанное по ТВ лицо безвинно осужденной служительницы муз напомнило мне нашего черного ангела. Хотя, конечно же, невозможно быть уверенным на сто процентов в чем-либо, что касается того времени. Пара наших подружек натурально сошли с ума (одна из них, красавица Юля, решила соскочить с катушек прямо на моих глазах) и лечились в психиатрических клиниках по несколько лет. Мы ходили по стремной грани, отделявшей тинейджеров-экспериментаторов от пропащих винтовых торчков, каковых к тому моменту наблюдалось немало.

Наша музыкальная деятельность переживала некоторый спад. Мы по-прежнему много играли в «Секстоне» и нескольких новых клубах, таких как «Не бей копытом» на Шаболовке и «Бункер» на Трифоновской, однако наркотуман все больше и больше мешал нам сфокусироваться на репетициях и сочинении.

Когда я слышу от людей малоопытных в «этом» деле или же читаю в жизнеописаниях рок-звезд о том, как наркотики расширяют сознание и помогают в творчестве, я просто смеюсь. Да, охуенно помогают. Проебывать репы, просиживая часы под дверью дилера. С насквозь проканнабиоленным мозгом тупить на репах и забывать на концертах, какой куплет исполняемой уже три года песни ты играешь. Вырубаться, передознувшись, прямо перед сетом и подставлять остальных – вот в чем они на самом деле помогают.

Как бы то ни было, в начале лета 1993-го мы получили предложение от «Ва-Банка» отыграть разогревом на презентации их альбома «Так надо» в «Горбухе». Концерт обещал быть мощным и громким мероприятием. «Ва-Банкъ» входили в свою «учитесь плавать» стадию популярности и были очень и очень любимы среди панк- и альтернативно ориентированной молодежи. Кроме нас разогревать их должна была еще одна группа, недавно выпустившая на фирме «Фили» винил. Группа играла жесточайший, деструктивно-депрессивный железногитарный нойз-хардкор и называлась, вы не поверите, «Нож для Фрау Мюллер»!

В день концерта парни из «Ва-Банка» сообщили нам грустную новость. Организаторы (наш будущий выпускающий лейбл!) посчитали необходимым пристроить в мероприятие какую-то свою группу (тухлую каверовую блюз-банду, абсолютно выпадавшую из контекста). Таким образом, нам места не осталось. Но в любом случае мы были приглашены на концерт как «особо важные зрители», поэтому, погрузившись в троллейбус № 39, поехали на «Горбуху». Троллейбус был забит до отказа панкотой, также едущей на концерт, панки пели песни и веселились. И вдруг (мы не поверили своим ушам!) следующей песней, которую затянула кодла, оказалась… наша «Крыса»! Ебать рот! Так мы что, «группа, любимая массами»?

Этот эпизод стал на самом деле первым свидетельством того, что люди знают нас и наши вещи, причем ставят нас в один ряд с другими группами – признанными звездами жанра.

Несмотря на частые выступления, где мы встречались публикой тепло, мы все равно не питали особых иллюзий в отношении себя. Мы были глубочайшим андеграундом, несмотря на доступный и демократичный стиль нашей музыки, каким был и остается поп-панк.

У нас не было ни одного «выпущенного» альбома, который можно было бы купить в любом пластиночном магазине. Наши песни не проигрывали даже специализированные радиопрограммы, кроме только-только открывшейся тогда скляровской «Учитесь плавать» на радио «Максимум». В клубах нас воспринимали как, может быть, и приятный, но все равно необязательный довесок к концертам «НАИВа» или «Ногу свело!». А тут вдруг песня! А мы между тем едем на концерт, из которого двумя часами ранее были подло выкинуты. Все это оставляло странный осадок, смесь обиды и гордости.

Несмотря на новые жизненные интересы, свежие песни все равно появлялись. К уже имевшимся Farewell Majority и Please, Don’t Come добавились Welcome to the Party, I left it once и Remember when. С текстами нам снова помогла Аня Сенкевич. К концу лета мы были готовы думать о новой записи, однако звезды встали так, что альбом с этими песнями нам было суждено записать только через два года. Денис Петухов, чьи занятия на бас-гитаре сделали его за короткий срок весьма сносным инструменталистом, получил предложение от группы «НАИВ» заменить уезжавшего на ПМЖ в Штаты Кочеткова.

Новость прозвучала (простите за избитое сравнение) действительно как гром средь ясного неба. Все шло слишком охуенно для того, чтобы продолжаться долго.

Петухов хотел в «НАИВ», хотел в группу объективно лучшую и более успешную, хотел туда, где иногда случаются европейские туры, выходят круглые виниловые пластинки, снимаются клипы, а фэны в зале требуют не Anarchy in the U. K., а «Танки-Панки» или «На улице холодно». Примерно так Денис и объяснил нам свой шаг. «Каждый из вас, чуваки, на моем месте поступил бы точно так же» – таков был его резон. Нам было все и так ясно, можно было и не объяснять. Другое дело – позиция «наивовских» парней. Басист в панк-ансамбль – не слишком редкая птица даже для Москвы 1993 года. Не надо было особенно рвать жопу, чтобы подыскать себе правильного парня в группу. Даже если это было непросто сделать, все равно, разве это повод для того, чтобы вот так вот запросто взять и обезглавить другой бэнд? Хотя в любом случае отъезд человека на ПМЖ – процесс долгий, обычно о таких планах становится известно примерно за год. И если внезапный интерес Пита именно к бас-гитаре рассматривать с этой позиции – что ж, тогда, наверное, гнать на чуваков без мазы. Денис пытался смягчить наш шок обещаниями оставаться в группе и лупить на два фронта столько времени, сколько понадобится. Но, учитывая частоту совместных с «НАИВом» выступлений, в эту перспективу верилось с трудом. Это как? Чувак сначала выходит на сцену и поет в одной группе (типа фронтмен, все дела), а потом вешает на себя инструмент и в составе следующей банды он уже басист?

Некрасиво как-то. Кроме всего прочего, мы прекрасно отдавали себе отчет в том, что количество времени, которое потребуется Питу для полноценного участия в «НАИВе», будет постоянно расти и на нас его просто будет не хватать. И самое главное: мы были отдельной группой, самостоятельной и оригинальной. Становиться сторонним проектом одного из «НАИВа» – это ни хуя не круто, пацаны и девчонки, ни хуя не круто.

Став «наивовским» бас-гитаристом, Пит продержался в группе до середины 1998 года, записав с парнями два альбома. Когда в 1998-м Олег Нестеров начал искать музыкантов для проекта «Маша и Медведи», Денис оказался тем самым чуваком, которого пригласили в новую группу играть на басу. Недолгое время сочетая игру в двух ансамблях, Пит покинул «НАИВ». После распада «Маши и Медведей» его можно было видеть в группе Николая Носкова. Насколько я знаю, сейчас он выступает и записывается в составе «Бутч», а также участвует в группе «8-я Марта».

Итак, в расстроенных чувствах, подавленные и «обезглавленные», пребывая на постоянных наркотических мутках и интоксикациях, мы начали вялые поиски нового певца. Мы честно (как бы нам это ни было влом) ездили к московским магазинам музыкальных инструментов, где расклеивали объявы о поиске музыканта. Такой способ поисков людей в группу (если только вы не уводите человека из другой банды) тогда был единственно возможным. Как вы думаете, многие в Москве осенью 1993-го могли откликнуться на объявление с примерно таким текстом: «В группу требуется УМЕЮЩИЙ ПЕТЬ вокалист. Стиль – американизированный мелодичный панк в духе Ramones, New York Dolls, Billy Idol, Iggy Pop. Также необходимо знать творчество Sex Pistols, Clash, Dead Kennedys. Тексты на русском и английском. НЕ СОВОК! Есть своя база, репертуар, записанный альбом. Звонить – Дима…, Денис…»? Как бы привлекательно ни выглядело это объявление для потенциальных певцов сейчас, тогда это был дохлый номер. Мы отслушали четверых или пятерых человек и чувствовали в себе способность убить шестого, если бы таковой нашелся.

Люди тотально не секли фишку. О Ramones и сейчас не многие слышали, тогда тем более. Но это не было самой большой проблемой. В конце концов, Самхарадзе, до того как попал к нам, слышал только две панк-песни – God Save the Queen в исполнении Anthrax и Anarchy in the UK, переигранную Megadeth. Мы планировали постепенно подсаживать на наше «правильное» музло человека, который хотя бы теоретически смог бы нам подойти. Мы надеялись на то, что такой все-таки найдется, однако все наши надежды были тщетны. Один знал что-то об Iggy, но петь не мог, как ни пытался. Второй отлично выглядел: хаер, «косая», тяжелые «хакин бутс», но вместо того чтобы выучить к прослушиванию хотя бы пару наших вещей (кассету с демо мы передавали всем «кандидатам» заранее), тут же вытащил толстенную общую тетрадь со «своими песнями». На самом деле это были не песни, а корявые и неумелые тексты к возможным песням, только он почему-то называл этот сборник подросткового подражания «Г. О.» «песнями». Третий заебись пел и даже врубался в нашу фишку, вот только она ему была не интересна. Интересно ему было играть металл/индастриал в духе Ministry, и он даже обещал принести на следующую репу специальную примочку для микрофона, искажающую звук. Он называл такую музыку музыкой будущего и пребывал в полной уверенности, что через три, максимум пять лет так заиграют все. Через пять лет все кому не лень заиграли поп-панк, а о Ministry с каждым годом слышно все меньше и меньше. Репы с примочкой на микрофоне не было, больше мы ему не звонили.

Кроме расклейки объяв мы также искали чела в тусовке. Рубан мечтал о том, чтобы взять певцом нашего приятеля из Давыдкова, Леху Архипова по кличке Архип (одну его вещь мы в 1997-м записали на альбоме «Украл? Выпил?! В Тюрьму!!!»). Архип оказался недоступен. Как раз незадолго до этого он уехал в Европу, где протусовался несколько лет. Теперь Архип снова живет в России и составляет мужскую часть дуэта «Архип и его Алиса». Сучок рассказал о парне, с которым его гитарист Шар записывался еще в конце 1980-х в панк-группе «Инфекция»: «Отличный чувак, охуенно поет, как раз в вашем стиле. Кроме того, знает и любит Misfits и Ramones. Зовут его Найк, вот только он пропал куда-то в последнее время».

Наш несостоявшийся певец Найк Борзов как раз проходил тогда службу в армии и после нашего знакомства в 1998-м очень смеялся, когда я рассказал ему эту историю.

Мы сыграли с Петуховым еще пару концертов в «Бункере». Мы также запланировали еще одно выступление там в октябре и даже наксерили массу DIY-афиш формата А4 (группы тогда не делали этого сами). Однако концерт был отменен из-за комендантского часа, введенного в Москве во время октябрьского путча-2. Еще через месяц, в середине ноября, мы с Сучком отправились в Питер. Там я был задержан ментами на Московском вокзале, имея при себе грамм запрещенного вещества, и по прошествии трех дней конкретного мозгоебалова препровожден в тюрьму. Тюрьма называется «Кресты» и является одним из памятников старины Екатерининской эпохи. Интересно, почистили ее к 300-летию питерские власти хотя бы снаружи?

Перед тем как выпасть из жизни почти на полгода, я совершил еще один любопытнейший трип. В поисках «кислой», «которую где-то здесь делают», мы с Сучком облазили всевозможные питерские клоаки и в конце концов попали в место, которое считается альма-матер сегодняшней северной сцены, культовым местом, о котором с теплотой отзываются почти все популярные теперь питерские музыканты, от «Король и Шут» до «Текиладжаз». Я говорю о клубе «Там-Там», жутком и мрачном месте, которое не могло бы возникнуть в Москве ни при каких раскладах, никогда. Клуб располагался на Васильевском острове, в темном и узком питерском районе. В неотапливаемом, продуваемом всеми ветрами сравнительно большом помещении было кошмарно неуютно, по крайней мере нам, ребятам-москвичатам. Посетители заведения производили впечатление бычья, нацепившего на себя зачем-то панк-лохмотья и отрастившего волосы. Все они выглядели тотально неприветливо и агрессивно, что вместе с мрачными стенами и общим нерадостным антуражем создавало крайне гнетущее ощущение. Атмосфера была недружелюбной, это чувствовалось в каждом взгляде, каждом движении. Казалось, вот-вот, и эти люди превратятся в жутких монстров, и каждый попытается сожрать другого. Когда я слышу от парней из «Текиладжаз» или «Маркшейдер кунст» об «отличных деньках времен “Там-Тама”» – я просто охуеваю. Насколько же мы разные, жители двух столиц. В ноябре 1993-го «Там-Там» был натуральной клоакой, где торговали «кислотой» перед входом в клуб на глазах у охраны (ментов после службы), в фойе, зале, туалетах и на лестнице. Я видел людей с огромными двадцатикубовыми шприцами, которые отпускали другим дозы прямо в рот из этих самых шприцев. Никто даже не думал шифроваться, создавалось впечатление, что фенциклидин в Питере легализован. Подумать только, «кислая» у них стоила дешевле, чем водка в ларьке, и считалась «бычьим» кайфом! Мы не могли себе такого даже представить. То, за чем мы гонялись дома по полдня, наводя «шифры» и боясь запалиться, то, что считалось у нас чуть ли не символом какого-то психоделического причащения, здесь отдавалось за копейки. Люди проливали стафф на землю и лишь морщились. Наркотики не делали этих людей ни мягче, ни расслабленнее. Они нажирались химией, как водярой, и мрачно охуевали друг от друга. Думаю, этого описания должно быть достаточно для понимания того, откуда растут ноги у огромного количества групп из Санкт-Петербурга. Этот город ставит такую печать, которую невозможно смыть никогда. А «Там-Там» был натуральным порождением Питера, порождением дьявольским и кошмарным.

Музыканты, умудрявшиеся играть там светлую музыку, такие как «Маркшейдер кунст» или Dr.I.Bo-leet, просто удивительнейшие исключения из правил. Хотите понять, что такое «Там-Там»? Послушайте группу «Химера». Только сразу положите рядом альбом «ПОРТ (812)». В терапевтических целях.

Как вы, наверное, поняли, свой «грамм» мы взяли, а потом взяли и нас. Средство нашли у меня, соответственно, я и поехал в «Кресты». Мне удивительно «повезло» с местом ареста. Нет никаких сомнений в том, что если бы это случилось в Москве, менты бы ограничились «подпиской о невыезде», а может быть, и вовсе легкой взяткой. Но нет. Меня угораздило влететь именно в Северной столице, где традиционна особая любовь к москвичам. Мой следователь так мне и сказал: «Все москвичи – подонки и пидоры. Вы, гондоны, привезли сюда этот ваш сраный рок (во как!), а теперь еще и отраву тащите (еще лучше!). Имей в виду, ты, панк ссаный, будешь у меня сидеть!»

ОК, в тюрьме было хуево. Не так хуево, как можно себе представить из книжек про зэков и газетных публикаций, но ничего хорошего в тюрьме нет. Это я вам говорю как краевед.

Через пять месяцев суд дал мне «год условно», который был тут же снят из-за проведенных в заключении пяти месяцев. Я вернулся в Москву, где надеялся влиться в дееспособную группу. Сидя, я почему-то пребывал в уверенности, что парни дома давно уже нашли певца и усиленно репетируют. Как бы не так. Они даже не чесали яйца. За время моего отсутствия не было проведено ни одной репетиции и не сделаны никакие шаги к поиску вокалиста. Рубан бухал, Самхарадзе не вылезал со своей Бауманской, Пит вовсю лупил в «НАИВе». Дела были хуевы. Весной и летом 1994-го мы предприняли еще пару жалких попыток найти чела на вокал и провели несколько репетиций. Рок-лаборатория закрылась, весь ее персонал уехал жить за границу, а перед отъездом они продали все свое имущество, в том числе и аппарат, стоявший в нашем подвале. Подвал умер. «Ногу свело!» стали большой группой с несколькими песнями в ротациях модных FM-станций, и репетировали в другом месте. «НАИВ» также нашли себе новую базу.

Мы, до сих пор пребывая в некомплекте, не видели смысла в стабильных репах, поэтому даже и не запаривались на них. Таким образом, «Четыре таракана» практически прекратили свое существование, хотя на самом деле группы не стало еще раньше, в тот день, когда Петухов ушел в «НАИВ». Я до сих пор считаю этот аспект важнейшей причиной нашего почти двухлетнего полураспада и уверен, что любая помощь и поддержка со стороны «НАИВа», как на первых порах, так и в последующее время, может считаться компенсацией за причиненный некогда вред. Какая вещь из тех, что только могут приключиться с рок-группой, может быть страшнее распада?

Полное уничтожение, без всяких шансов. Попробуйте пожить после того, как вам отрубят голову, пусть даже эта голова сама стремилась соскочить с ваших плеч (это не из песни «Король и Шут»).

4. I just walkin’ with myself

Мы начали потихоньку приходить в себя и оглядываться по сторонам лишь к осени 1994 года. Сцена кардинально изменилась, и не было ясно, есть ли для нас место на ней. Во-первых, открылось множество новых клубов. Кроме «Секстона», «Бункера» и поменявшего свое месторасположение «Не бей копытом» появились места, о которых мы ничего не знали, и, что самое главное, в них ничего не знали о нас.

«Алябьефф», «Улица Радио», «А-клуб» (теперь в этом месте клуб «Табула раса») и другие места предоставляли свои сцены совсем другим музыкантам, людям, о которых не было даже слышно всего год назад. Во-вторых, московскую индепендент-сцену захватила музыка, которую все поначалу называли почему-то «хардкор», потом – «альтернатива», потом «рэп-кор» (или «металлический хип-хоп»), короче – «мазафака». Сейчас чуть модернизированная и несколько приглаженная разновидность этой музыки называется на МТВ «ню-металом». Откуда ни возьмись появилась новая мода: длинные широкие шорты, клетчатые фланелевые рубахи (они, правда, появились чуть раньше, мы носили такие еще года полтора назад), абсолютно мудацкие бородки и квадратные бейсболки с крупным лого какой-нибудь американской бейсбольной команды, какие мы всегда считали слишком дешевыми. Найдите где-нибудь ранние фотки IFK, и вам сразу все станет ясно.

Таких групп отчего-то стало очень много, и откуда они взялись в таких количествах, было неясно. Насколько я знаю, первыми и поначалу наиболее популярными из групп этой волны были «Консоль». A IFK, Crocodile TX, Chikatillo Bulls и им подобные появились позже. Эта музыка быстро стала приобретать большую популярность в клубах, и уже через год у нее была настолько большая фэнская база, что фестиваль для таких групп пришлось проводить в течение двух дней в ДК Горбунова. Их кумирами были банды, которые мы также слушали годом ранее: Bodycount, Rage Against the Machine, Clawfinger, Infectious Grooves, Primus, Dog Eat Dog, Beastie Boys и Suicidal Tendencies. Также в моде были Faith no More и грандж-группы: Alice in Chains, Stone Temple Pilots, Pearl Jam, Spin Doctors, а после самоубийства Кобейна вдруг резко подскочила популярность Nirvana. Все «новые» группы составляли монолитную тусовку, их публика также была единым организмом.

Все панки удивительным образом куда-то пропали, не было ни новых групп, ни фэнов. С весны 1995-го, когда мы начали первые концерты в обновленном составе, нам стало ясно, что придется все начинать сначала.

Наше время было безвозвратно упущено, нас воспринимали как новую группу, а ставшие вдруг востребованными «козлинобородые» бейсболочники нас в хуй не ставили.

Панк тоже успел измениться. По крайней мере, пока меня не было, парни открыли для себя множество незнакомых до той поры групп. В топе были NoFX (с альбомами White Trash, Two Heebs & a Been и Punk in Drublic), Bad Religion (особенно No Control и Against the Grain), Offspring (Smash), короче, то, что чуть позже получило обобщенное название «эпитафщина». Чуть позже Green Day взмыли в поднебесье со своим Dookie и тут же на какое-то время стали нашими любимчиками. Также все фанатели от Toy Dolls, Die Toten Hosen, Misfits, Hanson Brothers, Social Distortion и Rancid.

Весной и летом 1994-го, отозвавшись на призыв Ланы Ельчаниновой, мы начали ездить на Ленинский проспект помогать (в числе прочих музыкантов из панк-тусни) ремонтировать старый заброшенный подвал. В подвале Лана планировала со временем сделать небольшой панк-клуб.

Как именно может работать панк-клуб в подвале жилого густозаселенного дома, к тому же в столь «жирном» московском районе, как Ленинский, было непонятно. Однако все с воодушевлением ломали старые стены, строили новые, красили потолки и устанавливали унитазы. Мы подогревали себя надеждой на то, что в новом клубе найдется время и место для наших репетиций. После того как клуб заработал (сдвинутая на всяких революционерах и прогрессивных лидерах, Лана назвала свое новое место именем Джерри Рубина), мы дали там пару концертов совместно с Apple Core и «Азъ». Репетировать там не получилось: клуб то закрывался, то начинал работать снова. Это место с грехом пополам дожило и до сегодняшних дней. Сейчас «Клуб им. Джерри Рубина» – оплот «честной» DIY-хардкор-сцены и, как говорят, глубоко законспирирован. Блин, может, дать адресок?

Мы начали собираться на репетиции более или менее стабильно под конец 1994 года. После трехлетнего перерыва нам снова пришлось использовать платную базу. Однако репы втроем, без вокалиста, быстро настоебывали и, соответственно, проходили без должного энтузиазма. Нам был нужен певец, нужен во что бы то ни стало. Парень, девка, белый, черный – похую. В процессе этих грустных репетиций я гундел что-то в микрофон просто так, отмечая места песен для ориентирования. На одной из реп Рубан снова повторил свою мысль о том, что нефигово было бы мне попробовать петь. Я не был готов к такому повороту, честно говоря. Мне нравилось играть на басу, это было то, с чем я мог худо-бедно справляться. Пение пугало меня своей неизведанностью и очевидными проблемами, с которыми мне (человеку, никогда не певшему даже бэк-вокалы) придется столкнуться. Людям, далеким от панк-музыки, видимо, кажется, что быть вокалистом в этом жанре просто – знай дери себе глотку. Не спорю, в некоторых группах так оно и есть. Но послушайте Joey Ramone, Glen Danzig или Greg Graffin – эти люди могут дать фору любому певцу классического рока. Мы были мелодичной группой и планировали оставаться таковой всегда. Мы не могли себе позволить маловразумительные эксперименты, типа наивовского Dehumanized States of America. Поп-панк – вот что мы любили. А в этой музыке петь надо уметь.

Так я снова оказался в «Красном химике», в том месте, дорогу куда забыл пять лет назад. Только сейчас мне было нужно в экстренном порядке овладеть певческими навыками, понять принцип, разработать дыхание и усвоить пару основных приемов.

Не могу сказать, что после трех месяцев уроков я вдруг запел как Billy Joe (я, в общем-то, и сейчас иногда сомневаюсь в своих вокальных способностях), но кое-что для себя я вынес.

Сочетать пение и игру на басу мне тогда было не под силу, и это причина, почему в группе снова оказался Пэп. Пэп, или Потапыч, или Санек Потапов, уже играл когда-то в этой группе на бас-гитаре еще во времена «К. П.», потом сделал собственный проект, который к этому времени давно загнулся. Санек всегда оставался поблизости и тусовал с группой все время. Он (так же как и Ленин) учился в одной школе с Рубаном и был его близким другом. Пэп жил на Кутузовском, 26, в легендарном доме, на котором до сих пор висят мемориальные доски, возвещающие о том, что «в таких-то годах здесь жили Л. И. Брежнев и Ю. В. Андропов». Пэповский дед занимал видный пост в брежневском кабинете министров, их квартира имела семь (!) комнат и огромный коридор, по которому мелкий брат Санька катался на велике. Потапыч – крайне веселый и забавный пассажир, особенно в пьяном виде.

Его любимый прикол в подпитии – приставать к окружающим с одной и той же телегой: «Ну дай, дай я тебя облобызаю!» Пэп долго и нудно учился непонятно зачем в Ветеринарной академии, где большее время только бухал и откуда водил домой «продолжать банкет» всяких региональных «Юриков» и «Олегов». Пэп стал басистом, но тут начал вскрывать мозг наш «бауманский» Димон. Его первоначальные странности, усугубленные хмурыми возлияниями с гоп-братвой на районе, встали в полный рост. Он всегда был немногословным парнем, а тут вдруг совсем закрылся в себе. Выудить из него хотя бы словечко и понять, что же его не устраивает, не представлялось возможным. Он пропустил пару репетиций, не подходил к телефону, когда мы звонили, и в конце концов не приехал на первый после столь долгого перерыва концерт. Ловить его и базарить было без мазы, нужно было срочно искать нового человека, так как у нас были заряжены несколько концертов по старым связям.

Мы экстренно обзвонили всех друзей, и тот же Сучок присоветовал нам обратить внимание на еще одного парня из Давыдкова – Вову Родионова.

Вован снял всю нашу концертную программу по демо и «живым» записям с Петуховым, и после единственной прогонки ее у меня дома (только голос и гитара) мы с относительным успехом отыграли все заряженные даты.

Вован никогда не играл панк, мало того, он не играл никакой жесткий рок. Однако среди его любимых групп были Pixies, он практиковался в блюзовой группе и еще одной смешной банде, названия которой я сейчас не припомню. Его гитарный стиль был тотально другим, нежели у Самхарадзе или Воробья. Никакого металла, никаких риффов и соло. Его приемы игры на ритм-гитаре более всего напоминали манеру самых первых бунтарских рок-групп типа Rolling Stones и The Who. Классический английский гитарный рок – вот что Родя любил по-настоящему. Он играл просто, но с удивительным вкусом. Не очень жестко, но изобретательно, используя либо изобретенные им самим ходы, либо талантливо позаимствованные штуки. Много полных аккордов на легком перегрузе, мелкие блюзовые виньетки и мягкая атака – вот в чем состоял тогда Родин стиль.

Итак, вместе с Вованом мы взялись за постоянные репетиции. К весне 1995-го мы сыграли множество концертов в основном в местах, которые были нам знакомы ранее. Во всех новых клубах мы получали от ворот поворот. Люди не хотели видеть панк-группы у себя, и этот процесс растянулся на долгие годы. Если бы не внезапный всплеск популярности поп-панка в последнее время, это продолжалось бы до сих пор. «Нет, мы не делаем панк-концерты». «Как-как? “Четыре таракана”? Ну, вы оставьте телефончик, мы вам, может быть, перезвоним». «Что играете? Панк-рок? Нет, спасибо, нам неинтересно».

Для нашей музыки настали хуевые времена. Нам оставалось тусоваться с такими же лузерами, как и мы сами, играть в дурацких местах с дурацкими группами.

Мы вписывались в рокабилльные тусы, тусы с глэмерами (однажды даже играли концерт с Lady’s Man) и тому подобные мероприятия. Иногда «НАИВ» делали в «Секстоне» тусовку под названием «Панк-утренник» (панк-рок переехал с жирного вечернего времени на дневное, концерты начинались в 16:00, а в 21:00 в клубе уже начиналось выступление какого-нибудь «Морального кодекса»). В таких мини-фестах обычно участвовали сами «НАИВ», мы, Les Primitives, «Консоль» и Apple Core, причем две последние группы можно было назвать панк-группами с очень большой натяжкой.

Мы начали готовиться к новой записи. У нас было много вещей, оставшихся еще от Пита и Самхарадзе, еще несколько сочинил Вован, несколько я, несколько – мы с ним в соавторстве. Мы искали финансирование и дешевую студию. Студия нашлась так. Однажды рано утром (я еще спал) мне позвонила Лана Ельчанинова. Лана в числе прочих своих DIY-забот занималась продвижением в Москве и отруливанием маз для олдовых питерских панк-легенд «АУ». На этот раз она писала им новый альбом где-то в Подмосковье, в районе аэропорта Внуково. Лана спросила, не могу ли я подъехать на эту студию. Певцу «АУ», культовому пассажиру Свинье, вдруг понадобился бэк-вокалист для записи. Я не знал ни единой песни «АУ». К сожалению, мы тогда находились в плену глупого стереотипа. Все, что шло из Питера, ассоциировалось с одним-единственным понятием – «говнорок». Я, конечно же, слышал о Свинье. До нас доходили какие-то легенды о его диких выходках и беспределе, но все это было на уровне канонических сказаний и не имело ничего общего с живым человеком, а уж тем более с его музыкой. Я честно предупредил о своей полной некомпетентности в репертуаре группы, однако Лана заверила, что это не проблема. ОК, я поехал на студию. Она оказалась в нереальных ебенях, дорога заняла почти два часа. Андрей Панов, или Свин, оказался вполне вменяемым, веселым и, я бы даже сказал, интеллигентным парнем в годах. Было видно, что этот человек крепко и давно бухает. Его лицо имело характерные для алкоголиков опухлость, помятость и цвет. На студии он не бухал, мало того – производил впечатление человека, который прекрасно знает, чего он хочет и как этого добиться. Андрей знал материал отлично, и проблем с записью основных вокальных партий почти не было. Его партнер по группе, тоже Андрей, но только Чернов, записал всю музыку. Они использовали барабанные партии, забитые дома в «драм-машину» вместо «живых» барабанов, Чернов писал все гитарные и басовые партии. Мне предстояло спеть бэки в нескольких песнях, таких как «Прогресс», «Утренничек», и еще в паре вещей поучаствовать в общих хорах. Все это оказалось делом несложным, я справился. Мы много общались с Андреем и в процессе, как мне кажется, понравились друг другу. В конце того дня мы договорились о паре совместных концертов «Четырех тараканов» и «АУ». Первый из них брался организовать в Москве я, вторым должен был стать концерт «Пятнадцатилетие АУ» в том самом питерском «Там-Таме». Я сделал московский концерт в новом месте, клубе под названием Mad Max в Беляеве. Клуб представлял собой децел переоборудованную студенческую столовку со сценкой, аппаратом и пластмассовой мебелью в зале. Это был чуть ли не первый раз в моей жизни, когда я делал весь концерт сам, от договоренности с хозяевами и дизайна афиш до встречи иногородних гостей и разрула порядка сценических сетов. Это был фестиваль из множества групп, играли Les Primitives, Apple Core, «Идиоты» (новая группа моего приятеля Прохора), «Четыре таракана», «П. З. О.» (так звалась тогда «Фантастика»), еще кто-то и, конечно, «АУ». Сет «АУ» прошел на удивление гладко. Как мне рассказывали люди опытные, каждая вторая попытка устроить концерт «АУ» в Москве, как правило, обламывалась из-за невозможности артистов выйти на сцену. Свинья упивался в жопу и петь не мог. Он, конечно же, был в подпитии. На фестиваль пришло достаточно много народу, олдового и молодого. Люди повытаскивали на свет свои балахоны с Sid Vicious и старые майки с Dead Kennedys и рубились, как раньше. Это помогло нам верно сориентироваться в создавшейся ситуации. Стало ясно, что если действовать направленно, постоянно бить в одну точку, то сцену можно будет поднять и публика на концертах появится снова и будет ходить стабильно. Для этого требовалось только одно – постоянная работа в одном направлении, причем было очевидно, что за нас ее никто делать не будет. Так, пресловутый DIY-снова напомнил о себе.

Мы провели в этом клубе еще пару подобных вечерин (с переменным успехом), занимаясь всем лично, контролируя весь процесс. Мы делали черно-белые афиши формата А4, особенное внимание уделяя их дизайну, с которым нам помогал еще один давыдковский чел, Илюха «Ватсон» Казаков. Всеми правдами и неправдами мы добивались печати максимального количества афиш, пользуясь аппаратами, стоявшими на работе у друзей и их родителей, и сами их клеили на Арбате, бульварах, рок-магазинах, около магазинов электроинструментов. Мы звонили в каждую (!) программу по заявкам на FM-станциях и, вместо того чтобы заказать какую-нибудь тухлую песню, успевали проанонсировать свой концерт, пока нас не уводили из эфира. В то время танцевальные (или «кислотные», как их тогда называли) клубы и промоутеры начали печатать красивые цветные приглашения на свои мероприятия, которые назывались «флаеры». Мы также переняли у них этот способ раскрутки концертов, делая дешевые ксероксные флаеры и впаривая их людям повсеместно. Насколько я знаю, мы были первыми на рок-сцене, кто начал применять флаеры для промоушена акций. Программы концертов, которые мы мутили сами, как правило, включали в себя группы, дружественные друг другу (и, соответственно, имевшие совпадающие тусовки приятелей и телок поддержки), или банды в похожем стиле. Так мы начали потихоньку возвращать себе людей в залы, напоминать старым фэнам, что мы живы, и вербовать новых. Ответный концерт, организованный «АУ» в «Там-Таме», оказался нашими самыми первыми в жизни гастролями. До той поры мы ни разу не получали предложений выезжать с концертами из Москвы.

«15-летие Автоматических удовлетворителей» прошло в «Там-Таме» при скоплении большого количества публики. Однако собравшиеся так и не увидели Панова на сцене. Случилось то самое, о чем рассказывали люди бывалые, – Свин немыслимо накидался водки в компании собственной мамы и своей московской подружки певицы Олеси Троянской (вскоре умершей от рака). Он даже не смог выехать из дома в клуб, где его ждали Чернов и остальные парни из группы. Не помню уже, как мы играли на том концерте, мы вообще долгое время играли не заебись, зато нам «посчастливилось» впервые столкнуться лично с тем, что тогда представляла собой т. н. «питерская панк-публика». Представьте себе абсолютно озверевших, агрессивных чуваков типа тех, кого сейчас называют «говнопанки». Внешне – мудацкий микс бомжей и скинхедов.

Имея весьма и весьма своеобразное представление о том, как надо круто отрываться на панк-концертах, эти люди моментально захаркали всю сцену. Те, кому удавалось залезть на нее, тут же начинали дико вращать глазами и в каком-то псевдо хип-хоп стиле жестикулировать руками.

Эта удивительная манера «выражать себя» сохранилась у некоторых питерских посетителей панк-концертов до сих пор. Те, кто видел ранние видеоконцертники «КиШ», знают, о чем я.

Во время звучания песен люди неистово рубились в пого, но в паузах начинали снова закидывать сцену всяким калом и заплевывать нас, выкрикивая оскорбительные (по их мнению) вещи, типа «Прилетели к нам грачи, пидорасы-москвичи», «культурная столица», хуйли вы хотели! Мы неоднократно останавливали сет, отбиваясь от наиболее назойливых «любителей рока».

Ничего подобного мы не встречали на концертах никогда ранее и, что самое интересное, никогда потом (за исключением редких выступлений в Санкт-Петербурге). «АУ» все-таки сыграли все свои песни, вместо Панова в качестве лидер-вокалистов выступили Чернов и все, кто хотел. Люди перли и перли из зала на сцену просто для того, чтобы проорать в микрофон что-то невменяемое и, повращав глазами, по-хозяйски упасть на зрителей в первом ряду.

Начиная с этого первого в нашей жизни концерта в СПб мы в течение нескольких лет предпринимали множество поездок в Северную Пальмиру, сами заряжая себе клубные мини-туры. Как правило, это было 4–5 выступлений в неделю в таких местах, как «Там-Там», «Гора», «Полигон», старый Fish fabrique, Ten и других. Не имея друзей и приятелей в этом стремном и чужом городе, мы пользовались гостеприимством Севы Гаккеля, директора и хозяина «Там-Тама» (и экс-виолончелиста «Аквариума»), который вписывал нас в гостевую комнату своего клуба на все время нашего пребывания в СПб. Мы почти не зарабатывали денег этими поездками, но тем не менее старались заряжаться на таких условиях, чтобы поднять какой-то прайс на ж/д расходы.

Наши гонорары (как проценты от дверей) составляли тогда от 10 до 30 долларов на группу, иногда наш обед состоял из двух куриных кубиков, честно распиленных пополам, на четверых.

Тусуясь раз в два-три месяца по питерским клубам в течение трех лет, так и не получив там хоть какой-то популярности, мы обрели множество отличных знакомых, многие из которых с течением времени стали нашими близкими друзьями.

Первыми, с кем мы познакомились, были Markscheider Kunst и Dr.I-Bo Leet, чуть позже – «Пауки», «Маррадеры», и Strawberry Jam. В 1996 году среди наших знакомых оказались «Джан Ку», «Кирпичи», которые поначалу звались Bricks are Heavy, как пластинка L7, Spitfire и другие.

В одну из таких поездок (было это в начале 1996-го) к нам с Рубаном перед концертом в «Горе» подошли двое чуваков. Один, в рыжей бороде и длинных волосах, собранных в хвост, назвался Дмитрием. Второй, с практически отсутствующими передними зубами на верхней челюсти, оказался Михаилом. С места в карьер чуваки быстро и популярно в двух словах объяснили нам расклад: «Вы думаете, что здесь “Текила” и “Кирпичи” у людей популярны?» – «Да мы… че-то не особо задумывались на этот счет. Ну да, вроде бы в Москве и те, и другие известны людям». – «На самом деле, чуваки, мы здесь главные. И скоро будем главнее, чем кто-либо». – «Ебать, да кто же вы такие?» – «Группа наша называется “Король и Шут”. Я – директор. Миха, вон, певец».

Чуваки хотели играть в Москве и обещали нам за совместный концерт в столице ответное выступление в Питере. Чуть позже такой обмен состоялся, и к этому я еще вернусь.

А пока на дворе стояла весна 1995-го, и мы начинали записывать Best Before… на той самой студии во Внукове, где несколькими месяцами ранее я писал бэки для «АУ». Бюджет составил 300 долларов. Двести из них дала рубановская подружка (как же ее звали?), умная дочь мелкомасштабного олигарха. Уже по тогдашним меркам 200 долларов были небольшими деньгами, девушка же эта просаживала в магазинах и кабаках намного более. Нам было грустно смотреть на это дело, в итоге она ссудила денег безвозмездно. Еще сотку одолжил на неопределенный срок брательник моей дамы сердца. Писались втроем. Родя взялся писать бас сам, не доверив это дело Нэпу. Было решено в третий раз перезаписать Freedom. Кроме того, в альбом планировалось включить еще несколько старых песен, например Farewell Majority, Welcome to the Party, I left it once и Don’t Come.

Остальные вещи (кроме кавера боевика «Машины времени» «Поворот») были собственного сочинения. Вот они: Runaway, Walking with myself, Oh, you know, Baby I love you, Remember when… и Journey to Ramonialand. Несмотря на то что мы пытались записать все вещи в настолько жестком звуке, насколько это возможно, результат оказался неожиданным. Студия была оснащена только цифровым оборудованием. В акустическом помещении имелась живая ударная установка, но она могла использоваться на записи исключительно как электронные барабаны. Ударные точки этой псевдоживой установки не подзвучивались микрофонами, а «снимались» датчиками, которые фиксировали удар. Таким образом, на месте этих барабанов могли оказаться любые поверхности (мебель, например) – результат был бы тем же. Он также был бы тем же, а может быть, и еще лучше, если бы мы просто тупо «забили» барабанные треки в драм-машину, как это делали «АУ». Студия не имела подходящего бэк-лайна, гитарных и басовых комбов, а те, что были, не перегружались до нужного нам уровня. Синтетические барабаны, гитарист, записывающий бас, телка (подружка Роди) на бэк-вокалах, вокалист-неумеха, малоопытность и старперский упырь за пультом – вот вам рецепт, как записать альбом панк-группы со звуком в лучших традициях Status Quo. Несмотря на возможность цифровой редактуры барабанных партий, Рубан писался очень долго. Сказалась его тотальная нелюбовь к метроному. Большая часть его битов оказывалась неровной в плане темпов, он пробовал еще и еще, и в конце концов мы просто брали и правили его партии с помощью какой-то компьютерной машины. Вокалы также не давались.

Не имея до этого никакого опыта записи голоса, я старался петь агрессивно, с панк-подачей, но в этих случаях я, как правило, не попадал в нужные ноты, а иной раз промахивался мимо правильных тональностей.

Когда же ставилась задача спеть ту или иную мелодию точно – это, как правило, получалось, но, фокусируясь на «попадании», я упускал верные интонации, тембр и атаку. Такие места звучат на альбоме наиболее неуверенно. С грехом пополам мы закончили эту запись, самую неудачную в нашей дискографии и менее всего отражающую то, чем мы на самом деле были тогда.

С выпуском альбома проблем почти не возникло. «НАИВ», а вернее Саша Иванов и Андрей Павлов, объявили об открытии ими рекорд-лейбла. Лейбл был зарегистрирован в Регистрационной палате как ООО, имел название S.O.S. music, собственную печать и одну позицию в каталоге: альбом группы «НАИВ» Dehumanized states of America, выпущенный на кассетах тиражом 1000 экземпляров. Офис, оргтехника, персонал, бухгалтерия, склады и партнеры у нового лейбла отсутствовали. Парни были готовы выпустить также и наш новый альбом. На деле громкое слово «выпустить» означало лишь то, что альбом будет растиражирован на деньги лейбла на профессиональной кассетной фабрике, где профессиональные засовывальщики вкладок профессионально засунут в них вкладки, отпечатанные в профессиональной типографии.

Считалось, что лейбл будет сам заниматься дистрибуцией альбома (тираж – 500 кассет), однако выяснилось, что Саша и Андрей как люди занятые на серьезных работах не имеют достаточного времени на то, чтобы лазать по Москве с рюкзаками кассет за спиной. Именно поэтому заниматься распространением пришлось мне. Мест, в которые можно было попробовать сунуть кассеты с нашим альбомом, к тому времени стало больше. Кроме «Давай-давай» открылась «Рок-культура», помимо того, существовало несколько магазинов на окраинах, кое-какие ларьки (в том числе пара ларьков, которые держали бывшие хозяева культовой теперь «Рок-галереи Зиг-Заг» Эмма и Аркадий). 500 кассет разошлись где-то за год. Я старался постоянно поддерживать наличие альбома во всех имевшихся точках, кроме того, мы активно распространяли его на собственных концертах. К лету 1995-го сгорел Sexton, закрылось еще несколько недавно работавших мест, но в Зеленом театре ЦПКиО открылся новый клуб. Клуб располагался прямо на сцене Зеленого театра, сцена же самого клуба была оборудована в левом торце «большой». Из подручных средств была выстроена стена, отделяющая клуб от открытого зала Зеленого театра. Новое место устраивало концерты 3–4 раза в неделю. Это были в основном концерты индепендент-групп, много «мазафака-альтернативы», группы, традиционно любимые байкерами (этот клуб, как и Sexton, контролировали центровые московские мотоциклисты), типа «Монгол Шуудан», «Бахыт Компот», «ЭСТ», «Черный обелиск». Также частенько там проводились концерты, в которых участвовали и «Четыре таракана». Нами потихоньку стали интересоваться новые люди, на концертах появилось много незнакомых. Мы съездили на первое байк-шоу, организованное теми же Night Wolves, и отыграли еще парочку концертов до конца лета. Зеленый театр работал до наступления холодов и закрылся в начале октября. Как раз на октябрь мы задумали презентацию Best Before…, но ни один стабильно работавший в Москве клуб не захотел подписываться под нашу акцию. Таким образом, почти через пять лет после первого концерта мы пришли к тому, что нам пришлось арендовать площадку за деньги.

Презентация прошла в клубе «Вояж» в Алтуфьеве, почти в том самом месте, где за четыре года до этого заработала «Отрыжка». Кроме нас самих в концерте были заявлены Apple Core и «НАИВ» как спецгости.

Рискуя собственным прайсом, вложенным в аренду помещения, мы сделали все для того, чтобы максимально раскрутить концерт. Ксерокопированными афишами (мы перешли на формат A3) была убита вся Москва. Мы получили поддержку в программе Сани Скляра «Учитесь плавать» на радио «Максимум», в рамках которой мы дали первое в нашей жизни радиоинтервью, после этой программы Скляру позвонил Михаил Козырев, тогда программный директор «Максимума». Миша интересовался, что это за группа была у Скляра в эфире, ему понравилась одна наша вещь, которую он захотел поставить в ротацию станции. Farewell Majority действительно некоторое время крутилась на волне «Максимума». Нечасто, в основном ночью, но, насколько я знаю, это был первый подобный случай с какой бы то ни было панк-группой в России. Также появился кое-какой интерес и у ТВ. Анонс выхода Best Before… и концерта-презентации показали в музыкальных новостях ТВ-6 и «Программе А», которая до той поры упорно нас игнорировала. Там же прошли эфиры самодельного клипа на песню Don’t Come, который абсолютно без бюджета, из подручных средств снял приятель Роди. Также большое интервью со мной сделала весьма популярная в то время у молодежи передача «До 16 и старше». Этот сюжет им отчего-то так полюбился, что его повторы я видел даже через три года после первого эфира. На презентацию Best Before… мы собрали рекордное для нас тогда количество публики, что-то типа 350 человек. Перед тем концертом обратная, неизвестная тогда нам сторона DIY-медали раскрылась в полный рост. Люди, ничем не помогавшие нам, даже пальцем не пошевелившие для того, чтобы этот концерт стал возможным, были уверены, что их всех огромной кодлой бесплатно запустят вовнутрь. Знакомые и не очень, друзья друзей и просто прихлебатели, какие-то девки и прочая туса активно не желали покупать билеты на входе. «Вы пустите нас за так, иначе вы мудаки!» – вот что было написано на их лицах. Они не хотели ничего понимать, они не хотели слушать наши рассказы о вложенном в концерт личном бабле. «Отдавать свои деньги? Кому? Этим обсосам Сиду и Рубану?» Они хотели все получить на халяву, ленивые безразличные твари. Мы послали на хуй всех, в итоге отбили вложенное и заработали небольшой прайс в личном плане. Это был практически первый случай, когда мы подняли что-то на карман (думаю, в районе 150–200 долларов на группу). До этого мы зарабатывали деньги всего только один раз. Наш самый последний концерт в Sexton’e мы сдуру подписались играть на условиях распространения билетов. Продав практически все, мы приехали играть. Но, как оказалось, тот менеджер, что выдавал нам билеты, днем раньше был уволен за пьянство. Мы ждали, что кто-то спросит у нас прайс до начала выступления, во время и после. Однако… никто к нам так и не подошел. Деньги были поделены по-братски.

Вообще, тема платы за выступления начала потихоньку подниматься именно в тот период. До этого клубы даже и не думали башлять музыкантам. «Отрыжкинская» практика «проставов» была надежно забыта, а платить живые деньги клубы не желали. Мы знали, что «Ва-Банкъ» и «Ногу свело!» (большие группы) спрашивали за свои выступления фиксированные гонорары, т. н. «гарантию». «НАИВ» настаивали на определенном проценте от входа, как правило 50 %. Мы также начали спрашивать проценты, хотя стандартными условиями тогда для групп нашего уровня была оплата по «меченым флаерам». Группы брали на себя распространение флаеров, каждая банда метила свои определенным образом и раздавала. После концерта количество флаеров подсчитывалось, и таким образом организатор «определял», сколько человек «пришло» на конкретную группу. Эта практика (продолжающаяся до сих пор в некоторых клубах) ущербна, так как не дает истинного представления о том, на кого же все-таки пришла публика, а показывает только, кто активнее других заморачивался на раздачу бумажек. Мы не принимали подобных условий, и это стало причиной небольшого количества наших выступлений некоторое время.

На том последнем концерте в Sextone я, кстати, познакомился с двумя юными панками – родными братьями из подмосковной Истры. Они работали в клубе кем-то вроде уборщиков. Парни, бывшие фанаты «ГО», совсем недавно подсели на реальное музло. Увидев на мне майку Ramones, подаренную подружкой, они доебались с расспросами, где такую же взять им. Чуваков звали Чуп и Грузин, и в то время они грезили собственной группой. Через некоторое время они действительно организовали бэнд и, назвавшись The Fun, приступили к репетициям. Ролевой моделью для группы они избрали своих кумиров – англичан Toy Dolls. Мы подружились, и до некоторых пор они были единственной «новой» панк-группой не из старой тусы.

К тому моменту в «Четырех тараканах» уже был новый басист. Пэп очевидно не тянул, стало ясно, что мы поспешили с «призывом» его в группу. Новым басистом стал Сергей Золотарев по кличке Джек, приятель хозяина нашей тогдашней базы. Серега имел крутой инструмент, роскошную гриву рыжих волос, джазовую школу, но… в группе также долго не продержался, проиграв с нами всего несколько месяцев. Имел место кошмарный инцидент, который сказался на столь непродолжительном участии Сереги в «Четырех тараканах». В одну из наших поездок в СПб с Рубаном, который сильно и беспредельно выпивал, в плацкартном вагоне случилась белая горячка. Денис доебывался к бухим солдатам-срочникам, ехавшим целой ротой и занимавшим полвагона. Солдатам Денис, очевидно, не нравился, и они по-человечески просили нас «забрать своего волосатика». Он начинал орать и петь песни в ночи, абсолютно не контролируя себя. Проводник, который заебался делать нам (!) замечания (с Рубаном напрямую общаться проводник не желал), пообещал, что на ближайшей станции к вагону подъедет ментовский наряд и никакого Питера нам не видать. В конце концов Рубан начал конкретно беспредельничать, не узнавать братву и лезть в драку.

Проводник выдал нам пластмассовый шнур, из тех, которыми закрепляют картонные коробки с только что купленными теликами, и порекомендовал Дениса этим шнуром связать. Нам ничего не оставалось делать, как воспользоваться его советом.

Вязать Дениса было непростым делом, мы с Родей не могли справиться вдвоем. Рубан орал, вырывался, делал попытки сунуть нам в ебач, обзывал фашистами и брыкался. Тут-то и вступил в дело Серега. Обладая достаточно мощным телосложением, он, навалившись на буяна, пару раз сунул тому в табло и быстренько связал его по рукам и ногам. Связанный Рубан тут же начал плакать и выть, разыгрывая безвинную жертву, жаловаться на немыслимую боль во всех связанных членах и просить развязать его, клянясь и божась, что более он беспредельничать не будет. Сжалившись, мы на свою беду начали распутывать шнур. Однако, как только его руки оказались свободны, Денис тут же предпринял новую попытку достать наши ебальнички, причем на этот раз Серега не успел увернуться. Не увернувшийся Джек рассвирепел, адекватно ответил Денису и связал его снова. Для Рубана этот случай оказался достаточной причиной, чтобы начать постоянно и целенаправленно гнобить басиста и настаивать на его замене. Ко мне и Роде у него претензий не было. Денис вообще имел несколько странные взгляды на вещи.

В итоге Джеку пришлось уйти. Мы снова проклеили объявы на улицах, и, на наше счастье, первый человек, откликнувшийся на них, был Леха Соловьев – супермузыкант, талантливый автор и отличный парень. Второй человек (кроме меня) из тех, что встречались вам на страницах книги до этого места, играющий в группе до сих пор. Уже семь с половиной лет. Леха приехал на прослушивание, заявил, что знает наизусть все эти наши «панк-роки», с ходу сыграл пару вещей с Best Before… и был без разговоров принят в группу. Родя, который желал не ограничиваться прослушиванием одного чела, назвал Леху «потенциальным» басистом, тем самым придумав ему на некоторое время новую кликуху. Леха Потенциальный – вот как стали называть его некоторые люди, даже тогда, когда он давно перестал быть потенциальным. Первым концертом Алексея в составе «Четырех тараканов» стало выступление в маленьком домашнем клубике в Москве под названием «3-й путь» в начале января 1996 года.

До «Четырех тараканов» Алексей играл в группе Дмитрия Якомульского, брата Антона из «Ногу свело!». Банда эта являлась логическим продолжением бывшей группы Дмитрия, «Рукастый перец», которая была достаточно известна в конце 1980-х – начале 1990-х на андеграундной сцене. В этой же группе вместе с Соловьевым играл Леха Сахаров, будущий барабанщик «Ульев».

С новым басистом мы продолжили сочинение и репетиции наших новых вещей. Сразу после записи Best Before… Родя настоял на том, что нам необходимо иметь в репертуаре часть вещей на русском (весьма здравая мысль!). Сочинение всей или хотя бы части лирики на русском языке стало насущной необходимостью. Россия так и не стала частью мирового рок-сообщества. Большинство русских групп, игравших нерусский рок в начале 1990-х и сочинявших тексты на английском в ожидании скорого прорыва на Запад, к 1996 году либо распались, либо похоронили свои мечты. Многие (и мы в том числе) находились в плену ложного представления о русских текстах как о факторе, способствующем к скатыванию в «совчину» и в ненавистный русский рок.

Как тогда, так и сейчас доля музыки на русском языке в наших личных фонотеках составляла лишь мизерную часть. Казалось, что русский язык и есть то главное, что отличает «фирму» от «совка». На самом же деле все было совсем не так. Делать настоящий РОК на русском, конечно же, намного сложнее, чем на английском, однако возможно. Достаточно по-прежнему уделять основное внимание музыке, аранжировкам, чувственному наполнению и драйвовому исполнению. Если не «растекаться мыслью по древу» и не начать использовать песни как полигон для демонстрации своих нереальных поэтических способностей, то результат может получиться вполне сносный. Не забывай о РОКе, а язык дело десятое!

Такой подход позже вызвал массу нареканий со стороны любителей «изящной словесности», облаченной в нелепые и нудные песни, называемые «русским роком». Эти люди, никогда ранее не слышавшие все эти экс-англоязычные банды, попытались применить к ним свои представления о том, каков должен быть текст в рок-песне. Понятно, на какой музыке были основаны эти их представления!

Нам тоже досталось от таких «специалистов». Наш первоначальный стандарт (второй куплет такой же, как и первый, и припев из четырех строчек) казался им свидетельством чуть ли не слабоумия! Все они обвиняли нас в том, что у нас «плохие стихи». Прошло уже достаточно времени с тех пор, и культурные представления людей в России вроде бы должны были достаточно расшириться за эти годы.

Но и сейчас можно нередко услышать, как люди говорят о песнях, как о стихах. «Чуваки! Я тут сочинил 20 песен. Может, что-нибудь из этого вам подойдет», – пишет нам фэн и присылает целую тетрадь нелепых стишков, с приписками к четверостишиям: «1-й куплет», «Припев», «2-й куплет».

В любом случае мы не собирались становиться русским роком и, смею думать, смогли найти верный баланс между катастрофически не роково звучащим языком и исполняемой музыкой. Вовану также отчего-то перестала нравиться практика совместного сочинения. Он предложил каждому члену банды приносить на репы готовые от начала до конца песни (музыка и тексты).

Я сделал When She Was a Punk Girl, «Все, что мне надо, – это ты» и «Она больше не любит меня». Родя принес «Весна», «Ночь-день-ночь», «Украл? Выпил?! В Тюрьму!!!» и в основном сочинил «Я пил». Он, очевидно, делал над собой усилия для того, чтобы сочинять песни в нашем стиле. Многие его произведения вызывали ожесточенные споры на репетициях, они были слишком «авторские» и не лезли, как нам тогда казалось, в концепцию группы. Я дико обламывался от некоторых его вещей, например песня «Кубик-рубик» по моим понятиям была абсолютно неприемлема для «Четырех тараканов». Особенно меня в ней раздражала строчка: «Кто-то / все время крутит меня / словно кубик-рубик». Я пытался объяснить Роде, что говорить, а уж тем более петь «кубик-рубик» – неграмотно. Что так прозвали знаменитую игрушку советские лохи, и на самом деле она называется «кубик Рубика». Родя не хотел ничего слушать, настаивал на авторском видении, говорил что-то про особый стиль и творческую свободу. Я был готов принять все его аргументы, но петь «кубик-рубик», при всем уважении, просто не поворачивался язык. Я ничего не мог с собой поделать. В итоге песня была снята с повестки. Также мы репетировали еще одну вещь Вована – «Валидол» и песню Лехи Архипа, которая у автора имела название «Красное солнце», мы же ее прозвали просто: «Песня Архипа».

В апреле 1996-го в новом клубе под названием «Форт Росс» мы организовали большой концерт в честь собственного пятилетия. Мы снова сделали огромное количество ч/б афиш формата А4 со смешным коллажем и юмористической шапкой «Пятидесятилетие группы “Четыре таракана”». Майк Полещук познакомил меня с Таней Романенко, студенткой последнего курса журфака МГУ. Она вела программу «Зеленый коридор» на «Биз ТВ». Таня, или Тутта Ларсен, как она известна теперь, была женой Макса Галстяна, гитариста IFK, и как могла поддерживала тогда независимую сцену в своей программе. Она несколько раз проанонсировала наше мероприятие. Также нас очень поддержала анонсами и постсобытийным сюжетом наша подружка Галя Коперник, ведущая музыкальных новостей ТВ-6, будущая певица «8-й Марты». Специальными гостями на концерте были заявлены «Идиоты» и «Мэд Дог», новая панк(?) – группа бывшей ритм секции Lady’s Man. На барабанах в этой группе играл (и играет до сих пор) Снейк, старый глэм-фэн, экс-участник наиболее раскрученной в начале 1990-х глэм-группы «Янг Ганз».

Снейк внезапно запарился на собственную группу, ушел от Ленина и увел с собой бас-гитариста и певца Боба. Взяв в ансамбль гитаристку из девчачьей группы «Бингер», они втроем сделали отличную поп-панк-банду, сильно ориентированную на Green Day. Green Day недавно выпустили свой бестселлер Dookie, их видео даже показывали по российскому ТВ, и все продвинутые пацаны и девчонки некоторое время торчали на них. Как показало время, «Мэд Дог» оказались не настоящей панк-группой. Уже через год после первого концерта они полностью сменили ориентацию. Теперь грандж стал их коньком. Еще через какое-то время модными артистами из телевизора стали группы сорта Republica, Garbage и Foo Fighters – «Мэд Дог» начали играть «альтернативный поп». Появление Placebo внесло новые коррективы в видение музыкантами «Мэд Дог» своей музыки.

«Пятилетие “Четырех тараканов”» прошло отлично. Мы собрали почти 500 человек зрителей, панки тусовали у входа уже за 3 часа до начала, огромное количество новых фэнов тоже были здесь. Клево выглядящие панк-телки на крутом мейк-апе и прикиде, чуваки в разноцветных волосах и на DIY-стаффе – отчего-то сейчас очень малая часть панк-фэнов парятся на то, чтобы выглядеть оригинально и круто. Теперь люди ограничиваются магазинными ширпотреб-лох-майками, но тогда, в 1996-м, большинство выглядело просто заебись!

Примерно в это же время нам поступило предложение записать песню для второй части сборника «Учитесь плавать». «УП» были модной тушей, радиопрограмма Скляра разрослась до серии фестивалей и сборников. Поначалу формат «УП» не был ориентирован на панк-банды, их интересовал исключительно «хардкор-мазафака», ну и, быть может, еще «НАИВ» с их «дегуманизированными» песнями. Публикой фестиваля была в основном бейсболочно-козлинобородочная молодежь, которая активно нас не принимала, то ли считая за лохов, то ли в принципе относясь к панкам с брезгливостью. Себя они максимально дистанционировали от панк-тусни, хотя многие из них достаточно скоро подсели на все наши NOFX’ы и Bad Religion’ы. На вторую часть сборника его продюсеры планировали также включить и группы в других стилистиках.

Мы решили отдать на «УП-2» нашу новую вещь – «Я пил». Песня была записана на студии в Гнесинском училище, снова с помощью Майка Полещука. Майк превзошел сам себя. Он писал гитары через басовый комб, коммутируя несколько гитарных комбов в тех или иных комбинациях, пробовал писать бас через гитарный комб, короче, изгалялся, как мог. В итоге мы получили отличную запись.

«Я пил» на сборнике «УП-2» звучит сытно и ярко. Этот сборник стал первым СД-носителем, на котором оказалась наша песня.

Также его выход стал поводом для знакомства с нашим будущим лейблом – «Фили-рекордз», компанией, выпускавшей сборники «УП».

В мае 1996-го мы зарядились во вторую в нашей жизни гастроль – поездку с «НАИВом» в Тверь. Концерт организовывал московский промоутер, он подогнал пассажирскую «Газель», и обе группы отправились в поездку. На концерт двух московских групп в Твери было продано 30 билетов, и если «НАИВы» сыграли более или менее нормально, то мы облажались по полной. Разбор полетов и взаимные обвинения друг друга на обратном пути привели к тому, что Родя заявил об уходе из группы. Через несколько дней после возвращения из Твери мы все собрались на стрелку. Вован подтвердил свое желание уйти, чтобы сделать собственную группу. Он также сообщил о том, что собирается использовать некоторые вещи своего сочинения в новой группе. Главной причиной ухода Вована была потеря взаимопонимания между нами. Он не понимал, почему мы все чаще и чаще подвергаем критике его песни, мы не могли понять, как такое возможно исполнять со сцены группе под названием «Четыре таракана». Вовановы песни были слишком «Вовановыми песнями». Чуваку с таким сочинительским стилем нечего делать в группе с устоявшимся пониманием вещей, имиджем и звуком. Такому чуваку также нечего делать в группе с небольшой ориентацией на тексты и огромной любовью к традиционно западным формам рока.

Такому чуваку надо делать свой проект, где он был бы главным, а остальные просто делали бы то, что он говорит. Этой группой стали «Ульи», стартовавшие осенью того же года. Каждый из вас может купить их первый альбом «Шоу-бизнес в бреду». Как раз на нем и записаны те самые песни, которые при другом раскладе рисковали стать частью нового альбома «Четырех тараканов».

Сейчас я люблю слушать эту запись «Ульев». Отличные песни, все заебись. Но только не для нас. Тогдашних, по крайней мере. Впоследствии Родя также начал принимать участие еще в нескольких ансамблях. Весьма активную роль он сыграл в становлении группы «8-я Марта». Он также был или остается участником групп «Амударья», Dub TV, «Шашки» и некоторых других.

Недолгое время (всего несколько концертов) он выступал в качестве второго гитариста группы «НАИВ», когда тем зачем-то понадобился второй гитарист. «Четыре таракана» – просто кузница кадров для некоторых групп, не находите?

ОК, кто же будет гитаристом? Нам нужен был пацан без «оригинальничания», как Родя, уважающий наш стафф, ништяк играющий и нормально выглядящий (у Вована в последнее время уже начались его фирменные ульевские заебы, типа: «А давайте все выйдем на сцену в трениках с оттянутыми коленками»). Мы сделали предложение Роме Шахновскому, экс-гитаристу распавшихся незадолго до этого Les Primitives. Шахно сидел без дела и предложение принял.

Рома много тусовал в Давыдкове, учился в давыдковской французской школе вместе с Родей, Ступиным и многими другими достойными людьми. Он сидел на том же музле, что и мы, кое-что сочинял и мог играть на рок-гитаре не очень технично, но нам этого было вполне достаточно.

Мы продолжили репы, теперь уже с Шахновским на гитаре. Были сделаны еще несколько песен, среди них кавер «Плохой погоды» (из кинофильма «Мэри Поппинс, до свиданья») – наш будущий первый радиохит.

Однажды я тусовал по «Горбухе», покупал какие-то пластинки. В ДК им. Горбунова тогда располагался офис «Фили-рекордз», рядом с ним я повстречал Игоря Тонких, генерального директора «Фили». Игорь и до этого проявлял некоторый интерес к нашим полуподпольным делам, например он был одним из тех немногих, кто по достоинству оценил юмор афиши «Пятидесятилетие “Четырех тараканов”». Игорь кое-что знал о нас, по его просьбе я как-то завез ему наше новое демо, записанное еще с Родей. В эту нашу встречу Тонких впервые сформулировал предложение, которое потом будет формулироваться не раз и не два и выльется в некий результат только через несколько лет. Звучало это примерно так: «А что если я предложу контракт?» Игорь – весьма нетипичный для этой индустрии и этой страны бизнесмен. Давление на группы, попытки корректировать творческие вопросы или применение других, более жестких мер влияния на артистов – не его стиль работы. Как правило, «Фили» предлагают контракты тем группам, которые им реально нравятся, не только (и не всегда) в плане коммерческого потенциала, а именно в личном плане. Игорь может ходить вокруг да около весьма продолжительное время, присматриваясь к группе, оценивая ее, анализируя те вещи, которые банда делает. Иногда действительно талантливые группы или группы, просто пахнущие будущими деньгами, вдруг резко перестают его интересовать (как это было с «Король и Шут» или Земфирой, например) просто потому, что это не его любимая музыка.

К лету 1996-го «Фили» были быстро развивающейся независимой фирмой, специализирующейся в основном на некоммерческом индепендент-роке. У них выпускались «Ва-Банкъ», также совсем недавно они подписали «Текилу» и IFK. В их каталоге была масса наименований, интересовавших, по большому счету, лишь весьма узкий круг ценителей. Всякие странные группы сорта «Вежливый отказ» или «Не ждали», а также «Колибри» и некоторые альбомы «Аквариума». У «Филей» было несколько метких попаданий. Например, в самом начале своей деятельности они подписали никому не известную группу из Екатеринбурга под названием «Чайф», которая весьма быстро стала мощным хит-мейкером. Также фирма дистрибутировала пластинки некоторых западных лейблов, в основном английских, среди которых были записи Depeche Mode, Nick Cave, Prodigy и нескольких других групп с массовой известностью в России. Еще они организовывали концерты огромного количества западных звезд: от радикальных панков MDC и Exploited до Smashing Pumpkins и Nick Cave. Контракт с таким лейбаком не сулил миллиона долларов в ближайшие три года, но зато не казался опасным для группы. Пока мы договорились о переиздании на «Филях» массовым тиражом альбома Best before…

Я также спросил о возможности работы на «Филях» в штате фирмы. Оказалось, что решить вопрос с моей вечной безработицей было весьма несложно. Буквально со следующей недели я уже ходил в контору, хотя представлял свои обязанности весьма смутно. «Менеджер по специальным проектам с элементами легкого курьерства и небольшой долей офисной работы» – примерно так можно было описать мою должность. Весь штат конторы, состоявший тогда человек из десяти, трудился примерно по этой схеме. Каждый из нас в течение дня мог метнуться на другой конец города с 5000-долларовым кэшем на кармане в метро, вернувшись, разгрузить машину с пластинками и напоследок протусовать часик с Генри Роллинзом в бэкстейдже «Горбушки».

За те несколько лет, что я провел в качестве сотрудника фирмы, я научился огромному количеству различных вещей, которые весьма пригодились мне тогда и бывают полезны до сих пор. Полиграфический процесс и видеомонтаж, продюсирование аудиосборников и пиар, медиапартнерство и технология изготовления CD, сокрытие доходов и уход от налогов, черный нал и расчленение трупов, копрофагия и содомия, куннилингус и мастеринг – вот лишь малая часть этого бесценного опыта. Но «Фили» были не только школой. Мы имели множество кайфов, дополнительно к небольшой зарплате. Я провожал в аэропорт Rage Against the Machine и видел сиськи басистки из Smashing Pumpkins, тусовал с Олга из Toy Dolls и выпивал водку с Ником Кэйвом. Я записывал таракановские демо на кассеты, затирая фонограммы готовых альбомов никому не известных групп «Мумий Тролль» и «Би-2», присланных в контору в надежде получить контракт. Веселье и беспредел, короче.

OK. Летом 1996-го мы впервые после «Фестиваля Надежд» пятилетней давности снова вышли на сцену «Горбухи». Это был «Учитесь плавать-2», и проводился он в течение двух дней. День первый: Rage Against the Machine и пара «мазафакерских» банд, день второй: множество русских групп с «Ва-Банком» в качестве предводителей. Выглядели и звучали мы, прямо скажем, не особо убедительно, однако фестиваль собрал много зрителей, кому-то из них мы, возможно, понравились. На осень был заряжен еще один фест в «Горбушке» – на этот раз чисто панковский. Планировались «НАИВ», «Четыре таракана», «Егор и бомбометатели» (сольная банда теперь уже экс-гитариста «Ва-Банка» Егора Никонова), «Дистемпер» (уже с дудками) и… NOFX! Переговоры с группой «Фэт» Майка поначалу вел Саша Иванов при помощи американского «наивовца» Макса Кочеткова, чуть позже подключились «Фили». Максу удалось «сбить» гонорар NOFX до такой степени, что они должны были играть в Москве почти бесплатно. Работая на «Филях», я имел возможность ознакомиться с бытовым райдером (списком требований к организаторам) американских панк-героев. Райдер был составлен с изрядным чувством юмора (чем NOFX вообще славны), это отличало его от подобных документов других артистов. Особенно потрясло меня место, касающееся еды: «Еда должна быть ЕДОЙ!!! Никаких ебаных чипсов или типа того! Хорошая еда – хорошее шоу. Плохая еда – никакого шоу!»

Намного позже, когда «Тараканы!» начали сами выдвигаться в первые продолжительные гастроли, мы на собственной шкуре прочувствовали справедливость всех этих восклицательных знаков.

Хотя мне, честно говоря, не верится, что где-то еще (кроме России) организаторы считают возможным называть пару пакетов орешков «обедом».

Настал день фестиваля. Мы уже были в «Горбухе» на саундчеке, когда пришли плохие новости: NOFX на фесте не будет. Как оказалось, калифорнийские отморозки не заморочились получить российские въездные визы. Удивительным способом проникнув в самолет (людей без виз обычно на борт не допускают), они самым натуральным образом не прошли паспортный контроль в Шереметьеве-2. Все наши попытки разрулить ситуацию (подкуп, взятки, угрозы, звонки в консульство и тому подобное) не возымели успеха. На ближайшем обратном рейсе парни были депортированы. The real professional punkers! Тем не менее фестиваль состоялся. Всем собравшимся в зале было объявлено, что заграничный хедлайнер выступать не будет. Людям было предложено сдать билеты, однако воспользовались такой возможностью лишь некоторые. Все русские группы отлично отыграли, мы тоже прозвучали неплохо. Публика знала «Я пил», некоторые песни с Best before… Кроме того, наши новые вещи были несложны и ложились в уши достаточно быстро. Остается лишь добавить, что в октябре 1996-го мегагалактические американские панк-звезды NOFX могли рассчитывать в Москве лишь на 800 человек зрителей. Именно столько билетов было продано в «Горбуху» на момент получения грустного известия.

Под Новый год мне позвонил Олег из группы «Азъ». Он пропадал из поля зрения на несколько лет и, объявившись, сообщил, что группа его в порядке, они пишутся и выступают, а он сам работает на КТР. Олег рассказал также, что он задумал проект «Панк-революция». Он долго и восторженно рассказывал мне о необходимости свершения некоей революции, что настало время для настоящего манифеста, взрыва, бла-бла-бла… Я, честно говоря, всегда с подозрением относился к подобным телегам. Не думаю, что Ramones в 1974-м грезили революцией. Делай то, что нравится – вот и вся революция, не так ли? Но так как, по словам Олега, наше персональное участие в «революционной деятельности» могло быть ограничено разрешением использовать таракановскую песню на одноименном сборнике, мы решили в этом все-таки поучаствовать.

КТР, давняя контора Паука из «Коррозии металла», в скором времени приобрела стремную репутацию. На тот же момент Паук не был замечен в особых тусовках с фашней, занимался выпуском различного металла и начал проявлять интерес к панкоте. Как я понял, Олег как раз и был главным панк-консультантом на КТР. Мы отдали какую-то вещь с Duty Free Songs на первую часть «Революции», а также отыграли на одноименном фестивале, организованном Олегом в «Форт Россе». Этот фестиваль оказался одним из самых неприятных выступлений в нашей жизни. «Форт Росс» недавно начал пользоваться услугами наци-группировок в охране клуба. Бритоголовые с подозрением относились к нам. Весь сет охрана сцены провела, повернувшись к нам лицом, с правыми руками, вытянутыми в «зиг хайле», и с мутными выражениями ебальников. После того концерта мы более не имели дел с «Форт Россом», который вскоре умер из-за отсутствия публики. Мы познакомились с Пауком, который сделал нам предложение издать Duty Free Songs у него целиком. Сергей производил впечатление вполне вменяемого человека, просто на своеобразном чувстве юмора. Не всегда было понятно, гонит он или говорит серьезно. Создавалось впечатление, будто он оказался жертвой когда-то им самим придуманного шутейного стиля общения, завязнув в нем и потеряв всякую возможность «выходить из образа». Как в фильме «Эд Вуд», где Бела Лугоши, всю жизнь игравший доктора Франкенштайна, вне съемочной площадки все норовил состроить вампирскую рожу, так и Паук постоянно был «тем самым Пауком», из «кроваво-могильного угарного секс-трэш-шоу “Коррозии металла”». Когда я вижу сейчас в телевизионных новостях очередной сюжет о митинге «коричневых», где показывают Сергея, вещающего нацистский бред, я не могу поверить своим глазам. С ним явно что-то случилось. Он не был таким, я знаю точно.

Контракт на издание Duty Free Songs нам было предложено подписать на обратной стороне не использованных после президентских выборов 1996-го агитационных листовках «короля анальгина» Брынцалова, при этом Сергей настаивал на том, чтобы скрепить контракт кровью.

Он, видя нашу явную антипатию к «правым», пообещал разместить на будущем дизайне обложки нашего альбома «маленькую свастичку». Тогда он еще всего лишь юморил на эти темы.

В конце 1996-го у нас случился еще один выезд за пределы МКАД, на этот раз в Брянск. Несколько брянских активистов альтернативной музыки проводили у себя в городе традиционное мероприятие Grand Freak Show, подписывая на него массу своих групп, банд из близлежащих городов и приглашая московские группы. На этот раз они захотели видеть у себя «Консоль», Epilepsy Bout и «Четыре таракана». Мы были немного знакомы с этими группами, но, так как они были из «мазафакерской» тусни, относились к ним настороженно. В поезде после распития небольшого количества бухашки мы все немедленно забратались. Пацаны оказались отличными людьми, веселыми и на весьма оригинальных приколах. Epilepsy Bout немного играли в таких «чуваков из гетто» типа «русских Biohazard». Они обращались друг с другом подчеркнуто грубо, то и дело завязывая шутейные, но достаточно крепкие полупизделки. На самом деле они были простыми окраинными парнями в хоккейных майках, очень простодушными и дружелюбными. Чика Ди из «Консоль» и Тихон из «Джазлобстер» (оба, кстати, будущие вокалисты IFK) ехали в Брянск, чтобы ко всему прочему еще и показать свой совместный шутейный проект. Что-то типа пары МС, читающих под электронный подклад смешные псевдорэпаки. Тихон, которого я встретил впервые, поражал всех просто фантастическими шутками. Этот человек умеет юморить без остановки, делает это остроумно и ярко. Он на ходу придумывает комические куплеты, читает смешнейшие рэпаки собственного сочинения, отпускает сатирические замечания и вообще бодрится не по-детски.

По приезде в Брянск обстановка несколько накалилась. Организаторы решили не предоставлять нам место для отдыха (приехали мы в пять утра), предложив всем размещаться на бетонном полу фойе кинотеатра, в котором вечером должен был состояться концерт. Спать на полу было нереально, поэтому все продолжили выпивать. Шахновский отчего-то накидался больше остальных и начал включать «крутого Рому из Давыдкова». Отчасти это напоминало эпизод с Рубановым в поезде на Ленинград, однако на этот раз не было проводников, грозящих ссадить с поезда вместе с ментами, и бухих срочников. Вместо них были бухие Epilepsy Bout – парни хоть и приятные, но шуток не понимающие. Рома решил конкретно доебаться к их компании (мы в это время безуспешно пытались заснуть в фойе), плотно сел на уши чувакам и ни на какие уговоры оставить их в покое не велся. В итоге случилась некрасивая сцена. Рома в процессе базара абсолютно перестал контролировать себя и попытался сунуть в ебач басисту «эпилептиков».

Басист моментально сунул Роме в ответку. «Эпилептики» все как на подбор были крепкими чуваками, этот парень не оказался исключением. Шахно крепко обиделся, растолкал нас ногами и сообщил, что его тут пиздят и он немедленно уезжает домой. «Где тут московская дорога? Меня не ебет! В какую сторону Москва? Я в рот ебал такие гастроли!» Нам стоило огромных трудов отговорить его от поездки домой и заставить извиниться перед пацанами. В последнее время Роман то и дело включал беспредельщика, и на определенном этапе он мог дать фору в этом деле даже Рубану. Нам становилось с ним все тяжелее и тяжелее, кроме того, его уровень игры всегда оставлял желать лучшего. В конце концов Шахно объявил, что в ближайшие полгода собирается уехать жить во Францию.

У нас опять были проблемы с составом. Новый альбом был почти готов, нам оставалось только наконец подписаться с «Филями» и идти на студию, и гитарист нам был нужен срочно. На самом деле нам был нужен человек, который просто смог бы технично играть то, что ему говорят. Мы с Лехой написали достаточно песен, и на том этапе креативная фигура нам была не обязательна.

Дима Андрианов, тогдашний гитарист «Мэд Дог», посоветовал нам прослушать одного своего знакомого, молодого, но подающего надежды парня. Чувак, которого звали Максим Беляев, приехал на базу в полушубке на меху и в высокой мужицкой шапке-ушанке. Пока мы все шли от метро, Рубан шипел мне на ухо: «На хуй мы идем на базу? Ведь ясно, что мы не возьмем его. Посмотри, этот лупень просто гопник какой-то». Макс действительно был плотным и жопастым малым, коренастым, с круглым и ушастым лицом. Представить его на сцене в составе панк-группы было крайне сложно. Однако оказалось, что он все отлично снял, играет с мощной и техничной подачей и теоретически нам подходит. Я спросил его, может ли он что-нибудь сделать со своим внешним видом. Максим был готов на все. Я порекомендовал ему купить высокие ботинки на шнуровке, коротко подстричься (при его телосложении ему бы пошел очень короткий ежик). Ему была подарена пара панк-маек. В итоге Макс стал условно похож на человека.

К лету 1997-го у нас были готовы все песни для будущего альбома. К некоторым вещам, оставшимся по наследству от Роди, прибавились наши совместные с Лехой песни: «Пиво на вино» и «Панк-рок-песня». Я сочинил «Дурную башку» и Do you wanna be punk. Мы решили записать еще одну кавер-песенку «Фильм, фильм, фильм» из одноименного мультика и переписать «Крысу».

Мы много играли и стабильно собирали небольшие, но лояльные аудитории. Нам по-прежнему приходилось все делать самим, клубы не желали вкладываться в промо наших концертов, предоставляя нам самим заботиться о рекламе акций. При этом они также не давали нам «хороших» дней для концертов и душили мизерным процентом в качестве гонораров. Мы тратили слишком много времени, средств и энергии на изготовление афиш и флаеров, их распространение и расклейку. Мы зарабатывали гроши, еле отбивая средства, потраченные на промо. Они высчитывались из нашей доли «дверных» денег. Процент клубу уходил безо всяких вычетов. «Четыре таракана» уже не были неизвестной группой, поэтому в некоторых случаях картина меня, приклеивающего на стену в рок-магазе афишу с собственным лого, выглядела просто неприлично. Я также заебывался от поездок по магазинам с кассетами. Уставал от постоянных терок с клубными менеджерами, которые пытались опускать нас по понятиям и на условия. В общем, уставал от всей этой мелкой суеты, которая дико не кайфова. Мы НИКОГДА не относились к DIY как к религии и НИКОГДА не клялись в верности «идеалам». «Сделай Это Сам» – было единственно возможным способом оставаться на плаву в течение долгих лет или просто существовать. Мы делали это от безысходки, а не потому, что нам так уж это хотелось делать. Мы всегда с иронией относились к идеологическим и мифологическим составляющим DIY и, тиражируя кассеты, оставляли право попиздеть за идеологами.

Рассуждения о «несвободе» «контрактных» групп и давлении лейблов всегда воспринимались нами как пустопорожнее пиздобольство. Никто и никогда не сможет сделать из нас то, чем сами не захотим стать. А это и есть свобода, не так ли?

Короче, нам был нужен контракт и менеджер.

5. Песни с минимумом слов

Весной 1997-го мы решили отметить свой очередной день рождения. Дата была некруглая, и мутить масштабную акцию не хотелось. К тому моменту основной площадкой для концертов групп нашего плана стало новое место – «Р-клуб». Рокешное заведение на ст. м. «Волгоградский проспект» работало уже около года. С понедельника по среду там играли солянки из молодых групп на условиях выкупа билетов, по четвергам и воскресеньям – банды нашего уровня. В «хорошие дни» – группы типа «Мастера» или «Монгол Шуудан». Вскоре и мы стали претендовать на пятницы и субботы, и, немного покобенившись, клубное начальство стало давать нам эти дни. В основном мы играли с «Мэд Дог». С ними, несмотря на их стилистическую неустойчивость, мы имели отличные отношения. Снейк брал на себя основные заботы по промо, вокруг него постоянно тусили какие-то полуграндж-полуготик-девицы, которые, собственно, и занимались всей грязной работой. Также мы частенько подписывали «Смех», «Идиотов», Apple Core, Am I Sexy (первое название «8-й Марты»), «П. З. О.», «Радио 1», «Ульев» и только начинавшую делать свои первые шаги «Червону рутту».

На свое шестилетие мы решили пригласить наших новых питерских знакомых «Король и Шут».

Этот концерт должен был стать их первым визитом в Москву и частью концертного обмена, о котором мы договорились незадолго до этого в Питере. Полгода назад они выпустили на кассетах свой блестящий альбом «Камнем по голове», звучавший свежо и оригинально и при этом по-настоящему роково. У них были отличные мелодии и очень продуманные аранжировки. В некоторых местах они даже пытались играть в ска-манере, а комичный в «Эдуард Хиль-стиле» тембр голоса Горшка вообще валил наповал. Они очень заморачивались на хорошую игру живьем, по всей видимости, много репетировали и звучали достаточно убедительно. Сами по себе парни были очень простые, если не сказать простоватые. Горшок производил впечатление импульсивного и эмоционального чувака, которому просто мучительно не хватало элементарного образования. Князь оказался основным поэтом в группе, хотя внешне выглядел еще комичнее Горшка. Я могу ошибаться, но иногда мне кажется, что глубоко внутри Андрея запрятано удивительно оригинальное чувство юмора, которое вылезает наружу крайне редко, отчего невозможно сказать, осмысленно он пошутил сейчас или просто случайно попал в цель. Леха иногда вспоминает, как в один из наших приездов в Питер они отправились с Князем к тому домой, и Андрей решил приготовить еды. «Прикиньте, он сварил сосиски в пленке и в ту же воду, не вынимая сосисок, кинул вариться макароны! Типа, так будет вкуснее. Нормальный чел?»

Балу просто приятный малый, Яша – чувак «себе на уме», с неплохими менеджерскими задатками (он даже рулил группой какое-то время, пока «КиШ» не обрели нормальный менеджмент). Поручик также производил приятное впечатление. Дима Журавлев по кличке Шумный, их тогдашний менеджер, был одним из первых людей в этой стране, понявших, что в лице «КиШ» он имеет дело с потенциально ОЧЕНЬ БОЛЬШИМИ ЗВЕЗДАМИ. Насколько я знаю, Шумный был с группой еще с «там-тамовских» времен, и львиная доля их успеха на предварительном этапе, перед рывком к вершинам, заслуга именно Шумного. Я не уверен, что «КиШомания» развивалась бы в стране с той же скоростью, не будь с ними Шумного, зато знаю, кто вложил первый камень в фундамент этого «проклятого дома». Работая на питерском ТВ (у Димона была собственная рок-программа «Лестница в небо»), Шумный отрулил группе целый документальный фильм, частями которого стали малобюджетные клипы на пять или шесть песен с «Камнем по голове» из предыдущего их альбома. Это кино несколько раз показывали по «питерскому каналу» (так тогда называли «пятую кнопку», то место ТВ-эфира, где сейчас «Культура»). Два или три показа фильма вызвали в Москве такую мощную волну интереса, какую не вызвали бы и 200 эфиров в неделю нашего Don’t Come.

Первый концерт «КиШ» в Москве, на шестилетии «Четырех тараканов» в «Р-клубе», оказался также первым и последним нашим с ними выступлением, когда мы играли ПОСЛЕ «КиШ». Никогда потом такого с нами не случалось. Клуб был забит до отказа. Людей, знавших что-то о «Король и Шут», пришло всего несколько десятков, но они с таким жаром поддерживали парней, что их энтузиазм легко передавался остальным. Уже тогда была заметна странная вещь – те, кто пришел на «КиШ», не выглядели как панки. Мало того, часть этих людей была одета в майки «Арии», которая тогда была далеко не в таком шоколаде, как последние несколько лет. Первыми московскими фэнами «Король и Шут» на самом деле были чудики из Нескучного сада, волосатики-толкиенисты, по четвергам сражавшиеся на своих картонных мечах. Было весьма забавно наблюдать, как массовая известность и народная любовь распространяется на «КиШ».

Группа, о которой никто не знал в апреле 1997-го, уже в июне имела перед сценой сотню фэнов в самодельных майках.

Еще через полгода их сольный концерт в «Р-клубе» не смог вместить всех желающих, и была назначена дополнительная дата на следующий день – случай беспрецедентный для московской рок-сцены. Еще через год, в самом начале посткризисного 1999-го, они играли сольник в «Горбушке».

Прошло еще немного времени, и обычными площадками для них стали стадионы.

В конце весны 1997 года вышла очередная часть сборника «Учитесь плавать», третья на этот раз.

С некоторых пор заморочки по составлению сборника и его продюсированию «Фили» возложили на меня. Скляр, плотно занятый в собственной группе, практически самоустранился от увлекательного процесса прослушивания сотен фонограмм со всей страны. Таким образом, я получил уникальную возможность для лоббирования в проект всех дружеских панк-банд. Так на «УП» попали «Пауки», «КиШ», «Ульи», «Мэд Дог» и другие. На третьей части в числе прочих оказались «НАИВ» с песней «Героин» (они только-только записали и выпустили на «Филях» спродюсированные Биллом Гоулдом из Faith No More «Посталкогольные страхи»). Там были «КиШ» с «Блуждают тени» и «Четыре таракана» с «Непогодой». Ее мы записали как демо на гнесинской студии. Случайно попав в роль человека, от которого что-то зависит, я был поражен тем фактом, что люди были готовы унижаться передо мной, лишь бы их песня была рассмотрена как кандидат на попадание в очередную часть «УП». На самом деле это было противно, смешно и любопытно одновременно. В первую очередь это касалось молодой генерации хардкор-альтернативщиков. Тех самых: с бородами, в бейсболках и «дерьмом на морде» (пирсингом, если одним словом).

Кроме шуток: известные сейчас в узких хардкор-кругах деятели приходили в контору, выдергивали меня во двор, покупали пивчаги (будущие стрейт-эйджеры!), называли «Сидушкой» (пидорасы!!!) и ласково объясняли, почему их песня должна быть на «УП». Представляю себе, что чувствовали при этом все эти Against the Butthead, Beavis and Stream tendencies, Sepulhadora и как там еще они называли себя. Подумать только! Карьера нереальных мажоров на жирном модном стаффе «зависела» от панк-обсоса из нелепой группы с глупым названием. В реале же от меня ничего особо не зависело. Окончательные решения все равно принимало руководство, и я, кстати, честно всегда в этом признавался. Но к руководству им было не пробиться, и они считали необходимым полизать жопу мне. Некоторые даже предлагали прайс, смущаясь. До людей, видимо, доходили слухи о том, что некоторые создатели сборников брали за участие в них с групп деньги (КТР, например). Когда я рассказал о паре таких попыток Тонких, тот шутейно порекомендовал деньги брать, но не забывать отсылать ему долю. Шоу-бизнесмен, чего вы хотели?

Я никогда не был в восторге от этой несуразной музыки, которая представляется мне бессмысленным набором риффов и нелепой попыткой искусственным образом вдохнуть эмоции туда, где они сроду не водились. Мертвяк, только очень громкий. Мне были неприятны все эти люди на гнутых пальцах, опускающие свои гитары в «ре» и «грозно» орущие речитативы.

Настоящих талантливых пацанов в этой среде было крайне мало. «Кирпичи» и «Текила», «Швах» и IFK – вот и все, хотя, наверное, относить их к этой тусе было бы неверно.

Весной мы также съездили в очередную гастроль в красивейший город Смоленск. Поездку зарядил мой давнишний приятель Санек Мелешкин. Меломан и коллекционер панк-рока, хардкора и индепендента (все на «родных» CD и виниле!), Санек к тому моменту занялся менеджментом для «Ульев» (Вован также был его хорошим приятелем). Удивительным образом Санек смог получить у смоленских организаторов гарантированный гонорар для нас, целых 100 долларов (!!!). Как видите, за шесть лет мы смогли вырасти до таких запредельных гонораров!

В начале лета «Фили» зарядили новый панк-фест в два дня. В первый день играли английские легенды Stranglers, «Король и Шут», «НАИВ» и «Егор и Бомбометатели». На второй день – Toy Dolls, «Четыре таракана», «АУ» и кто-то еще. Фест прошел отлично, все изрядно повеселились. Концерт Toy Dolls долгое время оставался для многих лучшим КОГДА-ЛИБО виденным рок-зрелищем. Чуваки действительно показали такой уровень, что все просто тихо охуевали. Искрометный и мощный рок в исполнении трио, отточенные бэк-вокалы, масса инструментальных трюков и шоу-штук, стриптиз, «Танец с саблями» Хачатуряна, исполненный на мандолине и акустической гитаре.

Я до сих пор мечтаю привезти Toy Dolls в Россию еще разок, сейчас мы в паре могли бы собрать намного большую аудиторию, чем те 1100 человек в 1997-м.

«Король и Шут» были пролоббированы на фестиваль мной, именно поэтому мне пришлось взять на себя ответственность по ночному размещению пацанов. Мы все вписались в съемной двушке на «Молодежной», где я тогда проживал со своей девушкой. Была весьма веселая ночь, после которой у тогдашней моей дамы и еще одной милой девушки, жившей с нами, возникла стойкая антипатия к ленинградским артистам и ко мне тоже (ко мне, правда, ненадолго).

Вскоре «КиШ» организовали нам ответный визит. Это также был концерт – день рождения, правда, на этот раз – семилетие «Король и Шут». Проводили они его в старом клубе «Полигон» на Лиговке и, несмотря на несезон (дело было в июле), собрали весьма внушительную аудиторию. Было видно, что группа пользуется стойкой любовью публики, сорт которой было нелегко обозначить. Здесь были т. н. «алисоманы» (насколько я знаю, в Москве «алисоманы» очень немногочисленны, по крайней мере, в 1997-м видеть массу людей в красно-черном нам было странно), всякие русско-рокерские упыри в тельняшках, грандж-парни и девки, панки и скинхеды, металлисты (тогда люди в майках «Арии» считались металлистами) и такие… э-э-э… просто студенты.

Сейчас все чаще и чаще слыша от тинейджеров слово «нефоры», я понимаю, откуда вообще взялось такое понятие. «КиШ» объединили всех, и разные молодежные тусы, бывшие тогда разобщенными, нашли для себя единственную точку соприкосновения в песнях «Король и Шут». Все они стали просто «нефорами». Объединение нивелировало их сущности, уничтожило индивидуальность, приведя всех к общему знаменателю. Когда же в эти ряды влились новые люди, только подросшие для того, чтобы интересоваться роком и ходить на концерты, они уже не знали, что бывает по-другому.

Концерт прошел заебись, публика принимала нас достаточно тепло, та реакция на разогревающие группы, которая позже стала типичной для «КиШ» армии, тогда еще была не в моде. Сбор был большой, парни смогли не только отбить нам дорогу, но и прислать небольшой гонорар.

В ответ на московский панк-фест Шумный попробовал пристроить нас на шевчуковский фестиваль «Наполним небо добротой». Так называемый «Театр ДДТ» второй год устраивал большие фестивали на стадионе «Юбилейный». Шевчук и компания были не в восторге от идеи нашего участия в их фесте. Насколько я понимаю, эта тусовка вообще испытывает стойкий антагонизм в отношении групп из Москвы. Так, в трех (!) днях фестиваля, в каждом из которых участвовало по паре десятков банд, из Москвы были только мы, «Тайм-Аут» и «Ва-Банкъ».

Шумный и парни из «Текиладжаз» пообещали организаторам, что «откусят» для нас время от своих сетов, и только после этого мы оказались в списке выступающих.

В моей съемной квартире я случайно познакомился с парой личностей, ставших вскоре большими российскими рок-звездами. Девушка, снимавшая вместе с нами одну из двух комнат, дружила с питерским чуваком по имени Саша.

Саша этот частенько приезжал в Москву и останавливался на ночлег у нас. Он пел в малоизвестной группе под названием «Сплин». С этим Сашей мы пару раз жарили пельмени и запивали их водкой.

Простой и веселый парень, достаточно общительный для человека из СПб. В один из моих отъездов Наташа (так звали девушку) по просьбе парня дала ему мою раздолбанную акустику, которую я использовал для сочинения песен. На гитаре была всего пара струн, мне этого всегда было достаточно. Оказалось, что этого достаточно было и Саше. Его, по всей видимости, достали в Москве питерские музы, и он сочинил в нашей квартире пару новых вещей для своей банды. Одна заунывная мудянка была про колесо. Вторая была про Натаху, которая в тот момент готовилась к сессии на заочном.

Эта песня под названием «Орбит без сахара» вскоре была записана и пошла по всем без исключения радиостанциям, принеся «Сплин» первый массовый успех. Больше я Сашу не видел.

Еще один прикольный чувак теперь поет в группе моего детства, хотя тогда, в 1997-м, Артур Беркут, наверное, и не помышлял о том, что все так обернется. Не помню, как именно он попал на нашу кухню, была мощная туса. Человек двадцать или около того. Я знал о нем как об экс-вокалисте в принципе пиздатой старой группы «Автограф». Слышал я также и о том, что последние несколько лет Артур провел в Калифорнии, играя в группах. Беркут нереально крутой певец на всех модных темах. Американский альбом его тамошней группы «ZoooM», где Артур пел и играл на гитаре, а два стейтса составляли ритм-секцию, звучит очень панк-рокерски. Чем-то по манере и мелодиям напоминает первый альбом Intruders. Сейчас Артур в «Арии», пока узнает меня и с радостью здоровается.

Между тем мы продолжали репетировать, готовясь к новой записи. «Фили» были готовы финансировать студийное время и выпускать альбом, правда, не подписывая при этом контракт, ограничиваясь устными договоренностями. К тому моменту Игорь Тонких, по всей видимости, все-таки решился работать с нами. «Филями» были уже оплачены запись «Непогоды» для «УП-3» и наша первая в жизни профессиональная фотосессия, сделанная суперским фотографом, автором 90 % наших фотоизображений, Колей Орловым.

Мы нашли крутую и недорогую студию. Совсем новую, правда, в Санкт-Петербурге. В качестве саунд-продюсера мы планировали подписать Мишу Кольчугина, писавшего «Камнем по голове» «КиШ». Сессии на «Добролете» (так называлась студия) были запланированы на август.

Мы договорились с Шумным, что на время записи остановимся у него. Бюджет был небольшой, нам было нужно уложиться в восемь десятичасовых смен, которые были отпущены и на запись, и на сведение. У Шумного мы все вчетвером занимали одну комнату, Димон и его огромная московская сторожевая собака Бяша проживали в другой.

Записывались мы по ночам. На многих студиях, и «Добролет» не исключение, ночные смены стоили намного дешевле, чем дневные.

Миша Кольчугин оказался милым парнем, опытным звукорежиссером, но тем не менее ему пришлось немало помучиться с нами. Если в исполнительском плане мы были более или менее готовы к записи, то в техническом – нет. Максовская гитара фонила и давала песок вместо уверенного и плотного перегруза. На «Добролете» не было своих комбов, и во всех последующих случаях (нами было записано там еще три пластинки) мы брали недостающий бэк-лайн в аренду отдельно. На этот раз другой инструмент мы добыли у Яши Цвиркунова из «КиШ» и добились правильного гитарного звука, скоммутировав имевшийся на студии малюсенький фендеровский комб с басовым комбом и перегрузив сигнал дополнительно через Яшин же процессор.

Лехин бас тоже был не фонтан, однако это мы смогли побороть малой кровью. Мы снова имели конкретное мозгоебство с барабанами и вокалом. «Добролет» не оборудован всеми этими новомодными японскими цифровыми приборами, позволяющими редактировать запись компьютерными программами, и все неровняки, лажи и плавающие темпы так и остались на альбоме. С вокалами мне очень помог Пит, приезжавший к нам на запись из Москвы на несколько дней. Денис записал все бэк-вокалы, которые на этот раз были неотделимой частью аранжировок песен, а не просто подпевками. Кроме этого он показывал мне, как справиться с наиболее трудными в вокальном плане местами, а один кусок в «Непогоде» («Кто-то ищет тебя / среди дождя-а-а-а»), который мне тотально не давался, спел сам.

Главной нашей целью на «Добролете» было не допустить такого же позорного результата, как в случае с записью Best before… Мы максимально перегрузили гитару, писали множество дабл-треков, пытались добиться тяжелого звука барабанов и отрулили модный (Green Day style) рокочущий бас. Во время сведения (30 часов на 15 песен, две из которых потом стали радиохитами!) мы зорко следили за тем, чтобы баланс вокала и инструментов был в пользу последних. Вокал вперед выдвигают не рокеры, а поэты. Бочка, ведущий барабан и гитара были на первом плане. Бас – чуть за ними, вокал притоплен, короче, все как у Ramones. «Че-то у вас нихуя слов не разобрать» – так некоторые, не привыкшие к РОКу слушатели называют такой тип баланса. Для всех них существует стандартный ответ: «Хотите разбирать слова? Купите пластинку группы “Чайф”».

Новые песни также предопределяли другой подход к звуку. Некоторые из них уже не были столь в Ramones-стиле, мы много слушали современный американский поп-панк. «Панк-рок песня» и «Пиво на вино», например, имели совсем иную структуру, нежели наши старые вещи. Они были построены на гармониях другого сорта. Важной частью их стал басовый рифф – элемент аранжировки, который мы до того почти не использовали. Гармонические интервалы в припевах и других частях новых песен стали важной частью звучания, так делали многие наши любимые группы, а значит, так надо было делать и нам.

Записываясь, мы не думали о том, что делаем продукт, который, возможно, подтолкнет группу наверх. Мы очень надеялись на то, что, будучи выпущенным на лейбле, а не DIY, альбом получит дистрибуцию по всей стране и каждый панк в любом городе России сможет позволить себе купить его. Попадание на радио было маловозможным, мы писали конкретную жесткотню, ничего подобного на здешних FM-станциях тогда не крутили. Договор с «Филями» не подразумевал масштабного промо для группы, только рецензии на альбом в прессе. Никаких клипов, рекламных роликов – ничего. В процессе записи мы пытались сами для себя определить те вещи, которые теоретически могли бы пойти на радио. Таковыми нам отчего-то казались «Ночь-день-ночь» и «Непогода». Ну, еще «Панк-рок песня», но она была слишком на «малодоступную» для масс тему.

Когда мастер-диск был привезен в Москву и «Фили» ознакомились с его содержанием, альбому была спрогнозирована долгая жизнь с массой переизданий. Я знаю, что он действительно худо-бедно продается до сих пор. Последнее, третье переиздание с бонусами случилось не так давно.

Игорь Тонких отнес материал на «Максимум» Козыреву. Михаил выделил «Непогоду» (кто бы сомневался) и… «Дурную башку», чего мы никак не ожидали. Он также пообещал не только включить обе вещи по очереди в плей-лист станции, но и всестороннюю поддержку выхода альбома. Все это было настолько нереально, что даже не верилось, что это происходит с нами.

Мы – на радио! Круто. Интересно, как мы будем звучать из бытовых «мыльниц»? А из приемников в такси? Казалось, что еще немного, и мы вылезем из болота. Прощайте раздача флаеров и клейстер, здравствуйте компакт-диски и большие красивые афиши!

«Фили» испытывали в отношении нас определенный энтузиазм, пластинка, возможно, могла стать реальным прорывом для группы. Все опять шло слишком хорошо. В нашем случае это, как правило, означает, что вот-вот настанет жопа. Пиздец подкрался, по своему обыкновению, незаметно, хотя и был результатом некоторых незаметных постороннему наблюдателю процессов.

Через несколько дней после возвращения со студии в Москву Леха забил со мной стрелу.

В течение недолгого спича (когда надо, Леха может быть весьма жестким и конкретным) он объяснил мне, почему группа не может существовать дальше в том виде, в котором существует.

Основная причина была в Рубане. На протяжении нескольких последних лет Денис выпивал и делал это с пугающей активностью. Пребывая в жопу, он становился просто неприятен, назойлив и агрессивен. Общение с ним было невозможно, и это послужило причиной некоторого охлаждения наших с ним отношений. Плодотворно заниматься музыкой с ним в составе становилось все сложнее и сложнее, в один момент стало ясно, что это вовсе невозможно. Мы больше не были развлекающимися подростками. Группа потихоньку вырастала в ДЕЛО ВСЕЙ ЖИЗНИ, а при таком раскладе иметь рядом с собой вменяемых партнеров важнее, чем невменяемых старых приятелей. Но была и еще одна причина, поважнее бухалова.

Несмотря на определенные старания, опыт, накопленный за почти семь лет активного участия в рок-группе, «студию джазовой импровизации «Замоскворечье», которую Денис посещал несколько лет, ему так и не удалось вывести свою игру на новый уровень. Конечно же, он играл намного лучше, чем пять лет назад, но тем не менее. Еще Родионов уделял огромное количество времени на репетициях занятиям с Денисом. Он пытался объяснять ему конкретные места песен, где ритмика отличалась от стандартных «тум-ПАМ, тум-тум-ПАМ», учил с ним синкопы, расставляя их в нужных местах, как того требовала мелодика песен и чего сам Рубан тотально был не в состоянии чувствовать. Родя постоянно настаивал на игре под метроном, что всегда осуществлялось с немыслимым напрягом и сопротивлением со стороны Дениса.

Однако Денис либо прикладывал мало старания и усидчивости, либо от природы имел небольшие способности к чувствованию ритмики. Дело почти не двигалось с места. Ко всему прочему, процесс усугублялся немыслимым самомнением Рубана. «Я барабанщик и играю семь лет! Кто вы такие, чтобы говорить мне, как и что делать? Вы что, все охуенные музыканты? Родя, иди, поучись на гитаре играть!»

Не то что мы совсем хуево звучали, нет, так тоже сказать нельзя. На примере множества групп, где все музыканты имеют одинаково низкий исполнительский уровень, можно видеть, что некоторые такие банды могут играть более или менее монолитно.

Если люди много репетируют друг с другом, то в конце концов они заучивают наизусть все кривости и неровняки друг друга и в нужных местах играют с одинаковыми ошибками.

Эта практика дает на некоторое время видимость относительно стабильной, ровной игры. Как правило, лажу у таких групп слышат только другие музыканты. Публике все это не особенно заметно. И тем не менее, если группа планирует развиваться, долго так продолжаться не может.

Видя, что все его старания имеют весьма слабый результат (или вообще никакого результата), Вован не раз и не два пытался говорить со мной о возможной смене барабанщика. Еще за полтора года до записи «Украл…» Родя говорил мне все то, что потом сказал Леха.

Я не видел путей, как это можно сделать. Рубан всегда был неотделимой частью группы, стоял у истоков, был в составе еще до меня. Ситуацию, при которой мне (или кому-то еще) пришлось бы объявить Денису, что он больше не в группе, невозможно было даже представить. В последнее время, приняв на грудь, он любил поразглагольствовать о своем высоком статусе в банде. Все чаще и чаще он договаривался до телег вроде: «Эта группа – моя. Название мое, я его придумал (?!). Песни тоже мои». Он со странным пренебрежением относился ко всем «некоренным» участникам ансамбля, когда-либо игравшим в нем. Люди, формировавшие репертуар, – настоящие, а не самозваные авторы песен, парни, определявшие звук группы, ее лицо, ходили у Рубана чуть ли не в сессионщиках! Денис не мог и, по всей видимости, никогда не пытался избавиться от абсолютно бессмысленного позиционирования себя в качестве «РУБАНА из “Четырех тараканов”». Весьма сомнительный статус для тех дней. Особенно если ты пытаешься навязать окружающим видимость его значимости пьяными ударами себя в грудь и прокручиванием по десятому разу за день кассеты с «Украл…» тотально охуевшим от этого дела гостям.

Несмотря на весь подобный кал, я всегда отвечал Роде, что тому следует забыть о своих намерениях.

Я никогда не был МУЗЫКАНТОМ, и все те вещи, что пытался внушить Родя, мне не были очевидны. Другими словами, мне казалось, что если мы будем больше заниматься ритмикой на репах и накручивать Рубана на занятия с метрономом дома, то все у нас будет хорошо. Вован же понимал, что такой мазы нет и все эти мероприятия в случае с Денисом просто впустую потраченные время и энергия. Он устал быть непрошеным сенсеем, объясняющим взрослому парню элементарные вещи, вместо того чтобы в свое удовольствие хуярить в группе. А кто захочет оставаться без кайфа в группе, которая приносит одно напряжение?

Как признался мне Вован через несколько лет после своего ухода, причиной того было еще и то, что ситуация с Рубаном оказалась неразрешимой.

После того как Родя покинул банду, заморочки с барабанщиком взял на себя Леха. Он оказался намного терпеливее и мягче и, будучи неплохим психологом, прекрасно понимал все тонкости непростого рубановского характера. Леха не взрывался на репах, не орал, не кидал инструмент на пол. Небольшими шагами, ласково и ненапряжно показывая Денису все сложные для него места, преподнося это как только что пришедшую ему в голову новую аранжировочную идею, он смог подготовить группу к записи «Украл…». Но после того как альбом был готов, Леха также перестал видеть пути для продолжения игры в прежнем составе. Не знаю, что послужило для него последней каплей. Может быть, напряги с записью барабанов на студии, может быть, некий личный момент в общении с Денисом.

Суть его телеги сводилась к следующему: мне предлагалось выбрать из двух вариантов. Либо мы с ним ищем двух (!) музыкантов в группу (с Максом продолжать также не имело смысла, правда, по другим причинам) и, возможно, начинаем все сначала. Либо он, Леха, просто соскакивает из «Четырех тараканов». В первом случае мы рисковали потерять все, что было накоплено группой к тому моменту. Не было никаких сомнений в том, что, попытайся мы сохранить старое название для нового состава, мы напоремся на такое яростное сопротивление со стороны Дениса, что просто наживем себе кровного врага. В отношении репертуара тоже было не все так просто. И если с песнями моего или Лехиного авторства все было ясно, то со старыми вещами, Родиными например, могли возникнуть проблемы. Рубан неоднократно провозглашал себя единоличным собственником всего репертуара группы безо всякого на то основания. Наш альбом выходил под маркой «Четыре таракана», и все те кайфы, которые его выход сулил группе, теперь оказывались бесполезными. Что толку нам от того, что «Дурная башка» станет чемпионом эфира, если диджей будет объявлять ее как песню группы «Четыре таракана»? Помимо всех этих проблем мы еще дико подставляли лейбл. «Фили», несколько лет раздумывая над тем, подписывать нас или нет, вложив в итоге в нас немалую сумму, получали альбом несуществующей группы. То-то радости будет Тонких!

Мы теряли фэнов, полученных несколькими годами титанического труда и постоянных выступлений. Нам снова предстояло искать музыкантов, причем не полусессионщиков, таких как Макс, а парней, способных стать настоящей частью ансамбля. Единомышленников.

Мы понимали, что даже если мы как-то изъебнемся и нам удастся задекларировать преемственность между нашей новой группой и группой «Четыре таракана», мы потеряем массу времени на поиск новых людей и репетиции с ними.

И это в момент, когда выходит альбом, радио играет песни, и новые возможности, немыслимые доселе, открываются во всем своем многообразии.

Но тем не менее мы решились на этот шаг.

После того как о нашем намерении узнал Рубан, все худшие ожидания воплотились в реальность. Перестать быть частью группы означало для него потерять все то, на чем строилось его личное ощущение себя в этой жизни. Представьте себе, что долгое время, настолько долгое, что вы уже и не помните, когда это началось, вы жили с четким пониманием своего места. Мифологизируя его, накручивая вокруг него все остальные проявления существования, принимая его за точку отсчета и систему координат, вы вдруг это место теряете. Вы больше не «РУБАН из “Четырех тараканов”», что бы это ни значило для вас и что бы это ни означало для остальных.

Я очень надеялся, что это событие отрезвит Дениса и позволит ему взглянуть на вещи под другим углом. Насколько я знаю, этого не произошло. Человеческая психика – сложный механизм, ослабленная психика – это плохо работающий сложный механизм. Результатом такой «плохой работы», как правило, являются не попытки устранить поломку, а имитация нормального функционирования. Защитные механизмы заработали немедленно, и каждый, кто так или иначе попадал в рубановские лапы, в качестве собутыльника или простого гостя (что реже), уходил с ясным пониманием того, как именно зовут Главного Врага Рода Человеческого. Скажите, как его зовут? Ди! (па па-па-па-ра-рам), ма! (па-па-па-па ра-рам), Сид! Правильно. Садитесь, пять.

Даже Петухов, профессиональный музыкант, поигравший со Снейком последние свои годы в «НАИВе» и с отличным барабанщиком в «Маша и Медведи», тем не менее говорил со мной о том, не возьмем ли мы Рубана обратно. Рубан и Пит остались близкими друзьями, но рекомендовать другим сделать то, на что сам бы не пошел никогда, – это лицемерие.

На меня выливались декалитры кала. Дома у Дениса, во дворе, среди братвы и музыкантской тусовки, в Давыдкове и где бы то ни было. Слухи доходили обрывками, я был готов к такому повороту (не маленький мальчик) и не придавал им особенного значения. Просветил меня один приятель, причем вывалил сразу все. Итак, я (?!) выгнал Рубана, чтобы: прекратить играть панк-рок, так как единственным реальным пункером в группе был как раз Денис; продаться, стать единоличным «боссом» в группе; и, набрав сессионщиков-марионеток, рулить ими как заблагорассудится. Помимо собственно причин такого вот отношения к «старым друзьям-однополчанам» моя личность получила еще немало частных определений в принципе. Оказывается, я «залезаю в любую жопу без мыла», причем одновременно «лижу» эту самую «жопу». Никто не пробовал осуществить оба действия одновременно? Не пробуйте, не получится. Доказано опытным путем. Я к тому же «иду по трупам», «выгоняю основоположников и теоретиков ансамблей из них». А сколько было различных вариантов смешнейших и нелепейших телег, связанных с моей предполагаемой сочинителями этих телег национальностью? Не сосчитать!

Короче, я – вселенское зло, пацаны и девчонки! И если вы будете продолжать читать эту книгу дальше, вполне возможно, что зло распространится и на вас также. Будьте предельно осторожны!

Попробуйте развернуть ваш экземпляр на 180 градусов, вполне возможно, что при чтении в таком положении влияние зла будет минимизировано.

Итак, «Четырех тараканов» не стало. Раздосадованный Игорь Тонких, человек рациональный и не привыкший терять перспективные группы за просто хуй, попытался применить к ситуации бизнес-подход. Насколько я знаю, он связывался с Рубаном и пытался вести с ним переговоры о возможной денежной компенсации его поруганных чувств. Речь шла о некоей сумме отступных за наше право использовать прежнее название для банды. Таким образом Денис мог стать первым человеком (и на долгое время единственным), который бы заработал человеческие деньги на этой группе, причем не прикладывая к этому никаких усилий со своей стороны. Подробности мне не известны, знаю только, что Денис предложение не принял. Позже он пытался извлечь из этого своего отказа какую-то пользу. Он бравировал этим перед прессой, сочиняя корявые и малограмотные послания в газеты (представьте себе, было и такое!). Некоторые особо тупоголовые корреспондентки «полос для продвинутой молодежи» называли это в своих публикациях о группе «духом настоящего панка», противопоставляя Рубана нам, «панкам ненастоящим, мультипликационным» (?!). Не знаю, должен ли каждый «настоящий панк» быть собакой на сене?

После того как группа под названием «Четыре таракана» перестала существовать, Рубан пробовался в несколько ансамблей. Среди них (насколько я знаю) были «Хобо», «Тринадцатое созвездие» и «Хоспис» (так сначала называли себя «Ландыши»), Позже он вошел в «группу мечты» – «ТушкА». После распада «ТушкИ» Денис вроде бы пробовал записать сольный альбом. На каком этапе находится эта работа сейчас, я не знаю.

«Украл? Выпил?! В Тюрьму!!!» вышел в ноябре. «Максимум» заиграло сначала «Непогоду», а потом «Дурную башку» до дыр. «Башка» также оказалась на сборнике, посвященном двухлетию журнала «ОМ». Таким образом о нас узнали и люди, далекие от панка, и люди, не слушавшие FM-станции. В 1997-м журнал «ОМ» был фетишем для тех, кто тосковал по «не совку» и строил «не совок» хотя бы в своих спальнях. Мы также начали давать интервью, в том числе для абсолютно попсовых журналов. Несмотря на «альтернативный» статус «Филей», многие журналисты из подобных изданий интересовались «филевскими» артистами.

Первый тираж альбома, напечатанный «Филями», составил 5000 кассет и 1000 CD. В то время не существовало так называемых «дешевых CD», и все компакт-диски, имевшиеся на рынке, стоили примерно столько же, сколько сейчас «коллекционные». Первые CD «Украл…» были напечатаны в Австрии на заводе SONY и имели длиннющую обложку. Все допечатки тиража были выполнены уже в России. Мы достаточно быстро подняли тираж кассет до 15 000, но CD никак не желал продаваться. Я не знаю точное количество проданных на сегодняшний день экземпляров кассет с «Украл…». Что касается компактов – я думаю, что вместе со всеми допечатками и переизданиями мы продали около 15 000 экземпляров. Чтобы было с чем сравнивать – только предварительный заказ на предпоследний альбом Земфиры составил 200 000 CD.

Сразу после выхода «Украл? Выпил?! В Тюрьму!!!» я составил компиляцию «Краткое содержание предыдущих серий». В нее вошли все записанные нами когда-либо демо плюс пара ранних вещей, нигде не изданных до этого, и один инструментал, позже ставший песней «Гастрит» у «Ульев».

Этот сборник был последней записью, которой я занимался от начала до конца DIY. Мы с Саньком Мелешкиным наделали вкладок (уже ризограф!), растиражировали пару сотен кассет и раскидали их по рок-магазинам. Через несколько месяцев небольшой оптовый аудиосклад «Хобгоблин», мечтавший стать фирмой грамзаписи, сделал мне предложение на издание «Краткого содержания…» у них. На вырученный прайс Лехой был куплен у Макса Покровского новый бас. Сейчас этот красный мексиканский «Fender jazz bass» у меня, я пользуюсь им на концертах группы «Приключения Электроников». После выхода «Украл…» до нас впервые в жизни стали доходить телеги сорта «“Четыре таракана” опопсели». Такая постановка вопроса в то время нас очень и очень забавляла.

Очевидно ведь, что формулировка «опопсели» означает «стали попсой», то есть стали чем-то, чем до этого не являлись. Мы реально отдавали себе отчет в том, что так могут говорить исключительно те, кто никогда до этого не слышал нашей музыки.

Сравнивать «Украл…» с предыдущим альбомом по тяжести звучания и песенного наполнения было просто смешно.

Песни про бухло с почти металльным звуком или неубедительные попукивания на Best Before…?

Люди, говорившие об «опопсении», по всей видимости, были абсолютно не в теме, однако поточить языки всегда в кайф. Со временем я обнаружил, что попытки обсуждения (и осуждения) тех или иных вещей ничего в них не смыслящими людьми – это нормальное положение вещей в среде российских рок-фэнов. Приведу лишь один пример (из тысяч!) такого по меньшей мере странного подхода. Год спустя после выхода нашего следующего альбома «Посадки нет» я зашел на один панк-чат. Там тусила некая девица. Завидев меня (я зашел под ником «Сид») и выяснив, не тот ли это Сид, она начала рассказывать мне, как мы «в последнее время опопсели». Я попросил ее обозначить момент, когда мы, по ее мнению, заиграли «попсу». И вот девица, поелозив немного и поебав мозги, вдруг выдает такую роскошную сентенцию, что я чуть со стула не упал! «Вот раньше, когда вы играли песни типа “Поезд в сторону “Арбатской”, вы были молодцы. А теперь – попса!» Я не стал ей говорить, что указанная песня входит в наш последний альбом, который вышел всего пару месяцев назад. Ее воинствующая неосведомленность в том, что она с таким жаром и пылом обсуждает, не оставляла ей никаких шансов!

Очевидно, что те, кто имел возможность и желание покупать наши предыдущие альбомы, изданные DIY, могли судить о нас адекватно. Остальные же, знавшие о группе лишь понаслышке и имевшие мазу козырнуть в тусе знанием названия «андеграундной» панк-группы, – вот они реально обломались. Теперь мы перестали быть их собственностью. И… мигом «опопсели».

Теперь группа стала доступна многим, по крайней мере в Москве и Питере (такова была в 1997-м зона покрытия радио «Максимум»). Нас вдруг расслышало огромное количество абсолютно разных людей. Музыкальные критики и журналисты тоже вдруг узнали о группе, существовавшей почти семь лет и до этого их абсолютно не интересовавшей. Как оказалось, каждый из них имел свой взгляд на то, что ЕСТЬ панк-рок. И в их понятия об этом мы катастрофически не вписывались. Было весьма забавно наблюдать, как люди, считающие себя музыкальными спецами, просто расписывались в своей некомпетентности, сочиняя рецензии на наш альбом. Не зная ничего о «родной» западной сцене (самые «продвинутые» из них всякий раз не забывали напоминать о том, что слышали Sex Pistols (?) еще в 1980-м), они просто не имели перед собой хоть какого-то эталона для возможности сравнивать нас с кем-то. В то время в России не существовало никакого культурного контекста для нашей музыки. Не желая показаться лохами, они пускались в пространные рассуждения о том, каким должен быть «настоящий панк» (протест, грязь, похуизм, оппозиция и т. д.) и каким не должен быть (альбом «Украл? Выпил?! В Тюрьму!!!» группы «Четыре таракана»). Поэтому для нас было праздником, если в очередной рецензии нас хотя бы называли «русским ответом Green Day». Несмотря на то что мы начали едва ли не в одно время с ними (и уж точно на несколько лет раньше их известности в России), такие сравнения свидетельствовали хоть о какой-то осведомленности журналиста. Сейчас положение немного поправилось, писать об этой музыке (в большинстве случаев) стали те, кто любит ее и знает. Исключение составляет разве что русский NME, но это вообще клинический случай.

Не подлежит сомнению, что «Украл…» стал первой попыткой играть поп-панк в России. В той самой стране, где беспонтовые «рокеры» всю жизнь выезжали на противопоставлении себя «попсе продажной». Возникновение поп-панк-сцены в России вообще отдельная тема, и позже я коснусь ее подробнее.

6. Поезд в сторону «Арбатской»

На этот раз мы решили не клеить никаких объяв, а искать музыкантов строго в тусовке. Леха опрашивал знакомых и приятелей, я ходил на концерты. Однажды я был на регги-концерте в маленьком клубике на Фрунзенской. Выступали «Аму-дарья» – группа, созданная музыкантами панк-группы «Дети Кеннеди». На барабанах играл чувак, которого можно было не глядя брать в любую группу. Парень играл с офигенным чувством и вкусом, с отличной подачей, нужной атакой и всеми теми пирогами, которые очевидны, когда наблюдаешь за игрой НАСТОЯЩЕГО музыканта. Просто иногда это бывает трудно выразить словами. «Амударья» не исполняли жестких и быстрых песен, однако по тому, как он играл регги, было ясно, что и поп-панк (и вообще любой панк) у него будет на том же уровне. Чувака звали Серега, и он, сославшись на занятость в четырех (!) группах одновременно (кто бы сомневался!), мое предложение отклонил.

Мы прослушали еще пару человек (среди них также экс-коррозийного Ящера), пока Снейк не дал мне телефон одного своего знакомого барабанщика. Костян Дементьев, как его звали, недавно покинул свою прежнюю группу Tom Cat и сидел без дела. Костя играл хорошо. По сравнению с Рубановской игрой он неплохо чувствовал ритмику и обладал мощной подачей. Костя был подкован в металле, хард-н-хеви и классическом роке. Также он любил грандж и MTV-альтернативу.

Гитариста искали чуть дольше, правда, никаких кандидатов мы так и не отслушали. Первый же парень, приехавший на прослушивание, был взят в группу. Парень был порекомендован для прослушивания гитаристом группы «Серьга» Левитиным, Лехиным знакомым. Мне чувак поначалу не очень показался. Леха, заявивший о том, что более нам никого искать не надо, оказался дальновиднее. Санек Голант приехал на первую репу в оранжевой ветровке и с прической, как у братьев Галлахеров. Он не знал ни одной песни из нашего демо, сразу же предложив начать делать новые вещи, чем, наверное, Леху и сразил. Санек фанатично любил Iggy & The Stooges. В остальном панк-роке он знал только группы из телевизора, ну и Pistols с Clash. Его реальные кумиры – это Rollins Stones, конкретно – Кейт Ричардс. Это то, что Санек знает досконально и любит до сих пор.

Если для Костяна наша музыка была просто еще одним направлением рока, в котором он может себя попробовать, то Санек с немыслимой скоростью начал втыкаться во все фишки. Наслушавшись различной музации, которой мы с Лехой ему надавали (я – в основном классику или современный old school pop punk, Леха – эпитафщину и модности), он очень быстро заиграл в нужном ключе, не просто имитируя манеру, а врубаясь в смысл. Дух этой музыки оказался ему настолько близок, что он стал отличным панк-гитаристом за очень короткий срок. Санек – талантливый и разнообразный музыкант и незаподлянский человек. Он не очень прост, как кажется, и далеко не беспредельщик и невменько. Он имеет высшее образование, любит серьезные книжки и серьезные фильмы, умный и эрудированный. Правда, гей. (Шутка юмора, простите, если кого обидел.) Санек играл в паре групп до нас, ни одна из них не играла жесткий быстрый гитарный рок.

Первая песня, сделанная с Саньком и Костяном, оказалась «Выходной». Леха принес ее на первую же репу нового состава. Следующей оказалась «Не везет», первоначальный вариант текста которой я сочинил как рэпак-подражание «Кирпичам». «Не везет» были первой нашей песней, сочиненной «от текста». Вообще, мы не особо практикуем подобный подход, стараясь писать слова на музыку, а не наоборот.

Мы репетировали песни с «Украл…», ограничившись только нашими с Лехой сочинениями, и писали новый материал уже около месяца, никак себя не называя.

Но группе требовалось имя. Возникало множество различных вариантов, мы даже чуть было не назвали себя… «Смех»! Дело в том, что, тусуясь с Чупом и Грузином, я постоянно сидел у них на ушах, советуя сменить их англоязычное название The Fun на простой односложный и легко запоминающийся его почти аналог – «Смех». Но истринские клоуны были упрямы и непреклонны и менять название категорически отказывались. Они мотивировали это тем, что у них будто бы уже нарисован крутой сценический задник с лого The Fun и сочинена одноименная названию группы песня. Было жалко не использовать такое клевое слово, которое как будто само просилось в название панк-банды. Однако «Смехом» мы так и не назвались, в итоге пацаны все-таки вняли голосу разума.

На одной из репетиций, когда снова поднялся вопрос о названии для ансамбля, Леха вдруг предложил остановиться на слове «Тараканы». «Че мы будем жопу себе рвать и выдумывать какую-то хуйню! “Тараканы” – это не “Четыре таракана”, правильно? Ну и все!»

Предложение его было поддержано всеми. Отказываясь от прежнего имени группы, мы не подписывали никаких официальных обязательств. Мы сделали так только потому, что считали это правильным по отношению к чувствам Рубана, которые мы понимали, несмотря ни на что.

Однако мы с Лехой долгое время были частью этого ансамбля, и нам был необходим его бэкграунд.

Мы имели все основания претендовать на него, так почему мы не можем себе позволить называться «Тараканы»?

ОК, вопрос был решен. Я только предложил ставить знак восклицания после слова, так как написание самого слова мне казалось суховатым. За шесть лет существования группы под новым названием мы сделали все для того, чтобы максимально растиражировать и запечатлеть в головах людей именно такое написание: «Тараканы!». Однако такая мелочь почему-то становится проблемой для многих людей. Например, на ВСЕХ афишах «Нашего Радио», будь то «Нашествие» или другие мероприятия, наше имя стоит ВСЕГДА без восклица. Каждый раз они дают название Zемфиры с латинской «Z», a «Tequilajazzz» – аж с тремя. «Ногу свело!» никогда не лишаются своего знака, а «Воплi Видоплясова» грамотно пишутся на украинском. «Ва-Банкъ» имеет на конце законный твердый знак, а «МультFильмы» отчего-то не теряют F. С нами же они никак не могут справиться! Просто фантастический случай произошел летом 2002-го в Киеве. Прежде чем отправиться в украинский тур, я составил небольшой пресс-релиз с упоминанием всех городов, дат и всякой остальной фигней.

Текст был разослан по e-mail во многие украинские СМИ. В одной киевской газете он был перепечатан полностью, без какого-либо авторского вмешательства. Корреспондент даже поставил свою подпись под моим текстом и, наверное, получил причитающееся количество гривен в качестве гонорара. Но не суть, разговор не об этом. В моем варианте текста во всех случаях упоминания названия коллектива восклицательный знак, естественно, имел место. В газете же все они отсутствовали! Человек получил релиз по электронной почте в цифровом виде. Он даже не дал себе труда хотя бы поместить в газете вольный пересказ текста. Но все восклицательные знаки (имя группы упоминалось не менее десяти раз) он счел необходимым удалить! Вот это подход! Интересно, чем он руководствовался? Неужели он на самом деле мог предположить, что тот, кто составлял текст, допустил одну и ту же опечатку более десяти раз?

Итак, название было придумано. Мы могли выступать, тем более, как нам тогда казалось, на наши концерты теперь должны начать валить толпы. Для того чтобы дополнительно обозначить преемственность двух групп, на афишах нескольких первых московских концертов стояла формулировка «ТАРАКАНЫ!» (экс-«Четыре таракана»).

Несмотря на этот шаг и ему подобные, количество публики на концертах не изменилось. Возможно, что с группами, играющими панк-рок, схемы, работающие в шоу-бизнесе, не срабатывают. Я знаю точно, что любая банда, исполняющая мейнстрим-рок, рокопопс или новый русский рок, меняет свой статус, как только ее песня попадает в эфир радиостанций. Так было тогда, так есть и сейчас. Такой ансамбль начинает получать гастрольные предложения и предложения из клубов. И не из тех клубов, где их и так знают как облупленных, а из других мест. Где не надо раздавать флаеры самим и самим клеить афиши, где платят не процент с дверей, а пусть маленькую, но гарантию.

НИЧЕГО ПОДОБНОГО С НАМИ НЕ СЛУЧИЛОСЬ.

Все изменения, которые произошли, касались лишь того, что люди на концертах стали подпевать, а на радиохитах реагировать особенно активно. Мы по-прежнему имели возможность заряжаться только в тухлые места, нам даже отказывали в только-только открывшейся «Свалке» под предлогом того, что «панк-аудитория» – это не та публика, которую они хотели бы видеть у себя в заведении. Мы жестоко ошибались также, надеясь, что на нас посыплются гастрольные предложения. И хотя слухи о наличии в регионах фэнов до нас начали доходить, никто из промоутеров или хотя бы «самодеятельных» организаторов рок-концертов о нас не знал.

Проблемы с гастролями, кстати, преследуют нас до сих пор. Достаточно сказать, что оба наших национальных тура 2002 и 2003 годов были организованы нами самолично. Из каждых десяти иногородних концертов только два являются следствием предложений со стороны организаторов. Остальные добыты нами потом и кровью, немыслимыми ухищрениями, уговорами, давлением, предоставлением всех мыслимых и немыслимых кайфов и скидок. Для примера, мы до сих пор частенько едем на гастроли без своего звукорежиссера, удешевляя и без того недорогой (по меркам большого шоу-бизнеса) концерт. И это сейчас, что же говорить о 1997-м?

Мы съездили в Нижний Новгород, познакомившись с группой «Элизиум». Их басист Дима Дракон сделал нам несколько концертов в самом Нижнем и области. Концерты прошли с огромным успехом. С тех пор Н. Новгород – один из самых любимых наших городов как для концертов, так и просто для тусовки. Окружение «Элизиум» и сами музыканты – все отличные люди. Нижний – фантастическое место, я всем рекомендую побывать там.

До начала лета 1998-го мы также ездили «за дорогу» в Самару и еще пару городов.

Несколько попыток выступлений в Санкт-Петербурге не увенчались успехом. Один раз наш концерт был организован в полуразрушенном здании какого-то ДК. В Москве так выглядят давно выселенные дома, готовящиеся к сносу. Горы мусора, выбитые стекла, отсутствие отопления зимой. Последнее, кстати, вообще весьма распространенное явление в питерских клубах. Быть может, уважаемые хозяева этих заведений уверены, что они живут в Сочи? На концерте было чуть более сотни панков, в основном хардкор-панки и наци-скинз (мы играли не одни). Сцена опять была заплевана, правда, еще до нашего выхода. Встречены мы были крайне агрессивно, доиграть сет до конца нам в тот раз не удалось. Вторая попытка зарядить наш концерт состоялась весной и была предпринята Шумным. Когда Дима понял, что за день до концерта продано 7 билетов, он мероприятие отменил. На этом наши отношения с городом на Неве (за исключением записей на «Добролете») были прерваны почти на три года.

В феврале 1998-го «Фили» организовали еще один панк-фест. На этот раз «западным» хедлайнером были выбраны Exploited, группа, пользовавшаяся в России феноменальной известностью и давно практически забытая в Европе. Среди русских групп были «Тараканы!», «НАИВ», «Король и Шут» и, по-моему, «Дистемпер» в Москве и те же минус «Дистемпер» и плюс «Бригадный подряд» в Питере.

Фест в СПб проходил на стадионе «Юбилейный». Как признались Exploited, они впервые в жизни играли на площадке такой величины. Концерт был разогнан ментами на середине сета заграничных гостей. По ментовской версии, им поступил звонок о заложенной на стадионе бомбе.

Но, судя по тому, что разогнали только зрителей, а нас, сидящих по гримеркам, никто особо не торопил, мы пришли к выводу, что «бомба» – выдумка хозяев «Юбилейного», которым хотелось поскорее закончить стремное мероприятие. По словам же местных чуваков, «заложенная бомба» стала уже традицией в СПб. Так, по их мнению, не попавшие или выгнанные с концерта зрители мстят всем остальным. Все-таки Петербург – удивительное место! Ни о чем подобном в Москве никто и не помышлял!

На следующий день фест прошел в ДК Горбунова. В 2500-местный зал было продано около 4000 билетов, в фойе и на лестницах была такая же давка, как и в партере у сцены. Концерт прошел без эксцессов, Exploited неплохо выглядели и звучали. При всех очевидных минусах, касающихся живой игры, они тем не менее отыграли весьма убедительно. Мы не особо тусили с ними. Все, что я могу сказать о них, это только то, что они нормальные сорокалетние мужики, всю жизнь хуярящие свое музло. Я не особый их фэн, однако стараюсь не проебывать возможности прикоснуться к истории панк-культуры. Те из вас, кто хотел бы узнать об Exploited как о людях поподробнее, обращайтесь к Руслану Пургену.

Московская панк- и «околопанк»-сцена к 1998 году стала более активной и разнообразной.

Кроме «Ульев», «Червоны Рутты», «8-й Марты» и «Смеха» появились еще «Плед» (не совсем панк-группа, но все же), «81^гаш» (стрейт-эйдж хардкор), «Ышо-Ышо». Активизировалась так называемая КТР-тусня, достаточно часто стали выступать «Азъ», «Пурген», «Чудо-Юдо» и новые группы подобного типа. Мы также заряжались во все возможные и невозможные места. Панк-концерты тогда в основном проходили в «Р-клубе», заведении на м. «Сокольники» под названием Diamond, пару раз мы заряжались в «Свалку».

Как я уже говорил, начальство «Свалки» не особо бодрилось от идеи проведения панк-концертов. Их позиция, которая абсолютно аналогична позиции большинства клубов и по сей день, была такова:

1) Панки своим внешним видом и возможным поведением отпугивают от клуба «желанных» посетителей.

2) Панк-аудитория бедна. Эти люди не могут позволить себе покупать напитки в баре клуба, а если и могут, то очень мало.

3) Билет на панк-концерт не может стоить дорого, клуб теряет прибыли, которые возможно получить, если зарядить вместо панк-группы «нормальную» группу.

4) Заряжая панк-концерт, клуб приобретет дурную репутацию у жителей близлежащих домов и у местных ментов.

5) Панки – разрушители. А клуб вложил массу средств в «нереальный дизайн помещения».

Также была масса причин, вытекавших из этих пяти.

Как вы можете видеть, была развернута самая настоящая дискриминация по культурному признаку. Ведь все эти клубы отказывались от панк-концертов, даже НЕ ПОПЫТАВШИСЬ сделать хотя бы один!

Руководствуясь лишь тупыми предрассудками и ублюдским общественным мнением о панках и их музыке, они готовы были заряжать какие угодно концерты. Умирающие «мазафака» и грандж, то есть стили, «побочные» панку, катили в таких заведениях. Панк-группы играть там не могли! Не желая рассматривать панк-аудиторию в качестве возможных посетителей своих клубов, их хозяева проводили настоящую политику дискриминации – это слово наиболее подходящее в данном случае.

Взгляните снова на пять причин, и вы увидите, что практически панкам предъявляли за внешний вид, панкам заранее отказывали в кредитоспособности (человек, поставивший ирокез, не может платить, так, что ли?), панков заранее принимали за вандалов.

Ко всему прочему, панк-группам заранее отказывали в теоретически возможном интересе со стороны людей, не выглядящих как панки, но тем не менее желающих сходить на панк-концерт. Кстати, точно так же думали и продолжают думать люди с радиостанций. Причины те же самые, что и у «клубных» воротил. Никто не хочет ассоциировать свою станцию с панк-музыкой, все боятся слова «панк» как огня. Точно так же они отказывают своей аудитории в возможности слушать панк-рок на волнах радио, а панк-фэнам – услышать на радио свои любимые песни. И это притом что панк-року уже более четверти века, и многие группы первой волны давно уже просто «классики» рока. «Максимум», например, вполне могли бы ставить Clash или Billy Idol, а «Ультра» – не ограничиваться только топовыми панками-миллионерами. Я уверен, что «Открытое радио», например, дающее в эфир массу старого металла и хард-рока, не потеряли бы свой рейтинг, включи они в плей-лист пару вещей классических панк-групп. Однако они этого не делают, позиционируя себя как «радио для взрослых». Это ли не дискриминация «других» взрослых людей? Многим из вас это покажется странным, но… и в этой стране существуют панки к тридцати и старше или люди, в юности любившие панк-музыку и не потерявшие своей любви до сих пор. Их интересы никем не учитываются, они не что иное, как «нежеланная радиостанциями аудитория».

Другими словами, FM-радиостанции, работающие на деньги от рекламы, не считают любителей панк-рока людьми, способными покупать машинные масла и лечить зубы у стоматологов, пользоваться мобильной связью и ходить в ботинках. Также как и клубы – заранее не считают! В отношении песен панк-групп даже не проводятся так называемые фокус-группы (практика определения на примере случайно выдернутых из толпы людей: мила или нет слушателям этой станции та или иная песня).

И если логика клубов более или менее ясна (и иногда даже имеет подтверждения жизнью), то логика радио – нет. Что, у панков не может быть радиоприемников? Такое отношение радиомагнатов к панк-аудитории (и если шире – к аудитории любых немассовых форм рока) по меньшей мере несправедливо.

Обо всем об этом, кстати, мы были готовы говорить на памятной многим ТВ-программе «Земля – Воздух», в которой группа приняла участие в начале 2002 года. Но то ли «Перцовка», принятая перед началом эфира, то ли желание исполнить побольше песен помешали нам сфокусироваться на этой теме и направить разговор в нужное русло. А так как попытки такие все же нами предпринимались, но не были доведены до логического результата, то кое-кто решил, что мы просто жалуемся на свое отсутствие на волнах «Русского радио», желая во что бы то ни стало туда попасть. Мне жаль, если это на самом деле так выглядело со стороны.

Намного позже, осенью 2001 года, у меня состоялся по этому поводу весьма занимательный разговор с моим минским другом, журналистом и музыкантом Алексеем Протасовым. В виде интервью оно было опубликовано в минской «Музыкальной газете». Я решил представить его здесь. Вот оно:

Радиостанции не могут не понимать, что являются объектом интереса для многих категорий людей. Первая – это слушатели, которые изо дня в день получают бесполезную информацию и покрывшуюся плесенью музыку. Вторая – музыканты, для лучших из которых путь на радио как самая простая и эффективная возможность донести свое творчество до слушателя закрыт. Любое искусство, не вписывающееся в рамки, порожденные интеллектом ответственных сотрудников любой из радиостанций, – неформат. Сегодня мой собеседник – лидер культовой, но весьма «неформатной» группы «ТАРАКАНЫ!» Дмитрий «Сид» Спирин.

– Сид, ты поддержал идею создания движения «FM Must Die!». Почему? Неужели ты, музыкант, считаешь, что FM-станции действительно являются злом и с ними необходимо бороться?

– Видишь ли, я считаю, что сам принцип построения программ на современных коммерческих FM-станциях (а следовательно, принцип существования их вообще) порочен и негативен. Понятие «ротация» (жесткая, слабая, такая, сякая) нивелирует идею музыкального радио как средства получения оперативной и разнообразной информации. В погоне за деньгами рекламодателей, а также в весьма сомнительном процессе создания «собственного эфирного имиджа» коммерческие станции неминуемо приходят к необходимости как можно более частого повторения в эфире одних и тех же композиций (а также к предпочтительному включению в плей-листы песен тех артистов, чьи предыдущие композиции вызвали наибольший интерес так называемого «усредненного слушателя»).

Таким образом, слушателям навязываются вкусы и предпочтения весьма и весьма ограниченного круга людей (программных и генеральных директоров станций, музыкальных редакторов), которые, руководствуясь собственными, зачастую довольно странными критериями, решают, что именно следует немедленно вбить в мозги людей, а чему дорога в «свободный» эфир закрыта. Так как в основе деятельности таких радиостанций лежат именно бизнес-интересы (и в этом смысле мы легко можем представить их себе исключительно как предприятия для зарабатывания денег, как бензоколонки и кафе быстрого питания, например), то следует признать, что артисты, чье творчество по своей сути или форме не может быть интересно миллионам… ну, или даже пусть сотням потребителей рекламируемых на радио товаров, никогда не будут звучать на таких станциях. Или будут, но «тяжелоротируемые», «офигенно хитовые композиции» все равно не позволят им быть услышанными многими. Эта схема не всегда была такой. В эпоху становления рок-музыки, еще в не столь далеких 1970-х, на радио было возможно почти все. Люди почему-то были заинтересованы в том, чтобы предлагать публике все новые и новые композиции и открывать новые имена. Шансы были равны практически для всех, так как все это музыка, сочиненная людьми для людей, и никто не имеет права брать на себя ответственность и говорить: это хорошо, а это – плохо.

– Так в чем же заключается основная цель радиовещания? Только ли в удовлетворении существующих потребностей большинства? Мы сейчас говорим с точки зрения слушателя…

– На мой взгляд, FM-станции должны (и, что самое главное, в силу их специфики – могут) представлять публике весь спектр музыки, при этом станции могут иметь узкую специализацию (формат – в хорошем смысле этого слова). Типа – у тех только хард-рок 1970-х, у этих джаз, ритм-энд-блюз и психоделика, а у этих – хаус. В нынешней ситуации, когда 95 % процентов станций играют одно и то же, даже так называемое «большинство» не удовлетворено. Станции должны отличаться друг от друга, причем в корне.

– Возможно ли появление радио «не для всех» в наших экономических условиях, как ты думаешь?

– Знаешь, я не специалист в экономике радиобизнеса, но думаю, что теоретически это возможно. Чтобы что-то произошло, нужно, чтобы кто-то попытался это сделать. Хотя бы.

– Сид, на твой взгляд, может ли существовать нормальное альтернативное радио в экономической зависимости от государства?

– Это смотря какие цели ставит перед собой государство, открывая или не открывая станцию. Если речь идет о музыкальной FM-станции, то в идеологическом смысле государство больше парят «выверенные по курсу» выпуски новостей. В таком случае государственной машине будет выгодно, чтобы этой станции доверяло как можно большее количество людей, и, соответственно, это будет попсовый формат. Ну, и новости представляешь себе, да?

– Да, вполне…

– Вот. А если же чиновники будут вести более тонкую политику, намереваясь получить в свои «инфо-клиенты» «отборных» слушателей (ну там типа «рабочие от 18 до 40», «городские интеллигенты», «студенческая молодежь» и тому подобное), тогда есть смысл попытаться скоординировать музыкальную политику и сделать хорошую станцию.

– Как ты, «неформатный» музыкант, считаешь: можно ли бороться с радиокорпорациями и имеет ли это смысл? Ведь на одних «СТРЕЛКАХ» FM долго не протянет.

– В борьбе с радиокорпорациями смысла нет. Повторю еще раз. Это бизнес. Сложный, высокотехнологичный и стремный способ поднять лавэ. Эти люди не думают ни о чем, кроме того, как идет их бизнес, сколько лавэ они накосили – и это абсолютно нормально. Главное, не путать FM-бизнес с творчеством, а уж тем более – с искусством. Если бы я на последние деньги открыл продуктовый ларек, я бы, наверное, брал у оптовиков помидоры проверенных фирм и только те, что находят наибольший (!) спрос у массового (!) покупателя. Я ведь открыл ларек, чтобы зарабатывать, а не для красоты. FM умрет сам.

Алексей ПРОТАСОВ.

Итак, мы продолжали выступать несмотря ни на что. В апреле-мае 1998-го мы самостоятельно зарядили тур по московским школам. Придумав некую «антинаркотическую» подоплеку, что, бы директорам и завучам школ было сложнее нам отказывать, мы принялись прозванивать школы. Также объява о готовящемся туре была озвучена в программе «Учитесь плавать», с призывом к школьникам не сидеть на жопах, а самим идти к администрации своих школ и предлагать им проведение нашего концерта. Мы были готовы приехать в любую школу, вход для всех был бесплатным. На финансирование этого тура (автобус, аренда аппарата и зарплата двух грузчиков, которыми были все те же Чуп и Грузин) подписались «Фили». Также с нами ездили «Ульи», чей менеджер, наш старый приятель Санек Мелешкин, много помогал мне при организации тура. Мы смогли сделать всего полтора десятка концертов, с огромным трудом преодолевая немыслимое сопротивление со стороны администраций школ. Какие-то концерты проходили с успехом, какие-то – не очень. Но вот что мне любопытно: интересно, среди тех, кто сейчас ходит на наши концерты в Москве, есть люди из тех самых школ? Дело было в 1998-м, выпускникам было как раз лет по 15–16, то есть сейчас, когда я пишу эту книгу, им должно быть типа 20–21 год. Пока никто ни разу не подходил к нам с телегой типа «Вы приезжали в мою школу пять лет назад!».

В мае был «Максидром». Мы оказались там. И это было просто нереально! Нам предстояло выступить перед 15 000 фэнов «русского рока».

Это, конечно же, были не те фэны «русского рока», которых мы можем теперь видеть ежегодно в Раменском, но все же это не были 15 000 панков, согласитесь. Три года назад я уже пытался побывать на «Максидроме», в качестве халявного зрителя, правда. Мы с моим другом Саньком пошли в «Олимпийский» на самый первый фестиваль в мае 1995-го. За несколько дней до него я пытался вызвонить Макса Покровского («Ногу свело!» участвовали в том фестивале), но был отослан им к директору группы, а тот давать мне проходки не пожелал. Итак, мы были у стадиона часа за три до начала, и нам удалось пройти в зал, как раз во время чека «Ногу свело!». Протусовали мы там около пятнадцати минут и после проверки аккредитаций были с позором выдворены охраной на улицу.

И вот теперь не прошло и трех лет, как мы участвуем в этом фесте сами!

Мы были, пожалуй, единственной группой, которая пришла на фестиваль пешком, забившись предварительно в метро. От толп радостной молодежи, вылезающей из вагонов на станции «Проспект Мира», нас отличало лишь наличие инструментов и беджи «артист» в карманах.

Во время промо-кампании, предварявшей тот «Максидром», у меня состоялся забавный телефонный разговор с одной девушкой – сотрудницей радио «Максимум». Девушка пожелала узнать, как именно меня можно найти оперативно. Я повторил ей номер своего домашнего телефона. Девушка попросила назвать ей номер мобильного телефона или пейджера. Я пояснил, что ни того, ни другого я не имею. «Как? Нет даже пейджера?!?!» – поразилась девушка. Святая простота! Дурашка, она пребывала в полной уверенности, что наличие песен в эфире ее радиостанции автоматически означает наличие у исполнителей этих песен пейджеров! Блядь, да нам нечего было жрать тогда. Какие, на хуй, пейджеры!

На «Максидроме»-98 мы впервые увидели всю эту русско-рокерскую тусню вживую. Не сказать, что мы выступили заебись. Откуда у клубной группы, привыкшей утыкаться в локоть товарища на сцене, появится драйв на стадионе?! И тем не менее мы шлепнули громко, а припев в «Дурной башке» зал пел за нас. Все 15 000. Ок, не 15 000, 10 000! Хорошо, только треть присутствующих. Один хуй, это целых ПЯТЬ ТЫСЯЧ ГЛОТОК!

«Максидром» был снят ТВ, и позже наш сет в числе сетов других групп был показан по ТВ-6 и несколько раз повторен.

Вышло огромное количество прессы, посвященной фестивалю, и мы, по крайней мере, упоминались в этих газетах-журналах. Пресса не отнеслась к нам с благосклонностью. Как правило, мы оказывались либо чморимы в этих статьях, либо были отнесены к разряду «ну хуй его знает» групп. «МК», например, в лице Капитолины Деловой, ждал от нас, оказывается, «немыслимых прыжков (?) и пинков (?!)» и, не получив, сильно обиделся. Журналисты снова и снова не уставали напоминать, что времена Sex Pistols (что они привязались к ним?) давно прошли и что, типа, играть эту музыку сейчас вроде как западло! Насквозь прожженные шоу-бизнесом душонки, они привыкли все мерить мерками «актуально-неактуально», «модно-немодно», «продвинуто-непродвинуто». Ебаные дебилы! Посмотрели бы они на эту «неактуальную» музыку на «Нашествии-2002», может быть, по-другому заговорили бы. Они как будто не понимали, что существуют на земле люди, которые просто играют то, что им охуенно нравится! Делают это давно, увлеченно и с большим удовольствием.

В любом случае в 1998-м мы были единственные, кто так высоко залез. Тусовки рядом не было, и мы принимали удары этих уродов в одно рыло.

Несмотря на «Максидром», еще одну песню на радио (летом пошел «Выходной»), ее мы записали раньше, чем весь новый альбом, рецензии в нормальных и попсовых журналах, ТВ эфиры и тому подобное, ситуация с концертами не становилась лучше.

Гастролей не было вообще, да и в Москве мы все чаще и чаще стали напарываться на полупустые залы. Клубы по-прежнему не хотели давать «хорошие» дни, а на плохие не желали делать рекламу. Все было как всегда. Как два, три, четыре года назад.

Как и прежде, мы не зарабатывали на жизнь музыкой, группой. Леха ездил с «Ногу свело!» (он также знал их с детства, мир тесен) на гастроли сценическим техником, Голант работал в магазине музыкальных инструментов. Я только недавно уволился из «Филей» и пробовался в одной ТВ-программе, о которой расскажу ниже. Время от времени сидел с ребенком известной журналистки Насти Рахлиной, сыном от покойного барда Александра Башлачева, Егором. Костян нигде не работал, его кормила мать.

Как-то после одного из концертов журналист Алексей Певчев познакомил нас со своим приятелем, андеграундным музыкантом Найком Борзовым. Найк – человек с панк-корнями. В начале 1990-х все Давыдково сидело на записях его первой группы «Инфекция». Группа играла условный панк, но с большим чувством юмора. Найк записал и выпустил несколько альбомов этой своей группы, на которых записывалось огромное количество разных музыкантов, среди которых были Макс Шарик из Apple Core, Архип и другие. В начале 1990-х Найк ушел в армию (как раз в этот период мы искали его позвать к себе на вокал), вернувшись, не стал мутить «Инфекцию» заново и записал несколько пластинок под именем Найк Борзов. Музыка Найка была чем-то средним между софт-роком и новой волной, он с небольшим успехом выступал по клубам. Альбомы его (три или четыре) шли тоже не ахти. Найк дико прикололся от нашего сета и предложил попробовать сделать совместную запись под названием «“Тараканы!” и Борзов». Мне эта идея также показалась симпатичной («Инфекция» были крутой группой), и мы несколько раз встречались с Найком, обсуждая возможный проект. По его предложению альбом должен был выглядеть так: половина вещей – старые песни «Инфекции» и неизданные новые найковские вещи (среди них была даже «Художник», будущий хит Борзова), вторая половина – каверы советских песен 1960-х, практически то самое, чем занялись через несколько лет «Приключения Электроников». Мы оба загорелись идеей, Найк скомпилировал на кассету все те вещи, которые он планировал предложить в проект, написал несколько новых, а также сочинил замороченный пресс-релиз, проникший в СМИ. В некоторых журналах и газетах появились сообщения о проекте, тогда как самого проекта еще не было и в помине.

К сожалению, я получил активное сопротивление внутри «Тараканов!» в отношении этой идеи. Пацанам она не казалась привлекательной, старые вещи «Инфекции» виделись им «говнопанком» (чем они в некоторой степени и являлись), желания делать песни 1960-х также ни у кого особенно не возникло.

Парни не нашли ничего прикольного в том, чтобы делать совместную пластинку с «каким-то» Найком Борзовым.

Ровно через год «какой-то» Найк Борзов запустил на радио свою новую песню «Три слова».

Еще через несколько месяцев стало ясно, что страна получила новую звезду, парня, сидевшего в подполье чуть ли не 15 лет. Парня, с которым «Тараканы!» чуть не записали совместную пластинку.

Летом 1998-го мы по-прежнему старались заряжаться во все места, в которые только было возможно. Концертов было немного, однако в августе мы получили первую возможность поставить наконец-то хоть какие то визы в свои новенькие загранпаспорта. «Фили» мутили выездной фестиваль «Учитесь плавать» в Эстонии, на Балтийском море. В мае 1997-го мы (еще как «Четыре таракана») уже выезжали в подобную поездку. Тогда вместе с IFK, «Швах» и еще кем-то мы были в Сочи. Теперь фестиваль должен был пройти в местечке Пярну под Таллином.

В компании «Ва-Банка» и «Текилы», а также некоторого количества молодежи, купившей путевки на фест, мы отправились в Эстонию. Без копейки лавандоса («Фили» не платили нам ни гонорара, ни суточных, своих денег у нас не было) мы протусовали в Пярну около недели, дав пару концертов. Едой и бухашкой нас подогревали экспансивные телки из туристок, а также симпатизировавшие нам богатые друзья-приятели «ва-банковцев». Костян, несмотря на многократные напоминания, так и не смог оформить себе паспорт к сроку, поэтому в Эстонию был взят Леха Сахаров из «Ульев». С Лехой мы отрепетировали полтора десятка наших вещей по дороге в купе, также было решено играть пару ульевских песен, которые мы хорошо знали.

Поездка не заладилась с первого же дня. По приезде в Пярну «Тараканы!» и небольшая туса туристов были поселены в коттеджи, отстоявшие на пару километров от места расположения основной группы.

Мы мигом упились, и ночью произошел кошмарный кровавый файт с участием меня и некоего быка, случайно купившего путевку на фестиваль экстремальной музыки.

Быку показалось, что нежности моей дамы могут теоретически распространиться и на него тоже, и в один момент мы с ней вдруг осознали весьма неприятную вещь: около нас, любезничающих, вдруг нарисовалась абсолютно голая гора мышц с хуем по колено. Ебальник «спортсмена» не выражал ничего хорошего, девушке пришлось отправиться в наш номер и запереть дверь. Бык рванул за ней, я за быком. Углядев во мне досадное препятствие, чел попытался сунуть с ноги, но не удержался и ебнулся. Начался файт с применением дубовой эстонской мебели, разбиванием окон, охуячиванием друг друга ножками от добротных столов и прочим. Драка шла около часа с криками и руганью, однако никто из спящих в корпусе туристов и музыкантов так и не проснулся (?). Голые, в кровище, мы гоняли друг за другом по всему дому и приусадебному участку. При этом бык то и дело норовил все-таки проникнуть в мою комнату с целью наладить девицу. Уже утром он куда-то подевался, я ушел спать. Приехавшее за нами днем начальство констатировало массовые разрушения холла и моего номера. В холле не осталось ни одного целого стула или стола, богатый бар был разбит и валялся на полу. В моем номере больше не было окна, кровати и стола. Все было в крови.

Быка быстро отселили в отдаленный домик (но не депортировали, на чем я настаивал). Он так и протусовал там один.

Концерты в Пярну проходили на свежем воздухе, прямо на территории турбазы, где все жили. Несмотря на полное отсутствие денег, мы все-таки неплохо проводили время.

Вернувшись в Москву, группа продолжила запись очередной пластинки.

Мы достаточно быстро (сказался приток «свежей крови») сочинили новый альбом.

Никогда до этого и никогда после мы не сочиняли новые песни с такой скоростью и в таких количествах. Фактически альбом, названный «Посадки нет», был сочинен месяцев за восемь.

«Выходной», «Не везет», «Панк-рок-звезда» и «1975» были написаны еще тогда, когда у группы не было названия. Чуть позже Леха принес «Балладу о работе», и по моему предложению она была аранжирована в регги. Также мы с Лехой (мой текст, его музыка) сделали «Укол», «Поезд в сторону “Арбатской”». «Панк-рок-песню» было решено переписать в ска, также планировалось записать кавер Ramones Beat on the Brat с русским текстом. Голый написал отличную вещь, которую было решено сделать инструменталом, также там была еще парочка других песен. Практически все вещи были сочинены и отрепетированы к июню 1998-го, а в июле мы уже пошли на студию.

На этот раз мы писались в Москве. «Фили» посчитали возможным финансировать запись на более дорогой, нежели «Добролет», студии, нам тоже хотелось жить во время записи у себя дома, а не на «вписках». Студия «Турне» Андрея Пастернака находится в огромном доме на Старом Арбате, в здании ЦДА. «Турне» – достаточно известная и востребованная московская студия. Там писались «Ва-Банкъ», многие проекты Сукачева, «Ногу свело!», «Квартал», «Черный обелиск» и Крупнов сольно.

Наш бюджет был немного больший, чем год назад. Мы смогли арендовать отличные мощные комбы, классические Marshall 800 для гитар и Trace Elliot для баса. Писаться нам предстояло днем сменами по двенадцать часов. Группа много репетировала перед записью, в последние несколько недель – почти каждый день. Леха и Санек были отлично готовы, на запись их партий ушло меньше всего времени. Голант, как оказалось, имел множество отличных идей по поводу вторых и третьих гитар и всяких дополнительных партий, которыми круто расцветил песни. С Костяном было сложнее. Непонятно, как мы этого не замечали ранее (на репах, например), но, как выяснилось во время записи, он имел весьма своеобразное представление о тех ритмических рисунках, которые были необходимы для той или иной песни. Его сильные и слабые доли иногда были расставлены тотально неправильно, отчего песни «не качали».

Он играл акцентированно в тех местах, где мелодией акценты не предполагались, и не отмечал настоящие акценты. Кроме всего прочего, Костян имел слишком хардроковый стиль. Он и Снейк «разлиты» из одной «барабанной цистерны». Их манера игры в хай-хет не подразумевает сплошной пульсации восьмыми нотами с одинаковой динамикой, а только такая игра идеально сочетается с «пиццикато вниз» на гитаре и басу. Именно так и достигается мощнейший эффект «стены звука», одной из главных особенностей панк-саунда.

Переучивать Костю на студии было поздно, все огрехи и стилистические несоответствия его и остальных во всей своей красе имеются на альбоме. И тем не менее Костян – крутой музыкант, и пластинка все равно звучит ровно, цельно и плотно.

У меня снова возникли проблемы с записью вокала, как и год назад. Я чувствовал себя крайне неуверенно, впадал в ступор, не ловил тональностей и глупо простаивал у микрофона по полдня, пытаясь записать хотя бы одну вещь. Не знаю, с чем связано такое состояние (я слышал от вокалистов других групп, что с ними тоже случается подобное). В отношении певческого опыта я был чуть более подкован, нежели на записи «Украл…», у нас было больше репетиций и всего такого. Возможно, причина в том, что большинство мелодий на этот раз были не моего авторства, и мне было сложно уловить все их нюансы и достойно зафиксировать это на пленке.

Также, как говорят специалисты, певцу необходимо «разговориться» до необходимого уровня в течение дня, а писать «ночного» человека утром – пустая трата времени и денег.

Так или иначе, вокалы с грехом пополам и неоценимой помощью Кости Савельевских, басиста «Ульев» и «Мэд Дога», были записаны. Наиболее стремные места мы «зашифровали» обработками и бэками. Несмотря на то что, в принципе, мое неуверенное пение не особо торчит в миксе, я до сих пор не могу слушать «Посадки нет». Я всегда ухожу из того помещения, где звучит этот альбом или отдельные песни из него. Во время активной ротации клипа «Поезд в сторону “Арбатской”» на телевидении я старался переключать телевизор на другой канал. Меня конкретно бесят какие-то абсолютно упыриные интонации, с которыми спеты некоторые песни. С тех пор я стараюсь не использовать низкое пение на связках, такую манеру а-ля «псевдо-Горшок». Она особенно противно звучит на «Посадке…».

На этом альбоме в новом составе нам удалось наконец-то раздвинуть рамки и зацепить какие-то новые для нас стилистики. Мы не ортодоксы и никогда специально не ограничивали себя в этом плане. Еще в 1992-м на альбоме Duty Free Songs у нас был глэм и грандж, шаффл и хардкор, классический панк и зачатки поп-панка. Вся история панк-музыки говорит о том, что заимствования элементов из других музыкальных культур идут ей на пользу. Если бы не Clash, игравшие ска и регги еще в конце семидесятых, мы бы не имели сейчас Rancid. Первые группы, заигравшие ска и панк вместе, моментально породили тысячи последователей. Pogues использовали ирландский фолк, Bad Religion догадались скрестить панк, американскую фольклорную мелодику и спид-метал и вот уже «Offspring – звезды MTV». Dead Kennedys спровоцировали хардкор-бум, заиграв панк в метал-темпах, a Green Day всего лишь смикшировали звук Ramones с кантри-мелодиями.

Панк-рок – свободная музыка, она не является закостеневшей культурой, как думают некоторые. Панк – живой и развивающийся организм.

И такая живучесть панк-рока во многом объясняется тем, что эту культуру составляют люди, не боящиеся экспериментировать.

Имея в составе музыкантов, чья техника исполнения ограничивала группу в рамках определенного звучания, нам долго не удавалось поиграть что-то еще. Теперь же ансамбль мог делать все, что ему заблагорассудится, в пределах здравого смысла, естественно.

Была переаранжирована «Панк-рок-песня» в ска-стиле (тогда ска-панк в России играли только Distemper и SpitFire). На записи партию трубы сыграл экс-трубач «Ногу свело!» и «Бригады С» Игорь Трусов. Инструментал «Отдыхать!» планировалось записать с серф-звуком, однако это не особенно удалось. Мы сделали регги-аранжировку для «Баллады о работе», а гитары на «1975» были стилизованы под тяжелый буги а-ля ZZ Тор. Нами также была записана кавер-версия песни Personal Jesus для планировавшегося к выходу на «Филях» российского трибьют-альбома Depeche Mode. На альбоме было немало и стандартного для нас стаффа: «Нам не нравятся те, кому не нравимся мы», например, «Я тебя люблю» или «Поезд в сторону “Арбатской”». У «Поезда…» долгое время не было припева, вернее, текста в припеве. Песня была уже записана всеми остальными, и на следующий день мне предстояла запись вокала. В голове не было ни одной достойной мысли, и в итоге припевом стала фраза, услышанная мной в метро на «Смоленской». Тетка-диктор оповестила пассажиров о том, что прибывающий поезд в сторону станции «Арбатская» дальше не пойдет. Абсолютно «левая» фраза, не имевшая до той поры никакого отношения к имевшемуся тексту песни, отлично вписалась в контекст.

Мы опять терялись в предположениях о том, что из сочиненного и записанного нами на этот раз найдет понимание у радио-начальства. И опять наши осторожные предположения остались лишь предположениями. Мы искренне считали возможными радиопеснями «Панк-рок-звезду» и «Балладу о работе».

Никогда не делая миксов «помягче» и уж тем более не сочиняя песен специально «в формат», мало того, стремясь к максимально жесткому звуку на записях, мы тем не менее всегда надеялись на то, что FM-эфир будет пробит нашими песнями.

Андрей Пастернак, работавший с группой на этом альбоме, к сожалению, не имел никакого опыта записи жестких групп. Он применял технологии и методы, которые были им с успехом опробованы на группах типа «Неприкасаемые», но к нашему звуку это не имело никакого отношения. Так, например, он подмешал к акустическому звуку ударных еще и сэмплированные звучки, студийными обработками несколько размыл гитарный дисторшн, а в окончательном миксе пытался вытащить на первый план голос.

В итоге мы остались не очень довольны тем, как звучит «Посадки нет», даже несколько обломались поначалу. Однако несколько вещей, «Поезд…» например, звучат на альбоме именно так, как нужно. В меру поп, в меру панк. К тому же нельзя забывать, что этот альбом добыл нам через полтора года швейцарский тур (именно «Посадка…» рассылалась нашим тамошним менеджером Леной в клубы), именно он первым случайно попал в руки к Мотти, гитаристу японских SOBUT, в результате чего мы отправились в японский тур.

«Посадки нет» также оказался первым альбомом в нашей истории, который записывал тот же состав музыкантов, который сочинил песни для него. До этого нам ни разу не удавалось дожить до записи, сохранив цельность коллектива. В «Украл…» были Родины песни, в Best Before… – петуховские, в первом альбоме – песни Ленина, тогда как самого Ленина уже не было и в помине.

Альбом был записан. Со второй половины августа началось его сведение, а 18 августа в стране случился финансовый кризис. Дефолт ударил по всем без исключения. Средний класс мигом потерял все свои сбережения. Люди, только-только вошедшие во вкус человеческой жизни, начавшие позволять себе думать не только о хлебе насущном, но еще и о пластинках, журналах, кино, книгах, впали в затяжную депрессию, и не многие смогли в конце концов оправиться от нее. Фэны перестали ходить на концерты, у людей не хватало денег даже на метро.

Все цены в рублях мигом поднялись в три-четыре раза, в том числе и студийное время. «Фили» не могли выкупить альбом у студии в течение нескольких месяцев. Клубы не могли себе позволить поднять цены на вход в соответствии со скакнувшим курсом доллара и компенсировали свои убытки за счет снижения гонораров и процентов для музыкантов.

И так жившие крайне небогато, мы моментально стали просто нищими. Людям стало не до концертов, а именно концертные деньги были для нас основными средствами пропитания.

До 18 августа 20 рублей (столько стоил в среднем билет на «Тараканов!» в «Р-клубе») были шестью долларами. После – стали двумя, а чуть позже превратились вообще в ничто.

Наступило крайне грустное время. Альбом был записан совсем за другой прайс, нежели его теперь можно было продавать. Розничные цены на кассеты и CD хоть и ощутимо возросли, но все равно не соответствовали реальному скачку курса. Теперь для того, чтобы хотя бы вернуть затраченные на запись средства, нам нужно было продавать пластинку такими нереальными тиражами, на которые мы и «Фили» никогда не были способны. Австрийские CD умерли как класс. Теперь все лейблы в стране срочно переходили к освоению новой ценовой позиции, т. н. «упрощенное издание».

Дешевые диски, напечатанные в России с блеклым двустраничным буклетом, еще можно было как-то предлагать людям в ситуации мгновенного обнищания, а про «дорогие CD», то, что позже стали называть «коллекционными дисками», все забыли на несколько лет.

Первый тираж кассет, которые по филевской лицензии печатал и продавал «Концерн Видеосервис», почти весь вышел с браком записи. Люди с «Видеосервиса» решили выкрутиться в условиях кризиса и закатывали наш альбом поверх старых непроданных позиций, валявшихся на складах неизвестно сколько времени.

Такой их ход немедленно ударил по ансамблю. Покупатели, не желавшие включить мозг хотя бы на секундочку, обвиняли в отвратном качестве купленных кассет группу. Как будто это мы самолично сидим на фабриках и следим за процессом!

Между тем на лейбле приняли решение продвигать трибьют Depeche Mode клипом, снятым именно на нашу версию «депешевской» песни. Personal Jesus действительно получился хорошо, ярко и неожиданно.

Никто из нас никогда особо не парился на DM, но и в ненавидимых нами музыкантах они также не ходили. Personal Jesus был выбран практически на шару. Эта была единственная песня DM, которую мы смогли припомнить навскидку. Аранжировка также была сделана очень быстро, за одну репу. Все просто: побыстрее и пожестче. Не помню, кому именно пришла в голову идея перегрузить вокал на студии, но получилось кайфово. Клип на Personal Jesus был смонтирован из кусочков военной хроники, каких-то съемок, оставшихся у режиссера от прежних работ, и кадров группы из материалов так и не снятого клипа на песню «Я пил». Еще летом 1996-го один парень обратился к нам с предложением снять видео на кинопленку, практически за копейку. Непосредственно после съемки «копейка» наша подошла к концу, денег на проявку и монтаж уже не осталось.

Пленка пролежала два года в шкафу, и вот наконец для нее нашлось применение. Моя артикуляция не совсем совпадала с текстом Personal Jesus, но монтажеру удалось найти соответствующие гласные. Таким образом, чувак, на самом деле поющий: «Я пил, я пил, пил, пил / ногтей не стриг, усов не брил», в клипе запел: «Your own Personal Jesus». Клип с бюджетом в несколько сотен долларов сразу пошел в ротацию открывшегося месяц назад MTV Russia и на других каналах также. Мы не были в восторге от этого, группа рисковала получить имидж банды, выезжающей на перепевках чужих произведений (промокампания для «Украл…» также началась с радиоротаций «Непогоды»).

Кроме этого для нас Personal Jesus был просто шуткой, песней, записанной для трибьют-альбома, ничего не значащим моментом. Мы даже никогда не собирались играть ее живьем. А теперь она становилась одной из наиболее известных наших вещей, и редкие посетители редких концертов уже начинали ее настойчиво просить. Нам нужно было срочно продвинуть свою песню.

Несмотря на абсолютно затихшую после кризиса ситуацию с гастрольными выездами, нам удалось съездить в Минск, на заработанный там гонорар снять новое видео. «Поезд в сторону «Арбатской» стоил 400 долларов, причем 300 из них были минским гонораром группы, а 100 добавили «Фили». Клип, несмотря на вопиющую безбюджетность, также пошел на MTV. В первый год существования в России канал с удовольствием брал панк-видео и вообще любые видео, проходившие в весьма условный формат. Радиоподдержки мы поначалу не получили, Козырев был уволен с «Максимума», а «Наше Радио» еще не заработало. В группе также произошли кадровые изменения. После записи «Посадки…» стало ясно, что Костя и был ошибкой. Мы просто слишком поспешили год назад и не рассмотрели многие негативные вещи, имевшиеся в нем.

Помимо тотально неподходящего барабанного стиля Костя за этот год зарекомендовал себя как безалаберный пропойца, безответственный и беспредельный. Перевоспитывать человека, а уж тем более пытаться влиять на его выработанный годами стиль мы не хотели. Очевидно, что существуют люди, которым до седых мудей необходима нянька рядом. Никто из нас не желал быть такой нянькой, и Косте пришлось уйти. Сразу после того, как он покинул «Тараканов!», ему сделали предложение парни из «Червона Рутта», с которыми он записал альбом. Позже Костя достаточно долго продержался в группе «Бэрримор», но был изгнан и оттуда. Что с ним сейчас, никто из нас не знает.

Я снова, спустя год, сделал предложение Сереге Прокофьеву из «Амударьи», который к тому моменту был уже Серегой из группы «Синий живот». На этот раз он, несмотря на тотальную занятость, проявил к предложению должный интерес и, отслушав два последних альбома, влился в коллектив. Ни у кого из нас нет сомнения, что Серега – лучший барабанщик для нас и для кого бы то ни было. Люди могут поражаться артистизму и позерству Снейка или ставить на первое место Бая из Distemper, однако пацаны «в теме» скажут вам одно: Серега – лучший. Он на одинаково крутом уровне играет все что угодно. Он играл в грандж-группе, серьезной грандж-группе под названием Sex Cry. Боролся с кривыми размерами и неровными рифами в группе Team Ocean – предтече «Небо здесь». В «Животе» играл прогрессив-альтернативу, в «Амударье» – поп-регги, в «Тараканах!» – массу другого рока. У Сереги есть редкий для этих краев вкус, редкий для барабанщиков ум, редкая для барабанщиков из этих краев подача и атака. Музыканты, один раз получившие его за ударную установку, уже не могут желать чего-то лучшего, и я не могу гарантировать, что, покинь Серега «Тараканов!», группа останется существовать. За все то время, что он в нашем составе, мы так и не смогли увидеть в этой стране кого-то, кто мог бы валяться рядом. Хороший ударник – до сих пор проблема в России, самая главная проблема в здешней музыке. Нам просто охуенно повезло. Должно же когда-то было и нам повезти!

Группа продолжала выступать и репетировать. «Посадки нет» вышел в декабре. Вот одна из рецензий на него, которую мне удалось найти в сети (вставки и комментарии мои):

ТАРАКАНЫ! LP «Посадки нет» 1998. FeeLee records

Если ты, наш дорогой читатель, панк, то ты наверняка любишь «ГР. ОБ.» за их агрессивность и принципиальность («я всегда буду против»), а «А. У.» ты, конечно, любишь за их полное неумение и нежелание нормально играть, а уж «КОРОЛЬ И ШУТ», конечно, за их сказочно-жуткие и веселые тексты. А вот «ТАРАКАНОВ!» ты должен полюбить за их жесткую мелодичность. Хм, панк-рок и мелодичность? Абсурд! (Во как! Абсурд! Ни много ни мало!) Конечно, абсурд, но сами участники группы называют себя ансамблем мелодичного панк-рока. И их музыка на самом деле мелодична, только вот мелодии все похожи одна на другую. (Особенно «Нам не нравятся…» и «Баллада…», например.) Но это, видимо, в силу специфики того направления, в котором они играют. Последний альбом «ТАРАКАНОВ!» можно также назвать и первым, так как все предыдущие (Duty Free Song, Best Before и «Украл? Выпил?! В Тюрьму!») были выпущены под маркой «ЧЕТЫРЕ ТАРАКАНА». Не будем вдаваться глубоко в историю команды, но суть такова, что из первоначального состава на данный момент в группе остался лишь один человек – Дм. «Сид» Спирин. А название было изменено на «ТАРАКАНЫ!» из моральных соображений. Не правда ли, нехило для команды, существующей менее пяти лет? (Семи лет к тому моменту, но простим этот маленький просчет.) Судя по альбому «Посадки нет», можно сказать, что с англоязычным детством покончено! На альбоме нет ни одной песни на английском, что было присуще предыдущим альбомам. Наконец-то! Все «по-нашенски», душевно и понятно. (Вот оно! Душевно и понятно! Ай, какие молодцы! Ну наконец-то!) Зато с традицией делать каверы на чужие песни ребята не расстаются! Ранее были переписаны «Поворот» «МАШИНЫ ВРЕМЕНИ», «Непогода» (М. Дунаевского) и даже «Фильм, фильм, фильм» из одноименного мультфильма. Теперь взялись за классиков рока, а именно RAMONES и их песню Beat on the Brat. В русском (таракановском) варианте это звучит как «Битвы братвы». Естественно, что строчку припева «What can I do…» перевели созвучно: «Водки найдут…». Тот, кто слышал «Украл? Выпил?! В Тюрьму!», найдут на новом альбоме и «Панк-рок-песню», записанную в стиле ска, с соло на трубе. Все остальные песенки на альбоме новые, в музыкальном плане – обычный мелодичный панк. В текстовом плане привычный для панков полный облом: «уволили меня, уволили с работы» («Баллада о работе»), «мне сегодня не везет, наверно, просто день не тот» («Не везет») или «хочу проснуться я сегодня утром без тебя…» («Похмелье»). Традиционны для российских панков песни-дразнилки: «Девочка-страшила» и «Рыжий». (Не напомните мне хотя бы пару песен, делающих «дразнилки» традицией?) Нетрадиционно антинаркотическая песня «Укол». Кстати, сами «ТАРАКАНЫ!», по их утверждению, ведут здоровый образ жизни без тяжелых наркотиков. Об этом также свидетельствует их антинаркотический тур по средним школам города Москвы в апреле этого года. О любви панки (как ни странно) тоже поют! (Вот это да! Вот так небывальщина! А мы-то думали, панки – это железные роботы, а они, вон, вишь, туда же, о любви!) Примером тому песни «Я тебя люблю» и «Панк-рок-звезда» – посвящение Гале Коперник, играющей в московской девичьей панк-группе I AM SEXY? Песня «1975» – историческая, и вот почему: во-первых, это год рождения почти всех участников группы «ТАРАКАНЫ!» Так что сами можете судить, насколько они молоды. Во-вторых: «В 1975 году в московской моде клеша, в Нью-Йорке играют панк-рок». Итак, как видите, панк родился не с SEX PISTOLS, а главное, он не умер вместе с ними. PUNK’S NOT DEAD!

P. S. Сказав, что на альбоме нет ни одной песни на английском, я ошибся: коллеги по интернету подсказали, что на «дисковом» варианте альбома (в отличие от кассетного) есть бонус-трек. Еще один кавер! И опять классики, теперь уже классики техно-попа: это кавер на песню великих DEPECHE MODE – Personal Jesus! «Фауст» (Рок На Куличиках) – кайфовая песня: и оригинал, и кавер «ТАРАКАНОВ!».

«Наше Радио», открывшееся примерно в то же время, начало проигрывать «Поезд…» и пару вещей с предыдущего альбома.

Мы сделали «первый день продаж» в недавно открывшейся рок-галере «Зиг-Заг» и концерт-презентацию в «Свалке». Концерт собрал достаточно большое для первых посткризисных месяцев количество публики. «Тараканы!» также приняли участие в презентации трибьют-альбома «Депеша для Depeche Mode» в ДК Горбунова. На этом концерте мы познакомились с парнями из «Браво», также принимавшими участие в проекте. Чуваки выразили нам реальный респект, чего мы на самом деле никак не ожидали от музыкантов подобного уровня известности. Есть небольшое количество групп из мейнстрима, которые мы также уважаем. Это в основном московские банды, не играющие русский рок. Среди них: «Ногу свело!», «Моральный кодекс», «Мегаполис»; питерские – «Два самолета» и «Пеп-си». «Браво» также входят в их число. После концерта Евгений Хавтан встретился со мной и предложил «Тараканам!» совместный проект. У Жени была песня, которая, по его словам, не подходила «Браво». Он попросил меня сочинить текст для этой песни, после чего, может быть, попробовать записать ее совместно. Вещь оказалась действительно крутой, и за несколько месяцев мне удалось сочинить очень удачный текст для нее. Однако мы так и не сделали эту вещь в «Тараканах!».

Как ни крути, она была слишком «хавтановской», слишком песней «Браво», к тому же изначально сочиненной в боссанова-ритмике, а мы до того не пробовали делать ничего в латиноамериканском стиле. Позже эта песня пробовалась в «Браво» и… не пошла там тоже. И только совсем недавно (прошло уже четыре с половиной года!) Женя записал ее сольно. Я слышал запись и могу свидетельствовать, что эта вещь – нереальный хит! Я надеюсь, что к тому моменту, когда эта книга будет опубликована, песня уже пойдет по всем радиостанциям и вы будете хорошо понимать, о чем я. Название ее – «Твои 36 и 6».

До конца года мы побывали в Рязани и Нижнем Новгороде. Концерты в Москве также продолжались в «Свалке», новом клубе хозяев «Р-клуба», «Ю-Ту» и еще в паре мест.

Публика на панк-концертах в Москве сменилась почти целиком. Те лица, что мелькали в залах еще год или полтора назад, пропали. Вместо них появились новые, совсем юные: истеричные телки и пацаны в тельняшках, панки и «КиШ»-нефоры и, как мы это называем, «просто студенты».

Такие странные «смены составов» аудитории панк-концертов происходят с периодичностью в два – два с половиной года. На большее наших «панков» не хватает. Думаю, что это достаточное свидетельство того, что в массе своей люди не воспринимают панк-культуру как возможную сферу жизни. Когда они с перекошенными рожами прыгают в зале и орут «PUNK FOREVER!!!», они, конечно же, искренне верят в это. Но, не будучи привязанными к культуре чем-либо еще, кроме эмоций, они забывают о ней, как только эмоции отступают на второй план перед жизненными трудностями. Вот тебе и «Форева!». Институт твой «форева», а не панк! Иди учись.

И это тем более удивительно, когда узнаешь, что средний возраст панк-фэнов в Европе и Америке колеблется в пределах 25–28. Это не тинейджеры, далеко не дети. Я видел это собственными глазами. Те, кто парится на панк, – тусовщики со стажем. Для детей есть MTV. У нас же немыслимый ребел, тусующий в жопу с концерта на концерт, по прошествии нескольких лет забывает обо всем. Самый беспредельный рок-концерт, на который его теперь возможно затащить, это какой-нибудь анплагг «Ночных Снайперов» в клубе подороже. Что с ними происходит? Как можно так запросто взять и забыть все, что тебя волновало, возбуждало и бодрило еще совсем недавно?

С того момента, как мы начали, перед нашими глазами сменилось несколько поколений панк-фэнов. Те, кто ходил в 1992-м в «Отрыжку», уже не был виден в «Секстоне» в 1995-м. Единицы секстоновских нашли дорогу в «Р-клуб», а завсегдатаев «Р-клуба» уже не было видно на концертах в 1999-м. Сейчас костяк наших московских фэнов состоит в основном из людей, пронюхавших нас году в 2001-м, это не отморозки и не дети. Они серьезно заморочены на панк, многие из них делают группы или занимаются другой панк-деятельностью. Мне очень интересно посмотреть на них через пару лет. Кто останется?

На обложке «Посадки нет» мы также впервые оставили специальный почтовый адрес (не e-mail) для писем группе от фэнов. Не сказать, что мы получали массу писем, так, пять-восемь в месяц, однако некоторые из них (особенно те, в которых автор не ограничивался банальностями сорта: «Слышь, “Тараканы”, вы, карочи, мая любимая трупа, вышлити мне вашу фотку и офтограф вас фсех») были весьма любопытными и забавными. Одним из первых людей, написавших нам, был парень из города Боровичи Новгородской области, Андрюха Хот Дог. У нас завязалась мощная переписка. Позже, в 2001 году, мы познакомились с ним воочию. Сейчас Андрей живет в Новгороде, где развел немыслимую DIY-активность. Его группа «Кабзон» также делает успехи. Пару раз мы выступали с ними. А вот его первое письмо из далекого 1998-го:

«Здорово, СидИ! (он же Дима Спирин).

Я давно уже хотел тебе написать, но не находил free-time. Я – это Андрей по фамилии Александров (подпольная кличка – Hot Dog). Мне 17 лет, являюсь панком. Люблю слушать music, тусоватъся с корешами, попивать пиво и джин и отрываться на полную катушку. Как это ни странно, обожаю читать. Особенно средневековое фэнтези (мечи, воины, магия), фантастику и мистику. Королем последнего жанра считаю Стивена Кинга. (Кстати, почему у вас на «Украл? Выпил?! В Тюрьму!!!» передается спасибо ему за «Необходимые вещи». Вещь, извини за каламбур, действительно потрясная, так как дело происходит в Касл-Роке, как и в «Солнечном псе», и в «Оно». Ну а с «Балтикой»-тройкой и «Монастырской избой» я солидарен. Ведь «вино на пиво не уберет меня, все равно»). Отвлекся. Значит о King’e. Я собрал полное собрание его сочинений. Также нравится Дин Кунц. Мое хобби: коллекционирование статей о возникновении панк-стиля, фоток панк-групп, инфо о них и т. д. Я чего пишу-то. Хотелось бы, если возможно, пообщаться с тобой и получить ответы на некоторые интересующие меня вопросы.

Я являюсь большим фэном группы «ТАРАКАНЫ!». Имею (прикольное word) 4 статьи про вас (1 – из «Муз. олимпа», 2 – из «Cool’a», 1 – «Тусовочки» и плакат тоже из «Cool’a»). Но из альбомов, как ни жаль, всего-навсего 2: «Украл? Выпил?! В Тюрьму!!!» и «Посадки нет». Хотелось бы узнать, как назывались предыдущие альбомчики и где их можно приобрести. Сколько их всего? 4 или все-таки 5? Параллельно возникает еще question: почему Диму Спирина назвали именно «Сидом»? Понятно, в честь вишеза, но why Cud, а не, к примеру, Джонни, в честь Роттена? Вот еще что. Очень странно, но наши музыкальные вкусы совпадают. Наверное, у всех русских панков (нормальные они или нет) они такие же. Мои самые любимые команды: Sex Pistols, The Ramones (спасибо за «Битвы братвы»), Green Day, The Offspring, естественно, «Тараканы!» и «Король и Шут» (считаю ее самой лучшей панк-группой, после вас, конечно). Слушаю также: The Exploited, Clash, The Pogues, Bad Religion, The Stranglers, Nirvana, Joy Division и другие; из отечественного: Mad Dog, «НАИВ» и «Гражданскую оборону», несколько отличающуюся по концепции.

Посылаю тебе, Сид, несколько своих текстов. Если пригодятся, буду very рад. Еще one вопрос: Почему на альбоме «Посадки нет» отсутствуют обещанные песни: кавер-версии старых «Что такое Манжерок» и «Опять от меня сбежала последняя электричка» (у вас очень круто получаются ретро-шлягеры. Примером служат «Непогода», «Фильм-фильм-фильм» и бонус-трэковый ремикс Depeche Mode – Personal Jesus). Может, у меня пиратская копия, хотя там фирменная Feelee. Так что, where можно услышать перечисленные песняки на аудио, а то клип на «Персонального Иисуса» у меня имеется + выступления на «Maxidrom», из «До 16 и старше» и «Башни». Вы там давайте выпускайте on television видеоклип на классную «Поезд в сторону “Арбатской”». В 1-й статье было обещано на новом альбоме 15 новых песен. А там «Панк-рок-песня» в новой обработке, «Рыжий» (очень маленькая), а «Отдыхать» – вообще мелодия. Но все равно, thanks.

А почему «Cockroaches» дают концерты, насколько я знаю, только в Москве? Съездили бы к нам, в провинцию. Хотя бы в Господин Великий Новгород. Всегда добро пожаловать!

Еще хочу сказать огромное спасибо за все ваше талантливое и многогранное творчество во всех его ипостасях с различным составом. В song’e «Поезд в сторону…» во 2 куплете: «Она любила прогуляться по Арбату / Ей нравилось смотреть на панков расписных / Ей нравились такие странные ребята…» лучше бы было продолжить «Быть может познакомиться с кем-нибудь из них».

Вы в своих альбомах побольше maked своих фоток, да и текстарь не помешает (как в «Украл? Выпил?! В Тюрьму!!!»). Все ваши песни не только колбасные, клевые и ритмичные, а еще и актуальные и злободневные. Почти все про панков, про нашу life типа «Вино на пиво», «Я пил», «Дурная башка», «Битвы братвы», «Похмелье», «Укол», «When she was a punk girl», «He везет», «Выходной», «Баллада о работе», а по-моему «Нам не нравятся те, кому не нравимся мы» – девиз всех панков планеты Земля, полных свободы, бесшабашности, стремлений к анархии и хаосу (которые принесли в этот world Sex Pistols), ненормальности, отрицания всего и вся, а также агрессивности. Ну, а как тут быть, когда идешь по улице, а на тебя пальцем тычут, потому что волосы покрашены и куртка вся в булавках, цепочках, значках и заклепках. Спасибо за то, what вспомнили далекий 1975-й, когда в нью-йоркском легендарном баре на Бауэри-street «C.B.G.B. «рождался новый greatest стиль помощью братьев Рамонес, «Television», «Blondie» и «Dictators».

Я знаю, что тебе, Сид, сейчас около 22–23 лет. Я вот тут гадаю, был ты в army or no. Сам-то хочу «косить». Как-то влом маршировать и «дедов» терпеть. Еще пара вопросиков. Можно ли вкратце узнать историю группы по типу: образовалась в 1991-м, где выступали и т. д., и все peolple’s, что когда-то были «тараканами». Я знаю лишь основателя – Ю. Ленина и составы во время записи 2 последних альбомов. Знаю, что барабанщика, заменившего Костю Дементьева, зовут Сергей. Ну значит, все, пока. Большая просьба, please. Если можешь, то напиши ответ, хоть несколько строчек черкани. (Я тут от радости повешусь.)

Bye-bye и PUNK NOT DEAD.

P. S. Как насчет фэн-клуба «Тараканы! – Forever!»? Хотя may be он уже есть?

P. P. S. I know, ты большой фанат Ramones. В моей дискографии этой классной группы первым числится альбом The Ramones Leave Home 1977 года. Но они же играли с 1975-го. Так это или нет? Ответь!».

Сейчас, кстати, Андрюха – стрейт-эйджер, так что наши с ним взгляды в отношении «вино на пиво – пиво на вино» разошлись. Я что-то несколько последних лет не слышал от него слов любви по отношению к «КиШ» и «Г. О.». Наверное, полюбил другие группы.

А вот нам пишет некая Лена, с Леной у нас не было истории отношений, вполне возможно, что на следующий день после написания этого письма Лена узнала о существовании на Земле группы «Танцы минус» и перестала любить «Тараканов!» (комментарии мои):

«Привет, ребята, привет, Дима!

Меня зовут Лена. Ты, Дима, наверное, меня помнишь: я видела тебя 27 февраля на открытии клуба «Драйв». Ты там внизу стоял, разговаривал с двумя человеками про какой-то анонс, и тут я подлетела, такая пьяная, перебила вас (некрасиво, да?) и потребовала автограф. Вспомнил? (А как же! Конечно! Я все такие случаи держу в голове всю жизнь, Лена!) Кстати, я так и не поняла, что ты там в тот вечер делал. (Действительно! Сидел бы лучше дома, старый хрен. Нечего по клубам шляться и про какие-то анонсы базарить с кем ни попадя.) Неважно. Решила написать, потому что подруга дала адрес, сказала, что ты ей ответил. Вот уж я удивилась! Надеюсь, что и мое письмо не останется без вашего внимания. Ведь «Тараканы» – это одна из немногих групп, которые радуют в последнее время – все остальные какие-то хилые и заторможенные (я имею в виду подрастающее поколение, о «легендах» – ни слова, о них все без меня сказано). А что тормозить-то? Тормозов в нашей стране и так хватает. Так что нечего им забивать наши головы жалкой имитацией панк-рока. А к вам у меня совсем другое отношение. Я все равно буду любить «Тараканов», несмотря на то что все мои знакомые начинают плеваться, когда слышат это название. (Хорошие у тебя, Лена, знакомые!) А мне все равно, я в плеере буду слушать (Правильно! Чтоб никто не догадался), если им не нравится, но чтобы отказаться – нет! Я четыре раза заказывала ваш клип на MTV и один раз была на вашем концерте в клубе «10-ти» 13 февраля, где записывался видеоальбом (кстати, когда и где его можно будет приобрести?). А вообще-то у меня не часто получается выбраться на какой-либо концерт, т. к. живу я в Солнцеве, знаете, наверно, это за МКАД. Туда не так просто вечером добраться, не говоря уж про ночь. Поэтому мы ходим либо в «Ю-ту» – там рядом с «Балтикой» моя подруга живет, либо в тот же «Драйв» на проспекте Вернадского – 30 минут езды от моего дома. Выбор, конечно, невелик…

Дим, я сейчас чуть-чуть расскажу о себе. Мне 17 лет, я учусь на оператора ЭВМ, люблю писать стихи и рассказы (могу дать почитать, если желаешь), люблю играть на гитаре и слушать хорошую музыку. Мой старший брат Денис слушает «Алису», младший Гриша – «Гражданскую оборону», а я – «Тараканы», «НАИВ», «Король и Шут»… Но мы никогда не ссоримся, как некоторые, потому что рок объединяет. Я люблю рок – он всегда честный. Да, я слышала, что ты в дружбе с Михаилом Горшеневым, раз уж о нем речь пошла (Так-так. Начинается…), так вот, я все не могу никак его подловить, ты напиши о нем что-нибудь познавательное (так-так-так…) и, если можешь, узнай адрес, по которому ему можно написать. (Говно вопрос, Лена. Щас только выясню у «своего друга Михи» индекс, чтобы твое письмо точно дошло.) Пожалуйста, ты ведь можешь, ты все знаешь. (Конечно, Лена. О чем разговор!) И ты мне поможешь, да? (Только ради тебя!) Я тебе верю. Ты мне нравишься. Ты производишь впечатление честного и умного человека. (Это точно. По крайней мере, второго.) Не сомневаюсь, что так оно и есть. Как-нибудь на концерте я наберусь смелости и подойду к тебе. Как ты к этому отнесешься, а? Ну ладно, кажется, пора заканчивать мое жизнерадостное послание. Извини, что так много наболтала, просто из меня всегда прет, когда ручка в руках. Я потом еще напишу, ладно? Рассчитываю получить в ответ хотя бы пару строк. Здесь, Дима, я с тобой прощаюсь. Привет «Тараканам!».

P. S. Еще одна просьба: распишитесь все, пожалуйста, все (только чтобы было понятно, кто есть кто – это для моей коллекции.) Желаю удачи, надеюсь на встречу! Elena, 8.03.99».

Вот пишет мальчик Вова. Кстати, весьма здравое письмо:

«Здравствуйте, моя любимая группа «Тараканы!».

Очень давно хотел написать вам письмо, но иногда времени нет, а то забываюсь после бурно проведенного вечера и ночи тоже. Зовут меня Пропошенков Володя, я учусь в 10-м классе, мне 15 лет. Сейчас пишу это письмо и очень нервничаю, поэтому извините, если напишу что-то по-идиотски. Слушаю вашу музыку добрых три года и до сих пор поражаюсь вам и вашему умению отражать жизнь в песнях. Ваша музыка – это нечто такое, что может увести меня в другой мир. Когда вас слушаю, я становлюсь совершенно другим человеком. Ваши тексты некоторых песен, как я уже сказал, очень отражают жизнь и даже в какой-то степени помогают мне здраво мыслить и нередко не совершать какой-либо глупости. Вашу музыку слушает весь (абсолютно весь) «мужской» состав нашего класса. Самое интересное, что когда я перешел в мою школу, в которой я учусь сейчас (1905), в классе было двенадцать человек. Семь из них, включая и меня, мальчишки и все без исключения слушали «Тараканов!». Для меня это было столь удивительно, что я просто, грубо говоря о…л! Благодаря этому я очень быстро вписался в коллектив нашего класса. Это отчасти ваша заслуга. Все мы до сих пор фанатеем и остаемся вашими фэнами, и останемся навсегда. Покупая последний Ваш альбом, заметил в нем адрес и вот решил наконец-то написать. Я, конечно, понимаю, что у вас много, очень много писем, но я, точнее мы, были бы очень рады, чтобы вы написали хотя бы пару строк или чиркнули свои автографы. Очень вас прошу!

Спасибо, что вы есть, и будьте всегда такими! Мне пора ехать на тусу, но это, я думаю, еще не последнее мое письмо. До свидания. Пунк из нот дэд».

И последнее письмишко, не буду более вас мучить. Автор, по всей видимости, девушка, из контекста следует, что это не первое ее письмо группе:

«Привет, Сид! Спасибо, что ответил на мое письмо. В какой-то степени оно меня восстановило (а, вспомнил! В первом письме дама перепутала меня с психиатром, при этом не забыв указать, что если я не отвечу, она типа повесится. Сами понимаете, выбора не было). Спасибо. Видела ваш клип. Могу сказать точно: первый блин не всегда комом. Да, меня вот очень занимает один вопрос: почему у многих рок-групп в клипах присутствуют военные кадры? Ведь анархия – это не только война, но и хаос вообще. Наша вселенная – тоже в какой-то степени хаос. Как и восстания, драки и просто погром каких-либо помещений. (Вот так мы понимаем анархию! У нее такая каша в башке, просто пиздец. Читайте дальше!) Такая же «анархия» и в душе обманутого в лучших чувствах человека. Ваши альбомы (любые) вызывают у продавцов суеверный ужас перед такими «продвинутыми» людьми, как наша тусовка. В лучшем случае на вопрос: «Тараканы» есть?» вам предложат какой-нибудь сборник Prodigy (считая, что «Тараканы!» – это какой-то новый проект этой «супер»-группы), а в худшем… (страшно писать) «Руки вверх» или «Иванушек». (Отличный способ для торговли лежалым поп-продуктом! Просто предлагай каждому, кто спрашивает «Тараканов!», авось возьмут.) Слава богу, что не все такие и кое-что можно все-таки достать! У вас классные песни, но мне больше всего нравится (это сугубо мое мнение) Freedom. Это действительно свобода!!! Punks not dead… Ирония: панк не умирает (и не умрет), но панки – умирают. Знай, что мы все с Андреем. (Хорошо, хорошо, только успокойся!) «АУ» – это классная группа. И мы скорбим… Живите, просим вас, живите так долго, как хватит сил, пожайлуста!!! (У нее истерика! Это просто пиздец! Где врачи?)

Я как-то задумалась (внимание!) и поняла (что же?!), что не верю в смерть Курта (!!!!!) (Курт жив, бэйби! Его зовут Денис Саевич!) Где-то в глубине сознания он жив. Наверное, правы были те мудрецы, что сказали: «Пока о мертвом хранит память хотя бы один живой, его душа будет среди людей и он никогда не умрет до конца». Сид, объясни, зачем нужна любовь? (Это тебе к Илье Черту: он знает.) Любовь уйдет и останется одна боль и разочарование. Любовь – это слишком больно, слишком… Ну ее к черту (я же говорил!), эту любовь!

Сид, напиши что-нибудь о себе. Откуда взялось это второе имя «Сид» (я, конечно же, знаю о Сиде Вишезе, но какое отношение его имя может иметь к тебе, исключая панк). Да, если вы когда-нибудь появитесь в Магадане (с концертами), скажите, что о них помнят на большой земле (ведь Магадан – мой родной город, какой бы он ни был). Ну, вроде все».

7. Тупой панк-рок для интеллектуалов

Наступил 1999 год. Страна очень медленно оправлялась от кризиса. Люди потихоньку приходили в себя. Рекорд-индустрия, к которой, как ни крути, мы теперь имели пусть и отдаленное, но отношение, чуть не умерла в первые месяцы после 18 августа. Крупные лейблы закрывались, с «Филей» уволилось большинство старых сотрудников, оставшиеся работали за копейки. Очевидно, что «Фили» остались в индустрии (в отличие от некоторых монстров) только потому, что всю жизнь имели дело с музыкой, которую люди покупают в любых жизненных обстоятельствах. Артисты, подписанные на «Филях», могли себе позволить рассчитывать на то, что их фэны не купят еды, чтобы приобрести пластинку.

Мы также перешли на хлеб и воду, зарабатывая в то время 100–150 долларов в концерт на группу. «Фили», выпуская пластинки, к сожалению, не занимались непосредственно менеджментом для музыкантов. Группы сами искали себе концерты, по-прежнему часто заряжаясь DIY. Мы постоянно делали попытки поправить ситуацию, безуспешно нанимая то одного, то другого менеджера для банды. Как нам тогда казалось, плачевное положение дел с концертами и гастролями возникло исключительно по причине отсутствия грамотного менеджера. Перед нашими глазами были примеры ансамблей нашего возраста (правда, не игравших панк-рок), которые, несмотря на кризисное время, неплохо чувствовали себя. У всех них был специальный человек, который отруливал им концерты на жестких условиях для организаторов. Мы чувствовали себя ровней таким группам. У нас точно так же выходили пластинки, мы существовали давно, нас крутили по радио и MTV. Но… мы не умели быть жесткими, заряжаясь в концерты. Нас можно было легко развести, опустить по условиям и гонорару, склонить к бесплатному выступлению. Так бывает всегда, когда музыканты своим менеджментом занимаются сами. Музыканты, особенно в панк-группе, в концертах видят основной смысл существования. Сцена – настоящий наркотик, это не пустые слова. И когда организатор говорит «нет» в ответ на объявленные тобой условия, ты чувствуешь, что рискуешь потерять кайф. Многие в то время пользовались такой нашей безотказностью и получали нас (и не только нас) за копейки. Менеджер же, человек не из группы, далекий от всех наших «музыкантских» тем, может переломить ситуацию, заставить людей из индустрии относиться к группе с должным уважением.

За период с декабря 1997-го у нас сменилось три или четыре человека на посту директора. Первый был из журналистской среды и не смог сделать ничего. Второй, друг Голанта, делал попытки мутить какие-то концерты, но, не имея опыта и связей, также быстро обломался.

Третьей была девушка, сотрудница «Филей». Ее проблема была в том, что занятость на основной работе не оставляла ей времени для группы. Но главное обстоятельство, которое их всех объединяло, – никто из них не был волшебником. Им было не под силу разорвать заколдованный круг. С нами было интересно работать, только если мы могли приносить деньги, а приносить деньги мы могли только благодаря их работе. Менеджер в такой группе, как наша, не может быть нанятым челом. Это должен быть пятый человек в коллективе, маньяк, фанат и, ко всему прочему, человек, не имеющий никаких других источников дохода, кроме как доходов от группы. Он должен точно так же рубиться за банду, как остальные, быть настоящим единомышленником, голодать в плохое время и жировать в жирные дни.

Такого парня на горизонте не было, мы продолжали заниматься своим администрированием, отруливая все вопросы самолично, вплоть до 2002 года. Все это время, как оказалось, у многих людей (фэнов и музыкантов) складывалось впечатление, что на нас работает целый штат администраторов. Злопыхатели утверждали, что «Тараканы!», которые, как известно, «давно продались», безвольно подчиняются продюсерам, что все в группе решает директор.

Ну, да, так оно примерно и было. Только директором был сам коллектив ансамбля.

Иногда нам делали предложения люди из индустрии. Я несколько раз ужинал с Дмитрием Гройсманом, менеджером группы «Чайф», который имел виды на нас. Дима, несмотря на то что давно и плотно находится в большом бизнесе, остается душевным и хорошим человеком. Однако подписаться с ним означало для нас одно: перестать быть панк-группой. Людям типа Гройсмана не дано понимать некоторые основополагающие вещи. Вещи, которые настолько глубоко в сердце, что их очень трудно даже попытаться выразить словами. Несмотря на то что мы не нашли общий язык с Дмитрием, он остается моим хорошим знакомым, с симпатией относится к группе и помогает нам по мере сил. Осенью 1998-го он даже рассказывал мне о некоей девочке из Уфы, которой он хотел плотно заняться. Дима планировал вывезти ее в Москву и найти ей здесь хороших музыкантов. Он консультировался со мной по поводу возможных кандидатур. Я не очень ориентировался в раскладе сил на рынке незанятых музыкантов и просто предложил Гройсману попробовать свести девочку на первое время с моими парнями. Так мы чуть не познакомились с Земфирой, которую у Димы весьма быстро увел Леонид Бурлаков.

Гройсман, кстати, был одним из тех, кто настоятельно рекомендовал нам перестать публично и во всеуслышание соотносить себя с панк-роком, с панками. Он, Козырев, Тонких и многие другие люди большого шоу-бизнеса постоянно говорили нам об этом.

«Вы записываете отличные пластинки, вы все взрослые умные парни. На хуя вам ассоциироваться с панком? Многие люди не покупают ваши альбомы и не ходят на ваши концерты только потому, что боятся слова «панк». Вас не пускают в «нормальные» клубы, потому что в сознании арт-менеджеров ваше имя связано с этим опасным словом. Подвязывайте с этим, и все у вас станет хорошо! Вам необязательно менять музыку. Играйте что хотите. Группы и понеформатней «Тараканов!», прикрываясь такими понятиями, как «альтернатива», отлично продаются». Они желали нам добра, эти парни. Они действительно симпатизировали нам и на самом деле хотели помочь. Однако они видели ситуацию лишь со своих позиций, с позиций людей, сделавших торговлю песнями бизнесом своей жизни. У нас же никогда не было задачи продаться любым способом и стать доходной группой несмотря ни на что. Мы знали свои корни и, даже если дело упиралось всего лишь в слово из четырех букв, не собирались отказываться от них.

Самое смешное, что примерно в это время уже начали раздаваться другие голоса. Тупоголовые «панк-ортодоксы» вопили, что такие группы, как «Тараканы!», ни хуя не панки и используют это «святое» понятие для зарабатывания все больших и больших денег! Всякий раз, когда мы слышали подобные вопли, хотелось спросить у существ, их издающих: а кто тогда спиздил наши деньги? Если мы продались и, мало того, с успехом продолжаем эксплуатировать слово «панк» исключительно с целью обогащения, то где тогда наши деньги? Иногда мне (или кому-нибудь еще) удавалось задать этот вопрос конкретному человеку, а не в воздух. Как правило, эти люди не были способны продолжать «беседу». Они не имели аргументов, они даже не могли связно разговаривать. К особо неадекватным приходилось иногда применять физическое воздействие, о чем я неоднократно потом жалел.

С начала 1999-го года мы приступили к сочинению новых песен. Первой вещью стала «Кто же теперь будет спать со мной?». Она была сделана еще в период сведения «Посадки нет». Я сочинил текст, который Голант идеально пристроил в имевшуюся у него мелодию. Затем я предложил «Тупую свинью», Леха – «Весеннее обострение» и «Песню № 1». Начав собирать на свои клубные концерты чуть большие аудитории, чем раньше, мы снова смогли позволить себе приглашать иногородние группы. Так, в нескольких наших концертах участвовали «Элизиум» из Нижнего (это были их первые визиты в столицу). Также мы сделали пару совместных концертов с «Кирпичами».

Весной 1999-го в новом клубе «Драйв», открывшемся на месте заведения «Не бей копытом» в Раменках, состоялся совместный концерт «НАИВа» и «Тараканов!» под названием «Битва титанов».

Мероприятие собрало большое количество панк-молодежи, многие из нынешних тусовщиков еще помнят его. На том концерте, кстати, «НАИВ» выступали впятером. Наш бывший Родя играл на второй гитаре. Было много новых фэнов, подтянулись и некоторые «олдари». Концерт имел отличную атмосферу, очень позитивную и правильную. По всей видимости, он совпал с моментом, когда известность обеих групп стала достаточно большой, но еще не была массовой. В зале почти не было «левых» пассажиров, вся тусовка находилась тотально в теме.

В конце марта – начале апреля нам просто фантастическим образом удалось разрулить дальневосточные гастроли. Через тату-салон Black Fly, где вся группа тогда делала татуировки, мы познакомились с удивительным челом по имени Саша Кротов. Саша являлся дальневосточным культовым музыкантом. По рассказам людей знающих (и его собственным), группа «ИЕХУ!», в которой Саша верховодил, наводила шороху во Владике, Хабаровске и других городах региона еще в конце 1980-х. Последние несколько месяцев Саша сидел в Москве и пытался вырулить контракт на издание нового альбома своей банды. Он пробовал сотрудничать со многими московскими музыкантами. Одной из групп, которой Саша предлагал совместное музицирование, была банда Ens Cogitans, в которой играл на гитаре наш будущий Ватов.

Саша так и не смог зацепиться плотно с кем бы то ни было. Кротов был странным и загадочным человеком. Никто не мог понять, на что он существует в Москве и как ему удается постоянно метаться к себе на родину. Он был сорокалетним приземистым чуваком, с залысинами и глазами наемного убийцы на героине. В момент знакомства с «Тараканами!» Саша имел предложение отправиться на хабаровский рок-фестиваль и до кучи отыграть пару концертов во Владивостоке. Кротову была нужна группа, с которой он мог бы оперативно отрепетировать свой материал для этих выступлений. Мы были готовы вписаться в проект, если Саше удастся отрулить концерты собственно для «Тараканов!». Ему это удалось без особых проблем, и странная тусовка якобы из двух групп вылетела в Хабаровск. Впервые за восемь лет, отправляясь на гастроли в самолете, мы почувствовали себя «настоящими большими мальчиками»!

В Хабаровске был на самом деле большой фестиваль в зале местного Политеха. Выступало по несколько десятков групп в каждый из трех дней, мы с Кротовым участвовали в третий день феста. Сначала были «ИЕХУ!» (Кротов, Голант, Соловьев, Прокофьев), потом «Тараканы!».

В тот же день мы отправились во Владик, где нам предстояло два концерта в легендарном клубе BSB. Мы провели во Владивостоке несколько незабываемых дней, познакомились с кучей прикольной братвы. Владик не похож ни на один российский город. Люди, живущие в нем, в равной степени лишены как столичных понтов, так и провинциальных комплексов. Владик – абсолютно отдельная тема, в нем все нереально. Машин с правым рулем в нем больше, чем людей. Его география и ландшафт как в Сан-Франциско, а до Японии час лету (до Москвы 10 часов). Там множество модных и красивых людей на верных темах. В клубе, например, до концерта диджей играл рок на CD. Среди прочих групп он давал в зал NoFX.

BSB – просто космическое место, ничего подобного в Москве нет. Небольшой клуб с отличным аппаратом, качественной едой, любым бухлом (японское пиво? говно вопрос!), настоящими огромными концертными постерами Jimi Hendrix и Nirvana на стенах.

Не многие группы из европейской части доезжали до этих мест. Я слышал только о «Текиле» и «Кирпичах», а из московских банд там были, по-моему, только мы. Мы отлично проводили там время, пили немыслимую бухашку («Панты на меду», слыхали о таком?), посещали различные достопримечательности. Например, на Владивостокском железнодорожном вокзале имеется столб, возвещающий о том, что здесь, прямо возле него, заканчиваются любые железные дороги России. Все, приехали. Дальше край земли.

Во Владике мы познакомились и подружились с Леней Штительманом, директором группы «Туманный стон» (в будущем неудачных протеже Лагутенко). Леня возил нас на Шамору, показывал, где именно «колесами печально в небо смотрел круизер», и в подобные легендарные места. Мы обжирались невиданными морепродуктами (медведки, где вы?), закупились домой браконьерской икрой и улетели.

Вернувшись в Москву, мы еще долгое время вспоминали этот тур и мечтали когда-нибудь вернуться туда.

В мае 1999-го состоялась первая попытка сделать фестиваль «Типа панки и все такое».

Уже достаточно давно к нам обращались музыканты различных групп с просьбой взять их на разогрев в концерты «Тараканов!». Мы никогда не имели такого количества концертов, чтобы суметь удовлетворить все подобные просьбы, но для этих групп можно было сделать фестиваль, дать им возможность выступить перед нами (раз уж они этого так жаждут) и потусовать друг с другом. Для пущего понта Андрей Шабаев из «Червоны Рутты», давно мечтавший выпустить панк-сборник, предложил сделать к фестивалю одноименную кассету. OK, сборник так сборник. Только сборник должен иметь название, правильно? И лучше такое название, чтобы оно отличало наш продукт от всех этих «панк-революций», «панк-вторжений», «панк-прорывов» и подобного стаффа. Кроме того, название должно было быть «говорящим».

В то время популярность Бивиса и Батт-хеда на российском MTV достигла пика, все ходили и базарили в их стиле, это было, ээээ эээ-ээээ, типа, эээ-эээ-ээ… круто! «Типа панки и все такое» также было скромным названием. Мы, слава богу, не давали понять всем, что вот они мы, единственные «риэл-пунказ» и все остальные сосут. Мы и те, кто с нами «типа», то бишь люди, лишенные дешевого «копытомбиения» и «тельняшкораздирания». «И все такое…», ко всему прочему, позволяло нам включать в сборник не только панк-группы, но и ска, грандж, хардкор, нойз-банды, которые действительно были «и всем таким». И напоследок: такое название было самоироничным. А самоирония – редкое качество на российской панк-сцене. Первый сборник вышел только на кассетах и получился не особо удачным. Таким же говняным был и фестиваль. Мы связались с малоопытным промоутером, тот предложил для фестиваля не раскрученную площадку кинотеатра «Алмаз» на Шаболовской. Мы вписались в совместные расходы по мероприятию, в итоге не смогли отбить вложенный прайс, продав меньше сотни билетов. Первый фестиваль состоялся 22 мая 1999 года. Выступили: «Тараканы!», Scrimer, «Фобос», «Смех», «Ландыши сдулись», «Клопы» и «Червона Рутта». Также этот концерт стал первым выступлением в Москве молодой питерской группы «1,5 кг отличного пюре». Мы не замышляли этот фестиваль и сборник как серию, однако так произошло. Уже к выходу третьей части сборника (в декабре 2000-го) стало ясно, что он имеет мощный резонанс в панк-среде и люди хотят на него попасть. Мы выработали беспроигрышную схему продюсирования сборника. На каждой его части обязательно должна была быть НОВАЯ, ранее не изданная песня «Тараканов!» (лучше две), а также пара-тройка известных групп «второго» эшелона, но обязательно с новыми вещами! Мы не брали только откровенный «говнопанк» (за редчайшими исключениями), а также очень хуево записанные фонограммы. Действуя таким образом, мы добивались того, чтобы каждая компиляция смогла получить всероссийскую дистрибуцию и попала в любую дыру. Сейчас я уверен, что «Типа панки и все такое…» оказался мощнейшим катализатором становления поп-панк-сцены в стране. Если на первом фестивале играло пять или шесть групп, то для проведения следующего в январе 2000-го понадобилось два дня. Люди смогли услышать тот тип панка, который никогда не был известен здесь массово. Те же, кто по странной случайности уже слышал группы с Epitaph, Fat Wreck или Lookout, узнали, что такая музыка есть и в этой стране тоже. Сборник оказался первым изданием на звуковых носителях для песен «Смеха», «1,5 кг отличного пюре», «Бэрримора», «Шлюза», «Приключений Электроников», «Порт (812)», Der Steinkopf и множества других. Он спровоцировал появление огромного количества новых групп, для многих из которых маза оказаться на сборнике послужила толчком для новых и новых свершений.

Самые удачные группы с «Типа панков…» позже выпустили сольные альбомы, а некоторые и несколько. Таким образом, песня на сборнике послужила им своеобразным предрелизным синглом, рекламирующим будущий альбом. Их альбомы также оказались массово доступны, и эти группы получили возможность выступать с сольными концертами, вербуя все новых и новых фэнов как из числа панков, так и среди абсолютно левых людей. Мы никогда не ставили перед собой задачи делать «Типа панки…» как исключительно поп-панк-сборник. Такое представление о нем, как и то, что надо «лизать жопу Сиду», чтобы попасть на него, – тупые догоны говнопанков, которым мы, как правило, отказывали. Следуя своей идиотской традиции делить весь мир на «они и мы», эти парни рассудили, что «если нас не берут, значит, этот сборник для “пАпсы гАлимАй”». На самом же деле чистого поп-панка на всех пяти частях компиляции не так уж и много. Кстати, среди прочих групп, получивших отказ, была также «Пилот», не особо еще известная тогда в Москве. Бывший менеджер «КиШ» Шумный, работавший с «Пилотом», предлагал мне взять их вещь. Я очень-очень уважаю Диму. Я очень-очень уважаю фэнов группы «Пилот». Но песню взять не смог. Уж слишком хорошая была песня, чтобы мешать ее с нашими бессмысленными поп-песенками про телок и скейтборды.

OK, а у нас наступило лето 1999-го года. Это было самое нищее лето в нашей жизни, время, которое я вспоминаю с ужасом. Никто из нас уже не мог работать. Группа отнимала слишком много времени для того, чтобы иметь возможность посещать более или менее стабильную работу.

Мы много репетировали, выступали и пытались ездить, всеми правдами и неправдами. Мы заряжались на любые условия, лишь бы играть. Такой график не позволял иметь еще и «нормальную» (как говорит моя бабушка) работу. Работать, ко всему прочему, еще и не особо в кайф, если ты играешь в рок-группе, чьи песни крутятся на радио, а твое ебало печатают в полный цвет в журнале «Cool». Мы все время надеялись, что вот-вот наступит момент, с которого мы наконец-то сможем стабильно (пусть даже и бедно) начать жить от музыки. Но вместо него наступило лето.

Лето – всегда не сезон, снижение любой активности, деловой деятельности и всего такого. Первое посткризисное лето было в тысячу раз хуже обычного.

Многие клубы закрываются на лето, а «большие группы» (ну вы знаете, те самые, песни которых крутят на «Нашем Радио», клипы по MTV, а альбомы продаются по всей стране) отправляются на южные гастроли.

Мы, на удивление, тоже получили несколько подобных предложений. Одно из них было из Одессы, второе – из Иркутска.

Имея пару дат, заряженных в полупустых душных московских клубах, это уже было кое-что. Целых четыре концерта за три месяца! Жир!

Однако мы нехуево обломались. Обе иногородние даты нам быстренько перебила одна известная группа, мигом снизив свой (уже тогда нереальный) гонорар в три раза. Эта группа к тому моменту была предпочтительнее десяти ансамблей «Тараканы!», и за такой прайс ее, конечно же, взяли вместо нас. Одна московская дата также слетела. Мы сосали по полной. Каждый из нас сидел без копейки прайса. Я жил тогда за пределами МКАД, и для того, чтобы добраться до центра, мне нужно было сначала воспользоваться маршруткой, а потом метро. Частенько я не имел в кармане денег даже на этот немудреный транспорт. Спиздив у мамы своей девушки пачку сигарет или купив «Приму» за три рубля, я пиздовал пешком через лес пару километров на конечную остановку троллейбуса, идущего до метро «Полянка». Доезжая до «Полянки», я делал пересадку еще на один автобус. Только так можно было осуществлять движение бесплатно. Вы будете смеяться (мне было не до смеха), но именно в то время я видел на панк-форумах телеги сорта: «НАИВ» и «Тараканы!» продались и зажрались! Сид уже давно ездит на «Мерседесе», а все называет себя панком». Нехуево, да?

С моим другом Михой Луковниковым мы жили в то лето тем, что носили в комиссионный отдел магазина компакт-дисков «Пурпурный легион» Михины пластинки. Когда очередной редчайший коллекционный диск уходил, мы брали три литра разливного пива и десяток чебуреков на двоих. Еще рублей по двадцать удавалось раскидать по карманам. Я не знаю, как жили остальные парни, чем они питались и как им удавалось поддерживать бодрость духа. У группы больше не было денег на репетиции. «Фили», раньше оплачивавшие нам репетиционный период, отказались от этой практики. А лето все тянулось и тянулось, и его конца не было видно.

Нам была нужна бесплатная репетиционная база. После недолгих поисков мы начали репетировать на так называемой «Фабрике кардинального искусства». «Фабрика» являлась сквотом в старом доме в районе кинотеатра «Ударник». Помещения ее делили пополам Алексей Тегин, известный индустриальный музыкант, и мой давнишний приятель – Владимир Епифанцев, авангардный театральный режиссер. Именно в Володиной телепрограмме я снимался как актер весной и летом 98-го, за год до этого.

Я познакомился с Вованом, когда он был певцом странной метал-индастриал-группы «Собаки Табака», в которую также входил Роберт «Ворона», лидер популярной в конце 80-х трэш-группы «Кронер». Вован всегда был завернут на «темной» музыке, сатанинской электронике типа Psychic TV и Coil, индастриале (из массы любимых групп я знал только Einsturzende Neubauten) и грайндкоре. Он также увлекался «театром абсурда», коллекционировал культовые низкобюджетные фильмы ужасов, среди которых легендарная «Техасская резня бензопилой» была одной из самых безобидных. Кроме всего этого, он был бодибилдером и выглядел устрашающе. Володя окончил ГИТИС по специальности «театральный режиссер» и, начав работать на ТВ-6, стартовал там с программой «Дрема». Это была ежедневная передача, выходившая поздно ночью. Программа по своему жанру не была похожа ни на что из того, что вы когда-либо видели или увидите в будущем по ТВ.

Смесь из трэш-спектакля, нарезанного на серии, ведения в хоррор-стиле с легкими элементами порно и тотально некоммерческого индастриал и нойз-видео – вот чем была «Дрема». Вован и несколько его актеров (среди них Анфиса Чехова, известная в будущем телеперсона) появлялись на экране в кожаных садо-мазо причиндалах, разыгрывая сцены из жизни строителей. Они убивали и насиловали друг друга, хлестали плетьми, стебали рекламные ролики и Шекспира и делали все это с отличным вкусом, стильно и профессионально. Я не знаю, как такая программа могла выходить в эфир в России. Мне также сложно представить ее на телевидении любого другого государства.

Однако это было, и сотни тут же появившихся по всей стране фэнов «Дремы» не дадут соврать. «Дрема» была мечтой любого культурного террориста. Она была натуральной ядерной бомбой для общественного сознания. Нет никакого сомнения в том, что иди она в прайм-тайм, а не ночью, да еще и с парой-тройкой повторов – полстраны сошло бы с ума за считаные недели. Она была как тонна LSD в водопроводе. Через семь месяцев существования «Дрема» была закрыта.

Епифанцев получил предложение делать похожую программу на ТВЦ, куда и перетащил всю свою тусню, а также сделал мне предложение сниматься у него. Это всегда было моей нереальной мечтой – быть частью чего-либо подобного. Новый проект получил название «Культиватор», программа была еженедельной. От «Дремы» там остался только дух, форма была абсолютно другая. Передача шла в прямом эфире с живым ведением, с врезками клипов и заранее записанных кусков. Мне приходилось заучивать огромные куски диалогов и монологов, написанных Олегом Шишкиным, постоянным Володиным сценаристом. Олег писал немыслимо остроумные, смешные и абсурдные штуки. Сейчас он – известный писатель, вы найдете его книги в любом крупном книжном магазине. Мы круто веселились, изготавливая столь бюджетный продукт, как телепрограмма. Мы издевались, как могли, над социумом и обывателями, включавшими в субботний вечер ТВЦ – канал московской мэрии. Веселуха продлилась недолго, через несколько месяцев нас закрыли. С тех пор Вован поставил в Москве и Таллине несколько крутейших трэш-спектаклей. На постановку одного из них ему даже удалось получить грант от фонда Сороса. Он также делал отличные вечерины в «Свалке», на его «Хеллоуины» съезжалась вся Москва. Сейчас Володя снимает кровавые пародии на известные рекламные ролики. Его клип «Вы еще кипятите? А мы уже рубим!» стал сенсацией в интернете. Вован был знаком с огромным количеством самых разных людей. Как-то раз я был приглашен на день рождения его девушки Юли. В гостях у Вовы собралось множество разнокалиберных актеров и актрис, как начинающих, так и уже немного известных. В течение вечера подъезжали новые гости, среди которых оказался некий парень по имени Коля (блондин невысокого роста с балетной походкой). Он не выпивал и не закусывал. По ходу тусы девицы стали почему-то просить Колю спеть. Коля, поотнекиваясь для понту, все-таки встал во «вторую позицию» и нежным тенорком затянул какой-то романс.

Пел Коля на самом деле заебись, громко. Через полтора года я увидел Колино лицо на огромных биллбордах, висевших по всей Москве. Коля оказался Николаем Басковым и как раз собирался дать пять или шесть сольников подряд в Кремле.

Итак, мы начали репетировать у Володи в его «театре». Небольшой зал, выкрашенный черной краской и подсвеченный дьявольским красным светом, озвучивался слабосильным аппаратом, собранным нами из разных мест. Повсюду валялась атрибутика Вовановых спектаклей: резиновые хуи, кожаные плетки, кошмарные маски и тому подобный стафф. Мы репетировали очень часто и смогли за остаток лета и сентябрь сочинить и отрепетировать песни для нового альбома. Там же, на «Фабрике», был снят клип на «Панк-рок-песню». Еще в июне нам сделали предложение снять и выпустить концертное видео. Одним из наших условий была съемка бесплатного клипа. К сожалению, лейбл, подписавшийся на выпуск видеокассеты, не смог выполнить свои основные условия, и концерт, снятый в «Ю-Ту» при скоплении большого количества фэнов, так и не был выпущен. Однако клип они нам сняли, и со скрипом он был взят на MTV.

Также мы смогли забрать у них звуковую дорожку, позже на ее основе мы реализовали концертный альбом «Это жизнь». К сожалению, мы до сих пор (май 2003-го) не смогли заморочиться на профессиональную съемку живого концерта с последующим выпуском его на видеокассетах. Для реализации этого путем DIY-фильм слишком дорогой проект, а ни одна из существующих видеоконтор не готова финансировать выпуск такого видео.

На «Фабрике» мы сделали большинство вещей, вошедших позже в альбом «Попкорм».

Я написал: «Если бы я был самым главным», «Тупой панк-рок для интеллектуалов», From Russia with Punk, «Тупая свинья», «Много телок и пива» и «Опасный секс». Голант принес: «365 дней», «Про голову», музыку для «Прочь из этих мест» и «Кто же теперь будет спать со мной». Лехиными песнями были «Весеннее обострение» и «Песня № 1».

Примерно с конца августа по всем каналам телевидения пошел новый рекламный ролик шоколадного батончика Snickers. Саундтреком к нему был десятисекундный кусок нашей «Панк-рок-песни». Ролик был неплохо сделан, с умом и драйвом. По сюжету два неформальных беспредельщика, прибивая к стене постеры, обваливают ее на хуй. Я не знаю, почему именно наша вещь так приглянулась сотрудникам рекламного агентства, обслуживающих корпорацию Mars на территории России. Возможно, рекомендации, прозвучавшие от клиента, включали в себя желание иметь в качестве звукового сопровождения нового ролика динамичный и быстрый рок. В любом случае почти за год до того, как ролик впервые появился в эфире, в первый кризисный месяц 98-го, рекламщики вышли на «Фили» и начали с ними переговоры. По нашему контракту с лейблом, все фонограммы, произведенные за их деньги, являются собственностью «Филей». Они вольны распоряжаться любой записанной песней по своему усмотрению. Однако первоначальное предложение от рекламного агентства включало в себя съемку в ролике самой группы. Примерно то, что позже сделала Чичерина в ролике «Кока-колы». Мы сразу же пошли в отказ. Сниматься в рекламе нам совсем не нравилось. Однако от идеи отдать кусок песни «Фили» все-таки отказаться не могли. Предложение поступило в самый разгар жесточайшего кризиса, и бюджет только что записанного альбома «Посадки нет» было необходимо отбивать назад. По докризисным меркам мы оставили на студии не так уж и много, но теперь эти деньги казались огромными!

«Сникерс» предлагали сумму, равную примерно одной трети студийного бюджета «Посадки…».

После некоторого раздумья мы все-таки пошли на этот шаг.

Через год песня панк-группы зазвучала из телевизоров всей страны по двадцать раз на дню.

Из ролика, конечно же, нельзя было понять, что за ансамбль исполняет данную композицию, так что в плане промо он нам ничего не принес. Но те, кто знал песню, отреагировали немедленно. Мнения, как всегда, разделились. Но, вне зависимости от того, с симпатией или с наездами реагировали те или иные люди, все сходились во мнении, что уж теперь-то «Тараканы!» точно «озолотились».

Друзья и недруги, приятели и неприятели – все пытались узнать, сколько же конкретно десятков тысяч долларов мы получили за это дело. Когда кому-нибудь удавалось задать мне этот вопрос, я всегда пытался уйти от прямого ответа. Мне не хотелось обламывать этих людей. Пусть думают, что мы миллионеры. Да и сумму в несколько сотен грина, равную половине нашего теперешнего стандартного гонорара, называть было как-то, прямо скажем, неловко. Тем более что мы не увидели ни копейки из этого прайса. С осени 99-го заработал наш первый сайт. Девочка из фэнской среды по имени Дина (к своему стыду, не знаю ее фамилию) предложила нам сделать его. Дина взяла на себя все заморочки по сайту, мы лишь немного помогли ей с материалами, и в октябре сайт www.tarakany.ru заработал. С тех пор он неисчислимое количество раз менял дизайн, четыре раза переезжал с хостинга на хостинг и сменил трех веб-мастеров.

В конце августа 2000-го «Наше Радио» решило начать эксперимент с ежевечерними talk-shows. На роль ведущих этих программ были приглашены различные условно известные люди, среди которых были Чача, Паштет из IFK, Валерий Панюшкин (или «заика Панюшкин», «ангел» из клипа «Алисы» «Трасса Е-95», ныне – обозреватель газеты «КоммерсантЪ»), ваш покорный слуга и другие. Каждому достался свой день в неделе (за мной был четверг), шоу длилось час, только терки, без музыки. Каждый из нас выбирал себе тему для очередного базара, продюсеры радио готовили массу инфы по теме (факты, статистику и всякую подобную хрень), и, вооружившись знанием, мы выходили в эфир. Структура программ была элементарной: тема заявлялась, ведущий формулировал свое личное отношение к вопросу (лучше, чтобы это отношение было «поскандальней», «повызывающей») и начинал принимать звонки радиослушателей, жаждавших высказаться. Я старался брать провокационные темы и строить программу так, чтобы людям хотелось позвонить на радио даже не для того, чтобы высказаться по теме, а просто поспорить со мной. Также мне были интересны темы шутейные с пространством для шуток и юмора (что я очень люблю и уважаю).

Вот лишь несколько тем, которые обсуждались в моих программах. Судите сами: «Можно ли трахаться с поклонницами», «Советы по откосу от армии», «Существуют ли на земле нормальные менты», «Мат в эфире и общественных местах» и тому подобное. Как правило, я старался озвучивать наиболее радикальную позицию (даже когда я так не считал на самом деле) и вызывать на себя гнев и ненависть большей части аудитории этой «рок-станции». Помню, как-то была у меня тема «Секс по телефону». Вопрос стоял так: типа «извращение» это или «нормальная тема»? Я, конечно же, высказался в том смысле, что «секс по телефону» – вообще реальная штука и что все нормальные люди (по моему мнению) обязаны его время от времени практиковать. У нас был заготовлен один нехитрый радиотрюк. Еще днем мы звонили в одну из таких контор и записали мою терку с «девушкой». И вот во время прямого эфира эта запись была пущена, причем так, как будто я прямо сейчас, живьем звоню туда, и ЭТОТ РАЗГОВОР идет на всю страну в прямом эфире. Ко всему прочему, во время трансляции записи я еще всякими звуками симулировал якобы «дрочилово» в студии.

Ебать, что тут началось! Шквал звонков, возмущенные ублюдки были готовы стереть нас в порошок! Мы с продюсером едва сдерживались, чтобы не начать уссываться во весь голос. Одна коза позвонила и задыхающимся от волнения голосом (сразу стало ясно, что для нее я как музыкант любимой группы потерян навсегда. Такой удар!) спросила: «Дмитрий, неужели вам ЭТО на самом деле нравится?» Я такой: «Да! А что такого?!» Она: «Как это может нравиться? Неужели это вас возбуждает?» И тут я угондошил ее насмерть. Думаю, что культурный шок, который она тогда пережила, оставил след на всей ее пустой мудацкой жизни.

Я: «Возбуждает? Не то слово! Я тут даже подрочил в свое удовольствие!» Телка только что не заплакала в трубку! Пиздец, до какой же степени надо быть закрепощенными ханжами, чтобы так реагировать на тупой радиоюмор? Получив богатый опыт телефонного общения с типичными слушателями «Нашего Радио», я смог нарисовать для себя лично собирательный портрет фаната «русского рока». Это, как правило, скованные, опутанные тупыми догонами и чужими стереотипными представлениями о жизни, узколобые ханжи. Иногда я прихожу в ужас от мысли о том, что радио с подобной аудиторией – единственная станция в стране, которая берет в эфир наши песни.

К моему сожалению, эти шоу прожили недолгую жизнь. Через несколько месяцев руководство посчитало, что программы имеют маленький рейтинг, и закрыло их.

Примерно в это же время мы обрели первого путевого менеджера. Им стал Сергей Мельников, независимый концертный промоутер, занимавшийся тогда в Москве организацией концертов альтернативных групп.

Серега также рулил дела для группы «Небо здесь». Еще летом он пытался пристроить нас на разогрев к Bloodhound Gang, впервые игравших тогда в Москве. То выступление обломалось по вине агентства, устраивавшего приезд Gang, мы же со своей стороны выполнили абсолютно все условия. Практически нас кинули тогда.

Также Серега смог упорядочить наши московские выступления, взяв под свой контроль все контакты с клубами. Он также умудрился отрулить нам поездку в Киев. Постоянно устраивая различные рок-мероприятия, он не забывал вписывать в них и нас тоже. Одним из наиболее громких панк-концертов, организованных Сергеем, стало мероприятие в ДС «Крылья Советов» на «Белорусской». Выступали «КиШ», «НАИВ» и мы. Концерт случился сразу же после нашего возвращения из СПб, где в октябре-ноябре 1999-го мы писали «Попкорм». Мы сами приняли решение снова ехать на «Добролет», так как были заинтересованы в минимизации «филевских» затрат на нас. «Добролет» всегда стоил в два-три раза дешевле любой московской студии подобного класса, а условия и оборудование для записи, а главное, персонал там были даже попочетнее. Мы связались с Андреем Алякринским, бессменным звукорежиссером «Текилы», и спросили его, не мог ли бы он поработать с нами. Мы слышали его записи «Текилы», «Спорта» и еще пары групп, нам нравился его подход. Найти правильного специалиста для записи панк-группы в России практически невозможно, но, выбрав Андрюху, мы не прогадали. После «Попкорма» мы писались с ним еще дважды, новый альбом планируем писать там же с ним.

Алякринский – молодой и талантливый человек, чувствующий и знающий рок наизусть. Нам не приходилось его лечить, подсовывать какие-то фирменные записи, напрягаться, объясняя, чего мы хотим добиться, короче: делать все те бессмысленные движения, которые являются традиционными на российских студиях при общении со звукорежиссерами.

Андрюха – веселый и спокойный человек, что имеет огромное значение при записи большого альбома. Он всегда имеет множество отличных продюсерских идей, его подход к записи тяжелогитарного рока уникален для России. Не будет преувеличением сказать, что на наших записях он становится пятым членом группы. Его присутствие на альбомах «Тараканов!» весьма велико, и мы счастливы, что можем работать с ним.

Для записи «Попкорма» с помощью Андрея мы арендовали барабаны DW, большие старые Marshall 800 и 900 и крутейший басовый комб. Писались мы на этот раз днем, десятичасовыми сменами. Мы провели в Питере около двух недель, проживая на съемной хате, которую нам помог найти наш приятель Вова Матушкин, гитарист Markscheider Kunst.

Вечерами мы варили борщи, пили водку и тусили по клубам вместе с Дусером из «Текилы».

Мы отлично проводили время и даже сыграли несколько концертов на шару, просто так, в те дни, когда у нас не было смен на студии. Группа была отлично подготовлена к записи: сказалось огромное количество репетиций, которые мы получили у Володи Епифанцева на его «Фабрике».

Мы писались легко и непринужденно, отписав все инструментальные треки за четыре смены. Еще в две смены я записал все вокалы, включая основные бэки, которые на этот раз спел сам. Мы также планировали привлечь к записи большое число приглашенных музыкантов. Ими в итоге стали парни из Markscheider Kunst, кайфово подпевшие и подыгравшие нам на «Пит бросил пить». Аня и Маша из вокального дуэта «Анима» спели псевдофольклорные бэки на From Russia with Punk. Чувак Сергей из группы «Кафе» наиграл кантри-вступление к «Тупой свинье». Я также обращался к Кащею из Spitfire с просьбой помочь нам с поиском двух духовиков. Мне очень хотелось иметь несколько нот, сыгранных на тромбоне и трубе в соло «Если бы я был самым главным». Кащей ни с того ни с сего (до этого у нас всегда были вполне дружеские отношения) включил полнейшего мудака и объявил за каждого духовика из Spitfire ценник в 500 долларов в час. После чего был, конечно же, послан на хуй. Жаль только, что я забыл поинтересоваться, кто именно после записи будет сосать у нас хуи – он сам или тромбонист с трубачом? За такие деньги я сам могу на трубе научиться играть.

Немногие знают, что песня «Русский рок» впервые была записана для «Попкорма». Правда, после того, как я предложил сделать ее, чуваки не оценили юмора, и песня не вызвала должного энтузиазма.

Группа отказалась репетировать ее, но я верил в эту вещь и поэтому записал соло с одного дубля, аккомпанируя себе на басу. Естественно, в таком виде песня не могла войти в основной тираж альбома, однако сгодилась как «бонус-трек» для коллекционного издания.

«Попкорм» вышел еще более эклектичным, чем «Посадка». Здесь были поп-панк, НоэФэКСятина, скейтборд, ска, регги, серф, латин-джаз, кантри, мелодик-хардкор – и всякого другого стаффа навалом. Но, несмотря на это, альбом звучал цельно и круто. На самом деле «Попкорм» оказался первой нашей записью, которой мы остались целиком довольны и не обломались по сей день. Андрей смог справиться с одной очень важной задачей. Ему удалось перенести живой звук группы на пленку, не смягчив и не размазав его. С этим вроде бы несложным делом, как правило, не справляются российские звукорежиссеры, пишущие панк-звук. Самые беспредельные живые группы звучат на записях излишне рафинированно. Пленка, а уж тем более цифра (если люди пишутся на дешевых цифровых студиях или в домашний комп), нивелирует грязь и шероховатости, сглаживает острые углы и смягчает мощь.

Не привыкшие к звуковому анархизму студийные операторы подсознательно направляют все свои усилия на подчистку готовых фонограмм, на доведение до «нормального», по их представлению, уровня. Запись же панк-рока или хардкора требует другого подхода. Здесь необходимо, используя дорогое, профессиональное студийное оборудование, постараться тем не менее оставить запись сырой. «Дорого, но грязно», как говаривал Майк Полещук.

Мы вернулись в Москву в середине ноября. До конца года альбом выйти не успевал, поэтому его релиз был отложен на начало марта. А в конце января мы должны были отправиться в свой первый заграничный тур.

Еще год назад я впервые списался по e-mail с Леной Шмидт, русской девушкой, живущей в Швейцарии и делавшей тур для Markscheider Kunst. Я спросил ее, не было ли бы ей интересно ввязаться в тур панк-группы из России. Лена долго сомневалась, но все-таки попросила выслать ей демо. После того как пластинка дошла, она решила попробовать что-то сделать для нас. Лена не является профессиональным букин-агентом, на тот момент она даже не была в DIY-системе, широко распространенной в Европе. Ей было интересно пробовать делать туры для русских групп, для нее это был новый опыт и возможность встречаться с соотечественниками. Кроме всего прочего, путешествия – всегда кайф. Приключения, новые знакомства, перемена мест, все дела.

Итак, взявшись за наш тур, Лена смогла получить для нас несколько дат еще весной 1999-го. Однако те деньги, которые мы могли заработать этими концертами, не покрывали и малой части наших затрат. Группа должна была получить визы, купить авиабилеты, а внутри страны арендовать мини-вэн для перемещений и свой бэк-лайн. Так турит большинство европейских панк- и хардкор-групп. Правда, автобус и аппарат у них, как правило, свой, а не арендованный, им не нужно лететь из Москвы до первого города тура. Если тур делает агентство, то эти затраты оно берет на себя, но все равно музыканты не получат ни копейки, пока вложенные деньги не будут отбиты назад.

Нам было необходимо получить столько концертов, чтобы гонорары за них в сумме своей отбивали все вложенные средства. Такое количество забитых дат мы получили примерно к сентябрю. Все даты были в конце января – начале февраля 2000 года. Мы должны были провести в Европе около двух недель и сыграть за это время двенадцать концертов в двенадцати городах Швейцарии. Никогда до этого нам не приходилось играть с такой частотой в таком количестве разных мест. В Швейцарии, стране размером с Московскую область, никому не известная русская панк-группа может выступать с туром в двенадцать концертов подряд, не имея ни радиоподдержки, ни контракта! В огромной стране России та же группа, хуячащая почти девять лет, готовящаяся выпустить шестой альбом и давно уже получившая клеймо «селлаут», за все время (!) своего существования не смогла посетить двенадцать разных российских городов. За девять лет! А тут две недели. Почувствуйте разницу!

До отъезда мы успели замутить двухдневный фест «Типа панки и все такое-2» и метнуться в Питер. Известный питерский музыкальный журнал Fuzz пригласил нас на свой очередной стадионный фестиваль. Мы были единственной московской группой на фесте. Кроме нас нам также выступили «КиШ», «Бригадный подряд», «Кукрыниксы», «Парабеллум» и еще кто-то.

Нас удивительно тепло приняли, как никогда. Ни одного плевка или предмета, пущенного на сцену.

«Типа панки и все такое-2» прошел 15 и 16 января 2000 года в «Р-клубе». Участвовали: «Тараканы!», «Тушка», «Шлюз», «Долина патиссонов», «Бэрримор», Drugly Cats, «Пружина», «1,5 кг отличного пюре», «Смех», «Элизиум» и «Червона Рутта». К мероприятию был выпущен новый сборник, включавший новые песни «Тараканов!», «1,5 кг отличного пюре», «Элизиума» и «Смеха». Также на кассете оказались «Шлюз», Drugly cats, «Пружина», «Долина патиссонов», «Бэрримор» и «Червона Рутта». На «Типа панках… – 2» была впервые опубликована песня тогда еще практически не существовавшей группы «Приключения Электроников». Также я горд тем, что этот сборник стал одним из тех редких носителей, где люди могут услышать песню фантастической группы Apple Core, которые так и не смогли выпустить целый альбом. Первый день феста был посвящен грустному событию. Незадолго до этого умер Леха Сучков, басист Apple Core и вокалист группы «Тушка» (их песня также была на сборнике). Множество друзей Сучка приняло участие в сете его памяти. Вот сцен-репорт с того фестиваля, написанный Саней Бартом, моим приятелем и панк-активистом. Барт делал знаменитый когда-то сайт www.punkzone.ru, затем был первым веб-мастером www.punx.ru.

Сейчас он играет в группе «Мечты сбываются».

«Здрасти, меня зовут Барт, для друзей Саня, хочу поведать вам о втором дне феста.

Приезд: Приехали мы с Tim’ом на машине, типа как большие, ехали и слушали «Бригадный подряд». По приезде настроение было соответствующее – веселое. Войдя в раздевалку клуба, я сразу обратил внимание на нескольких невеселых ребят в шарфах ЦСКА с подвернутыми штанами и в армейских ботинках. В клуб их не пускали, они были грустны.

Зал: Вошли. Я сразу подорвался искать организаторов, чтобы мне разрешили снимать на видеокамеру, которую я заблаговременно притащил с собой. Нашелся Сид. Благословение на съемку было получено, бодрюсь ваще. Праздник был в полном разгаре, начала выступать группа «Берримор». Круто, только слышал я их первый раз, поэтому не могу особо выделить. Да к тому же во время их выступления я был озабочен поиском разрешения на съемку, поэтому большую часть их выступления прослушал. После «Берримора» начали шуметь-греметь Drugly Cats. Тут же в клубе обозначились 2 скинхеда, которые начали бодро отплясывать под аккомпанемент этой группы. И вот тут стало понятно, почему на входе стояли фанаты ЦСКА, оказывается? Drugly Cats являются постоянными участниками Red Blue Warriors Party (RBW – ультраправая группировка футбольного клуба ЦСКА). Ok. Drugly Cats – очень крутая группа, в манере выступления их вокалиста, как и вокалиста «Берримора», чувствуется сильное влияние Саши Иванова «НАИВ».

Следующими были «1,5 кг отличного пюре». Я их слышал первый раз вживую, и надо признаться, что эта группа произвела на меня самое сильное впечатление. Веселый быстрый скейт-панк, такая музыка лично мне симпатична. Очень клевА!

Далее по списку шла группа «Смех». Ну тут уже вообще весело стало: во время исполнения песни «7:11 утра» один из огромных скинхедов вылез на сцену и начал вскидывать руку вверх (типа «хайль Гитлер!» и все такое), очевидно, полагая, что будет поддержан. Но Чип (вокалист «Смеха») был совсем иного мнения, он решил показать ему FUCK! который вышел каким-то кривым (надо еще и медиатор держать), но зато от всей души. Скинхед сделал stage diving, опять же ошибочно полагая, что его кто-нибудь будет ловить. Все это очень хорошо просматривается на моей «сделай сам» видеозаписи. В общем, «Смех» отыграл весело и бодро, народ слэмил и прыгал со сцены. Вот, кстати, чем хорош этот клуб, так это истинно демократичными охранниками, они никого просто так не трогают, а когда я залез на диван (там лучше вид для съемки был), то меня даже не согнали (потом я совсем обнаглел:-)).

После выступали гости из Нижнего Новгорода – «Элизиум». Но гостями их можно назвать лишь потому, что они не московская группа, а поддержка у этой группы была, пожалуй, самой громкой. «Элизиум» поменяли вокалиста и убрали 2 трубачей. Теперь выступают в составе 8 человек. Все очень весело и громко.

Последней была группа «Червона Рутта». Жаль, что к этому времени какая-то часть народа разбрелась, какая-то часть зависла в туалете из-за перебора спиртного, зато оставшаяся, вменяемая часть всячески веселилась. Особенно громко принимались такие хиты группы, как «Ветер», «Под душем» и «Червона Рутта» (их вы можете послушать на сайте http://chervona.da.ru). Перед последней песней было сделано заявление, что, возможно, фестиваль будет проводиться 2 раза в год, а не один, как это задумывалось изначально».

В конце января 2000 года мы наконец-то отправились в тур. По возвращении я опубликовал на www.tarakany.ru свой собственный тур-отчет, поэтому не буду повторяться и приведу его здесь целиком.

«Тараканы!» в Швейцарии. Дорожные записки

С 19 января по 7 февраля 2000 года мы находились в концертном туре в Швейцарии. Необходимо заметить в этой связи, что это был первый гастрольный тур «Тараканов!» вообще (за 8,5 лет существования коллектива) и первый выезд за границы СНГ 3 из 4 членов группы. Также считаю нужным пояснить, что тур был организован без какой бы то ни было спонсорской поддержки, без помощи профессионального гастрольного агентства, а лишь благодаря доброй воле людей, симпатизирующих группе, их усилиям и слаженной работе.

Начать, наверное, нужно с описания в общих чертах Швейцарской punk / hardcore сцены. Не имея возможности сравнивать ситуацию с немецкой, скажу лишь, что, как я могу себе представить, сцена в Швейцарии развита немного меньше. Однако Швейцария – страна небольшая, как говорят, не больше Москвы и Московской области. Здесь существует достаточное количество панк-лейблов (как имеющих европейскую дистрибуцию, так и работающих только на внутреннем рынке), клубов (специализирующихся на панк-хардкор-ска и просто делающих концерты нашей музыки в своих стенах), фэнов, промоутеров и всего такого. Насколько мы можем судить, музыка там сейчас развивается по 2 основным направлениям. 1-е – немецкий хардкор (как нам объяснила наша тур-менеджер Селин, «немецким панк-роком» называется любой скоростной панк на немецком языке, т. е. типа если та же самая группа сделает песню на английском – это уже не немецкий панк-рок). Таких групп очень много. Первые представители этого направления – TAG TRAUM – встретились нам уже на 2-м нашем концерте, они были реально круты, играют очень необычную музыку, панк-хардкор со странными ритмическими рисунками, неожиданными синкопами и стоп-таймами. Мелодически отдаленно напоминают Bad Religion, но совсем чуть-чуть. Второе распространенное течение – Epitapho-образный звук и имидж. Таковыми, условно, были Snitch, где чувак-певец выглядит, как Майк Несс из Social Distortion, есть чувиха-басистка, неебаться мелодии, суперслаженная игра, NOFX-RULLEZZZ!!!!!!!!!!!!!! Также на одном из концертов нам посчастливилось разогревать одну из крутейших швейцарских банд – MONSTERS. Музыка: грязный до жути рок-н-ролл, с панковским и рокабильным влиянием. Группа очень авторитетная, их лидер уже 15 лет играет в разных сайко-панк-рокабилли-группах. Уровень игры у групп, какую бы музыку они ни играли, просто запредельный. Молодые банды, совсем недолго существующие, хуярят настолько не по-детски, что просто диву даешься. Короче, как это ни прискорбно, мы здесь реально сосем все, от мала до велика.

Мой личный культурный шок увеличился раз в 10, когда сразу по приезде я попал в «Свалку» на концерт питерской группы «Пилот».

Огромная толпа народу торчала и чуть ли не со слезами на глазах принимала настолько несусветное исполнение, такой сраный звук, музыку с абсолютным отсутствием кача и драйва. Я манал, короче… В общем, там лицезреть коллектив с подобным качеством живой игры было бы невозможно. И ведь речь идет о достаточно известной в России группе: в среду в «Свалке» под 300 чел народу – это не хуй моржовый.

И это в Швейцарии, стране, в общем-то, без особых звезд в интернациональном смысле. Я, например, кроме YOUNG GODS, вообще никого не знал. Т. е., короче, это не Америка, не Англия, не Германия – а разница видна сразу. По-моему, одно из главных отличий состоит в том, что здесь, в России, музыканты даже в панк-коллективах, находясь на сцене, остаются всего лишь музыкантами, играющими свои партии. Вспоминая там группы типа «Мэд Дог», «Червона Рутта», «Бэрримор», «Кукрыниксы» (я никого не хочу обидеть, это констатация факта), мы врубались, что отсутствие каких-либо эмоций на лицах музыкантов на сцене, полный мертвяк, даже какая-то усталость что ли, короче, отсутствие очевидных признаков личной заинтересованности в том, что ты делаешь, есть главное отличие нашей сцены (я назвал первых, кто пришел в голову. На самом деле имя им – легион) от европейской в общем и швейцарской в частности. Отсюда и нерубилово, слабый нажим, скука у публики (по сравнению с тамошней реакцией людей, наши залы выглядят мертвыми даже на самых крутых концертах). Короче, слабая эмоциональность или полное отсутствие таковой плюс низкий уровень игры – портрет средней русской панк-группы (или рок-группы, не важно в данном случае). Я знаю огромное количество известных русских групп, реакция на концерт которых в тех местах, где мы играли, и у той публики, для которой мы играли, была бы (если бы они там выступили) по меньшей мере странной. Ситуация такова, что если ты не хуяришь насмерть (как в последний раз, и это не пустые слова. Все, что мы могли делать сразу по окончании наших сетов – лежать, подыхая 30–40 минут), ты просто не увидишь никакого ответа со стороны людей, не продашь ни единого компакта на концерте и точно не будешь приглашен еще раз. В это врубаешься на раз и выходишь на сцену с единственной мазой – угондошить всех наповал.

«НАИВ», «Дистемпер», «Король и Шут», «1,5 кг отличного пюре» (по состоянию на январь 2000-го, с тех пор прошло больше 3 лет), может быть, еще кто-то, кого я не помню или не знаю, могли бы рубить там легко, наравне с такого же сорта группами из Скандинавии, Италии или Польши, например. Примерно так, кстати, нас и принимали (людям, слава богу, по хую язык и тексты, если ты ХУЯРИШЬ и у группы есть мелодии, рубилово и чувство, все, чувак, ты крутой!).

Группы там постоянно проводят время в турах типа нашего, только ездят они по всей Европе, естественно, им платят бабло, которого хватает на все расходы по туру, а также остается на жизнь. Такого сорта практика (которая доступна почти всем, главное – чтобы ты мог играть, ну, и кое-какие расходы на автобус и аппарат) привела к ситуации, когда коллективам просто не нужно (нет такой необходимости) иметь клипы, быть на МТВ, иметь ротации на радио. Ты просто сочинил песни, отрепетировал их, записал, раскидал демо в 200 разных мест в Швейцарии, Скандинавии, Германии и Франции, в 100 из них тебя взяли, все, у тебя есть работа на ближайшие 4 месяца. Сел в автобус, взял с собой свои звуковые носители (CD, винил, кассеты, у кого что есть), майки и попер! Таким образом и развивается сцена везде в Европе. У нас это невозможно в силу географических, финансовых и культурных обстоятельств. У нас огромные расстояния между населенными пунктами, из-за чего гастроли в некоторых городах в принципе невозможны. Самый дешевый авиабилет на самолет сообщением Москва – Хабаровск (куда лететь на самолете 9 часов, а ехать в поезде неделю) стоит почти 200 долларов, соответственно, только дорога организаторам обойдется в 1000 долларов.

Передвигаться на автобусе невозможно из-за хуевых дорог, цен на бензин и опять же больших расстояний, к тому же где панк-группе взять автобус?

Организаторы на местах, естественно, хотят если не заработать, то по крайней мере отбить свои затраты, а для этого твоя группа должна быть мало-мальски известна. Никому не нужны команды, о которых никто слыхом не слыхивал, пусть даже они охуенно пиздатые. Говорят, мы – «распопсованный» коллектив. Так вот, в среднем три города из пяти в России, куда мы предлагаем себя, отвечают, что им такая группа неизвестна. И для людей в Барнауле, Владивостоке, Тюмени и Саратове MTV или какой-нибудь «Cool» позорный – это единственные средства массовой информации, в которых они могут получить информацию о нас, например. В Европе панк-музыкантам просто не нужно сотрудничать с такими организациями, там у каждого есть свой хлеб. И когда ты начинаешь сотрудничество с MTV в Европе или типа того, это означает, что ты больше не ХОЧЕШЬ быть Сделай-Это-Сам, а хочешь, чтобы твоим промоушеном, рекламой, концертами занимались люди из большого бизнеса, а значит, ты больше не панк. Такая ситуация и такая точка зрения мне очень симпатична, но как быть, если ты живешь в стране, где ближайший город, в котором ты можешь играть, кроме своего собственного, находится за 700 км?

Публика

Народ очень разный, разномастный и всякий. Есть сквотерс-панки – эти живут в сквотах или постоянно двигаются по Европе со своими телками, стадом огромных собак (добрейших), спальными мешками за плечами и все такое. Выглядят как настоящие враги общества, достаточно угрожающе и деклассированно, и я мог бы, перенося ситуацию на русскую почву, сравнить их с нашими типа «бомж-панками», если бы не одно НО. На втором концерте один из таких пассажиров предложил Лехе (уже после концерта) поменяться майками. У Лехи была майка «3-й панк-фест», а у него старый-престарый, рваный и местами вроде достаточно грязный RANCID. Леха сменял, а потом, показывая нам ее, предложил понюхать. Майка источала аромат дорогого цветочно-фруктового мыла, и это несмотря на ее внешний вид, а также внешний вид экс-владельца и тот факт, что обмен состоялся уже после концерта. Есть также люди, которых просто прикалывает панк-музыка. Они активно покупают пластинки, ходят на концерты и выглядят, в общем-то, цивильно (по их меркам цивильно, т. к. крутейшие майки, невообразимые прически и цвет волос – не считается). Но в основном развит некий промежуточный вариант, т. е. когда человек занят в какой-нибудь околопанковской структуре (играет в группе, работает на клуб, держит дистро, рисует флаера, издает фэнзин или просто тусует), но живет дома. В большом почете TEEN IDOLS, SCREECHING WEASEL, VANDALS, MUFFS, DONNAS, QUEERS, SOCIAL DISTORTION, NOFX, RANCID. Из старых – TOY DOLLS, MISFITS, CLASH. Все люди крайне приветливые и приятные, на концертах и просто в общении демонстрируют полное отсутствие агрессии, грубости или злобы. Притом что рубят нереально, дружелюбно принимая все, что играют музыканты («Show was great! It’s brilliant, thank you so much» – обычные слова людей после концертов. Мы не могли поверить своим ушам). Почти всегда нам приходилось выходить на бис, часто несколько раз. Там это принято, люди просто не хотят смириться с тем, что все уже кончилось. И когда видишь это и отдаешь себе отчет в том, что такой прием они оказывают неизвестной русской группе, – это торкает почище чего хочешь. Культура панк-рубилова высока настолько, что становится понятным, отчего НИ В ОДНОМ месте мы не встретили НИ ОДНОГО охранника или типа того. Когда в угаре одного пацана сильно кинули на сцену и он при падении задел монитор, первое, что он сделал, – подвинул его на место. У нас бы рванул искать того, кто толкнул, с мазой разбить ебало. Ни одной драки, ни одного эксцесса за весь тур.

Люди жрут бухло и пляшут, человек может просто лечь и заснуть в углу – никому в голову не придет не то что брать и тащить его на выход, да просто трогать зачем-то.

Курение марихуаны повсеместное, хотя ганджубас легализован далеко не во всей Швейцарии. Абсолютно все панки и хардкор-люди – антифашисты (наци-панк или правый скинхед – нонсенс), энимал-френдли, не пользуют тяжелые наркотики. Люди не донимают друг друга исканием прайса, а артистов – просьбами «вписать», мало того, отказываются принимать в подарок CD, объясняя свое желание его купить, дабы поддержать группу! Под конец тура у нас организовалась устойчивая тусовка человек из тридцати, которые перемещались за нами из города в город. Они просто подходили и узнавали, где будет следующий концерт, и на следующий день мы их просто видели в зале. Каждый раз они платили за вход!!!

Еще одна интересная тенденция. Мы не встретили ни одного пассажира, про которого можно было бы сказать, что он фэн только одной или там двух групп. Такого, что типа «я слушаю только то и то», просто нет. Люди слушают огромное количество разной музыки, не запариваясь на имена, просто любят панк-рок. И это круто.

Клубы

Мы играли в разных клубах от 100 до 700 мест, это были культурные центры и деревенские пивнухи, панковские места с недешевым рестораном наверху и театр, где сняты кресла в зале, сквоты и вполне обычные места.

L’usine в Женеве – огромное отдельно стоящее здание, снаружи напоминающее одновременно Манеж (только маленький) и огромную трансформаторную будку с окнами. Это то ли прогоревшее кабаре, то ли заброшенная фабрика. Внутри больше всего похоже на старый «Не бей копытом» в Раменках, только там есть второй этаж и много помещений, вынесенных за основное пространство. Место очень разноплановое, за день до нас там проводился театральный фестиваль, а на следующий день после нашего концерта должны были играть KREATOR и MOONSPELL.

В помещении на 600–700 мест работают (и надо сказать, с успехом) всего 7 человек. Звукорежиссер, 2 бармена, повар, 2 чувака на дверях и главный.

ROSENGARTEN в деревушке Сеевен являет собой почти придорожную пивнуху в маленьком хуторке по нашим меркам, клуб с окнами на улицу, куда днем пипл просто приходит попить пивчаги. Там у нас было две группы разогрева (TAGTRAUM в том числе), там же впервые был супераншлаг, три вызова на бис, первые знакомства и все такое.

Xyyp, SAFARI BEAT CLUB. Хозяин Майк держит внизу ска-панковский клуб (собирается везти к себе «СПИТФАЙР»), а наверху в том же здании – ресторан со сметами на камнях. (Такое кровавое мясо. Подается на супергорячих раскаленных камнях, сам его режешь на куски и жаришь прямо по ходу). Там я заменял майку «НАИВ» «Посталкогольная минеральная вода» на майку МХРХ, которую у меня тут же выпросил Леха. Чувак, экс-владелец майки, сказал, что знает «НАИВ» и хочет, типа, майку.

Хуур – малюсенький городок в горах на границе с Германией, в 3 килолитрах от Давоса, где в это время заседала мировая финансовая элита. В нем живет от силы 10 000 чел, однако все столбы в городе уклеены стикерами FAT WRECK CHORDS, а в «ночном клубе» работают 3 русские проститутки.

Берн, Bierhubeli – натуральный театр с лепниной, колоннами и люстрами, где зал перегорожен пополам и сбоку устроена сцена. Там выступали NINA HAGEN, LENINGRAD COWBOYS (кстати, многие там уверены, что это русская группа), ELEMENT OF CRIME. Играли там в понедельник, вход был без денег, поэтому на концерт приперлись посольские детки, которые прочитали в газете, что будет выступать русская группа. Внедрившись без стука в гримерку, эта братва (самой младшей девчонке было лет 12, старшему чуваку где-то под 22) по-барски выжрала почти все наше пиво, предложила метнуться за водкой в магаз, ну и вообще забрататься тут же и немедленно. Берн потихоньку стал превращаться в Свиблово, они уже просили майчонку в подарок и обещали показать нам весь этот «сраный» город. В общем, еле-еле отделались от соотечественников.

Люцерн, BOA-BAR. «Боа» – большой концертный зал, по слухам, там хуярили BAD RELIGION, MINISTRY, a no непроверенным слухам – NIRVANA. Там имеется также барчик, где мы, собственно, и бомбили. По четвергам концерты в «Боа» делает панк-тусовка, объединенная под названием ROMP. Они держат также захваченный подъезд в многоквартирном доме (десять квартир на четырех этажах), они издают свой зин, возят группы (в 1995-м они делали в «Боа» концерт для Apple Core, а через месяц после нас там же они делают «Пурген»).

Концерт в Аарау, клуб KIFF, был одним из самых запоминающихся. «КИФФ» большой клуб, со входом на втором этаже, куда ведет уличная лестница. Там мы вместе с местными Scatty были разогревом для MONSTERS. Это был также и наиболее многолюдный концерт (около 600 зрителей). По этому концерту можно было многое понять о публике, ее поведении и местных понятиях. Растаманские люди (много африканцев) соседствуют со скинхедами (естественно, SHARPs), майки FUGAZI – с майками GREEN DAY, никто ни на что не парится, все очень спокойно и дружелюбно, хотя SCALLY играют очень агрессивный хардкор-панк, SICK OF IT ALL плачет в углу.

SHITT-R-BiGG в городишке Пфаффикон являет собой переделанный коровник, собственность папашки одного из тусующих там парней. Клуб состоит из двух помещений, куда часам к девяти вечера подновилось 300 человек народу. Там мы получили ужин из местного народного блюда под названием ФОНДЮ, которое состоит из огромного чана с кипящим сыром, кусочков белого хлеба, который в этот сыр надо окунать, и пузыря шнапса под названием КИРШ, который в этот сыр типа надо добавлять по вкусу. Мы этот шнапс стали жрать просто так и че-то нихуя не накидались. Вообще, там покидаться довольно сложно; я, например, сколько ни жрал бухла, так и не получил желаемого результата. Там же нами был встречен живой монгол, который говорил по-русски. Он очень просил спеть песню В. Цоя, таким образом, русский рок достал нас даже в Швиссе.

GASWERK в Винтертуре – клуб, сделанный в бывшем газовом заводе, там частенько хуярят панк-банды типа QUEERS, PANSY DIVISION, через некоторое время после нас там должна была играть новая группа чувака из МС-5, а также CONSOLIDATED. Там мы получили один из самых пиздатых концертов в туре, хотя у Санька дважды рвались струны, играли без разогрева, но все-таки все было очень круто.

На предпоследнем концерте в городе Бремгартен в заведении Kleiderfabrik (что-то вроде клуба «Как бы», только большой) у нас уже была толпа чуваков и телок, которые приехали туда из других городов, некоторые из них приехали посмотреть на нас уже второй, а кое-кто и третий раз.

И последний концерт состоялся в зале IMPROVISORIUM в городе Хуттнил. Это место сделано в бывшем гараже на первом этаже дорогого трехэтажного дома. После шоу Серега, Санек и Леха сделали джем-сейшн, играли регги, RANCID, А-НА и всякую такую хуйню с Селин на басу. В общем, все было пиздато и заебись.

Вне зависимости от географического или финансового положения, везде ситуация одинаковая. К приезду групп звукорежиссер уже на месте, саундчек производится быстро и технично и заканчивается по крайней мере за час до OPEN DOOR, чистые туалеты с сенсорной системой спуска, одинаковые цены в баре, где бы то ни было (бухло примерно на 2–3 франка дороже, чем на улице). Везде музыканты и менеджеры получают бесплатную еду (включая просто перекус, который ждет тебя в гримерке: йогурты, сыр, хлеб, колбаса, фрукты, пиво, чай, кофе, шоколад, а также ужин за час до выхода на сцену). Музыканты могут брать и пить бесплатно в баре все то, что им хочется, любые напитки в неограниченных пределах. Для справки: чтобы получить в «Свалке» 4 стакана минералки группе на сцену, директор группы должен выебать менеджерам клуба весь мозг. В «Р-клубе» в последнее время мы получили возможность проносить вовнутрь две большие бутылки воды, купленные нами же на улице. Почти в каждом клубе есть места, где можно спать, отдельные комнаты для иногородних или иностранных артистов. Если «слиппин-рум» нет, то пристроить музыкантов на ночлег – все равно проблема клуба. Таким образом, они либо снимали нам отель, либо выкручивались по-другому. Клубы практически не делятся на дорогие и дешевые, рокерские и жирные. Если на афише написано, что сегодня панк-рок, значит, в зале будут панки, несмотря на то что послезавтра здесь кантри-бэнд, несмотря на то что антураж помещения не похож на панковский, всем поебать, народ просто пришел веселиться.

В клубах нет охраны как таковой. Т. е. нет вообще. Никаких ментов на входе или у сцены, никаких специальных должностей такого сорта у них не предусмотрено. Штаты сотрудников заведения очень и очень малы по сравнению с нашими клубами. Там хозяин может быть одновременно и барменом, и звукорежиссером (чаще всего так и бывает) или стоять на дверях.

Кстати, любому посетителю на дверях выдается без денег пакетик с берушами (на тот случай, если вдруг покажется очень громко).

Клубы, естественно, не берут никаких денег за выступления (эта практика у нас распространена в некоторых местах до сих пор), взять же фашистскую группу или хотя бы ансамбль, о котором есть слухи о контактах с неофашистами, означает самоубийство для места. Самое меньшее, что ждет такое место, – бойкот со стороны зрителей и групп, но, скорее всего, такой клуб просто сожгут на хуй в одну из ночей.

В швейцарских клубах можно: бухать (даже если принесенное с улицы, никто не проверяет. Когда я попытался рассказать там, что у нас перед входом людей досматривают, по-моему, народ просто не понял, о чем базар. Но и публика тоже не особо парится заносить. Ведь они идут развлекаться, тем более что цены в баре почти как в магазине), приводить с собой собак, спать на полу (или где придется), приходить в жопу, использовать наркотики, рубить где и как хочешь, продавать любую атрибутную хуйню (без отсыла процента клубу), трахаться, выходить наружу и заходить обратно сколько хочешь раз, ну и все такое. Платят клубы группам так: гарантия + процент от дверей (в случае если приход на двери превысил затраты заведения по конкретному мероприятию) + бухло и еда в неограниченном количестве из бара, как я уже говорил. Таким образом, иногда хозяин нам приносил процентов на 50 % больше, чем договаривались (такое происходило 3 или 4 раза в разных местах).

Билеты стоили: 15 франков (10 долларов) – обычный и 12 (7 долларов) – для безработных. Гримерка – место святое, никто туда не лезет, ни до концерта, ни после. Телеги типа «ниче, я здесь у вас пальто повешу, а еще моей бабы пальто, а еще мы тут просто посидим, потому что там много народу» там не катят, людям такое не приходит в голову.

Тур

Наши концерты были заряжены нашей знакомой, которую зовут Лена, она русская, но сейчас живет в Швейцарии. Еще год назад она ничего не знала о группе, но ей понравился материал, и она решила заняться туром. Надо сказать, что Лена не является профессиональным промоутером и делала все, по большому счету, ради нас и ради собственного развлечения. Во время переговоров с клубами ей посчастливилось познакомиться с еще одной прелестной юной дамой по имени Селин. Они и стали нашими тур-менеджерами и ангелами-хранителями на всем протяжении маршрута. Дело реально было поставлено таким образом, что группа должна была делать только одно: хорошо играть. И нас действительно не ебало, откуда берется бензин, когда завтрак, где мы будем ночевать, какими играем, во сколько саундчек и уж тем более расклеены ли афиши и сколько платят. В России группы нашего сорта вынуждены решать все эти штуки сами. Это отнимает массу времени, засоряет мозг, нереально раздражает, ну и вообще, какая уж тут музыка. Кстати, наличие менеджеров у группы не есть повод говорить о ее жирности или типа того. Наличие таких людей у коллективов на самом разном уровне – это как наличие барабанщика в группе или пива в гримерке. Итак, по российским меркам тур был заряжен и сделан просто на высшем уровне (и так работают непрофессионалы, просто люди из панковской среды. Каков же тогда уровень у корпоративных агентств и промоутеров?), и за это спасибо от группы в первую очередь Лене и Селин, а также всем саунд-инженерам в туре, владельцам клубов, сквоттерам, бравшим нас на ночлег, и так далее, а также репортеру Шрайбикусу за помощь в преодолении языкового барьера, его брату Маркусу Шрайбикусу (тоже репортеру) за сюжет по швейцарскому ТВ, бойфренду Селин за клип, всем поварам везде.

По возвращении мы, как и каждый нормальный россиянин, впервые вернувшийся домой из-за границы, испытали сильнейший культурный шок. Никто из нас и раньше не испытывал особой любви к «родным полям и березовым рощицам», но такой реакции никто из нас от себя не ожидал.

На землю тебя возвращают уже в аэропорту. Ебальнички теток-таможенниц не оставляют никаких надежд на то, что ты прибыл в страну, где люди испытывают друг к другу уважение и респект, просто потому, что все мы – человеческие существа. Люди во всем мире живут «благодаря», и только в России – «вопреки». Во всем мире ты «хороший» заранее, пока ты не сделал конкретного говна. У нас ты заранее «плохой», и если умудришься доказать со временем обратное, что ж, это, по всей видимости, означает, что ты стал святым. Кроме шуток, ощущение свободы, растворенной в воздухе, а не впитанной со страниц заумных книг, действует даже на физиологическом уровне. Ты просто чувствуешь, что перестал сутулиться, плечи распрямились и нет никакой необходимости оглядываться. Как только мы вышли из самолета в «Шереметьеве», то сразу почувствовали обратный процесс. Я даже решил за-ради эксперимента проконтролировать его и попытаться искусственно сдержать. Первое же пьяное быдло в метро, попытавшееся мне предъявить за внешний вид, наполовину это желание срезало. Наступает непреодолимое желание не выходить какое-то время из дома, чтобы не обламываться, и некоторые, кстати, так и поступают. Культурный шок может развиться в психическое заболевание, это медицинский факт. Побывав за границей единожды и не в обществе собственных сограждан, начинаешь понимать, насколько же Россия не предназначена для проживания существ под названием «люди». Постоянное существование в атмосфере напряжения, тревоги, нестабильности, агрессии, среди быдла, быков и людей, напрочь утративших человеческий облик, в состоянии преодолевания препон и решения мелких проблем, которые тебе придумывают правительство и сограждане на каждом шагу, не доводит до добра. Пребывание за границей хотя бы несколько недель раз в год я лично оцениваю как необходимую психотерапию для всех нормальных людей, вынужденных жить в этой стране. Выезжайте и лечите мозг! Это полезно.

Ну да ладно. Чуть подлечившись, мы, наконец-то, выпустили альбом. К нему было снято новое видео «365 дней». Клип оплачивали «Фили», они же подобрали режиссера и команду. Но, несмотря на потраченные деньги (это видео стоило почти в три раза дороже «Поезда…»), клип вышел мудацким. Режиссер постоянно бухал на съемках, кроме того, он не имел абсолютно никаких идей в отношении сюжета и всего такого. Нам пришлось несколько раз перемонтировать готовое видео с другими людьми, так как первоначальный вариант монтажа годился разве только для групп типа «Аквариум», настолько он был лишен динамики и драйва. Этот клип оказался последним нашим видео. С тех пор мы ни разу не снимали никаких клипов (и пока не планируем).

«Наше Радио» согласилось крутить «365 дней» и… «Много телок и пива», чего мы опять (в который уже раз!) никак не ожидали. Ну, может быть, «Кто же теперь будет спать со мной» (типа баллада), ну на крайняк «Весеннее обострение». Но не песню, в которой восемь строчек текста, и половина их составлена из нерусских слов и понятий.

Таким образом, шуточная песня, написанная, по большому счету, для друзей как рефлексия на свой странный статус «звезд, ездящих в метро», стала одним из самых больших хитов группы.

Очевидно, что большая часть людей, постоянно просящих ее на концертах, не врубается в иронию и реальный смысл ее текста. То же самое, кстати, можно сказать и о противниках ансамбля, которые, как правило, приводят в пример именно эту вещь для того, чтобы наглядно продемонстрировать собеседнику «тупость» (как они это называют) «Тараканов!».

Альбом должен был выйти в конце марта. Его презентацией планировалось сделать совместный концерт с Toy Dolls в СДК МАИ. Однако его выходу предшествовали кое-какие стремные события, о которых также необходимо поведать.

В самом начале марта два конкурирующих друг с другом музыкальных канала, MTV и «Муз-ТВ», решили вдруг организовать совместную акцию. Такой внезапный порыв всегдашних «заклятых друзей» уже в самом начале вызывал подозрения, однако внешне все выглядело вполне пристойно. Идея была такая. Все сливки молодежной музыкальной культуры – панк, альтернатива, хип-хоп, рокопопс и новый русский рок – собираются в одном концерте, который снимается MTV, и тут же дается в эфир. Мы были приглашены выступать. Среди прочих также были заявлены «НАИВ», «КиШ», «Мэд Дог», «Текила», IFK, Zdob si Zdub, вся «бэд-би-альянсовская» хип-хоп тусня (и Децл тоже!), масса уродских групп сорта «Океан Эльзи» и «Грин Грэй» и другие. Живой концерт должен был начаться в 16:00 и продлиться примерно до 23:00. Площадкой был выбран давно уже заброшенный и не используемый для проведения каких бы то ни было культурно-массовых мероприятий «Ледовый дворец» на метро «Речной вокзал». За несколько минут до выхода на сцену первой группы снаружи стали проникать зловещие слухи о якобы скопившейся у стен дворца толпы отморозков, нещадно пиздящих зазевавшихся фэнов. Те, кто был внутри, не особо запаривались на подобные терки. «У страха глаза велики» и все такое.

Между тем снаружи все это время шло нереальное кровавое побоище. Организованные отряды т. н. «футбольных фанатов», или тех молодцов, что при удобном случае готовы немедленно зашифроваться под «футбольного фаната», выдвинулись скоординированными тусами из близлежащих дворов и пустырей, проведя десятиминутную артподготовку заранее заготовленными камнями, бутылками и прочим, кинулись на детей, не успевших еще попасть вовнутрь. Нет никаких сомнений в том, что акция была заранее подготовлена. К дворцу были стянуты невиданные до того времени силы бритоголовых беспредельщиков. Кроме шуток, они были готовы убивать. И они на самом деле убивали. Я уверен в том, что власти скрыли реальное количество жертв и пострадавших. В интернете была инфа о сотруднике «Муз-ТВ», получившем отверткой в горло и позже скончавшемся в больнице. Алик Исмагилов, басист «Ва-Банка», дожидавшийся меня на служебном входе со своей двенадцатилетней племянницей Гулей (я должен был вынести им проходки в зал), был увезен в больницу с пробитой головой.

«Скорые» подъезжали к площадке десятками, менты, очухавшись от первой атаки, вызывали подкрепление. Самое стремное, что никто из находившихся внутри, ни зрители, ни артисты, ничего не знали о том, что происходит. После того как мы закончили собственный сет, пошедший в эфир с чудовищным звуком, группа с несколькими друзьями и телками выдвинулась по домам. До ближайшей станции метро надо было ехать несколько остановок на автобусе. Мы, ничего не подозревающие, погрузились в подошедший бас и поехали. На следующей остановке произошла ситуация, аналогичная той, в которую мы с Майком Полещуком попали девять лет назад в метро на «Авиамоторной». Пипл, возвращающийся с концерта на автобусах, поджидала толпа ублюдков. Уроды просто тусили на остановке и, издалека обнаруживая в подъезжающем транспорте людей, внешне похожих на потенциальных зрителей акции, прыгали в салон и нещадно топтали всех без разбора. Мы успели среагировать и в одну секунду оказались у обеих дверей турецкого «Мерседеса», заблокировав входы в автобус. Нам удалось нехуево помесить ногами наиболее прытких говнюков, но в среднюю дверь все-таки удалось просочиться нескольким. Автобус уже тронулся, закрыв все двери, а мы, нихуя не видя, убивали тех трех или четырех «бойцов», случайно отправившихся с нами дальше. Хотите юмор? Несколько бабок и тетушек, неизвестно куда двигавшихся в том же басе на ночь глядя, тут же заверещали: «Да что вы делаете? Да что такое происходит! Да мы щас милицию вызовем, водитель, водитель!» Нормально? Это мы, значит, хулиганы и бандиты? Следующей остановкой была конечная, метро. Мы все высыпались из автобуса и тут же допустили роковую ошибку, дав ублюдкам сделать ноги. Голант обнаружил пропажу дорогущей гитары, и если бы нам удалось придержать этих тварей, они, но крайней мере, были бы крайними. Непонятно как, в пылу месилова или еще как-то, инструмент был проебан. Очевидно, что оставшиеся на предыдущей остановке «бойцы» каким-то образом зацепили его. Никакие мероприятия по розыску гитары, ни с ментами (мы накатали заяву тут же), ни самостоятельно, не привели ни к каким результатам. Самое хуевое заключалось в том, что инструмент не был личной гитарой Санька. Мы взяли ее у знакомых хозяев дорогих «кастом инструментов» на подмену, специально для этого концерта. Теперь Санек был должен денег.

На следующее утро «Фили» опубликовали в сети открытое письмо к руководству обоих каналов. Ко всему прочему, как оказалось, мероприятие имело скрытый политический подтекст.

Организаторы скрыли от большинства артистов и их менеджеров факт того, что концерт сделан на деньги «Яблока» и является частью предвыборной кампании Явлинского.

Оказывается, этот самый Явлинский нарисовался на сцене (уже после того, как мы уехали) и выступил с речью. Вся (!) его телега пошла в эфир в перебивку с выступлениями разных ансамблей. Кроме того, специальная камера (!!!) постоянно давала в эфир крупный план каких-то мудаков на одной из трибун, которые тусовали с растяжками сорта «Голосуйте за “Яблоко”». Такого наебалова никто не ожидал. Это было натуральной подставой и хамством. «Филевское» заявление включало в себя требование к руководству обоих каналов извиниться перед артистами и компаниями, их представляющими, возместить нам ущерб и вообще пояснить свою позицию. Ни MTV, ни «Муз-ТВ» никак не отреагировали на это письмо, хотя оно имело достаточно мощный резонанс. Но самое главное, НИКТО из выступавших там музыкантов (кроме нас) и НИ ОДНА представляющая их компания (кроме «Филей») не сделали никаких подобных заявлений! Ёбаные ссыкуны, все они тут же обосрались от перспективы потерять свои вонючие телеэфиры для своих мудацких, жопой сделанных клипов! Нужно ли говорить о том, какую эфирную судьбу имел клип «365 дней» и все наши предыдущие видео? Их просто тут же сняли с вещательной сетки.

Концерт с Toy Dolls также накрылся. Было очевидно, что проводить через две недели после такого побоища панк-концерт, да еще и с дорогостоящей заграничной группой, – это просто выбросить деньги на ветер! Но очевидны подобные вещи только тем, кто в свое время заморочился на покупку некоторого количества мозга. Один чувак, у которого не хватило денег на это полезное приобретение, намного позже написал на одном панк-форуме: «Ненавижу Сида за то, что он концерт Toy Dolls отменил!» Вот и все. Хоть стой, как говорится, хоть падай. Отменил ведь, сука!

OK, альбом вышел, концерт-презентация состоялся в «Свалке» в конце марта. Вот вам, ради прикола, пара рецензий на него, добытые в интернете:

«“ТАРАКАНЫ!“: “Попкорм”.

Дима «Cud» Спирин и его группа «Тараканы!» – единственные, кто хоть немного, но порадовал. В первую (а также вторую, третью и последнюю) очередь тем, что продемонстрировали наличие вкуса. И дали самым твердолобым… нет, извините, не просраться. Дали понять, что, используя три заветных аккорда, две заветных примочки и не выказывая особенно ярко выраженного интереса к чему-либо, кроме телок и пива, знают при этом, что есть на свете кантри («Тупая свинья»), есть на свете румба («Пит бросил пить») и были на свете, не поверите, The Police («365 дней»). И не только знают, но и дают узнать наиболее непросвещенной части своей аудитории. Со всеми программными заявлениями Сид и сотоварищи отстрелялись еще на трэке номер раз, «Тупой панк-рок для интеллектуалов», после чего подробно изложили свое отношение к проблемам насущным («Военкомат», «Опасный секс», «Если бы я был самым главным») и («браво!») поставили жирную точку бесплатным bonus-track’om «Русский Рок» – настолько конкретно в отечественной музыке никто не изъяснялся со времен Федора Чистякова («эх, рок-говнорок…»). В общем, если «Весеннее настроение» и голова не болит, а только готовится к этому – покатит, дай боже. Буклет, опять же, на пять баллов. Это хорошо, что ребята из «НАИВа» не назвали свой альбом «Отсоси дверную ручку», как собирались. Иначе сравнений было бы не избежать, и ни в одном из сравнений ветераны не смотрелись бы выигрышно. Хотя их и так не избежать».

Автор этой рецензии неизвестен, и это даже хорошо. Я не исключаю возможности, что моя книга может попасть в руки к Снейку или какому-нибудь другому мощному парню. И что тогда делать бедному рецензенту? Скрываться в Австралии?

А вот как выступил Олег Бочаров, автор нашумевшей «Панк-рок-энциклопедии», издатель журнала «Painkiller», панк-эрудит и коллекционер:

«“ТАРАКАНЫ!”: «Попкорм» (FeeLee).

Я бы не сказал, что это тупой панк-рок для интеллектуалов. Ровно в той же мере, как это и не интеллектуальный панк-рок для тупиц. «Тараканы!» – это скорее абразивно-маргинальный антагонизм к декадансной стагнации современного социума. Если кто не понял, объясню попроще: это просто панк-рок. Типа «мы играем, а общество получает в рыло, а если и не получает, то нам насрать». «Тараканы!» обладают привычкой время от времени хорошеть. «Попкорм» выродился чистой, светлой и энергичной пластинкой, какие на бескрайних просторах нашей никому не нужной Родины плодятся в исключительно мизерных количествах. Вырезаем два-три трэка повышенной заунывности, явно сотворенных для того, чтобы забить остатки круглого места на диске, в результате экстрагируем 100 % московский панк-рок по мотивам старой нью-йоркской панк-школы (вы поняли, что я имею в виду). Фэны будут рады, а скептикам придется изрядно попотеть и пофантазировать, чтобы выдавить из себя пару-тройку литров желчного критицизма».

Во как! Этот парень не ищет легких путей!

До записи «Попкорма» весной 2000-го мы сделали несколько демо на малюсенькой студии «Кома». Часть этих песен потом была опубликована на сборнике «Типа панки…». Чуть позже на той же самой студии Санек попробовал себя в качестве саунд-продюсера и звукоинженера. «Смех», наши старые знакомые из Истры, попросили нас помочь им с осуществлением записи своего первого (и на момент написания этой книги единственного) альбома. Я встретился с хозяином студии, Серегиным другом по имени Рустам, и убедил его предоставить нам студийное время за мизерный прайс, чтобы мы могли своими силами записать альбом «Смеху». Мы получили в свое распоряжение несколько дней, и братья Метели приехали на студию. Для нас это был первый опыт создания альбома для других людей от начала и до конца. До этого я способствовал в выпуске альбомов нескольким группам и выпускал сборники, но эта деятельность никогда не была завязана собственно на производство фонограммы, на все эти студийные заморочки. За пультом сидел Санек, он крутил ручки и заставлял Чупа перепевать наиболее фальшивые куски. Серега помогал с барабанным звуком, Леха тоже что-то делал. Парни предоставили «Смехам» для записи свои инструменты. На мне была забота по последующему выпуску альбома. Времени было мало, опыта никакого, да и музыкантами Метели были всегда не ахти какими. В итоге альбом вышел таким, каков он есть, и те, кто слышал его, знают все сами. В любом случае кто-то их записал. А так, кто знает, может быть, сидели бы до сих пор без выпущенного альбома. Чуть позже там же, теми же силами и на том же аппарате были записаны «1,5 кг отличного пюре». Он получился уже чуть получше. Я убедил руководство «Филей» выпустить обе фонограммы, оплатив расходы по мастерингу. Таким образом, «Живяк» «Смеха» и «Суперпанк» «1,5 кг отличного пюре» вышли в свет весной 2001-го.

Ну да ладно. После выхода «Попкорма» мы смогли сделать некоторые гастрольные выезды, в том числе на пару байк-шоу на юге России. В Краснодаре на одном из таких концертов мы играли вместе с «Мистер-Твистер», отличными челами, с которыми нефигово забратались. Там же выступала вновь сформированная группа «Черный кофе», одни из главных моих кумиров детства. Другой концерт был в Ростове-на-Дону.

Вот кусочек моего интервью из белорусской «Музыкальной газеты» на эту тему:

Что произошло с группой после того, как она выпустила свой последний альбом?

– Мы много ездили с концертами, было много больших летних мероприятий. Выступали в южном регионе России: Краснодаре, Ростове-на-Дону. Там проходила серия байк-шоу, и мы почему-то оказались интересны именно им.

Как оказалось, чем южнее российская аудитория, тем она цивилизованнее и продвинутее, несмотря на то, насколько это большой или небольшой город, есть там MTV или нет и так далее. Что в Краснодаре, что в Ростове-на-Дону люди были абсолютно в курсе всех наших тем, и пипл принимал нас отлично. В Краснодаре это была огромная открытая площадка на десять тысяч человек, мы играли в компании с «Мистером-Твистером» и «Черным кофе». Последний факт примечателен тем, что лет в одиннадцать-двенадцать я был очень большим фанатом советского хард-н-хеви в принципе, «Черного кофе» в частности. Ходил на их концерты, рубился в первых рядах, выстаивал очереди за автографами, искал первые виниловые пластинки, которые выпускала «Мелодия». А когда группа пропала, у меня пропал и интерес к подобного вида музыке, и тут вдруг получилось, что через много лет мы пересеклись с ними на одной концертной площадке.

– И как они тебе?

– Они очень неплохие музыканты, технари-профессионалы, но, конечно, играют уже без души. Ну… ты понимаешь… Те самые ноты, но…

– Пиратские кассеты там давали вам подписывать?

– Очень много. Ведь, как известно, Ростов-папа – это центр пиратства российского, и мы видели пиратские кассеты в таком уникальном исполнении, что просто диву давались: их можно было реально отличить от настоящих только по двум-трем орфографическим ошибкам и по тону перегнанной бумаги. Стояли абсолютно все предупреждения от конкретной фирмы насчет пиратства, в отношении некачественности и нелегального продукта: «Покупайте настоящее! Экономия пары рублей – ничто по сравнению с удовольствием от прослушивания настоящего качества». Типа того, серьезно!

– Некоторые музыканты коллекционируют пиратские кассеты…

– Я тоже пополнил свою коллекцию…

Мы также предприняли новую попытку поиграть в СПб. Этот концерт должен был стать презентацией «Попкорма» в Северной Пальмире. На этот раз были учтены все предыдущие ошибки. Крутой клуб в самом центре на Невском, чистое и пристойное заведение под названием «Сайгон». Хороший день, типа суббота. Клуб обещал много рекламы и всего такого. Однако и на этот раз чуда не произошло. На концерт было продано одиннадцать билетов, администрация заведения его отменила. Нам пришлось отправляться в Москву несолоно хлебавши.

По возвращении у меня состоялся забавный разговор на гостевой нашего сайта. Питерская девушка, одна из тех одиннадцати, что оказались в тот день людьми, «выбравшими самую неудачную вечеринку» в пятимиллионном городе, наехала на группу типа: «Вы, блядь, совсем, суки, зажрались, приехали и не выступили!» Я попытался спокойным тоном объяснить ей (хотя таким что объясняй, что на хуй посылай – эффект одинаков), что концерт был отменен арт-менеджером клуба, а не группой. На что она, увидев мой ответ, накатала такую телегу: «Вот-вот! Не зря же говорят, что вы слушаетесь всяких менеджеров! А настоящие панки взяли бы да и сыграли!» Иногда создается впечатление, что некоторые люди вроде как даже гордятся своим тотальным неврубом в происходящее и нежеланием делать хотя бы малейшие попытки для понимания его.

Примерно в это время мы расстались с Сергеем Мельниковым. Серега – отличный менеджер и хороший человек, и я верю, что он сделал для группы все, что мог. Однако к тому моменту он уже серьезно увлекся организацией больших гигов для артистов мейнстрим-рока и больших звезд русского рока и планировал открывать собственное концертное агентство. Он все меньше и меньше времени уделял делам группы. Сейчас о его концертном агентстве «Мельница» слышал каждый более или менее внимательный посетитель больших московских концертов. Все стадионные выступления «КиШ» и других групп в «Лужниках» и во МХАТе, фестивали «Пятница, 13-е» и летний Всероссийский панк-фестиваль в Зеленом театре, гастроли Placebo, Deftones и Morcheeba – их рук дело.

Мы отлично провели время в Нижнем Новгороде, выступив с «НАИВом» и «Элизиумом» в одном концерте, а также сыграли в июне несколько концертов в Москве. Одним из них стал большой фестиваль в Московском дворце молодежи с дешевым входом и огромной массой групп. Фестиваль делал фонд «НАН» – антинаркотическая общественная организация, с которой мы в будущем будем плотно сотрудничать.

В начале июля группа отправилась на Алтай. На реке Катунь, на территории заповедного Горного Алтая, проводился мощный многодневный фестиваль. Вот вам пока сцен-ренорт от фэна, побывавшего на нашем выступлении на том фесте:

«Отчет о выступлении «Тараканов!» на Алтае

«Тараканы!» должны были выступать 4 июля (вместе с «Ва-Банком» и «Небо здесь»), но из-за дождя в этот день выступления отменили, и все группы этого дня раскидали по следующим дням (зря!!). «Тараканов» поставили на 6-е.

Итак… 6 июля. Выступление «Ва-банка» в предыдущий день внесло зрителям огромный заряд энергии и оптимизма. У всех стало легко и весело на душе.

Всю ночь с 5-го на 6-е шло глобальное бухалово. Вся турбаза была завалена пустыми бутылками. Многие встретили утро лежа на земле либо башкой на столике. Понятное дело, началось глобальное опохмелялово, которое продолжалось вплоть до 21:00 (начало концерта).

Концерт открывала группа «Черный Лукич» из Новосибирска. Говнястая группа… Где-то в начале 1990-х они тусовались с Летовым и играли сибирский панк:), а сейчас стали играть что-то типа брит-попа с примесью летовщины. Короче говоря, муть сплошная. Во время их выступления на них никто особо внимания не обращал, народ был занят распитием всяких разных напитков и курением местных дикорастущих растений (предварительно тщательно высушенных):).

После «Черного Лукича» на сцену вылез «Крематорий». Скучно хоть убей.

Потом вышли «Лакмус» – восходящие звезды. Труппа очевидно с панковским прошлым, но не настоящим. Сейчас группа поет какие-то детские песенки, музыкой пытаясь быть похожими на «Машу и Медведи», но это пока у них не получается:).

К моменту выхода «Тараканов!» публика была готова к ним. К сцене начали подтягиваться панки, остальные стали отходить назад к середине площади. «Тараканы!» вышли отстраиваться. Сыграли «Dumpweed» Blink 182, без Сида. Потом вышел Сид. Было видно, что группа изрядно накидалась перед выступлением. Ну и понеслось: «Тупой панк-рок…», «Вино на пиво», «Нам не нравятся те…». Возле сцены началось настоящее рубилово. Группа исполняла в основном песни с «Попкорма», хотя не забыли и «Я пил», «Украл! Выпил!? В тюрьму». «Похмелье» Сид решил спеть вместе с публикой, только почему-то с тем чуваком, который не знал слов:). Зато «ша-ла-ла-ла» из «Панк-рок-песни» подпевали все. Кажется, во время исполнения «Много телок и пива» сбился с темпа Леха, видать, Серега сильно разогнался. Хреново было то, что охранники не позволяли прыгать со сцены. Но все равно все остались довольны. Выступление было живым! Группу вызвали, так сказать, на бис, и «Тараканы!» исполнили «Опасный секс».

После них выступали «13 созвездие», но это уже оказалось не в тему. Молодые панки подорвались к гримерке брать автографы. Я тоже не упустил такой возможности, заодно сфоткался с Сидом и маленько потрепался с ним:)

P. S. На следующий день выступали «Король и Шут», играли живо и весело, но все-таки сложилось всеобщее мнение (среди т. н. любителей панк-рока), что «Тараканы!» выступили круче всех!

Никита».

Спасибо, Никита. Ждем от тебя новых репортажей.

Он забыл упомянуть, что во время сета, как раз во время «Я пил», я микрофоном вынес себе весь передний мост на верхней челюсти. Концерт был доигран без зубов (ничего страшного, кстати. Многие артисты практикуют это постоянно, их популярность от этого нисколько не страдает, а даже наоборот). Из-за оторванности от условных центров цивилизации, где я мог бы найти стоматологию и приклеить себе мост обратно, мне пришлось дотусовывать фестиваль так.

Мы сделали с Горшком несколько совместных фоток в Дракула-стиле.

А вот то, что Никита не видел. Место, где проводился фестиваль, – система турбаз, раскинутых по фантастически красивым берегам реки Катунь. Ближайший город – Барнаул, находится в нескольких сотнях километров. Через год с небольшим где-то в этих местах был арестован ФСБ Эдуард Лимонов.

Все артисты жили на одной турбазе; зрители, гости и туристы – на другой. Там, собственно, и была построена сцена. Несколько дней мы отлично проводили время в немыслимой по своему составу тусовке. Судите сами: мы выпивали с «Машиной времени» (почти двадцать лет назад я с мамой ходил на их концерт) и бакланили с Макаревичем и Кутиковым о том о сем; слушали со Скляром новый альбом Sepultura; с Егором из «Мультфильмов» сделали турнир по пинг-понгу, тусили по саунам с Максом Любимовым и Аней Роговой с «Нашего Радио» и пытались с Князем купаться в ледяной реке. Все шло просто заебись, пока не выяснилось, что организаторы фестиваля должны турбазе денег за наше проживание и турбаза более не намерена нас терпеть. Пока же они готовы ограничиться отказом от предоставления «господам артистам» положенного трехразового питания. Мы приготовились голодать (остальные, более обеспеченные группы, расстроились не очень), однако тем же вечером в нашем кемпинге был устроен «ритуал убийства барана» (прошу прощения у господ вегетарианцев).

Алтайцы убивают баранов, следуя сложнейшим правилам. В день смерти баран привязывается к определенному дереву и тусует там весь день строго головой на запад, хвостом на восток или наоборот. Вечером туса, заказавшая себе этот аттракцион (я не знаю точно, кто его оплачивал, участие принимали многие известные личности), собралась у места убийства. Два ритуальных алтайца, полные местного колорита, вершат акт насилия над бедным животным. Один держит барана, другой острым ножом взрезает ему кожу живота и, любовно проникая рукой внутрь, вынимает из него сердце. Таким образом, баран помирает без особых мучений, мгновенно. Алтайцы ритуально зазывают всех в ярангу, где тут же разворачивается кулинария. Первое блюдо, которое готовится из барана за десять минут после смерти, зовется кровяная колбаса. Баран на Алтае – безотходное производство. В дело идет все. Мы ели его три дня весьма широким составом. Самое последнее баранье блюдо Макаревич изготовил к вечеру третьего дня. Это была жирнейшая шурпа, под которую можно без проблем выжрать литр водки в одно рыло, а потом… еще литр.

В качестве иллюстрации к тому алтайскому фесту приведу интервью, данное «Музыкальной газете» почти сразу же после возвращения оттуда:

– Расскажи о фестивале на Алтае «Катунь-2000». Много самых разных пост-суждений о нем ходило…

– Фестиваль проходил восемь дней. И мы выступали на нем в компании с восемью-девятью группами разного сорта: от «Машины времени» до «Короля и Шута». Для музыкантов, аккредитованных журналистов, шоу-бизнесменов все там было очень и очень неплохо. Представь себе отличную турбазу: настоящую, такую дорогую, «новорусскую», в которой мы все были размещены, где нас кормят, где нас различным образом пытаются всячески увеселять, причем все это находится в таком живописном месте, что если не бывать в таких местах, то вообще можно не получить представления о разнообразностях природы и всей Земли. Ездить действительно нужно, ездить для того, чтобы смотреть на мир не глазами Сенкевича, а своими собственными. Нам очень важно было подышать немосковским воздухом, оздоровление организма почувствовалось на третий день, всю эту нашу московскую экологию выгнали, очень хорошо прочистили головы. То есть что касается проживания, пребывания – кайф вообще, расслабуха, все отлично. Каждый день баня-сауна, винище дешевое, странная очень тусовка, перемешанная: Маргулис бухает, допустим, со Скляром, а Андрей Державин, еще недавно поп-артист, сидит за одним столом с «Королем и Шутом», вот так вот все.

– О! Пожалуйста, поподробнее о том, как вами воспринимался Державин! Если остальные участники «Машины времени», как я понимаю, люди не твоего круга, то уж Державин – тем более…

– Абсолютно точно, что это не наши люди, но они, в общем, все (друг другу) братаны, они неплохие пассажиры. Скажем, с «Ва-Банкъ» тусовать очень и очень несложно.

– Понятно. А как зрителям жилось?

– Аудитория фестивальная жила в двадцати километрах от нас на турбазе похуже, если не сказать жестче – на совсем-совсем плохонькой турбазе, в таком пионерском лагере совсем дешевого образца. Там жили люди, которые купили путевки в Москве, Санкт-Петербурге и в других городах, туда же съезжались палаточники и те, кто приезжал на один-два дня. Люди съезжались на фестиваль со всего края.

Площадка стояла непосредственно там. Это была очень хорошая сцена, находившаяся в естественной, природной нише, в таком как бы амфитеатрике, созданном оврагом и растущими по бокам деревьями. Был хороший аппарат, и каждый день там фигачили банды. Аудитория каждый день варьировалась от четырехсот до полутора тысяч человек, и люди тусовались достаточно весело. Аудитория эта, конечно, попроще, она малотребовательная, и там еще очень много таких псевдохиппи, для которых «Крематорий» – это вообще ништяк.

– «Тараканы!» не напугали местную публику?..

– Панки были достаточно подготовлены, причем панки на периферии вообще ждут от панк-группы чего-то большего, чем «Тараканы!» показывают в принципе. Все считают, что известные панк-банды – это дичайшие люди, которые выйдут и не песни будут петь, а заблюют всех кровью. Ну вот, а тут такое дело, панки выходят – и просто фигачат. Панк-аудитория была довольна. А у людей, которые были, скажем, русско-рокерской ориентации, возник легкий столбнячок, потому что, конечно, прыжки, обливание водой, засовывание микрофона в рот, дикие темпы, металлическое звучание, агрессивность, без всяких этих «братья-сестры», «дети воды» на них произвели впечатление. Весь съезд происходил под такими девизами, типа: «Туристический фестиваль, палатки, костры», а тут вдруг вот такая вот хрень. Но мы получили очень хорошую реакцию людей, по всей видимости, мы там получили новых фэнов. В итоге раздали очень-очень много автографов.

– Некоторые музыканты жаловались, что их кинули с оплатой дороги…

– Ситуация была такова, что, естественно, все музыканты поехали на Алтай с условием оплаты дороги туда и обратно, проживания и выплаты гонорара. Многие почувствовали, что у организаторов не все хорошо, где-то на третий-четвертый день (обычно это видно по цвету лиц и бегающим глазам). Люди уже внутренне напряглись, пошли шепоточки, что надо бы брать деньги вперед, но все равно гонорары выплачивались и никого там не кинули. Правда, в один день отменили пищу у нас на базе – должны были кормить и вдруг сообщили: нет, сегодня мы вас не кормим – но ничего… все жирные московские артисты сказали – ладно, давай сейчас зарежем барана, будем жарить шашлык. В последний день нас должны были отправить назад вместе с «Небо здесь», кем-то еще и тридцатью туристами поездом; «Ва-Банкъ», «МультFильмы», «Король и Шут», другие группы уезжали из другого города самолетом (мы – из Барнаула, они – из Новосибирска). Все разъехались в эти города с представителями от организаторов; в обоих городах произошла одна и та же история: человек якобы уходил за билетом выкупать бронь и пропадал. Пришлось выруливать это дело своими силами.

– С тобой на фестивале какой-то забавный случай произошел…

– У меня же, как известно, мост во рту стоит – передние четыре зуба не свои, они потеряны в те давние времена, когда я увлекался всяческими химическими препаратами и уличными драками. А мой любимый трюк в последнее время – это такое «совалово» микрофона в рот. И там я его вытащил изо рта вместе с мостом… Ближние люди, наверное, были поражены таким диким фокусом.

– Участники группы «Лакмус» говорили, что ты похвалил их выступление. Это как понимать, может, возраст сказывается, мягче становишься по отношению к тем исполнителям, чья музыка тебе совершенно не близка?

– Скажем так, вообще атмосфера среди музыкантов была достаточно благожелательной, кто бы чего ни играл и кто бы как ни играл. И такой мазы, чтобы морды бить друг другу и спорить о чем-то, не было просто потому, что там хотелось просто дружить и приятельствовать со всеми. А речь идет о том, что, в принципе, «Лакмус» отыграл свой сет действительно ровно и неплохо. Речь шла вот о чем: «Ну, как мы выступили?» – «Вы выступили неплохо, парни!» Кроме того, там была такая ситуация. Они были одними из немногих местных, «Лакмус» же из Новосибирска, они там считаются продавшимися свиньями. Мне эта позиция очень понятна. Огромное количество фэнов из Новосибирска их негативно и агрессивно воспринимало на сцене, очень плохо, активно агрессивно. Но надо ж понимать, что на сцене – девочка, и то, как они отыграли, при всем при этом говорит о том, что это смелая, ровная группа. Несмотря на то, что они исполняют. И действительно я все это им сказал.

Фестиваль закончился грандиозным кидаловом всех без исключения. Попали многие артисты, туристы, хозяева турбаз, аппаратчики и многие другие. Организаторы мероприятия слились со всеми деньгами, после того как провернули с нами подлейшую штуку. В день отъезда музыканты и туристы погрузились в автобусы, которые должны были доставить нас к месту отправки домой. Те, кто летел самолетом, поехали в Новосибирск, железнодорожные страдальцы – в Барнаул. «Тараканы!» были в барнаульской тусовке. Через несколько часов утомительной езды наш автобус припарковался на стоянке около барнаульского ж/д вокзала. Большая часть пассажиров спала. Человек от организаторов сообщил, что отправляется в кассу вокзала выкупать групповую бронь на все сорок человек. Сказав это, он вышел из автобуса… Больше мы его никогда не видели.

Примерно через час самые мнительные из нас заволновались. Еще через некоторое время водитель автобуса сообщил, что ему никто не заплатил за рейс и он предлагает нам освободить салон со всеми вещичками. Таким образом, сорок с лишним человек москвичей, туристы, заранее оплатившие ВСЕ расходы еще в Москве, покупая путевки на фестиваль, и музыканты, которыми также естественно было все оплачено, оказались на привокзальной площади чужого города. Среди нас были люди с детьми, люди, просадившие на фесте весь наличный прайс, оставив денег только на жетон московского метро, юные телки, которых мамы впервые отпустили в «приличную» турпоездку. Все мы были оставлены без билетов домой, без каких-либо инструкций в центре БОЛЬШОГО города, в котором ни у кого из нас не было никаких знакомств. Организаторы посчитали возможным бросить на произвол судьбы огромную тусню людей, доверившихся им и, что самое главное, заплативших по полной и заранее.

Нам удалось собрать необходимую сумму денег для того, чтобы выкупить билеты самостоятельно. Люди проявили братанство, и те, у кого прайс был, оплатили немалые суммы за проезд поистратившихся пассажиров. Я не могу себе даже представить, что бы произошло, если бы у нашей тусовки не хватило денег. А это легко могло случиться. Все мы даже в мыслях не допускали возможности такого хамского кидалова.

Через некоторое время после возвращения с Алтая в Москву «Тараканы!» получили предложение выступить на самом первом опэн-эйре «Нашего Радио», легендарном «Нашествии» в Раменском.

На том фесте нам досталось крайне непочетное место второй группы в один из двух дней фестиваля. «Тараканы!» исполнили четыре или пять песен при поддержке мощной тусни парней из «Смеха» и панк-тусовщиков, которые устроили беспредельные панк-пляски во время исполнения «Много телок и пива». Не уверен, что наш сет был по сердцу многим тысячам фанатов «Нашего Радио», кроме того, фиговая игра и ужасное звучание становилось для нас обычным делом на больших фестивалях. Большинство артистов «Нашествия» чувствовали себя на огромной сцене весьма комфортно, самое главное – привычно. Мы же, группа из панк-клубов на триста человек, просто не звучим на таких мероприятиях, что с успехом было доказано еще не раз. «Тараканы!» слишком ориентированы на «командную игру» и естественный, а не мониторный звук инструментов. Когда же партнер оказывается за несколько метров от тебя, а единственная возможность услышать барабаны – это припасть к монитору ухом, РОК-группа начинает звучать крайне неубедительно. Хотя, вполне возможно, я зря нагоняю. Публика на таких фестивалях, по крайней мере, ее видимая часть, всегда бодрится.

Вот, кстати, репорт о «таракановском» сете на первом «Нашествии», выкопанный в интернете (автор неизвестен, первоначальный источник – так же):

«“Тараканы!” на “Нашествии-2000”.

Настало время Димы Спирина и его «Тараканов!»-сотоварищей. Дима очень скоро поведал всем, ради чего живут и творят музыканты – понятно, что делают они это не идеи или пафоса ради, а телок и пива для. Во время исполнения убойной силы двухминутного боевичка «Много телок и пива» на сцену выскочило ни много ни мало человек 15 так называемой «группы поддержки», которым было разрешено делать на ней все что в голову взбредет. Чем юные фанаты «Тараканов!» с успехом пользовались до конца двадцатиминутного сета их любимой группы. Сид в это время сосредоточенно отшелушивал децибеллы, поступающие в его закаленные уши из зала, периодически комментируя промежуточные результаты: «О**енно, но можно еще громче». Немного попрыгал, после чего ушел за сцену сетовать на дорогое пиво и недостаточное настоящим панкам количество телок. Ну, а на прощание представил зрителям следующего гостя постепенно, как и днем раньше, заполнявшегося поля ипподрома (еще одного панка, правда, похоже, уже бывшего) по имени Наш.

Дмитрий «Сид» Спирин, «Тараканы!»: “Конечно, когда на таких фестиках играешь и если ты – желанный артист для большинства людей, это понятно, это видно, потому что торчат руки. В нашем случае то, что написано было на лицах людей, было не разглядеть: зонтики и вообще достаточная удаленность зала от сцены. Нам нужно было еще исполнить песню «Непогода». Но у нас был лимит, мы не смогли сыграть столько, сколько хотели. Фестивалю – хорошей погоды, бесплатного бэкстэйдж-бара, чуть более дешевого пива и больше панк-групп”».

Лето, начавшееся для нас еще в апреле поездкой на Кубань, закончилось в начале октября там же. Группа снова была приглашена на байкерское мероприятие, но на этот раз в Сочи. Нам также удалось «приклеить» концерт в Краснодаре. Второй визит в этот город за один год оказался последним для нас до сегодняшних дней. Этот концерт даже сложно было назвать концертом. Организатор сэкономил на всем. Зал, в котором нам предстояло играть, оказался заброшенным еще лет десять назад советским клубом, переделанным из церкви. В нем отсутствовал даже пол, а в крыше имелись нехуевые щели. Выставленный аппарат оказался калом, его мощи не хватило бы даже на то, чтобы озвучить помещение в пять раз меньше. Для обеспечения охраны зала, сцены и билетного контроля на дверях организатор нанял местных бритоголовых. Концерт имел самую хуевую атмосферу из тех, что можно придумать. Аппарат лишь попердывал, «охрана сцены» фотографировалась на фоне выступающих «москвичей-артистов», зажатая публика испуганно терлась по стенам. Нам так и не удалось раскачать зал, что, в общем-то, неудивительно. Мы обламывались, смотря в зал; люди обламывались, смотря в сторону сцены. Такие концерты никогда не прибавляют группе популярности, а только работают на утверждение дурной славы об ансамбле в конкретном городе. Именно так и вышло с Краснодаром. С тех пор предложения приехать с гастролями в этот чудный город, в котором, как нам известно, живет немало наших фэнов, мы ни разу не получали.

Байк-шоу в Сочи, состоявшееся на следующий день после краснодарского облома, тоже прошло не без эксцессов. Представители нескольких враждующих между собой мотоциклетных группировок устроили разборку прямо во время концерта, задуманного как общегородской праздник для всех. Было дико не в кайф даже просто наблюдать подобные вещи, а не то чтобы быть вовлеченным в это.

Ночью, после концерта, случился новый скандал, но уже внутри группы. Возникший из мелочи, он стремительно перерос в небольшой файт. Эта неприятность оказалась решающим фактором для Санька Голанта, который в поезде по дороге домой объявил о том, что намерен покинуть коллектив.

Очевидно, что сочинский инцидент стал лишь последней каплей для Санька. Проблема возникла уже давно, просто до поры до времени она казалась вполне решаемой в рабочем режиме. Я не всегда был в восторге от некоторых сочинительских идей, которые Голант предлагал группе, и в некоторых случаях оказывал жесткое сопротивление. Например, еще за год до этого я был активно против записи песни «365 дней», автором музыки и текста которой был именно Санек. Вещь казалась мне абсолютно беспонтовой, и ее сценическая жизнь доказала мою правоту. «365 дней» исполнялась на концертах считаные разы, несмотря на наличие ее в радиоэфире и клип, который редко, но все-таки показывался по ТВ. Невозможно припомнить случая, когда бы фэны просили ее из зала. Я советовал Саньку подкорректировать ее, сделать новый текст и сам предлагал различные варианты. Все они были отвергнуты с весьма спорной аргументацией типа: «Это моя песня, и она либо будет исполняться в таком виде, в котором я ее предлагаю, либо ее не будет вообще». «Тараканы!» всегда с успехом практиковали групповое сочинение, в том числе и в виде предложений остальных в готовую вещь кого-то одного, и такая позиция Санька сильно меня раздражала. Мы много спорили, почти перестали в последнее время находить с ним общий язык. Мною также было завернуто еще несколько его сочинений, в том числе песня «Баночка колы», попавшая позже, правда, в весьма измененном виде, в альбом группы «Три-15».

Blink-182, MxPx и им подобные группы, ставшие любимыми бандами Санька, начали оказывать на него весьма заметное влияние. Мне же эта музыка никогда особо не нравилась, и появление в нашем репертуаре песен, сочиненных под их влиянием, казалось мне нежелательным. В итоге в «Тараканах!» сложилась ситуация, в которой Санек просто прекратил сочинять материал для группы, видимо, не желая очередной раз обламываться. Скорее всего, именно это и привело его к мысли о создании собственного коллектива, в котором можно было бы реализовывать песни, не проходящие в «Тараканах!», да еще и исполнять их самолично. Этой группой стали «Три-15».

Мы доиграли в прежнем составе несколько заряженных концертов. «Три-15», в состав которых вошли также Леха и Сергей, приступили к репетициям.

Через несколько месяцев Руслан Ступин покинул «НАИВ», и остальные предложили Саньку примкнуть к ним. Таким образом, Голант стал уже третьим музыкантом нашей группы (после Пита и Роди), оказавшимся в «НАИВе». Санек по сей день совмещает участие в обоих коллективах. Весной 2001-го, когда первый альбом «Три-15» увидел свет, на его обложке было крупно набрано: «Проект “НАИВа” и “Тараканов!”» Люди, решившие не покупать альбом, но слышавшие о нем (либо те купившие, что отличаются тотальным «неврубом»), до сих пор иногда задают вопросы, продолжат ли Сид и Чача этот проект. Продолжим, хуйли нам, кабанам, долго, что ли? Но, наверное, все-таки под другим названием.

Кандидатура нового гитариста для «Тараканов!» даже не обсуждалась. Им должен был стать только один человек, и, на наше счастье, он стал им.

Дмитрий Кежватов, или Ватов (или масса других однокоренных фамилий типа СтеклоВатов), играл на момент прихода в «Тараканы!» в массе других проектов. Сергей был с ним хорошо знаком по общей тусне, и именно он сделал Димону первое предложение. Вот лишь краткое перечисление тех ансамблей, в которых играл либо продолжает играть Ватыч: Ens Cogitans (авангардный хеви-метал), «ПраЗник» (основной побочный проект Димона, в котором он также поет, ска-панк со смешнейшей лирикой), Zalex (прогрессивный гитарный рок на английском, с реверансами в сторону Pixies). Он прошел отличную фольклорную школу, несколько лет участвуя в составе известнейшего ансамбля «Карагод».

Мне сложно давать какую-то личностную характеристику Ватову, это может занять не один десяток страниц. Скажу лишь, что он один из самых любопытных, многогранных, талантливых и душевных людей из встречавшихся мне когда-либо. У него отличное чувство юмора, он умеет доставать верхним веком до кончика носа, а на его гитаре имеется стикер «Guitarists lick better», и в случае с Ватовым это не пустые слова. Он профессиональный художник-аниматор, вегетарианец и стрейт-эйджер (но не на «стрейт-эйдж»-идеологии, потому допускает для себя моменты легкого расслабления крайне редко), гитарист экстра-класса и отличный композитор. С его приходом «Тараканы!» стали натуральной баскетбольной командой (с Серегой в качестве играющего тренера).

Он носит клеш и иногда месяцами жрет только орехи. Это Дима Ватов, что добавить здесь еще?

Первый концерт с новым гитаристом «Тараканы!» дали 1 декабря 2000 года в СДК МАИ на ежегодном фестивале «Антиспид».

Мы немедленно начали сочинять новые песни. За период с конца лета 1999-го и вплоть до прихода в группу Димона (то есть больше чем за год) была сделана всего одна новая песня «Как в 3-й Quake». С ним в составе мы за весьма короткий период сочинили множество свежих вещей.

Леха и Димон сделали «Реальный панк», мы с Ватычем – «Не верю», я – «Бритни», и Ватов снова – «Когда я куплю себе пистолет». Все тексты на этот раз были моими.

В самом конце года вышла третья часть сборника «Типа панки и все такое». Впервые на CD и впервые с радиоподдержкой. По отзывам многих, эта компиляция оказалась самой удачной из всех пяти. Концерт-презентация в «Свалке» собрал более семисот человек, клуб трещал по швам, люди висели друг у друга на головах. На этом концерте состоялось одно из первых выступлений «Приключений Электроников», кавер-проекта, в состав которого вошли (кроме меня и Сереги Прокофьева), Андрей Шабаев и Санек Фуковский, игравший на тот момент в «Ульях» и «Шлюзе».

На самом деле «П. Э.» сделали свою первую запись еще год назад, осенью 1999-го. Тогда была записана «Песенка оживших игрушек», вошедшая на «Типа панки… – 2». Песня оказалась результатом весьма короткого сотрудничества (всего пара репетиций) меня, Шабаева и Кости Савельевских, басиста «Ульев» и «Мэд Дог». Именно Костян был автором идеи ансамбля, который исполнял бы каверы старых советских песен, аранжированных в поп-панке. Он даже имел в голове имя для такой группы: «Приключения Электроников». Костя очень любил играть на барабанах, и в «П. Э.» он мог реализовывать свои барабанные амбиции. Впрочем, с переменным успехом.

Записав ту вещь за ради юмора и пробы, мы задвинули проект на потом. Осенью 2000-го мы с Андреем решили вернуться к «П. Э.», пригласив Фукса и Серегу. Никто не ожидал особого успеха, просто сама идея казалась очень симпатичной и лежала на поверхности. Почти каждая панк-группа имеет кавер той или иной советской песни, так почему бы не сделать отдельную банду для этого? После нескольких репетиций мы записали «Прекрасное далеко», и она была отдана (в числе других мест) на «Наше Радио» для ознакомления. Вещь немедленно была взята в ротацию и имела оглушительный успех в хит-параде станции. Такая же судьба ожидала и вторую нашу песню, «Лесной олень». Судьба проекта была предрешена. Люди хотели нас видеть и слушать уже тогда, когда мы могли играть вместе всего четыре песни. Правда, практиковать выступления мы все-таки начали с семью вещами в репертуаре. Как только первый успех «П. Э.» забрезжил вдалеке, множество чмошников безапелляционно заявили (важно раздувая щеки), что проект создан исключительно и только ради зарабатывания денег. Не пойму одного: почему всем всегда есть дело до чужого прайса? Среди стройных голосов «обвинителей» были также и подлые глотки некоторых «коллег-соратников» по цеху, многие из которых известны сейчас людям благодаря нашему участию в их судьбе. Пораскрывав свои тухлые рты, эти ублюдочные неудачники тявкали о «П. Э.» по углам, исходя желчью от зависти. Очевидно, что ни у кого из этих музыкантов нет неких моральных или идеологических принципов для того, чтобы не играть кавер-версии, подобно «П. Э.» Они просто продрочили сытную и интересную людям мазу, проебав ее из-за своей лености, безынициативности, отсутствия элементарной фантазии и сообразительности. Логика таких людей проста и глупа: «Раз МЫ не придумали что-то яркое и крутое – значит, ТОТ, кто придумал, сделал это исключительно в меркантильных целях». «Приключения Электроников» существуют до сих пор и весной 2003-го выпустили вторую пластинку. Саша Фуковский играл в проекте до конца 2001-го, сейчас он сотрудник радио «Максимум». Новым музыкантом стал Коля Богданов, бас-гитарист «НАИВа». В «П. Э.» Колян играет на гитаре и, также как мы с Андреем, поет.

8. Реальный панк?

Спустя некоторое время после прихода в группу Ватова мы записали несколько новых песен в качестве демо. Мы продолжали репетировать на базе «Moscow sound», записываясь на тамошней студии. «Moscow sound» приютили нас еще в первое посткризисное лето, и там мы наконец-то смогли обрести стабильное место для репетиций и производства демо. У нас сложились отличные отношения с Ярославом, хозяином базы, что позволило нам фиксировать наши новые песни тогда, когда нам этого хотелось. Со временем «Moscow sound» стали наиболее важным техническим центром для московской панк-сцены. Здесь были записаны все наиболее яркие и заметные панк-альбомы последнего времени, демо, песни для различных сборников. «Moscow sound» имеют небольшую, но отлично укомплектованную студию звукозаписи, с толковым и опытным человеком за пультом. Серега «Трэш» Атрашкевич, саунд-продюсер студии, произвел на свет такое количество различных панк-записей, сколько не сделал никто в России. На его совести альбомы Distemper и «Пургена», «Три-15» и Der Steinkopf, «Коматозза» и «Порноавтоматов», «Ландышей» и «1,5 кг отличного пюре», «Ышо-Ышо», «Бензобака» и огромного множества других. Здесь же был записан дебютный альбом «П. Э.», все последние демо «Тараканов!», песня «НАИВа» «Рок!» и др.

За несколько последних месяцев 2000-го и первые месяцы 2001-го нам удалось отрулить себе кое-какие гастрольные поездки. Мы побывали в Архангельске, Рязани, Нижнем Новгороде, Орле и других городах.

На 17 марта в СДК МАИ был заряжен концерт «10-летие “Тараканов!”». Вот его анонс, висевший в то время на первой странице www.tarakany.ru:

«17 МАРТА, МОСКВА, СДК МАИ «ТАРАКАНЫ!» – ЛУЧШЕЕ ЗА 10 ЛЕТ

В 2001 году московский панк-ансамбль «Тараканы!» отмечает первое 10-летие своего существования на российской панк-сцене. В апреле 1991 года рок-группа «Кутузовский проспект», сформированная из одноклассников и сочувствующих, изменила свое название на «Четыре таракана» и начала активную деятельность. 17 марта 2001 года в СДК МАИ на Соколе состоится юбилейный концерт, посвященный этому событию, под названием “ТАРАКАНЫ!” – лучшее за 10 лет».

К настоящему моменту «Тараканы!» выпустили на кассетах и CD 8 долгоиграющих альбомов, весь бэк-каталог группы (самые первые «самодельные альбомы» + сборник демо + The Best) также недавно был переиздан на CD. За 10 лет существования группы через ее ряды прошло несколько десятков музыкантов, коллектив менял свое название, распадался и вот, наконец, на 10-м году существования впервые выступает в сольном концерте на площадке большей, чем стандартный рок-клуб.

17 марта в СДК МАИ в 2-часовом концерте «Тараканы!» исполнят все свои боевики со всех альбомов. Некоторые песни не играются группой в концертах уже по 5–7 лет, однако до сих пор любимы как фэнами со стажем, так и молодыми панками. Таким образом, концерт начнется со старых вещей, таких как «Крыса», «Мальчики-Танчики», и далее – через хиты альбома «Украл? Выпил?! В Тюрьму!!!» к свежим произведениям с пластинок «Посадки нет», «Попкорм» и абсолютно новым песням, коих 17 марта будет презентовано 8 штук. Также в концерте ожидается любопытнейший аттракцион: ритуал «похороны “Дурной башки”». Эта «величайшая пьеса» будет исполнена на юбилейном концерте в последний раз, после чего «Тараканы!» не намерены исполнять ее больше никогда, по крайней мере в Москве. Для последнего исполнения «Дурной башки» готовится специальная акция-сюрприз, подробности которой держатся в секрете.

В концерте также планируется выступление всех групп, в составе которых наличествуют экс- и нынешние члены банды. Это ансамбли: «ПраЗник», «Приключения Электроников», «Три-15». В качестве спецгостей 17 марта в МАИ выступят московские группы «Шлюз», «Червона Рутта», а также питерские скейтборд-панки «1,5 кг отличного пюре». Ожидается также появление незапланированных гостей, а также масса других приятных сюрпризов.

Впервые в своей 10-летней истории группа организовала продажу билетов на концерт через свой личный сайт: www.tarakany.ru

Специально к юбилейному концерту «Тараканы!» планируют выпуск новой атрибутики, а также продажу всех альбомов прямо на концерте.

Сет-лист:

1) КРЫСА

2) МАЛЬЧИКИ-ТАНЧИКИ

3) FREEDOM

4) 1 LEFT IT ONCE

5) ПИВО НА ВИНО

6) НЕПОГОДА

7) ОНА БОЛЬШЕ НЕ ЛЮБИТ МЕНЯ

8) WHEN SHE WAS A PUNK GIRL

9) Я ПИЛ

10) НАМ НЕ НРАВЯТСЯ ТЕ, КОМУ НЕ НРАВИМСЯ МЫ

11) 1975

12) ДЕВОЧКА-СТРАШИЛА

13) БАЛЛАДА О РАБОТЕ

14) ПОЕЗД В СТОРОНУ АРБАТСКОЙ

15) ВЫХОДНОЙ

16) ВЕСЕННЕЕ ОБОСТРЕНИЕ

17) ТУПОЙ ПАНК-РОК ДЛЯ ИНТЕЛЛЕКТУАЛОВ

18) ПЕСНЯ № 1

19) ОПАСНЫЙ СЕКС

20) КТО ЖЕ ТЕПЕРЬ БУДЕТ СПАТЬ СО МНОЙ

21) ВОЕНКОМАТ

22) ТУПАЯ СВИНЬЯ

23) ЕСЛИ БЫ Я БЫЛ САМЫМ ГЛАВНЫМ

24) РЕАЛЬНЫЙ ПАНК (NEW)

25) FROM RUSSIA WITH PUNK

26) ПРОЧЬ ИЗ ЭТИХ МЕСТ

27) ПАНК-РОК-ПЕСНЯ

28) ПИСЬМО К БРИТНИ (NEW)

29) Я НЕ ВЕРЮ (NEW)

30) ПИТ БРОСИЛ ПИТЬ

31) КАК В 3-Й QUAKE (NEW)

32) МНОГО ТЕЛОК И ПИВА

33) ПРО ЛЕТО (NEW)

34) КОГДА Я КУПЛЮ СЕБЕ ПИСТОЛЕТ (NEW)

35) РУССКИЙ РОК (NEW)

36) ДУРНАЯ БАШКА

37) ТОТ, КЕМ Я ХОТЕЛ БЫ БЫТЬ (NEW)

38) УКРАЛ? ВЫПИЛ?! В ТЮРЬМУ!!!

Концерт прошел просто охуенно. Мы играли почти сорок песен, все остальные группы также отлично выступили. На песне «Если бы я был самым главным» к нам на сцену вышла Оксана из «Шлюза», и мы спели эту вещь вместе. «Панк-рок-песня» на том концерте единственный раз была исполнена с соло на трубе, как на записи. С трубой нам помог Серега, трубач «ПраЗника». На «Дурной башке» все мы поменялись инструментами. Леха пытался играть на барабанах, я типа играл на гитаре, Ватыч на басу, а Серега пел. Этот смешной аттракцион так нам понравился, что мы стали практиковать его в дальнейшем постоянно, пока эта штука не сменилась новой. Позже для исполнения «Дурной башки» из зала стали вызваться фэны, которые могли (или думали, что могут) играть на музыкальных инструментах. Таким импровизированным составом эти люди тут же, прямо на глазах у других, организовывали новую панк-группу, пусть даже ради исполнения одной песни. Эта развлекуха практиковалась нами тоже достаточно долго, пока какой-то «барабанщик» не разъебал Сереге дорогущую тарелку. «10-летие» впервые собрало на наш концерт аудиторию, численность которой превышала 1000 человек. Это был несомненный рекорд, несмотря на отсутствие какой-либо радиоподдержки мероприятия или другого массового промо, кроме стандартной для таких концертов в Москве уличной проклейки больших афиш.

На этой акции мы впервые засветили новое лого группы на афишах и майках. Конверс-звезда со строгим написанием имени группы используется нами до сих пор, на его основе выпущено до фига атрибутики. Перед этим концертом журнал «Fuzz» взял у меня интервью, я его представляю в полном объеме:

МАКСИМАЛЬНО СЫРОЙ ПАНК-РОК.

Дмитрий «Сид» Спирин рассказывает о десятилетнем существовании своей группы.

– 10 лет – это возраст для «Тараканов!»?

– Это огромный срок для группы типа нашей. Я даже и не подозревал никогда, что есть маза дотянуть до такой серьезной цифры. В любом случае это произошло, чего и всем желаем.

– В какие краски были раскрашены эти 10 лет?

– Краски всевозможные, весь имеющийся спектр. К сожалению, на 10-й год зеленый цвет так и не стал преобладать.

– Какие этапы были особенно трудными, какие переломными?

– Тяжело было почти всегда, но и нельзя сказать, что очень. Одинаково тяжело объяснять не втыкающимся людям, что ты не верблюд, и отмахиваться от чрезмерно втыкающихся. По большому счету, на самом первом, так сказать, «сделай сам» этапе было не особо тяжко. Тяжело становится, когда понимаешь, что появилось немалое количество людей, которые ждут от тебя чего-то. И если, не дай бог, ты сделал не так, как им надо, – могут и порвать. Публика, по крайней мере определенная ее часть, хочет диктовать артисту свои условия. Это тяжело. Но достаточно просто послать на хуй, чтобы полегчало.

– Как альбом «Украл? Выпил?! В Тюрьму!!!» стал знаковым для группы?

– Первый альбом целиком на русском, первый альбом – не «самоделка», первый альбом, вышедший на лейбаке, первый альбом, получивший радиоподдержку (в силу всего вышеозначенного).

– «Попкорм» – это своего рода вершина?

– «Попкорм» – очевидно хорошая пластинка, но не факт, что это вершина, однако многие склоняются к тому, что это лучшее, что мы когда-либо выпускали. Тому есть масса причин. Человеческий фактор. В ансамбле играют отличные парни, понимающие, что происходит, и знающие, что им надо. Изучившие стиль вдоль и поперек, впитавшие все мыслимые и немыслимые ходы, приемы и сгенерировавшие на этом свои собственные. Кроме того, нам удалось сочинить действительно путевые песни, так сказать, от всего сердца. Или яиц. Плюс к тому, «Попкорм» аккумулировал весь имевшийся опыт. Именно опыт позволяет артистам играть, сочинять и записываться легко и непринужденно, а легкость подачи и непринужденность исполнения всегда были очень приятны человеческому уху.

– Какие качества группы вы пронесли и сохранили за эти 10 лет?

– Мощь, наглость, злобу, самоиронию, злобную иронию, тупую мелодичность, невзыскательную ритмичность, ненависть к русскому року.

– Имеет ли смысл продолжать в том же духе для вас как носителей самой панк-идеи?

– Мы давно уже являемся носителями одной-единственной идеи «мочи и будь что будет». Я уверен, что это и есть панк-рок, хотя десятки моих оппонентов так не считают. И категории типа «смысл» тут не капают. Это наша жизнь, нам по 26 лет минимум, и переквалифицироваться в управдомы неохота и поздновато.

– Панк-рок в XXI веке. Что вы думаете о будущем своего направления? Что вы думаете о необходимости дышать в XXI веке?

– А что вы думаете о будущем пищи? Быть может, необходимость в питании отпадет у человека будущего? Панк-рок – это эмоции, помноженные на максимализм и обостренную чувствительность + желание дать по ебалу всем, кто мешает жить так, как хочется, и (или) нихуя не понимает. Если у людей в XXI веке исчезнет все вышеозначенное – панк-музыки не будет.

– По мере вашего взросления не возникают какие-либо противоречия в вашем внутреннем настрое? Не мешает ли вам возраст оставаться прирожденными панк-разгильдяями или это просто устоявшийся имидж, который кормит?

– Вы видели нас когда-нибудь? У нас нет имиджа прирожденных панк-разгильдяев, и если вам интересно узнать, какой именно имидж кормит людей, включите MTV. Нас кормят: имя, песни, концерты. Наш внутренний настрой, который, несомненно, меняется с возрастом, оказывает огромное влияние на песни, нами сочиняемые. Нам, по крайней мере, это заметно. Моей бабушке, которая не может отличить Sex Pistols от Metallica, не очень.

– После музыкальных изысков «Попкорма» «Тараканы!» – это уже не «тупой панк-рок для интеллектуалов»? Что заставляет вас раздвигать рамки панк-стиля?

– Мы никогда им и не были. Очевидно, что этот рефрен – стебалово. Уже в самом первом нашем альбоме 1992 года пытливое ухо услышит шаффл и хардкор, южный буги-вуги-рок и глэм, Sex Pistols-панк-рок и Ramones-панк-рок. Рамки панк-стиля сейчас столь широки, что их особо и раздвигать-то не надо. Достаточно быть парнями с фантазией и желанием играть всякое.

– Откуда идет нетерпимость к русскому року? Он для вас большее зло, чем попса? Вы не поклонники высокой поэзии?

– Мы не любим русский рок потому же, почему не любим китайский джаз или итальянский хардкор. Русский рок – надуманный феномен, просто калеки придумали себе мир, в котором им красиво жить и в котором они не калеки. К высокой поэзии мы относимся с любовью, сами, знаете ли, на досуге… но рок-н-ролл любим, конечно, больше. И никогда не были склонны подменять одно понятие другим.

– Изменились ли за 10 лет отношения внутри группы? Если да, то насколько?

– Мы – взрослые люди с персональными жизнями, личными проблемами, занятые в одной бригаде производством общего продукта. Естественно, отношения изменились, и сильно.

– У «Тараканов!» есть ангел(ы) – хранитель(и)? Кто вам особенно помогал развиваться и двигаться вперед на этом 10-летнем отрезке времени?

– О-ооооо, спасибо, спасибо… Но сначала мы хотели бы поблагодарить Господа Бога, наших родителей, наших любимых, нашу фирму грамзаписи, всех наших фэнов, которые поддерживали, любили и помогали все эти долгие годы пути к вершине славы.

– Почему вы решили похоронить на грядущем юбилейном концерте песню «Дурная башка» (это традиционный ход)?

– Мы больше не можем исполнять ее. Я испытываю самые настоящие рвотные рефлексы перед ее исполнением, а когда зал хором затягивает ее, я готов расстрелять их всех. Эта песня не имеет права на жизнь и потому будет удалена.

– Денис Рубанов будет приглашен на юбилейный концерт? Чем он сейчас занимается, если вам это известно?

– Все экс-члены, не только Денис, получат приглашение. В данный момент Денис занят изданием пластинки своей новой группы «Тушка».

– Какие уроки жизни вы получили за 10 лет нахождения в муз. мире?

– «В большой семье еблом не хлопай», «Нас ебут, а мы крепчаем», «Бей первым, Фредди», «Загнанных лошадей пристреливают», «Боливар не выдержит двоих», «Компакт-диски – круглые», «“Тараканы!” – супер-панк-рок», «“Тараканы!” – не панк-рок», «Украл, выпил, в тюрьму!».

– Идет ли работа над новым материалом? Что он собой будет представлять?

– Сложно сказать. Точно не будет стилистических экспериментов и различных инородных тел. Это будет максимально сырой панк-рок, максимально не поп-панк, взрыв злости и ненависти. Кровь, пот и сперма, порнография и насилие.

Надежда КАШЛИКОВА.

Весной 2001-го мы возобновили более или менее постоянные концерты в Петербурге, играя только в одном месте – клубе «Молоко». Концерты в «Молоке» практически не приносили группе дохода, иногда наши гонорары едва-едва равнялись стоимости ж/д билетов Москва – Питер – Москва для четверых, однако именно там на наших концертах обнаружились люди на схожих с нашими вкусах, относящиеся к группе дружелюбно и постоянно заполнявшие (пусть небольшой) зал клуба.

В апреле вышел сборник «Типа панки и все такое-4». Концерт-презентация прошел в новом большом клубе «Точка». В нем приняли участие «Тараканы!», «Смех», «1,5 кг отличного пюре», «Порт (812)», «Бер-линн», «Элизиум» и Der Steinkopf.

В конце весны – начале лета мы предприняли самолично заряженный мини-тур по Белоруссии с заездом в город Смоленск. Несколько белорусских концертов было отменено (отмены концертов в этой республике вообще обычная практика, не только у «Тараканов!»), однако нам все-таки удалось сохранить два концерта в Витебске и Минске. На концерте в Витебске публике была презентована еще одна новейшая песня группы «Я смотрю на них», исполнявшаяся впервые. Через день после минского концерта в Москве в ЦПКиО им. Горького состоялся очередной фестиваль «Антиспид». Огромный опен-эйр с бесплатным входом и работающими одновременно несколькими площадками собрал несколько десятков тысяч человек. Организаторами мероприятия стали несколько молодых людей из Фонда «Нет алкоголизму и наркомании», среди которых был наш будущий менеджер Илюха Островский. Им удалось собрать на концерт огромное множество разноплановых команд от «Касты» до «КиШ» на главной сцене и тусовку молодых панк- и альтернативных групп па площадке поменьше. Упыриные гопники, подтянувшиеся к главной сцене, кинули на нее во время выступления «Касты» стеклянную бутылку. Бутылка попала в голову одному парню из группы, тот был отвезен в больницу. Таким вот оригинальным способом эти безголовые ублюдки решили продемонстрировать свое отношение к появлению на сцене хип-хоп группы. «Метателей», как это водится, так и не нашли. Чача, вышедший вскоре на сцену в составе «НАИВа» довольно резко прокомментировал поведение этих недоносков, что незамедлительно повлекло за собой обвинения «НАИВа» в «дружбИ с рэпИрами галимыми». О, если бы я был самым главным!!!

Фонд «НАН» также явился организатором летнего выезда фестиваля «Антиспид» в город Чудово Новгородской области. Тусовка из нас, «П. Э.», «Мэд Дог» и «Король и Шут» выступила на бесплатном опен-эйр на главной площади города. Там мы впервые встретились живьем с Андрюхой Хот Догом, нашим фэном из Боровичей, с которым мы только переписывались в течение почти трех лет.

Ситуация с гастролями стала более или менее выравниваться (на одиннадцатом году жизни почему бы ей и не выровняться?). Осенью мы поиграли в Подмосковье, снова метнулись в Архангельск, Нижний (уже в который раз!), Уфу и некоторые другие города.

К ноябрю группа оказалась готова к записи нового альбома. Свежие песни требовали несколько иного подхода, чем прежде, нам хотелось получить тяжелый, почти металлический звук.

Во время записи день за днем я отправлял по e-mail на наш сайт «дорожные заметки», в которых описывал все происходящее на студии.

Не вижу смысла в том, чтобы переписывать это заново, лучше обратиться к тем самым моим посланиям. Я только немного подправил здесь и там, выкинул кое-что и кое-что добавил.

«Итак, мы снова на «Добролете». Последний раз мы были здесь в октябре-ноябре 1999-го, когда писали «Попкорм». Тогда у нас было побольше времени, чем сейчас, мы писались днем (как и сейчас), ночами с нами менялись сначала «Алиса» (я пытался уходить со студии пораньше), потом «Ульи». Еще раньше, летом 1997-го, мы писали здесь «Украл? Выпил?! В Тюрьму!!!».

Как и на «Попкорме», с нами за пультом Андрюха Алякринский (Tequilajazzz), кудесник ручек и обработок. У Андрюхи задача: за 5 смен записать 15 песен «искрометного хеви-метала», придать звуку максимальную жесткость и мощь, но при этом не забывать о том, что это всего лишь панк-песни (на самом деле). Еще несколько слов о самой студии.

Она была открыта осенью 1996-го и создана по проекту и при непосредственном участии английского звукоинженера и саунд-дизайнера Филипа Ньюэла. Про этого парня ходит байка, что будто бы он начал свою карьеру с должности студийного ассистента на записи Never mind the bollocks Sex Pistols. He знаю, все может быть. Так или иначе, «Добролет» – действительно уникальная студия, сооруженная именно так, как это делается «у них». Раздвижные стены, меняющиеся сферы, стены, сделанные из разных материалов, по-настоящему большая акустическая комната и маленькие цены. Именно поэтому мы здесь уже в 3-й раз. Студия стоит 12 $ в час ночью и 14 $ днем (цены осени 2001 года). Для сравнения: подобного класса студии в Москве «Союз» или «Тон-студия Мосфильма», например, стоят 35 $ в час и выше. Таким образом, группа типа нашей, имевшая достаточно времени для репетиций песен, укомплектованная опытными музыкантами, знающими свое дело и досконально выучившими материал, тратит здесь на запись альбома около 1000–1200 $. В эту сумму входит также аренда любого бэк-лайна. Прибавьте к этому побочные траты типа железнодорожных билетов на весь коллектив туда-сюда, деньги на еду и квартиру, и все равно на выходе получается не больше 1500 $ против 3500–4000 $ за фонограмму аналогичного качества в Москве.

Кроме 2 наших старых альбомов здесь были записаны пластинки групп S.P.O.R.T, Tequilajazzz, Drugly Cats, «Король и Шут», «Пилот» и масса русско-рокерского кала типа «Аквариум», «Ночные Снайперы», Бутусов и типа того.

Исходя из особенностей сочиненного материала мы приняли решение на этот раз (и, я надеюсь, в будущем) избрать технологию записи «все живьем». «Добролет» – исключительно подходящее место для осуществления этого плана. Мы просто ставим барабаны и комбы вместе в одну большую комнату, где и играем все вместе, как на репетициях. Для людей, не особо шарящих в технологии звукозаписи, поясню: 90 % фонограмм в мире производится методом «поканального наложения». Музыканты играют по очереди: сначала барабанщик отписывает все свои партии, затем на студию приходит басист и пишет свои дела, потом гитарист, вокалист, ну, и кто там еще (у нас никого). Этот метод позволяет добиться наиболее «чистого» и «профессионального» исполнения, так как каждый из музыкантов имеет возможность переписывать свои личные куски многократно, ошибаться и вписывать снова, до тех пор, пока у него все не получится наилучшим образом. Именно поэтому многие потребители аудиопродукции то и дело подмечают странный эффект: группа на пластинке звучит намного лучше, чем живьем. Этот метод исключает возможность фиксирования на пленке любой, даже малейшей лажи, но при этом у него есть один огромный минус: звучание получается выхолощенным, лишенным всякой живой энергетики, агрессии и мощи (что для любой жесткой группы смерти подобно). Большая часть тяжелых банд (панк, хардкор и альтернативных групп, если только они не принадлежат большим транснациональным рекорд-корпорациям) сегодня в мире используют другой подход, метод, при котором возможно передать на ваши магнитофоны ощущение концертной жесткотни, настоящее жирное звучание, наполненное воздухом, атмосферой и духом исполняемых песен. Именно так поступим и мы. Новые песни (на наш собственный скромный взгляд) не имеют практически никаких шансов на попадание в радиоэфир. (Не смейтесь, нам тогда действительно так казалось!) В отношении видеоклипов мы приняли решение более не заниматься подобной фигней. Поэтому мы пишем по-настоящему тяжелую пластинку, с максимально некомфортным звучанием и отчаянными текстами. Вот то оборудование, которое мы используем для достижения нашей задачи: гитара Cort Washbum с комбами Marshall 900, Fender tone master (custom shop); бас-гитара Koshuga, комб SWR Red Head; барабаны DW, железо Sabian; аналоговый магнитофон OTARI mtr 90 (11), 2» inch, 24 канала.

Первая смена записи завтра, 11 ноября. Сегодня вечером – концерт в «Молоке». (Вечером действительно был концерт, а на следующий день – первая смена на студии.)

«Сегодня у нас первая смена, мы планировали отписать половину всех болванок (барабаны + ритм-гитара + бас), это около 7–8 песен. Однако работа пошла на удивление споро, и сейчас готово уже 11 вещей, а смена еще не закончена. Если дальше все будет так же быстро, то мы надеемся приехать в Москву 15 ноября, отписав все.

Смены вторая и третья.

Сегодня 13 ноября 2001 года, 3-я смена записи.

За предыдущие 2 смены нам удалось невозможное: мы зафиксировали на пленку абсолютно все инструментальные партии, и сегодня всю первую половину дня Ватов дописывает вспомогательные гитарные партии и соло. По всей видимости, через некоторое время я приступлю к воКАЛам. Уже сейчас понятно, что процентов на 80–90 нам удалось воплотить замысел записать самую тяжелую пластинку в своей дискографии. Мы не питаем иллюзий в отношении повышенного интереса к этому материалу со стороны мэйджор-СМИ, однако уверены, что фэны панк-рока по-настоящему воткнутся в эту телегу. Конечно же, я не имею в виду тех, для которых нет другого панк-рока, кроме EXPLOITED, для них даже самый наш тяжеляк будет попсой, как они это называют.

Сведение.

Сегодня мы приступили к сведению. Сведение – важнейший процесс при производстве альбома, именно сейчас выруливается звучание пластинки, и очень важно не продрочить этот момент. Ведь из-за ошибок звукорежиссеров и саунд-продюсеров, не до конца врубающихся в эстетику звука той или иной группы, в итоге получаются альбомы, абсолютно не отражающие или отражающие в весьма малой степени то, чем группа является на самом деле. Для примера прослушайте Best before… «Четырех тараканов» или «Тараканы!» «Посадки нет». Путевых саунд-инженеров, втыкающихся в современный молодежный жестко-гитарный тяжеляк в России, вообще децел, а уж таких узконаправленных специалистов, как легендарный Jerry Finn (GreenDay, Blink 182, SUM 41, Rancid, etc.), нет вообще. К счастью, Андрюха Алякринский – человек молодой, наш ровесник. Он в курсе абсолютно всех тем, у него немалый опыт (около 5 лет он является концертным звукорежиссером Tequilajazzz). Андрей всегда готов прислушаться к мнению группы и вообще фишку сечет. Звуковую концепцию, к которой мы стремимся на этот раз, в нескольких словах можно описать как «гаражный панк-рок, сырой и тяжелый, однако весьма дисциплинируемый элементами спид-метала и с баббл-гамовым подпевочным многоголосием». (Ебать мой хуй! Неужели это я написал? Че-то никакого особого «гаражного панк-рока» я на «Страхе…» теперь не обнаруживаю!) Конечно, все те слова, которыми люди пытаются описать музыку, весьма условны, тем более что и песни на пластинке разные. «Реальный панк», «Купи мой альбом», «Как в 3-й Quake», «Кто-то другой» – классический быстротемповый панк, с простым 4/4 рок-битом. Все записано с максимально жирными гитарами; при микшировании этих вещей много внимания будет уделяться громкости ударных в миксе и приданию гитарам металлического саунда. «Я не верю», «Пистолет», «FM молчит», «Промокампания» – скоростные, с хардкоровыми барабанными битами, со множеством спид-метал-бэд-рилиджн соло-гитар, скейтборд-панковыми и металлическими аранжировочными вставками. «Оставайся 16-летней» – типичная олигофреническая панк-баллада, сыгранная, спетая и аранжированная строго по канонам классического DEE DEE RAMONE. Без соло, без коды, без вступления. Если вы любите «lookout sound», это для вас. Тупее текста не видел мир. «Письмо Бритни» – тот же случай, только децел помоднее. При записи голоса в аппаратной все присутствующие упали со стульев, услышав текст про «Ты – лучше всех, MEL С с Алсу сосут». (Ни хуя себе! Это что, действительно казалось таким смешным?) Множество бэк-вокалов в припевах, песня, возможно, будет позже приправлена сэмплами из оригинальных песен Бритни. Изначально задумывалась мной как автором текста и музыки в качестве пародии на нео-про-Ramones-группы типа Screeching Weasel и Riverdales, однако вроде получилось по-другому.

Отдельно хочется сказать про «Я смотрю на них» и «Житель столицы». «Я смотрю на них» – особенная песня, по мнению всех присутствующих на записи, сможет стать новым тараканским! хитом, таким, который может побороть все наши прежние «любимые массами песни». У меня лично эта песня странным образом ассоциируется (при этом не имея никаких сходных элементов) с OFFSPRING-овской The Kids Aren’t Alright. Офигенный гитарный рифф вначале, клевая мелодия и, говорят, крутой текст. Возможно. По крайней мере нам самим она нравится все больше и больше. «Житель столицы» мне напоминает «Прочь из этих мест», также непонятно почему. Песня совсем другая. Текст злобный, возможно, у нас станет еще меньше иногородних концертов после ее выхода. «Сашенька» и «Летом» – практически единственные песни, звучащие примерно типа как поп-панк (хотя по большому счету все это, конечно же, поп-панк, не грайнд-кор и не мош, это точно). В любом случае первая слишком лиричная (у «Ва-Банка» это акустическая баллада-романс, если кто не знает), поэтому мы не стали там особо наваливать, вторая начинается с барабанного «спотыкача», но припевы обычные, 4/4, со множеством бэков. Наиболее матерный текст. «Русский рок» – не только гнобение русских рокеров и их фэнов в тексте, но и, ко всему прочему, пародия на звук и манеру RANCID времен And out come the Wolves…»

Кстати, насчет «Русского рока». Через год, когда у нас выходил «Лучшее – враг хорошего», я написал к каждой песне что-то типа истории ее сочинения. Эти телеги имеются в буклете к «коллекционному» изданию, а также в интернете. Но историю про «Русский рок» хотелось бы поместить и здесь тоже (немного подкорректировав ее, впрочем).

«Фраза, ставшая рефреном в припеве, обязана своим рождением нашему другу Костяну Савельевских из «Мэд Дога» (а тогда еще и «Ульев»). Как-то раз мы с ним попали на концерт группы «Пилот», который, как выяснилось, оказался к тому же еще и акустическим. Ну, мы решили приколоться, в плане общего развития. Где-то на пятой песне Костян оторвал голову от стола и, сонно взглянув на сцену, произнес сакраментальное: «Во, бля, смотри, такой молодой, а уже Галанин!»

Песня поначалу не покатила в группе, парни как-то вяло отреагировали на нее и не оказали должного уважения. Таким образом, мне ничего не оставалось делать, как только записать ее в виде сольного исполнения: голос под бас-гитару. Так она и была издана бонус-треком на «коллекционном» «Попкорме» (причем во время записи я забыл один важный аккорд и зажимал на его месте все, что попадалось под руку). Во время сочинения новых песен для будущего «Страха» мы вспомнили «P. P.», Ватов предложил новую аранжировку (в стиле Rancid, как он это называет), и песня была готова. Несмотря на все измены и опасения, вещь отлично покатила у фэнов и даже пошла на «Нашем Радио», чего уж вообще никто не ожидал. P. S. Несмотря на сатирическую и, в принципе, издевательскую подоплеку текста, все-таки находятся люди, которые (как нам рассказывали) уверены, что смысл в «P. P.» – воспевание славы «русскому року», то есть прямо противоположный тому, что имела в виду группа.

Оказывается, некоторые думают, что это песня о том, как пиздато играть русский рок, о том, что типа в этой волшебной музыке очень легко прославиться молодым парням, ну и вообще, песня, позитивно настроенная по отношению к своему названию. Чувство юмора – не самое распространенное явление в среде российских рок-фэнов, не так ли?»

Сразу после окончания записи мы сделали в клубе «Точка» фестиваль под названием «“Тараканы!” family». Идея была проста: в фестике играли все банды, в которых так или иначе задействованы музыканты актуального состава группы. Итак, на афише были: «Тараканы!», «ПраЗник», «Три-15» и «Приключения Электроников». До кучи в статусе спецгостей играли «Червона Рутта». Этот фестиваль являлся также презентацией только что вышедшего на «Филях» сплита «Punk This Town / Реальный панк», на котором были впервые опубликованы пять наших новых вещей и роскошные песни токийцев SOBUT.

SOBUT, чье название расшифровывается как Sons Of Bitches United&True, до этого уже были представлены в России. Пара их вещей выходила на «Типа панках…». Теперь, в преддверии нашего с ними совместного тура, нужно было дать людям возможность услышать побольше их песен.

Насколько я знаю, подобный сплит (русская группа с иностранной) был выпущен впервые в истории панк-рока в этой стране.

Мы узнали о SOBUT еще пару лет назад, когда мне позвонил странный человек по имени Артем. На встрече Артем постоянно курил «Беломор», демонстрировал полнейший невтык в тему и нисколько не заботился о придании тому, что он говорил, хоть какой-то правдоподобности. Из его слов выходило, что муж его племянницы, японец, играет в мощнейшей и дико популярной японской панк-группе (он тут же продемонстрировал пару CD и несколько крутых журналов с охуенно расписными чуваками, рубящимися на фотках). Этот муж, которого Артем уважительно звал Мотоаки-сан (хотя на фотках этот самый «сан» оказался дикой смесью Tim Armstrong из Rancid, Billy Idol и Stray Cats в молодости с японским колоритом), оказывается, был в России недавно (приезжал с женой к Артему в гости) и купил на «Горбухе» массу панк-пластинок.

Как рассказал Артем, они вместе ходили по рынку и, так как японец не говорил по-русски, а Артем не знал сцены, покупали все, что продавцы выдавали за панк-рок. В числе других CD и кассет им попалась наша «Посадки нет». Мотоаки, все тщательно отслушав по приезде в Токио, дико прикололся от «Тараканов!» и дал Артему наказ немедленно с нами связаться, что тот, собственно, и сделал. По его словам, SOBUT хотят делать тур в России с русской группой, после чего… (так-так-так…) зарядить (ну-ну…) подобный тур… (в Японии?!…) в ЯПОНИИ!!!

Звучит красиво, да только не бывает такого. Однако мы приложили все усилия, чтобы контакты с японцами не оборвались, неоднократно обменивались с ними стаффом в посылках, засылали им наши новые записи и получали от них подобное. От дня встречи с Артемом и до того дня, когда стала известна первая дата нашего с SOBUT совместного концерта, прошло около двух лет.

Теперь они были готовы выпускать наш новый альбом в Японии (парни владеют крупным независимым лейблом Old Blood records), российский тур должен был начаться в марте. Наш визит к ним – в конце апреля.

Пока же был ноябрь. После «“Тараканы!” family», который прошел при не особо большом скоплении зрителей, однако все равно тепло и мощно, мы отправились за Полярный круг, в город Салехард.

Это был наш первый опыт гастролей так далеко на Севере.

Никто из коллег по панк-сцене не играл в подобных местах никогда. «Чайф» были единственной рок-группой (?), выступавшей здесь когда-то. Можете представить себе наш культурный шок и реакцию публики на наш сет? Хотя и здесь, как оказалось, у нас была парочка фэнов, причем один из этих двух (вы не поверите) сломал ногу накануне вечером и на концерт пойти не смог. Нам повезло, что это был фестиваль с дешевыми билетами, иначе мы рисковали увидеть на трибунах Дворца спорта (да, да! В некоторых регионах других площадок просто не существует!) одного человека.

В конце года мы также играли в Брянске (не прошло и пяти лет!) и Орле, а за несколько дней до Нового года – в московском клубе «Свалка», на «Панк-рок-елке», которую сами же придумали и провели.

В начале января Чача сделал нам предложение поучаствовать в шоу «Земля – Воздух» на ТВ-6.

Мы должны были быть представлены в программе радиостанцией «Ультра» (в эфире которой нет ни одной русской группы, и нас в том числе). Идея эта была воспринята нами с энтузиазмом, до «Тараканов!» на программе если и был рок, то уж никак не РОК. Многие видели этот эфир. Прошел он спорно, но ярко и круто. Мы изрядно повеселились (многое осталось за кадром), поглумились над всеми этими «радиовсезнайками», заставив их в прямом эфире петь на всю страну припев тупой панк-песни, и, как говорят (врут, конечно, или сильно преувеличивают), чуть не спровоцировали массовые беспорядки в масштабе нескольких крупных городов. «Земля – Воздух» оказался для нас первым телевизионным эфиром такого рода и с такой сетью вещания за все одиннадцать лет существования группы. Не вызывает сомнений, что участие в этой программе явилось одим из важнейших факторов резко возросшего вскоре интереса к группе. Она сделала то, что не смогло сделать радио за пять лет. Одно исполнение тогда еще новой «Я смотрю на них» сделало для группы больше, чем девять выпущенных альбомов. За сутки, прошедшие после эфира, на www.tarakany.ru зашло 50 000 посетителей, гостевая разрывалась на части. Программа также косвенно повлияла на то, что наш будущий тур оказался возможен.

До марта-апреля 2002 года мы никогда не ездили в большой и последовательный национальный тур. Несмотря на статус «одной из самых известных панк-групп страны», которым нас награждали журналы начиная еще с 1998-го, все наши гастрольные выезды ограничивались концертом в одном городе, максимум – двух (не считая Швейцарии, естественно). Фэны постоянно интересовались, отчего это мы не едем в их город, «ведь “КиШ” уже были два раза». Поначалу я пытался объяснять людям, что рок-группы не передвигаются по стране по мановению волшебной палочки, что для организации концерта там или здесь требуется работа многих людей, а главное – массовое желание сходить на концерт у публики. Что «КиШ» и «Тараканы!» – это явления одного порядка только в представлении юного неискушенного провинциального панк-фэна, а на самом деле это группы из абсолютно разных весовых категорий. И поэтому они «два раза» и третий будут, а мы… мы пока в «Свалке».

Поняв, что люди в массе своей не хотят серьезно задумываться о схеме организации гастролей, я составил текст «Как сделать самому концерт «Тараканов!» в своем городе» и вывесил его на сайт.

Несмотря на то что телега была составлена доходчиво и все примеры, имевшиеся в ней, касались весьма невысоких организационных затрат (например, стоимость дороги для группы там приводилась из расчета стоимости плацкартных билетов), мы до сих пор так и не получили НИ ОДНОГО концерта, предложение о котором последовало бы после прочтения кем-либо этого текста. В большинстве своем российские панк-фэны могут только обвинять группы в невнимании к их городам, но не хотят ничего предпринимать в реале. Конечно же, имеются исключения и из этого правила (к тому же, если кто заметил, я использовал слово «большинство» в начале предыдущего предложения, которое несколько отличается от слова «все»).

Обращаясь к тем, кто до сих пор не дождался свою любимую группу живьем, повторю то, что вынужден писать на форуме нашего сайта практически каждую неделю:

ЛЮБАЯ ГРУППА МЕЧТАЕТ О ТОМ, ЧТОБЫ ИГРАТЬ КАК МОЖНО БОЛЬШЕ КОНЦЕРТОВ.

В РОССИИ КОНЦЕРТЫ – ОСНОВНОЙ ХЛЕБ МУЗЫКАНТОВ. ЛЮБОЙ АНСАМБЛЬ ВСЕГДА ЖДЕТ ПРЕДЛОЖЕНИЙ ИЗ ГОРОДОВ И С РАДОСТЬЮ ОТКЛИКАЕТСЯ, ЕСЛИ ТАКОВЫЕ ПОСТУПАЮТ. В СЛУЧАЕ ЕСЛИ ВАША ЛЮБИМАЯ ПАНК-ГРУППА ЕЩЕ НИ РАЗУ НЕ БЫЛА В ВАШЕМ ГОРОДЕ, ЭТО С ВЕСЬМА МАЛОЙ ВЕРОЯТНОСТЬЮ ОЗНАЧАЕТ, ЧТО МУЗЫКАНТАМ ЭТОЙ ГРУППЫ ОТЧЕГО-ТО ВАШ ГОРОД НЕ МИЛ И ОНИ УЖЕ ЗАЕБАЛИСЬ ОТМАХИВАТЬСЯ ОТ ПРЕДЛОЖЕНИЙ. ЭТО МОЖЕТ ОЗНАЧАТЬ ТОЛЬКО ОДНО: ГРУППА НЕ ИНТЕРЕСУЕТ ТЕХ, КТО ЗАНИМАЕТСЯ ОРГАНИЗАЦИЕЙ РОК-КОНЦЕРТОВ У ВАС. И ВАША ЗАДАЧА – СДЕЛАТЬ ТАК, ЧТОБЫ ОНИ ЗАИНТЕРЕСОВАЛИСЬ. (Или на время самим стать организаторами таких концертов.)

Принцип прост: если организаторы концертов не DIY-панк-активисты, а обычные люди, это значит, что гастроли заезжих групп – их бизнес. То, чем они зарабатывают себе на жизнь. И никто из них, людей, находящихся в индустрии и держащих нос по ветру, никогда не впишется в организацию концерта группы, название которой он никогда не слышал. Они умеют считать деньги, и они не самоубийцы, т. к. любой концерт «неместной» группы в любом, даже самом захудалом и маленьком зальчике требует значительных затрат на организацию. Здесь и проезд ансамбля, и размещение, и кормежка. Реклама, аренда зала и охраны, аренда аппарата, а ведь еще и гонорар. (Как? Вы разве не знали? Панк-музыканты тоже сделаны из плоти, и ради того, чтобы иметь возможность приехать к вам, поувольнялись из всех своих буржуйских контор и пролетарских заводов.) Но как только организаторы (они еще называются промоутерами) врубаются, что кто-то стал пользоваться пусть даже небольшой, но известностью и публика готова отдавать деньги за билеты, они не упустят своей возможности.

С середины января только что наступившего 2002-го я приступил к организации нашего первого российского тура. На этот раз мы решили приложить все усилия для того, чтобы убедить региональных промоутеров в городах, что наш концерт им просто необходим. Я не знал точно, как делаются туры рок-групп, где брать контакты в городах, как организовать наиболее оптимальный маршрут движения и все подобное, но… нужно же когда-нибудь поехать в тур по собственной стране?

Итак, для начала я собрал воедино все наши наработанные контакты либо такие «концы», которые казались теоретически возможными.

Неделю я потратил только на то, что тупо вбивал в поисковые системы рунета всякие дикие словосочетания типа «Волгоград, рок», или «Тула, рок-клубы».

Мне также удалось надыбать «концов» у менеджеров разных дружественных и не очень групп. Я звонил в местные отделения «Нашего Радио» в различных городах, пытаясь найти через людей, работающих там, выходы на организаторов рок-концертов. Я оставлял послания на сайтах региональных панк-групп с просьбой помочь нам найти нужных людей. Также мною были обзвонены все «хозяева» крупных российских региональных рок-фестивалей.

В итоге у нас появилась база из нескольких десятков потенциальных организаторов. Часть из них работала только с крупными артистами (вы бы слышали, каким тоном эти поцы, после того как им предлагалось провести концерт группы под названием «Тараканы!», отвечали в телефоне: «МЫ работаем ТОЛЬКО с КРУПНЫМИ артистами»). Ok, ok, я разве спорю? С крупными так с крупными. Другая часть вписывается в туры исключительно в тех случаях, когда им оплачивают все их расходы по организации, да еще и присылают денег за труды. Эта схема канает только с РЕАЛЬНО кассовыми группами, которые, приезжая на концерт, организованный таким образом, снимают всю кассу. В ней оказываются суммы несоизмеримо большие, нежели затраченные. Третьи работали только со специальными агентствами, занимающимися турами различных групп, и контактировать с нами напрямую отказывались.

Почти два месяца я провел в «филевском» офисе, не занимаясь ничем, кроме обзвонов, писем, поисков, терок, убалтываний, разводов. Мне приходилось объяснять, кто мы такие, тем, кто не знал «Тараканов!», но была и обратная сторона. Многие, услышав наше имя, отказывались от работы, мотивируя это тем, что однажды уже делали концерт одной панк-группе, после чего им пришлось платить за полностью разрушенный зал. Несмотря на то что я просил настолько минимальные гонорары, что, наверное, в этой стране не существует никакой другой группы, гастролирующей за подобный прайс, организаторы все равно стремились опустить нас по деньгам в два раза.

Люди, обещавшие сделать сразу несколько концертов в своем регионе, внезапно исчезали и не подходили к телефонам, другие просто ни с того ни с сего отказывали, не объясняя причин, и это несмотря на то, что еще два дня назад они были в восторге от идеи привезти «Тараканов!». У одних одно, у других другое. Мне реально рвало башню от десятков звонков, названия городов путались, имена промоутеров забывались, концерты никак не хотели ставиться на те даты, на которые нам надо было их поставить. В графике тура зияли кошмарные дыры, и затыкать их было нечем.

На определенном этапе мне начал помогать Илья Островский, сотрудник «Фонда НАН» и наш будущий директор, который подкинул несколько своих «антинаркоманских» «концов» и включился в работу по организации.

За все три зимних месяца «Тараканы!» выступили в Москве только один раз – в «Точке» на презентации пятой, заключительной части сборника «Типа панки…». Также в фестивале участвовали «Дистемпер» и пара других групп. Мы собрали аншлаг и часть заработанных денег передали в помощь спитфаеровскому тромбонисту, лежавшему в больнице с параличом всего тела после неудачного падения.

К середине февраля стали проясняться очертания будущего тура, и хотя уже определившиеся даты то и дело слетали, а у человека, предлагавшего четыре концерта, вдруг оставался только один, нам стало ясно, что тур будет. Все больше и больше людей хотели нас видеть. Движение пошло, и в стене, отделявшей группу от фэнов по всей стране, образовалась небольшая дыра. К тому времени на «Нашем Радио» началась активная ротация «Я смотрю на них», что также в немалой степени поспособствовало нам. Впервые песня группы «Тараканы!» попала в хит-парад радиостанции не на последнюю позицию и не на две недели, а на продолжительное время.

«Я смотрю…» оставалась в «Чартовой дюжине» на протяжении почти полугода, из них около двух месяцев на третьем месте.

Пока это высшее достижение «Тараканов!» в плане присутствия в мажорных СМИ. «Чартова дюжина» – вообще единственный хит-парад в России (включая газетные, журнальные и телевизионные чарты), в котором появлялись песни нашей группы. Все эти полгода «Я смотрю…» спорила с немыслимыми хитами огромного количества новорусских групп и звезд «русского рока», не будучи даже снятой на видео.

Итак, тур был сверстан. Он включал в себя больше двадцати городов, шесть первых концертов нам предстояло отыграть вместе с SOBUT.

Но самый первый концерт был не с японцами, а с русскими парнями. Группа «Кабзон» из Боровичей, где поет Андрей Хот Дог, и «Менестрель» из Малой Вишеры открывали наше выступление в Новгороде. Тур начинался просто охуенно: на концерт в Новгороде пришло 28 человек! Следующим городом был Питер, выступали в клубе «Полигон», где мы впервые встретились с SOBUT.

На следующий день Москва. Переаншлаг (1200 проданных билетов) в «Точке», SOBUT производят фурор. Следом концерты в Ярославле, Твери и Нижнем Новгороде. Везде народ визжал и орал, едва завидя Ёшиа, певца из SOBUT, на сцене. Ёшиа, или Яша, как мы его называем, человек немыслимого роста, с огромным ирокезом на голове, который мешает ему спать на спине. Он охуенный певец и очень душевный человек. На сцене – это монстр-убийца, красавец-камикадзе, держащий зал одним пальцем. Хиде, басист, прозванный нами за его телосложение «Горшочек, вари!», на самом деле варил! Его бас рычит бульдозером, он играет не руками, а всей своей самурайской сущностью. Хиде самый эмоциональный чувак из всех. На прощальной вечеринке в Нижнем Новгороде парень разрыдался, и никто не мог его успокоить несколько часов.

Барабанщик Йоцу – самый молодой в группе. Веселый и меланхоличный парень, фэн Ramones. Йоцу сделал тату «Тараканы!» на своей руке, что очень нам польстило.

Мотоаки-сан, или Мотти, – босс в группе. Он играет на гитаре, держит лейбл, имеет линию производства панк-одежды и стаффа, а также магазин по продаже этого дела в Токио. Вместе со своими одноклассниками и просто корешами он организовал тусовку поддержки для SOBUT, которая занимается организацией всех японских туров группы и охраной концертов. Она, в свою очередь, имеет подразделение Judgement crew, оказывающее силовую поддержку музыкантам. Мотти весьма непростой чувак, в его башке масса мелких японских тараканов. Большая часть его тела покрыта татуировками, что еще недавно однозначно трактовалось в Японии как принадлежность к якудза, японской мафии. Не могу точно сказать, якудза Мотти или нет, но некоторые черты его характера говорят о реальности этого дела.

На мой вопрос, почему SOBUT почти не делают ничего для продвижения в США, он ответил так: «Фэт Майк имел переговоры со мной. Ларс Фредриксен также предлагал нам контракт. Мне нравятся и Rancid, и NOFX. Мне нравятся оба парня. Но я им не верю!» Между тем SOBUT тотально популярны в восточноазиатском регионе. Они турят даже в коммунистическом Китае, что уж говорить о Южной Корее, Таиланде, Лаосе и даже Вьетнаме. Лучшие их кореша в Австралии – Living End, в Америке они турили с CIV, а у себя дома являются хедлайнерами Vans Warped Tour, в котором играли вместе с U. S. Bombs.

Все чуваки очень плохо говорят по-английски (плохое знание европейских языков – обычное дело в Японии), и в туре с нами ездила переводчица Катя. Национальная японская ментальность и традиции борются в парнях с бунтарским духом и панк-позицией, и оттого многие вещи казались нам забавными. В них очень сильна идея братства (Мотти и Яша к тому же действительно родные братья) и какой-то особой японской корпоративности. Old School Japanese Style во всех проявлениях жизни современного японского общества является для SOBUT объектом борьбы.

Они просто пропитаны этой темой. Их тусовка называется Anti Social, a лейбл Мотоаки – Anti Class. В них также живет какая-то нереальная, необъяснимая и не передаваемая словами вера в силу РОКА, которой они отчасти поделились и с нами тоже. Нет, конечно же, мы всегда и так старались мочить помощнее, но все-таки относились к этому делу менее серьезно, с долей иронии.

Эти же чуваки разыгрываются и распеваются, делают разминку и отжимания, а потом медитируют перед каждым выходом на сцену. Вообще все заимствования из западной культуры, перенесенные на японскую почву, почему-то воспринимаются японцами гипертрофированно. Тот японец, который захочет быть похожим на американца, в итоге станет большим американцем, чем президент Буш. Поначалу это кажется странным. У них, по европейским понятиям, все чересчур, все слишком. Однако такое отношение в музыке, например, может оказаться в некоторых случаях весьма полезным.

Тусы с SOBUT, общение с ними, концерты в российском туре и особенно в Японии повлияли на нас самым решительным образом.

То, что мы делаем сейчас на сцене, и то, как мы это делаем, – несомненно, результат этих влияний.

После концерта в Нижнем SOBUT улетели домой, а мы продолжили уже свой собственный тур.

Кроме японцев в первых шести концертах также принимали участие нижегородский «Элизиум» и «П. Э.». Теперь нам предстояло играть концерты в российских городах, передвигаясь с запада на восток, вплоть до Приморья.

Тур был назван «Страх и ненависть тур ‘02».

После возвращения из тура я написал отчет о нем и хочу сейчас предложить его вашему вниманию (также несколько подправив):

Впечатления, статистика, секс-карта России, смех, ужасы и панк-рок.

Три десятка городов, десятки тысяч километров, поезда, самолеты, микроавтобусы, 25 песен, около двадцати тысяч зрителей. Спасибо всем, кто принимал участие в организации первого за всю историю российского панка большого тура. Мы отдаем себе отчет, что сделать концерт панк-группы из Москвы – дело намного более сложное и намного менее прибыльное, чем организация концерта групп сорта «Смысловые галлюцинации» (ничего личного, речь о «народной любви»). Спасибо вам!!! Мы будем вас помнить: Юля и Рома из Самары, Азат из Уфы, Кирилл и Оля из Е-бурга, Юра с братвой из Перми, Никита из Томска, Миша Барнаульский, Юля из Красноярска (I never forget you, my sweet baby), Леша из Иркутска, Макс из Владивостока. Никого не забыли? Спасибо всем, кто тратил свои деньги, всем, кто пришел посмотреть на нас и остался доволен. Всем, кто остался недоволен, – извините, мы делали все, что могли.

Сразу после окончания записи альбома «Страх и ненависть» мы приняли решение попытаться организовать тур. Поверьте нам, это было непросто. 80 % городов, в которых нам удалось побывать, НИКОГДА не посещали НИКАКИЕ панк-группы со своими концертами. В некоторых городах тура публика ВПЕРВЫЕ посещала вообще какой-нибудь рок-концерт. Половина организаторов, с которыми мы контактировали в самом начале, просчитав возможные убытки, отказывались сразу. Те, кто остался, не пожалели. Организация тура стоила больших трудов, заморочек, средств, времени и здоровья, но сейчас, по его окончании, мы можем заявить: мы сами сделали вещь, беспрецедентную в России. Никогда прежде ни одной русской панк-группе (если не считать гастролей группы «Король и Шут») не удавалось замутить столь масштабное путешествие по своей собственной стране. К тому времени «Тараканы!» проехали с концертами всю Швейцарию насквозь и уже был заряжен японский тур. И вот, наконец, на 12-м году жизни коллектива его оказалась готова принять и родная страна. Есть пророки в своем отечестве?

ПУБЛИКА. Практически все – милейшие люди. Мы и не подозревали о том, насколько концерт тупой московской банды может быть желанным, долгожданным и радостным событием. Мы видели людей, для которых наш концерт был чем-то неслыханным, типа гастролей BAD RELIGION в Москве. Я знакомился с уже достаточно взрослыми людьми, тусовавшими 6–7 лет назад, имеющими сейчас хорошую работу и маленьких детей. Они приходили на концерт, дико рубились, пели все старье и новье… Что сказать? Спасибо.

Публика в российских городах не сильно отличается друг от друга (и это, кстати, являлось небольшим препятствием для того, чтобы «правильно» отвечать в каждом городе на вопрос интервьюера «Как вам наша публика?»). Но есть и специфика. В Уфе, например, нам практически на пальцах приходилось объяснять людям, что между песнями нам бы хотелось слышать зал. (Каждая пауза была как ножом по сердцу: такой прозрачной, стопроцентной тишины я не слышал даже в весеннем подмосковном лесу в предрассветный час. Правда, не факт, что я бывал в таком лесу. Но не важно.) Между тем люди там очень стильные и практически все в теме, но тем не менее…

Питер оказался, как обычно, в своем репертуаре. Для тех, кто не знает, выглядит это примерно так: половина зала рубится в неистовстве, другая половина зырит на сцену чуть ли не ненавидящими взглядами, с ебальниками сорта «НУ И ЧЕ ТУТ ЭТИ ПИДОРЫ ПЫТАЮТСЯ НАМ СЫГРАТЬ?». Между тем все эти люди заплатили за вход. СПб, «культурная столица мира» – единственный город, где до сих пор в ходу плевки из зала на сцену, где определенная часть людей ходит на концерты не получать удовольствие, а заценивать. Хули тут заценивать? Рубись, если в кайф, а если не в кайф, на фиг ты купил «такой дорогой по нашим питерским меркам билет»? Так или иначе, спасибо всем питерским фэнам, этот концерт был по-любому самым лучшим нашим питерским концертом за всю долгую историю наших визитов в город на Неве. (В последнее время ситуация изменилась. По крайней мере, те, кто ходит на наши теперь уже стабильные концерты в клубе «Орландина», вполне миролюбивы, позитивны, дружелюбны и самое главное – они приходят НА КОНЦЕРТ ГРУППЫ «ТАРАКАНЫ!», а не хуй пойми зачем. Так же было и на концертах в «Молоке». В Питере отчего-то всегда имело огромное значение место, в котором проходит концерт. Может быть, это имело даже более важное значение, чем имя группы на афише.)

В Челябинске я своими глазами видел чувака и чувиху, пропрыгавших весь сет в диком пого, подпевавших хитам, но при этом не опускавших всю дорогу средних пальцев, направленных в сторону сцены. Что это за тема? Фиг его знает.

В Красноярске мы встретили пацанов, играющих в местных бандах хорошего качества поп-панк, на майках NOFX, на мощных шортах и мазафакерских цепях. Типа нашего «Смеха».

В Иркутске мы также играли с двумя отличными группами: одна играет скейт-поп-панк (похожа на «ФИГИ»), вторая – олд-скул-хардкор, на DIY-темах.

Мы не очень хорошо представляли себе свою публику в регионах, трудности же, с которыми мы столкнулись во время верстки тура, и вовсе позволяли сомневаться в ее фактическом наличии. Впечатление же от людей, которых мы видели в залах, с которыми могли знакомиться и проводить время после концертов, превзошло все наши ожидания. Много отлично выглядящих на модных майках и штанах пацанов и девиц. Красивых девиц вообще огромное количество, но об этом позже. Просто кошмарно, что все эти люди не могут ходить на концерты любимых групп так часто, как это могут делать фэны в Москве или Питере. Ситуация, при которой панк-группа может поехать в тур по собственной стране только при наличии радиохитов, 10-летней истории, девяти выпущенных и продающихся альбомов, является ненормальной. Мы видели, как люди просто охуевали от нашего концерта, они действительно никогда не видели ничего подобного! Даже там, где концерты групп русского рока – достаточно частое явление, пипл все равно не знает, что такое панк-концерт. Мы очень надеемся, что этим туром мы прорубили дорогу для всех. (Как оказалось, этого не случилось. С окончания того тура прошло больше года. «НАИВ» с переменным успехом ездили в Сибирь, где у них было три или четыре концерта. Это, конечно же, прорыв, однако четыре концерта – не тур. Der Steinkopf и их немецкие побратимы Antikoerper также ездили в подобие тура, зарядить который московским парням стоило большой крови. Концерты этого тура слетали прямо по ходу движения, маршрут же его все равно крутился около Москвы или крупных городов центральной части России. Ни Distemper, ни «Пурген», ни другие «большие» «старые» группы (ну, кроме «КиШ», естественно) до сих пор не могут сделать российский тур, хотя, как я знаю, разрозненные предложения им поступают. Между тем обе эти группы и названные выше тоже имели один или несколько европейских туров. Выходит, что панк-рок из России более востребован в Европе, чем в собственной стране?)

Также мы были весьма поражены знанием репертуара. Все новые песни принимались на ура, люди пели с нами хором все! На «больших хитах» мы имели мощнейшие хоры, частенько из-за слабости аппарата зал перекрывал по громкости группу. В массе своей залы заполняли панки, «КиШ»-майки, девицы сорта «мы вас очень любим, но в гостиницу после концерта не поедем», всякий другой пипл. К счастью, люди на темах «Слышь, подари че-нибудь, че, не панк?» или «Слышь, выпей с нами водки, че, в падлу?» встречались нечасто. Это радует.

Еще немного приятных открытий. Оказалось, что мы реально любимы и посещаемы (кто бы мог подумать) в следующих городах: Екатеринбург, Пермь (Маша!!!), Самара, Красноярск, Барнаул, Томск. Мы не знали. Теперь будем знать. Про Нижний Новгород, Уфу и Ярославль мы знали и так. Спасибо.

ОРГАНИЗАЦИЯ. Нам посчастливилось работать с людьми, которые (в массе своей) знали, что такое саундчек, комбы, душ, расклейка афиш, встреча на вокзале, полотенца в гримерке. Однако случались и накладки, а иногда и вовсе галимое кидалово. Больше всего напрягало внезапное наличие незапланированных спонсоров, под растяжками которых мы по типу должны были вонзать и названия которых, по идее, должны были проговаривать со сцены в микрофоны. При этом все организаторы, имевшие таких спонсоров, пытались нас лечить, что без них никакого концерта никогда бы случиться не могло. Это при полностью проданных залах. Нефиговый бизнес. Чтоб я так жил. Попытки кидалова группы случались неоднократно, в один момент нам даже стало казаться, что это просто у них такой стиль работы: если есть возможность наебать, лучше наебать.

Несмотря на наличие тур-менеджера, мы тем не менее несколько раз нарывались на неоплаченные организаторами гостиницы (а это происходит обычно при выписке, в момент, когда твой поезд в другой город уже ждет тебя на вокзале). Сообщают о неоплате обычно тетеньки-администраторши, а начальник охраны гостиницы с парой подручных шляется неподалеку. Понятно, что ВСЕ телефоны ВСЕХ организаторов в этот момент уже отключены, а платить кому-то надо…

Практически везде представление людей о вегетарианской пище ограничивается «салатом из огурцов». Почему они думают, что вегетарианцы, насладившись огурцом, с удовольствием вкусят куриного бульончика и отбивную следом? (Ситуация с вегетарианцами вообще поражает воображение. У нас их теперь двое, и этот факт жирнейшим образом вбит в бытовой райдер. Тем не менее создается впечатление, что у людей в регионах слово «вегетарианец» стоит примерно в одном ряду с таким словами, как «гей», «москвич», «наркоман» и типа того. Кроме этого все отчего-то уверены, что «вегетарианец» – это тот, кто не ест мяса, но курицу он есть будет. Курица, оказывается, не мясо. Ну да, она – дичь. Логика, в принципе, ясна. Не ясно только одно: что же нам есть вдали от дома?)

Организаторы также с удовольствием пытались кинуть нас и на наши скромные гонорары. Эй! Если кто-то помнит, что в вашем городе концерт начался с немыслимой задержкой, знайте, что у вас нас пытались ограбить.

ГОРОДА. Мы играли в разных по величине, наличию панк-аудитории и форматных СМИ, а также различных по финансовому благополучию городах. В общем и целом российские города похожи друг на друга (если только не находятся в разных климатических поясах), но местные особенности так или иначе прослеживаются.

Город-чемпион по калу, лежащему на улицах, и непроходимости дорог – Екатеринбург. Там же процветает телефонная проституция, с таким размахом, которого мы не видели нигде больше. Заборы и столбы убиты объявлениями сорта «РОТИК-002», «ДАЮ-331331», «ЧАСИК», «ЛИЖУ», «РАКОМ» и типа того. Есть из чего выбрать. Удовольствие стоит 300 р. в час, выбор большой.

Челябинск оказался огромным, светлым, чистым городом, где обычные улицы выглядят как Ленинский проспект. Море рекламы, мебельные салоны и салоны красоты, отличный фастфуд.

Пермь – не очень большой, но тем не менее симпатичный город, с массой отличных мест в области, в некоторых из которых (Добрянка и Березняки) нам также удалось отыграть. В Перми мы жили в цирковой гостинице, с объявой на стене типа: «Согласно приказу по Союзгосцирку от 22.07.87 тариф на проживание животных в номерах артистов исчисляется следующим образом: большие собаки и удавы – 250 р., маленькие собаки и кошки – 200 р., птица – 150 р., крысы и другие грызуны – 25 р.»

Уфа – отличное место с офигенными людьми и очень приятными в общении девицами (которые, несмотря на приятность в общении, в гостиницу не едут никак). Памятник Салавату и клуб «Навигатор» посетите обязательно, если будете в тех местах.

Иркутск – удивительный город на Байкале с крутым клубом, отличными фэнами, индивидуальной архитектурой и возможностью туристической поездки на сам Байкал с последующим посещением бани, осмотром красот и поеданием недетской рыбы сиг.

Владивосток – самое заграничное место в России. Обязательно метнитесь туда когда-нибудь, это незабываемый опыт. Отличные люди, только японские машины, крутейшие клубы, офигенная местная сцена.

Судя по афишам других концертов на заборах в городах, наиболее востребованными артистами для региональной публики являются следующие исполнители (внимание!!!): КВН (в различных его ипостасях, с Масляковым и без, с участием команд из телика или просто локальных группировок веселых и находчивых), MODERN TALKING, DEEP PURPLE, NAZARETH, Б. Моисеев, «Ю-Питер», «Чайф». А, ну да, и «Тараканы!».

ПЛОЩАДКИ. Мы играли в абсолютно разных местах: от загончиков на 250 мест, куда организаторам удавалось продавать по 500–600 билетов, до Дворцов спорта на 2500 человек. Это были клубы в московском понимании, клубы в местном понимании, залы ДК, дискотеки, на случай рок-концерта переделанные под рок-площадку, и тому подобные места. Хорошая новость: ни одного цирка. Плохая новость: рок-публика в регионах не привыкла ходить на концерты в клубы. Им привычней цирк.

Оборудование на концертах также было различным. Иногда мы играли на отличном аппарате, иногда на концертах не было мониторов вообще (!). (Мониторы – маленькие колонки на сцене, предназначенные для того, что бы певец мог ставить на них ногу, занимая героические рок-позы. Ну, еще для того, чтобы слышать то, что он поет или играет. Кстати, инфа для тех, кто, не удовлетворяясь звуком в зале, имеет привычку кричать что-нибудь типа «Голос погромче!»: НА СЦЕНЕ НЕТ ТАКОЙ КНОПКИ, НАЖАВ НА КОТОРУЮ, МОЖНО ПРИБАВИТЬ ГОЛОС. Она есть у звукорежиссера. Подойдите к нему и выразите все свои пожелания. Обычно это человек в очках, стоящий за пультом либо где-то в середине зала, либо в самом его конце.)

В некоторых местах аппарат завозился за полчаса до начала концерта, а кое-где «заземление» является новым понятием для хозяев оборудования. Общая тенденция – экономия на мощности. Как правило, аппарат, работающий на зал, был в несколько раз слабее, чем следовало бы для достижения мало-мальски убедительного результата.

ДЕВКИ. Читайте и не говорите, что мы вас не предупреждали. Города, где тема «знакомства поближе» не катит вообще никак: Уфа, Е-бург, Томск (с некоторыми оговорками). В остальных (кроме тех, что будут указаны ниже) все зависит от личного обаяния, наличия возможности провода дамочек в отель и уровня популярности твоей группы. Города-чемпионы по этому делу:

Н. Новгород, по традиции. Огромное количество роскошных юных красоток.

Ярославль. Девицы – красивы.

Самара – немыслимо красивые девушки.

Барнаул – пиздец всему!!!!

Красноярск – ДА!

Иркутск – ДА! ДА! ДА!!!

Хабаровск – ууууууууууууууууууууууууееееееееееееееее!!!!!!!!!!!!!!!!

Владик – я был у нее вторым…

(Я пишу эту книгу в том числе в расчете на то, что основная масса потенциальных читателей – взрослые и вменяемые люди без глупых комплексов. Не ханжи и не учащиеся третьих классов школ. Если после прочтения вышеозначенного куска вы почувствовали приступ тошноты, сходите в ближайший музыкальный магазин и поменяйте в нем все свои записи «Тараканов!» на альбомы группы «Кукрыниксы». Уверен, у вас это получится. Книгу же можно задарить тому самому челу, который вот уже неделю домогается до вас в школе.)

ПАНК-РОК. Сцена имеет место быть, но в небольших количествах.

Москва, Питер и Нижний остаются чемпионами по количеству и качеству разнообразнейших банд, однако некоторые другие города не отстают. Уфа – очень сильная сцена, уровень столичный. Наиболее шумные и почетные банды – «Люмен» (типа олд-скул, русский панк пополам с гранджем + местный колорит, через полгода после нашего с ними совместного концерта в туре стали большими звездами на «Нашем Радио»), «Сезон дождей» (непопсовый поп-панк со стебными текстами). Также в Уфе имеется очень сильная группа под названием «Нечто», правда, не панк-рок, но очень и очень сильная и оригинальная банда.

В Хабаровске есть несколько хороших панк- и хардкор-групп, с нами выступала банда под названием «Контуженный рассол» – молодые панки с потенциалом. Живи они в Москве, давно бы гремели в «Свалке» вместе со «Шлюзом» и «Бэрримором».

Сильнейшая сцена в Красноярске: несколько поп-панк-групп хорошего качества.

В Е-бурге с нами играли чуваки под названием THE SPOILERS. Отличного качества серф пополам с сайко.

В Новгороде и прилегающих к нему областных городах есть отличные группы, издаются фэнзины и, как я понял, проводятся концерты. Поищите в будущем записи таких групп, как «Кабзон» и «Менестрель».

ЮМОР. В ходе тура Коля Богданов потерял сначала общегражданский, а потом и привезенный на замену загранпаспорт. Все это случилось где-то на середине маршрута. В дальнейшем Коля путешествовал со справкой о том, что ему отказано в возбуждении уголовного дела по факту потери паспорта. В аэропорту города Владивостока Коля проходил регистрацию на рейс с этой справкой и пластинкой «Оптом и в розницу» (на обложке которой имеется его фотка). (Кто-то говорил об «усилении паспортного режима» и «безопасности на местных авиалиниях»?)

В Барнауле, будучи «в жопу», в гостиничном номере я нашел недетский шелковый фиолетовый халат, в котором рассекал.

Там же после концерта взятая нами в автобус девица сильно и больно укусила одного из нас за язык и была оттуда выгнана.

Тур-менеджер Плюха имел привычку спать везде, где только это возможно. В результате этой привычки, а также того, что спит он на спине с приоткрытым ртом, просыпался он с сигаретой во рту и в новых татуировках, изображавших, как правило, «срущего Гитлера» в исполнении Ватова.

В Иркутске никогда не пьющий Ватов нажрался, приставал к пассажирам, выставил организаторов на 200 долларов за выжранные в баре вина и проспал свой самый первый в жизни полет на самолете.

На 1 апреля для Илюхи был приготовлен некислый розыгрыш. В течение дня все подходили к нему и, как бы между делом, разными словами и выражениями говорили ему о нездоровой желтизне лица (Илюха очень боится обострения гепатита, которым когда-то переболел).

ИТОГ. Мы проехали от Питера до Владивостока, от западной до восточной границы страны, посетив огромное количество городов. И хотим сказать всем, кто мечтает отправиться в тур, но сидит на измене или не знает, возможно ли это. Это возможно! Мы сделали это без телерекламы, без крупного бюджета, на одном желании и «сделай сам»-упрямстве. Вы тоже можете, надо только заморочиться.

Мы также получили после тура множество «фэн-репортов» из разных городов. Теперь вы можете сами взглянуть на это дело глазами зрителей, побывавших на концертах.

Вот парочка репортов:

Иркутск.

«6 апреля 2002, г. Иркутск, кинотеатр «Пионер». Народу пришло довольно много, основная часть – «расписной панк-молодняк». Первыми на сцене – «Пр. Эл.», наконец-то народ дождался того драйва, которого в Иркутске давно ждали. На сцене появляются Коля, Прокофьев, Шабаев и Сид. Без единой запарки с саундчеком начинается «Спешите нас приобрести…». И тут как поперло, такой реальный слэм, народ орет слова знакомые с эмбриона, на сцене чуваки делают охуенные вещи. Трек-лист совершенно не помню, т. к. все смешалось в рубильном пого-дэнс. Выступление длилось примерно час, а может, и больше, я забыл о таком понятии, как время. Следующими играют 2 местные банды «Scage» и «Плющи», к сожалению, в этот день я не зацепил их даже краем глаза, протусовал внизу, так что ничего не буду говорить о них. Перейдем сразу к хедлайнерам: После «Пр. Эл.» Сид скинул бас да поменял майку Bad Religion на NOFX. И пришел пиздец всей тусе. «FM молчит», «Я не верю», «Я смотрю на них» и так далее. Материал с нового альбома по трэклисту. Потом поперло старое мясо «Тупая свинья», «Военкомат», «Поезд…», «Украл? Выпил?! В Тюрьму!!!». Офигенное рубилово. Охуенно чуваки прокачали, Иркутск давно этого ждал, звук был, пожалуй, лучшим за всю историю концертов в «Пионере», хотя аппарат был местный, видимо, просто братва умеет качественно отстроить звук, т. к. до них там было такое говно. Стэйдждайвинг и прочие замесы были, к сожалению, невозможны в силу злобных секьюрити. После концерта куча позитивных эмоций.

7 апреля 2002, t. Иркутск, клуб «Объект 01». Второй день колбасни. Очень маленький, но уютный клуб, правда, совершенно не приспособленный к подобным концертам ввиду почти полного отсутствия сцены, все же вместил в себя и «Пр. Эл.» и «Тараканов!». Как и вчера, первые – «Электроники», не менее убойное воздействие, также радовало то, что почти вся слэм-туса была своей. Очень обломало неожиданное завершение выступления, оно было примерно вдвое короче вчерашнего. «Пр. Эл.» не стали играть столь любимую мной «ЗЗ коровы», зато сыграли свежую песню «С листочка».

Надежда на то, что «Тараканы!» выдадут по полной, также не была оправдана, программа была столь же короткой, но не менее кайфовой. Начали с «Я смотрю на них», далее совершенно не помню ничего, но за это короткое время мы успели нарубить так, как давно не рубили. «Тараканы!» закончили играть примерно в 0–30, освободив «сцену» для диджея Топора, и произошла довольно резкая смена контингента на танцполе. Маленький клуб располагает к более тесному общению, поэтому весь остаток ночи мы провели в теплой компании музыкантов.

Чуваки, спасибо за музыку, драйв, хардкор и прочую приятную поеботину».

Уфа.

«18 марта, клуб «Навигатор».

«Навигатор» продолжает радовать и удивлять уфимскую публику, предоставляя ей возможность вплотную познакомиться с творчеством столичных знаменитостей. Еще 28 февраля на церемонии присуждения «Бумеранга-2001» «Навигатор» сделал неожиданный сюрприз. Тогда в финале торжественного шоу неожиданно выступили «Приключения Электроников». Как оказалось, это была лишь проверка боем. На этот раз московские панки нагрянули в Уфу с внушительной поддержкой в лице «Тараканов!» и явно с более мощной концертной программой.

Концерты в Уфе состоялись в рамках общероссийского тура «Тараканов!» в поддержку только что вышедшего их альбома под названием «Страх и ненависть».

Визит корифеев московской панк-сцены у меломанов Уфы вызвал значительный интерес. Народу в клубе было достаточно много. Цветные ирокезы, вызывающие наряды и прочая панковская символика наблюдалась в этот день в клубе чаще обычного. Концерт начали «Сезон дождей». Публику долго раскачивать не пришлось. Энергичные песни ребят, такие как «Страшилка», «Паранойя» и, конечно, кавер-версия Цоевской «Мамы-анархии», привели уфимских панков в полный экстаз.

«Приключения Электроников» продолжили панковское веселье. Их роковые версии знакомых всем песен детства – от «Прекрасного далека», «От улыбки станет веселей» до «Вместе весело шагать» – сковали весь зал в едином объединяющем порыве. Благо слова были знакомы каждому, и все дружно подпевали хором под мощный аккомпанемент в меру грязных и тяжелых гитарных рифов эти покрытые ностальгией песни далекого пионерского детства.

Идея группы «Приключения Электроников» не нова и проста, как сам панк-рок. Более того, она беспроигрышна во всех отношениях. Музыкантам не пришлось раскручивать песни: их знает вся страна. Им не пришлось сочинять их: многие из исполняемых песен были написаны еще до появления на свет самих музыкантов «Приключений Электроников». И все же нельзя не отдать должное музыкантам, которые при всей простоте идеи все же первыми реализовали ее в нашей стране. (Если же говорить о всем мире, то там подобных кавер-актов было уже предостаточно. Достаточно вспомнить популярных «Me First and Gimme Gimmes».) Порадовала и общая сыгранность коллектива, местами интересные аранжировки.

И все же творчеством уфимских панков из «Lumen», которые следующими вышли на сцену, мы восхищаемся больше. Потому что свои песни играют и песни, надо отметить, весьма не плохие. И пусть они известны пока только в пределах уфимской рок-тусовки, сам факт, что их песни подпевают, знают и любят, говорит о многом. «Lumen» отыграли мощно, весело и с душой. Были сыграны в основном заводные боевики: «Хорошо!», «Отвалите», «Харакири», «Сид и Нэнси» и т. д. Уфимские фэны ликовали, требуя продолжения на бис. Продолжение состоялось.

Завершали концерт, конечно, «Тараканы!». Одна из самых популярных, наряду с «НАИВом», московских панк-групп, во главе со своим культовым лидером «Сидом», то есть Дмитрием Спириным.

«Тараканы!» играли громко и энергично. К сожалению, неважный звук сделал почти нечитаемыми вокальные партии Д. Спирина. Музыка также была трудноуловима. Поэтому анализ творчества «Тараканов!» представим на основе их альбома «Страх и ненависть», обзор которого вскоре выйдет в рубрике «Обзор CD». Здесь лишь отметим, что музыка «Тараканов!» показалась нам выходящей за рамки панк-рока. Достаточно тяжелые и весьма техничные для традиционного панка гитарные партии выдавали в ней элементы хардкора. Все это придавало жесткость и давящую мощь. Рубиловка у сцены развернулась самая классическая. Патующей публике нравилось, и для них вряд ли осталось заметным выпирающая однообразность «Тараканов!».

Вместе с тем заметен и определенный крен в сторону форматности (например, песня «Лето»). (В Уфе не вещает «Наше Радио», иначе, я уверен, форматной была бы названа другая песня, исполнявшаяся на концерте.) Да уж, как ни косят «Тараканы!» (Внимание!) под Sex Pistols, (Как вам?), а реалии российского шоу-бизнеса берут свое. Коммерческая направленность в некоторых песнях налицо. Да и поведение группы, рекламирующей продажу своего диска и символики, которая была организована у входа клуба, также стирала в «Тараканах!» их ореол романтики и панковского пофигизма. (Вот как? Странно! А в Швейцарии и, говорят, по всему миру, это самая что ни на есть традиция. И откуда у нас «ореол романтики и панковского пофигизма»? Что-то не замечал.) Группа давно уже работает по правилам типичной раскрутки с неизменными атрибутами рекламных акций, всего того, что было всегда неприемлемо для панков истинных, типа Егора Летова. (Ах, вот к чему, оказывается, эти последние пассажи! Так бы сразу и сказал!)»

Закончив российскую часть тура концертами во Владике, мы вылетели в Японию. Япония – не просто отдельное государство со своими традициями, духом, менталитетом и всем таким. На самом деле это отдельная планета. Думаю, что по уровню развитости, технологиям, комфорту и цивилизованности Япония впереди всего света, включая наиболее развитые страны. Вид окраин Токио по дороге из аэропорта поражает воображение. Создатели малобюджетных фантастических фильмов о жизни на Марсе в 2297 году срисовывали свои картонные декорации именно с Токио. Это не имеет никакого сравнения с Европой, о России умолчу.

Концерты, в которых «Тараканы!» принимали участие, были частью национального тура SOBUT. Каждый концерт открывала местная группа из данного города, затем выходили мы и третьими – SOBUT.

Как известно, Япония страдает от дефицита площади суши. Именно поэтому с древних времен весь уклад жизни японцев подчинен экономии горизонтального пространства. Все постройки очень узкие, но высокие и с большим количеством подвальных этажей. Дома понатыканы вплотную друг к другу. То, что в Токио называется «кварталом», мы проходили за минуту. Весь город просто завернут в многоуровневые развязки, машин много, но пробок (по московским меркам) нет, хотя Токио больше Москвы в несколько раз. Еще советская пропаганда постоянно показывала по телику в 1980-х виды Токио, погрязшего в смоге, людей на улицах в респираторах и так далее. Мы ничего такого не увидели. Когда же парням был задан соответствующий вопрос, они объяснили нам, что просто мы находимся в экологически чистом районе города, потому что рядом располагается парк. Все тут же захотели сходить в этот парк. Парк оказался размером с детскую площадку (я не утрирую) в центре Москвы. Пара лавочек, травка, пять деревьев.

Два клуба, из тех, в которых мы выступали, находились примерно на пятом-шестом этажах огромных небоскребов. Публика просто заходит в здание с улицы (как правило, на первом этаже крупный одежный бутик или супермаркет), садится в лифт и едет на нужный этаж. Представьте себе нечто подобное у нас!

Все клубы в городах, где проходил тур, абсолютно одинаково стандартные, зал на 1000 мест. Как мы поняли, эти залы предназначены для групп «третьего» уровня, после баров и клубов поменьше. Следующий уровень в Японии – стадионы.

Залы имеют высокие и глубокие сцены, с массой звуковой и световой техники. Все оборудование, которое выставлялось для этих концертов, в России мы могли видеть только на больших стадионных фестивалях. Здесь это стоит в клубах, на концертах панк-групп. Пространство для публики огорожено от сцены железными поручнями, за которые можно держаться, если тебя придавили, и вылезти, если уже совсем хуево. Таким людям, кстати, помогают специально обученные челы. Такова функция секьюрити в Японии.

Залы в этих местах вытянуты поперек, то есть они шире, чем сцены. Это сделано для того, чтобы оставались места, где хотя бы условно тихо, но все видно. Непосредственно перед звукорежиссерским пультом пол имеет плавное углубление, чтобы пипл, занявший там место, не загораживал звукачу сцену. Вообще, таких мелких заморочек, которые знатно облегчают людям существование и делают житуху спокойной и комфортной, в Японии миллион, и встречаются они на каждом шагу. Например, в каждом ресторане висит крупная объява о том, что посетители МОГУТ ЕСТЬ ВИЛКАМИ. Просто чтобы те, кто не особо справляется с палочками, не обламывались. В каждом общественном месте есть сортир двух типов. На двери одного пишут «European style», на другом «Old Traditional Japanese Style».

Каждый посетитель, купивший билет, имел возможность при входе получить беруши (повсеместная традиция на крупных рок-концертах, не только в Японии) и одноразовый фотоаппарат (!).

Бары в клубах никогда не выносятся за пределы концертной площадки, чтобы, опять же, люди, заплатившие денег за билеты, могли увидеть все. Огромные гримерки имеют космочайники, кофеварки, холодильники (!), неиссякаемый набор фруктов и другой легкой хавки.

SOBUT – популярная в Японии панк-банда. Их статус сложно сравнить с какой-нибудь русской группой, я думаю, они так же популярны в Японии, как Rancid, например, в Америке.

Все залы забивались битком, перед клубами вытягивались длинные очереди, а сотни велосипедов парковались у стен.

Японские панки, насколько мы можем судить, наиболее расписные и круто выглядящие по сравнению с панкотой любых других стран. Они как будто оказались материализацией самых смелых и сумасшедших фантазий Вивьен Вествуд и Малколма Макларена.

Часть их выглядит как персонажи из фильмов о Sex Pistols, только умножьте это на сто. Множество подобий Тима и Ларса из Rancid, только более диких и «опасных». Также много людей, одетых по моде «Punk-82» (представьте себе Exploited или G.B.H. и умножьте на тысячу). Клетчатые ска-люди, телки на немыслимых прическах, короче, люди выглядят так, что если бы кто-нибудь из них когда-нибудь оказался в московском метро, в них даже не стали бы тыкать пальцами. У быков не было бы никакого сомнения, что они видят человека из массовки снимающегося где-то неподалеку кино. В Токио есть целый квартал магазинов с панк-одеждой и атрибутикой. Все они узкоспециализированы. Мы были в больших магазинах, внешне напоминающих бутики Джан-Франко Ферре в торговом комплексе «Охотный ряд», в которых продавался офигенный панк-стафф. Майки (разных размеров) были развешаны на плечиках по наименованиям. Типа здесь у нас Clash, здесь Sham 69, а здесь Ramones. Целый отдел с панк-одеждой для девок, суперчулки, штанцы, ошейники, пульсаки, даже белье все дизайнерское, крутое и очень вызывающее. На кассе можно получить пару ебанистических нашивок, каких в России не увидеть, просто на сдачу. Другие магазы выглядели попроще, но каждый имел узкую направленность, ни один не торговал тем, что есть еще у кого-то. В одном месте можно целиком одеться на сайкобилли-тему, а в другом – ска-стафф. Третий предлагает вещи (внимание!), которые являются точными копиями того, что в реале носили известные панк-иконы. Типа висит пиджак, а рядом знаменитое фото Джо Страммера в таком же. А здесь – косая и постер с Джонни Рамоуном в точно такой же. И все, что продается в этом магазине, – только подобные вещи!

Конечно же, есть также магазины, торгующие просто майками банд современного калифорняка, поп-панка и хардкора. Блин, и нигде ни одной майки «Г. О.»! Ах, ну да! Это же «неприемлемо для панков истинных». Забыл, бывает.

Панк-публика отличается не только убийственным внешним видом, но и соответствующей реакцией на выступающие группы. Когда на самом первом нашем концерте на сцену вышла открывающая группа и вломила первый удар, с людьми в зале приключилось страшное. Аудитория реально взорвалась. (Иногда я такие эпитеты встречаю в российских музыкальных журналах при описании концерта, ну-у, скажем, Чичериной. Если там что-то и взрывается, то, наверное, не больше детской петарды. Здесь же был пиздец!) Японцы в зале и на сцене панк-концертов гиперимпульсивны, эмоциональны до предела. Это был не просто слэм, какого я не видывал на концертах наиболее жестких русских хардкор-групп, это было массовое, тотальное месилово. Подобная картина в любом нашем клубе, увиденная человеком неподготовленным, спровоцировала бы только одну вещь – вызов полка ОМОНа для усмирения внезапно сошедшей с ума толпы. С другой стороны, звукан там, конечно же, тоже не чета нашему. Несмотря на неописуемую громкость (беруши не роскошь, а реальное средство защиты от глухоты), саунд крайне разборчивый. Ты можешь выделить из мощнейшей, сносящей с ног стены звука любой инструмент. Фонящий микрофон – небывалое событие, равно как и неработающий монитор.

Две первые группы на всех концертах, включая нас, играли по часу, SOBUT – полтора.

С публикой, в массе своей не понимающей английский, невозможно было никак общаться, кроме исполнения песен. Поэтому мы не делали пауз между песнями, играя почти весь первый сет «нон-стоп».

На остальных концертах переводчица Катя, которая полетела в Японию вместе с нами, помогала мне общаться с залом, выходя на сцену пару раз в течение концерта. Мы помнили уроки Европы, к тому же с того тура прошло уже немало времени, и все эти годы группа много репетировала и выступала. Однако такого уровня мочилова, которое демонстрировали местные банды, никто из нас не ожидал. Это на самом деле выглядело так, как будто единственная цель, с которой они вышли на сцену, – отыграть и умереть от перенапряжения, истощения и остановки сердца одновременно. Все они лупили на немыслимом уровне интенсивности, просто убийственном, все слова типа «энергично», «динамично», «быстро» и «тяжело» ничего не значат по сравнению с тем, что дают все эти группы. Вот это РОК! Это был культурный шок, подавляющее большинство панк-фэнов в России просто НИКОГДА не видело выступления НАСТОЯЩЕЙ панк-группы, вне зависимости от того, живут эти фэны в столицах или в регионах.

Это был отличный и очень важный урок, который, как я надеюсь, мы не забудем никогда. Old Blood выпустили по «филевской» лицензии «Страх и ненависть» в Японии. Было очень прикольно рассматривать свой собственный диск, на котором нет ни единого русского или хотя бы английского слова.

Пластинка, а также наша атрибутика продавались в залах вместе с продукцией остальных групп и атрибутикой SOBUT. Old Blood наделали для нас кучу именных медиаторов, наклеек и другого стаффа, который мы по приезде раздарили братве. Также Old Blood зарядили очень мощную, но узконаправленную промокампанию для CD и тура. Мы встречали свои ебачи во всех больших полиграфических панк-зинах, а в один из свободных дней они сделали для нас пресс-пати, которое длилось около трех часов и в течение которого мы отвечали на вопросы десятка журналистов из специализированных панк- и хардкор-журналов. Десятка, ребзя! Не трехстраничных чернобелых ксерокс-зинов, а журналов, в два раза толще, чем «Фузз».

Панк-сцена в Японии весьма велика, в стране имеется около десятка групп, пользующихся интернациональной известностью. С одной из них мы познакомились. Это Balzac, они из Осаки и играют современный Misfits-style horror punk с элементами метала и индастриала в духе Ministry.

Эти чуваки летом 2003-го отправились в американский тур с Misfits, MxPx и другими.

Большое количество банд, как SOBUT, очень популярны в национальных масштабах и регионе, но не делают попыток закрепиться в Штатах. Групп же помельче и вовсе не сосчитать. Кроме панк-концертов в Токио имеется по крайней мере одна специализированная панк-дискотека. В небольшой клуб набивается толпа пипла. На возвышении, там, где должна быть сцена, играют два диджея. Это настоящие профи, к тому же еще и коллекционеры, играющие на виниле панк, ска, сайко и рокабилли, хардкор, мош и пауэр-поп. Они круто сводят, работают питчами, плавно переводят одну песню в другую, разве что не скрэтчуют. Народ скачет, пляшет и рубится! Я охуенно прикололся, настолько, что остался там вдвоем с Мотти, когда все мои парни уехали в отели спать. Панк-дискотека – идея, лежащая на поверхности, и удивительно, почему в России никто не занимается этим, хотя бы перед панк-концертами. Позже оказалось, что Кащей из Spitfire практикует нечто подобное перед концертами своей группы в Питере. Но все равно это не отдельные мероприятия. Как только мы вернулись в Москву, я предложил нескольким клубам эту тему. У меня, конечно же, нет винила и я не умею играть, как настоящий диджей, но научиться обращаться с пультом и двумя деками для CD я смог достаточно быстро. Клубы не решили рисковать отдельными днями под такое новое и непроверенное дело и предложили играть перед панк-концертами, что я с удовольствием и начал практиковать. Продолжалось это недолго. Очень скоро стало ясно, что большинству из тех, кто ходит на панк-концерты в «Свалку», «Точку», «Матрицу» и подобные места, в принципе по хуям, что именно несется из колонок перед выходом на сцену первой группы. Нет, были люди, которые, признав любимую песню, начинали скакать (я вообще старался играть в основном известные хиты. Не Blink с Offspring, конечно же, но хотя бы NoFX, Lagvagon, No Use for a Name, типа того, короче). Но в массе своей пипл реагировал вяло либо вообще никак. Тогда все стали ходить в венгерских майках Misfits, и, хотя было понятно, что многие купили себе этот стафф «патаму шта Гаршок в такой же», я все-таки надеялся, что очередной хит группы, в майке которой они ходят, их взбодрит. Ни хуя.

На одной из последних таких вечерин (в «Свалке». Играли «Курки», «Цунами» и еще кто-то) я, сидя в наушниках, увидел, что какая-то юная герлица мне что-то орет. Оказалось, что она хочет «услышать что-нибудь на русском языке». Короче, панк-дискотеки пока умерли. А там посмотрим.

В общем, в Японии было круто. Мы все мечтаем побывать там еще когда-нибудь и привезти сюда их банды. Это недешевое удовольствие, и тем не менее тем сотням наших панков, что могут слушать не только «что-нибудь на русском языке», будет кайф.

На прощание SOBUT завалили нас всяческим стаффом, одеждой и бранзулетками, пластинками и майками, а Ватыч даже получил в подарок от Мотти гитару!

Мы расстались настоящими братьями, но, к сожалению, возможности для нашего с ними дистанционного общения весьма ограниченны.

Мы вернулись в Москву, где отыграли в начале мая в СДК МАИ заключительный концерт тура.

Все русские группы, возвращающиеся из заграничных туров, некоторое время пребывают в эйфории от ощущения истинных панк-свобод, которое крепко сидит в памяти и заставляет делать попытки перенести многие позитивные вещи на российскую почву. Эти попытки заканчиваются так же быстро, как и начинаются.

Без мазы. Здесь никогда не будет культуры, понимания, массового вруба в происходящее, кайфа от стиля и СВОБОДЫ. Перед концертом в МАИ я встретился с организатором концерта и начальником охраны зала. Мы договорились о том, что на сегодняшнем концерте людям будет позволено делать стейдждайвинг и охрана не будет никого за это прессовать. Перед тем как первая группа вышла на сцену, я обратился к аудитории с телегой типа: «Вы можете залезать на сцену и прыгать с нее. Охрана никому ничего за это не сделает. Пожалуйста, следите за тем, чтобы не сломать сценическое оборудование, и не тусуйтесь на сцене слишком долго». Реакция последовала незамедлительно. Пьяная упырня повалила на сцену гурьбой, передняя линия мониторов тут же была вырвана из сети. Эти люди залезали на сцену, даже и не думая с нее спрыгивать. Не знаю, чем они руководствуются. Просто «пойду, залезу, раз ничего не будет», так что ли? В один момент, когда толпа на сцене превысила критическую массу и уже норовила свернуть барабаны, охране все-таки пришлось вмешаться. Я ни хуя не пойму, у всех этих людей действительно мозги набекрень или они просто не привыкли думать? Обломать мазу себе, группе, другим – это что, панк-рок? Залезть на сцену, чтобы начать по-ублюдски прыгать на одном месте, периодически проворачиваясь к басисту и протягивая ему руку для того, чтобы он ее пожал, в то время как басист играет на бас-гитаре, – это панк-рок? Спрыгивать с нее вперед ногами в тяжелейших ботинках прямо на головы девочкам-тинейджерам – это, блянахуй, панк-рок? Если да, то мы манали такой панк-рок!

«Страх и ненависть» вышел в марте, и уже появилась кое-какая реакция прессы на пластинку. Вот, почитайте, что писали о ней некоторые издания:

Звуки.Ру

«После выхода псевдокоммерческого, однако не слишком успешного «Попкорма» и совершенно невразумительного ЕР «Реальный панк?» с трудом верилось в то, что «Тараканы!» еще способны создать что-то, дотягивающее до уровня их легендарных уже «Посадки нет» или «Украл? Выпил?! В Тюрьму!!!». Однако им это удалось, хотя, увы, и не во всех треках нового альбома. Альбомная версия номера «Реальный панк?» демонстрирует так недостававшие «черновой» предварительной версии напор и энергию. Теперь группа (и примкнувший к ней в одной из двух версий Чача Иванов) реально раздает оплеухи «панкам выходного дня», а не засыпает на ходу. Хоровой рефрен скоростного серфа «Летом» исполняется в полном соответствии с содержанием, с явным ощущением пены у рта и многомесячной эрекции. Неожиданно горько и зло звучит песня «Я смотрю на них». Парадоксально, но именно здесь «Тараканы!» очищают до состояния 96-градусной чистоты от всяких соплей, шелухи и прочих излишеств идею «русского рока», охаянную в песне с соответствующим названием. И ничего страшного в этом нет. Ибо кто еще, кроме панков, способен безо всяких дурацких интеллигентских метаний найти те слова, которые должны быть сказаны? «Если для тебя «москвич» – синоним слова «пидорас», почему ты так стремишься стать одним из нас?» – одергивает Сид охамевшего гастарбайтера в песне «Житель столицы». Помимо своих вещей «Тараканы!» исполняют здесь песню А. Ф. Скляра «Сашенька». Что, кстати, неудивительно: некоторое сходство творчества группы с материалом раннего «Ва-Банка» отмечалось еще в середине 1990-х. К сожалению, песня «Я не верю» так и осталась несколько натужно-искусственной и по звучанию, и по содержанию, а еще один трек «Промокампания» демонстрирует все то же отрицание быта рекламных слоганов на их языке. Но это, в сущности, не важно – хороших песен здесь все равно больше».

Вот еще один интернет-портал рецензирует наш альбом:

«Реальный панк «Тараканов». Один из самых ожидаемых альбомов в панк-мире появился в начале весны. Свой страх и свою ненависть на прилавки музыкальных магазинов выложил московский ансамбль с приятным названием «Тараканы!». Альбому предшествовало TV-выступление «Тараканов!» на не существующей сегодня передаче «Земля – Воздух». Там коллектив исполнил дюжину песен с нового альбома, а лидер команды Сид пытался объяснить напыщенным экспертам, что такое панк-рок и в чем его сущность. У «главного таракана» не все получалось хорошо, так как он постоянно уходил своими объяснениями в заоблачные дали и не акцентировал внимания на главных панк-истинах. Ведь панк-музыка всегда была музыкой протеста и выражения своего «Я». На мой взгляд, желание некоторых людей сделать панк культурой массовой и распространенной просто смешно. По-моему, именно дозированностъ и некая уникальность панков делает эту культуру самобытной и интересной. Вот и новый альбом «Страх и ненависть» получился очень любопытным. Почему-то самая раскрученная песня «Я смотрю на них» показалась мне не очень вставляющей, кондовая социальщина, которая исходит от этой песни, приедается слишком быстро. Другое дело «FM молчит», «Я не верю», «Промокампания». Супердрайвовые вещи, содержание которых в основном направлено на выявление продажности в средствах массовой информации. «Все это промокампания, да, это промокампания», – так и тянет подпевать. Абсолютно чумовое «Письмо к Бритни» не может оставить равнодушным. Отличная идея и потрясающее исполнение. Так же отлично слушаются «Кто-то другой», «Русский рок», «Житель столицы» и «Реальный панк?». Альбом производит впечатление очень цельного продукта. Даже где-то попсово-слащавая «Оставайся 16-летней» и то мелькает очень здорово. До сих пор не могу понять название альбома и то, из чего оно получилось. И все-таки диск удался. Панк-герои не подкачали и не разочаровали».

А вот, внимание, хит из хитов! Русский NME через несколько секунд продемонстрирует нам феерию вменяемости, суперкомпетентность в вопросе и неповторимый авторский стиль повествования! Встречаем! Никита Секретарев! (Извини, Никита, я тебя немного прокомментирую, ok?)

«Их еще называют «русскими Offspring». (Кто, Никита? Кто нас так называет? Может быть, это те самые люди, которые спиздили у нас все наши миллионы долларов? Покажи нам их, парень!) А они от такого сравнения открещиваются. Потому что считают Декстера и его друзей продажными. (Кто тебе такое сказал? Когда? А может, ты сам это только что придумал?) Вообще-то они не очень похожи, к примеру, у Сида Спирина (меня зовут Дима Спирин, раз уже на то пошло. А если тебе так хочется использовать погоняло, тогда уж делай это без фамилии. Не учили, что ли, на журфаке?) вряд ли когда-нибудь будет свой самолет. Но и те, и другие – великие конъюнктурщики. В свое время Offspring поняли, что переборщили с «Americana» и занялись музыкой, очень похожей на панк, но никто им уже не поверил. «Тараканы!» тоже пытались к истеблишменту, но промахнулись и теперь демонстративно возвращаются к корням. Выпускают жесткий, почти хардкоровый альбом. Я сейчас прям заплачу. Сид говорит: «Прошло полтора года, мы записали 15 новых песен, пора их выпустить». И весь альбом – это просто 15 новых песен, которые пора выпускать. (И что? Их должно было быть 25, чтобы выпустить? Или у вас в NME альбомами, достойными выпуска, считаются только двухчасовые концептуальные полотна?) Все они похожи друг на друга, как огурцы с одной грядки. (Еще бы! Никита, ау-уу! Это альбом одной группы, а не 15! Мужчина, проснитесь!) Конечно, оригинальности от «Тараканов!» требовать жестоко (Ну конечно!), но альбом получился просто… Ну просто… Они смогли даже загубить пару неплохих песен, выходивших ранее на сборниках «Типа Панки и все такое». Убили вокальную партию, довели музыку до сверхзвукового примитивизма и заменили невеликий, но юмор теми самыми страхом и ненавистью. (Это как? Тексты, что ли, новые сочинили? Вместо смешных – страшные? Не припомню такого.) Чтобы соответствовать контексту. (О каком контексте речь? Мы, как правило, сначала сочиняем песни, пишем из них альбом и уж только потом придумываем для него название.) Кстати, о музыке. (Внимание! Сейчас Никита будет говорить о музыке! Посмотрим, как он это сделает!) Bad Religion окружают себя целым выводком доморощенных команд, Сид тоже не сидит сложа руки: проводит акции под названием «“Тараканы!” family». NOFX шутки ради создают с друзьями группу (Только один чувак из NOFX, Никита. Следим за музыкальной жизнью повнимательнее!), которая играет стебовые каверы доисторических шлягеров, пожалуйста, встречайте «Приключения Электроников». И даже голос у Сида удивительно похож на тех же Bad Religion – такой же нудный и тоскливый. (Так где же «о музыке», Никита?) В такой ситуации может помочь только юмор, но на всем диске две с половиной шутки, и те позавчерашние. Конечно, к фильму и книге с похожим названием альбом не имеет никакого отношения. Но и Спирину есть кого ненавидеть: Шевчука (Вот как?), Галанина (Ух ты!), немосквичей (Да ты, Никита, совсем заврался, как я посмотрю), радиостанции, подростков с рабочих окраин, рэпперов (Ты не спутал наш диск с альбомом какой-нибудь другой группы?) и почему-то панков. (Сложный мессэдж в этой песне, базару нет. NME не догоняет.) Песен про телок и пиво почти нет, зато есть мечты о новых кроссовках. (Как раз о телках, Никита! Новые кроссовки – это просто атрибут наступившего лета, дядя.) Через каждое слово Сид костерит MTV и поет: «Я не верю в двадцатку самых-самых!» А если вы зайдете на официальный сайт группы «Тараканы!» (tarakany.ru), то сразу увидите призыв «Голосуй за нашу песню в “Чартовой дюжине”!» («Не верить» и тем не менее «голосовать» – не являются взаимоисключающими вещами, Никита! Это вещи, не лежащие в одной плоскости. Тебе сколько лет, что приходится такие элементарные вещи объяснять?) Реальные панки, без вопросов. Между прочим, этот диск с сюрпризом. Даже с двумя. Первый – это тридцать секунд в начале первого трека, когда звучит пляжное ска с вибрафоном. («Пляжное ска с вибрафоном», Никита, это традиционная латиноамериканская песня «Ла кукарача». Причем данная конкретная ее версия взята с переиздания пластинки 1930-х годов. Ска тогда еще не изобрели, да и вибрафона там нет. Как тебя держат в журнале о музыке?) Это лучшие тридцать секунд альбома. Второй – личная благодарность «Тараканов!» группе Markscheider Kunst и фолк-ансамблю “Карагод”».

А вот еще один такой же, типа Никиты. Этот, правда, не очень лезет в панк-эксперты, но и «русско-рокерскую» сущность свою также пытается скрыть всеми правдами и неправдами. Однако уши один хуй торчат. Источник неизвестен:

«Московские панки разродились новым альбомом, наполненным детским (почему детским?) страхом о том, что никогда не станут такими же крутыми, «как Лемми или Оззи» (песня эта о том, что ни Оззи, ни Лемми стать уже нельзя, потому что они есть на Земле. И не страх это вовсе, а грусть), а также завистливой ненавистью к несправедливости («завистливая ненависть к несправедливости». Как вам такое логическое построение? Никто не хочет начать завистливо ненавидеть несправедливость?) современного шоу-бизнеса с его FM, MTV, промокампаниями, попсой, русским роком и прочими атрибутами жизни музыканта-неудачника, с ущемленным самолюбием и общественной недооценкой. (А вот это вообще песня! Из слов нашего многоуважаемого автора выходит, что среди атрибутов «музыканта-неудачника» имеются следующие волшебные вещи: FM, MTV, промокампании, попса и русский рок! Не верите? Перечитайте заново!)

«Тараканы!» недовольны всем. Все не так, и нет никакой веры. Короче, настоящие панки. А реальным панкам совсем ни к чему менять общественное мнение посредством более изощренной игры на музыкальных инструментах. (Это точно! Посредством более изощренной игры на музыкальных инструментах общественное мнение хуй изменишь!) «Тараканы!» и не делают этого. Как играли тупо и прямолинейно десять лет назад, так и играют. Хотя в душе хотят быть технарями и музычку потехничнее панка тоже любят.

Цитата из «Slayer» тому подтверждение («Промокампания»). Но слабы ручонки, слабы. И потому лишь панк доступен, вот и гонят они его вереницей песен, похожих друг на друга безобразным единообразием.

Ненависть к русскому року с его «глубокомысленной поэзией» объясняется отсутствием у «Тараканов!» мыслей своих собственных, а также полной профанацией в области искусства стихосложения. (И здесь прямо в точку! Не в бровь, а в нос, как говорится. В области стихосложения у нас наблюдается полная профанация. Мы, правда, в поэты не лезем.) Стихоплетство на уровне восьмиклассника с темами, интересными разве что только для самого Д. Спирина. (Было бы странно, если бы Д. Спирин сочинял тексты на темы, не интересные ему, а интересные кому-то другому.) Если же говорить о вокале последнего, то на его месте я бы не позволил себе петь даже среди стада ужравшихся мамонтов. (Экая аллегория! Да вы, батенька, как раз поэт и есть! Долго смеялись над этой шуткой? Небось коллегам показывали?)

Панк в тему, когда от души и с идеей. Нет в этих «жителях столицы» (Обиделся, что ли? Да ладно, еще пооботрешься, глядишь, сам заакаешь!) ни того, не другого. Да и не было никогда. Промокампания все это, промокампания!»

Как видите, рецензенты в российских СМИ, как правило, делятся на тех, кто думает, что знает, что такое панк-рок, и тех, кто не думает ни о чем. Все приведенные выше рецензии демонстрируют еще один немаловажный аспект: все они ущербны в силу сформированных у авторов музыкальных вкусов и отношения к группе, неважно, положительные рецензии или полное «невменько». Поэтому я посчитал необходимым привести здесь еще одну – от человека, обладающего двумя коренными отличиями от наших «писателей»: он живет в Канаде и потому имеет к группе непредвзятое отношение; он является панк-критиком и активистом, хозяином DIY-лейбла и мощного интернет-портала. Он, к счастью, ничего не знает о существовании на земле искусника стихосложения Шевчука и слышал множество разного панка помимо Sex Pistols:

«Grade: A

Please Note: The hand and album name have been translated from the Russian «ТАРАКАНЫ!», meaning «Cockroaches» and «СТРАХ N HEHABNCTb» (with the «N» s inverted), meaning «Fear and Hatred».

Finally Russia shows the world its punk! I have been trying for years and years to discover the elusive Russian punk rock Finally I have found it, and I couldn’t be more satisfied. I found this CD in Japan, just months after the band was in the country louring with their labelmates, my favorite Japanese punk band ever: SOBUT. Old Blood Records is the Japanese label that licensed this disc from Russia’s FeeLee Records. I highly recommend it to anyone who has the privlege of accessing it.

Unlike a lot of other foreign bands, Tarakany don’t sing in English. There is not a single lyric or linear note in English. The language barrier fails to prevent me from enjoying this album. It is mid-paced melodic punk with deep, but melodic vocals The production is so clear it could have been done by Ryan Greene or Mark Trombino. I’d sing along with it if I could, but all I can do is crank it up and enjoy. My senses tell me that the lyrics are intelligent and street-wise, socially aware but not overly political, because the band does not sound particularly angry nor poppy and happy. The beats are fast, and there is lots of variety in rhythm. None of the songs sound the same; they are all loaded with individual flavor, often laced with traces of hardcore guitar riffs and street punk gang vocals. In America, they would definitely be Epitaph or Fat calibre. 1 hope this band will be accessible in the west before long.

www.punkinternational.com

Review By: Tim Krysko».

Итак, на ваших глазах «deep, but melodic vocals» превращается в «если же говорить о вокале последнего, то на его месте я бы не позволил себе петь даже среди стада ужравшихся мамонтов», а «все песни похожи друг на друга, как огурцы с одной грядки» оказываются «None of the songs sound the same». И снова почувствуйте разницу!

Альбом сразу начал отлично продаваться, на сегодняшний день это чемпион среди всех наших позиций, доступных людям в магазинах.

Летом мы продолжили тур, на этот раз по Украине и Молдове. Этот тур не состоялся бы, если бы не концерт в Одессе на байкерском «Гоблин-шоу» – мероприятии, которое делает наш приятель Андрюха Гоблин. Именно получив приглашение в Одессу, мы смогли убедить людей в Киеве, Кишиневе, Симферополе, Запорожье и Днепродзержинске. Два последних города радостно слетели, не продав и десятка билетов на нас в предварительной продаже, зато в Кишиневе не все желающие смогли попасть в клуб, и нам предложили дополнительную дату через день. Таким образом, мы восемь раз за два дня пересекали границы России, Приднестровья и Молдовы в обе стороны. В Одессе мы также играли дважды.

По возвращении «Тараканы!» выступили на 1-м Всероссийском панк-фестивале, организованном агентством «Мельница» в Зеленом театре ЦПКиО. Фестиваль, хедлайнером которого (как многих других фестивалей того лета) были «КиШ», выстраивался по следующей схеме: три главные группы предлагали организаторам для участия в фестивале группы «поменьше». Нашим лобби были «Элизиум» и «Люмен». «НАИВ», насколько я понял, предложили «Смех» и «Бэрримор». «КиШ» – «Путти». Фест собрал более 4000 человек, однако люди из «Мельницы» все равно не были довольны результатом, сетуя на то, что сольные концерты «КиШ», когда они играют одни, собирают в два раза больше людей. Нам же этот факт показался, наоборот, отрадным.

После Зеленого театра мы сделали свой собственный фест в «Точке». Назвав его «Всемосковский панк-фестиваль. Атака клоунов», мы позвали играть все крутые московские группы из «малоизвестных». Среди них были «Цунами», Der Steinkopf, «РАМР» и кто-то еще. Несмотря на разгар летнего несезона, концерт прошел более чем успешно, все остались довольны.

В августе мы получили предложение выступать на «Нашествии». Узнав, что помимо нас в фестивале планируется еще как минимум пять панк- и ска-групп, мы предложили организаторам организовать панк-блок. Наши аргументы сводились к следующему: панк-группы, рассредоточенные по двум фестивальным дням, не смогут адекватно восприниматься аудиторией, на 90 % состоящей из фэнов новорусского рока. Объединенные же в единый блок, такие банды смогут воздействовать на поле более направленно и точечно, ориентируясь на хотя бы условно «свою» публику, для которой такой блок также окажется более удобным. Панк-группы, имея звук, отличный от «умирающего на ходу» звучания большинства других ансамблей, смогут более тщательно сфокусироваться на отстройке, к тому же межгрупповой перекрут ручек на пульте окажет не такое пагубное влияние на звучание, как если бы панки перемежались с непанками. К тому же идея сама по себе выглядела красивой.

Руководству «Нашествия» идея также понравилась, но тут внезапно мы наткнулись на сопротивление в самой тусовке. Некоторые музыканты сочли идею панк-блока попыткой вмешаться в их внутренние дела и даже желанием решить за них, какое место в программе им подобает занимать! Я говорю о группе, которая в силу невозможности позиционирования себя в качестве панк-группы № 1 в России (место, как известно, занято), решила во что бы то ни стало стать № 2, хотя бы в глазах разукрашенных фэнов группы № 1. Я не очень запутанно изъясняюсь?

Мне просто хочется оставаться корректным по отношению к некоторым некорректным старым друзьям.

«Нашествие» прошло. Панк-блок, несмотря ни на что, состоялся. «Тараканы!» открывали его, затем на сцену выходили «Элизиум», «Дистемпер», «Каберне Денев», «НАИВ» и, наконец, группа № 1.

Осенью мы снова отправились на «Добролет», чтобы переписать там несколько старых вещей и записать четыре новые. Все римейки и пара свежих вещей предназначались для альбома «Лучшее – враг хорошего». Этот проект был задуман на «Филях», которым в 2002-м исполнялось 10 лет. Лейбл задумал серию переизданий старых пластинок своих групп, а также юбилейные «бесты». Идея тупой компиляции на одном альбоме песен со всех предыдущих нам не очень нравилась. Поэтому мы решили наполнить сборник массой побочных кайфов. Были переписаны Freedom, Farewell Majority и «Украл? Выпил?! В Тюрьму!!!» в новейших версиях, переаранжированных и с новым звуком. Мы нашли ту самую первую версию «Я пил» со сборника «Учитесь плавать-2» и разместили ее на диске. Новая песня «Причина для ненависти» открывала альбом, а на коллекционном CD имелась еще одна новая вещь – кавер-версия песни SOBUT Override Generation. Также «Фили» переиздали три наших предыдущих альбома: «Украл…», «Посадку» и «Попкорм». Каждый из них подвергся мощнейшему цифровому ремастерингу и был дополнен бонусами, в основном клипами. Презентация пластинки состоялась в ноябре в клубе «Точка».

Если хотите, вот вам отчет о пресс-конференции группы, прошедшей перед концертом-презентацией:

«Первым взял в руки микрофон представитель Feelee Records, поблагодаривший представителей прессы за внимание к мероприятию и пожелавший вопросов интересных и корректных.

Сид: Хотелось бы добавить, что если вопросы у вас будут некорректные и неинтересные, мы тоже готовы их выслушать. Главное, чтобы ответ был смешным, правильно?

– А какой самый некорректный вопрос вам задавали в вашей жизни? (На самом деле вопрос был сформулирован так: «На какой вопрос вам бы не хотелось отвечать?»)

Сид: «…А где Чача?» (Здесь нужно понимать некий юмор. Отчего-то люди в регионах, видимо, не очень точно представляя себе составы московских групп, частенько задают нам на гастролях этот вопрос, думая, наверное, что Чача – член «Тараканов!». Есть еще один вариант объяснения такого их поведения. Возможно, неискушенные в вопросах гастрольно-концертной деятельности, они думают, что раз уж «Тараканы!» здесь, то, по всей видимости, и Чача тоже где-то рядом прячется. Короче, вопросом этим нас уже порядочно заебали.)

Пока журналисты мялись, пытаясь сморозить чего-нибудь сверхостроумное, Сид решил немного рассказать об альбоме, дабы присутствующим было понятней, о чем идет речь.

Сид: Как многие из вас знают, это не на 100 % новая пластинка «Тараканов!». Она содержит только одну новую вещицу: «Причина для ненависти». Помимо нее в альбом вошли наиболее известные хиты за всю 12-летнюю историю коллектива, редкие записи, по-новому аранжированные и заново записанные песни начального периода группы. Среди прочих сюрпризов – песня «Реальный панк», спетая дуэтом с Александром (Чачей) Ивановым из группы «НАИВ». Выглядит пластинка, говорят, внешне неплохо и вроде звучит тоже ништяк.

– Новые песни вы пишете?

Сид: Да. Конечно. Очень много.

– А почему вы их не выпускаете?

Сид: Я слышал краем уха, правда, это может быть неверная информация (смеется), что во всем мире музыканты, которые себя условно называют рок-музыкантами, выпускают новые пластинки тогда, когда этих песен подкапливается хотя бы минут на 45 звучания. Если вам так хочется, мы можем записать пластинку и с четырьмя новыми песнями, это будет сингл.

– Четверингл… квартингл… (Крики из зала.)

Сид: Кроме того, наша последняя пластинка выходила не так давно, по-моему, нет и полугода как вышел альбом «Страх и ненависть».

– Вы давно сотрудничаете с фирмой Feelee, чем обусловлен такой выбор и не было ли мысли поискать другие издающие компании?

Сид: Честно говоря, 5 лет назад, когда мы подписали контракт с «Филями», выбора особого не было. На этом рынке не существовало, и я не могу сказать точно, существуют ли сейчас, фирмы грамзаписи, готовые связаться пусть даже с такими условными, как мы, но все равно панк-группами.

– То есть из ваших слов можно сделать вывод, что у музыкального панк-движения нет будущего?

Сид: Нет. Возможно, у российских покупателей пластинок нет будущего. А у чуваков, которые получают самый великий кайф на земле от того, что у них есть возможность подключить дешевую электрическую гитарку и шлепнуть аккорд помощнее, будущее, как они себе его представляют, есть.

– Группа «Король и Шут» утверждает, что на ваши концерты ходит одна и та же публика. По-моему, достаточно сомнительный комплимент…

Сид: Я думаю, что это некоторое непонимание ситуации. «Король и Шут» недавно сыграли два больших концерта на стадионе, а сегодня играем мы. Маловероятно, что кто-то из тех, кого мы можем условно назвать зрителем «Король и Шут», отдав 350–400 рублей четыре дня назад, нашел сумму, пусть даже в два раза меньшую, сегодня.

Но, говорят, билеты неплохо продаются. Если была бы возможность вычислить, кто из пришедших на концерт был 4 дня назад в Лужниках, то теоретически мы, конечно, могли бы выставить их всех около какой-нибудь стенки и, допустим, к примеру, расстрелять. Но, к сожалению, такой возможности нет, они же сами не признаются (смеется).

– Как подбиралось название для альбома?

Сид: Вариантов было множество. Первый вариант, который кому-то пришел в голову, звучал таким образом: «Антология нерусского рока». «Золотая КАЛ-лекция». Потом мы посчитали, что это не очень хорошо будет звучать на слух, многие будут думать, что это золотая коллекция какая-то, а потом еще выяснилось, что московская группа «КАЛЛеССЫ» выпустила недавно альбом под названием «КАЛлекция», поэтому от этого варианта пришлось отказаться. Было множество волшебных вариантов, около десятка из них мы выложили на http://www.tarakany.ru/ и предложили фэнам выбрать самое, по их мнению, подходящее название.

«Лучшее – враг хорошего» показалось большему количеству людей наиболее удачным.

Небольшое затишье в зале, девушки в первых рядах интересуются, каким образом Сид добился столь пронзительно-розового цвета волос. Дима выдает секреты окраски шевелюры… Поступают новые вопросы…

– Вы как настоящие панки какие наркотики употребляете?

Сид: Я, честно говоря, не склонен нас называть настоящими панками. Как известно, настоящие панки спят в говне и жрут ништяки. А какие наркотики эти самые настоящие панки используют, это надо вам у них узнать.

Vatoff: Я не употребляю наркотиков, алкоголь употребляю крайне редко, не курю и не ем мясо.

– Вы кришнаит?

Сид: Он же не сказал, что к тому же увлекается творчеством Бориса Гребенщикова!

Вопль из зала: …а барабанщик немой, что ли??!

Ответный вопль: НЕ ТВОЙ!!!

Сид: Ребята, давайте поконкретней, у нас там рок-концерт не за горами, как говорится, водка стынет!

– Так водка будет сегодня? (Живой журналистский интерес.)

Смех в зале, большинство высказывается за перемещение в клуб на концерт.

Часть II (клуб «Точка»)

Пустая сцена залита нежно-салатным и красным светом ламп. Звучат мелодии NoFX и The Offspring. Народ потихонечку затекает в зал, пристально смотрит на сцену и ждет начала действа. Под бодрые звуки знаменитой латиноамериканской мелодии на сцену выпрыгивают самые известные кукарачи российской сцены, а именно виновники сегодняшнего мероприятия «Тараканы!». Первые аккорды… первые прыжки… У недавних поклонников группы, пришедших на этот концерт, есть уникальная возможность услышать песни из самого раннего творчества своих кумиров, такие как «Мальчики-Танчики», например. Звучат и композиции с альбома «Страх и ненависть», вышедшего в начале весны.

Прислушиваюсь к совсем новой песне «Причина для ненависти». Бодрая и динамичная композиция. Ядовито-розовая шевелюра Сида отливает сиреневым в лучах освещения сцены.

«Я не верю в безопасный секс!» – рубит Сид. «Я не верю в политкорректность», – подхватывает зал.

Три раза за выступление на сцене гаснет свет, но два раза группа возвращается обратно, продолжая радовать публику своими практически новыми и совсем старыми хитами.

Песня, запомнившаяся людям, даже далеким от творчества группы, прозвучавшая как-то в прямом эфире передачи «Земля – Воздух», повторяется сотнями голосов:

«Вот песня с минимумом слов – могла бы быть средь радиохитов.

ША-ЛА-ЛА-ЛА-ЛА-ЛА-ЛА-ЛА

Вот песня с минимумом нот – традиционный мелодичный ход.

ША-ЛА-ЛА-ЛА-ЛА-ЛА-ЛА-ЛА

Это панк-рок-песня, что добавить здесь еще?»

Кстати, мелодия из «Много телок и пива» доступна для прослушивания и публике, далекой от панк-рока, потому как именно ее специально оцифрованная для телефона версия доносится с мобильников поклонников группы «Тараканы!».

«Тараканы!!!» – вопит публика.

«Военкомат», «Русский рок», «Я смотрю на них», «FM молчит», «Как в 3-й Quake», «Поезд в сторону “Арбатской”», Freedom, каверы на песни Ramones и SOBUT – далеко не полный список всего того, что было сыграно в этот вечер.

Композиция «Украл? Выпил?! В Тюрьму!!!» традиционно завершает концерт. Знающие люди уже образовали хвост очереди к раздевалке. Одевшись, я с друзьями выхожу в узкий каменный кишкообразный коридор, смотрю вверх на фосфоресцирующего дракона.

Юлия (Yulenka) Капишникова (специально для OPENMUSIC)».

Концерт, кстати, состоялся буквально на следующий день после захвата боевиками Бараева Театрального центра на Дубровке, и мы выпали на измену, что публика, напуганная событиями, концерт проигнорирует. На самом деле этого не случилось, за что всем пришедшим – спасибо.

До конца года мы посетили массу городов, как новых для нас, так и тех, в которых мы еще не бывали. Мы играли в Ярославле, Твери, Казани, Питере, Рязани и других местах. В Нижнем Новгороде «Тараканы!» вместе с «НАИВом», «Дистемпером», «Элизиумом» и другими участвовали в большом фестивале, организованном Драконом.

С конца декабря мы прекратили выступать в Москве, готовясь к мощнейшему событию в жизни группы. Мы готовились вернуться в то место, где 12 лет назад начались «Четыре таракана». Туда, где в июне 1991 года, мы, шестнадцатилетние, вышли на сцену «Фестиваля Надежд». Концерт в «Горбухе»! Не скажу, что мы спали и видели себя на сцене ДК в сольном концерте, но все-таки, согласитесь, это жир. Концерт назывался «Панк-рок-дюжина», «Тараканам!» исполнялось 12 лет.

Сразу после концерта, где мы собрали невиданное до того количество зрителей, более 2500 человек, я дал интервью своему приятелю Лехе Певчеву. В нем я подробно рассказываю обо всем, что сопутствовало организации концерта, и о нем самом.

Леха, правда, не очень хорошо справился с расшифровкой текста, наговоренного мною на диктофон, поэтому в том, что вы прочитаете ниже, имеются мои незначительные правки.

Алексей Певчев: Вы отыграли один из самых значимых концертов в вашей карьере. Кому пришла в голову столь наглая идея: отметить свой день рождения на площадке, которую принято ассоциировать с концертами групп-динозавров, апологетов русского рока, неизменно собирающих полные залы?

Дмитрий Спирин: Где-то с августа-сентября месяца мы активно муссировали с «Кирпичами» идею совместного альбома. Подобная пластинка вышла в Штатах. Группы Rancid и NOFX переиграли пять вещей по следующей схеме: Rancid сделали пять кавер-версий NOFX, а те в свою очередь сделали то же самое с Rancid. Нам эта идея показалась симпатичной. К этому моменту мы где-то надыбали демо-записи нового альбома «Кирпичей» «Сила ума» (тогда еще не вышедшего) и загорелись идеей сделать это именно с ними. «Кирпичи» восприняли идею на ура, и тут же как довесок к этому возникла мысль провести совместный концерт. Мы стали вынашивать эту идею эдакого жирного большого концерта на удобной авторитетной площадке, с мощным промо. Предложили ее устроителям из компании «FeeLee management», но так как они поначалу (да и практически до дня концерта) сидели на измене по поводу рентабельности такого большого мероприятия, им понадобился информационный повод. Мы стали думать. Тут нам вспомнилось, что именно в это время (февраль-март) у нас бывает условный день рождения. Потом вспомнили, что нам 12 лет, то бишь дюжина. Во всем мире дюжина является пусть не круглой, но значимой датой. Таким образом, основная идея выступления оформилась: это день рождения «Тараканов!». Концерт в итоге получил название «Панк-рок-дюжина», плюс выступление «Кирпичей» как «золотого гвоздя» программы. Так мы обозвали их участие по их же одноименной песне.

Ко всему прочему, было решено отказаться от сетов приглашенных разогревающих групп. При огромном количестве групп-участников впечатление размывается и абсолютно невозможно сфокусировать внимание на виновниках торжества. Планируя получить на подобный концерт всех фэнов, ты в итоге предлагаешь им непроверенное меню, что вызывает эффект отторжения. Порой к выходу хедлайнеров люди уже не способны стоять на ногах или просто устают от рока. Мы поняли, что если хотим выступать с сольным сетом, это должна быть одна группа поддержки. Ею стала группа «Кирпичи».

А.П.: До того, как провести этот концерт, ты видел много рок-мероприятий подобного рода в Европе, кроме того, «Тараканы!» съездили в зарубежные туры. Я читал твои весьма позитивные отзывы о подобного рода мероприятиях. Можно ли говорить, что при организации этого концерта ты определенным образом оглядывался на тамошние образцы?

Д.С.: Всем, кто так или иначе был на концертах за границей, бросается в глаза, что любой рок-концерт, будь то огромный фестиваль или малюсенький клуб, любое европейское выступление разительно отличается от российских аналогов главным – атмосферой дружелюбия, братства, веселья, всеобщей свободы, отсутствием прессинга и напряжения. В данном случае нам хотелось, чтобы концерт получился приближенным по своей атмосфере к европейским делам, насколько это зависит от нас. Естественно, мы имеем крайне малое влияние на ментов, на охрану, на организаторов. Артист до сих пор в России – не хозяин положения, хотя, наверное, смотря какой артист. Мы старались исподволь мягко влиять на все аспекты, на все, из чего складывается большой, настоящий рок-концерт, и все, что от нас зависело, мы сделали.

А.П.: По какому принципу отбирались люди для участия в концерте? Мне кажется, что если вспомнить всех, кто когда-либо участвовал в записи, от «Четырех тараканов» до нынешнего состава, участников могло быть и больше?

Д.С.: При выборе гостей мы ориентировались на две вещи. Первое, это должны были быть люди, которых нам хотелось бы видеть, и мы всем им сделали предложение. И второе, рассматривали кандидатуры тех, кто вышел на нас с подобной инициативой самостоятельно. Это ведь как любой день рождения.

В силу очень небольшого бюджета мы не смогли себе позволить пригласить много иногородних артистов, ведь каждый приезд оплачивался нами из своего кармана. Плюс отдельный акцент мы хотели сделать на экс-участников группы. Причем на таких экс-участников, которые активно работают на сцене сейчас. Хотя, например, был у нас такой певец Денис «Пит» Петухов, который сейчас басист группы Butch, его я даже не пытался вызванивать, понимая, что человек, играющий в группе такого уровня, скорее всего, занят все время и ездить на репетиции, а потом провести целый день в Москве для того, чтобы поздравительно-фрагментарно поучаствовать в 2–3 песнях, для него чересчур напряжно. Таким образом, два главных экс-участника выкристаллизовались очень быстро. Это должны были быть обязательно Вова Родионов и Саня Голант (в данный момент гитарист группы «НАИВ»). С тем и с другим мы провели по нескольку отличных веселых лет; и тот, и другой оказали очень сильное влияние на эстетику группы, на то по какому пути она стала развиваться. И тот и другой сочинили большое количество песен или поучаствовали в процессе как соавторы. Вова и Саша получили предложение, оба согласились, оба стали готовиться к выступлению.

Сет с Родионовым я считаю одним из самых ярких эпизодов концерта. Мы как будто бы вернулись в старые времена, это было отличное чувство! Мы также хотели, чтобы и Санек вышел, его участие у нас в концерте мы обозначили как «музыканты группы “НАИВ”». В итоге получилась известная ситуация. Это вызвало гнев другого музыканта группы «НАИВ» (или других музыкантов группы «НАИВ»), что вылилось в то, что Голанта в концерте не было, и это очень-очень печально.

А.П.: Приятно поразило на концерте, что ни в одном выступлении не было ни малейшего намека на халяву, все было филигранно отточено. Сложилось впечатление, что все это – результат очень долгих и планомерных репетиций, что, уж извини, не всегда в рамках жанра.

Д.С.: Мы распланировали приезды к нам на репетиционную базу наших гостей и иногда принимали за 3-часовую репетицию по 3–4 представителя от разных групп. Таким образом, последние две недели до концерта мы репетировали только с ними. Мы не репетировали новых песен, забили на оттачивание текущего материала. Как правило, оказывалось, что все люди уже «в материале» и особых заморочек нет. Все могли играть наши не самые сложные песни на раз, и нужно было только попытаться сфокусироваться на мелочах. Как ты понимаешь, когда человек имеет исполнительскую базу, может играть или петь, сразу возникает пространство для сценической игры, для шоу. Это как в театре, когда актер отлично знает текст, все остальное дается легче.

А.П.: Всего прозвучало сорок шесть вещей, причем, как мне показалось, все шло по какой-то тщательно разработанной концертной схеме.

Д.С.: Первые четыре песни – это наш отрепетированный нон-стоп. Так начинаются наши концерты в течение последнего полугода. Когда мы выходим, без «здрасьте» и «до свидания» лупим четыре вещи подряд. Это красиво, хорошо. Это известный рок-прием, который всегда действует. Понятно, что все эти песни с нового альбома «Страх и ненависть», который уже стал бестселлером. Далее идут другие песни из «Страха и ненависти», но не в альбомном порядке, а с учетом некоторых факторов. Скажем, хит «Я смотрю на них» должен был быть в самом конце, а остальные песни – в такой последовательности, чтобы между выступлениями гостей было побольше песен, которые исполнялись бы только основными участниками «Тараканов!». Сделано это было для того, чтобы гости не путались, чтобы между ними оставалось по 2–3 песни.

А.П.: Гостей вы в итоге собрали достаточное количество. Расскажи о них поподробнее, поскольку концертные комментарии не всегда были полными, а народ был такой, о котором не грех и рассказать лишний раз.

Д.С.: OK, начнем прямо по сет-листу. На «Реальном панке» с нами спел Юра Девятов. Мы познакомились, когда он был одним из вокалистов группы «Элизиум». Как известно, в «Элизиуме» всегда, на протяжении всей истории, было два вокалиста. Составы менялись, но главная фишка с двумя вокалистами оставалась. Юра – «стрэйт-эйджер», человек, который в свои 22 года загадочным образом ни разу не пробовал ни наркотики, ни алкоголь. При этом он абсолютно вменяемый, не замороченный на этой фишке и очень талантливый человек. Мне нравится его манера держаться на сцене.

Илья «Коматоzz». «Коматоzz» – молоденькая московская группа. Я не могу сказать, что это мой любимый сорт панк-рока. Это – нечто среднее между классическим «77» и очень обламывающими меня псевдофольклорными влияниями в манере «Короля и Шута». Тем не менее Илюха – очень талантливый молодой парень, который помимо всего прочего еще и отличный гитарист. Вот он и сыграл с нашим гитаристом дуэль между «Я не верю» и «Бритни».

Вот в сет-листе интересный момент. В песне «Русский рок» стоит фамилия верховного руководителя «Нашего Радио» Михаила Козырева. На концерте тем не менее его не было.

Я не считаю за накладку то, что Козырева не было. Хотя бы потому, что его выступление мы не анонсировали. На самом деле это была его персональная инициатива. Как известно, Михаил любит выйти на сцену, и не только в качестве радиоперсоны. Нам показалось, что его персона на нашем концерте будет наиболее адекватна именно во время исполнения песни «Русский рок». Основная причина, по которой его не было, состоит в том, что мы так и не смогли придумать должный креатив. То есть то, что именно он будет делать на сцене. Мы не смогли сформулировать ему предложение, а он не заморочился придумать что-то сам.

Далее. «Родя-блок». Участвует Вова Родионов. Мы начинаем играть Freedom на соло, выходит он и остается с нами. Начинается псевдо-рэгги-интродукция. Мы решили использовать ее для того, чтобы представить публике Володю, чтобы люди поняли, кто же это стремительным метеором влетел на сцену, что это за странный человек с гитарой наперевес, в «бруках» и кедах. Вова был представлен, и мы сыграли Farwell Majority. Эта вещь в свое время была записана с ним на студии. Дальше мы играем «Я пил», которую Володя сочинил, и здесь как раз Серега исполнил свое барабанное соло. «Валидола пачку» – она была в свое время отрепетирована и теоретически должна была оказаться на альбоме «Украл? Выпил?! В Тюрьму!!!». Репетировать-то мы ее репетировали, но Вова ансамбль покинул. Это, кажется, было в конце 1996 года, и от этого репертуара мы отказались, поскольку все песни этого периода мы считали персонально Володиным креативом. Сразу после того как он ушел и организовал «Ульи», эти песни получили другой угол зрения. Мы услышали их в контексте «Ульев», они нам жутко понравились, поэтому одну из них мы исполнили.

«Мне плохо с утра» – это песня Дениса Петухова, сочиненная им лично в 1992 году, она вошла в Duty Free Songs. Именно эту вещь выбрали пацаны из Distemper. Они просто пришли, показали нам ту аранжировку, которую они придумали, мы быстренько ее подхватили. Мы тут же предложили воткнуть еще и песню «Если бы я был самым главным». Это практически единственная вещь в нашем репертуаре, сделанная полностью в ска-стиле, и для них это было очень просто.

«Мальчики-Танчики». Здесь в сет-листе ты не видишь подписанного ручкой возможного исполнителя, но на самом деле он был. Его зовут Андрей по кличке Hot Dog. Парень живет, точнее, жил в Боровичах Новгородской области, сейчас он учится в Новгородском институте, и он наш большой друг. Они с друзьями в Новгороде нарулили некое панк-комьюнити, организовали группу. Она называется «Кабзон». Дня за три до концерта он мне позвонил и предложил свое участие. Репетиций с ним не было, но все получилось отлично.

«Непогода» с Галей Коперник. Репетиции с Галюшей получились наиболее энергоемкие. Пришлось немножко помучиться, но в итоге все получилось очень мило. Галя – очень харизматичная девка, и она действительно крутая.

«Поезд в сторону “Арбатской”» – Илья («Порт 812»). Тоже очень симпатичный для нас коллектив. С ними не было репетиции, мы прогнали ее на саундчеке, и все удалось. «Весеннее обострение» – здесь я уходил со сцены, поскольку солировал Леха, наш басист.

То же самое в песне «Выходной», здесь пели Олег и Дима из группы «Фиги». Они из Москвы, играют совсем попсовый поп-панк, но не дешевый, а очень душевный, не фальшивый. Эдакие Toy Dolls встречаются с Найком Борзовым в молодости.

«Кто же теперь будет спать со мной» – Андрей Шабаев. Это гитарист «Червоны Рутты» и наш партнер по «Приключениям Электроников», а заодно и таракановский звукорежиссер, хозяин-модератор и веб-мастер www.punkmusic.ru. Мы выпускали с ним сборники «Типа панки и все такое», но в первую очередь это очень талантливый музыкант. Он родился в Уфе, приехал в Москву лет шесть назад. В Уфе играл в одной панк-группе, музыканты которой позже вошли в первый состав группы «Земфира».

Перед «Опасным сексом» был первый фальш-уход. Фишка, подсмотренная нами у фирмачей. У самых нервных фэнов случается припадок, типа, а где ж мои 5–6 любимейших песен и куда это они пошли. Свист, ажиотаж. Фэны поумнее видят, что свет в зале не включают, поэтому явно будет продолжение. Начинается активное скандирование названия группы, и тут появляемся мы, красавцы, и, конечно, играем еще! «Замучили гады». Это первый кирпичик в наш с «Кирпичами» совместный альбом. Песню мы записали и хотели, чтобы Василий вышел с нами на сцену. К сожалению, им надо было на поезд, поскольку у них в Питере был назначен стадионный концерт. «Я ненавижу тараканов». С этой песни начался блок, в котором участвовали Der Steinkopf.

В данном случае на сцену вышел гитарист Леха Маллер. Мои пацаны разучили эту вещицу, а на следующей песне все поменялось. Я вышел петь «Дурную башку», а подыгрывали мне музыканты Der Steinkopf за исключением барабанщика, барабанщик был наш.

Override Generation – кавер SOBUT, с которыми мы, как известно, были в туре в России и Японии. Это – одна из наших любимых вещей.

«Восклицания знаки» и «Улыбайся» – наши новые вещи.

«Панк-рок-песня». Здесь должен был быть Саша из «Элизиума». За день до концерта Дракон (басист и лидер группы) позвонил и сказал, что у Саши температура 38 градусов, билет его он сдал, но так как в «Элизиуме» всегда два певца, то его сменила Ксюша, которая к тому моменту в группе была восемь или девять месяцев и пела с ними уже на «Нашествии». Я не могу сказать, что я на тот момент доверял Ксюше как артистке-певице-вокалистке, а уж тем более как чувихе, которая сможет с чувством, с толком, с расстановкой исполнить с нами совместную вещь без репетиций. Но, по всей видимости, девчонка оказалась смелая. В итоге она все сделала хорошо, и спасибо ей за подарок.

Дальше выходим с песней «Я смотрю на них». Эта песня очень жирно звучит в финале в условиях большой площадки. «Много телок и пива», «Украл? Выпил?! В Тюрьму!!!» и Blitzkrieg Вор (кавер Ratones) мы много лет играем последними, но вот здесь-то планировался еще одни сюрприз. Мы снова должны были уйти и вернуться и сыграть действительно последнюю песню. Это должен был быть снова кавер The Ramones, мы можем играть их навскидку двадцать пять штук. Однако световик ДК Горбунова решил, что с нас хватит, и врубил свет. Может быть, кому-то из-за этого финал показался смазанным, но мы ни в коем случае не планировали выхода на сцену всех участников концерта, никаких «замыкая круг».

А.П.: Интересно, что вы обставили концерт по-настоящему, по-фирменному, с музыкой, которая звучала до начала концерта, и с красивым выходом. Но если финал концерта с песней We are the champions выглядел очень убедительно, то самое начало, когда вещи Ramones неожиданно перетекли в песню «Рок» группы «Черный кофе», мне показался надуманным.

Д.С.: С «Роком» произошла следующая история. Мы счастливым образом вспомнили о существовании песни со словами «Это рок всех собрал под своим крылом, рок со мной, рок с тобой. Рок зовет за собой!», и это был чистый прикол. Дело в том, что не все фэны проводят параллели между «Кирпичами» и «Тараканами!». Для многих «Кирпичи» – это хип-хоп группа. Как ты знаешь, среди небольшой части панк-фэнов существует стойкое неприятие рэп-культуры, все эти «рэп – это кал», «Децл – лох». Но мы, исполняя нашу сегодняшнюю музыку, очень хорошо помним о наших панк- и рок-корнях. Мы предпочитаем не ограничивать себя никакими ярлыками, все, что мы делаем, – мы просто играем рок, то есть именно ROCK – где все четыре заглавные латинские буквы и три восклицательных знака. Вот так! Ну, а после того как свет был включен, пошла We are the champions. У этой песни в концерте было два варианта судьбы, она могла прозвучать в финале, а могла и не прозвучать. Мы отдавали себе отчет в том, как могли бы развиваться события. Если бы мы обосрались и не собрали бы зал, сыграли очевидно плохо, если бы в процессе были накладки, если бы не возникло это фантастическое, переполняющее нас чувство фееричности от произошедшего, песня бы не прозвучала.

А.П.: На этом концерте ты выступил и режиссером сценического действа, и главным участником, было вложено огромное количество сил и энергии, но я не могу понять, как ты мог в течение концерта помимо выходов на сцену заниматься администрированием?

Д.С.: Дело в том, что, к счастью, в день концерта я не занимался никакими оргвопросами. Я посчитал-понадеялся (и не напрасно), что все люди взрослые и вменяемые, со всеми проводились репетиции, были развешены бумажки, где все досконально расписано, плюс у меня был смотрящий. «Кирпичи» сидели в одной гримерке, для девчонок открыли другую (но они предпочитали тусить с нами), и вся шатия-братия сидела в гримерке номер 17, где была накрыта мини-поляна. Все поглощали чай-тортики, и все было отлично! Удивительно, но не было никаких срывов, все прошло идеально. Это было очень интересно, когда двадцать рыл разных людей знают и находят свое место в концерте, ничего не путают, ничей сет не сдвинулся, никто не оказался за двадцать секунд до своего выступления в десяти минутах ходьбы от сцены. Все было ништяк!

А.П.: Невзирая на то, что у вас есть опыт работы на стадионах, остается только догадываться о той эйфории, которую ты испытал, когда увидел количество людей на концерте.

Д.С.: Единственное, во что до сих пор трудно поверить, это то, что мы собрали такое количество публики. Мы думали о полутора тысячах, но когда в день концерта я узнал о результатах продаж билетов и о полном sold out, я был действительно удивлен. Что касается волнения на сцене? Знаешь, сцена «Горбушки» построена таким образом, что толпень в зале почти не видна. Инженерное решение осуществлено так, что ты видишь только два ряда приплюснутых к сцене людей. Основная часть партера, бельэтаж, балкон – их просто не видно.

А.П.: Сейчас можно сказать, что вы сыграли один из самых интересных и запоминающихся российских концертов сезона. Этот концерт – по-настоящему очень важное событие для «Тараканов!». Насколько тяжело тебе будет после эффекта настоящего, полноценного по большому счету «сольника» выходить и играть в клубе? Мне кажется, что после этого эпизода выступать в качестве support-группы «Тараканы!» вряд ли согласятся…

Д.С.: Дело в том, что на московской клубной сцене настали действительно не самые лучшие времена. «Свалка» закрылась, «Точка» закрывается 6 апреля, а оставшиеся места не слишком популярны. Конечно, мы теперь смотрим в сторону больших площадок, грамотных промоутеров, может быть, условно «большого шоу-бизнеса», людей, которые делают концерты в МДМ, Зеленом театре. Так что, может быть, чем черт не шутит, когда-нибудь и у нас будет своя Малая спортивная арена Лужников».

С последним заявлением я, есть маза, поторопился, может быть, и будет, да только не здесь.

В любом случае вот еще и репорт о том, что и как происходило в ДК Горбунова 21 февраля 2003 года.

«…Вначале были «Кирпичи» – обещанный организаторами «золотой гвоздь» программы. Не знаю, кто и где ставил пробу на этом гвозде – «Кирпичи» по праву могут разделить с «Кукрыниксами» лавры самой бестолково звучащей группы: шумно, много и не по делу. За исключением лозунга российского шоу-бизнеса «Никто Никому Никогда Ничего Не Заплатит», ни одного слова из того, что было спето в этом отделении, разобрать не удалось. Равно как и из сыгранного. Нарастивший внушительные бицепсы Данила вроде как переходил с медиатора на игру пальцами и обратно, но результат не менялся, полная каша. Новый барабанщик «Кирпичей» откровенно слабоват для жанра, а вкупе все трио слушается абсолютно так же, как в 1999 году на собственной презентации в кинотеатре «Балтика». На трогательном пионЭрском уровне. Грустно как-то, и даже хочется ободряюще сказать, что если Вася будет и дальше так сутулиться под тяжестью инструмента и чуть-чуть потренируется в отращивании ушей, у него не будет конкурентов в кастинге на роль учителя Йоды в следующей серии «Звездных войн».

Это будет прорыв.

Но спустимся с небес в прокуренный, пропотевший и толкающийся зал «Горбушки». После небольшого перерыва на изрядно разогревшуюся публику ураганом обрушились виновники торжества.

Есть вещи, которые в выступлении «Тараканов!» невозможно не заметить. Во-первых, группа собирает весьма приличное количество народа; во-вторых, умеет его держать и управлять им. В-третьих, для панк-команды «Тараканы!» звучат отлично – мощно, грязно и уверенно. В-четвертых, они хорошо смотрятся. Басиста Алексея Соловьева издалека не отличить от Декстера Холланда; барабанщик Сергей Прокофьев местами звучит просто убийственно (кстати, чтобы продемонстрировать умения каждого музыканта, «Тараканы» вставили в программу несколько коротких сольных выступлений). Короче говоря, «вставляет».

В центре всего безобразия – человек, давно и успешно культивирующий в себе замашки панк-звезды, обладатель прически в цветовой гамме команды ЦСКА;-), идейный вдохновитель и фронтмен Дима Спирин. Явно продумывал и репетировал свою роль на сцене: рисуется и лишних движений не производит. Так, иногда сделает стойку на мониторе, пару выпадов или ногой эдак взмахнет, но в вертикальном положении держится уверенно: положение хозяина вечера обязывает.

«Тараканы!» играли сами, исполняя ранние и поздние вещи, а также приглашали на сцену многочисленных гостей. Гости выходили со своими инструментами и активно включались в процесс. Хорош был юноша с редкой фамилией Спирин из группы «KoMamozz», совместно с гитаристом «Тараканов!» Дмитрием Кежватовым сыгравший несколько известных гитарных партий, в том числе «Master of Puppets» и «Полет шмеля» – очень достойно. Не запомнились малоизвестные панк-деятели из различных городов и областей в странных для панков одеждах, хотя Сид каждого из них представлял с самыми лестными комментариями. На выступлении гостей Дима отлучался отдохнуть, и по ходу процесса выходившие на сцену люди становились все замечательнее и замечательнее, а комментарии все вдохновеннее и нецензурнее.

Группа «Дистемпер» вывалила на сцену бодрую духовую секцию, чем внесла оживление в программу вечера. Лидер группы «Ульи» Владимир Родионов, или Вован, в рубашке и при галстуке, но в кедах, тряхнул стариной и изобразил со своей бывшей группой песню, написанную для «Тараканов!», но не исполнявшуюся ими ни разу. Галя Коперник поразила тех, кто еще имел силы смотреть, потому что из бесформенной сосиски с гитарой превратилась в стройную и, не побоюсь этого слова, симпатичную девицу, лихо исполнившую с «Тараканами!» песню «Непогода».

На протяжении всего концерта, более двух часов, «Тараканы!» играли известные и не очень композиции из всего материала, написанного ими за двенадцать лет. Прозвучали и «Поезд в сторону “Арбатской”», и «Русский рок», и «Панк-рок-песня». По слухам, они ушли со сцены под звуки «We Are The Champions». Мы этого уже не увидели, равно как и не услышали любимую «Дурную башку», потому что перспектива ехать в метро с целевой аудиторией пусть даже лучшего в России панк-коллектива нам совершенно не улыбалась. Зал, не переставая, но весьма складно орал, подчиняясь общему могучему драйву. Умение управлять аудиторией, общее уверенное звучание и нормальный материал – все это позволяет спокойно сравнивать «Тараканов!» с западными аналогами.

А в России в жанре грязной, сырой, грубой, но очень драйвовой музыки, сплаве панка, ска, гараж- и спид-рока, «Тараканам!» равных нет. По прошествии 12 лет, после аншлагового концерта в «Горбушке» и накануне крупного турне, эти парни могут смело сказать: «Мы – лучшие».

http://zvuki.ru».

Ровно через неделю после концерта в «Горбухе» мы отправились в новый российский тур, начавшийся двумя концертами подряд в питерском клубе «Орландина». Этот тур назывался «Панк-рок-дюжина». Заряжался он по-прежнему со скрипом, в некоторых случаях полегче, чем прошлогодний, а иногда с таким напрягом, что на самом деле нам не хватило терпения, настойчивости, нервов и времени, чтобы сделать его таким же продолжительным, как «Страх и ненависть тур». На этот раз конечной точкой тура должен был стать Иркутск. На Дальний Восток мы не могли ехать еще и по другой причине. Журнал «Rockmusic.ru» заряжал на середину апреля концерты Marky Ramone and the Speedkings, и в двух из них мы должны были участвовать.

Первая часть тура прошла по центральной части России, во множестве городов мы побывали впервые. Группа выступала в основном в таких же залах, что и год назад, однако некоторые промоутеры рискнули зарядить под нас большие 1000-местные площадки. 22 марта мы вернулись в Москву, чтобы отыграть еще один сольный концерт в МАИ, а после него отправились на восток и выступали в городах Поволжья, Урала, Сибири и Алтая всю первую декаду апреля.

11, 12 и 13 апреля нам посчастливилось стать частью международного проекта Marky Ramone and The Pinhead Army. Что бы узнать, как это было, читайте мои собственные материалы, первоначально опубликованные на сайте www.rockmusic.ru:

Does Anybody Here Wanna Sing The BLITZKRIEG BOP? Marky Ramone & The Pinhead Army

Три концерта и один вечер юмора за пять дней в России

Конечно же, он не должен был приезжать один. Но тогда мы бы не были ЕДИНСТВЕННОЙ ГРУППОЙ В МИРЕ (!), кто удостоился чести получить Марки Рамоуна за барабаны, и не в качестве полноценного участника группы, как это было в случае с Intruders, или Speedkings, или Misfits, а как часть совместного проекта на несколько дней. Это должны были быть гастроли Speedkings, и изначально переговоры велись именно об этом, причем не с самим Марки (он был в туре с Misfits), а с гитаристом и вокалистом The Speedkings Ником Купером. Когда Ник объявил о том, что Speedkings распались, мы все впали в уныние. На самом деле, если не едет группа, значит, не приедет и маэстро. Но еще через несколько дней дедушка (так мы начали называть Марки после того, как слово «Марки» уже перестало выговариваться) ОТПИСАЛ нам e-mail CAM: «Не волнуйтесь, парни, я приеду и сделаю несколько «разговорных шоу» и… если хотите, сыграю пару шоу с русской группой, при условии, что они разучат песни Ramones. Оу-е! Пару шоу!!! С русской группой!!! По-моему, я знаю такую группу!

Однако все оказалось не так просто. Любая группа, для того чтобы звучать и выглядеть убедительно, должна отрепетировать хотя бы несколько раз. Этого мы сделать не могли, так как были в российском туре и никак не могли оказаться на репетиционной базе где-нибудь в районе Седьмой авеню или угла 53-й и 3-й улиц (чтобы Марки не надо было далеко выбираться из Бруклина), а сам дедушка никак не мог оказаться в России до 10 апреля и репетировать с нами где-нибудь в Тюмени или Омске. С другой стороны, часть из нас, образно говоря, репетирует эти песни последние десять лет, и вроде бы проблем не должно было быть. Я взял в тур двойную антологию Ramones, и мы репетировали в номерах отелей после концертов, анплагдом.

Наибольшая трудность в заучивании вроде бы простых песен состоит именно в их простоте. Одинаковые куски не позволяют с легкостью ориентироваться внутри песен, кроме всего прочего, многие части, риффы и соединительные бриджи рамоунзовских вещей частенько не квадратны.

Особенно это касается ранних вещей. Попробуйте сосчитать такты вступления к Beat on the Brat. Эта же тема служит бриджем между первым припевом и вторым куплетом, а также кодой песни. Так вот: в первый раз там 2 такта, второй – 4, а в конце – 3! Если вы собираетесь играть ее в своей группе со своим барабанщиком, вы можете просто выкинуть нежелательные куски или уравнять количество стремных моментов. В нашем случае это было невозможно, дедушке не объяснишь. Поэтому мы были обязаны разучить все в канонических версиях. По той же причине нам не удалось сделать больше 15 вещей (вернее, мы были готовы играть еще несколько, но Марки не пожелал делать медляки и вещи, записанные Ramones с Ричи Рамоуном).

Итак, день прилета, 10 апреля. Вечером накануне «Тараканы!» приехали из Новосибирска и очень устали после 60 часов в пути. Также нам не очень хотелось напрягать парня с первых же минут большой тусой, однако Марки хотел увидеть кого-нибудь из Pinhead Army уже в аэропорту. Кстати, насчет названия. Его придумал сам Марк (наши варианты были: Marky & Ramones.RU, Marky Ramone & AdiosAmigos, Marky & Russian Rockets, Marky & RUmones). Как он объяснил позже, песня Pinhead во многом ответственна за становление рамоунзовской популярности на первых порах, и он думает, что такое название принесет удачу. Короче, в зале прилета были: Гриша и Полина из «Рокмьюзик.Ру», фотограф Света оттуда же, Гарик-из-Зиг-Зага с Лехой Лунем из группы Devilock, Вован из Zombie Sharks, я, фэн Саня, два фэна помоложе и еще какой-то стафф вроде бы. Марки и Тим (приятель Марка, которого он отрекомендовал как «телохранитель-барабанный-техник-видеооператор-помощник-во-всем», однако всем быстро стало понятно, что Марки просто подогнал своему другу халявную мазу метнуться в Россию) вывалили из совсем других ворот, нежели мы ожидали. На Марке была немыслимая бейсболка из разряда старорежимных заподлянских бейсб, у которых передняя половина из типа парусины, а задняя – из пластмассовой сеточки. Бейсба была ярко-оранжевой (может быть, он надевает ее только для перелетов, чтобы в случае катастрофы его было легче найти?). После выхода из аэропорта бейсболка была снята и не надевалась с тех пор ни разу. Также на маэстро были спорт-штанцы, кеды, куртка сорта «аляска» и солнцезащитные очки. Марки хотел кофе после перелета, поэтому вся туса отправилась в кафе аэровокзала, где, собственно, и состоялись первые автограф-сешн и фотонасилие.

Гарик подогнал фотоальбом с фотками предыдущего визита дедушки в Россию и фотками своих рамоунзовских татуировок. Марки взбодрился. Еще через некоторое время мы оказались в вэне, везущем дорогих гостей в отель (фэны поехали своим ходом). В автобусе он уже ехал в косой и голубых стрейтч-джинсах. Момент этой удивительной трансформации не был замечен никем. В автобусе настало мое время для автографов (книга Джима Бессмана RAMONES: An American Band, концертный CD Speedkings и швейцарская афиша Misfits). Там же мы обсудили окончательный вариант сет-листа. Марк наотрез отказался играть She Talks to Rainbows (No this bullshit!), увидев в листе Merry X-mas, шутейно поинтересовался: что за время года у нас сейчас на дворе, а также спросил, можем ли мы сегодня репетировать!!! Также мы потерли о его участии в Misfits. Уже в дороге стало ясно, что на этот раз (в отличие от событий трехлетней давности) парень приехал в отличном настроении и ему пока все нравится. По рассказам организаторов прошлых гастролей Marky Ramone & The Intruders, проблем у них было множество и маэстро воротил нос от всего, и все ему было не в кайф. Забегая вперед, скажу, на этот раз никаких проблем не было. Чувак постоянно тусовал на бодряке, проявлял просто офигенное чувство юмора (шутки по-настоящему искрометные и остроумные. Пару приведу по ходу движения), интересовался всем, задавал вопросы, внимательно выслушивая ответы и всем был доволен. Через несколько часов после заселения в отель («Космос» на ВДНХ) мы все отправились на пресс-конференцию. Марк крутил по сторонам головой всю дорогу, интересовался достопримечательностями и отпускал шутейности: «What is that building?» – «The Ministry of Health». – «Ministry of Help?» – «OK, Mark, The Ministry of Help». Едем по Лубянке: «Марк, смотри – вот главный офис КГБ». – «КГБ работает до сих пор?» – «Да, но под другим названием». – «Путин оттуда?» – «Да». – «Как он?» – «Ну хуй знает, ни так, ни сяк». – «А-а. А у вас кто-нибудь когда-нибудь был хорошим?»

Марки очень любит красную икру. В Нью-Йорке ее не так просто добыть, к тому же она там совсем другого качества. Гарик добыл ему несколько банок у своего проверенного распространителя, и Марк с удовольствием открыл несколько из них тут же, в ресторане клуба «МуХа», где мы обедали в первый день. Ел он ее ложкой прямо из банки и не понимал, почему девочка-официант постоянно и настойчиво предлагает ему принести белый хлеб с маслом. На прессуху понабилось достаточное количество братвы и журналистов, и прошла она весьма весело. После мы снова погрузились в автобус и поехали в МАИ (место проведения завтрашнего концерта) осматривать барабаны. Конечно же, они еще не были даже распакованы к приезду маэстро, хотя договоренность (несколько раз подтвержденная с обеих сторон) имелась. Конечно же, нам пришлось поискать техников, и, конечно же, на бочке оказался не тот пластик, о котором просил Марк в своем техническом райдере и который хозяева аппарата клялись поставить. По всем понятиям тут Марк и должен был выпасть на первую измену и дико напрячься. Однако то ли проблема была решена быстро, то ли он все-таки не такой страшный, как нам рассказывали. В общем, довольные и пьяные (Марки не пьет с 1987 года, любые наркотики он также перестал употреблять еще раньше), мы поехали отдыхать. Бухание в автобусе мы шифровали от него, чтобы не особо раздражать и не напрягать.

Однако в один момент открытая бутылка коньяка, стоявшая на полу, упала, и бухло вылилось. Кто-нибудь когда-нибудь разливал коньяк в больших количествах в закрытом помещении?

Коньячный дух тут же наполнил небольшое пространство. Марки уже начал тянуть носом, мы начали извиняться все сразу. «Don’t worry, I like this smell!» – «Oh, Marky, thank you, man!»

Следующий день, 11 апреля, начался в МАИ в 12 дня, когда должен был стартовать саундчек, он же – первая репетиция проекта Marky Ramone & Pinhead Army. По традиции чек начался двумя часами позже. Все это время организаторы, находящиеся в гостинице с заграничными друзьями, решали другие вопросы, не могущие возникнуть на пустом месте, если только ты не живешь в России. Тимоти потерял гостиничную «карту гостя», поэтому отельные власти планировали лишить артиста и его друга проплаченного завтрака в «Космосе». Кроме того, Тимоти ходил ночью в гостиничное казино, где выиграл 1000 долларов, что тоже во многом определило отношение персонала к ним обоим. ОК, все проблемы были решены, чек проведен, Марки и Тим доставлены на площадку. «Че за хуйня, у нас че, сегодня здесь drum battle?» – реакция маэстро на то, что обе ударные установки (его и общая) стоят на одинаковом уровне рядом друг с другом. Don’t worry, щас все сдвинем-передвинем-выдвинем. Садится за барабаны, минут десять регулирует стойки, потом начинает мочить, пробуя установку. Да, это пиздец. Он не просто самый пиздатый барабанщик в панке, он очень крут вне всяких стилистических ограничений. Мощнейшая, сносящая с ног всех рядом стоящих подача, просто дикая атака, сумасшедшее чувство ритма. Он пробует один за другим длиннейшие брейки (очень быстрые и сложные ритмически), все биты крепкие и сытные. Просит себе в монитор много бочки, много ведущего барабана, чуть-чуть гитары, вокала и… No bass. «Кто будет считать?» – «Ты, Марк». – «OKROCKNROLLHIGHSCHOOLREADY? ONETWOTHREEFOUR!» Все без пауз, на самом деле одним словом, прямо так, как написано. Сориентироваться, если вдруг зазевался, или вспомнить, с какой ноты играется песня, если вдруг забыл, мазы нет. Ты должен или играть все заебись, или никак. Вот как, оказывается, у них все было поставлено. В принципе, слушая рамоунзовские лайвы, так себе примерно все и представляешь, за исключением того, какое напряжение испытывал CJ Ramone поначалу. Это его «Ready? One-two-tree-four!» мне снилось еще неделю.

Короче, репа прошла заебись, мы были в материале. Марк это достаточно быстро понял. Косвенным результатом этой репы стал, как я понял, большой респект со стороны маэстро: мы были допущены в его гримерку. В МАИ две гримерки, а в концерте должны были выступить шесть групп, так что для нас это был еще и вопрос комфорта. Еще до саундчека мы несколько раз поинтересовались у Марка, не собирается ли он спеть что-нибудь. Вообще, насколько я понимаю, он не особо практикует пение на концертах, по крайней мере, я никогда не встречал сообщений об этом ни в репортах на фэнских сайтах разных стран, ни в журналах. Однако во время концерта Intruders в Москве он, выйдя в конце сета к микрофону, поинтересовался, нет ли в зале барабанщика, который мог бы сыграть I wanna be Sedated. Тогда таким барабанщиком оказался наш Серега, а Марк выступил лидер-вокалистом. На этот раз Марки несколько раз ответил «нет», и мы перестали дергать его на эту тему. Именно поэтому, когда после чека он скромно и трогательно вдруг проговорил: «Э-э-э… может быть, я спою что-нибудь», все, кто был рядом, некорректно заржали и заорали: «ДА! ДА! УРА!» После чека он отправился отдохнуть в отель, обещая вернуться за сорок пять минут до собственного выхода. Вернувшись и увидев нас в гримерке пинающими хуи, Марки спросил: «А что это вы, парни, не тренируетесь?» Начинать договорились с Rock’n’roll highschool, план был таков: я выхожу и представляю публике Марки и наш общий проект, потом выходит он сам и начинает свое знаменитое барабанное вступление к первой песне, по ходу которого Леха и Ватов выходят, подключаются и… Все те, кто были (остались), видели все.

Поначалу все катило просто заебись. Кое-где я, может быть, ошибался в текстах, но не до хуя. Генеральная лажа случилась на злополучной Merry X-mas, и все-таки нам удалось уложить номер до конца. Более ничего подобного не случалось ни на том концерте, ни на остальных. Чувство от нахождения на сцене в составе подобной группы, конечно же, умопомрачительное и нереальное. Во-первых, сразу становится ясно, что Марк, его игра и барабанный стиль – это процентов 30, если не все 50, звука Ramones, их фишек и их концертного шквала. Марк играет очень громко и очень плотно, на сцене ты просто тонешь в звуке, мощи и энергии. Кроме этого, наш дедушка также любитель вставлять «несанкционированные» брейки и переходы, некоторые из которых весьма длинные, и, если ты не готов к такому повороту событий, рискуешь вылететь из квадрата за милую душу. В любом случае на последнюю вещь Марк все-таки вышел к микрофону, Серега сел за барабаны, и редчайший эксклюзивный аттракцион был повторен. Правда, на этот раз король «швейной машинки по хэту» пожелал исполнить Blitzkrieg Вор.

OK. Следующий день начался с саундчека в «МуХе». Ребята из «Рокмьюзик.Ру» (собственно организаторы тура и фестиваля), приехав с дедушкой из гостиницы, принялись нас пугать и стращать: «Дедушка всю ночь не спал, пошел в номер к Тимми, который снимал давешнее шоу на видео, все внимательным образом просмотрел, нашел ошибки и лажу и сегодня планирует гонять программу до посинения». Хорошо, до посинения так до посинения. Является Марки, проверка барабанов по вчерашней схеме (брейки и биты, биты и брейки). «Ready? Merry X-Mas! (Я так и знал, так и знал!!!) ONETWOTHREEFOUR!» На этот раз X-Mas прошла без сучка и задоринки. Еще одним непростым для нас местом оказался бридж после риффа в R.A.M.O.N.E.S. Хуй его знает, какими соображениями руководствовался Лемми, записывая этот бридж столь не квадратным (вместо стандартных одного или двух тактов он длится шесть ударов и разрешается в куплет на седьмой). Мы так и не смогли разучить его грамотно, именно поэтому ориентировались по игре Марки. Как известно, бриджи и риффы Марк играет, считая по ранту, а куплеты – в хай-хэт. Переход на хай-хэт и служил нам сигналом к тому, что третий куплет пошел. Репа в «МуХе» началась очень мощно, однако Марк быстро нарушил целостность арендованного ведущего барабана, на чем наша «громкая репа» закончилась. Однако все, что ни происходит, все к лучшему. Кто-нибудь помнит эпизод из Ramones Around the World, vol. 1, когда группа разминается в гримерке, играя в неподключке Needles and Pins? Джонни играет на гитаре, Марк стучит по фипсам и поет. Примерно такую же мульку мы замутили и в «МуХе». Марк сел на край сцены, мы расселись вокруг и прогнали все песни. Вечер в клубе начался с Spoken word show by Marky Ramone. Сразу по окончании «спокен ворд» начался концерт. Второе шоу Marky Ramone and the Pinhead Army на этой Земле. Второй был лучше, чем первый, мы имели мощнейший для небольшого зала «МуХи» аппарат, поэтому звучали громко и сытно. Песня за песней, и вот – последняя: Blitzkrieg Вор. Марк выходит к микрофону, но… петь сам, похоже, не собирается: «Do Anybody Here Wanna Sing The BLITZKRIEG ВОР?» Конечно же, хотят все! Маэстро выбирает одного парня, садится обратно за барабаны, и песня исполняется с двумя вокалистами. По окончании концерта Марки еще долго тер с фэнами, рисовал автографы кому ни попадя и чувствовал себя ништяк.

В этот вечер вся компания отправилась в Питер, где на следующий день в клубе «Орландина» должен был состояться последний концерт тура. Я уезжал на другом поезде, нежели основная делегация, поэтому о дорожных приключениях Марки и Тимми рассказать не могу. Чек в Питере начался с приезда маэстро. Барабаны, естественно, оказались хуевыми, с растянутыми пластиками, расшатанными болтами. Ко всему прочему, в одном из альтов прыгал шуруп, навечно заточенный туда злобными питерскими барабанными прокатчиками. Вся туса московских фэнов, несмотря на дела, заботы, и дороговизну ж/д билетов, также приехала в Питер. Я просто поражался самоотверженности и преданности этих людей, что, в принципе, не очень удивительно, когда дело имеешь с НАСТОЯЩИМ. Некоторые из них платили за вход свой, своих баб и приятелей на всех трех шоу! Как не вспомнить при этом образ стандартного российского панка, который все пропил («и панк не опозорил!»), а теперь стоит и аскает на сторублевый билет. Ну ладно. Короче, Марк вместе с Серегой настроили барабаны. По окончании настройки Марки поинтересовался установкой для сета «Тараканов!». Когда Серж показал ему то, на чем он собирается играть (и играет в «Орландине» всегда), Марк сделал и вовсе нереальную вещь: «Будешь играть на моих». Говорят, это немыслимый респект. В его райдере есть строчка, которая сформулирована примерно так: «После того как на саундчеке барабаны установлены, подзвучены и настроены, НИКТО, включая организаторов концерта, не имеет права приближаться к установке на расстояние ближе 2 метров».

Последний концерт имел следующий вид. Сначала «Тараканы!» со своими песнями, – небольшой сет, около 50 минут; потом – Pinhead Army. Фэнов было не очень много, билет стоил невиданных для концертов подобного рода (правда, не уверен, что в Питере были когда-нибудь концерты подобного рода) денег, 250–270 р.

Отыграв, мы ушли обратно в гримерку, где тусовали Марки и Тим. Впервые Марк решил выразить свое отношение к нашему сету: «Good show guys, good show».

Оказывается, все то время, что мы выли на сцене, он внимательно слушал песни и просил Гришу из «Рокмьюзик.Ру» переводить некоторые тексты. Наш стиль он почему-то охарактеризовал как «очень своеобразную смесь панка и гранджа (!)». Вообще, Марки весьма оригинально представляет себе различные музыкальные стилистики. Например, слово «диско» (очевидно для него ругательное) он использует для обозначения музыки огромного количества самых разнообразных артистов, от «Монгол Шуудана» (песню которых, «Москва», он случайно услышал по радио) до Blondie, где, кстати, с самого первого дня играет на клавишных брат Тимми. В Питере наш совместный сет прошел гладко, фэны сходили с ума. В коде Марк снова предложил кому-нибудь спеть BLITZKRIEG ВОР. На этот раз счастливчиком оказался Вован из Zombie sharks. Прощались после концерта мы все очень долго и сердечно. Обратно в Москву я, к сожалению, ехал опять не вместе со всеми, поэтому о посиделках в вагоне-ресторане, вечеринке, которую Марки закатил за свой прайс всей братве, и трогательном прощании в аэропорту с обещаниями обязательно вернуться я знаю только понаслышке. Марки, очевидно, оказался одним из тех странных иностранцев, которых мы иногда встречаем в этой стране, влюбляющихся в Россию, и иногда настолько сильно, что даже остаются здесь жить. Последнего с Марки Рамоуном, к счастью, не произошло (на этот раз), хотя цены на съемные хаты летом в центре Москвы были пробиты досконально. Так же досконально Марки прояснил для себя ситуацию с панк-роком. Он хочет в будущем быть человеком, который, пользуясь своими дружескими связями в американской панк-среде, возит в Россию группы. В любом случае, он обещал вернуться.

P. S. В каком-то питерском кабаке, куда Марки повезли обедать, к организаторам подошла какая-то тетенька и спросила: «А это кто? Из “Битлз”?» Когда Марку перевели ее вопрос, человек ответил: «Нет, я не из “Битлз”. Я – из “Тараканов!”».

Я начал писать эту книгу, еще находясь в туре, и заканчиваю ее в конце мая 2003 года.

После расставания с Марки мы продолжили выступать и сочинять новые песни, хотя ничего такого сверхвыдающегося за это время с группой вроде не случилось. По всей Москве висят огромные билборды, сообщающие людям об очередном «Всероссийском панк-фестивале» в Зеленом театре. Наше имя написано ОЧЕНЬ БОЛЬШИМИ БУКВАМИ. Думал ли кто-нибудь когда-нибудь, что название «Тараканы!» может быть нарисовано на здоровенных щитах по всей столице? Что это имя покажется кому-то настолько привлекательным, что его стоит поставить на первое место в рекламе большого фестиваля? Я не думал. Без мазы.

9. Bonus track

Как замечают многие, понятие «панк-рок» перестало иметь в наше время четкие дефиниции. Каждый определяет это для себя сам. В силу имеющейся информации и развитости в рамках панк-культуры, естественно. Другими словами, каждый носитель ее и каждый адепт имеет собственные инструменты для конструирования словообразований и определений, но не у каждого этих инструментов много. Особенно это касается России, страны, которая долгое время была изолирована от остального мира, да и сейчас назвать ее полноценной частью мирового сообщества весьма сложно. К тому же Россия еще и сама частенько не желает быть частью мира, находясь в поисках всегда и во всем своего собственного пути. Культурная изоляция в течение 70 лет оказала огромное влияние на все без исключения процессы, проникнувшие на территорию страны с Запада. Пагубность этого влияния еще только предстоит оценить, однако и сейчас уже ясно, что основным его отличием можно назвать извращение идей, непонимание основ, весьма приблизительное представление задач и, как следствие, попытки изобретения своих собственных разновидностей молодежных и культурных движений. При перенесении западных идей на местную почву зачастую искажалась не только форма, но и содержание. Огромное количество людей, принимавших для себя позже такие искаженные формы в качестве кратковременного образа жизни, долговременного стиля жизни или просто прикалываясь, заражались уверенностью, что именно так все и должно быть. Привыкшие за 70 лет к жизни за железным занавесом люди в России перестали интересоваться остальным миром, настолько он был не похож на то, что они видели вокруг ежедневно. Так, скинув с себя оковы в политическом и социальном смысле, большинство населения России самостоятельно загнало себя в оковы культурные. Даже интерес к рок-музыке, который, казалось, демонстрировала абсолютно вся молодежь конца 1980-х, начала 1990-х, очень быстро обернулся интересом ТОЛЬКО К РУССКОМУ РОКУ, но и его век был недолог, все очень быстро вернулось на круги своя. Поп-музыка, а еще больше блатная песня – вот что интересует НАСТОЯЩИЕ МАССЫ. Свое, родное, российское – вот главные определения культурного продукта, а никак не талантливое и качественное. Все это в полной мере касается и панк-рока. Только в случае с панком все намного сложнее и трагичнее. Подростковый бунт против культуры родителей на Западе здесь был воспринят как постоянный, бездумный и непрекращающийся бунт против чего-либо, не важно, чего. Отторжение имеющегося социума, нежелание быть частью существующего большинства, распространенное среди панк-молодежи Европы и Америки, в России оборачивается полной асоциальностью. Практически слово «панк» одно время чуть не стало здесь синонимом слову «бомж».

Минимализм рока панков, или панк-рока, в России гипертрофировался в полное неумение и нежелание уметь играть.

Желание иметь гражданскую позицию ограничивается среди панков в России проявлением ксенофобии и фашизма, а многообразие и свободомыслие трактуется как отход от «панковских канонов». Все эти негативные процессы являются следствием многолетней культурной изоляции, когда население СССР не имело возможности идти в ногу с миром, принимая и разделяя общие мировые процессы. Чувство ущербности, которое испытывает любой маргинал в любом сообществе, в России многократно усиливается и усугубляется неистребимым великорусским шовинизмом. Ущербность принимает формы бахвальства, она становится главным козырем и основной отличительной чертой. Люди не хотят узнавать ничего, что не касается «нашего», враждебно встречая любые проявления «нездешности». Ущербность как норма жизни, ущербность как флаг, ущербность как девиз – вот что отличает таких людей. Именно поэтому любовь к т. н. «русскому панку», «сибирскому панку», как правило, сопровождается демонстрациями шовинистических, националистических и расистских идей. Вот почему любители подобных форм панка испытывают ярко выраженную враждебность к музыкантам и фэнам, выбравшим для себя западную, истинную и единственную форму панк-культуры.

Их неприятие доходит даже до того, что они начинают разделять понятия «панк» и «панк-рок», ошибочно считая эти синонимы разными явлениями. Эти люди избрали для себя искусственно выведенную или же ошибочно названную форму культуры, так как она понятна для них, близка и ясна. Она не требует углубления (акустической гитары и шизофренических стихов, как правило, достаточно), она не требует усилий (не нужно знание иностранных языков, например), поиска (на концерт любой русской группы легче попасть, чем на концерт заграничной), культурного опыта (страсть к частушкам и виршам у нас в крови).

Географические (мало больших городов) и экономические (финансовые потоки скапливаются и пересекаются в нескольких больших городах) особенности России также делают свое дело. Люди, являющиеся гражданами одного и того же государства, практически оказываются жителями разных стран, настолько сильна разница в менталитете у жителей Москвы и Питера, например, и сибиряков. Мобильный телефон, давно уже ставший просто средством связи у кого угодно (также как и троллейбус давно уже не чудо техники, а общественный транспорт), вызывает чувство ненависти и обвинений в буржуазности, исходящих от панков из бедных районов России в адрес таких же молодых людей, живущих в местах побогаче.

Люди, не привыкшие с истинному плюрализму и к настоящей СВОБОДЕ, не понимают, как два совершенно разных человека могут называться одним словом. «Я – панк. И если ты не такой, как я, это значит, что ты не панк!» Железная логика. В той серости, в которой прозябают большинство населенных пунктов страны, слово «многообразие» действительно начинает казаться чужеродным. И панки, которые, казалось бы, призваны одним своим существованием разрушать эту серость, под воздействием агрессивной внешней среды просто мимикрируют. Однако никому не хочется признавать поражение. И оказывается, что это называется «Нас не интересует западный панк-рок. У нас есть свой». Это образ мышления большинства т. н. «панков» в этой стране. Ограниченность выражается не только в отторжении всего «нерусского». Ограниченность развивается, и вот уже панками себя называют люди, черпающие ВСЮ необходимую для себя музыкальную информацию из коммерческого радио. И не важно, что эта инфа ограничена песнями пяти групп, им этого достаточно. Никто не заставляет себя искать информацию, интересоваться труднодоступными вещами, узнавать, изучать, углубляться и анализировать. И не те пять групп тому причиной, как это пытаются доказать некоторые, и даже не радиостанция, которая совершает культурный подвиг, ротируя в России панк-группы. Проблема в самих людях. Агрессивная ограниченность. Активное нежелание узнавать новое.

Ущербность восприятия позитивных идей. Неприятие позитивных идей. Желание уничтожить носителей позитивных идей.

Все, чем занимались «Четыре таракана», а затем и «Тараканы!» все эти 12 лет, является ПОПЫТКОЙ НАВЯЗАТЬ ЛЮДЯМ АБСОЛЮТНО ЧУЖДУЮ ИМ КУЛЬТУРУ. Этим же занимались и продолжают заниматься здесь и все остальные группы нерусского панка. И относительно небольшие достижения этих групп в смысле популярности и массовой любви тому самое яркое доказательство. Вы можете сколь угодно долго верить в то, что «Тараканы!» и «НАИВ» – это популярные в стране группы. То, что в вашем классе все девчонки без ума от Чачи, еще ни о чем не говорит. В Тамбове о «НАИВе» слышало 10 человек. Между тем «Тараканы!» и «НАИВ» – «селлаут, каких свет не видывал». Только значение этого слова даже в Москве правильно понимают единицы, что уж тут говорить о Тамбове.

Мы абсолютно искренне верили всегда в то, что бодряк и позитив – естественные проявления человека. ЕГО НОРМАЛЬНОЕ СОСТОЯНИЕ. Егор Летов же думал наоборот. Не будучи «москвичом-мажором», этот человек знал, ЧТО НА САМОМ ДЕЛЕ ПРОИСХОДИТ. Депрессивность и суицид, грязь и затхлость – вот что близко людям. Они не понимают, как, ежедневно борясь за физическое выживание, можно от чего-то там бодриться. Они не были позитивными, потому что не имели условий для этого. По самой меньшей мере наш бодряк их мог только раздражать. Они не принимали его, не понимая его причин. Парадокс: веселая и простая музыка оказалась в этой стране более сложной для восприятия и понимания, чем экзистенциальные страдания. И как же можно назвать панков, которые, вместо того, чтобы многократно убить себя в течение одной песни, веселятся и бодрятся? Правильно. «Не панками» или «панками продажными». И вот уже термин простого рока «поп-панк» трактуется извращенно. Люди понимают его на свой собственный, единственно возможный в их культурных координатах лад. Столкновения столь разного понимания этой культуры не всегда имеют четко обозначенную географическую, социальную и экономическую плоскость.

Не всегда фанат «Г. О.» живет именно в Омске, не всегда фэн «Тараканов!» – юноша из обеспеченной семьи.

Мир вообще неоднозначен, и некоторым радикалам не мешало бы это наконец осознать.

Я знаю точно: все наши изначальные побуждения были чисты и искренни. Я уверен, что основные фигуры т. н. «русского панка» также исходили из искренних побуждений, подобный мрак ради денег не создашь. Но парадокс ситуации заключается в том, что, играя внешне более доступную музыку и оттого, казалось бы, музыку с большим коммерческим потенциалом, мы тем не менее никогда не были настолько любимы массами в этой стране, как группы «сибирского панка». Мало того, мы-то как раз отдавали себе отчет в этом, так как находились внутри процесса, и как бы некоторым ни хотелось меня убедить в том, что я миллионер, на моем счете в Сбербанке больше денег не появится. Мы сочинили, записали и выпустили три альбома на русском языке до «Страха и ненависти». На каждом из них были песни, которые крутились на радио и ротировались на музыкальных каналах. Однако это не оказывало никакого влияния на качественные изменения в отношении широких масс к нашей группе. Ничего не менялось. Популярности не прибавлялось, ни концертов, ни гастролей – ничего. Люди просто не способны (в массе своей) принимать веселые и ироничные, легкие и бодрые песни. Вернее, принимать их в качестве «больших хитов». Как сказал мне Миша Козырев, когда «Много телок и пива» с треском вылетела из его «Чартовой дюжины», не проведя там и двух недель: «Если бы «ДДТ» или «Чайф» сочинили такую песню, она бы стала «большим хитом». Смысл в том, что ни «ДДТ», ни «Чайф» никогда бы не сочинили подобное. Эта песня – бодряк, и бодряк в ней – это основной и, я боюсь, единственный смысл. Но хорошее настроение – это не то, что люди в России ждут от рока, от песен рок-групп. Создавать хорошее настроение в России – общепризнанная прерогатива поп-музыки. И как же тогда называются те панки, которые своими песнями преследуют создание хорошего настроения? «Предатели идеалов, с потрохами проданные попсе», вот как. А потом мы сочинили «Я смотрю на них», и у нас ни с того ни с сего появилось море фанатов. Мы даже съездили в два тура по собственной стране. За 12 лет. Знаете, что случилось? Мы сочинили «серьезную песню». «Серьезная песня» – вот то единственное, что может стать хитом здесь, если только ты не группа «Бахыт Компот» или «Тайм-Аут». И знаете, что я думаю? У меня иногда появляются мысли (в последнее время все чаще и чаще), что, когда я сочинил текст для «Я смотрю на них», это как раз и был тот единственный случай, когда я что-то «продал» или «предал». Предал свою юность, свой поп-панк, то, за что сотни людей ненавидят меня. Прогнулся. Позволил им достать меня. Ебаному мудачью, не умеющему кайфовать, не дающему это делать другим. Всем тем, кто ненавидит «несерьезные песни». Я очень признателен нашим новым юным фэнам. Тем, кто открыл для себя «Тараканов!» после «Страха…».

Нам так часто давали понять, что любить нас не за что, что любой, кто проявляет к нам интерес, заслуживает уважения.

Но еще больше я признателен тем, кто, несмотря ни на что, остается с группой долгие годы (если такие, конечно, существуют). За все эти годы мы привыкли к тому, что лояльность фэнов по отношению к нам – качество редкое. Причин тому множество, но одну, самую главную, я попытаюсь сформулировать: самое большее, чего мы когда-нибудь боялись, это стать заложниками фанатской любви. Вынужденно стать лояльными к фэнам и делать вещи только в расчете на безоговорочное понимание фанатскими массами – путь к смерти группы. Именно поэтому многие считают, что «Тараканы!» типа не уважают фэнов и плохо относятся к поклонниками. Все это хуйня. Я готов проводить в обществе умных и интересных людей, любящих наши песни, сколько угодно времени. Тут речь о другом.

Мы на своем опыте знаем, сколь переменчивы люди, как меняются их вкусы и интересы и что происходит с недавними панками после пары лет активных тус по клубам. Мы не готовы соответствовать любым ожиданиям людей, даже если осознанно или бессознательно эти ожидания в них спровоцировали. Мы такие же свободные люди, могущие делать все что угодно, в рамках здравого смысла. Наши песни принадлежат только нам (ну и еще выпускающему лейблу), мы сами принадлежим только себе. И никому больше. В этом наш панк.

Итак, поп-панк-группы (и не только поп-панк, а любые другие группы «нерусского панка») попали (и в большинстве случаев остаются) в двойственную ситуацию. Мы все постоянно находимся меж двух или более огней. Мейнстрим-аудитория не принимает таких музыкантов, потому что это панк-рок, как ни крути. Жестко, некомфортно, громко, да еще и вызывающе. Слов не слышно (грохот!), о чем поют (за редким исключением) – тоже непонятно. Люди, которых заставили привыкнуть к тому, что в тексте рок-песни следует искать потаенные смыслы, что текст – основная и главная составляющая собственно рок-музыки, НЕ ПОНИМАЮТ ПРОСТЫХ ПЕСЕН! И это одна из ярчайших иллюстраций того, как «русский рок» вскрыл людям мозг.

«Говнопанк» же – аудитория (здесь необходимо понимать, что Россия – это не совсем Москва, Питер и Нижний Новгород. На самом деле Россия – это все остальное), в своей массе относящаяся к таким группам также подозрительно. Одним они не кажутся «своими» в силу вопиющей «западности», другие просто не слышат их на радио, поэтому они им неинтересны.

Даже в тусовке тех, кто в основном ориентируется на западную сцену, русские группы также частенько находят неприятие. Если какие-то из них имеют песни в ротации радиостанций, они мигом теряют флер «элитности» и «сектантства», к тому же срабатывает т. н. синдром радио: если вы слышите панк-песню сразу после «Воскресения» и перед «Танцами минус», то восприятие ее меняется. А иногда даже просто использование русского языка для сочинения текстов песен уже оказывается достаточным условием для занесения таких групп в разряд «говнопанков».

Поп-панк как разновидность панк-рока существует на интернациональной сцене уже больше четверти века (фактически дебютный альбом Ramones был поп-панком, просто тогда еще не было никаких других «панков», чтобы его так называть) и, в отличие от классического 77, хардкора и других форм, пришел в Россию с экранов ТВ. И немалочисленные локально известные русские группы, пытавшиеся играть поп-панк сразу же после открытия MTV Russia (и началом жесточайшей ротации нескольких видео Offspring с альбома Americana), мигом получили штамп «селлаут», не продав еще ни одной пластинки. Для оценки их деятельности в России не хватало самого главного: культурного контекста. Все сравнения, которые могли возникнуть, были именно с американскими панками-миллионерами с хуевейшей репутацией.

Не имея достаточной информации о вещах, происходящих во внешнем панк-мире, и зачастую даже и не желая получать такую информацию, часть российской аудитории мигом решила, что поп-панк и «продажность» – слова-синонимы.

В силу всех вышеозначенных причин можно легко прийти к одному-единственному выводу: панк-рок в той форме, в которой он существует во всем мире, никогда не станет в России массово любимой музыкой. Эта культура настолько далека от имеющейся ментальности, что одним понадобилось 12 лет, чтобы поехать в тур по собственной стране, другим – делать кавер-версии песен «русского рока», а третьи, сочиняя сказочно-былинную лирику, используя псевдофольклорные гармонии и мелодические построения и имея запредельный мессэдж «Все пропьем, а панк не опозорим!», просто соответствуют этой ментальности на все 100 процентов.

Другие «чуждые» культуры, такие как хип-хоп или техно, имеют, по крайней мере, несколько привлекательных дополнительных аспектов. Во-первых, и то и другое, как ни крути, танцевальная музыка. Во-вторых, молодежная культура для того, чтобы стать массовой, должна иметь внешние отличительные особенности, механизмы мгновенной и точной самоидентификации, и идентификации «своих». Здесь и мода, и разные другие внешние заморочки. Хип-хоп популярен еще и потому, что его мода – это «уличный» стиль, одежда, которую можно легко купить и, что самое главное, легко носить в нашей нетерпимой к проявлениям инакости стране. Панк-рок также имеет массу ярчайших внешних отличительных особенностей, но только не у нас. Посмотрите, как выглядит большинство посетителей больших панк-фестивалей! Очевидно, что панк-мода в России не прижилась. Выглядеть, как панк, здесь стремно, магазины не торгуют такой одеждой и стаффом (безразмерные венгерские лох-майки в «Давай-давай» и «Зиг-Заге» не в счет), практика «Сделай сам себе крутой имидж» также непопулярна. И самое главное: все эти расклады касаются в основном только столиц, люди в регионах рады купить лох-майку, да негде, рады услышать «Тараканов!» по радио, да не крутят, рады увидеть панк-видео по ТВ, но у них не вещает MTV, рады сходить на концерт «НАИВа», но у местных устроителей хватит духу привезти «НАИВ» к ним только в следующем веке.

DIY-идеи сказочно красивы и беспредельно привлекательны. Но в существующей ситуации в этой стране они могут оказать негативное влияние на процесс распространения культуры, получения информации теми немногими страждущими, что все-таки имеются, и не позволить позитивным вещам дойти до людей. Закрытость DIY мешает даже распространению самой идеи DIY. И даже не DIY-традиции, а отношение к ним в самой DIY (или желающей таковой казаться) тусне. Группы боятся обвинений в «продажности» со стороны кучки своих ортодоксальных корешей, и многим именно эта боязнь мешает делать попытки выхода на более высокий уровень распространения их музыки, песен, идей.

Мы не должны оставлять региональных панков и людей, готовых стать частью культуры, в информационном вакууме. Ограничивать им доступ, имея в своем распоряжении все возможные кайфы и способы, нечестно. Мы сами (я имею в виду людей, занимающихся панк-роком в столицах и крупных городах) не оставляем им ничего, кроме КТР-групп и «Нашего Радио». А если и его у них нет?

Я всегда настаивал на как можно более массовом распространении альбомов «Тараканов!». И когда мы увидели пиратский «Страх и ненависть» в кассетном ларьке на малюсеньком деревянном полустанке под Красноярском-45, для нас это означало одно: если здесь найдется человек, желающий купить наш альбом, он сможет это сделать.

Мы не в Америке, не в Западной Европе, не в Японии и даже не в Израиле. Число людей, стабильно пользующихся интернетом в России (по состоянию на начало 2003 года), от 3 (!) до 8 процентов всего населения! Живя в Москве, очень легко впасть в иллюзию, что панк-рок стал массово популярен. Как же: столько клубов, журнал «Круто!» дает репортажи с панк-концертов, «Панкомат» на «Нашем Радио» (идущий, кстати, в эфир региональных отделений этой радиостанции только в нескольких городах, кроме Москвы), все дела. Москва, как я уже говорил, ни хуя не вся страна. В культурном и экономическом плане Москва даже больше похожа на Берлин, чем на Самару. Нам всем необходимо уяснить себе: столицей какого государства на самом деле является город, в котором мы живем. А государство это вот какое: ни Земфира, ни кошмарнейшие «Би-2» с умирающим «Сплином», ни «Руки вверх», ни «КиШ» и уж тем более ни «Тараканы!» (что уж тут говорить о «1,5 кг отличного пюре») не являются в России артистами, пользующимися НАСТОЯЩЕЙ МАССОВОЙ ЛЮБОВЬЮ ЛЮДЕЙ. Я уверен, что в масштабе всей страны (к сожалению, никто не проводил таких социологических исследований и опросов) любители всех этих абсолютно разных ансамблей в сумме составят не более 20 % населения. Остальные 80 % не знают и не хотят знать никакой другой музыки, кроме шансона.

Как говорит Санек Голант: «Пока так, ребят, пока так».

Также весьма симпатичной представляется идея о наличии у панк-музыкантов иных источников получения средств к существованию, кроме как собственная группа. Приверженцы этого аргументируют свою позицию просто и доходчиво: «Стремясь сделать музыку группы единственным источником дохода, музыканты рискуют со временем ограничить только этой мотивацией смысл существования своего коллектива». Я в корне не согласен с такой постановкой вопроса. Для достижения наилучшего результата люди должны иметь возможность ЦЕЛИКОМ фокусироваться на участии в группе. Банда должна стать единственным смыслом существования, если только вы действительно хотите заниматься этим всегда, а не только в юношестве. Не иметь побочной «нормальной» работы – значит сжечь все мосты и согласиться с тем, что панк-рок для тебя – не игрушка и не временное развлечение.

Не образ жизни и не стиль ее, а САМА ЖИЗНЬ.

Браво, школа рока!

Начал вести рубрику в журнале BRAVO.

Не особо мудрствуя, назвали ее «Школа рока».

Идея такая: мудрый и опытный, я в серии уроков, рассчитанных на полгода, медленно и ступенчато разъясняю деткам, как делать первые шаги к славе.

Типа: зачем вообще вам играть рок, кем нужно быть, чтобы его играть, как найти партнеров в бэнд, первые репетиции, как купить инструменты, и так далее. Медленно и подробно…

В редакцию уже летят письма с вопросами. С некоторыми из них я бы хотел ознакомить и вас:

«Привет всем!!!!! Я вот насчет конкурса к вам, у меня такой вопрос, я пишу стихи, но я не знаю, как передать стих, смысыл этого стиха, чтоб получилась песня. И можете помочь, как научиться писать песни? Заранее спасибо))))»

«Меня зовут Настя. Уже год играю на гитаре: рок, эмо-рок, панк-рок… Мечтаю создать свою группу. Но у меня есть одна огромная проблема, я – ДЕВУШКА… Это какой-то ужас. Где бы я не играла, все говарят, что девушке не дано пробиться в звезды на рок эстраде. Мол, играю непонятно что… Многие мои подруги уже отказались от этой идеи и бросили музыку. А я решительно настроенна идти до конца!!! Просто хочеться узнать у проффесионала… Это действительно так, что девушкам не пробиться???»

«Тараканы добрые, помогите пожалуйста! Что делать молодой группе перед выходом на сцену. Чтоб не облажаться. Как успокоиться. Как не сделать первое выступление последним. / молодая начинающая группа /»

«Где найти репетиционуую базу или что может стать подобием на нее!!??? Просто раньше у нашей группы была студия – моя комната в старом доме, но увы соседи нас достали, поэтому пришлось уйти от туда. И еще у нас ЧП!!! От нас ушла драмерша, и мы никак не можем найти ей замену!!! Что делать???!! Заранее спасибо!!!»

«Сид, у меня вопрос, а можно быть сольной Рок исполнительницей? Просто у меня нет друзей играющих на гитаре или барабанах!»

«Здрсте! Я пИсУ В шКоЛу РОКАААА!!!!!!! У нас уже есть группа, но блин мы никак не можем продвинуть ее… У нас даже есть (пок одна) спетая и сыграная нами песня! как нам продвинуца?????»

«у мну предки думают, что учеба должна быть на первом месте», и что «ну нафик эту твою бас-гитару». Они думают, что это не пригодицца мне в жизни, иногда ваще на студию не пускают, и т. д.: ((Как убедить упрямых родаков? И еще – как заработать на нормальную электруху? А то денег – ни х… ни фига. Да, и как можно раскрутиться?)»

И, наконец, хит хитов:

«Приветик))) слушайте вот, а если набрать немного инструментала других рок групп примерно песенок 5–7, и просто подобрать текстовки и спеть???? Как на это вы смотрите???? P. S. ответьте мне на мыло плизззззз!!!!!!!!)))))))))))))»

Школа рока. Урок 1

Теперь, когда у вас есть эта школа, вы без проблем сможете преодолевать крутые горы и широкие реки большого рока. Но что делать, если группы у вас пока нет? Если ваше участие в группе пока что только заветная мечта? Ответ крайне прост – группу можно и нужно сделать. Меня всегда занимал этот вопрос: отчего люди относятся к созданию собственного музыкального ансамбля, как к какой-то неразрешимой проблеме? Подумайте только: ведь кому-то из нас даже удается стать звездами кино, большими спортсменами-рекордсменами, олигархами-миллионерами… Неужели простенькая рок-банда – задача более сложная? Нет. Всегда нужно с чего-то начинать. Обычно те, кто спит и видит себя на сцене, но на деле ничего не делает для создания собственного коллектива, объясняет это примерно такими причинами:

1. Все равно ничего не получится

Если такая мысль нет-нет да и проскальзывает в твоей голове – все правильно, именно у тебя ничего не получится. Прямо сейчас, дочитав это предложение до конца, оставь эти глупые рок-идеи и отправляйся заниматься макраме. Получается у тех, кто абсолютно, полностью уверен в том, что без музыки ему не жить, что ему есть что сказать своими песнями и нестерпимо хочется сделать это прямо сейчас (даже если ни одна песня еще не написана), что он уже крут и будет круче всех прочих всегда! Это должно быть твоим призванием, и ты должен этим жить. Если этого нет – ничего не выйдет.

2. Играть не с кем, нет единомышленников

Любой музыкальный опыт, особенно опыт коллективной игры, важен и полезен. Не важно с кем, не важно, какую музыку, но начни играть с другими людьми прямо сейчас. Индивидуальные занятия дома или с преподавателем – штука нужная, но что такое группа, ты поймешь, только в этой группе оказавшись. Пусть они играют какую-то хрень, если это единственный коллектив, где ты можешь хотя бы временно прописаться – не теряй такую возможность. Быть может, именно там ты найдешь того самого партнера, с которым вы потом сделаете свою самую-крутую-на-земле-банду, а может быть, тебе удастся предложить свои идеи. В любом случае, опыта для создания собственного коллектива ты там наберешься.

3. Не уверен, в каком стиле хочу играть

Маленькие ребятки, вроде тебя, проводят массу времени, выдумывая названия групп, в которых они вот-вот будут играть, рисуя им логотипы, ну и, уж конечно, споря друг с другом, что есть эмо, что есть ска и можно ли назвать «Король и Шут» панком. Прекращай заниматься фигней. Нот всего семь, струн и того меньше, и все вместе это называется МУЗЫКОЙ. Пробуй себя там и здесь, и не важно, кем теперь тебя будут называть. Все то, что ты любишь, все то, от чего тебя прет больше всего, обязательно отразится на твоей игре и на том, что ты будешь сочинять. Старайся делать просто рок.

4. Быть в группе хотелось бы, но не умею ни на чем играть

Это проще всего. Рок-музыка – уникальный феномен. Ни один другой музыкальный жанр почти не имеет в своей истории столько звезд-самоучек. Научиться играть на гитаре на уровне школьной панк-группы можно за две недели. Если и этого не можешь – будь певцом.

Итак: будь уверен в себе, получай опыт игры в группе любым способом, ищи таких же, как и ты, не парься на стилистику, умей играть хоть как-нибудь. Это самые первые шаги.

Школа рока. Урок 2

В этом уроке мы поговорим о самых первых шагах к славе и популярности. О тех шагах, которые необходимо сделать для осуществления своей мечты: быть звездой рока.

Как вы уже знаете, начать играть в группе не так сложно, как кажется: стоит лишь решиться и иметь достаточную внутреннюю мотивацию.

Но где и как найти единомышленников? На самом деле и это тоже не сложно. Достаточно оглянуться вокруг. В мировом роке есть немало примеров, когда парня брали в группу лишь только потому, что он неплохо выглядел, или наоборот: серая мышка, всю жизнь пиликавшая на скрипке, попав в веселый и дружный коллектив, вдруг раскрывалась как мощная и харизматичная личность. К тому же от скрипки к соло-гитаре – всего полшага. Оглянитесь вокруг, обязательно найдутся люди, с которыми вам просто приятно общаться и тусоваться, те, кто имеет похожие интересы, любит ту же музыку, читает такие же книги, смеется от тех же шуток. Грубо говоря, это и есть единомышленники. Да, пусть никто из вас пока не умеет ни на чем играть и не знает, как сочиняются песни: фигня, зато вы уже банда, и если будете упорно заниматься, рано или поздно музыка пойдет. Собирайтесь дома, показывайте друг другу те два с половиной аккорда, которые с огромным трудом вам вчера удалось выучить. Снимайте и пытайтесь сыграть вместе простейшие рок-песни. Для этих целей идеально подходят трехаккордные хиты раннего панка, первые песни The Beatles, «Кино» или, например, песня под названием «Крыса» группы «Тараканы!».

Если единомышленников не удается найти в среде одноклассников, приятелей, дворовых тусовщиков, одно из двух: или вы предъявляете слишком завышенные требования к вашим будущим компаньонам, или живете в самом главном антирок-месте Земли. В этом случае воспользуйтесь интернетом, походите по местным рок-сайтам, почитайте форумы, так или иначе проявите активность. И помните: такие пацаны, как вы, обязательно есть, не может быть такого, чтобы ты был единственным, кого заразила бацилла рока в вашем захолустье.

На этом, самом раннем этапе еще не так важно, насколько каждый из вас круто владеет инструментом, насколько точно совпадают ваши музыкальные предпочтения и видение будущего вашей группы. Важно: общий настрой на победу и энергетическое совпадение. Если вам хорошо вместе и вы ловите друг друга с полноты и полуслова – у вас есть все шансы.

Если это есть и каждый рвется в бой – отлично. Теперь нужно сделать несколько важных вещей: купить инструменты, упорно (ЕЖЕДНЕВНО) учиться на них играть, выучить хотя бы 5–6 песен, найти место для настоящих, громких репетиций.

Школа рока. Урок 3

В данном уроке речь пойдет о моменте, который является одним из наиважнейших в жизни каждой начинающей рок-группы.

Пора репетировать на настоящей базе и на настоящих инструментах. Отчего-то для многих именно этот момент оказывается самым пугающим и непреодолимым.

Как же, ведь именно сейчас нужно где-то взять деньги и сделать первое, пусть и небольшое, вливание в свою собственную карьеру. Причем карьеру будущую, с мутными перспективами и неразборчивыми силуэтами. Хочу сказать сразу: такие вливания будут сопровождать вас всю дорогу, и с этим нужно смириться и принять это спокойно. Ведь это ваша мечта, не чья-нибудь еще, и платить за ее воплощение придется тоже именно вам.

Но есть и хорошая новость: с тех времен, когда свои первые шаги в роке делал ваш покорный слуга, многое изменилось. Например, купить вполне себе прилично звучащую корейскую электрогитару за 150–200 долларов тогда было невозможно. Сегодня же дешевые, «ученические» инструменты продаются на каждом шагу и стоят подчас дешевле, чем ваш не самый навороченный мобильный телефон.

Итак, правила приличия в роке подразумевают наличие у гитаристов и бас-гитаристов собственных гитар, а у барабанщика хотя бы минимального набора «железа» (тарелок), педали для бас-бочки и малого барабана.

Если вы не в состоянии вырубить себе инструменты каким-то иным образом, вам придется их купить. Многих на этом этапе беспокоит вопрос, а где взять деньги на все это добро?

Вот вам пара мудрых советов:

1. Возьмите их там, где вы берете деньги на все остальное. На мобильники и разговоры по ним, на интернет, на шмотки, на пиво и гамбургеры и на все остальное. Просто перестаньте тратить деньги на всякую фигню, и через несколько месяцев вы станете обладателем какой-никакой, а гитарки.

2. Если обо всех вышеперечисленных кайфах жизни вы пока еще только мечтаете, тогда вам, без сомнения, подойдет другой способ. Берите свою подержанную акустическую шестиструнку, учите пару песен Цоя, Земфиры и что-нибудь еще и идите в подземные переходы вашего города. Пойте громко, нажимайте на популярный в народе репертуар, да не забывайте с кепкой обходить слушателей почаще. Этот способ также ценен еще и тем, что позволяет получить опыт работы на самую разную, сложную и часто не слишком приветливую аудиторию.

3. Еще один отличный вариант. Устройтесь работать дежурным на репетиционную базу, хотя бы на ту самую, где вам хочется репетировать самим. Возможно, зарплата там небольшая, но зато у вас будет возможность репетировать на халяву в неурочное время, использовать оборудование и инструменты и накапливать бесценный опыт.

4. Просто поработайте. Уверен, многим из вас приходила в голову такая вот простая мысль. Попробуйте заработать денег своим трудом: даже будучи учащимися, сейчас возможно поднять немного бабла в свободное время. Делайте что угодно, сумма вам нужна не такая уж и огромная.

И наконец, способ который НЕ РАБОТАЕТ: не пытайтесь выпросить старые инструменты у уже известных и, как вам кажется, богатых музыкантов. Никаких старых и ненужных инструментов не существует в природе: каждый музыкант, покупая себе новую гитару, перед этим продает старую.

Школа рока. Урок 4

В нескольких первых уроках мы подробно обсудили, как и зачем создавать рок-группы, где искать музыкантов-единомышленников, как делать самые первые шаги, на что покупать инструменты. Тема данного урока – первая совместная репетиция.

Отлично, если вы более или менее сложившийся коллектив, и до первого похода на базу были уже знакомы друг с другом и провели немало времени дома, бренькая на гитарках.

Вам, по крайней мере, не придется тратить дорогое репетиционное время на знакомство.

Несколько слов об ошибках юных, начинающих музыкантов, пришедших на репетиционную базу в первый (второй-десятый) раз.

1. Дежурный на базе только поможет вам подключиться и отстроиться. Если ваша гитара фонит, а вокалист поет так тихо, что его не слышно даже в два микрофона, дежурный помочь вам не сможет.

2. Старайтесь не опаздывать и не прерываться на перекуры. Это ваше время и ваши деньги.

3. Чтобы группа начала в короткие сроки играть более или менее сносно, старайтесь на репетициях играть тихо. В этом случае все ваши косяки будут как на ладони. Грохот, который вы будете издавать, выкрутив все ручки на полную, покажется вам самым лучшим роком на Земле, но на самом деле будет редким дерьмом.

4. Старайтесь на репетициях играть медленно, во всяком случае, медленнее, чем вы себе представляете ваши песни. Это тоже крайне полезно для достижения сыгранности.

Поначалу на базе кажется неуютно, ничего не получается, барабанщик не может внятно вступить, басист все время ошибается и так далее. К тому же за стеной репетируют явно более продвинутые чуваки, которые скоро пойдут на перекур и будут хихикать над вами под дверью. Все это не беда. С акустическими и техническими особенностями выбранной вами базы вы скоро освоитесь, дома подучите свои партии, а чуваки за стеной будут еще кусать себе локти от зависти. Никогда не зависайте на одной песне, особенно на такой, которая у вас тотально не получается. Переключитесь на что-нибудь еще, поиграйте кавера. Собственно песни старайтесь разучивать дома, на репетиции – репетируйте их.

Ни в коем случае не таскайте на базу корешей и девчонок, по крайней мере до той поры, пока вы не сможете складно исполнить хотя бы четыре-пять вещей собственного сочинения. Никогда не ходите на базу пьяные или просто с бутылкой пива в руке. Это непрофессионально.

И самое главное: за базу придется платить. Причем чем больше будет ваше желание стать хорошей группой, тем больше придется на это потратить денег, ведь хорошие группы репетируют много и часто и на хороших, а значит, дорогих базах. Будьте к этому готовы и еще раз подумайте хорошенько: стоит ли подростковое увлечение игрой в рок-группе таких трат.

Школа рока. Урок 5

Тема пятого урока – подведение промежуточных итогов нашего «обучения» и ответы на часто встречающиеся вопросы.

– МЫ НЕ ЗНАЕМ, С ЧЕГО НАЧАТЬ?!!! У нас есть инструменты, и песни уже написаны (на альбома полтора хватит). Но дело в том, что мы не знаем, что делать и куда идти… к тому же нам по 14–15 лет… вот так вот.

– Что делать и куда идти – большая и важная тема, которой мы еще будем касаться всесторонне… А 14–15 лет – отличный возраст для того, чтобы стартовать в роке.

– Подскажите мне, плиз, можно ли развивать способности самостоятельно, без педагогов??? И еще: это правда, что в шоу-бизнес проходят люди ТОЛЬКО с толстым кошельком???

– Существует огромное количество самоучителей, руководств, видеошкол и прочего, но, по моему опыту, ничто не заменит живого человеческого общения с преподавателем. На второй вопрос я отвечу так: деньги тебе понадобятся.

На тех же преподавателей, на репетиции, на инструменты и первые записи. Позже – на костюмы и клипы. Но все-таки это намного меньшие деньги, чем тебе пришлось бы потратить, если твоей мечтой был бы полет на Луну.

– У мну предки думают, что «учеба должна быть на первом месте» и что «ну нафик эту твою бас-гитару». Они думают, что это не пригодицца мне в жизни, иногда ваще на студию не пускают и т. д. (Как убедить упрямых родаков? И еще – как заработать на нормальную электруху? А то денег – ни х… ни фига. Да, и как можно раскрутиться?)

– В одном коротком, написанном на странном русском языке письме ты уместила целый пласт проблем, с которыми сталкиваются юные рокеры.

Итак, по порядку. Убеждать родителей не нужно. Все известные рокеры просто уходили из дома, едва становились совершеннолетними, и делали все, что им хотелось делать. Раскрутиться же можно так: встань посередине комнаты и начинай все быстрее и быстрее вращаться вокруг своей оси. В какой-то момент ты обязательно раскрутишься.

– Сид, у меня вопрос, а можно быть сольной рок-исполнительницей? Просто у меня нет друзей, играющих на гитаре или барабанах!

– Рок-музыка – это прежде всего способ самовыражения. Как именно ты будешь самовыражаться – не важно, если тебя прет и ты не можешь держать это в себе…

– У нас есть группа. Я играю на гитаре, но мне мешает боязнь сцены. Может, дашь какие-нибудь советы, как перебороть страх?

– Старайтесь выступать публично как можно чаще, страх очень быстро уйдет сам.

Школа рока. Урок 6

На этот раз речь пойдет понемногу обо всем, однако все, о чем я буду говорить, – вещи важные, поэтому прочитайте внимательно, а потом – еще раз.

Сейчас, когда вы уже почти готовый бэнд, рвущийся в бой, вам было бы неплохо узнать несколько секретов. Вот один из них: весьма полезно иметь перед глазами кумиров, выбрать себе некую ролевую модель, группу (или группы), на которую вам хотелось бы походить. Речь не идет о копировании или плагиате – я говорю о необходимости в каждом серьезном деле иметь идеал, к которому было бы неплохо стремиться. Но большая ошибка начинающих групп состоит в том, что они сразу же начинают ориентироваться на огромных звезд. Никогда школьная группа не заиграет (даже через 10 репетиций), как Red Hot Chili Peppers на последнем альбоме. Нужно понимать: все фирменные музыканты на пике славы – это опытнейшие монстры, иначе они этой славы в жизни не увидели бы.

Еще кое-что: все мощные звезды, от The Beatles до Metallica, в начале пути играли каверы. Кавер-версии или песни других исполнителей – очень серьезная школа, вы учитесь играть как группа на материале музыкантов, ставших большими благодаря этим песням. Вы на личном примере можете слышать, как ваше исполнение сильно (в худшую сторону) отличается от оригиналов. Снимая партии этих артистов, вы учитесь не только верному звукоизвлечению и подаче (в случае если все-таки поставили себе задачу звучать похоже, а не лишь бы как), вы еще можете видеть, как сочинена песня – как строятся гармонии, какие аккорды используются для сопровождения, как сочинена мелодия, какие приемы использовались авторами для того, чтобы вещь звучала так эффектно. Кавер-версии – большая школа. Никогда не игнорируйте их. Кроме всего прочего, кавера очень весело играть, когда в собственном сочинительском процессе наметился застой и пробуксовка. Репетируйте классику рока, и вам будет с чем выступить на концерте, даже если у вас всего три собственных вещи.

Еще одна важная вещь: в роке не так уж много прирожденных талантов – людей с ярко выраженными музыкальными задатками, врожденными способностями и артистизмом в крови. Большая часть членов известных и не очень рок-групп – простые парни и девчонки, которым очень хотелось быть на сцене и мочить. И если кто-то из них добился известности, то прежде всего из-за отсутствия лени. Лень – главный враг будущей рок-звезды. Здесь, как и вообще в жизни, работают, и работают серьезно. И только с опытом и временем приходят такие важные штуки, как собственный неповторимый звук, имидж, харизма, артистизм, музыкальность и так далее.

Поэтому старайтесь посвящать группе и своему музыкальному уровню бо́льшую часть вашего времени. Болейте вашей музыкой, и фортуна отплатит вам сторицей.

Занимайтесь на инструментах дома, всегда с метрономом (особенно барабанщики!), от медленных темпов к быстрым. Ходите к преподавателям. Репетируйте как можно чаще, используйте хотя бы 95 процентов репетиционного времени для того, чтобы именно играть. Делайте это упорно и посылайте всех, кто мешает вам это делать. Снимайте чужие песни, пробуйте сочинять свои. Если вы будете посвящать занятиям музыкой, в той или иной форме, хотя бы три часа в день ежедневно в течение нескольких месяцев, вы сами поразитесь тому, как круто вы зазвучите.

И самое главное: вы должны верить, что вы в роке всерьез и надолго. Каждый, кто относится к своему участию в группе как к хобби – «сейчас поиграем, но понятно, что это не навсегда», – уже через несколько лет будет жирным, выглядящим на 10 лет старше скучным банковским клерком. Понятно, что этого хочется вашим родителям. Непонятно только, почему того же может хотеться вам.

Школа рока. Урок 7

Несколько уроков назад мы, наконец, добрались до первой репетиции. Сейчас – пара советов насчет того, как правильнее всего организовывать репетиционный процесс.

Всегда настраивайте инструменты в тюнер, это позволяет песням держаться в нужной тональности.

Настаивайте на том, чтобы ваш барабанщик играл на репетициях с метрономом в наушниках. Было бы неплохо, если бы вы определили идеальные значения темпов для каждой песни, а барабанщик их записал. Репетируйте каждую вещь как минимум дважды: сначала в медленном темпе, потом в том самом, в котором она должна звучать.

Вполне возможно, что изначальная тональность, в которой сочинена песня, не подходит для вашего певца. Ему может быть низковато или, наоборот, в этой тональности будут встречаться настолько высокие ноты, что взять их ему будет никак невозможно. Выход один – искать удобную тональность. Всегда помните, что рок-музыка – это прежде всего песни. А песни поет единственный из вас – вокалист. Поэтому, как бы ни было неудобно играть в новой, подобранной специально под его данные тональности ваши навороченные риффы и соляги, – привыкайте. Зато вещь зазвучит.

Никогда не разгоняйте громкость гитар на полную. Вы должны в первую очередь хорошо слышать барабаны, чтобы учиться играть ритмично, во вторую очередь – вокалист должен слышать себя достаточно хорошо.

Никогда не зацикливайтесь на одном плохо звучащем моменте в течение всей репы. Определите причину загвоздки и отправляйте виновника домой (после репетиции) учить этот кусок самостоятельно.

Барабанщик и басист должны также встречаться вдвоем, дома или на базе, и отдельно от всей группы продумывать и проигрывать все ритмические нюансы ваших песен.

Если песня не разучена всей группой, от начала до конца, сначала научитесь играть ее и уже потом начинайте петь. Даже если у вещи еще нет текста – не страшно. Петь можно и без слов, зато к тому моменту, когда текст появится, ваш певец будет досконально знать мелодическую линию.

Вы потеряете массу времени в своей жизни, если не научитесь следующему: НИКОГДА не играйте ни на чем между исполнениями песен на репетициях. Каждый раз, когда вы будете приближаться к финалу очередного исполнения, некоторые из вас будут переполнены новыми идеями, которыми они захотят немедленно поделиться с остальными. Барабанный грохот во время объяснения этих идей как минимум раздражает.

Помните: иногда гениальные хиты получаются из ничего. Кто-то дернул аккорд, второй случайно что-то гаркнул, барабанщик в кассу влепил пару ударов, и вдруг стало ясно: вот оно! Ловите такие моменты, не давайте им пропасть. Тут же хватайтесь за них и старайтесь развить прямо сейчас.

Школа рока. Урок 8

В этом уроке мы коснемся очень тонкого момента. Как, собственно, сочиняются песни? Откуда берутся мелодии и слова, как они начинают работать вместе, и как все это делать, если никогда раньше не делал.

Скажу сразу: люди учатся сочинять музыку всю жизнь. Некоторые из них даже посещают для этого специальные учебные заведения. Я пишу это к тому, что, конечно же, в рамках одной журнальной статьи невозможно охватить эту тему целиком. Но я все-таки попробую осветить наиболее часто встречающиеся проблемы и ответить на наиболее часто задаваемые вопросы по теме.

Очень многих заботит вопрос, что следует сочинять сначала, музыку или слова.

Есть несколько мнений.

1. Это зависит от того, какой жанр рока вы пытаетесь исполнять. Если это хип-хоп, бард-рок, русский рок и все остальные текстово ориентированные песенные жанры, то нет ничего страшного в том, что слова будут написаны раньше, чем вам придет в голову мелодия / бит / аранжировка.

2. Текст может быть написан когда угодно и позже вставлен в появившуюся мелодию. Со значительными изменениями или без, если повезет.

Лично я придерживаюсь мнения (и оно проверено многолетней практикой), что в традиционной рок-музыке первично настроение, эмоциональный заряд, который слушатель получает от песни. Откуда он берется? Музыка – великая вещь, и настроение, заложенное в, казалось бы, традиционной последовательности нескольких нот, может сказать больше, чем многотомная книга. Мелодия – это готовое настроение песни, она одна может унести в дальние дали, навеять смутные воспоминания, вызвать радость, грусть, тревогу, раздумья. Возьмите хорошую мелодию, и она сама, почти без вашего участия подскажет нужный текст, слова, которые будут уместны именно в этой вещи. Текст, настроение которого будет крепко «дружить» с настроением мелодии. Когда вы будете иметь такой крепкий тандем, все верные решения по аранжировке вылепятся сами. Поэтому если вы хотите делать четкие, отлично сбалансированные, бьющие в одну точку вещи, отталкивайтесь от мелодии. Следуйте ей.

Также в истории рока известно огромное количество примеров, когда вся песня – лишь малозначимая надстройка для одного-единственного гитарного/клавишного рифа. Классические примеры: Satisfaction Rollins Stones, Smoke on the water Deep Purple, Final Countdown Europe или Enter Sandman Metallica. Всем этим хитам никогда не суждено было бы стать таковыми, если бы не постоянно повторяющийся гитарный ход, проходящий красной нитью через всю песню.

Кто должен писать песни? Должен ли один и тот же человек писать и слова и музыку?

Что делать, если в группе материал сочиняет не вокалист?

Ответ один: вы, парни и девчонки, собрались в рок-группе, чтобы творчески самореализовываться. Все мы изначально исходим из того, что вас просто-напросто переполняют идеи, мысли, чувства, которые сами рвутся наружу, воплощаясь в форме рок-песен. Поэтому единого рецепта нет. А вернее, единственный рецепт таков: наилучший вариант тот, в результате применения которого именно у вас получается делать песни.

Никогда не обращайте внимание на то, что ваша вещь вышла похожей на чью-то еще, особенно если эту, другую песню вы никогда не слышали ранее.

Все песни, которые вы слушали с детства, все группы, любая музыка, особенно та, которую вы любите больше всего, – все это ваш музыкальный багаж. И все это обязательно будет отражаться на том, что и как вы делаете. Не бойтесь этого, как уже говорилось ранее, свой собственный стиль и звук приходит позже.

Школа рока. Урок 9

Откуда вообще берется такая способность в людях – слышать в себе новые мотивы, складывать в строчки разрозненные мысли и в итоге получать новую рок-композицию?

Конечно же, есть гении. Люди, которым от рождения дан этот дар. Такие разные персонажи, как Paul McCartney, Dee Dee Ramone или Dieter Bolen, способны (или были способны) выдавать новые яркие мелодии, основываясь на одних и тех же гармонических построениях. Есть люди, которые учатся сочинять музыку в специальных учебных заведениях. Есть и те, кто со временем развивает в себе такие способности.

Если вы не гений и не профессиональный композитор, то начать сочинять песни вам помогут занятия на собственном инструменте. Ковыряясь на гитаре, басу или клавишных, вы очень скоро сможете вытаскивать на свет мелодические построения, которые вполне способны стать основой для будущей песни.

Изучайте строения аккордов, интервалы, играйте с разной ритмикой, в итоге какая-никакая мелодия у вас обязательно родится. Больше слушайте хорошую и разную музыку, не сидите на чем-то одном. Порою непривычные для вашего стиля и даже парадоксальные музыкальные решения возникают именно в итоге прослушивания ранее незнакомой музыки.

Играя в группе, всегда пытайтесь втянуть в процесс сочинения максимум участников. Иногда, казалось бы, неразрешимая проблема с дальнейшим мелодическим развитием или припевом, который никак не хочет сочиняться, решается просто, неожиданно и изящно… кем-то другим.

Что делать с текстами? Тут тоже не может быть единого решения для всех. Когда я пишу слова для песен «Тараканов!», я делаю примерно так:

• пытаюсь хотя бы условно понять для себя, о чем теоретически могла бы быть песня с таким зарядом;

• пытаюсь вызвать внутри себя какие-то ассоциации от мелодии, понять, что за чувства она рождает во мне;

• зацепившись за мелодический кусок того, что в будущем может стать припевом, стараюсь сочинить первую фразу: что-то, от чего будет возможно оттолкнуться в дальнейшем;

• когда текст готов, дайте ему немного «пожить» с вами… Посмотрите назавтра, как он выглядит на экране компьютера, продолжает ли он переть вас через три дня после создания… А через неделю?

Одна из самых главных ошибок начинающих групп, и я уже говорил об этом несколько уроков назад, – это попытки юных мальчиков и девочек немедленно стать такими же, как их взрослые заокеанские кумиры. Хорошо, если ваши кумиры Sex Pistols. Их единственный студийный альбом вышел, когда самим музыкантам было не больше лет, чем вам сейчас. Их музыкальный опыт был весьма небогатый, а композиционное мышление и класс игры небольшим. Если вы хотите делать музыку в духе My Chemical Romance, будьте готовы к тому, что что-то путевое начнет выходить у вас весьма нескоро. Всегда и во всем старайтесь идти от простого к сложному, от медленных темпов к быстрым.

И последнее… Аккуратно подрезать у отцов, особенно в начале пути, – не грех. Если вы по-настоящему знаете и любите рок-музыку, то сами знаете множество примеров того, как на нескольких первых альбомах знаменитых в будущем групп можно услышать чужие влияния. А кое у кого и на более поздних альбомах.

Для примера, сравните нашумевший в свое время хит Offspring Why Don’t You Get A Job? и Ob-la-di ob-la-da The Beatles. Из последних примеров: Red Hot Chili Peppers Dani California и Tom Petty And The Heartbreakers Mary Jane’s Last Dance.

Школа рока. Урок 10

Данный урок – десятый по счету, а значит, юбилейный. Раз так, позвольте в паре слов напомнить, чему мы научились ранее. А именно:

• зачем вообще вам нужно быть в рок-группе;

• как найти музыкантов-единомышленников;

• где взять инструменты;

• как организовать репетиционный процесс;

• что нужно сделать, чтобы сыграться;

• как делать песни.

Процесс и результат звукозаписи – важнейшие вещи для музыкантов. Не менее, а порой даже более важные, чем умение подавать себя на сцене. В процессе записи вы учитесь работать на студии, а прослушивая то, что в итоге получилось, учитесь не впадать в отчаяние.

Для чего вообще нужны записи, если ясно, что ни сейчас, ни через полгода вы еще не будете готовы выпускать альбом?

Иметь на руках собственную фонограмму, пусть даже плохого качества, всегда полезно. Так или иначе, запись отражает ваш стиль, ваш уровень игры на сегодняшний момент, и всегда лучше дать послушать песни, чем часами рассказывать людям о них.

Запись, возможно, поможет вам в организации первых выступлений. Никто не возьмет в концерт группу, про которую ничего не известно, даже то, как и что она может играть.

И самое главное – услышать себя со стороны.

Когда ваши треки зафиксированы в цифре, никто из вас больше не найдет аргументов в свою защиту. И все услышат, что барабанщик – кривой, бас-гитарист не умеет играть (в общем грохоте на репах этого, конечно, не было заметно), певцу мешает попадать верно в ноты не тихий микрофон, а врожденное отсутствие слуха, ну, и так далее…

Ну, и главный горький вывод, который вам предстоит сделать: то, что вчера на базе звучало как новая вещь Fall out boy, сегодня в записи – просто смешные подростковые потуги.

Не отчаивайтесь. Это и есть главный результат попыток записаться. Это то, на чем упорные парни учатся, а ребята пожиже останавливаются. Сделайте верные выводы, внимательно проанализировав запись, и продолжайте.

Как эту самую запись собственно сделать.

Конечно же, вам не нужна большая и дорогая, а может быть, даже и маленькая и дешевая студия. Сейчас, в век всеобщей компьютеризации, такую запись вы можете с успехом произвести и у себя дома. Практически на каждой более или менее нормальной репетиционной базе сейчас стоит компьютер с полным набором необходимых программ для фиксирования репетиций на жесткий диск. Его же можно использовать и для поканальной записи вашего демо. В любом случае, даже если вы пишетесь все вместе (то есть так, как играете на репах), все ваши звуки компьютер в состоянии записать на соответствующее количество разных каналов, с тем чтобы потом специально обученный человек все это грамотно смикшировал.

Если на вашей базе такого компьютера нет, приведите с собой на одну из репетиций любого друга, у которого комп имеется. Попросите дежурного по базе помочь вам подзвучить барабаны (для демо хватит и четырех микрофонов), запишите только ударные, а остальное допишете дома.

Школа рока. Урок 11

Итак, есть несколько способов достичь желаемого результата. Запись вашей репетиции на один обзорный микрофон, поканальная запись в компьютер или домашняя запись под забитые треки драм-машины – не суть. Главное, в итоге вы получаете уникальную возможность, которой вы еще до этого не обладали: вы можете услышать себя со стороны.

Вообще – нет ничего полезнее для музыкантов, чем возможность слышать себя со стороны. И если бы я был не «бумажным» учителем, а настоящим продюсером начинающей рок-группы, я бы заставлял своих парней писать абсолютно каждую репу, снимать абсолютно каждый концерт, благо сейчас это не сложно. Причем, что характерно, советовал бы я так делать не только начинающим. Например, Marky Ramone из Ramones, одной из самых любимых мною групп, снимал на видео (конечно, не он сам, а специальный человек) все концерты нашего с ним европейского тура. Не для того чтобы потом выкладывать на youtube, как, наверное, многие подумали, а чтобы смотреть, слушать, анализировать, находить лажу и работать над ней.

Ваша первая демо-запись в идеале должна служить тем же целям. В идеале, потому что в 95 % процентов случаев самая первая запись – не для чужих ушей. Продукт для внутреннего использования, исключительно. Не будьте дураками, и если то, что получилось, не нравится вам самим, – это не понравится никому. Слушайте эту запись каждый день, лучше совместно. Сразу выхватывайте моменты, которые вас обламывают, и старайтесь исправить их на ближайшей репетиции. Иногда результат самой первой попытки записаться приводит к непреодолимому желанию сменить тональность песни, вокалиста, барабанщика, название группы и саму группу. Не отчаивайтесь. Так у большинства. Если бы только вы могли слышать, как звучали ваши кумиры в самом начале их карьер, вы бы ни за что не поверили, что столь неказистые звуки могли издавать такие блестящие ныне персонажи! Поэтому – урок на будущее! Скопируйте эту запись себе на болванку и спрячьте. Возможно, через несколько лет найдется пара десятков тысяч человек, желающих отдать любые деньги, лишь бы услышать ее.

Если же результат записи вас в принципе устраивает (или начал устраивать через 20 попыток) – у вас в руках появился мощнейший козырь. Даже не козырь, а настоящее доказательство того, что вы есть на земле. Этот блестящий CD-R и есть вы. Ведь что такое группа? Четверо парней или девиц, собирающихся по субботам на репетиционной базе? Нет. Мощнейший интернет-сайт с кучей офигенных фоток? Нет. Логотип на стене? Ни фига. Группа – это те 30 минут, что вы находитесь на сцене. Перед людьми. А также – записи. Теперь вы можете попробовать сообщить миру о том, что вы – есть, а также о том, кто вы. Что вы. О чем вы. Зачем вы. Теперь вам будет намного легче во всем, что касается вопросов типа «о чем ваши песни», «в каком стиле вы играете» и тому подобном. Достаточно будет ответить – а вот послушайте!

Школа рока. Урок 12

Итак, теперь у вас есть запись. В том фантастическом случае, если она получилась хорошей и удовлетворяет всех участников группы, можно попробовать заставить ее поработать на вас.

Давным-давно, когда моя группа только начинала делать первые шаги в карьере, требовалось огромное количество усилий и времени, чтобы донести свои песни до ушей потенциальных фэнов. Несколько лет постоянных концертов позволяли надеяться на то, что десяток человек сможет запомнить пару вещей. Если вам даже удавалось скопить какую-то сумму на запись, это означало, что нужно потратить еще, чтобы купить кассеты.

Записанные дома кассеты требовалось разнести по редким точкам продажи неформальной музыки, распространять на концертах, просто дарить, переписывать и так далее. Проходило два-три года, прежде чем кто-то оказывался способным подпеть группе на концерте.

Теперь все по-другому. Инструменты стоят совсем немного, убедительную демо-запись можно сделать и вовсе бесплатно, и самое главное: путь ваших песен до слушателей стал несравнимо короче. Утром записались, и уже вечером каждый, кто хочет, может скачать ваши песни в сети и наслаждаться. Или переслать друзьям. Или разместить еще в тысяче мест в интернете.

Итак, что же нужно сделать начинающей группе для того, чтобы начать путь к ушам слушателей? Все схемы и механизмы просты, известны каждому и меняются только и исключительно в зависимости от текущей интернет-моды.

Собственно – веб-сайт, сообщество в livejournal, группа vkontakte, страница на myspace, треки на realmusic, видео (пусть даже любительское, репетиционное) на youtube, rutube и т. п. Дайте людям увидеть и услышать вас в миллионе разных мест.

Особенно там, где собираются и общаются те, кто близок вам по стилю и мировоззрению. Используйте интернет для знакомства с музыкантами групп, похожих на вашу. Отдайте людям свои песни, записывайтесь снова и отдавайте снова. Делайте фото и заливайте их. Максимально используйте свою запись для того, чтобы вас услышали и заинтересовались. В том числе те, кто занимается организацией концертов и фестивалей (Я НЕ ЗАНИМАЮСЬ).

Знакомства и контакты с музыкантами других групп также помогут вам в организации концертов, участии в фестивалях. Подсовывайте свои треки всем и всегда. Если вы раздаете свою запись, нарезанную на CD-R, никогда не забывайте давать всю инфу на самом диске. Названия песен, контакты, сайт… Все, что может уместиться. Если этого не делать, все ваши усилия пропадут даром. В моей собственной практике крайне часты случаи, когда стопка из 20 болванок, аккуратно подписанных на коробках, внезапно обрушивалась на пол. Как вы понимаете, после такой катастрофы неподписанные диски летят в помойку. Толку от них уже никакого.

Школа рока. Урок 13

В самом начале нашего рок-обучения я обещал вам, что со временем начну привлекать к процессу независимых экспертов: моих друзей-музыкантов, людей, давно и четко состоявшихся на рок-сцене. Эти люди, играющие в абсолютно разных жанрах, поделятся с вами своими наблюдениями, добрыми советами, отеческими наставлениями и бесценным опытом.

Первым приглашенным «профессором рока» у нас выступает Евгений Хавтан: гитарист, композитор и иногда вокалист популярного ансамбля «Браво». Вот что он просил меня вам передать:

Надо начинать карьеру не с фотосессии для модного журнала, а с ПЕСЕН.

Практически 95 % продюсеров в России мошенники, остальные пять – порядочные, но лузеры. Остерегайтесь и тех и других – верьте только своим настоящим друзьям и своему чутью.

Из своих ста гениальных песен для первой записи необходимо выбрать 3–4 лучших, проверенных исполнением на концертах.

Главная проблема в студии – это ваш барабанщик и нервный (либо перепивший накануне) вокалист. Если есть возможность, пригласите ударника-профессионала и не разрешайте ходить накануне записи на вечеринки певцу либо имейте кого-то на всякий пожарный случай. Это сэкономит ваши деньги и сохранит нервную систему вашего звукорежиссера, с которым категорически не советую ругаться.

Пытайтесь записываться все вместе, чтобы сохранить драйв на записи.

Не давайте деньги за запись вперед, пока вас не будет полностью устраивать качество того, что вы записали.

Поскольку институт «звукорежиссуры» у нас находится где-то на уровне 1940–50-х годов, не ждите ошеломляющих результатов от первой записи. Настройтесь на то, что эти песни вы перезапишете еще раза три-четыре как минимум, прежде чем вообще что-то начнете понимать про звукозапись.

Заранее приготовьтесь к тому, что звукоинженер будет вас всячески унижать и обвинять в неумении играть и петь.

Закончив запись, не думайте, что вы сделали ваш «главный» шаг на пути к успеху.

Успех – это когда твою песню поставят в ротацию даже самой низкорейтинговой локальной радиостанции.

Не забудьте поблагодарить звукоинженера – вдруг придете опять к нему, а у них очень хорошая память.

Всего 11 простейших советов, а какая мудрость, какой опыт так и сквозит из них!

Школа рока. Урок 14

Давайте попробуем поговорить о вещах более тонких, нежели технические и творческие стороны вопроса, а именно – о межличностных отношениях внутри коллектива.

Для начала скажу вот что: эгоизм, упертость, самовлюбленность, гадкий характер, психопатия, неуравновешенность – все это признаки абсолютной рок-звезды.

Подумайте сами: что делать человеку на рок-сцене, если он не уверен, что он самый крутой на земле и должен прямо сейчас доказать это всем вокруг? Кого заинтересует и чье внимание привлечет персонаж, неспособный быть ярким и запоминающимся?

Каким еще должен быть рок-музыкант, чтобы, несмотря ни на что, рубиться годы и прокладывать себе дорогу к звездам? И если этот парень или девушка искренне верят в свою неповторимость, разве возьмется откуда-нибудь в них «китайское спокойствие»?

И кому будут нужны песни без нерва и накаленной добела эмоции?

Второе: скромность и умеренность, нежелание быть в центре внимания, стеснительность, слабохарактерность – черты, в общечеловеческом смысле, возможно, являющиеся полезными, в роке – вредны.

Это данность. Такова жизнь. Если ты не можешь различать цвета – не быть тебе железнодорожником. Если ты не способен месяцами висеть в невесомости – не летать тебе в космосе. Если ты не сильный здоровый мужик – ты не сможешь работать сталеваром.

Если ты в силах привлекать внимание людей, раздражать одних и влюблять в себя других, вытаскивать наружу самые темные и самые светлые (другой бы постеснялся) свои стороны – можешь стать рок-звездой.

Исходя из всего вышесказанного вы можете себе представить сами, насколько сложная, неоднозначная, запутанная и удивительная тема: взаимоотношения внутри рок-группы.

Это не похоже ни на один из уже известных вам типов взаимоотношений. Это не офис, и по идее здесь не должно быть шефа и сотрудников. Это не школа – училка и 30 бесправных подростков, боящихся словить двойку. Это даже не пайщики акционерного общества. Там можно взять свою долю и уйти. Здесь, если ты уходишь, ты не заберешь с собой ничего.

Рок-группа в идеале – сборище талантливых и по-своему харизматичных персонажей, каждый из которых является яркой личностью. Со своим эго, конечно же. Плюс еще одна вещь: эго, талант, харизма и усилия каждого из них направлены на достижение общей цели. А именно – успеха группы в целом.

Четыре (или пять, или три – не важно) сильных урагана, дующих примерно в одну сторону. Вот с чем я сравнил бы идеальную рок-группу.

Но как вы, наверное, уже догадались, четыре урагана не способны дуть в одну сторону слишком долго. Именно поэтому идеальных групп на земле ничтожно мало. Те из них, что ярко вспыхивают, – быстро распадаются, другие меняют состав, третьи на поверку оказываются максимум дуэтом плюс трое «серых лошадок»…

Школа рока. Урок 15

Итак, нет четкого рока без яркой личности. И нет ярких личностей без как минимум странностей. Что же сделать для того, чтобы отношения в группе были стабильными, атмосфера дружеской и творческой, не омраченной склоками и скандалами?

Правило первое: честность

Всегда и во всем старайтесь выяснять отношения тогда, когда проблема только замаячила на горизонте. Не копите напряжение внутри себя и не старайтесь делать вид, что вас это не касается. Обсуждайте все честно, без экивоков, прозрачных намеков и главное – спокойно. Все ваши проблемы – это рабочие моменты и внутренние дела группы. Поэтому в них нет места для мнений друзей, девушки барабанщика и чуваков из других групп.

Правило второе: терпимость

Вы одинаково нужны друг другу (если вы настоящая банда). Каждый из вас – именно тот кусочек пазла, без которого целое не работает. Все выверты, психозы, неадекватность и другие негативные проявления – лишь обратная сторона таланта, энергии и харизмы.

Правило третье: сотрудничество

Будьте всегда и во всем вместе. Вместе делите успех и поражения, вместе несите ответственность. Работайте на успех сообща, и тогда никогда и никто в вашей группе не скажет другому, что тот ничего не делает для коллектива или работает на группу меньше остальных.

Правило четвертое: любите друг друга

Дружите друг с другом. Любите вместе тусоваться. Выпивайте, трахайтесь, попадайте в передряги, отдыхайте – вместе. Это важно. Это сближает. Если вам не хочется быть с этими людьми или конкретно с этим человеком – в вашей группе проблема. И ее лучше решить незамедлительно. Что конкретно напрягает? Что вызывает раздражение? От чего воротит и за что стыдно? Сядьте и просто обсудите все.

Если в вашем составе есть только одна прирожденная звезда, то велик шанс того, что со временем основное внимание публики будет концентрироваться именно вокруг его фигуры. И это, возможно, вызовет напряжение. Всегда помните: никто не захватит то внимание, которое полагается конкретно вам, если вы сами не позволите откусить этот кусок. Стараетесь на сцене быть понезаметнее, ленитесь приезжать на интервью, не хотите тусоваться со зрителями после концерта? Что ж, ваш фланг кто-то прикроет. И этого кого-то станет больше, а вас – меньше. И вы сами не заметите, как своими руками вырастите внутри группы самовлюбленного хама, не считающегося с мнением остальных.

Звезду делает публика. Звезду делаете вы.

И последнее по теме. Музыкальный бизнес – это сложная штука. С одной стороны, рок – это веселье и угар. С другой – чтобы быть успешными, надо много работать и иметь внутреннюю дисциплину. С одной стороны – вы все друзья, но если кто-то тянет банду на дно, что делать в таком случае? Со временем (а возможно, и сейчас) вам не помешает чуть-чуть прагматичности. Этот парень – полный придурок, но на сцене бог? Что ж, значит, он вам нужен. Этот не хочет и пальцем пошевелить для продвижения ансамбля, но песня его авторства ваш главный хит? Оставьте чувака в покое. Он уже сделал для группы очень много.

Тема большая и важная. Она, как вы уже успели заметить, затрагивает не столько аспекты непосредственно рок-жизни, сколько общечеловеческого характера. А это значит, что в рамках небольшой журнальной статьи осветить ее в полной мере невозможно. В любом случае – у вас будет так, как будет у вас. Если вообще что-то будет.

Школа рока. Урок 16

В нашей школе мы учимся тому, как грамотно рвать струны и глотки, как быстрее и стабильнее испортить отношения с родителями, как стать изгоем для окружающих, посмешищем для знакомых, как потратить впустую массу времени, сил и денег и, наконец, спустить в унитаз свою собственную жизнь. Это называется рок-н-роллом, и слабонервным сюда путь заказан.

Остальные рассаживаются поудобнее. Речь пойдет о важном.

О том, с чего многие начинают, но им же и заканчивают. Я специально не касался этого аспекта ранее, так как уверен, что на начальном этапе становления ансамбля этот вопрос не первостепенный. Но теперь, когда мы отрепетировали несколько песен, научились делать из них демо-записи, знаем, как и где размещать информацию о своей группе, и даже делаем попытки организовать собственное выступление, нам не обойтись без имени.

Имя группы, название – это то, с чем вы пойдете по жизни. То, с чем (в случае успеха) вас самих будут ассоциировать до самой смерти. Сами видите – подходить к имени группы спустя рукава никак нельзя. Лучше, если название будет выбрано с умом, в результате тщательного обсуждения.

Итак, каким оно должно быть?

Звучным, коротким, запоминающимся. Все остальное – вопросы вкуса, стиля, текущей моды, господствующего языка той территории, на которой вы проживаете.

Выбор имени для группы обязательно должен быть делом коллективным, и окончательный вариант должен устраивать абсолютно всех. Это принципиально.

Мы живем в России, в русской языковой культуре имеется своя специфика. Названия, круто звучащие в английском переводе, здесь не катят, и наоборот.

Поэтому вот несколько советов, к которым вам стоит прислушаться при выборе названия для коллектива:

Одного или (максимум) двух слов вполне хватит. Более длинные называния очень плохо запоминаются и еще хуже скандируются фэнами на концертах.

Постарайтесь не использовать длинных слов. «НАИВ», «Кино», «Ария» – хорошие примеры названий групп, которые словно предназначены для того, чтобы люди их запомнили с первого раза.

Слова с негативным, неприятным, отталкивающим оттенком также неплохо запоминаются. Однако вам придется столкнуться с психологическим неприятием людьми группы, названной подобным образом. И возможно, ваш путь к звездам затянется примерно на такой же срок, какой нужен группе, рискнувшей назваться в России словом или фразой на английском языке.

Временами случаются модные поветрия и в вопросах выбора имен для музыкальных коллективов. В 1960-х было круто иметь в названии имя и фамилию главного парня, а остальных называть словом во множественном числе. Совсем недавно на Западе прошел период «The» названий, а у нас – названий из слов включающих слог «СКА». Сейчас принято называться сложными псевдоромантическими названиями из трех слов с непременным числительным.

Мода приходит и уходит, а Metallica остается навсегда. Сделать так, чтобы за названием просматривалась стилистика банды, – весьма неплохая идея.

И последнее… Капитан Врунгель не был лохом и знал, что говорил. А говорил он следующее: «Как вы лодку назовете, так она и поплывет». С названиями рок-групп это справедливо вдвойне. Дайте людям повод гордиться тем, что они ваши фэны. И задумайтесь, каково это: в теплой компании вдруг заявить, что вы увлекаетесь творчеством группы «Говно». Представьте себе программного директора радиостанции, который всерьез размышляет о том, как ему выпустить в эфир песню банды под названием «Кошачья блевота». Или ди-джея этой станции, объявляющего песню группы «?!».

Школа рока. Урок 17

Как я и обещал, время от времени я буду приглашать на наши уроки гостей – уже состоявшихся музыкантов, больших и не очень звезд для проведения своеобразных мастер-классов. Правда, я решил сделать вам небольшой сюрприз и пригласил человека, который не выходит на сцену с гитарой наперевес, однако от его деятельности зависит очень многое.

Имя этого человека – Илья Островский. Его занятие – рок-менеджмент. Илья работал или продолжает работать с такими группами как «Тараканы!», «Кирпичи», «Приключения Электроников», «Элизиум» и с другими. На протяжении многих лет Илья ежедневно получает демо-записи самых различных групп. Я попросил его поделиться с вами впечатлениями от этого захватывающего процесса.

Несколько лет жесткой экономии на всем, сотни часов репетиций, полгода ожидания свободного времени на студии, долгая и изнурительная запись, а еще сведение и мастеринг. И вот, наконец, случилось. В руках заветная болванка с самыми лучшими песнями на земле, которые обязательно тебя сделают знаменитым. Куда же, кому и как ее нести? Парадоксальная ситуация – каждому продюсеру или менеджеру в шоу-бизнесе постоянно требуются молодые таланты, а в свою очередь, каждое дарование нуждается в продюсере. Но при этом тебе – потенциальному дарованию – вряд ли где-то будут рады, и стоит с этим смириться сразу.

Каждый день по почте, на концертах, через друзей и знакомых я получаю различный музыкальный материал. Вот 10 правил четкого заноса демо:

1. Самое главное и наиважнейшее правило – передавай лично в руки. На твоем пути обязательно куча препятствий: охранники, секретарши, запертые двери и перерывы на обед. Не сдавайся – передать непосредственно адресату всегда возможно.

2. Старайся всегда иметь предварительные договоренности. Позвони или напиши письмо интересующему воротиле шоу-бизнеса заранее и договорись о передаче фонограммы. Это, кстати, упростит сложный процесс обхождения всех препятствий на пути к цели. Всегда имей возможность подъехать туда, куда тебе говорят. Формулировок «Ой, а у меня в этот день экзамен» или «А у меня нет машины, а как же проехать общественным транспортом?» категорически быть не должно. Также не забудь поинтересоваться, когда можно связаться и узнать о результатах прослушивания.

3. Правильно оформляй диск. Десятки пластинок без опознавательных знаков полетели в помойку, не дойдя до проигрывателя. Даже не думай, что твое лицо и имя кто-то будет запоминать и потом аккуратненько записывать в ежедневнике, параллельно помечая диск. Необходимая информация на диске такова: название группы, название треков (обязательно!), контакты (предпочтительны веб-контакты). Фотографии группы, логотипы и пресс-релизы с упоминанием победы на областных конкурсах типа «Есть ли рок за Полярным кругом» мало кого интересуют.

4. Не нужно записывать всю свою дискографию из 23 треков в формате mp3 (вообще используй только форматы, прочитываемые любым воспроизводящим устройством). Достаточно трех треков, считающихся самыми лучшими не только тобой, но и парой-тройкой друзей, родственниками и другими сочувствующими. Быстрые, энергичные и короткие композиции в начало, а длинные и нудные баллады в конец пластинки.

5. Упаковывай диск в пластиковую коробку или хотя бы в конверт. В обратном случае пластинка придет в негодность задолго до прослушивания.

6. Для связи максимально используй электронную почту. Во-первых, она всегда остается на сервере или в компьютере адресата, а во-вторых, известные деятели шоу-бизнеса часто бывают за пределами страны или просто на другом ее конце. А там плюс восемь часов и дорогущий роуминг – вот и объяснение раздражению, возникшему после твоего телефонного звонка.

7. Никогда не добавляй, что также ты пластинку передал еще паре-тройке продюсеров, а уж тем более не называй их имен. Совершенно ничего не подозревая, ты можешь категорически попасть впросак, даже не догадываясь о подводных течениях и конфликтах в большом шоу-бизнесе. Просто запомни – в шоу-бизе почти все друг друга не любят и находятся в постоянной жесткой конкуренции.

8. Любыми способами (учитывая все написанное ранее) добейся вразумительного ответа о результатах прослушивания. Ответы типа «ничего так, но сыро», «неплох третий и седьмой трек» или «не слишком сыгранно» являются, как правило, отмазками, говорящими о том, что твою пластинку никто не слушал.

9. Даже если результат негативный, создай задел на будущее. Спроси о возможности и способах передачи нового материала.

10. Самое важное. Независимо от результата не забудь сказать «спасибо». Это что-то типа вежливости, ну и вообще всем приятно.

Школа рока. Урок 18

В уроке № 18 я решил ответить на вопросы, которые мне время от времени задают начинающие музыканты. Итак, спрашивали, я отвечаю:

– Занимаюсь музыкой уже 3 года. И никак не могу понять, сольфеджио обязательно для певцов или достаточно только знать ноты, тональность и размер. Помоги, плиз!

– Я здесь не помощник. Скорее тебе поможет учитель сольфеджио, которое, конечно же, не помешает, если ты вдруг решила стать профессиональной вокалисткой.

– О группе, кажется, думаю только я. Как быть?

– Если тебе ЭТО НА САМОМ ДЕЛЕ НУЖНО, значит, ты человек, которому ЭТО НА САМОМ ДЕЛЕ НУЖНО. Продолжай.

– Если мне изредка удается написать песню, то это либо попса, либо рэп или new-metal. Как быть?

– Тебе еще повезло. Многим так и не удается до конца своих дней сочинить хотя бы что-нибудь. А ты пишешь в таких разных стилях, что даже не понятно, как это у тебя выходит. Однако открою тайну: невозможно сочинить песню в том или ином стиле. Любую вещь относит к какому-то жанру аранжировка, подача, манера, набор специфических инструментов. Изначально же песня всего лишь мелодия и текст, которые можно повернуть так и эдак, обернуть в абсолютно разные оболочки, сыграть побыстрее или помедленнее – и в итоге получить попсу или ню-метал.

– Моя жизнь – музыка, и я хочу посвятить ей всю себя без остатка. Но нет никого, кто бы тоже хотел создать группу (тем более рок-группу). Знаю, у меня банальный вопрос, но все же я в отчаянии! Могу ли я как-то сама раскрутиться? Очень надеюсь на вашу помощь.

– Раскрутиться в наше время не проблема. Однако без группы тебе будет весьма затруднительно репетировать, сочинять, записываться и выступать. То есть заниматься всем тем, что нормальная рок-группа и должна делать. Что же касается сольной музыкальной карьеры, то ее течение не слишком отличается от карьеры музыканта ансамбля.

И, наконец, вопрос-рекордсмен. Вопрос, который вы, девочки и мальчики, в разной форме задаете почти в каждом письме. Примерный смысл его таков:

– Дима, что ты мне посоветуешь, если я зачитываюсь «Школой рока», обожаю музыку, очень хочу свою группу и предпринимаю все, чтобы ее замутить, но живу достаточно далеко от города? Как лучше поступить? Бросать все и ехать покорять столицу?

Сразу обнадежу. Включите любое радио, транслирующее песни российских рок-групп. Откройте любой журнал, посвящающий свои страницы отечественной музыке. 90 % коллективов, находящихся вот уже многие годы в топе, родом далеко не из столицы.

Что мы имеем? Уфа, Екатеринбург, Минск, Владивосток, Нижний Новгород, Краснодар, Новосибирск, Таганрог. В самом крайнем случае – Санкт-Петербург. Так что, как показывает практика, если вы стали большими в своем городе, регионе, области, республике, рано или поздно вы сможете сделать себе имя и в Москве. Карьеры большинства современных российских рок-звезд это доказывают. Если же вы живете в местах, которые далеко от культурных центров, в которых можно хотя бы найти единомышленников и сколотить с ними банду, – конечно же, уезжайте из этих мест. Там вам в любом случае нечего ловить. Всегда помните: весь рок и вообще – вся молодежная движуха – всегда крутится вокруг крупных студенческих центров. Вся каша варится в городах, богатых вузами и другими учебными заведениями. Так что уезжайте из своих деревень ближе к солнцу. Заодно и поучитесь.

Школа рока. Урок 19

Поговорим обо всем и понемногу.

Не спешите со сценическим дебютом. Обосраться, разругаться и никогда больше не захотеть выйти на сцену вы успеете всегда.

Хотите типичную ситуацию на первом концерте? Все, даже самые отъявленные рок-хулиганы, на сцене отчего-то оказываются зажаты, темпы либо в 3 раза медленнее, либо в 5 раз быстрее, ни один рифф или соло не выигрываются до конца, пальцы костенеют, руки деревенеют, все, что может ломаться, падать, рваться, делает это с удвоенной силой.

Отчего так?

Раньше вы играли для четырех стен репетиционной базы. На концерте же, в зале – люди. И это очень сильно меняет внутреннее восприятие себя, группы, песен. Это может придать нежелательного угара или испугать. В любом случае, пока вы не привыкнете – каждый выход на сцену будет стрессом.

Что делать?

Стать уверенными. На 200 процентов. Прежде чем рваться забивать себе выступления, попробуйте на репетиции посмотреть на группу как бы снаружи, чужими глазами. Обратите внимание на то, насколько уверенно держатся ваши партнеры, что на лице у вокалиста, как начнет играть гитарист, если ускорить темп. А теперь закройте глаза и посмотрите, как долго вы сможете так проиграть, не поглядывая на гриф. Знать партии назубок, играть все песни на автомате – это то же самое, что для театрального актера знать текст роли. Если он не выучит его наизусть, он будет на сцене сосредоточен на припоминании реплик, а не на драматической игре. Так же и на рок-сцене. Ты выглядишь уверенным, спокойным, свободным и крутым только тогда, когда играют пальцы, а не голова.

Начинайте думать о первом концерте только тогда, когда, придя на репетицию, вы сыграете всю вашу программу без единой загвоздки, остановки, лажи. И даже после этого – поутюжьте эти уже идеально сыгранные песни еще месяца 3–4. Необходимая легкость появляется именно в тот момент, когда начинает казаться, что вы ненавидите эти песни и знаете про них все, каждую их молекулу. И всегда помните – первый концерт может быть ровно столько раз, сколько вы того захотите. Так что не стоит париться на возможную неудачу.

Школа рока. Уроки 20 и 21

УРОК 20

Предлагаю вам прочесть очередной мастер-класс, от моего друга Грега, барабанщика шикарной банды #####. Барабанщики! Послушайте, что скажет вам этот умудренный опытом муж, и намотайте на ус или на что-нибудь еще…

Говорит Грег:

Долбаного времени суток, уважаемые начинающие рокеры! Тема сего печатного мастер-класса: барабаны. Итак, начнем… Ударная установка считается самым сложным музыкальным инструментом. И по характеру очень сильно отличается от своих коллег – музыкальных инструментов (гитары, волынки, арфы и т. д.). Руки и ноги у барабанщика должны быть развиты не только физически, но и полиритмично (полиритмия – одновременное сочетание нескольких ритмических рисунков). Ударник – вечно с тяжелыми кейсами, рюкзаками да чехлами, которые весят больше, чем он сам. Так что подумайте для начала, действительно ли вы хотите быть барабанщиком? А если уже твердо решили стать самым лучшим в мире ударником, то забудьте о пьянках, гулянках, телках и т. п. Ваша голова должна быть забита только мыслями о них, родных, барабанах.

Купите себе пэд для занятий или, если есть возможность, целую установку. В данный момент на рынке появилась лояльная в ценовом плане компания, производящая ударный хлам, это компания PEACE. Ее я вам и рекомендую. Наберитесь терпения и усидчивости, потому что заниматься повышением своей квалификации необходимо не менее трех-четырех часов в день (идеально часов шесть). Как с метрономом, так и без него. Советую обязательно показаться какому-нибудь преподавателю по классу ударных, чтобы тот наставил вас на путь истинный и устранил ошибки.

При занятиях не спешите, не гонитесь за скоростью. Все упражнения делайте в медленных темпах, т. к. достичь грува в медленном темпе сложнее, чем в быстром. И когда занимаетесь в медленных темпах, в память откладывается принцип упражнения, что в дальнейшем будет способствовать вашему развитию, а также быстрой игре (если таковая нужна). Барабаны… про барабаны вроде написал достаточно.

Железо! К тарелкам относитесь так, как будто у вас с ними постоянные сексуальные отношения и долгая неразлучная любовь. Берегите их как зеницу ока. Ни в коем случае не бейте тарелки в ребро. Хлестайте их сверху, движением справа налево. Если вам нравятся тарелки различных марок, не парьтесь, это дело вашего вкуса. Не обязательно, чтобы сет состоял из тарелок одной марки.

Не забывайте слушать музыку. Много музыки. Не ограничивайтесь группой, где стучит ваш любимый барабанер. На свете много музыки. Не стоит делить ее, это фашизм. Везде можно услышать крутые партии, будь то Kylie Minogue, U2, Земфира или Nerve, Nirvana, Slipknot. Помните, хоть и сидит он на сцене где-то в жопе, в своих лесах из томов и тарелок, БАРАБАНЩИК – это сердце группы. Всех благ! Привет соседям.

УРОК 21

Обсудим по-настоящему животрепещущую тему: как сделать так, что бы первое публичное выступление вашей группы не стало последним.

Несколько уроков назад я уже говорил вам, что, как бы велико ни было ваше желание выйти на сцену перед публикой, вам необходимо быть настолько уверенными в себе, насколько это возможно. Если есть хоть какие-то сомнения в том, что ваш дебют будет мощным и крутым, лучше еще некоторое время вдумчиво порепетировать.

Если же все песни отскакивают от зубов, в руках ощущается приятная легкость, голова не занята размышлениями о том, какая же следующая нота в этой вещи, – что ж, можно заряжать концерт. Как именно делаются концерты и как на них попадают начинающие группы, мы поговорим в следующий раз. Сегодня же давайте представим себе, что дебютное выступление уже нарулилось каким-то неведомым образом. И оно, например, завтра.

Что сделать для того, чтобы снизить до минимума риск облажаться?

Днем накануне сделайте длинную репетицию, прогоните все то, что собираетесь играть завтра. Пять раз. Все песни.

Барабанщик должен иметь свои (или занятые у кого-нибудь) педаль, малый барабан, тарелки. И много-много палочек, про запас. Все гитаристы – поставьте по новому комплекту струн вечером накануне. И имейте еще один, на всякий случай. А также достаточный запас медиаторов и проверенные, целые шнуры.

Сделайте все для того, чтобы у вас был саундчек (настройка). Скорее всего, вас будут от этого отговаривать. Аргументы могут быть абсолютно разные: много групп, вы не играете первыми, для саундчека нужно приехать на площадку слишком рано, у вас все равно нет опыта настройки или собственного звукорежиссера. Все это так. Но если вам все-таки удастся минут 15 потоптать сцену и послушать, как вы звучите из сценических мониторов, во время выступления вам психологически будет легче. Эта сцена будет уже хоть немного, но знакомой.

Всегда делайте то, что говорит местный звукорежиссер. Этот человек менее всего заинтересован в том, чтобы группы, выступающие в его клубе, звучали фигово. Находясь на сцене, вы не имеете ни малейшего представления о том, что слышно в зале. Поэтому, если этот парень просит сделать гитарный комбик потише – делайте это без разговоров.

Не пейте алкоголь начиная с вечера накануне, особенно перед выходом на сцену. Если у кого-то из вас боязнь сцены или просто дикий мандраж, дайте ему любое успокоительное минут за двадцать до выхода.

Все инструменты, всегда (!) настраивайте по тюнеру, и ни в коем случае не на сцене, а заранее. Тюнер возьмите с собой на сцену.

На настройке и перед стартом первой песни проверьте, чтобы в мониторной линии барабанщика была слышна как минимум одна из гитар и главный голос. Иначе вы рискуете начать одну песню, а барабанщик совсем другую.

Имейте список песен, распечатанный крупным шрифтом. По экземпляру на брата и пару на замену.

Как бы ни было некомфортно на сцене из-за некорректного баланса в мониторах (не слышно голос, гитара звучит слишком громко, и так далее…), постарайтесь воздержаться от длительных истерических переговоров в микрофон со звукорежиссером на глазах у всех. Попросите его сделать то, что вам нужно, один раз. Если ситуация не изменилась кардинально – не психуйте и не просите исправить еще раз. Очевидно, сделать это невозможно.

Все переговоры со звукорежиссером осуществляйте быстро и конкретно. Когда поющий басист говорит что-то типа «меня погромче», то он рискует получить в монитор бас, а совсем не голос, как он хотел. Телеги типа «Серегу сделайте тише» тоже не канают. Кто он, Серега? Гитарист? Так и скажите.

Обычное явление, когда из-за концертного угара и куража барабанщик (а вслед за ним и вся группа) начинает играть быстрее, иногда чисто технически не справляясь с темпами. Если хоть кто-то из вас заметит это, сразу же по окончании очередной песни ласково попросите барабанщика быть немного поаккуратней.

За полчаса до выхода найдите тихий уголок и прогоните все песни еще раз, не подключаясь, на коленках (не забудьте потом подстроиться по тюнеру). Непосредственно перед выходом на сцену соберитесь вместе. Просто вспомните, что все, что вы сейчас будете играть для людей, тысячи раз отрепетировано, инструменты настроены, никаких технических накладок произойти не может, вы – банда и сейчас дадите просраться всему земному шару.

Если в течение концерта что-то все равно пошло не так, отнеситесь к этому с юмором. По окончании обсудите выступление, но начинайте орать друг на друга не сразу как только сойдете со сцены, а через часик.

Школа рока. Урок 22

Старайтесь совмещать повсеместную посильную раскрутку вашей банды с постоянными концертами. Отлично ведь, когда уже на 3–4-й концерт приходят люди, знающие, кто вы, знающие пару песен, пришедшие конкретно на вас.

Как этого добиться? Лет десять назад я бы сказал – никак. Теперь у нас есть интернет. Мы уже касались этой темы несколько уроков назад, сейчас же я повторю: используйте сеть по полной. Собственный сайт, нашпигованный вашими mp3, фото, и, если есть, хотя бы любительскими видео. Myspace, livejournal, youtube, rutube, vkontakte и вообще все социальные сети – сейчас это модно. Дайте людям максимум информации. Главное – музыка и фото. Чтобы захотеть увидеть вас живьем, люди должны знать, о чем вы. Как звучите и как выглядите. Оставляйте как можно больше ссылок и анонсов на тех ресурсах, где тусует большое количество людей на вашей теме. Регистрируйтесь и вступайте во все комьюнити, которые хоть каким-то боком в вашей стилистике. В этом бизнесе все взаимосвязано, и порой непонятно, что есть причина, а что следствие. Ясное дело, что большая активность в сети, при прочих равных, приведет на ваши концерты больше людей, и случится это раньше, чем у других. Большое количество публики на концертах позволит вам почувствовать собственную силу и даст мощный козырь в переговорах с хозяевами клубов и прочих мест. Да они и сами, как правило, не дураки и чувствуют, где пахнет деньгами. В результате те, кому ваше выступление понравится, придут домой и напишут об этом в своих ЖЖ, порекомендовав своим «друзьям» ваш сайт, и так далее, снова и снова. Если ваша музыка стоит хоть чего-нибудь, если почва, в которую вы сеяли (ресурсы, на которых оставляли анонсы), была выбрана верно, снежный ком покатится с горы, становясь больше и больше.

Корешитесь с музыкантами групп вашей или около вашей стилистики, кооперируйтесь, забивайте концерты сообща. Вместе занимайтесь рекламой. Если есть возможность печатать бумажные афиши или размещать анонсы в печатной прессе (пусть малюсенькую заметку в институтской газете) – всегда делайте это. Делайте ваше имя большим. Позже оно само будет работать на вас. Всегда помните – большое количество информации о вас в свободном доступе поможет вам получать концерты. А чем чаще группа играет живьем, тем быстрее она матереет и становится по-настоящему крутой. Сценический опыт – бесценен. Один концерт перед публикой стоит десяти репетиций.

Всегда, если есть возможность, нарезайте и раздавайте диски (подписанные как снаружи так и внутри!) на концертах всем тем, кому вы считаете нужным. Директорам клубов, просто стильно выглядящим людям. Заставляйте впечатление о вас застревать в памяти людей. В этом бизнесе обычная ситуация, когда организаторы фестиваля зовут одну группу, а не другую (возможно, более круто играющую) только потому, что она первая пришла на ум.

Короче: самопромоушн – концерты – резонанс – больше концертов – еще больший резонанс. В этом деле одно всегда цепляется за другое. И тащит вас наверх.

Школа рока. Урок 23

Ок. Вы сочинили достаточно песен. Вы шикарно их отрепетировали, сделали первый и за ним второй и, возможно, третий концерт, и группа ваша даже не распалась. Это похвально.

По большому счету, это все.

Группа как творческая единица рождена. Она функционирует. Все, что произойдет с ней в будущем, – абсолютно непредсказуемо. У каждого своя судьба и свой путь. Но для того чтобы на вашем конкретном пути было меньше сучков и ухабов, ваш мудрый учитель (так и быть) подскажет основные моменты.

Старайтесь сочинять и репетировать новые песни постоянно. Без остановки. Этот процесс тоже можно сравнить со спортом. Чем больше вы занимаетесь этим (сочинением), тем лучше, результаты вас ждут впереди. Вы набиваете руку, оттачиваете стиль, обогащаетесь приемами и заимствованиями. И вдруг понимаете, что все ваши старые потуги (те самые четыре песни, с которых вы начали репетиции три далеких месяца назад) и яйца выеденного не стоят по сравнению с тем хитом, который вы сделали только что. Но! Этот самый хит никогда не был бы вами сочинен, если бы не тонны шлака, которые вы уже, скорее всего, вывалили в уши слушателям.

В принципе, больше репетируйте. Лучше, чтобы процесс этот был организован как стабильный график. На людей производит очень сильное впечатление ощущение слаженной игры. Когда все, кто находится на сцене, «попадают» друг в друга, играют легко и непринужденно, и в целом банда звучит как будто один инструмент. Добиться этого возможно (как я уже говорил вам когда-то и повторю сейчас) только нудным повторением одного и того же материала.

Как можно больше играйте. Но опять же тут есть свои тонкости. Когда я говорю «играйте чаще», я говорю дело. Только в полете живут самолеты, и только на сцене живет рок-группа. Но заряжаться во всякий отстой ни к чему. Клубы с испорченной репутацией, шлаковые заведения, группы, с которыми никто не хочет играть, – избегайте всего этого, если хотите со временем выйти на достойный уровень.

Старайтесь записываться как можно чаще. Фиксируйте на демо в нормальном качестве весь ваш новый материал, как только почувствуете, что песни окончательно готовы. Отслеживайте, что именно особенно нравится людям на концертах. Какую песню народ подхватывает, услышав ее всего лишь второй раз. Какие вещи выделяют ваши друзья и знакомые, как оценивают их те, кто скачал вашу музыку в сети. Песни, наиболее западающие в память и душу, и есть ваши возможные в будущем хиты. Тот самый материал, который имеет смысл фиксировать на большой студии и отсылать на радио.

Школа рока. Урок 24

Каждый учитель имеет свой учебный план, спросите сами у математички. У меня он тоже есть. Для удобства я представил себе этот план как типичные этапы становления типичной рок-группы. Естественно, ни один ансамбль не в состоянии пройти путь от первой репетиции до первого демо за одну неделю. Хотя некоторым это все-таки удается. Наша «Школа…» – весьма сжатый курс. То, что я планирую уместить примерно в тридцать уроков, обычная группа проходит за несколько лет.

Итак, группа из моего учебного плана (НЕ НАСТОЯЩАЯ, А УЧЕБНАЯ) сейчас сыграла несколько концертов, обрела небольшую известность в своем городе, записала несколько песен на студии в хорошем качестве, засыпала интернет ссылками на свои страницы и теперь сидит и не знает, что делать дальше…

Дальше, конечно же, было бы неплохо выйти на чуть более взрослый уровень. Например, начать играть в других клубах, претендовать на место в саппорте для заехавших звезд-гастролеров, получать предложения для участия в фестивалях, ну и вообще – потихоньку становиться большими мальчиками и девочками. Отличное подспорье для этого – появление ваших песен в эфире локальных (а может быть, и сетевых) радиостанций. Удачный сингл на радио – отличный аргумент для хозяев клубов, пока что раздумывающих, взять вас играть или нет. Как разместить песню на радио?

По большому счету, это невозможно. Я не имею в виду редкие спецпрограммы, которые пока еще встречаются на волнах FM, где местные олдовые рок-активисты имеют час в неделю и крутят всякий неформат. Одноразовая прокрутка песни не дает ничего.

Так что забудьте о радио, если вы играете разного рода жесткогитарную экстремальщину в духе A1 ню-метала, коры разных сортов, нойз, индастриал и тому подобный античеловеческий стафф.

Начинать надо в любом случае с локальных станций, поэтому пока забудьте о московских офисах «Нашего Радио» или «Максимум» (только если вы родом не из тех городов или областей, откуда родом текущие программные директора этих станций).

Итак, правила грамотного заноса песни на радио.

Это должен быть железобетонный хит. На радио сидят не дураки, и мимо денег эти люди стараются не проезжать. Хотя исключений тоже хватает.

Вам нужны личные знакомства. Идеальный вариант – если вы бывший парень нынешней девушки программного директора, которую он у вас отбил. Тогда, может быть, он возьмет вашу вещь в эфир из чувства вины.

Устройтесь временно к ним работать, дружите с персоналом, познакомьтесь с программным как-нибудь вне работы и совсем по другому поводу. Станьте его близким знакомым. Песню занесете (и вообще признаете факт того, что вы играете в группе) через пару месяцев.

Внимательно слушайте все рекомендации, которые эти «специалисты» дают вам после прослушивания ими ваших вещей. Кивайте, создавайте видимость заинтересованности в их мнении. Через неделю занесите ту же версию.

Всегда спрашивайте о сроках получения ответа. Демонстративно вносите эти сроки в памятку мобильного телефона, предупреждайте, что будете звонить.

Если вашу песню «не послушали» и через два месяца, заносите новую.

Примерно так, пацаны и девчонки. Исключения бывают, но редко. Но самый верный способ попасть на радио и фестивали – завести себе персонального бэнд-менеджера.

Школа рока. Урок 25

Итак, настало время поговорить о бизнес-аспектах нашего с вами рок-процесса.

Чем дольше существует группа, тем плотнее она вязнет в контактах, связях, переговорах и разных разрулах. Посудите сами: активно существующая группа должна находиться в постоянном контакте со своим веб-мастером, людьми из клубов и промоутерами площадок, иногородними организаторами, радиолюдьми, представителями прессы и других групп, звукозаписывающими лейблами и т. д. Не имея особых бизнес-навыков (а мой опыт показывает, что музыканты редко имеют таковые), со всем этим очень сложно справляться, контролировать, быть всегда на связи и грамотно координировать.

Именно для этих целей и нужен менеджер.

Когда мы говорим о рок-группе, а не о продюсерском проекте в поп-музыке, то менеджер в этом случае – скорее бизнес-координатор, член коллектива, на которого возложены определенные обязанности. Он такой же член сложного механизма под названием рок-группа, как и бас-гитарист, например. А в некоторых случаях – даже более важный.

В идеале менеджер должен не только упорядочить ваши связи и привести в порядок дела, но и максимально способствовать раскрутке коллектива. Все вместе вы должны попытаться сделать группу более популярной, сделать ваше имя большим. Это сложный процесс, и на этом пути вам многому придется научиться самим. В некоторых случаях вам потребуется перешагивать через себя и делать то, что вам говорят. Ведь основная разница между музыкантом и менеджером в том, что музыкант хочет играть везде и всегда, а менеджер – только там, где группе выкатывают максимальный респект, в чем бы он ни выражался. Это несоответствие есть корень всех проблем и споров, какие только могут случаться между музыкантами и их бизнес руководством. Поэтому, пацаны и девчонки: если вы берете в группу менеджера, вы должны полностью доверять его единоличным решениям, так как он работает на банду и старается делать это наилучшим образом.

Откуда эти менеджеры берутся? Идеальный вариант: старый друг, который был с группой с первых дней, который помогал вам и верил в вас, обладающий деловой хваткой, собственными амбициями и соответствующими навыками. Скорее всего, если такой и был, но через пару лет он сплыл, потому что кушать хочется всем, кроме музыкантов (они, как известно, питаются святым духом), и это они могут ковырять бесплатно свои гитары годами, а нормальные люди (и их молодые жены) должны есть.

В дальнейшем, если у вас будет все хорошо, вы будет делать крутое музло, вы сами будете максимально активны в продвижении, то рано или поздно такой человек найдется. Вообще, когда где-то начинает пахнуть деньгами, в этом месте очень быстро собираются специальные люди. И один из них, возможно, окажется тем самым парнем.

Еще вариант: вы просто нанимаете себе сотрудника, за зарплату (если есть чем платить) или за процент от доходов. Это очень удобно, проблема лишь в том, что, как сказано выше, этот парень должен работать на несколько шагов вперед. Иногда делая вещи, которые не приносят денег сегодня, но, возможно, скажутся на статусе коллектива завтра. Как заставить делать это человека, получающего зарплату, я не знаю.

Никогда не путайте менеджера с инвестором или спонсором. Менеджер – человек, который вкладывает в группу свое время, усилия и работу, а не деньги. Он, возможно, найдет вам когда-нибудь спонсора, также как найдет вам лейбл, но относиться к нему как к бездонной бочке с баблом – неверно.

Каким еще должен быть менеджер, в двух словах

Коммуникабельным и симпатичным человеком. Люди в офисах, куда он будет приходить по делам группы, должны быть рады видеть его, а не морщить носы от неудовольствия.

Волевым. Всегда есть риск поддаться на уговоры как со стороны партнеров, так и со стороны жаждущих славы музыкантов и отдавать группу на худших условиях, чем они получили бы, если бы менеджер, набравшись сил, выждал пару дней.

Хорошим психологом, способным разбираться во внутренних перипетиях в коллективе, а также видеть партнеров насквозь.

Фэном группы. Без веры в то, что ваши песни гениальны, он работать хорошо не сможет.

Школа рока. Урок 26

Ок, поговорим о первых деньгах. Первые деньги от рока добываются абсолютно точно так же, как и следующие, и последние. Схема проста – если ваше имя что-то значит и собирает на себя тех, кто готов за это платить, то какая-то часть собранных средств должна стать вашей. Это общая схема. Она может варьироваться в процессе развития карьеры.

Но прежде чем я приступлю к описанию механизмов, позвольте мне попросить вас о следующем: было бы очень хорошо, если бы все ваши финансовые потоки контролировал тот самый человек, о котором шла речь в предыдущем уроке. То есть – ваш менеджер. Есть несколько причин для этого, и среди них стоит упомянуть следующие: когда деньги находятся в одних руках, ими легче управлять и их легче контролировать. А также музыкант должен, по идее, целиком и полностью отдаваться творческому процессу, не отвлекаясь на финансовый аспект. ОДНАКО! Всегда интересуйтесь всем, что касается ваших денег. Вы должны быть хотя бы в курсе того, каков гонорар был у группы, на каких условиях вы играли там или здесь, какие затраты вы при этом понесли и так далее… Если вы НЕ будете делать этого, вы уподобитесь попсовым курицам, несущим золотые яйца и даже не подозревающим об этом.

Что продает рок-группа? Фактически, в той или иной мере, группа всегда продает песни. Живьем на концерте, записанные на компакт-диски, снятые на видео, переделанные в рингтоны. Проблема в том, что просто так песни не продаются. Прежде их нужно записать и издать или, для концерта, построить клуб, нанять персонал, купить оборудование, сделать рекламу. Итак, в товарно-денежных отношениях между сочинителем / музыкантом слушателем / зрителем испокон веку находится множество промежуточных звеньев.

Все люди, так или иначе занятые в шоу-индустрии (пусть даже на самых мелких ролях, например уборщица в рок-клубе или музыкальный критик), хотят получать свои деньги раньше музыкантов, стабильнее, нежели музыканты, и зачастую – больше, чем музыканты. Считается, что самого факта того, что молодые ребята получают площадку для воплощения своих нелепых амбиций, уже вполне для них достаточно. И на первых порах вам придется с этим смириться. Но как только вы осознаете, что в результате вашей упорной работы, множества репетиций, оттачивания материала, появления в медиа, массы концертов и т. д. люди стали ходить НА ВАС, – начинайте претендовать на вознаграждение. Люди обычно без удовольствия расстаются с деньгами, особенно в тех случаях, когда понимают, что, отказав вам, они получат как минимум десяток банд, готовых играть ЗА ТАК. Поэтому начинайте говорить об оплате выступлений тогда, когда всем станет абсолютно ясно: НЕ проведя ваш концерт на ВАШИХ условиях, клуб, скорее всего, потеряет больше, чем заплатит вам.

Абсолютно нормальная и цивилизованная схема, как у нас, так и за границей, – процент от входа. Как правило, этот процент начисляется от первого проданного билета. Бывают случаи, когда хозяева заведений страхуют себя от возможных убытков и определяют свои расходы (амортизация аппарата, зарплата служащих, электричество, коммунальные расходы, рекламные затраты) неким количеством билетов, сумма от продажи которых целиком поступает им. В любом случае всегда старайтесь при переговорах натягивать большую часть процента от выручки в свою сторону.

Обычная логика подсказывает нам, что, заплатив вам процентом убедительную сумму несколько раз подряд, клуб захочет в дальнейшем получать вашу группу за фиксированную сумму гонорара, называемую «гарантия». Сумма эта, скорее всего, будет средней от ваших последних сборов, однако теперь на сам факт получения вознаграждения не будет влиять ни плохо организованная реклама, ни день недели, ни погода, ни наличие близко по датам концерта более известной группы в вашем жанре. Теперь они будут обязаны заплатить вам, даже если на концерт не придет вообще никто.

Гарантия – это то, чего вы стоите на сегодняшний день. Изменить эту сумму в сторону увеличения помогает возникновение у ансамбля нового хита в медиа, бо́льшие усилия в рекламе концертов, выход нового альбома. Короче, все то, что помогает группе видеть в зале все большие и большие количества зрителей, хозяевам мест – увеличивать рекламные расходы, а менеджеру – думать о новых, более вместительных и статусных залах для группы.

Школа рока. Урок 27

Наконец, у нас животрепещущая тема. Обычно к этому вопросу неопытные и начинающие участники молодых рок-групп переходят сразу же после того, как придумывают себе название, и еще до того, как сочиняют первую песню.

Именно потому, что выпускники нашей школы не должны быть похожими на желторотых рок-пионеров, я припас эту темку почти под конец.

А тема такая: имидж.

Не знаю, нужно ли мне говорить вам, насколько важна эта самая составляющая…

Думаю, как меломаны и рок-фэны вы и сами прекрасно все понимаете. Есть группы, которые не продали бы и десятой части своих концертов и записей, если бы не запоминающийся внешний облик музыкантов. Есть артисты, чей сценический вид есть естественное продолжение их музыки, а есть парни (и зачастую вполне себе популярные), которые выходят на люди в том же, в чем ходят по улицам, и никого это не парит.

Но важно помнить: и первые, и вторые и третьи, скорее всего, являлись частью некоего культурного контекста, в рамках которого то, как они выглядели на сцене, было самое оно и производило впечатление по-любому.

Имидж – не только тряпки, не только мейк-ап, не только прически и цвет волос. Имидж – это еще и поведение на сцене и за сценой, что и как вы говорите между песнями и в интервью, о чем (в основном) ваши песни, с какой молодежной субкультурой ассоциируется у публики ваше имя, и многое, многое другое.

Встречают по одежке, говорили вам ваши бабушки, отглаживая новую рубашку на первое сентября. Встречают по имиджу, повторяю за ними я.

Я сотни раз был в клубах, на фестивалях из 6–7 юных групп. Если я и запоминал кого-то, то только тех, кто ВЫГЛЯДЕЛ. Потому что, как правило, ни одна из таких групп на подобных фестивалях не способна поразить умением, а песни различить тоже невозможно. И даже если ВЫГЛЯДЕВШАЯ группа играла хуже всех, она даже этим запоминалась.

Поэтому я не говорю вам: раскрашивайте лица, ставьте ирокезы или стригите челки, залезайте в латекс и колите ботокс, носите это или не носите то.

Я говорю: запомните несколько правил четкого имиджа.

Все, что вы придумаете, должно исходить лично от вас и быть приемлемым для абсолютно всех участников группы. Для того чтобы не казаться (бояться казаться) смешными и нелепыми. Имидж – дело крайне органичное. Если кому-то из вас этот вариант претит – пиши пропало. Человек будет чувствовать себя на сцене не в своей тарелке, скованно. А это намного хуже, чем отсутствие всякого имиджа.

Что бы вы ни надевали на сцену – все это должно иметь вид новый, чистый и… как с иголочки, короче. Это – уважение к себе и к фэнам.

Делайте все что угодно, но вы должны ВЫГЛЯДЕТЬ. Have a look. Сцена – место, специально сконструированное так, чтобы людей, находящихся на ней, было хорошо видно. Так вот – вас должно быть ВИДНО. Каждый, кто находится в зале, должен понимать: на сцене музыканты, артисты – и они все сделали для того, что бы ему, парню из зала, было хорошо.

Вы выбрали рок-н-ролл. Очевидно, неспроста. А если кто спроста – то он позорный двоечник, и мы его уже отчислили из школы. И если вас прет сочинять и играть громкие, задиристые, ритмичные песни, очевидно, это должно как-то отражаться и на вашем желании выглядеть ОСОБЕННО.

Школа рока. Урок 28

Мы с вами прошли титанический путь. Участники нашей гипотетической банды успели познакомиться, собрать коллектив, купить инструменты, сочинить песни, найти репетиционную базу, записать несколько демо, завести свой собственный сайт, начать агрессивную промо-кампанию в сети, дать первые концерты, найти менеджера, зарядиться в пару фестивалей местного значения и, наконец, бесславно распасться.

Чтобы собраться вновь строчкой ниже, сесть и задуматься о том, что же делать дальше.

Ок, у нас есть репертуар, возможность репетировать и даже иногда выступать в собственном городе. У нас есть небольшая, но преданная кучка верных фэнов, и одна наша песня даже по ошибке прозвучала в ночном эфире местного радио. И что? Это и есть фантастическая, полная кайфа и радости жизнь рок-н-ролльных звезд? На самом деле – да. Все, что может случиться с вами в будущем (для одних близком, для других – слишком далеком, чтобы о нем вообще можно было серьезно говорить), – это всего лишь увеличение. Чуть больше фэнов, чуть больше песен на радио, чуть больше концертов. В какой-то момент, возможно, масштабы этого самого «чуть» станут такими, что вам больше никогда не нужно будет работать, и кто-то другой, а не вы сами, будет тратить деньги на то, чтобы вы могли спокойно заниматься музыкой и в дальнейшем.

Поэтому, пацаны и девчонки, сейчас я вам расскажу главный секрет рок-н-ролла. Напрягитесь, слушайте внимательно, запоминайте, а лучше перепишите отсюда и повесьте эти слова в виде красочно оформленного постера над кроватью. Можно даже вместо постера Tokio Hotel.

Так вот: смысл рока – в радости. Это – главное. Кайф от того, что вы можете делать с этими веселыми ребятами чудесные песни, волшебную музыку, энергичную и наполняющую чувством любви к жизни. Если этого нет в самом начале – нет смысла начинать. Если это пропало по ходу – подумайте, есть ли смысл продолжать. Или что вы можете сделать с этим. Вы можете быть совсем маленькими и никому не известными, но если вас прет друг от друга и каждая репетиция или концерт доводит вас до коллективного оргазма, – поверьте мне, вы намного счастливее стадионных монстров, не могущих терпеть друг друга и делающих музыку только потому, что более не могут (или не хотят) заниматься чем-нибудь еще.

У быстро растущих групп есть больший риск растерять это ощущение, чем у банд, чья популярность растет медленно. Чем больше вы становитесь, тем больше обязательств приходится брать на себя. В том числе – обязательств по отношению к так называемым «третьим лицам».

Как только вы начнете получать за свою музыку хоть какие-то деньги, вы постепенно перейдете в плоскость товарно-денежных отношений с промоутерами, людьми с лейблов, агентами и прочими. Отношения такого сорта подразумевают ответственность и дисциплину. А они, в свою очередь, подразумевают необходимость в определенные моменты делать то, что совсем не хочется делать. И вот братство распадается. И вот ваш рок, который еще пару лет назад так бодрил и радовал вас, становится ненавистной рутиной. Будьте к этому готовы.

Не деньги ссорят парней, нет. Всего лишь то, что, чтобы их заработать, надо РАБОТАТЬ, а не расслабятся.

Еще один враг рока – женщины.

Аккуратней с подружками и женами, пацаны. Дамы сердца разрушали великие ансамбли, и это не шутка и не преувеличение. Никогда не допускайте своих барышень к внутренней кухне, никогда не слушайте советов, исходящих из женских уст. Если это твоя девушка – ты всегда будешь самым лучшим, красивым, талантливым и недооцененным. Ты всегда будешь именно тем, на ком единственном держится вся эта банда недоумков и бездарей. И если это так, почему ты до сих пор не лидер группы, а если уже лидер, почему ты зарабатываешь как остальные? Чья-то чужая дама, дающая с умным видом советы, всегда будет раздражать пацанов, и в итоге это обязательно перекинется и на ее парня. В результате – смертельная ссора (как же, задели самое святое – любовь всей жизни!) и, как следствие, вы теряете друга и музыканта.

Это хрестоматийные примеры. Будьте стойки, и все у вас рано или поздно получится.

Школа рока. The Last one

Итак, дорогие друзья… Чему мы научились за все это время?

Практически во всех уроках «Школы…» (начиная с самого первого) я пытался донести до вас одну простую мысль: в этот самый рок без мазы лезть, если можно не лезть. Или, перефразируя: начинайте заниматься этим, если действительно не чувствуете своей жизни без этого. Во всех остальных случаях музицирование ваше обернется грустными результатами: потерянное время, загубленная молодость, разочарование, напряжение и полная опустошенность.

Хорошенько подумайте, сможете ли вы неизвестное количество лет вести существование в безвестности, без надежд и помощи со стороны, вставать и падать, снова вставать и падать снова, терять друзей и только-только появившуюся удачу. Сможете ли вы идти до конца, постоянно передвигая сроки этого самого конца все дальше и дальше. На этом пути разочарований намного больше, чем успеха, а усилий больше, чем удачи.

И по-настоящему большие достижения в роке делают только упертые маньяки. Люди, которым по фигу все, кроме их музыки, песен, группы. Загляните внутрь себя и, положа руку на сердце, ответьте: маньяки ли вы? Есть ли в вас силы, упорство, упрямство? Достаточно ли веры? Если нет – завязывайте.

Многие из вас ждали готовых рецептов и, возможно, не получив их, были разочарованы нашим курсом. Жаль, если так. Я постарался дать вам максимум того, что знаю сам. Предостеречь от подводных каменей, которые, конечно же, не видны тем, кто делает первые шаги в роке, направить в обход ошибок и традиционно неверных решений, подсказать, как и что – вот какие цели я ставил перед собой.

Итак, этот урок последний. Поэтому сейчас я постараюсь в коротких фразах еще раз сформулировать все самое главное. Считайте, что это и есть рецепт успешной рок-группы.

Вы не можете жить без этого. Вы не видите себя никем другим и любите музыку, как ничто другое на земле. Если у вас не будет возможности делать рок – вы будете несчастливы.

Вас переполняет желание сказать миру что-то. Посредством музыки, текстов, сценических выступлений, не важно. Главное – у вас есть послание, вы – не пустышки. Если вы не имеете возможности выплескивать это – вы несчастливы.

Вы получаете ни с чем не сравнимую радость от участия в группе. Вы отдаете группе все, что у вас есть. Если лишить вас этой возможности, вы станете несчастны.

Вы готовы тратить силы, время, деньги, нервы, саму жизнь только на то, чтобы иметь возможность играть в рок-группе. И если вы не будете этого делать, вы станете несчастливым человеком.

Вы не понимаете, как можно работать в банках, магазинах, ходить в офис, дрожать перед начальством, иметь два выходных в неделю и думать о каком-то там карьерном росте. Люди, которые делают так, кажутся вам несчастными.

Жены, деньги, семьи, квартиры, машины, дети – все как у людей, но это не для вас. Ведь если с вами ваш рок – вы и так счастливы.

Вы самые талантливые, самые крутые, самые мощные и сексуальные. А если это не так, вы не можете чувствовать себя по-настоящему счастливыми.

Сотрудничество, сообщничество, общие интересы, вкусы, юмор с парнями из группы – все это делает вашу жизнь неописуемо счастливой.

Людям не нравится ничего из того, что вы делаете. Публика вас не котирует, рецензенты смеются над вашими записями, никто не хочет брать ваши вещи на радио, а вас самих – на фестивали. Но вы-то знаете, кто самый счастливый человек на земле.

И я тоже знаю. Мне 33 года. Моей девушке вдвое меньше. Я зарабатываю меньше, чем большинство моих московских офис-сверстников. Цвет моих волос меняется каждые три месяца. У меня на теле десять татуировок и столько же отверстий для пирсинга.

Я несколько раз на халяву пересек всю Россию и страны СНГ вдоль и поперек, облазил пол-Европы, играл в Японии. Сейчас в моем кармане 200 рублей, и я пока не знаю, что буду есть на ужин. Я счастлив. Желаю вам того же.

Дополнительные материалы, не вошедшие в предыдущие издания

История про разогрев Bloodhound Gang в 1999 г

В июне 1999 года, почти за 15 лет до инцидента с российским флагом, вызвавшим невероятные тектонические сдвиги в судьбе фестиваля «Кубана», группа Bloodhound gang впервые выступила в России, Москва, в клубе «Ю-ту» на Сходненской. Мы, жаждавшие славы, напросились в саппорт, о чем свидетельствует едва заметное сообщение на представленной картинке. Сделать это было не так то просто, так как Эдуард Ратников (главы компании TCI – организатора концерта) всегда испытывал ко мне необъяснимую неприязнь. Но тут сыграло свою роль наше сотрудничество с «Филями», Игорь Тонких смог повлиять на то, чтобы мы были добавлены в афишу. За день до даты концерта оказалось, что его организаторы совсем не планируют обеспечивать российскую группу разогрева необходимым оборудованием. Наше выступление, очевидно, казалось им ненужным отягощением, хотя мы были на тот момент довольно популярной группой в столице, с несколькими радиохитами и собственной аудиторией, способной, наверное, в меру сил улучшить продажи билетов. Выкатывать для нас бэклайн TCI отказались наотрез. Играть на оборудовании, которое они выставляли для хедлайнера, также было невозможно, таковы были их райдерные требования. Мы обратились к «хозяевам» площадки: людям, которые до этого держали «Р-клуб», место, с которым мы успешно сотрудничали с 1996-го. Мы знали, что у них есть любое оборудование, так как собственные концерты у них шли в этом зале на постоянной основе. Но и тут случился провал: опять же по необъяснимой причине наши давние друзья и партнеры отказались предоставить нам пару комбиков, барабаны и микрофоны за так.

Нужно было платить аренду. Денег у нас, естественно, не было. К тому моменту нас еще ни разу не касалась практика, когда саппорт-группа вынуждена ради участия в одном концерте со звездой обеспечивать себя всем необходимым для выступления самостоятельно.

Из-за повальной нищеты в среде клубных рок-музыкантов распространенной схемой было выступление на оборудовании, которое просто предоставлял клуб, одно на всех.

Это уже потом, наигравшись вдоволь в Европе, мы узнали, что во всем мире нет никаких «клубных комбиков», все группы, отправляющиеся в тур, везут все с собой, личное или взятое в аренду. Но в тот момент такое нежелание выручить давних партеров показалось обидным. Добыть бэклайн нам было больше негде, никакого собственного оборудования у нас сроду не водилось (да и к чему, если на платных репетиционных базах и в клубах все всегда стояло), идея платить за возможность выступления (именно в таком разрезе мы видели ситуацию) была дикой, так что выступление наше так и не состоялось. Я, по-моему, даже и на концерт не пошел от обиды. Таковы, значит, этапы большого пути.

История про разогрев «Технологии» в 1991 г

Осенью 1991 года цирковая труппа, в которой работала мама Дениса Рубанова (барабанщика «Четыре таракана»), приехала на длительные гастроли в цирк города Тула. Оказалось, что стройный ряд цирковых представлений будет прерван в один из уик-эндов, так как в том же самом цирке были заряжены концерты популярнейшей столичной группы «Технология». Мама Дениса вообще всегда старалась подключать свои всевозможные связи, чтобы как-то помочь группе сына на первых порах. Все-таки цирк – это тоже часть шоу-бизнеса, и мамины сокурсники по эстрадно-цирковому училищу в те смутные дни рассосались по абсолютно разным сегментам индустрии. Поэтому ею были приложены некоторые (как потом выяснилось – крайне недостаточные) усилия к тому, чтобы мы оказались на «разогреве» у «Технологии». Не уверен, что точно помню, какие именно рычаги были приведены в действие, но мне кажется, что как минимум менеджмент самой группы (под руководством Юрия Шмильевича Айзеншписа) в известность поставлен точно не был или договоренности с ним носили неокончательный характер. А вот с кем точно было обо всем железно договорено – так это с директором тульского цирка, старым маминым другом. Кто же мог знать, что этого недостаточно?

В общем, в один промозглый ноябрьский день мы сели на площади Павелецкого вокзала в рейсовый автобус и отправились на нем в город Тула. К месту нашей первой (за недолгую карьеру) предполагавшейся гастроли в другом городе. По какой-то причине Денис убедил всех ехать заранее, поэтому мы прибыли к цирковой гостинице в Туле за сутки до первого выступления. Их, кстати, планировалось несколько, так как по-настоящему популярные группы в те времена в таких городах, как Тула, выступали сразу по 2–3 дня, да еще и по паре шоу в день (по выходным, конечно). Мы разместились в этой старенькой и убитой гостинице (в подобных мы будем останавливаться еще много раз, так как именно цирковые гостиницы казались нашим организаторам в нулевых самым достойным местом для размещения группы) вчетвером в одном номере и отправились смотреть вечернее цирковое представление. На следующий день мы подорвались к месту предполагаемого саундчека (к манежу) ровно в тот самый момент, когда грузчики и техники хедлайнера только начали завоз и размещение оборудования.

И тут выяснилась крайне неприятная вещь: никто из административно-технической службы «Технологии» ничего ни о каком разогреве знать не знал и главное – не хотел знать (в чем я их сейчас очень хорошо понимаю).

Началась крайне некрасивая возня, полная тревожных моментов. Был подключен все тот же директор цирка, который выкатил менеджменту хедлайнера ультиматум: если они не дадут нам выступить, то он, директор цирка, запретит им использовать цирковое устройство, свисающее из-под купола. Ну знаете, для акробатов. Лонжа она, что ли, называется или трапеция. В общем, она зачем-то требовалась «Технологии», и у них, очевидно, имелся в ней интерес.

Поразительно, но такой сомнительный аргумент сработал. К тому моменту спор уже шел не о том, будем мы выступать или нет, а о том, чтобы имевшийся к тому моменту на площадке менеджмент «Технологии» и некоторые участники коллектива по крайней мере послушали, как и что мы играем. Что-то типа «ну дайте ребятам хотя бы шанс» (самому старшему из нас тогда было 17 лет). В итоге звезды смилостивились, прервали процесс подключения и проверки своего собственного сложнейшего оборудования (я бы сейчас на их месте, конечно, сразу бы на хуй послал, не стал бы даже ничего слушать), сдвинули саундчек (!), чтобы мы могли подключить свои пионерские гитары. Не в их комбики, конечно, а прямо в пол манежа, в котором имелись вмонтированные три или четыре канала входов для штекеров микрофонов конферансье или как они там по-цирковому называются. В один – гитару, в другой – бас, в третий – микрофон лидер-певца. Вот тебе и весь саундтчек. Денис сел за барабаны «Технологии» (не уверен даже, что у его был свой малый, педаль и железо). И в таком виде мы должны были поразить больших мальчиков своей забойной игрой. В общем, все это было стыдно и крайне неприглядно. Какой-то худосовет/прослушивание, которые мы не прошли, ясное дело. Причем ясно это стало сразу же после того, как мы «грянули». Гитара зафонила, голоса, ясное дело, не слышно, мониторов нет, игра нескладная, короче – пожали ребята из «Технологии» своими кожаными плечами и пошли обратно пить в цирковой гримерке коньяк с девицами. А мы… Мы сходили на их концерт (очень крутой), сели на следующий день на рейсовый автобус до Павелецкого вокзала и вернулись домой. Несмотря на явную подростковую травму, песни «Технологии» я тогда полюбил еще больше, а с 2016 года почти в каждом нашем с Дмитрием Кежватовым акустическом концерте мы играем «Странные танцы». Считайте, что в память о лонже…

Первое зарубежное интервью «Четыре таракана»

MAXIMUMROCKNROLL № 170, июль 1997

«Четыре таракана» – московская группа, которая принадлежит второй волне панка. Они начали в 1991 году, играют поп-панк между Ramones и Sex Pistols. Активно выступая на российской сцене, за несколько лет они смогли найти своего слушателя.

– Хорошо, давайте начнем. Запись пошла, не стесняйтесь.

Дмитрий Спирин: Типа нам нужно вести разговор как с нашим большим другом, так, да?

– Нет, это не нужно. Расскажите об истории группы, почему вы называетесь «Четыре таракана», когда вы образовались, как вы познакомились, ваш возраст, как вас зовут и кто на чем играет?

Д.С.: Хм-хм… ОК, Вова, можно я начну?

Владимир Родионов: Да!

Д.С.: Мы, как и большинство нынешних панк-групп, собрались в 1991 году, или, лучше сказать, мы были одними из многих, «повернутых» на западной музыке, со склонностью к музицированию и жгучим желанием что-нибудь с этим сделать. Или же это было желание постоянно тусоваться? Не знаю… Наверное, нам просто хотелось быть крутыми.

– Что ты подразумеваешь под «крутыми»?

Д.С.: Ха-ха! Просто тусоваться и играть крутую музыку. Мочить! Быть музыкантами! Разве не круто быть музыкантом? Разве это не общеизвестный факт, что быть музыкантом намного круче, чем просто быть в теме?

– Ну да, наверное.

Д.С.: Ну вот это и были причины, почему мы собрались в группу. Нам всем хотелось одного и того же. «Четырьмя тараканами» мы назвались случайно. У нас была такая песня «Четыре таракана from USSR», но тогда у группы не было как такового названия. В общем, нам нужно было срочно что-то придумать для того, чтобы выступить на фестивале Московской рок-лаборатории. Организаторы нас торопили, и, пока мы соображали, на афишах и флаерах фестиваля нас объявили как «Четыре таракана». Это старая песня, мы ее больше не играем. В общем, они назвали нас по припеву из песни. Довольно-таки посредственной. Вот… В группе нас четверо: Вова в настоящий момент играет на гитаре, я – меня зовут Дима – пою, барабанщика зовут Денис, или Рубан, а еще есть бас-гитарист, которого мы называем «басист».

– Каким был прежний состав? У вас есть записи?

Д.С.: Все началось в 1991 году, когда мы стали часто выступать. Мы были полностью поглощены концертной деятельностью. В то время я был бас-гитаристом, Рубан был и остается барабанщиком. Некто по прозвищу Воробей играл на гитаре. У парня, который пел, настоящая фамилия была Ленин. Его звали Юра. Он пел в группе какое-то время и написал большую часть репертуара. Тогда мы играли что-то вроде Sex Pistols, нам было по 15–16 лет. «Пистолзовская» эстетика нам была близка и, определенно, повлияла на нас. Но потом по каким-то причинам Юра Ленин вдруг начал играть совершенно другую музыку. Он ушел и создал группу Lady’s Man, которая похожа на Guns’N’Roses и Poison. Там он больше не поет, только играет на гитаре. Его заменил Денис Петухов, который теперь выступает в «НАИВ», еще одной московской группе. Ха-ха-ха!! С Денисом мы сделали нашу первую запись. Мы назвали ее Duty Free Songs, на ней было около 11–12 песен: половина на английском языке, половина – на русском. Запись получила небольшое распространение. Она никогда не была издана на носителе, но была отдана в так называемую студию «Колокол» – подведомственную организацию Московской рок-лаборатории. У нас не было возможностей ее выпустить, как-либо распространять или продавать. В то время мы типа как «работали» на Рок-лабораторию, поэтому мы просто пришли к ним в офис и передали запись, потому что понимали, что через «Колокол» получим какую-никакую дистрибуцию. Мастер-пленку нам потом вернули обратно. Затем снова последовали изменения в составе – наш вокалист Денис перешел в «НАИВ» на бас-гитару. Он очень талантливый парень… Долгое время мы не могли найти ему замену, поэтому я решил, что буду петь сам, на гитару пришел Вова и «басист» на бас. Недавно мы выпустили альбом, который вышел на лейбле S.O.S. Music. Он называется Best Before… На нем собраны как старые, так и новые песни.

– Вова, какой у тебя музыкальный бэкграунд?

В.Р.: Ну, раньше я не играл подобную музыку.

– Тогда какая музыка на тебя повлияла?

В.Р.: Я не думаю, что на нас влияет какой-то определенный тип музыки. Думаю, на каждого повлияло что-то свое.

Д.С.: Мы в группе слушаем очень много разной музыки. Разве ты не знаешь, как это происходит? Вокалист всегда ищет то, что можно «подснять» у других. То же самое с гитаристами и барабанщиками.

– Почему на своем последнем альбоме вы записали кавер-версию песни «Поворот»?

В.Р.: Потому что это хорошая песня, а еще она является олицетворением начала, чего-то нового. Я также считаю, что она представляет начало русской рок-культуры. Это старая ностальгическая песня, знакомая всем российским рокерам. Пришло время взглянуть на эту песню под другим углом.

Д.С.: Многие панк-группы по разным причинам делают каверы, но основная – постебаться над оригинальным исполнителем. Сделать панк-рок песню в регги или джаз перевести в панк-рок.

– Вы часто выступаете по России?

В.Р.: Мы играли только в Санкт-Петербурге. Музыкальная сцена там серьезно отличается от московской. Я думаю, это из-за того, что Москва дорогой город, здесь дорогие клубы и жизнь в целом тоже.

Д.С.: В Москве у людей просто больше денег.

В.Р.: Да, поэтому в Питере и люди честнее. Там полно совершенно некоммерческих клубов. Нам по-прежнему нравится в них выступать. В Москве ощущается их явный недостаток. Один из таких клубов называется TaMtAM. Думаю, что это самая большая и «центровая» рок-н-ролльная площадка в городе. Абсолютно некоммерческая, они связаны договором аренды, который запрещает им продавать алкоголь. Клубная политика такова, что выступающая группа играет за ящик пива. И совершенно не важно, кто они: будь то популярные Tequilajazzz или совершенно неизвестная группа.

Д.С.: Очень много народа приходит, когда там выступают «Четыре таракана» и «НАИВ». Тамтамовские организаторы могут оплатить лишь дорогу из Москвы в Санкт-Петербург, но мы понимаем, что практически «обворовываем» их, мы видим и чувствуем это в каждом нашем шаге.

В.Р.: TaMtAM больше сквот, чем клуб.

Д.С.: На мой взгляд, самая большая разница между двумя столицами в том, что панки в Питере приходят в «свои» клубы, а в Москве идут на группы. Там даже не смотрят на флаеры. Им все равно. В Москве нет таких клубов, как в Питере или любом другом городе мира, но есть «концертные площадки», где по выходным выступают популярные группы. Популярные в своей лиге, так сказать.

– Сложно ли в Москве сделать панк-концерт?

Д.С.: Чтобы собрать публику, нужно сильно заморочиться на промоушен: расклеивать повсюду афиши, раздавать флаеры. В Петербурге все по-другому: вся реклама делается посредством некоммерческих радиостанций, которых нет в Москве.

– Почему?

Д.С.: Ну, потому что это политическая столица и социально-коммерческий центр. Здесь больше цензуры. Жизнь здесь дороже, и те вещи, которые могли бы держаться на энтузиазме и «братстве», просто не работают. В Москве невозможно купить FM-волну, а в Питере радиостанции с независимой музыкой и анонсами грядущих концертов годами существуют без единой рекламы (пример работы такого радио под названием «Катюша» приводится в книге Ильи Стогова «Грешники». – Прим. tarafany.ru).

– Много ли в Москве клубов, где могут выступать панк-группы?

Д.С.: С десяток… При населении города более 10 миллионов человек всего лишь десять ебучих клубов! Я называю их «демократичными», потому что у них дешевый вход, не больше 5 долларов, и дешевый бар.

– Вы пытались как-то сотрудничать с российской мейнстрим-сценой?

Д.С.: Нет, конечно!

– Из-за ваших убеждений?

Д.С.: Я бы не сказал, что это из-за каких-то наших убеждений… Но я думаю, что мы могли бы сотрудничать, как ты это называешь, с мейнстримом только в одном случае…

В.Р.: …Если бы это было взаимовыгодно.

– Тогда что ты думаешь о популярности группы «Ногу свело!», которые теперь больше мейнстрим-группа, чем панк. Разве не так?

В.Р.: Ну, во-первых, их музыка, скажем так, более «удобоваримая», нежели наша.

Д.С.: То, что мы наблюдаем с нашими бывшими друзьями из группы «Ногу свело!», просто отвратительно. Я бы не хотел стать такой группой, как они. Я помню слова Макса Покровского, их вокалиста: «Сид, ты дурак! Ты посмотри, что вы делаете! Вам бы стать немного помягче…»

– Да, я как-то раз видел их по телевизору рекламирующими парфюм!

В.Р.: Я уверен, что мы не станем настолько популярными, как они, потому что мы радикально от них отличаемся.

Д.С.: Большие или дорогие клубы не заинтересованы в «покупке» нас, потому что им будет нужно заплатить нам столько, сколько указано в договоре, но они не смогут, потому что наши фэны захотят либо проходку в бэкстейдж, либо вписку в гостевой лист.

В.Р.: У нас был уже подобный опыт в клубе «Пилот».

Д.С.: Для того чтобы подписать нас, им нужно учитывать наши интересы, ценник в 20–25 долларов просто неподъемный для обычного панка.

В.Р.: Цены на входные билеты в московских клубах варьируются от 20 до 70 долларов!

– И это не дискотеки?

Д.С.: Нет! Клубы с живыми группами. Правда, в некоторых из них все-таки проводятся дискотеки до утра. В таких клубах невероятный прайс! 50-граммовый шот водки стоит в 10 раз дороже, чем полулитровая бутылка! Им невыгодно брать нас, потому что наша публика не станет пить в их клубах и платить за билеты.

– Тогда как насчет сквотов, вы же можете там выступать?

Д.С.: Ну да, в Москве есть сквоты. Например, был один на Пушкинской площади…

– Он называется Mad Rats, вроде…

Д.С.: Да, но тех людей уже нет, да и самого сквота тоже – там теперь торговый центр. Сейчас в Москве сквотов стало больше, чем раньше. Рядом с метро ВДНХ есть известный сквот Piton’s.

В.Р.: А в Питере есть знаменитый сквот на Пушкинской, 10, о нем все знают. Дом полностью заселен музыкантами: ДДТ, Nautilus Pompilius, среди них Tequillajazzz. Там же расположены студии художников и два клуба: Fish Fabrique и «Арт-Клиника». До сих пор не понимаю, как они этим всем управляют. Там нет ни компаний, ни офисов. Кажется, там есть только какие-то небольшие издательства и все (создание и жизнь сквота на Пушкинской, 10, подробно описаны в другой книге Ильи Стогова – «Рейволюция: Роман в стиле техно». – Прим. tarafany.ru).

Д.С.: Сквоты по России отличаются из-за разницы в законах.

– Как у своттеров и панков складываются отношения со скинхедами? Я заметил, что в экстремальной и радикальной музыке очень много антиамериканских настроений…

Д.С.: Все исходит из того, что наше правительство навязывает проамериканский образ жизни, американскую мораль и ценности. И так во всех СМИ!

В.Р.: Полагаю, что это типично для всех стран, но наиболее ощущается здесь, в России.

Д.С.: Эта тенденция прослеживается среди наиболее продвинутых людей на альтернативной сцене… Они считают, что это проблема для общества, она негативно влияет на нашу культуру. Люди начинают бороться с американизацией, а скинхеды обычно первыми начинают жить по-своему, стараясь не кормиться баббл-гам-ментальностью. Также группы, которые пели на английском языке, стали петь на русском.

– Вы поддерживаете их точку зрения?

Д.С.: Да.

В.Р.: Мы играем музыку, которую, разумеется, придумали не у нас. Но мы разделяем западные панк-взгляды, пытаемся привнести изменения в нашу страну. Мы играем «панк ’77» и стараемся писать выразительные тексты на русском. Но вокруг полно столько дерьмовых российских групп! И ни одна из них не поет по-русски! Когда-нибудь, я надеюсь, это пройдет.

Д.С.: Это прослеживается не только на музыкальной сцене, но и в повседневной жизни! Люди тупо копируют чужой жизненный уклад. Абсолютно наплевательское отношение к собственной культуре!

– Я заметил, что большинство ваших текстов аполитичны, как у Ramones…

В.Р.: Ну да, мы стараемся никого не учить.

Д.С.: Это не значит, что мы аполитичны, просто считаем, что наша музыка никоим образом не причастна к политике. Это девиз нашей группы, мы пытаемся не быть учителями, потому что их и так уже полно, тем более поумнее нас. Я стараюсь не озвучивать своих личных взглядов со сцены, ничего не навязывать. Все четверо в группе имеют свои представления о разных вещах, мы не должны врать себе, придумывая одну общую ложь. Ну, например, многие панк-группы ревностно реагируют на появление на концертах наци-скинов. Начинают кричать со сцены «Пошли на хуй!», ввязываются в драки и конфликты. Но, с одной стороны, я думаю, что любой человек, любых политических влияний и взглядов, заплативший за вход в клуб, имеет право выражать свои эмоции. Разве не проще объяснить им, что они не туда попали? Что на сцене нет нациков! Ну, например, московские группы Ich Songs и «Коррозия металла» пропагандируют агрессивное поведение, а есть такие, которые не показывают своей приверженности к национал-социализму, но выступают за. Это свойственно для всей сибирской панк-сцены. Поэтому мне неудивительно, что сегодня многие московские группы тяготеют к мейнстрим-культуре…

– О чем ваши песни?

В.Р.: О любви и повседневной жизни.

Д.С.: Да! Меня больше интересуют отношения с девушками, чем демонстрации престарелых коммунистов, которые случаются время от времени. Я не хочу писать песни о такой херне. Лучше я буду петь про секс, наркотики и рок-н-ролл! Ха-ха-ха!!!

– Говоря о наркотиках… Какова ситуация в Москве?

Д.С.: 80 % людей в возрасте от 12 до 28–30 постоянно принимают наркотики. Это больше не «мода». Пять лет назад только интеллектуалы курили марихуану, считались богемой, креативным классом. Теперь все по-другому. Широко распространен героин. И употребляют его во всех слоях общества. Многие думают, что политики в этой стране представляют законное правительство, другие считают, что это мафия, а я полагаю, что они наркомафия, что отражается на внутренней политике. Я сужу по своему опыту, когда занимался дилерством в Санкт-Петербурге и Москве. В обоих городах есть совершенно легальные места, где можно получить любые наркотики.

В.Р.: Масс-медиа пропагандирует наркотики.

Д.С.: Они существуют, над всеми, на одной из самых дорогих FM-радиостанций. У радио даже нет названия, их частота 106.8 (речь идет о радиостанции «Станция», которая была ориентирована на популярный тогда рейв. – Прим. tarafany.ru). Они крутят техно 24 часа в сутки, без какого-либо спонсорства, но, уверен, за ними кто-то стоит. Наркокультура преподносится СМИ как своего рода благо.

– Назовите российские группы, которые вам нравятся.

В.Р.: Мне нравится Tequilajazzz, «Химера» тоже неплохая.

Д.С.: Мне очень нравятся московские группы, с которыми мы обычно выступаем: Distemper, «НАИВ», Apple Core. Еще есть ребята из Магадана под названием Strawberry Jam. Они играют безбашенный хардкор. Я не слушаю ни рэп, ни фолк. Мне нравятся более традиционные формы музыки, когда ты слышишь мелодию и можешь ей подпевать.

– У вас есть работа помимо музыки?

В.Р.: Мы пытаемся сводить концы с концами, но по-настоящему серьезной работы ни у кого нет.

Д.С.: От многих музыкантов я слышал, что рок-н-ролл не должен быть основным источником дохода, ты не должен материально зависеть от музыки. Всегда нужно иметь еще и цивильную работу, так ты будешь независим. Но я считаю, что это не подходит для современного панк-рока – нужно оставаться самим собой, без искусственных изменений, поэтому нужно стараться «продаться» в своем сегменте рынка. На данный момент наша группа еще не доросла до того уровня, когда, играя концерты в клубах, мы можем получать достаточно денег на хлеб и банку колы.

– Сегодня зарубежные артисты приезжают чаще, чем раньше?

В.Р.: Да нет, не особенно.

Д.С.: Как мы уже сказали, в Москве не так много рок-н-ролльных клубов. «Большая» музыкальная индустрия в таких группах не заинтересована, а «маленькая» просто не может их потянуть. Также играет роль и фактор политической нестабильности в стране. Думаю, что многие группы, типа NOFX, например, могли бы приехать выступать и за небольшой прайс, но в стране слишком много насилия, мы живем как на вулкане: бандиты, криминальные войны, мафия. Коммунисты побеждают на выборах… (речь идет о Парламентских выборах от 17 декабря 1995 года, когда Коммунистическая партия (КПРФ) набрала 22,3 % голосов при явке избирателей в 64,7 %. – Прим. tarafany.ru).

– Что ты об этом думаешь? Это повлияет на твою жизнь?

Д.С.: Никакая политическая сила не может повлиять на мою жизнь. Никто не заставит меня пойти в армию!

В.Р.: Конечно, они могут посадить в тюрьму…

Д.С.: Мы уже были в тюрьме, поэтому это не ново. Уверен, что ничто не заставит меня ходить на работу с 9 до 5, только если это не мой голодный желудок. Я хочу делать то, что мне интересно. За 5 лет российского псевдодемократического режима люди изменились. Они уже не выберут коммуниста в президенты. Уверен, что никто не хочет назад в 1984 год! 25 % отдали свои голоса коммунистам на выборах в Думу. Это очень много, четверть населения, но, что самое смешное, я не знаю ни одного человека, кто бы за них проголосовал! Я достаточно социализован, все о них говорят! Я еду в общественном транспорте и не вижу ни одного коммуниста. Кто они? Откуда берутся? Я просто не знаю. Но я боюсь, что однажды они просто прикроют демократическую гласность или упразднят право собственности.

– Когда речь заходит о панк-роке, то обычно люди вспоминают об анархии. Вы разделяете взгляды большинства панков?

В.Р.: Когда мы говорим «панк-рок», то не подразумеваем ничего, кроме нашей музыки, в ней нет политики.

Д.С.: Мы подразумеваем анархию, но не в нашей жизни или в стране, в которой мы живем. Я тоже смотрел The Great Rock’n’Roll Swindle и помню, что они думали об «анархии». Ха-ха-ха!!! Я считаю, что панк-рок – это просто музыкальное выражение слова «анархия», и все. Это просто шум!

В.Р.: Анархия обычно означает насилие, а мы против этого. Я стараюсь никоим образом это не пропагандировать.

– Так что там насчет скинхедов на ваших концертах?

Д.С.: 80 % скинхедов в Москве рубятся по «белой гордости» и имеют праворадикальные взгляды. Они приходят на наши концерты в том числе, но я, в отличие от «Крейзи» из «НАИВ», не буду орать со сцены «Скины, идите на хуй!», потому что я не хочу оскорбить те 20 % скинхедов, которые не являются нацистами или расистами. Как я сказал раньше, я всегда говорю им, что мы не нацисты.

– Тогда как насчет остальной публики, они как-то противостоят скинам?

Д.С.: Вот мы говорим «скины» и «остальная публика». Вместо этого ты мог бы назвать их «пьяные, агрессивные гопники» и «миролюбивые люди». Ты понимаешь, о чем я? На концерте или на улице до тебя может доебаться четыре пьяных гопника, желающих тебя отпиздить. Единственное, что можно сделать, – бить в ответ или убежать. Ты их либо боишься, либо идешь лоб в лоб. Не важно, если у кого-то бритая голова и футболка с надписью Oi! Сейчас общество в целом довольно-таки агрессивное.

– Ты сказал, что твоя форма протеста против «американизации» России – писать песни на русском языке…

Д.С.: Да. Это же смешно, когда российская группа, например «НАИВ», в качестве протеста поет на английском языке песни про «Дегуманизированные штаты Америки», при этом зная, что дистрибуция кассеты будет проводиться по большей части в России!

В.Р.: Это старый больной вопрос для российских групп. Любая рок-н-ролльная группа играет музыку, которая была изобретена не в нашей стране.

Д.С.: Проблема рок-н-ролла в России заключается в том, что это не российский социальный феномен. Для того чтобы петь на английском языке, все, что нужно, это немного композиторского таланта. Писать песни на английском намного легче, чем на русском языке. На русском нужно быть более поэтичным.

– Расскажи какую-нибудь историю из вашего тура?

Д.С.: Хорошо… Алкоголь для нашей группы является одной из главных вещей. Его присутствие буквально ощущается в нашей крови. Но однажды у нас был плохой опыт. Мы ехали на концерт в Питер и стали бухать еще в поезде. Больше всех налегал наш барабанщик, у него с этим проблемы. Все же слышали про припадки агрессии, когда переберешь? Так вот в этот раз нам пришлось все это ощутить на себе. Когда у Рубана случилась белая горячка, он стал орать и доебываться до всех в вагоне. Мы просто охуели его успокаивать. С нами в вагоне ехали молодые солдатики, все коротко стриженные. Денис впал в паранойю, начал кричать, что это все бандиты, которых по этапу везут в тюрьму, что нам нужно быть осторожнее. Чтобы его успокоить, нам пришлось его отпиздить. Мы заткнули ему рот и связали скотчем, поэтому концерт он играл покрытый синяками и с распухшей губой. Было весело!

– Что бы ты сказал напоследок читателям MRR?

Д.С.: Дорогие читатели MRR, вы бы спятили, прожив в этой гребаной стране хотя бы неделю!

Беседовал Макс Кочетков

Перевод tarafany.ru

Интервью Юрию Дудю

Интервью Юрию Дудю для газеты «Я молодой», № 28(414), 25 июля 2002 год

Лидер «Тараканов!» Дима (Сид) Спирин слывет не только самой колоритной, но и самой общительной фигурой на российской рок-сцене. Лишнюю возможность потрещать с ним за жизнь многие воспринимают за счастье, ведь с тобой общаются не с помощью джентльменского набора многих наших артистов («м-м-м», «ну как вам сказать?» и «следующий вопрос»), а на великом, могучем и до боли родном языке с легкой примесью мата. Нет-нет, не понта ради, а усиления эффекта сказанного для. Дискутировать с вечно занятым Сидом за литровой кружкой бочкового пива в тихом московском клубе в течение целого часа сочтет за счастье еще больше народа. А если и повод отменный есть – недавно выпущенный «Тараканами!» альбом, – от переполняющей тебя радости и окочуриться недолго.

– Расскажи о вашем новом диске. На «Страхе и ненависти» удалось воплотить все желаемое в жизнь?

– Да, удалось. Альбом звучит максимально приближенно к тому, что «Тараканы!» сейчас представляют из себя. Записываясь на российских студиях, не всегда удается донести реальное звучание коллектива. На наших предыдущих альбомах эта проблема имела место, но «Страх…» в этом плане идеальная пластинка. Да и просто радостно, что появилась очередная порция свежаков – постоянно играть старые песни на концертах стали уставать.

– По сравнению с вашими предыдущими работами «Страх…» смотрится не столь легкомысленным, а более сдержанным, если это слово, конечно, применимо для панков.

– Я бы не сказал, что «Много телок и пива» с «Попкорма» – легкомысленная песня. Она вполне серьезна, просто подана в такой форме. В ней мы представляем некий собирательный образ парня, который играет в рок-группе, но миллионов на этом не делает. Он говорит: «Я имею успех, так пусть у меня будет хотя бы много телок и пива». Что касается выдержанности «Страха…», то, наверное, в момент сочинения новых песен на нас повлияли новые чувства, и проанализированы они были по-другому. Кроме того, у нас было намерение сделать пластинку позлее.

– А потерять слушателей после такого выражения злости не боитесь?

– Создавая каждую пластинку, мы понимали, какие категории людей мы теряем. После «Страха…» на нас наверняка обидятся «реальные панки» и фанаты русского рока. Провинциалы, услышав песню «Житель столицы», также могут огорчиться, а из-за «Письма к Бритни» от нас могут отречься многие тупые панк-телки, считающие Бритни Спирс жирной козой. Мы никогда не стеснялись говорить о вещах, которые могут быть восприняты глупыми людьми превратно. Мне приятнее смотреть на умного человека, понимающего все, что мы хотим сказать, нежели видеть перед собой пассажира, не способного мыслить самостоятельно.

– Насколько правильно считать, что панк должен сопровождаться неотмывной грязью и вечным безденежьем? По крайней мере, анекдотов на эту тему пруд пруди.

– Все эти анекдоты абсолютно неправдоподобны. Не могу понять, откуда взялись мифы о дичайшей внешней запущенности панков. У меня одно время было подозрение, что все это придумывало КГБ в середине 1980-х, чтобы советскую пролетарскую молодежь отвернуть от тлетворного западного влияния. Сейчас ничего подобного нет. Если ты такой нищий, то как ты слушаешь музыку? На чем? Как ходишь на концерты и получаешь информацию? Я за всю жизнь лишь пару раз видел несколько человек в каких-то балахонах Exploited, действительно оплеванных, облеванных. Но они выглядели не как панки, а как обычные бомжи, которые «обули» панков на эти балахоны.

– Вернемся к твоей личной панк-жизни. Известно, что девушкам в своих песнях вы уделяете немало внимания. За рамками творчества у тебя есть пассия?

– У каждого в группе есть постоянная девушка. Однако иногда возникают и сторонние связи – на гастролях или где-то в других местах. Я воспринимаю это как бонус: у тебя был отличный концерт, тебе заплатили гонорар, ты получил настоящий кайф, а если еще и с девушкой классной познакомился, то все лучше некуда. Если нет – хрен с ней.

– Идеал девушки у тебя есть?

– Только внешний. Маленькая блондинка, без пышных форм, но и не худенькая. Духовные качества, разумеется, тоже важны. А то уже после первого занятия сексом думаешь, как бы отсюда смыться. Мне важно, чтобы девушка была легкой, веселой, необидчивой, умной. В отношениях с прекрасным полом я, честно говоря, довольно нетерпелив и предпочитаю форсировать события.

– В жизни есть что-нибудь, что заводит тебя больше музыки?

– Боюсь, нет. Жесткий рок – это самое главное. Без него реально жить не могу. У меня много проблем из-за того, что не могу не послушать любимую музыку – фактически музыкальный наркоман. Я встаю, включаю телик, и меня начинает сосать. Тут соображаю – надо и рокешник какой-нибудь врубить. Включаю Ramones… Вауууу!!! Все круто. На плите засвистел чайник, ты умылся, побрился, покурил. Ништяк… И потом секс. Вместе с музыкой это две главные вещи, которые доставляют мне наибольшее удовольствие.

– Как насчет стимуляторов перед концертами? Алкоголь, например?

– Наше выступление – это симбиоз исполнения музыки и легкоатлетических упражнений. Дабы и то и другое делать более или менее качественно, бухать нельзя ни в коем случае. Бухать можно после концерта. А перед ним мы разминаемся, делаем легкую зарядку: растяжка, прыжки… В крайнем случае можно хлопнуть 50 грамм водки или коньяка, чтобы в горле потеплело и звук шел мягче.

Беседовал Юра Дудь

Иллюстрации

«Кутузовский проспект». Выпускной в школе № 56, 1991. Слева направо: Дмитрий Спирин, Денис Рубанов, Юрий Ленин, Александр Потапов

«Четыре таракана», 1991. Джерри Лайдон, Пол Рубан, Сид Спирин, Стив Воробей

Августовский путч. На баррикадах Дмитрий Воробьев, Дмитрий Спирин, Юрий Ленин, Дмитрий Осипов. Проспект Калинина, Москва, 19–21 августа 1991

Подвал на улице Большая Дорогомиловская 11, Москва, 1991. Слева направо: Денис Рубанов, Дмитрий Спирин, Дмитрий Воробьев, Юрий Ленин

Презентация альбома Best Before. Клуб «Вояж», Москва, 13 октября 1995

Обложка первого издания альбома Best Before. Тираж 500 штук. S.O.S. Music, 1995

Годовщина дебюта монстров российской альтернативы I.F.K. ДК Ильича, Москва, 8 октября 1995. Слева направо: Владимир Родионов, Дмитрий Спирин, Сергей Золотарев

Репетиция в подвале стоматологического техникума на Новокузнецкой, Москва, 1996. Слева направо: Дмитрий Спирин, Денис Рубанов, Владимир Родионов

Фотосессия для первого официального издания альбома Duty Free Songs. Слева направо: Денис Рубанов, Саша Белый, Дмитрий Спирин, Денис Петухов. Плющиха, 43–47, Москва, 1996

Фотосессия «Четыре таракана», Москва, 1996. Слева направо: Алексей Соловьев, Дмитрий Спирин, Денис Рубанов, Роман Шахновский

Офис Фирмы грамзаписи «Фили». ДК им. Горбунова, Москва, 28 марта 1997

«50-летие „Четыре таракана“». Дом контркультуры «Форт Росс», Москва, 4 мая 1996

Обложка первого официального издания альбома Duty Free Songs. КТР/СОЮЗ, 1997

Поездка на фестиваль «Учитесь плавать» в Сочи, 1 мая 1997. Слева направо: Дмитрий Спирин, Денис Рубанов, Алексей Соловьев

Второй московский панк-фестиваль. ДК им. Горбунова, Москва, 22 мая 1997

Первый выезд за фиксированный гонорар $100! Слева направо: Максим Беляев, Денис Рубанов, Александр Мелешкин, Дмитрий Спирин, Алексей Соловьев. Парк Победы, Смоленск, 30 мая 1997

Клуб «Грязная работа», Смоленск, 30 мая 1997. Слева направо: Алексей Соловьев, Дмитрий Спирин, Максим Беляев

Школа № 3 им. М. Ю. Лермонтова, Истра, 1997

Обложка альбома «Украл? Выпил?! В тюрьму!!!». Фирма грамзаписи «Фили», 1997

Санкт-Петербург, 1997

Обложка сборника «Краткое содержание предыдущих серий». Hobgoblin Records, 1998

Обложка альбома «Посадки нет». Фирма грамзаписи «Фили», 1997

Один из первых концертов под названием «Тараканы!». Клуб Taxman, Москва, 6 января 1998

Первый день продаж альбома «Посадки нет». Рок-галерея «Зиг-Заг», Москва, 12 декабря 1998

Катя, Дмитрий Спирин, Александр Голант, 1999

«Посадки нет тур». Остановка № 1. Клуб Diamond, Москва, 15 января 1999

Первый фестиваль вменяемого панк-рока «Типа… панки и все такое…!». КЦ «Алмаз», Москва, 22 мая 1999

Запись вокала для альбома «Попкорм (Мы научили мир сосать)». Студия «Добролет», Санкт-Петербург, 1999

Съемки видеоклипа «365 дней» (реж. Олег Флянгольц), 1998

Первый европейский тур. Цюрих, Швейцария, 19 января 2000

Сет-лист на фестивале журнала FUZZ. ДС «Юбилейный», Санкт-Петербург, 14 января 2000

Первый европейский тур. Швейцария, 23 января 2000

R-Club, Москва, 12 февраля 2000

R-Club, Москва, 12 февраля 2000

Презентация альбома «Попкорм (Мы научили мир сосать)». Клуб «Свалка», Москва, 1 мая 2000

Фестиваль «Нашествие». Раменский ипподром, 20 августа 2000

Клуб «Свалка», Москва, 23 июля 2000

10-летие «Тараканов!». СДК МАИ, Москва, 17 марта 2001

Первая встреча с Андреем HotDog Александровым. Чудово, 14 июля 2001

«Страх и ненависть тур». Клуб «Полигон», Санкт-Петербург, 6 марта 2002

Фотосессия для альбома «Страх и ненависть». Клуб «Матрица», Москва, 2001

Скандальная афиша. 12-летие «Тараканов!». ДК им. Горбунова, Москва, 21 февраля 2003

Клуб «Матрица», Москва, 1 июня 2002

Marky Ramone & The Pinhead Army. Слева направо: Алексей Соловьев, Сергей Прокофьев, Дмитрий Кежватов, Марки Рамоун, Дмитрий Спирин. СДК МАИ, Москва, 11 апреля 2003

Marky Ramone & The Pinhead Army. Клуб «МуХа», Москва, 12 апреля 2003

* * *

Content

Дмитрий Спирин
Тупой панк-рок для интеллектуалов

Предисловие

Предисловие ко второму изданию

От автора

Интро

1. А ну-ка раз, два, три, четыре!

2. «Четыре таракана» from USSR

3. You’re left your home, you left your parents…

4. I just walkin’ with myself

5. Песни с минимумом слов

6. Поезд в сторону «Арбатской»

7. Тупой панк-рок для интеллектуалов

8. Реальный панк?

9. Bonus track

Браво, школа рока!

Дополнительные материалы, не вошедшие в предыдущие издания

История про разогрев Bloodhound Gang в 1999 г

История про разогрев «Технологии» в 1991 г

Первое зарубежное интервью «Четыре таракана»

Интервью Юрию Дудю

Иллюстрации