Осадчий Алексей Николаевич

От Гавайев до Трансвааля

Глава 1

Никогда не думал, что стану национальным героем Польши. Ни малейших усилий к тому не прилагал. А оно эва как обернулось. Брат Саша, легитимный, коронованный король Польский, горячо любимый верноподданными и тот такого обожания не удостоился. Среди десятков (а может уже и сотен) тысяч моих портретов выставляемых экзальтированными поляками в самых неожиданных местах, наибольшей популярностью пользовался снимок, запечатлевший улыбающегося императора Константина в момент разбития бутылки шампанского о борт вспомогательного крейсера Атлантической эскадры Балтийского флота «КРАКОВЪ». По правде говоря «Краков» строился как обычный транспорт, но тогда, в 1862 году надо было как-то подбодрить, хоть морально поддержать старшего брата, запутавшегося в фаворитках и интригах собственного двора, оттого и велел провести «Краков» по флотской росписи вспомогательным крейсером, чистая дипломатия.

Отлично помню как показушно позировал и лыбился на спуске судна, даже речь толкнул о братской участи русского и польского народов, обыгрывая моё и Сашино родство…

Нет, фотография и в самом деле получилась невероятно агитационная: на фоне парохода и «горящих» надраенных медных литер: К Р А К О В Ъ, я счастливо и радостно улыбаюсь, глядя вдаль, чуть в сторону от объектива.

Решил ковать пропагандистское железо не отходя от кассы, вызвал в Царское Село Тютчева. Дипломат и стихотворец дулся на меня из-за отставки Горчакова, дружен был с князем, ещё как дружен.

— Фёдор Иванович, дорогой, сразу к делу перейду, просьба у императора к пииту великая.

— Весь внимание, Ваше Величество. Если больной старик сможет чем-то помочь…

— Сможете, сможете, дело как раз по вашей части. Есть восемь рифмованных строк обо мне и обретении Польшей древней столицы. Прошу, Фёдор Иванович не отказываться от их авторства. Дело не только поэтическое, но и дипломатическое, панов необходимо покрепче привязать к России, полагаю, сей краткий стих к тому послужит.

— И что же вы сочинили, любопытно…

Пододвинул поэту листок, тот близоруко сощурился, вчитался, пробежался по крупно набранному тексту ещё раз и внезапно, с далеко не старческим проворством рухнул на колени и попытался облобызать державную десницу…

— Фёдор Иванович, что вы!

— Константин! Государь! Это великие строки, я не дерзну взять их авторство!

— Фёдор Иванович, дорогой, — я также опустился на колени и смотрел Тютчеву глаза в глаза, — поверьте, когда писал, думал о вас, читал перед этим ваши произведения. Поверьте, в те минуты был Тютчевым. Это ваши строки, Фёдор Иванович. И только ваши.

Уболтал классика, адмресурс включил на полную катушку, ж всё-таки царь. И когда в «Российской газете» на всю первую полосу пропечатали портрет поэта и текст, гордые потомки Пяста за этим номером настоящую охоту устроили, большие деньги платили, из библиотек «коммуниздили», пришлось доптираж делать и отдельным календарём выпускать…

Да, государь наш держит слово:

Не двинув пушки, ни рубля,

Град Краков обретает снова

Родная польская земля…

Счастлив в наш век, кому победа

Далась не кровью, а умом,

Счастлив, кто точку Архимеда

Умел сыскать в себе самом…

Горячий июнь 1869, когда собравшийся на чрезвычайное заседание венгерский парламент провозгласил создание Республики Венгрия, а Российская империя первой признала новое государство, зажёг немало пожаров по Европе…

Берлин, сцепившийся в клинче с французской армией, не сумев разгромить заносчивых галлов в генеральном сражении, как то обещал Мольтке, помочь Вене ничем не мог, едино лишь успокоился клятвенным заверением российского императора не затрагивать вопрос о польских территориях контролируемых Пруссией. И вообще пора России и нарождающейся Германии подумать о совместной хозяйственной деятельности. Нафига работящим немцам после заключения мира переезжать в Северную Америку, чем Маньчжурия плоха для обустройства европейских колонистов? Вильгельм и Бисмарк несколько охренели от такого предложения, подозревая какой-то подвох, а мне, если честно, надо было только лишь время выгадать и провести раздел «австрийского наследства» с минимумом жертв и проблем. Пока же, на мой взыскательный взгляд, процесс протекал «на твёрдую четвёрку»…

Мадьярские дивизии и бригады организованно отошли на территорию республики и принялись увлечённо гнобить хорватов, румын, словаков и словенцев, абсолютно не опасаясь интервенции верных Францу Иосифу частей. Габсбурги тут же предложили немедленный мир Франции и Италии, даже у неблизкой Дании просили срочного подписания мирного договора.

Однако ни Париж, ни Рим, ни тем более Копенгаген, спасать лоскутную империю от развала не поспешили. Итальянцы так вовсе пригрозили возобновлением боевых действий, ведь перемирие заключалось с Австро-Венгрией, а теперь жалкий осколок былой империи пытается выступать от имени всех её частей. Наглецы, конечно, макаронники, но меня порадовали. Немедленно откликнулся со страниц официоза, «Российской газеты» где не без злорадства прокомментировал активность итальянцев: «По форме издевательство, но по сути верно, ведь нет более огромной Австрийской империи, есть маааахонькая Австрия. И с этим обитателям Шёнбрунна предстоит смириться»…

Русские корпуса организованно заняли Львов и Черновцы, неспешно забирая под руку Константина Буковину и Галицию. Разграничение было заблаговременно согласовано с венграми, на всё согласными ради дорогого союзника. Тем более в Будапеште проблем хватало, срочно формировался карательный корпус во взбунтовавшуюся Трансильванию. Граждане мадьяры явно не ожидали, что национальное самосознание проснётся и у прочих народов «лоскутной империи». Хорватия категорически не пожелала войти в состав Венгерской республики и также провозгласила независимость. А вот чехи и словаки в подавляющем большинстве сохранили верность Францу Иосифу и создали в городах дружины самообороны, которыми командовали немецкие офицеры. Меня такое поведение «чехособаков» не удивило, а соратники решили, что государь расстроился, потому и обругал столь затейливо братьев-славян. Да просто вспомнил о зверствах чехословацкого корпуса в Сибири в годы гражданской войны моей реальности. Но теперь хренушки, не пойдут Швейк и Гашек в атаку на русские позиции, без сильной Австро-Венгрии контролирующей Балканы, новообразованной Германской империи задираться с Россией нет никакого резона. Что и подтвердили чуть позже донесения разведки — Гогенцоллерны озаботили свой Генштаб концепцией стратегической обороны на Востоке и созданием неприступной «линии Блюхера»…

Генерал-лейтенант Легостаев, возглавивший российский Генеральный Штаб, представил подробный доклад об «освободительном походе» и просил отметить повышением в званиях отличившихся командиров частей, образцово сей поход исполнивших.

— Егор Павлович, я ваше представление, разумеется, подпишу и доклад внимательнейшим образом изучу, но скажите, как считаете, атакуют мадьяры хорватов? «Друзья» из Будапешта два десятка телеграмм прислали. Дескать, Загреб вошёл в сношения с Веной и мечтает задушить завоевания венгерской революции. Я то понимаю, что плевать хорватам и на Вену и на Будапешт. Но не хотелось бы наблюдать заваруху между частями бывшей империи. Вредно это для российских дипломатов, жаждущих закрепить усилия разведки и военных на Варшавском конгрессе. Вы через свои каналы подстегните атташе, чтоб притормозили излишне ретивых политиканов. Российский император, разумеется, приветствует независимость Венгрии, но главное для всякого освободительного движения — вовремя остановиться. Пускай военная разведка, много сделавшая для успеха венгерской революции, через своих агентов доведёт простую мысль до руководства Республики — Россия не будет ради Венгрии поступаться своими интересами. Даже несмотря на идею тамошних монархистов по преобразованию Республики в королевство и провозглашении королём великого князя Владимира Константиновича. Пускай Володька океаны покоряет, а не на Дунае в кораблики играется…

— Будет исполнено, ваше величество.

— И вот ещё что, я читал французскую прессу, военные агенты «лягушатников», в качестве наблюдателей входившие во Львов и далее, отмечают необычайно высокий уровень подготовки младшего офицерского и унтер-офицерского состава российской армии. Мы то понимаем, что среди унтеров больше половины выпускников Технических Императорских Училищ, которые вскоре чин прапорщика выслужат. Но отсюда вопрос — куда потом подпоручиков-поручиков девать? Не случится ли перекомплект обер-офицерами и замедление в чинопроизводстве и сегодняшний безусловный плюс аукнется лет через 5-10 как громадный минус. Ведь множество дельных офицеров можем потерять, не хватит на всех вакансий…

— Ваше величество, проблемы нет вовсе, три четверти новоиспечённых прапорщиков подают в отставку, переходя, как правило, на службу в компании имеющие дело с заокеанскими российскими колониями, или же в железнодорожное строительство либо инженерами, либо мелкими подрядчиками, поначалу работающими на «больших дядь». Да и прапорам тем редко кому за двадцать — вся жизнь впереди, будь то армейская служба или дела штатские…

Решено, на конгресс в Варшаву не поеду — пускай Александр Первый Романов, король Польши гостей принимает и судьбы Европы и мира обсуждает. Польша, приросшая территориями отобранными у Габсбургов, такое впечатление, что полгода вовсе не работает, а исключительно «банкетирует». В принципе, мне всё равно — бюджеты Царства и Империи давно врозь. Но за брата обидно. Просил на неделе Саша полтора миллиона золотом на проведение Конгресса и торжеств. Посоветовал Александру потрясти магнатов, ведь именно они ухватились за мою обмолвку, что исторический Конгресс желательно провести в блестящей европейской столице, а чтоб воюющим сторонам обидно не было — почему бы, например и не в Варшаве?

Рекомендовал брату «намекнуть» подданным, что если горячие патриоты Польши не захотят раскошелиться, в Мадриде пройдёт мероприятие. Паны, кстати, сразу «скинулись» и нужные суммы мигом отыскались, ведь престиж державы всего превыше и есть вещи не менее важные нежели чем балы и банкеты. Так и думал, что «сбором взносов» дело закончится, зная немножко за шляхетский гонор.

Выбытие из числа великих держав Австрии в мире и Европе восприняли двояко. В лондонском Гайд-парке полусумасшедшие ораторы с пеной у рта вещали о коварном русском императоре, вонзившем, вы не поверите — «нож в спину» доверившемуся ему Францу Иосифу, изнемогающему в борьбе с войсками Франции и Италии. А Константин, экий подлец, «брату» ножичек то под ребро и засунул.

То ли совпадение, то ли нет, но и в Палате Общин нашлось немало депутатов, оплакивающих развал Австрийской империи, устроенный коварными русскими. Теперь де, Петербург может содержать гораздо меньшую по численности сухопутную армию и существенно увеличить флотский бюджет, устроив «гонку броненосцев»…

Разлюбезная «сестра» Виктория до того распереживалась, чтонемедля перевела несколько лет как «висящие» два с четвертью миллиона золотых российских рублей (по курсу) каковые Великобритания недодала за удержание русскими частями канадской границы во время войны «Коалиции Трёх» с САСШ.

Но более всех «завибрировали» в Османской империи, ожидая, что Петербург в эйфории пребываючи, да от дури молодецкой и по ним вдарит. Не скрою, наша «партия войны», воодушевлённая «внезапным» падением Австрийской империи, тотчас активизировалась и начала требовать от императора (наглецы какие) освобождения Балкан от турецкого ига. Давненько я со славянофилами не закусывался, но далее не реагировать на их выпады было невозможно. Собрал всю патриотическую верхушку в Манеже и полчаса матом разговаривал.

— Вы что же, господа хорошие, бл…, о себе возомнили! Имперскую внешнюю политику, бл…, критикуете?! Да вы хоть знаете, му…, бл…, ё…, чего стоило России такое внешне лёгкое и эффектное устранение давнего противника? Сколько средств, сил, крови, нервов наших разведчиков и дипломатов было затрачено, чтобы всё свершилось так, как оно свершилось?

— Что глаза потупили, смотреть на меня! Клоуны, бл…, Аники-воины! Кто тут геройствовать желает? Кто больше императора знает, понимает и о благе Отечества печётся? Прямо отсюда в Маньчжурию поедете в составе штурмовой бригады, Пекин на штык брать. Му…, х. ы, бл…!

Закончил пламенно-матерную речь тем, что предостерёг оскорблённых патриотов стреляться, от обиды несмываемой и если хотят погибнуть, так с пользой для России — на сопках Маньчжурии, там как раз хунхузы активизировались…

Ни один не застрелился, а разошедшиеся в народ «идиоматические выражения» только укрепили в подданных веру в Государя. А умников, которые довели Константина Николаевича до изречения слов матерных, все осуждали, да-с…

Слона надо есть постепенно, по кусочкам. Сразу «выбивание» из ранга великих держав и Австрии и Турции нам не простят, возьми сейчас Царьград, так не удивлюсь, что Англия и Франция, меж собой воюющие, пошлют в Севастополь объединённый экспедиционный корпус.

Нет, не выстоим против всего мира, а потому спокойно «качаем мышцы», развиваем промышленность и сельское хозяйство, строим дороги. И хотя страна, благодаря «золотым калифорнийским инъекциям» приросла десятками заводов, верфей, тысячами километров шоссейных дорог и железнодорожных путей, работы по обустройству огромной империи впереди у-у-у-у-у-у сколько. Сказанул недавно в интервью, что хочу свой пятидесятый день рождения встретить в дороге, подъезжая по «чугунке» к Владивостоку, мечтаю об открытии сквозного движения поездов к тому времени. И чтоб не через тайгу глухую пёр состав, редкие деревеньки и домики обходчиков на полной скорости минуя, а проезжая через обустроенные поселения. В пример привёл путешествие по сибирской «железке» от Томска до Красноярска, когда на десятки вёрст только рельсы и шпалы и столбы телеграфные напоминают о цивилизации.

Что ж, полтинник мне в 1877 году стукнет, вот и очередной вызов брошен российским расстояниям. Как сообщают из Томска, неистовый путеец Дьяконов уже в ста верстах от Иркутска шпалы укладывает. И хотя Владимир Власович «пробивает» однопутку, дабы поскорее связать железнодорожным сообщением сибирские города, не это самое интересное.

Николай Николаевич Муравьёв-Маньчжурский испросил высочайшее разрешение «пункт Харбин» на секретной, исключительно для высших сановников империи печатаемой карте, переименовать. И выставить новое название уже на обычной карте. Разумеется, град сей дивный должен по замыслу наместника именоваться «Константинополь-Маньчжурский». Исключительно чтоб немногочисленное но богатое дальневосточное купечество воодушевилось и вложилось в «железку» уже прокладываемую от Владивостока на запад. Сижу вот, думаю, не много ли Константинополей на карте появится, не личности ли это культ? Нам Владивосток, недавно отметивший 25-летие со дня основания, обустраивать и обустраивать…

Глава 2

Генерального Штаба капитан Сергей Сергеевич Агеев нервничал, поглядывал на часы. Помощник военного атташе в Мадриде, исполняя поручение начальства, прогуливался перед особнячком, снятым для нужд русской военной миссии. Первый этаж здания занимала Российско-Американская Компания, через которую в Испанию шли винтовки и тушёнка, перепродаваемые предприимчивыми идальго интендантам Наполеона Третьего, а второй этаж отошёл дипломатам в погонах. Агеев не сразу понял, что пара жуликоватых, чернявых, смуглых, ну чисто испанцы, приказчика, живущие здесь же, «по совместительству» ещё и охраняют здание. Хотя, ничего удивительного в том нет, «русоамерикано» и военная разведка империи частенько работали сообща и непонятно было, кто кем командует. Начальник Агеева, полковник Лунгин, посоветовал молодому коллеге не обращать внимания на шашни «купцов» и их причастность к делам секретным. Всем же известно, что его величество в Российско-Американской Компании акций имеет более двух третей, по сути, это предприятие семейства Романовых, только странное донельзя. Через Компанию проходили огромные деньжищи, в сотни миллионов рублей и управляющие, ответственные лично перед государем, могли «растранжирить» десятки тысяч на непонятные стороннему человеку вещи.

Так, один из приказчиков, Матвей Скорин, облюбовал на окраине испанской столицы здоровенный пустырь и обратился к Лунгину с просьбой «добавить» на покупку недостающие 7500 золотых российских рублей, самой ходовой европейской валюты на Пиренейском полуострове. Добрейший Илларион Владимирович деньги из секретных сумм выдал, даже не спросив на кой ляд покупается загаженный мусорными кучами кусок земли где-то у чёрта на куличках. Но уже через месяц прибывшие из России строители начали возводить на пустыре корпуса завода по производству винтовок и патронов. Если «константиновка» снималась с вооружения российской армии, уступая место магазинной винтовке, то для Испании надёжное и неприхотливое русское стрелковое оружие — самое то! Тем более «своя» патронная линия! Союз Испании и России креп год от года. Благожелательный нейтралитет, когда Атлантическая эскадра отстаивалась на Кубе, перерос в полноценный военный договор, что позволило Мадриду «под сенью дружеских штыков» получать многомиллионные барыши, без опаски торгуя с воюющей Францией. Причём французы воевали не с кем-нибудь, а с владычицей морей! Но Великобритания ничего не могла поделать с испанскими торговыми судами, выходившими в перегруз как из российских портов, так и из техасского Галвестона. Оружие, амуниция, продовольствие — Париж брал всё. По окончании боевых действий в Европе испанцы было приуныли, но его величество перебазировал часть Средиземноморской эскадры из портов Греции в Картахену и Кадис, пошли разговоры о создании военно-морской базы Российской империи на Майорке. Лунгин, которому прочили чин генерал-майора, любил порассуждать перед подчинёнными о стратегической важности испанского направления.

— Сами подумайте, господа, зачем нам возиться с турками, истощая силы армии и флота на второстепенных, подчас тупиковых направлениях. Да на кой нам Болгария и Армения? Джентльмены подбрасывают России идеи о братстве христианских народов, о великой освободительной миссии русской армии, должной на штыках принести свободу стонущих под игом осман «братьев» по крови и вере. Но если мы, как глупый сазан, клюнем на ту приманку — сотни тысяч жизней наших воинов и сотни миллионов золотом уйдут в никуда, испарятся в горах Кавказа и Турецкой Армении! Хорошо, что его величество это понимает!

— Простите, Илларион Владимирович, — поручик Сватов, несмотря на молодость, военно-политические споры обожал, — но разве не пришла пора вышибить «черноморскую пробку», взять под контроль Проливы?

— А зачем нам Проливы?

— То есть как?!

— Поручик, война с турками непременно привела бы к поддержке султана Великобританией и мощной коалицией европейских государств, опасающихся усиления России. Думаете легко захватить миллионный Константинополь? Да в лучшем случае заняли бы Верхний Босфор и потом отбивались от попыток объединённой эскадры прорваться в Чёрное море. Не говоря уже о том, что Калифорнию и Аляску потеряли б непременно. А сейчас, что мы имеем сейчас, при турецких Проливах? А имеем мы свободный проход российского флота через оные и Средиземноморскую эскадру у Гибралтара! То-то же, поручик!

— Конечно, обстановка коренным образом изменилась, распалась Австрийская империя и турки заметно присмирели.

— Любезный Дмитрий Ильич, — не на шутку разошёлся Лунгин, — Австрия потому и развалилась как гнилой пенёк, что его величество готовил сию комбинацию долгие годы. Все считали, что приоритеты Российской империи при Константине Николаевиче лежат за океаном. Только там мы и воевали, в Америке офицеры русской армии и флота получали боевой опыт. А в Европе — затаился русский медведь до поры. Но как потом ударили, в тот единственный момент, когда можно было вышибить Дунайскую монархию из числа великих держав, не рискуя нарваться на войну с европейской коалицией!

— Я не спорю, Илларион Владимирович, но если б ещё и Проливы отошли к России, ещё бы лучше было.

— Молодой человек, — полковник досадливо поморщился, — мы на разных языках разговариваем. Военное дело, равно как и дипломатия — искусство возможного. Посмотрите на перекроенную карту Европы, сравните потери Франции, Германии, Италии, развалившейся уже Австрийской империи, потопленные корабли Великобритании, Дании, Италии и всё той же Франции. И вспомните строки Тютчева: «Не двинув пушки, ни рубля»! Вот оно — высшее искусство государственного деятеля, так сложить политическую мозаику, чтоб за тебя всё оппоненты исполнили, а ты только плоды пожинал. Султан до того запуган, что дал добро на создание еврейской автономии в исторических, библейских местах! Виданное ли дело! Кстати, Сергей Сергеевич, берите поручика и ступайте, ступайте, голубчик, совсем я вас заговорил…

Сватов в закрытом экипаже, одолженном ради такого случая у «купцов» отбыл за важными гостями, а Агеев конспирации ради купил огромный букет и словно заправский Дон Жуан расхаживал перед особняком, нетерпеливо посматривая на часы. У шпионящих за домом лиц, если таковые и имелись, должно сложиться впечатление, что после ухода строгого начальства — полковника Лунгина, господа офицеры решили немножко расслабиться с вином и дамами. Так, кондитер привёз огромный торт, придирчиво осмотренный Агеевым, а мальчишка посыльный приволок изрядное число бутылок «дамских» напитков. Когда показался экипаж, капитан сообразно актёрским талантам заулыбался, помахал букетом и гостеприимно указал на ворота, сразу же захлопнувшиеся. Навес над входом не позволял соседям даже с верхних этажей увидеть, кто же прибыл к русским друзьям-союзникам, но впереди воскресенье, почему бы господам офицерам и не покутить?!

Однако вместо дам света и тем более доступных дам полусвета на брусчатку стремительно выскочил полковник Сыромятов. За царским телохранителем и, по слухам, особо доверенным «лейб-палачом», показались ещё двое, каковых Агеев не знал.

— Комедию устроили, ишь, цветы, — высокий гость развеселился, — целоваться то не заставите? Нет? Ну и отлично.

Сыромятов, «хранитель Иерусалима» прибыв в Мадрид для переговоров с лидерами еврейских общин Испании. Сионисты желали перевезти в Святую Землю колонистов молодых и полных сил, но немало стариков из местечек всей Европы возжелало упокоиться в Палестине. Полковник командовал Охранной Бригадой, составленной из повоевавших унтеров и младших офицеров российской армии. Попытка иных великих держав если не по батальону, так хоть по роте выставить в Охранную Бригаду, пускай и под русским командованием не прошла. Султан верил только императору Константину Николаевичу, а, скорее даже, смертельно боялся рассориться с могучим соседом, проявлявшим неожиданное дружелюбие к переживающей не лучшие времена Блистательной Порте.

Евреи устроили специальный сбор, идущий на финансирование колонии в Иерусалиме, основная часть которого оседала у владыки правоверных, а меньшая, но тоже весомая шла на содержание Охранной Бригады, гоняющей банды кочевников и «подъёмные» для молодых, здоровых, но небогатых колонистов. Сыромятов, ставший фактически владыкой «святых мест», которому даже чиновники-османы не осмеливались замечания делать, навострился «сшибать деньгу» с евреев преклонных лет, жаждущих умереть в Иерусалиме.

Никита Васильевич только что провёл официальные встречи с раввинами, отвечающими за переброску в Палестину очередной партии переселенцев, получил от сионистов деньги на охрану каравана из трёх пароходов крейсером «Азов» и для всех отбыл в Валенсию, где и формировался переселенческий отряд. Но неофициально бравый полковник прибыл в русскую военную миссию для встреч с «неорганизованными евреями».

— Часто так случается, — пояснял полковник Агееву, — ещё вполне в силах мужики, лет за полста, но не подходят под определение переселенца. Ихним премудрым раввинам надо таких поселенцев, чтоб молодой, чтоб жена рожать могла. А «дедам», особенно кто супружниц своих схоронил, а денег прикопил, скучно в европах, хочется последние годы жизни посвятить Богу. Ну, ин ладно, нашли ветеранам пару мест хороших. Подальше немного от Иерусалима, но жить можно. Поставим охрану, вырежем бандюков-арабов и пускай Тору читают и духом земли святой напитываются.

Цинизм и оптимизм из Сыромятова «били ключом». Он уже два года «пас евреев», как сыр в масле катался и, судя по всему, исполнял личные указания Константина Николаевича, как должно поступать с сионистами…

После Варшавского конгресса, зафиксировавшего, по меткому выражению Наполеона Третьего «новый европейский порядок», прошло полтора года. Республика Венгрия как ни старалась, выхода к морю не получила, Хорвато-Словенская Конфедерация сумела договориться с итальянцами и злобные мадьяры отступили, отыгравшись, правда, на безответных румынах. Поляки, заполучив Краков и вернув коронные земли, находившиеся под властью Габсбургов, предсказуемо погрязли в распрях и «войнах магнатов». Попытка призвать царя в качестве верховного арбитра провалилась, ибо остроумный Константин попросил шляхту для начала определиться со столицей — таки Варшава или Краков. Да и как державу польскую называть следует, интерес вызывает: Царство Польское или Королевство Польша? А то пишет его императорское величество телеграмму брату Александру Николаевичу и боится не так протитуловать…

— Его величество про поляков сказал, — Сыромятов, казалось, знает о самодержце всё, — что сегодня они цветами забрасывают, а завтра бомбу в букет заложат и кинут. Паны они хитрые, работать не любят, гораздо хитрее евреев. Вон в Калифорнии как поляки в Сан-Диего приехали, так не осталось считай никого, там работать надо! А евреи, те удержались и мастерские пооткрывали и на землю осело много семейств. А сейчас немчура побежит через океан, вот увидите…

Германская империя, образованная в 1870 году гением и упорством Бисмарка и Мольтке, уже при рождении оказалась заключённой в кольцо врагов. Россия, Италия и особенно Франция, крайне негативно отреагировали на военный союз Берлина и Лондона.

Константин, отбросив прежнее равнодушие к делам европейским, занялся сколачиванием коалиции из России, Франции, Испании, Дании и Италии для противодействия «англо-германской гегемонии». Наполеон, имевший большой зуб на «сестру» Викторию, оставившую за собой захваченный во время войны Суэцкий канал, ликовал наблюдая за «проснувшимся» Певческим мостом. Ненормальная ситуация затянувшегося перемирия между двумя ведущими европейскими державами не устраивала ни Лондон, ни, тем более Париж. Изрядно потрёпанная пруссаками французская армия нуждалась в срочной реорганизации, англичане закупали канонерки у Северо-Американских Соединённых Штатов, готовясь к новой «битве за Ла-Манш» и тут из далёкого Петербурга рявкнул русский медведь, и от рыка его присмирел «медвежий город», — Вильгельм Первый вместе с верным Бисмарком выехали на поклон к царю, были приняты крайне холодно, несмотря на клятвенные заверения не обострять ситуацию в старушке Европе и не пытаться «во внутреннем германском споре» забрать у Вены территории населённые чехами и словаками. Урезанная Австрия по словам Наполеона, держалась лишь молитвами духовенства и капризом Константина, однако чехи продолжали хранить верность короне Габсбургов, мудро решив, что от добра добра не ищут, а создавать своё, совсем небольшое государство, куда накладнее выйдет. Конфликт между чешской и немецкой молодёжью и «стариками» породил волну эмиграции как из Праги, так и из Вены. Примечательно, что ехали бывшие подданные Франца Иосифа преимущественно в Южную Америку, где недавно отгремела война Парагвая и Тройственного альянса. Агеев ждал скорого откомандирования в Аргентину, на должность военного атташе, что в 32 года сулит прекрасную карьеру и генеральские лампасы в отдалённом будущем. Потому так интересно было капитану пообщаться с «американцем» Сыромятовым. Но царский «ближник» оказался, увы, узким специалистом.

— Да откуда мне знать про твою Аргентину, капитан? Я в Калифорнии вырос, воевал и мотался всю жизнь по Северной Америке, а за Южную знаю только песню его величества, про Амазонку и броненосных черепах. Ты давай лучше сообрази чего на стол метать можно, а чего евреи на дух не переносят. Нет, про свинину я знаю, но в местечках и рыбу то не всю едят и овощи-фрукты…

Прибывшие на следующий вечер, якобы по делам в Российско-Американскую Компанию почтенные негоцианты просили многоуважаемого господина полковника присоединить к каравану пароход с грузами, нужными для обустройства на новом месте. Всё уже закуплено, загружено и надёжно закреплено в трюмах, — никакой шторм не страшен.

— А и ловок, ты Исаак, ловок и шустр. Знаешь ведь, с кем я работаю на паях, а вклиниться хочешь, своего же единоверца подвинуть.

— Господин полковник, да что вы такое говорите? Каждый делает своё дело и получает вознаграждение. С господином Хейфицем у вас всё отлажено, а я разве против? Всего лишь небольшой пароход с кирпичом и лесом, чтоб не покупать у того же Хейфица на постройку дома втридорога. И немного зерна, чтоб продержаться до первого урожая.

— Народу много на твоём пароходике?

— Ой, да может с сотню и наберётся, а может и нет.

— Исаак, не юли, я ДОЛЖЕН это знать. Понимаешь?

— Гм, двести семьдесят человек.

— Смотри, каков жук, — обратился Сыромятов к Агееву, — вот так Сергей Сергеич и бывает. Рассчитываешь одно, а случись какая неприятность — машин поломка или пиратское нападение, лишние полторы сотни голов неучтённых боком вылезут. А я отвечаю перед его величеством Константином Николаевичем и перед султаном такоже отвечаю за порядок и за учёт и сохранность каждой души иудейской.

Когда Исаак сотоварищи «умолили» Сыромятова принять 3000 золотых марок «на дополнительные расходы» по экспедиции, капитан хотел демонстративно встать и выйти, но небрежный кивок командира Охранной Бригады удержал военного дипломата в кресле.

— Дурак ты, капитан, — беззлобно ругнулся полковник после того как суетливые гости покинули особняк, — дурак и чистоплюй. Я из семьи миллионщиков. В самой первой партии, что на золото речки Сакраменто пошла, нас молокососов четырнадцати годков, двое было, я и Митька Кустов. Остальные всё старатели отборные, по Сибири тыщи вёрст исходившие. И самородки и россыпное золото, ты и не представляешь, ЧТО мы видели, сколько жёлтого дьявольского металла собрали. И всё в великой тайне, Константин Николаевич тогда великим князем был, молодой совсем, но уже величайшего ума. Наиподробнейшее рассказал нам, как страшна золотая лихорадка, что нельзя её допустить, что без огласки надо работать, во благо России блюсти великую тайну. И мы не подвели — не побежали в Русскую Калифорнию сотни тысяч золотоискателей с лопатами и винтовками наперевес. Нас тогда горстка была, это сейчас за миллион народу. Да. А ты, Сергей Сергеевич поедешь в Аргентину, тоже думай как зарабатывать копеечку. Дела тайные больших расходов требуют. А казённых сумм не всегда хватает. Эти три тыщи марок знаешь как потратятся? На снаряжение экспедиции в пески, точнее не скажу. Но очень важно ТАМ побывать русским инженерам.

— Никита Васильевич, я вовсе не думал про вас плохо, но эта атмосфера торгашества.

— Э, а ещё разведка. Повоевать не довелось? Был у меня случай, ещё в первую Американскую, в 1856 году. Я тогда уже сотней командовал и «прикормил» одного сторожа на лесопилке. Золотой в неделю ему давал за рассказы о происходящем в той местности. Он и предупредил, о большой облаве, так и сказал: «Я не предатель, а горячий патриот Америки, но если вас убьют, кто мне заплатит»… Да, тогда мы чудом выскочили, а если б не жадность пьянчуги сторожа, и пожалей пару монет, не разговаривали б с тобой сейчас…

Покинул особняк лихой полковник также конспиративно, как и прибыл — в закрытом экипаже. Агеев не удержался, задал вопрос начальнику.

— Илларион Владимирович, простите, но мне кажется, что попытка скрыть пребывание в миссии командира Охранной Иерусалимской бригады, сплошь дурная театральщина. Этот дурацкий букет, торт. А полтора десятка евреев, здесь побывавших, они разве сохранят инкогнито Сыромятова? Но командира Особой Бригады и вывозили всё с теми же нелепыми предосторожностями. Еще раз простите, господин полковник.

— Ишь, как вас зацепило, Сергей Сергеевич, — обрадовался Лунгин, — а держите-ка, капитан, экзамен. Вы же внимательно читаете газеты, изучаете сводку по дипломатической линии. Скажите, зачем я, старый дурак устроил такой театр, да ещё насквозь любительский? Только быстро, прямо сейчас, подумайте минуту и выдайте решение.

— Если судить по сближению Лондона и Вашингтона и по ответам его императорского величества на вопросы российских журналистов, спешно собранных в Царском Селе, намечается противостояние России и Великобритании в Северной Америке.

— Так, продолжайте, капитан.

— Через газеты государь ясно даёт понять, что попытка помешать работе «Русской Трансатлантической Компании» приведёт к ответным действенным мерам. Полагаю, что спектакль с инкогнито полковника Сыромятова предназначался для британских агентов.

— Предположим, но зачем возить Никиту Васильевича в закрытом экипаже по Мадриду?

— Гибралтар! Вы недавно в беседе со Сватовым, очень ёмко обрисовали стратегическую важность контроля проливов. Босфор и Дарданеллы чертовски важны, то правда. Но стократ страшнее для их лордств если будет утерян контроль над Гибралтаром, потому их так нервирует военный союз России и Испании. А полковника Сыромятова знают как командира Особой Бригады, выполнявшей самые трудные задачи. Почему бы Сыромятову помимо охраны евреев в Палестине, что запросто может быть отвлекающей акцией, не заниматься подготовкой к овладению британской колонией на южном краешке Пиренейского полуострова? Выходит эдакий «намёк» англичанам, чтоб не сильно увлекались, не замышляли каверзы против российских заокеанских губерний. Иначе ударим в ответ по Индии и Средиземное море «закупорим», так кабинету министров королевы Виктории сигнализирует государь.

— Браво капитан! Всё так и есть. Мало того, его величество ЛИЧНО просил полковника, принять участие в сей постановке. Что ж, Сергей Сергеевич, я рад, что в вас не ошибся, порекомендовал на выдвижение. Не говорил ранее, но в течении недели придёт вызов в Петербург, получите по звёздочке на погоны и, — Южная Америка ждёт!

— Благодарю, Илларион Владимирович.

— Меня то за что, — искренне удивился Лунгин, — за «ссылку» в даль несусветную, на самый край географии? Хотя, пока молодой, наилучшее время делать карьеру чёрт те где, чтоб рубеж полувековой преодолев, вернуться в Европу…

В Петербурге капитана, пардон, уже подполковника Агеева, военного атташе Российской империи в Аргентине, принял начальник Генерального Штаба генерал-лейтенант Легостаев.

— Поздравляю с назначением, Сергей Сергеевич, уверен, справитесь. От прежнего начальства рекомендации самые наираспрекраснейшие, а России и нужен в Южной Америке энергичный и умеющий мыслить стратегически военный дипломат и разведчик.

— Благодарю за высокую оценку моих…

— Благодарить позже будете, — бесцеремонно прервал Агеева генерал, — сразу к делам перейдём. Оцените степень доверия, подполковник, — вы третий, кто об этом знает, после государя и меня. Через два-три месяца вторым лицом в посольстве России в Аргентине «неожиданно» назначат Олега Константиновича Востокова, внебрачного сына его величества. Олегу Константиновичу 26 лет, после учёбы в Калифорнийском Университете занимался научной деятельностью, и вот, принято решение сменить стезю молодому человеку. Кстати, что вы знаете о господине Востокове?

— Не более других, ваше высокопревосходительство. Внебрачный сын его величества от кореянки, с которой Константин Николаевич свёл знакомство во время Большого путешествия и основания города Владивостока. От другой кореянки, родной сестры матери Олега Константиновича, родилась девочка, Ольга Константиновна, также Востокова, также обучавшаяся в Калифорнийском Университете. Охранял их там «Корейский батальон», составленный из лучших солдат, завербованных в Корее на войну с САСШ. Пожалуй, всё.

— Больше вряд ли бы и узнали. Так вот, задача разведки Генерального Штаба не в услужении побочной ветви дома Романовых, а в создании разведывательной сети в Южной Америке. Бастард для нас прекрасное прикрытие, есть возможность кратно увеличить штат посольства, открыть в Буэнос-Айресе представительство Российско-Американской Компании. Там есть пара человек, но этого явно недостаточно. Сейчас в Южную Америку хлынет поток переселенцев из отвоевавшей Европы. Симпатии к России большинство мигрантов испытывать не будут, как же — отсиделись хитрые русские в сторонке, а потом поспели к «раздаче слонов» и располовинили Австрию. Поэтому вербовать агентов придётся и от имени британской службы и французов, немцев. Работа должна быть ювелирной. На первых порах средства предоставит Разведывательное отделение Генерального Штаба, ну а далее, как государь говорит — крутитесь! Придётся завести предприятия и получать с них прибыль, направляя деньги на нужды и разведки и закупки товаров. Помощь в зафрахтовании пароходов по лучшей цене окажет поручик Мишкин. Он сейчас там земельными участками спекулировать пытается, но дела до последнего времени шли не особо. Всё-таки периферия, Петербург с Северной Америкой и Гавайями нянчится, не до Патагонии. И тут такая оказия с Олегом Константиновичем. Разумеется, вмиг нашлись и деньги и люди. Но, подполковник, повторю — вы третий человек посвящённый в эту тайну. Пока же аргентинское направление для всех должно оставаться неинтересным, заштатным. Приедете в Буэнос-Айрес с двумя помощниками (ещё пятеро прибудут нелегально) и сразу же включайтесь в работу. Едва новость о назначении Олега Константиновича будет обнародована — отслеживайте всех новых людей, пожелавших сменить место жительство на Аргентину.

— Простите, ваше высокопревосходительство, разрешите задать дурацкий вопрос.

— Можно и не дурацкий, говорите, Сергей Сергеевич.

— Корейцы в охране господина Востокова предусмотрены?

— Не зря вас Лунгин расхваливал, не зря. В корень зрите и вопрос о корейцах в свите графа Востокова (да, станет Олег Константинович сиятельством очень скоро) первостепенный. Константин Николаевич повелел обеспечить надлежащий уровень сопровождения и охраны, подчас даже демонстративный, чтобы южноамериканцы осознали КТО заместитель посла, какая честь их стране оказана. Корейцы будут, десятка три, может пять. Охрана графа ляжет на них, а военный атташе должен сдружиться с молодым и перспективным дипломатом, опекать его и направлять. Посол в Аргентине, Николай Николаевич Матвеев, типичный середнячок, звёзд с неба не хватает, так что всё внимание тамошнего общества будет приковано к молодому и симпатичному графу.

— Дурными болезнями б не наградили, а то с британских дипломатов станется.

— Да, старик Лунгин в вас не ошибся. Суть мгновенно ухватываете. Свирепые корейцы могут предотвратить покушение бомбистов, но яд в шампанском на приёме, или подставленная враждебными России силами красавица сифилитичка, да, тут придётся включаться вам, подполковник. И действовать на опережение. В числе нелегалов в вашем подчинении окажутся мастера по устранению нежелательных персон. Кто из тамошнего высшего света или из дипломатического корпуса покажется угрозой для жизни и здоровья старшего сына императора, только укажите тем мастерам, а уж они найдут способ устранить ту угрозу. Готовы отдать такой приказ, подполковник, терзания душевные не замучают?

— Готов, ваше высокопревосходительство. Не замучают.

— Не врёте, это хорошо. Что ж, едемте, его величество ждёт.

Ошарашенный Агеев даже фуражку забыл, спасибо адъютанту Легостаева, вручил потерю…

Его императорское величество принял офицеров по простецки, как раз перекусывал в библиотеке, пригласил присоединиться к трапезе. Самодержец повторил примерно то же, что ранее сказал генерал-лейтенант, но, уже прощаясь, обратился к Агееву.

— Надеюсь на тебя, подполковник. Старшего своего я вживую и не видел, только на фотографиях. Ты уж постарайся, чтоб ничего с Олегом не случилось, а года через три, уже полковником поедешь с графом Востоковым в Сеул, обкатаетесь в Южной Америке и в Азию. Олег послом в Корею, а ты при нём. И как только Великую Сибирскую Магистраль выстроят, прикачу по рельсам в те края. Глядишь и появится в Корее новая династия и новый император. Хочешь быть военным министром в Корее, а, Сергей Сергеич? По глазам вижу — хочешь!

Глава 3

Казалось бы, не царское дело счёты да подсчёты устраивать, пардон, на счётах. Кто б увидел «самого могущественного монарха на планете», так нередко, в пику королеве Виктории, величали российского императора зарубежные и отечественные журналюги, — изрядно удивился б.

Но калькуляторов пока не изобрели и владыка «Всея Великая, Малыя и Белыя» виртуозил на счётах как заправский колхозный бухгалтер, нарукавников разве что не хватало и очков. Впрочем, зрение в 48 годочков идеальное, равно как и здоровье. Похоронив супругу, повторно вступать в законный брак не пожелал, чем вызвал немало пересудов.

Но с любовницами проблем нет, царь всё таки, так зачем повторно брачеваться, когда уже внуки пошли, есть кому передать державу. Впрочем, можно и не тянуться через поколение, цесаревичу, хорошо себя показавшему, доверить Россию. Александр только на похороны матери и приезжал в Петербург, «пустив корни» в Сибири.

Университетский Томск, заполучив на жительство наследника престола, разрастался просто неимоверными темпами. Тамошние строители первыми в Сибири, да пожалуй что и в России, начали ставить «высотные» доходные дома, — красивые кирпичные пятиэтажки с водопроводом и канализацией. Фантастика! Архитекторы томские грезили о 10-этажных зданиях, но тут уж я волевым решением приказал ограничиться пятью этажами во избежание обрушений и прочих неприятностей, могущих дискредитировать полезное начинание — высотное строительство. Однако и без того «томские небоскрёбы» стали символом прогресса и фотокарточки с видами на квартал «высоток» активно раскупались по всей империи. Была в таком пиаре и некая фронда, считалось, что цесаревич Александр Константинович приятный молодой человек либеральных взглядов, прекрасный инженер и радетель о благе народном, не то что император, тиран-затворник царскосельский, свобод душитель. Дурачьё, именно я подсказал озаботиться водонапорной башней и котельной, и чтоб работали они исправно, чтоб трубы не перемерзали зимами суровыми, ну и та далее. Архитекторы в который раз восхитились гением самодержца и сделали такой микрорайон — честное слово и в 21 веке в таком жить не зазорно среднестатистическому бюджетнику. Сортир, ванная комната, большой холл, зала, детская комната, балконы и прочее и прочее и прочее. Варьировались квартиры от трёх до пяти комнат, проживает там народ небедный — профессура университетская, старшие офицеры Томского пехотного полка, чиновники и даже золотопромышленники Васьков и Потеряев по две квартиры каждый выкупили, для пущего форсу, для приобщения к элите. Но вроде не бузили, вели себя скромно, что не могло не радовать.

Два внука и внучка у Александра в Томске родившиеся и оттого особо обожаемые сибиряками, закрывали проблему престолонаследия, с этим всё как раз хорошо обстоит, тьфу-тьфу-тьфу, надеюсь после моего «выбытия» не схлопнется эта реальность, очень надеюсь. Во всяком случае у личных порученцев Александра, Владимира и Николая хранятся одинаковые папки с «Наставлением на ближайшие 12 лет», от моей кончины понятно, отсчитываемыми. После пускай рулят как угодно. «Наставление» раз в полгода обновляется, а как же, надо приучать отпрысков к самостоятельности. Мне докладывают, что каждый раз расписываясь у фельдъегеря за исправленное «Наставление» великие князья день-два ходят пресерьёзные. И это хорошо.

В Томске дислоцировалась большая жандармская команда, нацеленная на охрану семьи цесаревича. В эти минуты, наверняка суетятся, готовя литерные поезда к рейду Петербург, станции ближайшие оповещают, поднимают «летучие» железнодорожные бригады, отсылают казаков на охрану пути.

Признаюсь честно, помня о бомбистах-нигилистах нашей реальности, ТУТ я «держал в узде» молодёжь, решительно отсеивая из учебных заведений балбесов и лодырей. В университетах и гимназиях не держали балластнещадно изгоняя не желающих учиться вон, несмотря ни на какие ходатайства и заслуги родителей. Надо — учите деток на дому, но экзамены у таких принимали ого как строго. И что самое характерное никто и не хотел «порадеть родному человечку», ведь его величество прям так и сказанул в газете, что расценит такую протекцию как личный вызов и попытку обойти решение помазанника Божьего. Коррупция и несправедливость начинается со скамьи ученической, когда умных и толковых оттирают «родные человечки». Я, помня о «дагестанских чемпионах по ЕГЭ», закатал полтора десятка чинуш от образования в Оймякон на вечное поселение, как государственных изменников, за что народ царя батюшку возлюбил ещё больше. Рисунок, на котором его величество героически рубит головы трёхглавой гидре (головы поименованы как «Голод», «Пьянство», «Мздоимство») практически в каждой семье крестьянской в красном углу выставлен. Победить сию гидру вряд ли удастся в ближайшее время, и голодает народ, пусть в разы меньше чем в моей реальности, но есть печальные факты, увы. И пьёт мужик и мзду берёт чиновник. Но образование я от коррупции очистил, это факт непреложный. Это мой фундамент и опора молодая и образованная Россия. И никаких древних языков — английский, французский, немецкий, испанский, азиатские кто пожелает… Инженерная подготовка, обучение непременно по метрической системе, не дай бог пуды и фунты в задачнике увижу!

И процесс пошёл. Считай, уже третье поколение «константиновцев» подрастает, мужает и со мной пересечёт Атлантику, направляясь в прекрасную и легендарную Русскую Калифорнию.

Это здорово, что молодёжь вступает в жизнь твёрдо зная — их знания, их умения Родина оценит по справедливости и император тому порукой, не дерзнёт никто «затереть» отличника в угоду «кровиночке» троечнику. Да, я волевым решением пятибальную систему ввёл, так проще среди педагогов сволоту выявлять которая «балл туда — балл сюда» по мелочи «натягивает нужным». А когда пять баллов и есть возможность на апелляцию — кто рискнёт затоптать юные таланты?

Из чинуш-образованцев никто и не рисковал, особенно сейчас, после смерти её величества Александры Иосифовны, от дури и ревности наглотавшейся страшной хрени из портфеля лейб-медика. Народ глухо судачил как три подружки императрицы, повинные в распускании сплетен об изменах самодержца, «неожиданно устыдились» и оперативно-показательно повесились на совершенно одинаковых кусках шпагата, причём одна «вздёрнулась» уже в монастыре, куда срочно ломанулась для пострижения и грехов замаливания…

Полковник Сыромятов, прибывший из Калифорнии и занимавшийся этим делом, после «упокоения» подруг Сандры, рвался половину петербургского общества репрессировать, очень уж бесили русского американца ехидные и высокомерные петербуржцы. Пришлось отправить ретивого полковника командовать Иерусалимской охранной бригадой, эдаким «спецназом пустынь» второй половины 19 века. Там Никита развернулся, согласно полученным инструкциям. Сам султан повелел своим сатрапам, к русским не лезть и фактически Палестина контролировалась российскими штыками, что крайне нервировали дорогую сестру Викторию.

Вроде всё шло неплохо и даже замечательно, но после сорока лет жизни под личиной Константина у меня начала «ехать крыша». Нет, ничего страшного, всё прекрасно и с головой и со здоровьем, все эти годы не чихал, не кашлял, не болел, являя образчик совершенства организма и восхищая медицинских светил.

На данный момент, в 48 лет выгляжу максимум на тридцать, Но, видимо «истрепался мозг», ведь по сумме двух жизней 92 годочка «стукнуло». Устал чертовски, раздражаюсь на любую мелочь, чиновники, особенно которые за собой вину знают, пачками валятся в приёмной с сердечными приступами. Причём трёх, которых спасти не удалось, молва людская записала в жертвы Сыромятова. Якобы Никита тайно наезжает из Палестины и подсыпает яду несчастным казнокрадам. Ну, если и не сам полковник, то его калифорнийцы сработали, ясное дело!

И о «калифорнийском характере». Лев Толстой и здесь «выбился» в писатели, год провёл в Русской Америке и сочинил объёмный роман о жизни в заокеанских губерниях под названием, вы не поверите — «Анна Кустицкая». Героиня, уехала за любимым, инженером железнодорожником в Константинополь-Тихоокеанский, но в дороге занемогла, отлёживалась полгода в госпитале Чарлстона. А пока мадмуазель Кустицкая болеть изволила, её жених, прокладывавший «железку» из Русской Калифорнии к портам Техаса, обвенчался со знойной мексиканской красоткой. Лев Николаич такие там постельные сцены забабахал — взорвал прям общество. Охреневшие цензоры рыдали, но повинуясь высочайшему указанию, оставили авторские фантазии без правок. Анна же не бросилась под маневровый паровоз в отместку коварному изменщику, как вы наверное предположили. Нет! Она пошла работать учительницей в сельскую школу и сочеталась законным браком со смышленым старообрядцем Мироном Кустицким, с которым и жила долго и счастливо, благо Мирон изрядно поднял денег на золотишке…

Сам роман, несмотря на эротические главы и любовные многоугольники, изумительно точно и красочно повествовал о быте русских колонистов в Северной Америке, о «выковке» особого «калифорнийского характера» у русского человека. Граф Толстой сумел здорово и невероятно агитационно показать именно повседневную, трудовую жизнь переселенцев. Иначе чем Гоголь, воспевавший по большей части героев казаков, эдаких чубатых конкистадоров, рыцарей прерий. А у Льва Николаевича получился замечательный производственный роман, прочитав который хотелось бросить всё на Тамбовщине, Брянщине или Смоленщине и ехать через океан растить кукурузу, пшеницы по два урожая снимать. Как же здорово работать на полях бескрайних Орегона и Калифорнии, да ещё на сеялках производства «Механического завода Константинополя-Тихоокеанского», где по сюжету служил инженером коварный интриган Егор Сологуб, мечтавший овладеть Анной и строивший козни её супругу золотопромышленнику.

В Мироне Кустицком легко угадывался Дмитрий Кустов, с которым граф Толстой, кстати, свёл тесное знакомство. А линия с мексиканской красоткой, как бы намекала на юношеские похождения самого императора…

Потому писатель и подал прошение о «высочайшей цензуре». Я прочитал, повеселился от души и повелел: «Гениальная вещь. Печатать без правок, до последней буквы как есть у автора. Константин». И пошёл агитационный роман в типографии, суммарный тираж подходил к миллиону экземпляров.

Нет, таки нет пока миллиона экземпляров «Анны Кустицкой» — 975 с половиной тысяч в сумме — подбил на счётах итог хозяин земли Русской. Это так отвлекаюсь от примерного подсчёта казны, перед отправкой в большое путешествие. Пора уж, пора, совершить кругосветку! Сначала иду на флагмане крейсерской эскадры «Адмирал Истомин», в память Владимира Ивановича поименованного, из Кронштадта до Техаса. Там по железке до родного Константинополя-Тихоокеанского. Год поживу в Калифорнии и далее через русскую островную губернию Гавайи, до Владивостока. Уверен, путейцы жилы порвут но всё сделают, дабы Константин Первый открыл сквозное движение по Великому Железнодорожному Пути. Именно так пишут все о самой протяжённой железной дороге — все буквы заглавные!

Эх, как же я устал, обрыдло всё, нет, временно сдаю державу старшему. Благо Александр Константинович в Томске напитался «сибирским духом» и мыслить научился стратегически. А мне теперь можно ввязаться в драку и погибнуть геройски, скажем в территории Юта, по сию пору удерживаемую русскими частями. Славная смерть на поле боя.

Да, похоже исчерпал я в этой реальности свой ресурс, и вовсе не физический, а как назвать то его — ментальный, душевный? А хрен знает какой…

Ничто не радует, не греет душу. Дети толковые выросли, внуки вон рождаются один за одним, любовницы на всяк вкус и изыск, дела в державе идут распрекрасно, особенно если сравнить с той Россией, откуда прибыл, а ничто не трогает…

Выдернул из Томска наследника, Александр в Петербурге останется на хозяйстве, младший, двадцатилетний «ботаник» Николай в Москве, при химической лаборатории Университета «прописался», учёный среди великих князей — это редкость. А средний, Владимир, как генерал-адмиралу и положено, сопроводит императора через океан. А там, через Тихий, до Владивостока доберётся, сколько можно в Атлантике мариновать морского волка?

В Иерусалим ушла телеграмма, государь срочно вызывает в Санкт-Петербург генерал-майора Сыромятова. Дела новоиспечённому генералу следует сдать в наикратчайшие сроки и полным ходом гнать дежурный крейсер в Севастополь, а далее на курьерском поезде в столицу.

Почти двадцать лет сиднем сижу в Царском Селе, заслужив прозвище царскосельского философа, узника, пленника, затворника, — выбирай любое по вкусу. Дети выросли, жена умерла, самое время тряхнуть стариной, наведаться в края, где изрядно пошумел в молодости. Заодно и посмотрим, как машина государственная работает при «смотрящем» Александре Константиновиче. Сама идея путешествия «озарила» во время вечернего чаепития — а чего я тут прозябаю, мхом обросши? Покушения боюсь? Да плевать! Ведь утверждали братья, калымившие на «переброске» в иномирье, что не исчезнет реальность данная вместе с моим уходом, лишь далеко-далеко отойдёт от нашей и «потеряется» в бесконечности миров. И это греет душу, когда б ещё Россия в 1875 году столько козырей на руках имела, приступая к «Большой Игре» с Великобританией?!

Просвещённые мореплаватели, лишившись «континентального солдата» после развала империи Габсбургов, в Европе лишь активно оборонялись, что не спасло Викторию от унижения — пришлось Суэцкий канал вернуть Франции, да ещё с выплатой немалой компенсации, половину которой Наполеон по тайной договорённости передал России, поддержавшей в категорической форме притязания Парижа. Не деньгами передал, а пароходами, отличными океанскими 8-10 тысячниками. Как раз через неделю они из Севастополя должны выйти с переселенцами из приволжских губерний. А из Кронштадта пойдёт конвой, в Русскую Америку перевозящий цвет и красу Российской державы — выпускников Императорских Технических Училищ, гордо сверкающих начищенными буквицами ИТУ на форменных фуражках.

И я с ними двину. Посмотрю, как без меня сын Сашка справится с Россией, а брат Сашка с Польшей. Может и встряхнусь в пути-дороге, прогоню грусть-печаль-хандру. По идее дожить запросто можно, по состоянию здоровья судя, лет до ста, то есть до 1927 года. Если, конечно, дети-внуки черепок не проломят. Как вспомню принца Чарльза из первой моей реальности, м-да…

Итак, жду новоиспечённого генерал-майора Сыромятова с полусотней лучших головорезов, собираю пару тысяч гвардейцев из батальонов лейб-гвардии Финляндского и Калифорнийского полков и в путь. Благо крейсерская эскадра сопровождения мощная, а сейчас вообще вытащу весь Балтфлот минимум до французского Бреста. А как Ла-Манш проходить буду — французы подключатся для сопровождения союзника, моя гибель Наполеону никак не нужна. Галлы неплохую инфраструктуру отстроили, сойдясь с извечным соперником в «битве за Пролив», батарей понаставили на побережье, активно осваивают разведку и даже бомбометание с неуклюжих дирижаблей первых моделей. Оттого Лондон постоянно на нерве, снизилась заметно активность в Африке и Азии, силы перераспределяются для защиты метрополии. Только на североамериканском континенте потакают чопорные лорды торгашам янкесам, науськивая стрелков-наёмников на русский анклав в районе Большого Солёного озера. Там настоящие войны идут — причём необъявленные, дабы не спровоцировать войну САСШ всяческие отрицает причастность к снаряжению банд рейнджеров. Дескать, едут охотники за золотом и серебром на неосвоенные земли, с индейцами воюют, с русскими — какие могут быть вопросы к Вашингтону? Но Наместник Русской Америки князь Репнин, сменивший на высоком посту ушедшего в отставку по состоянию здоровья Сергея Вениаминовича Образцова, не зря Академию Генерального Штаба заканчивал. Создали «русоамерикано» летучие батальоны, комбинируя удаль казаков и упорство в бою корейской пехоты, в фургонах перевозимой — отлично получилось! Азиаты окапываются моментально, какой грунт ни будь. В обороне упорны, пока сержанты живы — точно не побегут. А корейцев у меня видимо-невидимо, как «заделал» корейского отпрыска, Олегом поименованного, так половина Кореи ждёт воцарения сына белого царя и великой эпохи перемен и свершений. Потому с энтузиазмом едут через океан молодые бойцы, жаждущие прославить себя подвигами, достичь офицерских чинов и стать опорой новому императору Кореи. Кстати, ван — слово совсем немодное нынче, куда как больше котируется: «император, сын белого императора». Молодняк корейский ждёт перемен и небылицы и сказки-легенды рассказывает про моего старшего, который поведёт Страну Утренней Свежести к счастью и процветанию.

В корейских частях, расквартированных в Русской Америке, усиленно внедряется, совсем как кукуруза на Крайнем Севере при Хрущёве, новая азбука, на основе русского алфавита составленная. Разработали её наши лингвисты-филологи, сперва офицеры Разведывательного Отделения Генштаба «начудесили», потом и учёные мужи подключились. Косяков по первости хватало, ругались вояки с филологами страшно, причём матом и русским и корейским друг друга обкладывали, что особенно радовало — переживают за дело, не равнодушные пофигисты! Пока бастард, ставший графом Востоковым, обучался в Калифорнийском Университете, вообще никаких проблем не было. Отличившиеся и раненые корейцы откомандировывались в батальон охраны при Университете, там их пичкали новой «русско-корейской» азбукой, кто не мог освоить, выпинывали снова на войну, а соображалистых оставляли для исполнения более тонких миссий и как учителей готовили тоже. Но основная масса азиатов геройски воевала, строила укрепления и погибала от пуль шаек наёмников, направляемых для выдавливания русских на Запад, к Тихому океану, дабы затем сподручнее в том океан их и сбросить.

Только пока ни хрена не выходило у САСШ, поддерживаемых втихушку поганцами британцами. Много желающих лезть под пули навербовать не получалось, а вояк из Европы зашанхаить также оказалось проблемой. В Берлине ясно поняли намёк Петербурга — если мигранты из Германии проявят себя, воюя против России в Северной Америке, Германия останется без Кенигсберга, который тут же переименуют в Константиновград. И не дай господь хоть один «отставник» или «волонтёр» в САСШ «засветится»…

Мольтке и Бисмарк после того заявления спешно прибыли на брега Невы, где удостоились беседы с начальником Генерального Штаба Легостаевым, покорно выслушали нотации российского стратега и отбыли в Берлин, так и не получив высочайшую аудиенцию. Ибо государь-император занят — очередной стих гениальный сочиняет, Музой осиянный.

Представляю, как немчура зубами скрипела, но против не разгромленной Франции и могучей России не выстоит новообразованная Германия. Не выстоит без сильных союзников на континенте. А Австрии то уже как империи нетути! А островная Великобритания помощник в сухопутной войне никакущий…

В итоге Германия начала переключать поток желающих уехать из голодной Европы в Южную Америку, в Аргентину и в Иерусалим!

Евреев в старушке Европе хватало, помню как развеселил своими рассказами Никита, организовывавший перевозку в Святую Землю сионистов из Италии, Испании, Польши, Германии. Правительства европейских держав были неприятно удивлены, когда узнали, что большое количество именитых сограждан «вдруг» оказались иудеями, исповедующими веру предков тайно, а для блезиру мимикрирующие что твой хамелеон. В Испании числились граждане сионисты ярыми католиками, в германских землях и протестантами и католиками притворялись. Гении конспирации! Я то это знал, немало книжек умных прочитав до переброса, а для европейских монархов удар был ого какой.

Никита в лицах пересказывал историю об исходе марранов, переселяющихся в Палестину и как охреневали испанские власти, не ожидавшие такого «удара в спину». Ещё бы — несколько серьёзных банковских домов вывело деньги в новообразованный под гарантии Петербурга и Константинополя (не Тихоокеанского, а Византийско-Османского) Иерусалимский банк. Случилась в Европе даже биржевая паника и череда банкротств, по счастью наши интересы не затронувшая и потому малоинтересная. Но Сыромятов тогда изрядно порезвился. Пора забирать Никитоса, вернуть бравого полковника к семье, в места родными ставшими, в Сакраменто, оно же русское Беловодье — золотые места! Хотя уже и не полковника, догнал Никита в звании дружка, Митьку Кустова. Оба они теперь генерал-майоры, кержацкая шпана из первого состава первой золотой артели…

Новость о кругосветном путешествии императора Константина стала главной сенсацией даже не мая 1875 года, а наверное, сразу всего года календарного. Французы предсказуемо заявили, что выведут Средиземноморскую эскадру хоть к Скагерраку для встречи «дорогого брата Константина». Пришлось телеграфировать «брату Наполеону», что нет в том нужды, Российский флот силён как никогда и защитить верховного вождя сумеет, но при прохождении русских эскадр у французского побережья, взаимодействие с союзниками крайне необходимо.

В Лондоне решили сделать ход конём и «сестра» Виктория пригласила меня на чашечку чая, всё равно мимо следую. Тут уже переполошились галлы и заявили, что первыми отправили приглашение посетить Париж. Телеграфировал «брату» согласие прогуляться по «брегам Сены»…

Франция, по донесениям дипломатов действительно «сошла с ума», организуя приём русского царя по высшему разряду, все силы и гигантские суммы бросив на безопасность визитёра и обустройство с максимальными удобствами делегации в которую кроме императора входит и великий князь Владимир Константинович, третий по значимости человек в Российской империи. Для шалопая Володьки даже начали подбирать «чистых» девиц, чтоб ни дай Бог бацилла какая не перескочила с дочерей Франции на хрен генерал-адмирала Российского флота. Про меня по умолчанию и так было ясно — еду со своими «самоварами» (две дамы сердца из «гарема» сопроводят Константина в кругосветке) и на прелестных француженок вряд ли внимание обращу. Очень уж «царские опричники» переживают за жизнь государя и в «сторонних» бабах видят страшное оружие, то ли бактериологическое, то ли библейски космы состригающее…

Александр, оставив семью в литерном поезде, «прилетел» в столицу «меняя паровозы». На три часа позже цесаревича также на паровозе примчал Сыромятов, сопровождаемый чёрными от пыли угольной головорезами.

— Ой, Никита, не подходи. Аки негр чернющий, а твои разбойники у крыльца вовсе черти адские, шарахается от них и народ и лошади. Чего жилы то рвал, ведь уже в Севастополе ясно было — успеваешь, выход через трое суток от дня сегодняшнего.

— Даже не знаю, прочитал в донесении, как его высочество поспешает в Петербург и тоже решил.

— Ладно, иди отмывайся со своими архаровцами, поблагодари их за службу от моего имени, завтра приму, определимся кого куда пристроить.

— Вот сумка, государь, там подарки еврейские тебе. Как узнали, что сдаю дела к тебе еду, собрали всякие кольца да броши да каменья в знак уважения и за обретение Иерусалима.

— Хорошо, положи на ту вон полку, а насчёт Иерусалима, не решён пока вопрос, султан просто так с такой «дойной коровой» не расстанется…

С наследником разговор получился содержательным. Александру уже 26 годочков стукнуло, трое детей, жизнь семейную начал вдали от родителей, что во многом определило характер великого князя, — «самостоятелен и обстоятелен». Так цесаревича охарактеризовал Тургенев, год проживший в Томске, читавший лекции в Университете и собирающий материалы для очередного романа…

— Что семью отправил отдельно, не устроил гонку с детьми, молодец. Но сам чего понёсся как настропалённый? Успевал же по времени!

— Не знаю, спешил.

— Значит так, Сашка. Решил я встряхнуться, пожить в удовольствие. Нет сил больше тянуть державный воз. А спустя рукава работать не умею. Потому и беру отпуск, в два года. Это время тебе придётся рулить европейской и азиатской Россией, посмотрим, насколько хорошо машина, мною созданная, в моё отсутствие работать станет…

— Отец, — наследник замялся, — путешествовать сейчас, да ещё в Техас через Атлантику, когда Великобритания подзуживает Северо-Американские Соединённые Штаты к нападению на наши заокеанские губернии. А если с тобой что случится?

— Сашка, вы уже все выросли, все три оболтуса. Сами знаете, как жизнь строить. О сёстрах позаботьтесь, если вдруг приберёт меня господь, выдайте Наталью и Марию за тех, за кого они сами пожелают. Не неволить девчонок ни в коем случае! Но! Разумеется, как старшим братьям, отводя наивных барышень от знакомств с аферистами и непонятными персонажами.

— Отец!

— Не перебивай! Погибать на радость врагам я не собираюсь, равно как и очертя голову лезть в авантюры и в приключенческий раж впадать. Поездка хоть и большей частью «лечебная», должная дать отдых растрёпанным нервам, в то же время инспекционная. Три миллиона подданных живёт за океаном — шутка ли! А граф Толстой не зря пишет о особости «русских американцев», о «характере калифорнийском». Хочу посмотреть самолично — не пора ли садить на Русскую Америку Володьку или Кольку, а то бац — и отделятся губернии как от Великобритании в своё время отделились.

— Невозможно, — цесаревич замотал головой, — тогда к отделению Северной Америки от британской короны была масса причин, в первую очередь экономических, нас же такая беда счастливо минует.

— То так, то так. Но самому глянуть всяко нелишним будет. Когда уезжал, что там у нас было от той Русской Америки — клочок земли вокруг форта Росс расширили на несколько десятков вёрст и каждодневно ждали нападения мексиканцев и североамериканцев. Чудом удержались, воистину Божьим промыслом. Как там сейчас, 28 лет после?

— Отец. Но зачем делать меня соправителем, ведь благодаря телеграфу…

— Не части, послушай старшего. Твои идеи о тарифном регулировании, способствующие наискорейшему развитию промышленности в «глубинных губерниях», отстоящих далеко от границ, интересны. Вот и подпиши Указ. От своего имени подпиши, чтоб сибиряки знали, кто о них радеет.

Инструктировал наследника все вечера перед отъездом. Главное, чтоб без меня под влияние дяди, короля польского Александра Николаевича Романова не попал Романов Александр Константинович. А то с брата Саши станется ринуться отбивать польские земли у пруссаков. А оно нам надо? Кстати, в случае моей гибели в «Наставлении» чётко говорится — идти на «развод» с Польшей. Границу обозначили нормальную, Украина и Белоруссия своих территорий панам не отдают, а когда Польша выйдет из состава Российской империи, пускай шляхта кидается хоть на Германию, хоть на располовиненную Австрию. Плевать. Ну а если дядю Сашу таки свергнут магнаты, выделить ему и его семейству в удел Калугу и пускай там жизнью наслаждаются. Но ни в коем случае войнушку не затевать, с целью вернуть Романова на польский трон. Лишнее это…

Сдал наследнику и «захоронки» с 52 миллионами золотых рублей, особо подчеркнув, что это мои личные деньги и затыкать ими дыры в бюджете державы, конечно можно, но и родных и близких забывать не следует. И без того львиная доля доходов Константина предпринимателя и промышленника «переплавляется» в расходы Константина монарха. Если бы не калифорнийское золото, позволившее раскрутить маховик экономического развития империи, чёрт его знает, «что бы было с Родиной и с нами», одними попаданческими прогнозами сыт не будешь и мир не перестроишь.

Зато Володька рад был донельзя, предвкушал драку с англичанами уже в датских проливах и так накрутил балтийцев, что тысячи матросов и офицеров со вспомогательных кораблей и с миноносной флотилии потребовали не оставлять их в Кронштадте, а вести пускай и на буксире до Ла-Манша, где и оставить. Там они геройски погибнут, но обеспечат прохождение беспрепятственное «Адмирала Истомина» с обожаемым монархом на борту.

— Вовка, ну что за дурь! На кой ляд навыдумывал чёрт те чего? И что я сейчас говорить делегации офицеров и матросов кавалеров георгиевских должен? Что их генерал-адмирал мальчишка и фантазёр?

— Но ваше величество, — отпрыск пытался держаться официального тона, — флотская разведка передаёт.

— Да что она может передавать, Володя? Да, ребята в Европе получают огромный объём информации, попросту говоря сплетен, слухов и переживают, что упустят нечто важное. Потому и телеграфируют обо всё услышанном. А недоброжелатели, втравить жаждущие Россию в войну ненужную, ещё дезинформации рады вбросить, чтоб пёрли балтийцы с заряженными орудиями и по встретившемуся англичанину выпалили из главного калибра, — нервишки то у всех на взводе. После твоих, Володя, заметь, речей пронзительных.

Немного повоспитывав генерал-адмирала приказал держать флаг на «Екатерине Великой». Сын лишь хмуро кивнул. То, что царской семье желательно перемещаться в разных поездах и на разных кораблях, дабы не множить «трагические случайности», он выучил ещё в детстве раннем…

А ведь запросто может «на психе» случиться ситуация, когда наша армада как начнёт пальбу либо по мирным рыбакам, как эскадра Рожественского, либо торгаша какого утопят. Весёлое путешествие у его императорского Величества Константина Николаевича Романова случится, ох весёлое. Нет, всё таки после Скагеррака отрываюсь на «Адмирале Истомине» с парой крейсеров сопровождения и полным ходом дую в Гавр, где ждёт не дождётся, под береговых батарей прикрытием дорогой «брат», разлюбезный союзник Шарль Луи Наполеон Бонапарт.

Глава 4

В Гавр влетели «на всех парах». Володька, пользуясь правами генерал-адмирала, перевёл на «Адмирала Истомина» двойной комплект комендоров и три десятка лучших пловцов, задачей которым поставил спасение моего величества, ежели не дай бог, флагман налетит на минные банки, выставленные в Канале коварными англичанами.

Не стал препятствовать великому князю, да и край как интересно пронаблюдать за отличниками «Особого водолазного экипажа», прообразом боевых пловцов 20 века. Я только идею подал о формировании такого подразделения, а Владимир Константинович загорелся, творчески её развил и вот — военно-морской спецназ бдит у каюты и у мостика, оттеснив на время морского перехода сыромятовских орлов. Лейтенант Панафидин, командующий «пираньями» (здесь их после намеренной оговорки императора именовали именно так) предъявил «особый комплект» который в чрезвычайном случае должен спасти царя-батюшку, поспособствовать максимально долгое время продержаться на поверхности океана. Молодцы, предусмотрели и пробковый жилет и шоколад и сушёное мясо. Также воды запас, по шкалику водки и коньяка, нож отбиваться от акул и белую панаму, чтоб голову не напекло.

— Прекрасно, лейтенант, прекрасно. Но сколько всего таких комплектов в вашем распоряжении?

— Шесть ваше императорское величество! Каждая пятёрка на руках имеет по пакету со всем необходимым. И те кто у вашей каюты дежурит, и смена наверху, и расчёты в шлюпках.

— Гм, толково, толково. Но если предположить, оказался я в воде и рядом пять пловцов и один комплект на всех. А ребята что пить-есть будут?

— Ваше величество, — похоже, Панафидина «переклинило», — мы все умрём за вас.

— Верю. Только какой прок в пятёрке трупов рядом с императором на волнах? Надо предусмотреть и спасателям флягу с водой, провизию какую. А то лишь нож на поясе. Камикадзе какие-то.

— Кто, простите?

— Это японское ругательство. Не переживай, лейтенант, не обидное. Что-то вроде самураев-смертников.

— А-а, понятно. Распоряжусь, думаю, фляги на пояс командир флагмана выделит.

Подбодрил служаку и двинул на мостик. Командует крейсером без пяти минут адмирал, произведу как в Техас прибудем, опытнейший Николай Николаевич Волконский, сделавший карьеру от мичмана до капитана первого ранга на Атлантической эскадре и какое-то время бывший у адмирала Истомина в порученцах. Теперь вот первый после Бога на красе и гордости флота «Адмирале Истомине».

— Чай с лимоном, два, — озадачил вестового, — Николай Николаевич, составите компанию? А то, может по рюмке коньяку?

— С удовольствием, ваше величество. Но исключительно чай. Служба.

— Что нового?

— С разведчика «Сокола» семафор — идут навстречу французы, полным ходом. Британцев нигде нет. Даже купцы попрятались. Пустой Канал.

— Опасаются джентльмены спровоцировать Большую войну. Из одной только что вылезли, не биты, так стрижены. А против Франции и России не вытянут сэры, нет, не вытянут! Сколько вымпелов у союзников?

— Четыре крейсера типа «Брест» и примерно с десяток больших миноносцев, командир «Сокола» сразу пошёл полным ходом обратно, едва пересчитав основные силы французского флота.

— Правильно и сделал Волконский младший. Отсигнальте-ка Николай Николаевич вашему отпрыску особое монаршее удовольствие за точные сведения.

Офицерские династии я поощрял, и в армии, и на флоте. Но старался «развести» отцов и детей или же братьев по разным частям, мотивируя сохранением хоть кого-то для продолжения славного рода защитников земли русской. Лейтенанта Волконского переведу на Тихий океан, а контр-адмирал послужит на Кубе и Панамском перешейке, который французы отстояли, не то что Суэц, три года находившийся «под англичанкой».

Четыре крейсера, все свои большие корабли «брат» Наполеон двинул в почётный эскорт. Потеряв практически весь флот в недавнем морском противостоянии с Великобританией, французский Морской Штаб принял новую, весьма толковую концепцию строительства военно-морских сил. Первоочередной задачей стало развитие лёгких сил — мореходных миноносцев, способных в дерзкой ночной атаке утопить торпедой большие корабли островитян, а парой дальнобойных трёхдюймовых орудий принудить к остановке «купцов» или обстрелять туманного Альбиона берега, на что англичане реагировали крайне нервно.

А в моря-океаны союзники-галлы отправляли вооружённые пароходы, здраво рассудив, что пока не построен «Большой флот» дёргаться не стоит и следует сосредоточиться не на драке с владычицей морей во всех уголках земного шара, а на форсировании Ла-Манша. Как раз неподалёку от Гавра расквартирована воздухоплавательная бригада, осваивающая дирижабли и бомбометание с них как на морские суда, так и «по площадям». Опять же баржи демонстративно строились, для перевозки через пролив артиллерийского парка. Королева Виктория дёргалась и, по слухам, вот-вот должна была отойти в мир иной. Но я знал, насколько живуча старуха и потому на смерти «сестрёнки Викки» планов не строил.

— Николай Николаевич, что скажете о «Брестах»?

— Хороши, ваше величество, быстры, изрядно вооружены. Малая дальность единственно недостаток, но так и строились они скорее как лидеры миноносных отрядов, а не как крейсера. Для сражений в Ла-Манше лучших кораблей не сыскать.

Французская эскадра, отсалютовав, «прикрыла» союзников, встав между нашей колонной и Островом. Наполеон ждал меня в Гавре, визит русского царя в Париж был отменён по приличной благоглупости, вроде занедужилось Константину. На самом деле не хотелось время терять, мотаясь по прекрасной Франции, а что я в Париже не видел? Башни Эйфеля нет, а поэты да живописцы тамошние мне не интересны, равно как и шалавы парижские. Для союзников сочинили историю о польских террористах-смертниках, финансируемых Лондоном, ждущих сразу двух императоров в Париже с бомбами наперевес. Наполеон, помня о трагической гибели великого князя Михаила Николаевича, с пониманием отнёсся к моей «столицебоязни» и не чинясь прибыл в Гавр с супругой, наследником и генералитетом.

В этой исторической реальности Наполеон Третий «зажился» и на данный момент весьма бодр, натаскивает сына Эжена Луи на управление государством. Принц дважды приезжал в Петербург, подружился с моим Володькой, много внимания уделил обороне Финского залива и переселенческим программам в Сибирь и Русскую Америку, собираясь с учётом нашего опыта приступить к колонизации Африки. Толковый парень, несмотря на годы молодые — выдержан, не сорвиголова. Проект сделать Эжена императором Мексики более не обсуждался, всё-таки Наполеон в годах, скоро семьдесят, надо постепенно передавать бразды правления наследнику.

А весьма вероятная женитьба Эжена и Ольги Константиновны крайне обеспокоила Берлин и Лондон. Сразу же невест для принца империи нашли невероятное количество, лишь бы династический брак не укрепил союз России и Франции. Парижанин неровно дышал к великой княжне, то отмечали и «кумушки» и военная разведка. Однако Ольга в свои 18 лет не спешила становиться замужней дамой, мечтая путешествовать, со мной напрашивалась в кругосветку. Перед отъездом собрал всех пятерых деток, в этой реальности урождённых (в той трое, восемь в сумме) и как грозный родитель раздал указания. Ольга и Мария разревелись, вообразив, что отец прощается навсегда, более не вернётся в Петербург, сгинув где-нибудь в океане или в Северной Америке. Пришлось прикрикнуть, распределить обязанности между Александром и Николаем, а Володька и так меня сопровождает.

Разрешением дочерям выйти замуж за кого пожелают, решила воспользоваться Мария. У неё уже как второй год бурный роман (пока больше по переписке) с гвардии капитаном Алексеем Сумароковым, копии любовных посланий мне приносят, а привыкший к простейшим решениям Никита уже предлагал отчекрыжить башку гвардейцу, ибо великая княжна домогалась с тем близости, чтоб потом броситься папеньке в ноги, но Алексис героически устоял. Ещё бы — родня у парня многочисленная, страшно подумать, что будет с ними ежели государь осерчает за «порченную» дочку. Велел Сыромятову уняться, Сумарокова выпнул в Казань, уже в чине полковника командовать тамошней пехотной бригадой. Марии же порекомендовал, коль решила перебираться на берега Волги и учинить мезальянс, так сделать это, приличия ради, когда отец океан пересечёт, прибудет в Константинополь-Тихоокеанский, не раньше. А благословение — да пожалуйста!

Тут уж все пятеро киндеров прониклись, решили — прощается с ними папенька, не думает вернуться из Большого Путешествия. Взбодрил деток морской матерной терминологией и разогнал по комнатам, велев позвать генерала Легостаева…

Справедливости ради следует сказать — не только дети посчитали мой отъезд неким «уходом», оставлением России на сыновей, но и в народе пошли толки о решении царя-батюшки сдать державу цесаревичу, а самому сесть на царство в Америке. Офицерский же корпус был уверен в желании самодержца свершить что-то вроде «последнего похода Александра Македонского» и погибнуть со славой, по пути всех врагов сокрушив. Оттого так и рвались в бой моряки, за счастье почитающие заслонить обожаемого монарха от пули вражьей или от утопления в море-окияне…

Но, странное дело, моя хандра улетучилась, едва растаяли в дымке туманной укрепления Кронштадта. Мало ли что 92 годика «по сумме двух жизней» набежало, так «по паспорту» всего 47, а организм вообще как у тридцатилетнего! Перемену, случившуюся в настроении, я тщательно скрывал, отметив лишь, что когда врачи рекомендуют путешествия, чертовски правильно поступают. Но показывать позитив до встречи с Наполеоном Третьим политически неправильно. Вот пообщаемся, тогда и разулыбаюсь, какими бы ни были итоги общения. На страх врагам, так сказать…

— Ваше величество, — потревожил Волконский, — борщ готов. С пылу, с жару.

— Идёмте, Николай Николаевич, разделите трапезу с императором. Вы как предпочитаете, чеснока побольше?

С прежней жизни перешедшее пристрастие к поглощению в больших количествах лука и чеснока, а ещё и черемши, привело к тому, что ещё в подростковые годы генерал-адмирала Константина Романова, на флоте всерьёз озаботились закупкой этих полезнейших, хоть и ядрёных овощей. Маменька даже допытывалась у Литке, кто Костика на флагманской «Авроре» приучил «осквернять дыхание». Фёдор Петрович тогда пересказал разговор с государыней как забавный анекдот, но кок с «Авроры» едва не помер от страха. Да, было дело. Но ничего, «брат» Наполеон потерпит «огнедышащего» союзника, французам без нас тяжко придётся…

Встреча была торжественной и деловой одновременно. Принимающая сторона показушно подняла в воздух все семь дирижаблей, плюс полтора десятка воздушных шаров зависли над проливом, выискивая британские субмарины. Только не верилось в прямолинейность англичан, они уж постараются «достать» так, чтоб отвести все подозрения от себя.

А сдал Наполеон, сдал. Хоть и не случился ТУТ разгром под Седаном и позорный плен, хоть и вполне неплохо идут дела у Франции, вон и Суэц вернули, да ещё с компенсацией, о прорытии Панамского канала задумались, что поставит Париж в крайне привилегированное положение, в случае успеха проекта. Но годы берут своё, укатали сивку и горки и годы.

Обнялись, задержал дыхание, чтоб чесноком не вонять совсем уж нагло, прошли в шатёр. Основная часть русской эскадры прибудет через сутки, там и великий князь Владимир Константинович. Знаю, везёт письма от Ольги к Эжену. Чертовски интересно, хоть один династический брак у детишек получится? А то Володька дам света категорически не приемлет, Николай вообще с мещанкой амуры крутит. Да, сломал я традиции, женив цесаревича на «простой дворянке» Чацкой, а оно эва как оборачивается…

Дежурно полюбезничав с императрицей Евгенией, объяснил, что и рад бы дочерей взять с собой, но обстановка тревожная, враг не дремлет, а англичанка гадит. Модница Монтихо понимающе закивала и прошлась по королеве Виктории, не без юмора прошлась. Моё величество изволило расхохотаться и начать расспросы по неспешно перемещающимся в небе дирижаблям. Тут слово взял принц Эжен, раскатавший карту дисклокации воздухоплавательной бригады и чертежи «летающих бочек». Капитан Строгов, из числа российских «летунов» ради такого случая обряженный в адъютантский полковничий мундир и для вида таскающий головной убор самодержца, тактично придерживал уголки карты и небрежно пялился в сверхсекретные бумаги.

Распрощавшись с императрицей, начали «соображать на троих» — Наполеон явно стажирует наследника, выказал союзник дорогой сожаление, дескать великого князя Владимира Константиновича нет сейчас, в море ведёт эскадру. Так-то три ума хорошо, но четыре — всяко лучше. Я разлюбезному «брату» не возражал, тем более Эжен и Володька и вправду сдружились, но по доукомплектованию «Особой Иерусалимской бригады» парой французских батальонов отослал к султану, его компетенция. А вот прикрыть силами Атлантической эскадры перевозку строителей Панамского канала и оборудования — запросто. Тем более незадаром, получит Россия «панамские» акции. Торговались долго, прерывались на обед и продолжили. Удалось с 7 % поднять долю до 11 %. Вроде и прилично, но ты поди, построй ещё канал, океаны соединяющий. Благо, Русская Атлантическая компания гоняет пароходы из Балтики и Чёрного моря до Северной Америки непрерывно, а крейсерам нет особой разницы сколько в конвое судов — 2 или 5.

Заговорили про артиллерию. Увлечение французов дальнобойной пушкой, способной перекидывать снаряды через Ла-Манш сошло на нет, затраты слишком велики на создание орудий-монстров, проще дирижаблей наклепать и выбомбить островитян. Но этим уже займётся Эжен, который уже как год «пашет» в ранге соправителя, вырастает в выдающегося государственного деятеля принц. Так ненавязчиво Наполеон перешёл к вопросу бракосочетания наших деток дорогих. Промямлил в ответ, едва слезу не пустив, что желаю дочери только такой блестящей партии, но если Ольга взбрыкнёт, не силком же её вести под венец?

Тут оба французика, и отец и сын радостно заулыбались. Так, похоже, где-то я прощёлкал клювом, «французская линия» у дочери налажена, а передо мной Ольга Константиновна «кино гнала». Бл… урою знатоков-всезнаек из Собственной Его Императорского Величества канцелярии. Проморгали канал переписки великой княжны и принца, дармоеды.

Без пяти минут родственнички обещали поддержать Русскую Америку, подогревая антибританские настроения в Квебеке. Англичане от большого ума решили разбавить франкоговорящую провинцию немчурой, но первые два парохода с европейскими переселенцами едва не спровоцировали восстание и в Лондоне пошли на попятный, что только раззадорило жителей Квебека.

— Полагаю, задирать британского льва и попавших в зависимость от Острова янки, не стоит. Вам, французам, лучше сосредоточиться на вопросах преодоления Пролива и строительстве укреплений на границе с Германией. В Новом же Свете обострение обстановки чревато конфликтом, в который непременно втянут наши заокеанские губернии.

— О! Константин! Твои корейцы просто сеют ужас в стане врага. Я читал донесения военного атташе, полковника Миля. Армия САСШ в панике, там называют корейских бойцов «узкоглазыми казаками» и предпочитают с ними не связываться.

— Корейцы воюют не с армией САСШ, там формально орудуют некие банды искателей приключений.

— Ладно, мы прекрасно знаем, как комплектуются такие шайки, с каких сборных пунктов идут наёмники. Получают оружие, лошадей, аванс и стараются прервать линию телеграфа между Большим Солёным озером и Константинополем-Тихоокеанским.

Оставалось только согласиться с Наполеоном и отметить высокую осведомлённость Парижа в делах североамериканских. Но тут с «дорогим братом» всё понятно — очень хочется ему ухватить хоть немного территории за океаном. Потеряла Франция все свои владения в Новом Свете, а плацдарм ой как нужен.

Попросил Эжена продемонстрировать работу противолодочных сил. По отмашке два дирижабля выдвинулись на пару миль от берега и провели бомбометание по заранее приготовленным двум старым шхунам. Накрыли обе цели, правда, вторую с третьей попытки. Воспользовался тем, что «без пяти минут тесть» и выпросил образчики бомб, в том числе и глубинных. В ответ предложил забирать всю Северную Африку, а итальяшки перебьются. Такой широкий жест мне ничего не стоил, но Наполеон с Римом ссориться не желает категорически. Оно и правильно. Мало ли как дальше повернётся, а всегда лучше иметь двух союзников, чем одного, пусть даже и Российскую империю. Петербургу тесный союз Италии и Франции не мешает, наоборот — спокойствие и порядок в Средиземном море, через которое идёт огромный грузо и пассажиропоток в Северную Америку нам крайне необходимы. Благодаря «калифорнийскому транзиту» попёрли переселенцы из вечно голодающего Нечерноземья не только в далёкую Калифорнию, но и в южные губернии. Соответственно заработала промышленность, Донбасс из-за которого столько копий было сломано в 2014, когда я «перебросился» в Константина, ЗДЕСЬ уже выдаёт на гора и отменный уголь и руду и металлопрокат.

Прав, прав был, жёстко ограничив поездки «на воды» в Европу. Большая часть не промотанных там денег влилась в отечественную промышленность, одним бы калифорнийским золотом не вытянули. Сейчас, к 1875 году, все мало-мальски желающие жить не впроголодь крестьяне обустроены, из совсем неурожайных уездов население организованно переселялось, медицина опять таки получила немало денег, образование в приоритете. И, главное, рождаемость прёт! Прекрасно помню, как при Ельцине-Путине прогнозы неутешительные шли о вымирании и замещении русского этноса то ли кавказцами, то ли китайцами. А ЗДЕСЬ самая динамично растущая нация — МЫ! Пять-шесть ребятишек — средняя семья. Главное чтоб не сгинули «цыплята» от эпидемии какой — не зря фельдшеров выпускаем и выпускаем в Императорских Технических Училищах. Казалось бы, ещё год-другой и перекроем нужду в специалистах среднего звена, что в школах, что в больницах. Но медицина и здравоохранение воистину бездонная кадровая бочка — «пожирающая» выпускников и ещё и ещё требующая. Один бы уже не вытянул, но, слава Богу, подтянулись меценаты уездного и губернского масштаба, держат Училища «именные» исключительно чести ради и похвального Адреса от императора.

По моей негласной «указивке» уездные начальники распределяют молодых специалистов по приходам, к которым условно «приписаны» школы и фельдшерские пункты, по гендерному принципу. Если учитель мужчина холостой, значит фельдшером туда послать непременно барышню интересную. Ну и совместные выпускные балы педагогов и медиков много способствуют образованию «учёных» семей. А медаль «Мать-Героиня» учредил едва на престол взошёл, двадцать лет как уже. Так женщин, вырастивших до 16-летнего возраста 10 и более детей, оказалось далеко за сто тысяч.

Наполеон Третий планирует загонять колонистов в Африку, жадно выспрашивает все подробности освоения Сибири и Русской Америки. Очень хочет съездить в Петербург, пообщаться с цесаревичем по вопросам колонизации. Ведь Александр Константинович десять считай, лет в Сибири прожил, семью там создал.

Так. Звоночек…

Какого хрена старому аферисту делать в Питере, когда я болтаюсь по свету белому? Засирать уши Александру, предлагать «поделить мир»? М-да. Хорошо не сожрал ничего у «брата», отговорившись язвой и питием исключительно целебного сбитня из бутылочки, заботливо подаваемой Никитой. Как знал. Ведь скушай какой хрени, дающей отдалённый эффект, всё спишут на происки англичан и сыновья запросто могут учинить мировую бойню…

Вечером на борту «Адмирала Истомина» принимал посла и военного атташе во Франции. С дипломатом вопросы порешал за час, а с разведчиком засиделись. Полковник Клестов из молодых но ранних. Потерял правую руку под Луисвиллем, командуя ротой добровольцев, но выучился писать левой, подал документы в Академию Генерального Штаба и прошение на высочайшее имя с просьбой восстановить на армейской службе. Когда Иван сдавал экзамены, я ненавязчиво интересовался итогами. Сдал, конечно, Клестов, с таким то болельщиком. Отучился, показал себя прекрасно в Стокгольме и поехал в Париж главой военной миссии.

— Рассказывай. Иван Николаевич, что в городке Парижске происходит. Доклады читаю, но нюансы интересны.

— Нюансов множество, ваше величество. Главное — французы уверовали в своё особое предназначение. Причём все: высший свет, буржуа, пролетарии. Считают себя «хозяевами Европы», отдавая нам, русским друзьям, титул «хозяев Азии»…

— Мало их Мольтке потрепал, мало. И ладно, пускай мнят себя кем угодно. Что говорят о вероятной женитьбе принца Эжена на Ольге Константиновне?

— Считают это делом решённым и весьма выгодным для Франции.

— Ага, так мы и разбежались впрягаться за их интересы как Сивки-Бурки неразумные. Ещё что у галлов?

— Опасаются, что в случае войны с Великобританией Россия захватит все «лакомые куски» колониальной империи неприятеля, в то время как Франция, не обладая большим океанским флотом, все силы затратит на преодоление Ла-Манша и кровопролитные бои на Острове.

— Ай да стратеги в парижских кафе и салонах. Это общие тенденции? В верхах и низах одинаково мыслят?

— Так точно, ваше величество.

— Вот что, полковник, начинай отслеживать в здешнем бомонде все слухи, сплетни, мнения о великих князьях. Да, всех трёх. И что про дочек говорят, тоже фиксируй. Кто сказал, про кого, когда, почему. Сложная задачка, но и ты не прост, подумай как лучше всё устроить.

— Ваше величество, простите. Вы намерены расстроить возможный брак Ольги Константиновны с наследником французского престола?

— Нет, с чего взял? А имеешь таковую возможность?

— Ещё раз простите, ваше величество, но если таковая задача была бы поставлена, попытался бы.

— Ого, излагай.

— У моего помощника, капитана Лапочкина, обширные знакомства среди журналистов и редакторов. Капитан знает обо всех финансовых затруднениях французских друзей, был свидетелем, как они продавали редакционные тайны за пару сотен франков и ставили заведомо ложные материалы за 200–500 франков.

— Так, продолжай, полковник, продолжай.

— Если представить, что в одной из газет появляется пасквиль, очерняющий одну знатную особу, и этот пасквиль перепечатывает несколько других изданий, вполне можно заполучить повод выставить дипломатическую ноту Парижу, с ультимативным требованием жестоко и показательно покарать зарвавшихся писак. Зная как кичится здешнее общество так называемой «свободой слова», можно предполагать затруднение верховной власти обуздать газетчиков, промедление с наказанием. Что можно использовать для расстройства помолвки.

— Экий ты, Иван Николаевич иезуит. Молодец, красивый замысел. Но я как-то к этому брачному вопросу равнодушен. Решат пожениться — их дело, не моё, точно. Для самодержца интересы державы на первом месте, а у детей выросших, своя жизнь. И коль они её с Россией не связывают, что ж, се ля ви… Что ещё интересного накопал, разведчик?

Похвалиться Клестову было чем. Вся техническая документация новейшей гаубицы, вот, пожалуйста, ваше величество — изучайте! А в ближайшее время пойдёт информация из отряда миноносных сил, готовых в любой момент выскочить в Пролив и устроить знатное кровопускание англичанам. Нас в первую очередь интересуют глубинные бомбы, которыми миноносники «глушат» английские подводные лодки.

В свою очередь французы из кожи вон лезут, дабы получить сведения о новейшей русской 7,5-мм магазинной винтовке. По сути это «мосинка», только слегка «округлённого» калибра. Решил бороться с английскими мерами, переводить всё на единый стандарт, на метрическую систему, вот и получил «ответочку» от собственных конструкторов. Сначала вообще предлагали до 10-мм ствол расточить, но тут уже пришлось волевым решением указать Левшам, что округлять следует в разумных пределах.

Второй день переговоров прошёл на «Адмирале Истомине». Команда расстаралась, организовала экскурсию для высоких гостей с перетягиванием каната и песнями-плясками. Не проводить же артиллерийские учения на якорной стоянке. Наполеон продолжил призывать к разрушению и раздроблению Германии, хищника, куда более опасного, чем Великобритания. Если сейчас, с двух сторон ударить по бошам, то половина их армии, из южных германских земель, ещё не спаянных прусской железной дисциплиной, воевать за Гогенцоллернов не будет — руки поднимет враз. А пройдёт лет двадцать и «нашим детям» придётся столкнуться с отлаженной, совершенной немецкой военной машиной.

Согласился с «братом» по германскому вопросу, но посетовал, мол сейчас Россия вроде и могучей со стороны смотрится, только вот «в раскоряку» стоим, перевозя сотни тысяч народа на американский материк. Армия и флот также под эти перевозки заточены и нет возможности начинать приготовления к большой войне, не похерив переселенческую программу. Вот лет через пять, к 1880 году как вдарим по Берлину и Кёнигсбергу!

Наполеон загрустил, упомянув впервые о проблемах со здоровьем, ранее всегда бодрился. Дескать, через пять лет буду с Наполеоном Четвёртым бить тевтонов…

В гавань зашли ещё три российских крейсера, Володька доложил, что эскадра образцово продолжает переход и направляется в Виго, где, погостив у друзей испанцев пару дней, двинет через океан.

— Письма от Ольги французу везёшь? Чего морду воротишь? В глаза смотри! Дай сюда!

— Но! Папа!

— Шляпа! Хорошо хоть не папА величаешь. Всё вам весело, всё хиханьки да хаханьки, а два Наполеона и нынешний Третий и будущий Четвёртый уже партию расписывают, где Россией правит Александр, а я куда-то «испаряюсь». Как думаешь, кто в таком тандеме кем вертеть будет, Париж Петербургом или наоборот?

— Что?!

— То! Сиди в каюте. Не дёргайся. Сейчас письма перефотографируют, отдашь их Эжену, прокатишься с принцем до ангаров с дирижаблями. Там немножко пошпионишь. Да не криви рожу, не ты, какой с тебя разведчик. В свите будут нужные люди, в морской форме, всё как положено для сопровождения генерал-адмирала. И да, Эжен не при чём, это его папаша перед смертью комбинации крутит, старый жулик. Надеюсь, он первым сдохнет, а я ему с превеликим удовольствием в ад дорогу уступлю.

— Отец!

— Молодец твой отец! А ты чего раскраснелся? Использовать династические браки в своих интересах — святое дело. Наполеон думает Россию заставить на него поработать, но мы должны переиграть старпёра. Понятно теперь?

— Понятно. Только что такое старпёр?

— Не что, а кто. То старый пердун, Володька, обыкновенный старый пердун!

Никаких тайн в переписке дочери с Эженом я обнаружить не надеялся, но интересно с высоты лет прожитых отсмотреть, что из себя ныне представляет Ольга Константиновна, с детства отличавшаяся стервозным и скрытным характером. Окажется такая на французском троне и начнёт брата Александра в Петербурге понужать сработать в интересах Франции. А что, запросто. Дочь, как гласит мудрость народная — отрезанный ломоть. Где хозяйкой стала, где детей завела, там её и дом и Отечество.

Так что контроль, контроль и ещё раз контроль! А то, может и придётся воспользоваться идеями полковника Клестова…

Глава 5

Переход через Атлантический океан прошёл в идеальных условиях. Наша «армада» двигалась трёмя колоннами, составленными из транспортов, вокруг которых рыскали крейсера. Почти ежедневно моё величество изволило наносить визит на один из пароходов, для общения с переселенцами в Русскую Америку.

Если сравнить с обозами, тянущимися раньше на Амур, составленными из ищущих лучшей доли крестьян, что тридцать лет тому назад мы с братом Сашей буквально пинками «выводили в люди», — нынешний «круиз колонистов» к новому месту жительства словно из другой эпохи. Хотя, так оно и есть — совсем другая страна за три десятилетия «вылепилась».

К середине семидесятых через океан перебирается народ по большей части грамотный, инициативный, желающий сделать карьеру в Новом Свете. Опять же все «живчики» от бунтарей до феминисток желают обучаться непременно в Калифорнийском Университете, числящимся островком свободомыслия. Хотя, по правде говоря, контроль над студиозами в Калифорнийском универе, единственном заокеанском вузе России, заметно строже чем в иных учебных заведениях. Наверное, оттого такая молва пошла, что там внебрачные дети императора обучались, не чета чопорно-чиновному Томску, где Университет закончил цесаревич Александр Константинович. Удивительно, но Томский универ либералы наши доморощенные записали в «реакционный». Да, чудны дела твои, Господи…

А нынешние колонисты действительно, абсолютно не похожи на тех, первых «русоамериканцев». Образованная молодёжь, преимущественно холостая, закончившая Императорские Технические либо Педагогические Училища. Каждому выпускнику от царя батюшки, полагалось выходное пособие — 110 рублей. Выпускникам, едущим в Русскую Америку, сумма увеличивалась до полутораста целковых. Как правило «государевы подъёмные» продвинутая молодёжь тратила на приобретение оружия и одежды — «калифорнийских штанов» и прочих модных прибамбасов. То, что император Константин высочайше разрешил женщинам в Америке при выполнении определённых работ и во время поездок верхом или же в путешествии надевать штаны, сделало Константина кумиром феминисток. И не только отечественные, но и европейские дурынды прям таки жаждали перебраться в Константинополь-Тихоокеанский или же в столицу Русского Орегона — Петровск (бывший Портленд) где уже почти 15 лет мэром трудилась Ульяна Васильевна Хромова, избираемая на высокий пост всеобщим тайным голосованием. В «коренной России» реформы местного самоуправления также шли, но, честно признаем, отставали по размаху от преобразований в заокеанских губерниях. На что и был расчёт — самых деятельных «выдавить» в Северную Америку, и постепенно, поэтапно перенимать заокеанский опыт.

На пароходе «Одесса», пришедшем из Чёрного моря, колонисты распределились примерно поровну: четыре сотни выпускников Училищ и чуть больше переселяющихся семьями.

«Одесса», улучшенный тип океанского грузо-пассажирского парохода (тип «Выборг-3»), отстроенный на верфи Николаева, лишь два года как со стапеля сошёл, капитан и команда ещё не наелись океанскими переходами, горят желанием показать себя перед хозяином земли Русской. Одобрил инициативу капитана, разрешил провести артиллерийские учения, заодно и пассажирам веселее. Матросы, быстро расчехлив дюжину трёхдюймовок, жахнули учёбными снарядами, имитируя отражение миноносной атаки. В принципе, пароходы Русской Трансатлантической линии потенциальные рейдеры. Всё для этого есть: скорость, автономность приличная, в проекте заложена возможность установки орудий. В четырёх точках палуба укреплена так, что можно и шестидюймовки воткнуть, но пока хватит и калибра вдвое меньше.

Разумеется, эти пароходы числятся гражданскими, но при формировании конвоя, учитывая присутствие императора, все они временно, на один рейс мобилизованы, получив ранг военных транспортов, что команды восприняли с небывалым воодушевлением.

После учений выставили на верхней палубе наспех сколоченные скамейки, и царь батюшка начал общение с верноподданными. Охрана напряглась, когда Трофим Толстов пожелал показать самодержцу свой, самолично усовершенствованный карабин. Такие карабины, на основе снятых с вооружения армейских частей «константиновок», охотно покупали выпускники Императорских Училищ, уезжающие в края дальние. Брали юноши как правило карабин, ружьё 12-калибра (одно или двустволку) и непременно револьвер, а то и два. Девушки также не отставали, — разве что револьвер поменьше, поизящнее выбирали, чтоб в сумку дамскую помещался.

— Ого, ай да Трофим! Ай да молодца! Неужто сам приспособил?

— Так точно, Ваше Величество! Сам!

Самоучка Толстов присобачил на карабин весьма приличный оптический прицел, изготовленный, как витиевато выразился будущий калифорнийский слесарь, по заказу в «глазной аптеке».

— А как подобрал стёклышки то? Расчёты вёл?

— Без расчётов, пробовал то так, то эдак, пока не получилось боль-мень.

— Боль-мень, пельмень, — передразнил оружейника самоучку, — вроде неплохо. Но проверить надо, отстрелять. А если склонность есть к изобретательству, при Морском Арсенале в Константинополе-Тихоокеанском лаборатория, туда иди работать, я словечко замолвлю.

— Премного благодарен, Ваше Величество!

— Да не ори так, оглохнуть можно запросто…

Конечно, Трофим изготовил полную хрень, но крайне непедагогично, перед сотнями слушателей раскритиковать да высмеять незадачливого рационализатора. Наоборот — кто ж похвалит, приободрит закончившего курс Императорского Технического Училища как не государь?

Такой важный вопрос как распределение и трудоустройство молодых специалистов держу на контроле, губернаторы ежеквартально отсылают отчёты о потребности в грамотных, квалифицированных кадрах. Сибирь и Дальний Восток «съедают» две трети молодых грамотеев, остальные остаются в своих губерниях, или, как сейчас, — «императорский набор»! В Русскую Америку поехали выпускники, под предводительством царя. Знаю, что Репнин, рьяно взявшийся за дела после ухода Образцова, бомбардирует Санкт-Петербург телеграммами, требуя слать единоличников с большими семьями, для заведения фермерских хозяйств, а Калифорнийский Университет и его ответвления — такие же Технические школы, готовят достаточное количество младших специалистов. Понимаю князя, ведь холостую молодёжь надо как-то обустраивать, «поприличнее». Строить мужские и женские (с этим строго) «инженерные дома» для учителей, врачей и инженеров местные власти и без того замучались, бюджеты даже в золотой Калифорнии дефицитные. Но, с высочайшей волей не поспоришь, примет Репнин несколько тысяч молодых и задорных, никуда не денется. Примет и обустроит. Климат всё же не чета сибирскому, да и денег в заначке наместника достаточно. Ничего, отложит Николай Николаевич на пару лет свою мечту об интенсивном строительстве дорог, это пока терпит.

А интересно наблюдать за переселенцами «студентами» и «семейными». Вторые гораздо старше и край как озабочены, переживают. Не шутка — через океан ломанулись за лучшей жизнью! Но как раз будущим фермерам всё приготовлено заранее: участки размечены, даже стройматериалы завезены и всякие чугунки да прочая утварь приготовлена. Тяжёлая промышленность в Русской Америке развивается ого как, пушки и корабли производят, подумаешь — гвозди, скобы да топоры на поток поставить…

Посвежело, потому процесс фотографирования прошёл несколько скомкано, хоть и весело. Парни старались «поддержать» девчонок, те охали, показно возмущались, кавалеры оправдывались ужасной качкой. Эх, молодёжь!

Нам, морякам, плевать на шторма и шквалы. Рявкнул на охрану и молодецки сиганул по тросу, соединяющему «Одессу» с «Адмиралом Истоминым». Такие устройства уже лет как 10–12 практиковались на военном флоте и на больших океанских пароходах, для «перескакивания» без помощи шлюпок с борта на борт. Сначала морские пехотинцы отработали технологию «перескока», все слабые места конструкции выявили. Там дел то — сойтись кораблям метров на полста, закинуть трос, типовой для всех, закрепить и идти рядышком. А сам перескок проходит просто — принимающее судно тянет-потянет корзину с грузом или человеком, а «отдающее» контролирует, чтоб не заело нигде в конструкции.

Когда на «Одессу» перебирались, первыми перескочили три десятка охраны, а уж потом, под бурные охи и ахи переживающих за безопасность царя-батюшки, десантировался и я. Но тогда и океан тих и спокоен был. Здесь же пошёл третьим, нормально всё, а вот у полковника Рябинина руки дрожали. Очутившись вслед за императором на «Адмирале Истомине» телохранитель затребовал водки и залпом опорожнив фляжку пошёл объясняться.

— Ваше величество, прошу отставки и суда.

— Родион Ильич, успокойся. На мне жилет пробковый, да и плаваю отменно, уж продержался бы до подхода шлюпок.

А картина, действительно, та ещё была, впечатляющая. На крейсере три шлюпки наготове, на «Одессе» тоже две изготовились плюхнуться в воду, если вдруг авария. Под сотню человек намеревались сигануть в океан для извлечения государя «из бездны вод», при возможном, хоть и маловероятном обрыве троса.

— Николай Николаевич, — обратился к командиру крейсера, — распорядитесь выдать двойную винную порцию команде. Вижу как народ переживал, как булькнуться в волны, жизнь за царя отдать собирались матросы и офицеры. И на «Одессу» отсемафорят пускай — праздничный ужин с вином от государя моим верным подданным.

Волконский кивнул и рванул на мостик. Я же отправился к себе, утешая расстроенного Рябинина. Ладно бы и правда шторм случился, так нет же — обычное волнение, просто солнышко зашло, мрачновато стало, сухопутный народ и запереживал.

Далее морская часть путешествия протекала скучно. Пожалел Рябинина и Сыромятова, оставался на флагмане вплоть до расставания с «армадой». Райские места — Багамские острова, прошли в светлое время суток, специально так подгадали, дабы колонисты с первых часов прониклись красотами нового места жительства, Нового Света. Не удержался и приказал вести «армаду» держась ввиду кубинского берега. Испанцы и конфедераты выслали все военные корабли для встречи союзника и зрелище почти сотни судов, впечатляло. На мостике флагмана я и «сочинил» и тут же исполнил песню про Кубу. Ту самую, «Куба далека, Куба далека, Ку-у-у-у-уба ряд-о-о-о-м». А что, там временных привязок нет, прошла на ура. Офицеры тут же записали слова, жалея, что на остальных судах, идущих мимо чудо-острова не слышат сего изумительного хита.

— Подумаешь, проблема. Николай Николаевич, кто из твоих орлов самый музыкальный? Отряди мичманцов с гитарами, пускай пропоют песнь о Кубе на пароходах с переселенцами. Там у каждого третьего музыкальный инструмент, в кают-компаниях пианино стоят, живо переймут и слова и мелодию. Чтоб когда к порту подходили все распевали!

Волконский царскую шутку воспринял всерьёз и через пять минут мичман Ордин и лейтенант Власенко с гитарами прибыли на мостик для уточнения особенностей исполнения. Изрядно похохотав, раз пять напел морякам шедевр ансамбля «Пламя», придирчиво прослушал их исполнение и благословил на песенное миссионерство. Офицеры тут же перебрались на разъездной пароходик «Стрела», исполняющий на перегоне роль судна-курьера и двинули по эскадре…

«Киев» музыкантам в погонах попался первым и через пару часов до флагмана донеслось нестройное, но дружное: «Берег золотой, берег золотой, — Варадеро, Варадер-о-о-о-о»…

— Ишь как выводят, шельмы, — вспомнился мультик про «Волшебное кольцо» и мультяшный царь, обожающий хоровое пение.

— Специально орут, чтоб ваше величество услышало, — командир «Адмирала Истомина» понимающе улыбнулся.

— Как тут не услышать, несколько сот человек связки надрывают. Ох, осипнут певцы, захрипят страшно и непонятно, ступив на землю американскую…

— То не беда, в Техасе им с таможней и пограничной стражей объясняться не надо, сразу в вагоны и до Константинополя.

— Нет, Николай Николаевич, какое сразу. Такую орду враз не вывезти, хотя Репнин наверняка все поезда согнал в Остин.

— Простите, ваше величество, но песня про Кубу…

— Не понравилась?

— Боже упаси! Кто лучше вас, ученика Пушкина и моряка напишет лучше? Я о другом. У Испании не хватает сил удержать заморские владения. На той же Кубе работают несколько тысяч «русских корейцев». Насколько знаю, работают и на плантациях сахарный тростник выращивая, а отдельные отряды воюют с повстанцами, помогая испанским частям. Не значит ли ваша песня, что вскоре Мадрид уступит часть острова России? Простите, ваше величество, но все ваши песенные творения появляются очень вовремя и к месту, что про Сибирь, что про войну…

— Однако¸ однако, господин капитан первого ранга. Отличный анализ! Собирался поздравить вас контр-адмиралом по прибытии в Новый Орлеан, но коль так стратегически мыслите, Николай, Николаевич, нечего время терять. Зовите вестового, мундир спешно перекраивать, а за погонами я сейчас адъютанта пошлю…

В Мексиканском заливе «Русская Армада» разделилась. Конвой с переселенцами пошёл в Техас, а «Адмирал Истомин» полным ходом полетел в Новый Орлеан, где уже дожидались союзника лучшие люди Конфедерации во главе с Президентом КША Пьером Борегаром.

Южане в послевоенные годы начали реформы представительной и исполнительной власти, стараясь максимально отдалиться от системы государственного управления САСШ. Насколько у плантаторов получилось — чёрт знает, во всяком случае в КША после финта Техаса с отделением, штаты имели совсем мизерные права. Даже полиция, даже шерифы в крохотных городках подчинялась напрямую представителю Президента в штате, отвечающему за мобилизацию и развёртывание частей армии Конфедеративных Штатов Америки.

Давний знакомец Пьер Борегар, герой войны, прославленный Генерал-Победа был по сути военным диктатором, что объяснялось и обуславливалось неурегулированными противоречиями Юга и Севера. И хотя конфедераты и юнионисты не стреляли друг в дружку, напряжение на границе наличествовало. Да и таможенные войны, это ведь тоже войны. Атланта, ставшая новой столицей Конфедерации, была только «первой из столиц». Южане весьма оригинально подошли к данному вопросу, предвосхитив метания в моей прежней реальности, таких стран как Бразилия и Австралия. У Конфедератов даже термин такой появился — «кочующая столица». Где бы, в каком захолустье не обосновался Президент и постоянно сопровождающий главу государства Президиум Сената (да именно так плантаторы поименовали свой аналог «Политбюро») там и столица! Так-то логично, Борегар — Верховный Главнокомандующий, где он там и ставка. Ставка — столица. Примерно так народу объяснили, но, по правде говоря, большинству южан на «движуху» в верхах пофиг. Юг спешно отстраивается, количество участков под «белое золото» — хлопок, увеличивается с каждым мирным годом. Стратегический товар!

А на Кубу, да, заглядываются конфедераты. Облизываются на испанскую колонию. Мадрид потому и дружит с нами, боится и САСШ и КША. Делить сахарный остров гордые идальго ни с кем не намерены, но условия для деловых людей из России самые наиблагоприятнейшие. Прав, прав новоиспечённый контр-адмирал Волконский — есть виды на Кубу. Но исключительно экономического толка. Хапать и хапать территории, которые не можешь освоить, — дурной тон. А за базу Атлантической эскадры и гарнизон в два батальона отрабатываем участием в подавлении горячих кубинских партизан. Они и в этой реальности доставляют испанцам немало проблем, почему и так ценятся здешним губернатором корейцы, способные и вкалывать на плантациях и под командой опытных офицеров гонять инсургентов в хвост и в гриву. Слухи запущены, что Кубу я выкуплю у Испании и дщерь свою внебрачную, с корейскими корнями, сделаю королевой островного государства. Разумеется, такой перспективы испугались все: Великобритания, Испания, Франция, САСШ, КША…

Испугались и начали гнать каждый свою версию, отчего пошла такая путаница, что случился самый натуральный «Кубинский кризис 1875». Серьёзно, именно так газетчики окрестили сей казус.

Разговор с Президентом КША как раз и начался с обсуждения будущего Техаса и Кубы. Борегару нездоровилось, но генерал-победа на хвори и болячки внимания не обращал. Надо бы поберечься старине Пьеру. После неожиданной и загадочной смерти Роберта Ли, которого то ли залечили, то ли не долечили тамошние коновалы, Борегар остался без верного соратника и сменщика. Тандем двух генералов был куда как эффективней путинско-медведевского, и во многом Юг держался на плечах двух титанов. Теперь вот один Пьер тащит молодое государство. Помощников хватает, но такого опыта, такого авторитета непререкаемого нет более ни у кого.

— Рад приветствовать ваше величество в Новом Орлеане!

— Господин Президент! Счастлив находиться на благословенной земле Юга. На территории свободных и независимых Конфедеративных Штатов Америки!

Обменявшись приветствиями, прошли в особнячок, заранее снятый российской стороной и охраняемый ротой из Особой Калифорнийской Бригады. Бывшие подчинённые Сыромятова радостно приветствовали отца-командира, выслужившего в Святой Земле генеральский чин. Никита по старой памяти хотел покомандовать, однако капитан Павлов, вежливо и твёрдо попросил Никиту Васильевича не вмешиваться. Генерал-майор не стал качать права и меряться заслугами, а направился к старым знакомцам из Российско-Американской Компании…

Борегара сопровождали семь лидеров «Партии Юга», единственной, кстати, организованной политической силы Конфедерации. В отличие от единороссов 21 века «Партия Юга» и была самим Югом, вобрав лучшие силы общества, подчинив вооружённый народ идеям «Независимости и Возрождения». Почти поголовно вступили в организацию бравые джентльмены и гордо, аки орден, носили партийный значок. Для дам были созданы, вы не поверите — «Женские партийные комитеты»! А молодёжь муштровали в передранных с моего коНсомола (Союза молодёжи императора Константина) военизированных отрядах.

Неожиданно первым вопросом, который конфедераты решились обсудить, стало массовое «дезертирство» офицеров армии КША в Калифорнию и переход вояк в русский корпус, удерживающий по сию пору позиции у Большого Солёного озера. Почти две сотни обстрелянных офицеров и унтер-офицеров Конфедерации «сменили прописку» и сходились в жестоких драках с отрядами рейнджеров янки на так и не ставшей мормонской территории…

Посильно талантам изобразил удивление, обещая разобраться. Хотя там ларчик просто открывался, по соглашению между Российской империей и Конфедеративными Штатами Америки звания военнослужащих в двух армиях признаются равноценными и отставники, желающие послужить у «соседей» из майоров КША становятся российскими капитанами, лейтенанты поручиками и так далее. Соглашение писалось как раз под отставников и считалось формальностью, так пара-тройка человек сменит флаг, капля в море…

Но оказалось, что против «Патриотов Юга» всегда найдутся «патриоты в квадрате», а то и в кубе. Молодые офицеры, только-только из училищ подавали в отставку и ехали в Константинополь-Тихоокеанский, где спокойно поступали на русскую службу и просились в Юту для приобретения боевого опыта и убиения клятых янки. Как мне докладывал Репнин, причин такой «офицерской миграции» было несколько. Во-первых поквитаться с врагом хотели горячие южные парни, а армия КША всё больше в казармах да на манёврах время проводила, не провоцируя северян, что молодёжь категорически не устраивало. Во-вторых жаждали новоиспеченные подпоручики-поручики Калифорнийского корпуса отличиться, заработать российские ордена-медали, чтоб потом, по возвращении на службу в Конфедерацию, щеголять красивыми русскими наградами. Ну и карьера. В армии КША мирного времени быстрого продвижения точно не случится. А из поручиков в капитаны армии российской «скакануть», свершив геройское деяние — вполне возможно, что и доказал везунчик Уильям Бут, отличившийся в стычках у Большого Солёного озера и восстановившийся в вооружённых силах Конфедерации уже в майорском чине.

Просьбу о займе в 50 миллионов золотых долларов КША пришлось отклонить, нет денег в казне имперской, все доходы сжирает программа переселения и постройка Великого Железнодорожного пути. Союзники набычились, умерили аппетиты в пять раз, очень уж им нужно выстроить заводы по изготовлению сельхозтехники и современный судостроительный завод.

Ага, как же, ссудим им денег, а англичане получат русское золото, заказы то на «заводы под ключ» уйдут альбионцам. А проценты по кредиту самые «дружеские», оно нам надо?

Потому резко перевёл разговор с финансов на политику, на Техас. «Штат Одинокой Звезды» вновь стал государством и благоденствовал, деля с Россией прибыль от транзита грузов по единственной трансконтинентальной железной дороге. Армия штата-государства насчитывала всего 2000 человек, и то треть служила на флоте, гоняя контрабандистов по Мексиканскому заливу. Но совсем недавно Собрание Техаса единогласно проголосовало за развёртывание эскадронов охраны в пять бригад численностью 7000 штыков и сабель. Понятно, что в Техасе пехоты нет, а если и есть, то поголовно «лошадная». А кадры для армии найдутся, даже участвовавшие в Большой войне. Да, мигранты из Европы хлынули на техасщину аки саранча: итальянцы, немцы, ирландцы, евреи. Селиться новые техасцы предпочитали вдоль железной дороги и на побережье. А «старых техасцев» ратующих за возвращение штата в состав Конфедерации, власти аккуратно, но настойчиво выдавливали в КША. Ну, это их дела…

Милитаризация Техаса обусловлена ещё и тем, что после «зачистки» пограничных районов Мексики, российские батальоны к 1876 году уйдут в Калифорнию. И отцы-основатели «государства ковбоев» решили подстраховаться, нарастить воинские формирования как против мексиканских банд, так и против соседа — Конфедерации. И сейчас Пьер Борегар, Президент КША, требует прекратить поддерживать «мятежный штат» экономически.

— Пьер, старый друг! Но как? Как это осуществить, не прервав жизненно важное для империи сообщение по железной дороге? Господа, война Севера против Юга и Русской Америки отбросила континент в промышленном развитии лет на 10–15. Та война позволила и нам и вам отстоять независимость, но сейчас началось соревнование экономик, проиграв которое, мы подвергнемся новой атаке вашингтонских ястребов. И вы предлагаете прикрыть железнодорожное сообщение с тихоокеанским побережьем? Да такое на руку исключительно САСШ!

— Ваше величество, — нервно затеребил элегантную седую бородку Борегар, — России крайне важно иметь выход к Атлантическому океану. Мы готовы передать вам пограничные с Мексикой районы Техаса, заняв остальную территорию штата и сообща приведя мятежников к покорности.

Ого как жаждут конфедераты «сесть на тихоокеанский транзит». Для России, в принципе, нет разницы — вернётся ли блудный штат в Конфедерацию или останется в ранге независимого государства. Нам главное — «железку» удержать под контролем и не допустить усиления САСШ на континенте…

Из дальнейшего разговора стало понятно, с чего вдруг вожди Юга решили «отщипнуть немножко Техаса» русским союзникам. Слухи о назначении великого князя Владимира Константиновича наместником Русской Америки и создании заокеанской автономии в составе империи давно ходили по Европе и Новому Свету. А тут Константин вдруг сорвался в кругосветное путешествие, оставив старшего сына в ранге соправителя в Санкт-Петербурге, а со вторым двинулся в Северную Америку.

Нет, Володька не готов к планомерной и скучной работе, ему б встречь ветрам и штормам на корабликах погонять, да вражин потопить, повторив и перекрыв подвиги адмирала Истомина Кстати, на «Адмирал Истомин» крейсер и два его систершипа, началось паломничество южан, устраивающих фотосессии с геройскими российскими моряками у расчехлённых шестидюймовок. Мы же, сильные мира сего, главы союзных держав решали в эти минуты судьбу крейсера «Дмитрий Донской», который очень хотели приобрести конфедераты. На кой им сдался пусть и прекрасный военный корабль, но в единственном числе я так и не мог понять. Для понта и блезира — дорогая игрушка получается, а один крейсер он и есть один. Лучше бы южане по примеру французов наладили производство мореходных миноносок, способных на атаки вражеских портов в ночное время.

Ладно, их флот, их деньги, их проблемы…

Двухсуточный визит завершился прогулкой по Новому Орлеану. Меры безопасности по нынешним временам были просто беспрецедентные, но конфедераты с пониманием отнеслись к личному досмотру всех желающих посмотреть на русского императора и к сдаче оружия под замок шерифа. Тут же поползли слухи, принимающей стороной распускаемые, об агентах Севера, готовящих покушение на Константина. Трёх гостей города, недавно приехавших в Новый Орлеан, «бдительные» горожане изловили и сдали властям. Самое смешное — один с перепуга признался в работе на разведку САСШ и действительно оказался начинающим Джеймсом Бондом. Не повезло, не задалась карьера шпиона, — вздёрнут скорее всего невезучего парня. Здесь с этим просто…

До Техаса решил добраться по воде, хотя очень хотелось по железной дороге прокатиться, сравнить американские магистрали с российской «чугункой».

Вернулся после праздничного, в мою честь устроенного фейерверка на «Адмирал Истомин» и приказал немедля сниматься с якоря порой ночной. А то, что треть экипажа флагмана гулеванит на берегу — ничего страшного, ждёт их увлекательное железнодорожное путешествие до городка Остин. Никаких репрессалий велел к нетчикам не применять, нет их вины в том, что захотелось императору учения провести, как быстро и организованно эскадра с некомплектом офицеров и матросов покинет рейд. На «Дмитрии Донском» даже командира нет. Ну, так старшему офицеру шанс представляется себя проявить. А опоздавших соберёт капитан Павлов, он в Новом Орлеане ориентируется прекрасно.

Генерал-майор Сыромятов заскочил на «Адмирала» в последние секунды, бежал заслуженный офицер по пирсу при полном параде, благо ночь, никто в панику не впал при виде генерала спринтера, и за сотню шагов матом командовал верёвку сбросить.

То, что в морской терминологии верёвки не существует, никто из экипажа «Адмирала Истомина» не рискнул сообщить запыхавшемуся «лейб-палачу», приняли Никиту фалрепные, подхватили, а на мостик он сам влетел.

— Случилось что, государь?

— Всё в порядке, Никитос. Подшутить захотелось над гуляками. Придут они в порт, а эскадра то тю-тю…

— А, зачем? Англичане чего замыслили или янки?

— Успокойся, генерал. То что форму физическую не растерял и в форме парадной бегаешь аки гепард — хвалю! Нет причин к беспокойству, говорю же — подшутить решил над морячками. Заодно и учение устроить

— Вона что. Понятно теперь.

— Котлы на подогреве, программу визита исполнили, даже салют посмотрели. Чего утра то ждать?

— Так-то оно так. Я в морских делах не очень понимаю.

— Не скромничай, когда евреев от арабов охранял, имел же почти эскадру в подчинении.

— Я с телеграфа, ваше величество, — перевёл разговор на серьёзные темы Никита, — с Митькой Кустовым депешами обменялся.

— Скажешь тоже — с Митькой! Его превосходительство Дмитрий Ефимович! Да и ты, Никитос, генерал! Не забывай! Что там Кустов-младший сообщает?

— Да всё в порядке у них. Пароходы разгружаются, поселенцы кто уехал, кто в очередь на поезд стоит, всех разом вывезти нет столько вагонов и паровозов.

— Будут, Никита и вагоны и паровозы в достатке! Всё будет!

— Так точно ваше императорское величество!

— Да не ори так! И меня напугал и вон контр-адмирал оглох на левое ухо.

Волконский лишь довольно заулыбался. Первая его «адмиральская проверка» проходила пока на отлично — флагман с эскадрой сопровождения покинули порт быстро и в образцовом порядке, несмотря на огромное количество «нетчиков»…

Глава 6

Ещё общаясь с Наполеоном Третьим, телеграфировал через океан Репнину, дабы пышной встречи в Техасе не устраивали ни в коем случае. У Конфедерации с «блуждающим штатом» и без того напряжённые отношения, нечего лишний раз нагнетать. И кроме наместника никто в Галвестон пускай не едет, нечего железную дорогу, без того занятую переброской в Русскую Америку «императорского набора» перегружать поездами разнаряженных «русоамерикано» жаждущих выразить самодержцу чувства верноподданнические. Ничего, дождут губернаторы и «сливки общества» царя батюшку в своих губерниях и поселениях, никого не миную, всё осмотрю, всем аз воздам.

Когда «Адмирал Истомин» ювелирно пришвартовали к специально выстроенному причалу, учитывающему параметры флагмана, тепло попрощался с командой и, вспомнив годы молодые, бодро сбежал к неловко сгрудившемуся у борта «комитету по встрече». Отметил, что кроме оркестра и нескольких сот ещё не уехавших поселенцев, группа встречающих уж совсем небольшая, прям до неприличия. Неужели так истово исполняют царскую волю: сказано дома сидеть и всё, прижали жопы к табуреткам.

— Здравствуй, Николай Николаевич, принимай путешественника! Да прекращай, прекращай говорильню, верю, речь подготовил зажигательную и проникновенную, но то потом, вечером, за столом в красноречии упражняться будем.

Обнял и облобызал троекратно Репнина, далее техасского нашего воротилу Дмитрия Кустова, ободряющего похлопал по плечу сына. Генерал-адмирал Романов вчера изволил посадить свой флагманский крейсер «Екатерина Великая» на мель, производя эволюции, репетируя торжественную встречу, о чём поведали с посыльной миноноски, вышедшей встречь эскадре.

Пустяк, конечно, за пару часов стащили «Екатерину» с песчаной отмели, но Владимир Константинович тяжело переживает «позор» и даже заговаривал про отставку, — на флоте новости разлетаются мигом, и это ещё радио не «изобрели». Так что я в курсе как генерал-адмирал вопреки уставам отстранил от управления крейсером командира, капитана первого ранга Заикина Александра Сергеевича и напортачил у всех на виду.

— Володя, остаёшься здесь, в Техасе, приедешь в Константинополь-Тихоокеанский через пару месяцев. Программу визита и маршрут вручу в вагоне. Сопровождать тебя будет генерал-майор Кустов. Дмитрий Ефимович знаток североамериканского континента, каких мало — и в делах коммерческих исколесил Новый Свет и по молодости отчаянным разведчиком был. Подбери среди морпехов сотню головорезов и пару десятков толковых молодых офицеров, ознакомитесь со службой на речной флотилии Миссисипи и в Новый Орлеан и Чарлстон наведаетесь, посмотришь свежим взглядом, какую мощь набрал флот Конфедерации. Действуй, через два часа в поезд подойди для инструктажа с Заикиным и Волконским…

— Николай Николаевич, — Репнин напрягся, — как колонисты, понимаю, всех отправить не удалось?

— Увы, ваше величество, как ни старались, но подвижной состав занят, однако уже через сутки возвращаются локомотивы и вагоны, перевозившие первую партию, они и заберут оставшихся. Быт людей обустроен, семейные размещены на квартирах, а молодёжь в палаточном городке при железнодорожном батальоне. Всего необходимо перевезти 1274 человека, но почти сто из них решили остаться и работать на Российско-Американскую Компанию здесь, в Техасе.

— Не вижу препятствий, пускай работают.

— Президент и Сенат Техаса ждут ваше величество в особняке Техасского отделения трансконтинентальной железной дороги, там же республиканский воинский оркестр и почётный караул. Встречу в порту по договорённости сторон решено сделать исключительно российской.

— Молодцы, что не согнали народ и военных, не люблю помпезных мероприятий.

— Простите, ваше величество, — наместник улыбнулся, — но лишних штыков действительно нет. Всех кого можно было отправили на охрану путей по всей протяжённости магистрали. Зная, что вас сопровождают более двух тысяч гвардии, рискнул оставить в Галвестоне всего полтораста человек.

— Всё правильно сделал, Николай Николаевич, пойдём с людьми немного пообщаемся и к вождям республики Техас наведаемся, заодно и гвардионусы выгрузятся…

Ожидающие вагоны колонисты, по большей части холостая молодёжь, за пару дней на техасщине успели кардинально обновить гардероб, приобретя «ковбойские» шляпы, куртки, штаны и сапоги в магазинчике предприимчивого Шмуля Левинсона, работающего под «крышей» Российско-Американской Компании. Как рассказал на ходу Кустов, едва я издали оценил наряд выпускников Императорских Технических Училищ, враз переодевшихся из тёмно синих форменок в одеяния коровьих пастухов, Шмуль тот ещё фрукт. Пришёл к генерал-майору и полномочному представителю России в Техасе, долю предложил за право монопольной торговли одеждой и обувью на территории российской части порта.

— Даже фигуры в магазинчике выставил, чтоб наглядно. С десяти шагов и не отличишь живой человек или болванчик наряженный.

— Манекен, Дмитрий Ефимыч, то манекен. И что, переселенцы изрядно закупаются у Левинсона?

— Не то слово, ваше величество! Как очередная партия на пароходе прибывает, пока доберутся до вокзала — считай половина обрядится в «американскую» одежду, особенно молодые. Хоть шляпу да купят. И нам прибыль немалая, да и портным и сапожникам работа есть, почти полста человек на фабрике шьют да тачают по тем размерам, которые больше разбираются. А Шмуль компании долю исправно отдаёт, не было случая, чтоб обжулить пытался.

Новоиспечённые «русоамериканцы» восторженно зашумели, увидев, что самодержец со свитой к ним направляются.

— Здорово молодёжь. Как вам первые дни на земле американской?

— Здрав жлаем ваше вел-во. Хорошо! Прекрасно! — несогласованно но радостно ответствовали юноши и даже десятка два девушек, вырядившихся (вот оно влияние моды и Нового Света) в «калифорнийские шаровары», в моей первой жизни именовавшиеся джинсами.

— Смотрю, моду здешнюю живо перенимаете. Главное не злоупотребляйте мнимой свободой. Всё понимаю — взрослые вы и самостоятельные, да и родители остались за океаном. Но! Молодые люди! С выпивкой и прочими непристойными вещами будьте осторожней, не идите на поводу у задир, предлагающих испробовать и то и сё. Ищите себе пару и обустраивайтесь на новом месте.

— Ваше величество — конопатая но шустрая девчонка вытянула руку, словно в классной комнате, — позвольте спросить.

— Спрашивайте, барышня, как зовут то?

— Елизавета Курдюкова, ваше величество. Мне предписано в Петровск ехать, в школу тамошнюю, а я, чтоб семью завести, хочу в Константинополе устроиться, — выпалила девчонка и отчаянно покраснела.

— Это она Ваську отпускать далеко не хочет — проинформировал жизнерадостный юнец, — тому служить на верфи по распределению. А Лизке в Петровск ехать.

— Не вижу препятствий к соединению любящих сердец.

— Так Васька то, — не унимался информированный юноша, — погулять хочет, в семнадцать лет какая семья.

Несчастная Лизавета прям пыхнула-полыхнула цветом маковым, на глазах слёзы показались. По взглядам, устремлённым на высокого чубатого парня, понял, — то и есть Василий. Ишь как дёргается в смущении.

— Неужели в Русскую Америку ехали гулеванить, — изумился притворно, — а я думал, Россию возвеличить, помочь державе укрепиться на новообретённых территориях. Гулянки можно и на Тамбовщине устраивать, на Брянщине да на Смоленщине, без океанского путешествия. А здесь, ребята, работать надо, да так работать, чтоб обогнать и немцев и англичан и испанцев с французами, которые на американский континент нацелились. А какая работа без прочного тыла, без семьи?

— Ваше величество, — Василий, к которому и обращался царь-батюшка, взмок как будто марш в три версты по пустыне пробежал с полной выкладкой, — дак если надо.

— Надо Вася, надо, — ответствовал хрестоматийно-гайдаевски, под дружный хохот остальных, даже мадмуазель Курдюкова улыбнулась, — вот зайду к тебе в гости в Константинополе-Тихоокеанском, а я в Русской Америке год проведу, а то и поболее. Как встретишь, чем угостишь государя? То-то же! Без хозяйки — никуда! Если, конечно ты самостоятельный и серьёзный человек, а не шелупонь какая, пьянь подзаборная. Ладно, ребятки, нас дела ждут, встреча с Президентом Республики Техас. Николай Николаевич — Елизавету, будь любезен, перенаправь в школу при Калифорнийском Университете, там и судоверфь недалече, правильно понимаю?

Репнин, скрывая улыбку, пресерьёзно кивнул и дал знак своему порученцу подойти к Курдюковой.

Молодёжь зашумела, подначивая «сладкую парочку», я же, уходя, потребовал, коль дело сладится, всенепременно звать на свадьбу, отчего юные колонисты восторженно заулюлюкали…

С «лучшими людьми Техаса» все вопросы порешали за полтора часа, благо Президент и сенаторы штата-государства прям-таки жаждали отдать свой «золотой запас» за российское оружие и большое количество боеприпасов. Оружейный и два патронных завода в Русской Калифорнии и без того работали в три смены (по 8 часов смена, чтоб не переутомлялись люди на конвейере, брак не гнали) но еле-еле закрывали потребности вооружённых сил заокеанских губерний. Учения стрелков и молодёжных отрядов юных разведчиков проходили постоянно, патронов на воинскую науку не жалели, да ещё в Юте шла масштабная партизанская война с рейдами кавалерийских отрядов на 200–300 вёрст, с осадой блокгаузов, охраняющих линию телеграфа от Большого Солёного озера до Константинополя-Тихоокеанского. Репнин при всём желании не мог выделить «соседям» достаточное количество винтовок и боеприпасов, ну а императору сей вопрос отчего и не решить. Если в моей первой реальности армия России достаточно долго и трудно переходила с берданок на мосинки, то ЗДЕСЬ перевооружение армии шло на порядок быстрее. Отличные однозарядные «константиновки», уступив место магазинной винтовке, на складах не залёживались — армии Чили, Испании, Италии, закупили «русское ружьё», в армии Конфедеративных Штатов Америки также стояли «именные» винтовки на вооружении. И вот Республика Техас желает приобрести 15000 стволов и три миллиона патронов. Платят вперёд и щедро. Ещё бы, трансконтинентальная железная дорога, на паях с Россией эксплуатируемая, даёт изрядно средств в бюджет Республики. А поселения, — небольшие городки в Техасе вполне свободно сами себя содержат, не требуя дотаций из казны, что меня, россиянина, пожившего в конце 20, начале 21 веков, изрядно удивляет.

Генерал-майор Кустов, быстро и привычно составил проект договора о купле-продаже российского оружия, который завизировал наместник Русской Америки. Негоже самодержцу подпись под таким документом оставлять, конфедераты обидятся. А так — продают русские калифорнийцы «соседям» излишки оружия, делов то. Кстати, отцы-основатели Техаса предложили один округ, а то и два-три, заселить русскими переселенцами. Покупка представителями Российско-Американской Компании участков, потенциально богатых нефтью, особым секретом не являлась, власти Техаса только приветствовали экономическую экспансию «западного соседа». Успешные действия катеров речной флотилии Конфедерации на Миссисипи многих на североамериканском континенте переориентировали с угля на жидкое топливо. И конфедераты и юнионисты по окончании военного противостояния спешно строили опытные образцы «нефтяных» катеров и миноносцев, считая, что уголь хорош лишь для здоровенных броненосных исполинов и транспортов-пароходов. На подводных лодках и янки и дикси отказались от паровика, перешли на бензин и здорово горели во время эксплуатации. Однако, подсказывать союзникам из КША как должно развивать подводный флот я категорически запретил. Поможешь союзникам, а там и англичане в курсе, и САСШ и прочие великие и не очень державы…

Ещё одна проблема Республики-штата, малолюдье. Помимо колонистов из России в Техас зазывают немцев и привычных к жаре итальянцев и испанцев, но отсутствие рабочих мест отпугивает потенциальных переселенцев. На предприятиях Российско-Американской Компании работают вахтовым методом жители русских заокеанских губерний, а тем же нищим итальянцам-испанцам с чего начать, как выжить в первое, самое трудное время, где работу найти? Наверное, потому Техас, после «развода» с Конфедерацией, развивался медленнее соседних штатов КША. Да ещё афериста Рокфеллера, того самого, Джона, некие злодеи ограбили и пристрелили во время перемирия Севера и Юга, всего за пару недель до окончания кровопролитной гражданской войны. Может ещё и потому никто из серьёзных финансовых воротил в Техас не лез, побаиваясь перейти дорогу сумрачному гению, страшному золотопромышленнику, «русскому мормону» Кустову, так талантливо выведенному в романе графа Толстого «Анна Кустицкая»…

— Что говоришь, князь, прости, задумался, — откликнулся на реплику Репнина.

— Да я о том, ваше величество, — повторил наместник, — наша российская молодёжь, падка на всё заграничное. Вроде приезжают в Новый Свет и ружья и винтовки и снаряжение закупив в России. А зайдут в лавку Левинсона или оружейников братьев Баталовых и в долги влазят, но «Винчестером» обязательно обзаведутся в придачу к пастушьей шляпе и сапогам.

— Красивая игрушка, Николай Николаевич. «Константиновка» в сравнении с «Винчестером 1871» куда как неказистее и топорнее глядится.

— Зато надёжная и неприхотливая! И цена почти вдвое меньше!

— Ладно, пускай молодёжь пофорсит, похвастается друг перед дружкой, всё равно кредиты в Русско-Американском банке взятые, отдадут, никуда не денутся. Лучше скажи, князь, помимо царского поезда сколько составов пойдёт до Константинополя?

— В придачу к вашему — ещё три. Два впереди и один замыкающим.

Надо отметить, вопросы безопасности железнодорожных перевозок в Американском наместничестве были отлажены отменно. Мало верноподданных встречало императора в порту ещё и потому, что всех кого только возможно, Кустов и курирующий его Репнин загнали на магистраль, охранять полотно от порчи и отбивать возможное нападение на надёжу-государя заграничных злоумышленников. Почему заграничных? Да просто так страшнее и стократ загадочнее, когда иностранные злодеи масоны думают изничтожить династию, а не доморощенные студенты да социалисты.

А если кто из российских граждан подался в революционеры, так однозначно он жалкая марионетка европейских вольных каменщиков, такого подлеца и предателя не жалко нисколько!

Генерал-адмирал заявился в императорский поезд со своим планом поездки по Северной Америке и просьбой выделить 75 тысяч золотых рублей на «представительство». Безжалостно вычеркнул Нью-Йорк и Филадельфию из графика путешественника, рискованно, и выдал «только» 55555 рублей. Заодно представил сыну двух «горничных» — молоденьких красивых мексиканочек, воспитанных при здешней русской миссии. Кустов с год как был озадачен приисканием и воспитанием девиц, которые войдут в свиту (читаем гарем) великого князя. Сифилис в царскую семью занести — многие захотят, запросто подставят пылкому юноше очаровательных великосветских блядей с букетом дурных болезней. А так будет Владимиру Константиновичу с кем «пар спустить», ну а незаконнорожденные внуки — не проблема, как-нибудь прокормим и пристроим байстрюков. Два года назад собирался отправить Володьку в Русскую Америку «на стажировку», поучиться государственному управлению, под этот вояж и озадачил Кустова с «горничными». Пригодилось…

Вагон-салон обшит стальными листами, выставленными под углом, даже «слоновьи» винтовки не пробьют защиту, отрикошетят. Наши части у Большого Солёного озера затребовали мощную дальнобойную винтовку с оптическим прицелом, для уничтожения вражеских разъездов. В Константинополе-Тихоокеанском тогда как раз Обухов находился, под его чутким руководством молодые инженеры и «сварганили» 12,5-мм винтовку, и, самое главное, патрон под неё мощный разработали. И бьют «слонобойки», на сошки установленные, прицельно на две версты! Если одиночную цель на таком расстоянии с первого выстрела сшибить трудно, то по группе всадников изумительно получается. Рейнджеры САСШ вначале несли огромные потери, затем научились рассредоточиваться, но всё равно — поток желающих повоевать с русскими варварами в разы сократился. Генштабисты Репнин и Легостаев вели оживлённую и сверхсекретную (только фельдъегерями) переписку, о важности насыщения «калифорнийскими слонобоями» пехотных частей и о снабжении дальнобоев оптическими прицелами.

Похоже, в очередной раз придётся пересматривать Уставы, в каждую роту и эскадрон по 6–8 таких стволов заказывать. Наполеон очень заинтересован в приобретении документации на «Слонобоя», готовится дорогой «брат» устроить бяку англичанишкам. Придётся поделиться с дорогим союзником достижениями отечественного ВПК, никуда не денешься.

Распрощался с великим князем, придав его отряду семерых человек из числа головорезов Сыромятова, заточенных на охрану лиц царской фамилии. Морпехи, конечно, ребята бравые, но их предназначение — десантирование и штурм, а у Никиты орлы более «ювелирную» подготовку прошли. Сам бронированный вагон мне понравился, но вот оно — мЫшление 21 века, поинтересовался как хорошо защищены от возможного обстрела машинист, его помощник и кочегары в паровозе. Ведь если террористы убьют машиниста, кто остановит состав?

Репнин побледнел, возможно, даже и поседел, того гляди удар хватит боевого генерала и толкового администратора.

— Николай Николаевич, успокойтесь, это не упрёк, а вопрос. На будущее надо предусмотреть стальные пластины под углом, на оконных проёмах паровоза. А в эту поездку всё пройдёт без сучка и задоринки, уверен. Поди не одна тысяча народу по магистрали бдит.

— Более пяти тысяч только солдат и офицеров, ваше величество, — «на автомате» ответил наместник, всё ещё представляя страшную картину поражения вражескими снайперами машиниста…

Однако сама поездка прошла на удивление спокойно. Головные составы проскакивали на большой скорости наиболее опасные участки (преимущественно мосты) и останавливались, поджидая «царский поезд». В дороге изучал карту Тихоокеанско-Атлантический магистрали, на разъездах и небольших станциях приказывал остановиться — инспектировал состояние трассы. Понятное дело, к визиту самодержца подготовились, вон как поезд идёт плавно…

Соуправляющий железной дорогой с российской стороны, делец, инженер и отъявленный матершинник Клим Демидов представил проект соединения районов Константинополя-Тихоокеанского железнодорожными линиями и чтоб локомотивы работали на «солярном масле», чтоб углём не дымить в огромной агломерации. Да уж, агломерации (прижилось моё словечко, таки прижилось!) по молодости и дури обозвал форт Росс Николаевском-Американским, а сам Константинополь-Тихоокеанский основали гораздо севернее, а теперь и Сан-Франциско вошёл в состав так её распротак агломерации, как университетский городок. Всё это — Константинополь-Тихоокеанский, но какой же огромный. Потому и инициатива с постройкой тепловозов для внутригородских перевозок не могла не радовать.

Ещё больше радуют темпы индустриализации Калифорнии, да и в целом Русской Америки. Небольшие, частные фабрики и заводы растут как грибы после дождя, а гиганты индустрии возводятся в два-три года, будь то сталелитейный завод или нефтеперегонный в Техасе. Огромный судостроительный завод, пожалуй самый большой и современный в акватории Тихого Океана здесь выстроен, в Константинополе-Тихоокеанском. И большие крейсера-рейдеры строятся и лучшие в мире подводные лодки. Четыре субмарины сейчас службу несут, а три на стапелях ждут-дожидают, когда моё величество в наиторжественной обстановке благословит на службу ратную, дав имена и отмашку даст дланью державной, на спуск.

Про сеялки-веялки и говорить нечего — сельхозинвентарь поставляется в Маньчжурию и даже англичане и латиноамериканцы готовы покупать крупные партии конных косилок, плугов пяти типов и прочее…

На первый взгляд всё хорошо и распрекрасно. Но! Порохом пахнет… Порохом…

САСШ оправились от последствий Гражданской войны и рвутся на Запад, дабы заполучить и начать наконец эксплуатацию богатейших территорий. Но за просто так отдавать стратегическому противнику ресурсы не наш метод. Ещё в 1855 году, во время Русско-Американской войны были налажены контакты с племенными союзами индейцев. Не со всеми, надо признать, примерно с третью, остальные ориентировались на Вашингтонских политиканов. Но, время шло и к 1870 году лишь немногие вожди водили дружбу с англосаксами. Объявление САСШ Великих Равнин свободными для колонизации и принятие закона о резервациях окончательно развернули североамериканских аборигенов к России. Немалую в том роль сыграло и обучение индейской молодёжи в Калифорнийском Университете, где упор делался на исторические дисциплины. Прочитав «ненавязчиво подсунутые» материалы об освоении Нового Света европейцами, о нежелании католической и протестантской церквей признавать у жителей Америки наличие души, студенты из племён тлинкитов, сиу, черноногих, шошонов, лакота, апачи, шайенов, навахо, команчи приезжали на каникулы домой и «делились знаниями» со старшими. Если учесть, что половина краснокожих студиозов относилась к индейской аристократии, то пророссийское лобби за эти годы выковалось знатное…

К тому же человеческое отношение солдат и офицеров Калифорнийского корпуса (преобразованного затем в двенадцать Русско-Американских бригад, разросшихся до дивизий) к корейцам из вспомогательных батальонов и, особенно, учёба в Университете внебрачных отпрысков императора Константина от кореянок, убедили индейскую верхушку в толерантности и благородстве русских друзей лучше всяких проповедников.

Ну и, ведомая совместно с русскими разведчиками война с расстрельщиками бизонов скрепила боевое братство американского казачества и американских же индейцев. Целыми племенами (куренями) записывались на службу в Американское Казачье Войско, которым теперь, после укоренения Кустова старшего на губернии Русский Вашингтон, командует бравый полковник Семён Ворожилов, родом из хопёрских казаков, отличившийся во всех войнах в последние 20 лет на континенте случившихся…

Отцы-основатели Техаса, звонкой монетой оплачивающие поставки оружия, недоумевали, почему снятые с вооружения русской армии винтовки «константиновки» надо везти из России. Притом, что в Константинополе-Тихоокеанском целый завод уже много лет как выпускал надёжные (кто сказал что устаревшие?) винтовки и патроны к ним, так и продолжает, без выходных работает. Попы отмаливают, объясняя, что труд во славу Отечества даже в праздники престольные грехом не является, но у людей знающих да понимающих вопросов немало. Например, куда девать такую прорву оружия, если потребности отрядов муниципальной милиции и домохозяйств давно уже закрыты, шутка ли 7200–7300 стволов в месяц изготавливается, а патронный завод, курируемый изобретателем бездымного пороха профессором Калифорнийского Университета Дмитрием Ивановичем Менделеевым, ещё и служит базовым предприятием для кафедры химии…

А работает завод по устаревшей винтовке вовсе не из-за легенды о изобретении «константиновки» гениальным и на все руки мастером Константином Николаевичем, отнюдь. На индейские отряды работает. Краснокожим воинам однозарядная винтовка самое то. Если и перебегут отдельные ушлые аборигены (а хитрожопых среди них хватает, легенда о благородных Чингачгуках, легенда и есть и авторский вымысел Фенимора Купера) к врагам, то патроны скоро закончатся, превратятся «константиновки» в бесполезные дубинки.

Полковник Ворожилов покамест успешно «торгует» оружием с индейскими вождями, даже прибыль получает, хотя, по правде говоря, я бы и даром отдавал винтовки и патроны, из которых утесняемые хозяева континента, гвоздят по сволочам янки. Но коль можно продать, так и прекрасно!

— Ваше величество, — отвлёк от размышленийСыромятов, заваривавший чай, — а евреи у северян жеж большой вес имеют?

— Жеж большой, а то как жеж, — поддразнил верного телохранителя и по совместительству личного палача его величества, — чего задумал, Никита?

— Да пока в Иерусалиме службу нёс, назнакомился с знатнейшими еврейскими фамилиями. Со всей Европы в Святую Землю ехали жеж.

— И?

— А если позвать американских евреев в Палестину? Ониж всяко с деньгами поедут, не пустые. И деньги те изымут у Северо-Американских Штатов, ослабив их государство.

— Молодец Никитос, толково. Ослабить экономически врага, дело хорошее. Только вряд ли поедут укоренившиеся здесь иудеи в пески и зной Палестины, как их не прельщай.

— Дак вера жеж! Святая им Земля!

— Там земля святая, а тут семья родная и дела торговые, банковские. Всё бросить и по дешёвке распродать? Немного желающих найдётся в Ново-Израиль переехать.

Никита нахмурился и начал выдумывать новую каверзу для янки. Верный паладин считал, что САСШ вместе с британцами обязательно постараются захватить в плен надёжу-государя и заставить отречься от русских земель в Америке. Оттого в Новом Орлеане и Галвестоне подчинённые Сыромятова бдили за троих, что и позволило Никите прямо с банкета заскочить на «Адмирала Истомина» в последние секунды отхода крейсера из «Южной столицы Юга»…

Возвращаясь в Русскую Америку в чинах генеральских Сыромятов затребовал довести его Особую Бригаду до полного штата, согласно военного времени, о чём всю дорогу и шушукался с Репниным. Князь предложение кержака одобрил и сейчас два «птенца гнезда Константинова» рассматривали карту, подыскивая места для расквартирования 24 рот и 12 эскадронов Бригады таким образом, чтоб перекрыть все три губернии, за исключением Аляски.

— Господа генералы, а Аляску то чего забыли? Я на нашенских американских северах непременно появлюсь. Нефть то там качать будем тихоокеанскую. Не возить же жидкое топливо из Техаса в такую даль цистернами.

— Ваше величество, — наместник понял, шутит властелин всея Руси, — морем легко перебросим хоть два, хоть три батальона. А распылять силы сейчас неблагоразумно. По данным разведки, полученным за пару суток до вашего приезда, североамериканцы очень нервничают, ждут объявления российскими территорий Невада, Юта, раздела с Конфедерацией территорий Аризона и Новая Мексика. Якобы ваше свидание в Гавре с императором Наполеоном Третьим послужит к восстанию в провинции Квебек и одновременному нападению Испании на Мексику.

— Однако, знатные конспирологи в друзьях у твоих разведчиков, князь. Хотя, не случись 20 лет назад война России с едиными тогда САСШ, не разойдись вничью, не прими потом сторону Юга, как знать, удержались бы мы в Новом Свете…

Заметив скрываемые зевки суверена, наместник мигнул приятелю и генералы поспешили откланяться, пожелав добрых снов. Прибытие на спешно выстроенный к такому торжественному случаю вокзал Константинополя-Тихоокеанского намечается на 11 часов. Время будет и выспаться и позавтракать и пейзажами пригородными полюбоваться. Двадцать семь! Двадцать семь лет минуло как покинул Северную Америку, выдав безутешной Монике тысячу рублей золотом «на обзаведение». И теперь возвращаюсь в Калифорнию уже с Востока. Встречать «Костю-американца» (да по молодости и такое прозвище было, не всегда «царскосельским затворником» звали) соберутся все североамериканские пионеры, те, с кем начинал, кого оставил здесь, уезжая в Петербург в далёком 1848 году.

— Тимофей, — крикнул денщика, — помогай сапоги стаскивать. Нет, умываться не буду, устал что-то. Постель не разбирай, так лягу, одеялом укроюсь. Да, свет убавь, и закрой лампу шторкой, но всю не выкручивай, пускай туда, а не ко мне бабочки да прочая мошкара летят…

Глава 7

Константинополь-Тихоокеанский встречал отца-основателя душевно и торжественно. В агломерации проживало более трёхсот тысяч человек, считай, каждый десятый, или, точнее, каждый одиннадцатый «русоамериканец». В одном только «Университетском городке» под сотню тысяч! Пять с половиной тысяч, собственно, самих студентов, плюс две с лишним тысячи преподавателей и обслуживающего персонала, их семьи, плюс расквартированные здесь же первый и третий батальоны Сапёрной Калифорнийской бригады. На полигоне у сапёров Менделеев сотоварищи и проводили опасные опыты со взрывчатыми веществами, немало в том преуспев, на зависть иным «химическим» кафедрам, особенно факультету естествознания Казанского универа…

К молодёжи и заехали первым делом.

Году так в 1859, помня о высокой сейсмической активности, запретил в Калифорнии, а заодно и во всех заокеанских губерниях, строить до 1890 года здания высотой более пяти этажей. Но находчивый Фотий Калетин, меценат из «хорошей» семьи, из пионеров Беловодья, той самой «первой золотопромышленной артели», обошёл императорский Указ. Захреначил Фотий здоровенную пятиэтажную махину где высота потолков первого и второго этажей составляли 8 метров, а третьего-четвёртого-пятого — по 5,5 метров. В общем, утёрли нос калифорнийцы томичам! Стояла «высотка» в студенческом городке, в так называемом Константинополе-Университетском, он же Сан-Франциско моей реальности, устраивались там для студиозов балы и прочие концерты-шманцерты. Но хотелось Калетину преподнести в дар от их почтенного семейства это красивое здание Университету, чтоб лекции тут проходили, чтоб не только танцульки. Тем более акустика — превосходнейшая, даже «негромкие» лекторы могут вещать не напрягая голосовые связки. А насчёт земли трясения — так предусмотрено всё ещё на стадии проекта, вон, лучший архитектор Русской Америки, Марк Осипович Галкин, такого напридумывал…

— Ладно, если сам Марк Осипыч ручается, не вижу препятствий. Дмитрий Иванович, принимайте дар семейства Калетиных, пускай там литераторы да художники поселяются с факультета искусств. Коль залы с превосходной акустикой, сам Бог велел тут обучаться вокалу и танцам будущим гениям, а такоже и скромным завклубам…

Менделеев недовольно закусил чернущую бороду. Мужик в самом расцвете — сорок с хвостиком, энергии хоть вёдрами черпай и прочих оделяй.

— Ладно, Дмитрий Иванович, ваши химики и физики лабораториями и учебными корпусами обеспечены, а это здание для лириков идеально.

— Ваше величество, всё же прошу сделать лекционные залы, а я здесь их вижу возможным обустроить четыре, доступными не только для «лириков». Из Европы приезжают ведущие учёные, на их лекции битком народу набивается, а тут и правда, великолепная слышимость.

— Какие пустяки, Дмитрий Иванович, полагаю решится этот вопрос в рабочем порядке, без задействования монарха. Или у вас, как и в иных университетах, свои войны и интриги, что Шекспир отдыхает?

По выразительной мимике Репнина понял, — действительно, средь мужей учёных страсти кипят нешуточные. Так, надо подробно выяснить, что почём, а то передерутся светила…

— Фотий Фролович, поди сюда! Дай обниму, всю семью Калетиных в твоём лице к сердцу прижму! Удружил, и мне и всей Русской Америке удружил! Господа, Фотию Калетину — УРА!

Лучшие люди заокеанской России нестройно, но дружно и искренне заурякали. Отец мецената, Фрол Калетин преставился три года назад, как мне доложил всё ведающий наместник, а старший сын с одобрения прочих братьев-сестёр решил в честь родителя отстроить пятиэтажный «небоскрёб» для нужд студиозов.

Да, уходят пионеры, старший-то Калетин был помощником у Ефима Кустова, они вдвоём план и разрабатывали, как с наименьшими потерями вырезать отряд Саттера, да чтоб никто из американских следопытов не ушёл. Фрол потом долгое время обеспечивал безопасность «секретной артели», добывающей золото в долине речки Сакраменто. Года три удавалось сохранять тайну, это уже после начали вбрасывать версии о сибирском золоте, да о хитростях великого князя Константина Николаевича, заманивающего переселенцев байками о несметных сокровищах, «якобы» в земле калифорнийской скрытых, а то так не едет крестьянин за океан…

Пока «лирики» Калифорнийского Университета готовились к торжественному концерту, соизволил прокатился до «Эдема», так местные называли университетский ботанический сад, раскинувшийся на семистах гектаров. А что — территория позволяет, ещё столько же зарезервировано под деревья-кустарники…

Там, в «райских кущах», в тени разрастающихся яблонь и велел поставить столы и скамейки, неспешно побеседовать с попечителями Университета, выслушать, так сказать их нужды и чаяния.

— Нет, господа, на Аляске высшее учебное заведение открывать преждевременно. Ничуть не сомневаюсь, что выстроите учебные корпуса и студенческий городок не хуже чем в Томске или Константинополе-Тихоокеанском. Однако где взять преподавателей достойного уровня? Маститых учёных, с мировым именем едва-едва наскребли на Калифорнийский универ…

— Ваше величество, — не отступал губернатор Аляски Владимир Адашев, — выпускники здешнего университета готовы поехать в Ново-Архангельск, а знаниями они обладают достаточными, поверьте!

— Верю, Владимир Сергеевич! Верю! Однако знать и суметь научить, знания передать, далеко не одно и то же. Конечно, выпускники Калифорнийского прекрасные специалисты, но не пришло пока время, отпочковываться от альма-матер новому Университету. ПОКА не пришло. Разве мало вам Императорского Технического Училища? А оттуда прямая дорога в Калифорнийский Университет, сколько надо мест для аляскинцев, столько и будет выделено…

Адашев недовольно засопел, но далее спорить с императором не осмелился. Зато декан исторического факультета Шишкин, поразил.

— Ваше величество, не хотят ехать в Томск лучшие из лучших, увиливают.

— Почему, Георгий Васильевич?

— Гм, сложно сказать, тут и соперничество между Университетами, да и молодёжь не желает променять, пусть и на год-два, тихоокеанское побережье на сибирские болота…

— Если не едут лучшие из лучших, пошлите лучших из худших. А с отказниками разберёмся!

Неужели забуксовала программа по обмену студентов? Вот сейчас обидно за родную Сибирь, надо дать отмашку здешнему главжандарму Раскатову, пускай озадачится выявлением настроений в среде студенческой об исключительности Русской Америки и пренебрежительном отношении к прочим территориям Российской империи. Что это, первые ласточки сепаратизма, или же дурь молодая жизнерадостных оболтусов, радующихся свободе, солнцу, океану и «с прибором кладущих» на мудрые указания старших. Если есть такая компашка, «калифорнийские снобы» — непременно загоню на Чулым и на Кеть учителями сельских школ, фельдшерами, землемерами и завклубами!

Кстати, моя идея о поименовании сельских очагов культуры клубами, а их начальников, соответственно — завклубами, пришлась образованной части общества по душе. Все искренне считали, что так надёжа-государь издевается над «англичанкой» с её чопорными джентльменами в цилиндрах, спешащими в свои закрытые клубы, где дымя сигарами англосаксы обдумывают как покорить Россию…

Я же, как легко догадаться, не стал заморачиваться и просто использовал слова и термины из прежней жизни. А что, те же колхозы, вполне прижилось название, всем понятно — то коллективное ведение хозяйства. Ну а где клуб построят, там и завклуб отыщется обязательно…

От составления коварных планов по «ссылке» в Западную Сибирь «калифорнийских патриотов» оторвал гонец, сообщивший: всё к проведению праздничного концерта готово.

— Что ж, господа, опробуем акустику залы в новом здании Калифорнийского Университета, заодно и услышим вашу знаменитую Золушку.

— Ваше величество, уверяю, — не разочаруетесь! Мария просто чудо! Голос — чистый хрусталь! Лучшая Золушка России!

Дёрнул же чёрт моё величество, «выдать на гора» песню «Золушка», ту самую, с блистательного исполнения которой вспыхнула звезда юной Людмилы Сенчиной. Так-то я в год по 2–3 шлягера 20–21 века «сочинял», оправдывая себя, что все попаданцы, ну ладно, через одного, этим занимаются. Тем более императору нет нужды оформлять авторские права и подсчитывать гонорары, — для души ж всё!

Верноподданные, уже привычно восхищаясь талантами царя-батюшки, однако ж были чертовски наблюдательны и отметили, именно на этой песне из более чем полусотни сочинённых, самодержец требует какого-то особенного исполнения. Чтоб голос певицы и колокольчиком хрустальным звенел и прочее и прочее…

Соответственно, мои верные сатрапы угодить старались грозному владыке, «натаскивая» всех начинающих певиц на Золушку. С недавних пор ни один концерт не обходился без уворованного у композитора Игоря Цветкова и поэта Ильи Резника хита, а продажи книг Шарля Перро выросли едва ли не на порядок. А поскольку, в каждом Университете наличествовал «факультет искусств», равно как и в Императорских Училищах были такие отделения, соревнование на звание «лучшей Золушки» шло нешуточное.

Акустика в зале и вправду оказалась великолепная, за что Фотий Калетин, восседающий по правую руку от меня, был принародно расцелован ещё раз и жалован званием почётного гражданина Константинополя-Тихоокеанского, на зависть прочим меценатам.

Ничего, знаю я наше кержачьё, ухватившее Жар-птицу за хвост. Обязательно ответят Калетину, чего-нибудь отчебучат помпезное да масштабное. За тридцать лет бурного развития Русской Америки, все заокеанские губернии невероятно скаканули в своём развитии. Кажется, что попал в будущее, лет на 20 точно опережает Калифорния «коренную» Россию. И это при том, что и в Новороссии и в Сибири и на Волге промышленность и сельское хозяйство ого как «раскочегарились», подпитанные сибирским и калифорнийским золотом.

Но здесь, в Константинополе-Тихоокеанском, — воистину наступил завтрашний день, прекрасная Россия будущего, вот она. Отметил сей непреложный факт, начиная с железной дороги, где паровозы и вагоны местного производства, равно как и нефтеналивные цистерны. Вокзал при университетском городке — небольшой, но уютный, ни окурка, ни стекла битого. И так оно всегда, не только во время высочайшего визита. Нет оснований не верить Репнину, заверившему — русские калифорнийцы, а также орегонцы, вашингтонцы и аляскинцы заповеди государя о благоустройстве и охране природы исполняют свято, и молоденькие деревья, в питомниках выращенные, высаживаются сотнями тысяч, и весь-сор-мусор убирается тут же. Разбилась бутылка или банка стеклянная — подбирают осколки, чтоб потом в фундамент на стройке закинуть, или же на вторичную плавку на стеклозаводики отдают. Модно у «аборигенов» поддерживать образцовый порядок, дабы выделиться, показать — не в России живут, а в Русской Америке! Новоприбывших сразу учат как должно себя вести, не мусорить и прочее…

— Николай Николаевич, — наместник прервался, — уж прости, перебью. Но вопрос насущный. Как полагаешь, есть опасность отделения заокеанских губерний от империи? Предположим, найдутся подстрекатели, начнут подзуживать, мол неча с посконной Русью связь держать, пора выделиться в самостоятельное государство. Тем более и пример есть, как САСШ от Великобритании отпочковались.

— Ваше величество, — теперь понимаю, что означает выражение «глаза по полтиннику», Репнин при всей выдержке, едва не расплакался от обиды, ровно мальчишка, а не боевой генерал, — кто рассказывает байки о сепаратизме Русской Америки? Да люди сюда перебравшиеся, из нищеты и беспросветности российской вырвавшиеся, вас за святого почитают!

— Не так уж и нища и убога Россия, как отсюда видится, Николай Николаевич.

— Простите, ваше величество, сорвалось с языка.

— Вот видишь, у наместника сорвалось с языка, калифорнийские студиозы Томск и Сибирь почитают за край каторжников. Постойте, не возражайте. Прекрасно понимаю, при мне никаких поползновений к обретению Калифорнией особого статуса не случится. Но, скажем, в 1900 году? Когда сменятся поколения и здесь будет жить миллионов десять коренных «русоамерикано»? В Северной Америке родившихся, о России знающих лишь как о далёкой родине их бабушек-дедушек.

— Так что скажете, генерал? Удержат ли мои внуки империю от распада? Сейчас не отвечайте, подумайте и завтра, за обедом, побеседуем…

Не успел Репнин откланяться, как в особняк влетел курьер с телеграфа. Неужели что с Володькой случилось? Он сейчас в Атланте должен вальсировать и заводить знакомства с лучшими семействами конфедератов. Может, действительно, оженить генерал-адмирала да и поставить владычить в Русской Америке заблаговременно? Случись «развод» частей империи, так вот и свой, «Константинова корня», государь в наличии имеется…

— Николай Николаевич, хорошо не ушли. Из Европы плохие новости. Наполеон Третий скоропостижно скончался. Наследник, Эжен Луи Жан Жозеф, оказался юношей честолюбивым и сообразительным, просил атташе, генерала Пряхина немедля телеграфировать через океан.

— Вероятно, Наполеон Четвёртый просит подтверждения Россией союзнических обязательств на случай войны с Англией?

— Неинтересно с генштабистами беседовать. Что Легостаев, что вы, Николай Николаевич, всё наперёд знаете. Только вот станет ли Эжен Наполеоном под нумером четыре — пока вопрос.

— Происки англичан?

— Очень может быть. У островитян длинные руки, вон, дедушку Павла Петровича в Петербурге укокошили, представив всё как разборку внутри императорской фамилии, хотя Александра Павловича лишь поставили перед печальным фактом и настоятельно порекомендовали не возмущаться. А в Париже, насколько известно, многие ждали развязки и ухода Наполеона Третьего. Отчего мы с Владимиром Константиновичем и не поехали в столицу Франции, тамошние карбонарии запросто могли подорвать и нас и Наполеона заодно, списав сие на проделки джентльменов и под шумок взять власть. Потому и ограничились короткой встречей в Гавре, где ясно было — «император всех французов» тяжело болен, едино лишь силой воли держится.

— Какие указания последуют, ваше величество?

— М-да, не судьба ночь провести в гостевом домике при Университете. Никита, поднимай третий и четвёртый эскадроны конвоя, пойдём на рысях в резиденцию наместника, к телеграфной станции поближе, нечего курьеров гонять, время дорого!

Первой телеграммой стала депеша Эжену Бонапарту, коего я поименовал императором и обещал всяческую поддержку в память о дружбе с почившим отцом, великим государственным деятелем Наполеоном Третьим.

Такие вот коллизии, да-с. В этой реальности удалось невозможное — задружиться, ещё великим князем будучи, с политическим авантюристом, взявшим власть в прекрасной Франции. Папенька, незабвенный Николай Павлович, помнится, преизрядно ругался, пеняя второму сыну за шашни с Наполеоном Третьим, списав такую неразборчивость на долгое путешествие и «американизацию» Константина. Впрочем, последние полтора года жизни, отец во внешнюю политику и не вмешивался, угасая от непонятной болезни, то ли душевным расстройством вызванной, то ли планомерным отравлением. А мы с братом Сашей на рожон не лезли. Лавировали, лавировали, да и вылавировали. Сколько сил, времени и нервов стоило переориентировать Париж с Лондона на Петербург, это надо отдельный трактат многотомный сочинять, дипломаты и историки всех мастей и рангов душу заложат, чтоб прикупить экземпляр. Но к 1875 году имеем Союз Франции, Италии, России против Германии и Великобритании. Расклад куда как лучше, чем был в Крымскую войну моей реальности, здесь к счастью не случившейся.

В Париж, представлять Россию на траурной церемонии, отправил телеграфом Володьку. Ему всего делов то, домчать из Атланты до Нового Орлеана и пересечь на флагмане, «Екатерине Великой» Атлантический океан. Поведёт генерал-адмирал в Европу эскадру из семи крейсеров, в случае обострения обстановки действует по ситуации. Есть вариант с уходом в Средиземное море, базируясь на Марсель, дабы угрожать Гибралтару, тем более черноморцев перебросить запросто. А там такие орлы в морской пехоте, не чета балтийцам — тренировки то по десантированию на Чёрном море гораздо чаще, климат тёплый.

Хотя, война маловероятна. Но так, на всякий пожарный случай, варианты следует заранее обыграть все.

Репнин уступил самодержцу свой кабинет, но не в моих правилах выживать хозяина с рабочего места во время аврала. Занял пустующий соседний, как раз и оставленный для приезда членов императорской фамилии. Подумаешь, «затхлый воздух» — проветрим! Известия с телеграфа поступали обнадёживающие, парижский гарнизон присягнул императору Наполеону Четвёртому, гарнизон и эскадра, прикрывающие Суэцкий канал, также отрапортовали о поддержке Эжена. Из Петербурга и из Варшавы пришли успокоительные депеши от Александра Константиновича и Александра Александровича. Правда весточка от брата насторожила готовностью бравых поляков хоть сейчас двинуть на Берлин. Вот же паны неугомонные, мало им Кракова, мало им приращения территорий, рвут и мечут, тщась стать морской державой, вернуть порты на Балтике, для чего надо угрызть тевтонов. Конечно, ЗДЕСЬ Германия верный союзник Великобритании, эдакий стойкий континентальный солдат королевы Виктории, но идти на поводу у шляхтичей не есть гут.

Углубился в статданные Русской Америки, по всему выходит, что на руках у населения около миллиона винтовок, пусть по большей части однозарядных, но в умелых руках и кочерга оружие. А здешних домохозяек и ребятишек постарше, стрелять учат на совесть, специально дважды в год устраиваются учебные стрельбы, куда все приходят со своим оружием. За сожженные патроны казна готова приплачивать малоимущим семьям, но, как с гордостью сообщил Репнин, по сию пору не было НИ ОДНОГО случая, чтоб русские американцы потребовали возмещения.

В каждом домохозяйстве должно быть минимум двое человек (неважно, взрослых или детей), умеющих обращаться с огнестрельным оружием. Проходят стрелковые мероприятия как защита поселений от индейских банд и прочих разбойников, хотя всем понятно — готовится вооружённый резерв, народное ополчение, как хочешь, так и называй, на случай большой войны с САСШ.

Наместник предложил провести большие стрельбы на призы его (моего) императорского величества. И каждому компенсировать расход боеприпасов, не деньгами, а точь такими же патронами, благо винтовки всего-то 5 или максимум 7 вариантов.

Слегка остудил пыл генерала, предложил сборным четырёх губерний, плюс пятая команда от Экспедиционного корпуса, застрявшего на Большом Солёном озере, сойтись в выяснении отношений на университетском стрельбище. И дёшево и сердито и права на территорию Юта лишний раз подчеркнём. Репнин, восхитившись дипломатическим коварством государя, убежал советоваться со своими подчинёнными. Всё-таки он ещё и за губернию отвечает, хочется не оплошать Николаю Николаевичу, тем более на своей площадке.

Пока наместник суетился с телеграммами и озадачивался стрелковым вопросом, Никита привёл на чай оставшихся в добром здравии ветеранов, тех кто начинал золотодобычу в Калифорнии. Многим уже под 70 стукнуло, однакож держались патриархи местного общества бодрячком. Ещё бы, практически все миллионщики. Не персонально, конечно, а по совокупности семейного капитала, но поскольку они являются в своих семьях главами и непререкаемыми авторитетами, край как надо пообщаться с местными финансовыми тузами.

Неодобрительно поглядывая на Сыромятова, некогда «перераспределившего» (по воле царской, естественно) «кубышку» старообрядческой общины в пользу молодого поколения, магнаты пили чай и нахваливали московские сушки.

— Тит Семёнович, скажи, насколько выгодно ходить отсюда до Архангельска Северным Морским Путём, не всякий раз же получается дойти без приключений?

— Хм, надёжа государь, каждый пятый пароход или льдами затирает, или топнет. Потому поодиночке никто не хаживает, надо караван собрать, а это хлопотно. Без сильных ледоколов не потянуть, больно риск велик. Разве что в случае войны, когда нет пути иного. А в мирные годы я б не взялся, ежели б казна не помогала и деньгами и углём, и офицеров ставила на мои пароходы и жалованье им сама платила.

— В том и выгода, Тит Семёныч, так сказать, частно-государственного партнёрства. Тебе до Норильска городка дойти, металл какой нужный сюда доставить, а мне офицеров приучать к службе на Севере. Казне гораздо выгоднее личный состав вот так, россыпью на частных судах обучать, чем эскадру держать во льдах.

Бородачи оживились и начали подбивать царя-батюшку к «усмирению мексикашек». Восхотелось геополитикам местного разлива отжать у республики Мексика целиком полуостров Нижняя Калифорния, да и вообще границу подвинуть хотя бы по параллели Эль-Пасо. Оказывается, геологическая разведка, проведённая староверами на свой страх и риск, показала в тех районах много перспективных месторождений злата-серебра и иных руд. И если ранее гнобить соседей в сомбреро было делом затруднительным, то сейчас, когда сам государь прибыл в Русскую Америку, геройски уничтожив Австрийскую империю, когда дружественный Техас подпирает Мексику с другой стороны, самое время пришло проучить оборванцев! А повод найдётся — грабанут кого мексиканские банды, в ответ на то и учинить воинскую экспедицию.

Покивал согласно головой, про себя дивясь цинизму и нахрапистости кержаков, так ведь сам их поучал, уезжая в далёком 1847 году, КАК следует поступать с «соседушками», дабы очистить территорию под переселенцев из Руси матушки…

А Мексика действительно на грани распада на 6 или 7 провинций, центральную власть региональные бароны ни во что не ставят, предпочитая решать вопросы напрямую с Русской Калифорнией или же Техасом.

— Думаем над этим, Даниил Абрамович, думаем. Как только начнётся замятня у дорогих соседей, своего не упустим. Только вашу выгоду я понимаю, новые богатые рудники всегда в цене. А Николай Николаевичу Репнину кормить и обихаживать многие десятки тысяч нищеты, что достанется России на той территории? Я ж за бездумным приращением империи новыми землями не гонюсь, был бы толк от той экспансии.

Судя по всему, переводить что означает «экспансия» не требуется, главы старообрядческих семей дружно загудели, что готовы за ради интересов державы дать работу и прокорм мексиканским батракам на своих плантациях и на тех же рудниках. Благодетели…

Первая неделя на родной, лично мной некогда «на шпагу взятой» Калифорнийщине, прошла в непрерывных встречах.

Торжественно открыл движение первой внутригородской трамвайно-тепловозной (даже не знаю как правильно назвать) линии. Поезд из пяти вагончиков тянет тепловоз облегчённой конструкции, рельсы по типу узкоколейки, от Университета до форта Росс, десять станций-остановок. Заодно подмахнул правила дорожного движения в столичном городе Константинополь-Тихоокеанский. Всё равно пробуду здесь не меньше года, а то и все два, потому и столица империи отныне «город Константина». Народ возликовал, испросил разрешения на праздничный фейерверк и гуляния. Праздник так праздник, гуляй, столица. Всё равно старший сын в Петербурге «на хозяйстве» да и вариант присвоения Константинополю ранга столичного я с Александром Константиновичем заранее обговорил, ничего не поменяется в бюрократической механике Российской империи. А «русоамериканцам» — приятно.

С батальоном охраны, предупредив только наместника, загрузился на океанский лайнер «Олёкма» (тип «Выборг-3») и ранним утром приказал прокладывать курс до Ново-Архангельска. Жители Аляски отправились встречать императора аж на пяти пароходах, активно участвовали в торжествах в Константинополе. Вот и решил устроить праздник северянам, — пока они телепают неспешно домой, я, на быстроходной «Олёкме» уже дойду до нашенской Аляски, салют забабахаем всенепременно. Решил вначале проинспектировать «севера», на Чукотку и Камчатку загляну заодно. Управляемость империи не пострадает — Калифорнию и Аляску соединяют целых четыре подводных кабеля. Одна линия запасная, а ещё две — экспериментальные, идут испытания нового кабели, изоляцию которого продумал умник Менделеев с учениками. А губернские Новосибирск-Сиэтл и Петровск уже на обратной дороге посмотрю. Хочу отсрочить встречу с губернатором Русского Орегона, как докладывают — запивается Мезенцев. Просился в прошлом году Андрей Дмитриевич в отставку, я из Петербурга не утвердил. Но уже тут Репнин собрался с духом и доложил — совсем слетел с катушек бравый некогда поручик лейб-гвардии Финляндского полка в 1844 отправленный в форт Росс командовать передовым отрядом моей великокняжеской Экспедиции. Сейчас и генерал-лейтенант и губернатор, но, увы — «довела человека ведьма мексиканская». То так Сыромятов про Монику Мезенцеву высказался. Если уж Никита пожалел губернатора Русского Орегона, то дело действительно серьёзное. Помнится, Мезенцев хотел Никитоса под трибунал отдать, лишь моя резолюция сохранила для армии российской талантливого тактика партизанской войны и гения диверсий. Да-с, печально, печально. Уходят пионеры освоения Калифорнию, благо хоть Ефим Кустов бодр годам вопреки. Ну а пока — курс на Аляску!

Капитан «Олёкмы» рассказал, как хозяин, вышеупомянутый Тит Семёнович Расторгуев, деньжищи зашибает, доставляя лёд в Константинополь-Тихоокеанский. Глыбы льда расфасовываются в специальные ящики, оборачиваемые многими слоями ветоши и специального войлока, подальше от жара работающих котлов. И пароход полным ходом идёт на юг, где уже ждут не дождутся «привета с севера» рестораторы и хозяева погребов. Напророчил, напророчил кержакам тридцать лет тому как, что лёд станут покупать. Но бородачи и тут вывернулись — сами в этот бизнес влезли и вполне успешно, как капитан поведал…

Карл Линде только-только запустил холодильные установки, так что не скоро, ой не скоро прекратится транспортировка льда из снежной Аляски в солнечную Калифорнию.

Всего же у семейства Расторгуевых СЕМНАДЦАТЬ пароходов! Не считая парусной мелочёвки, умеют работать, чертяки.

— Пожалуй, до Петропавловска сгоняем, хочу на Камчатке побывать, в прошлый раз не пришлось, спешил в Петербург.

— Отчего же не зайти на Камчатку, — согласился верный Никитос, — высаживался там пару раз, красивейшие места. Да и телеграф есть, без новостей не останемся.

Эпопея с прокладкой через Тихий океан кабеля, длившаяся два с половиной года, немало крови попортила дальневосточникам. Но теперь, всё обстоит более чем благополучно и от Камчатки, через гряду Курильских островов и Сахалин, две линии доходят до Владивостока. Считай, весь земной шар опоясан телеграфом. Ничего, скоро начнётся телефонизация, я то знаю.

На третий день пребывания в Ново-Архангельске, перед самым отходом в Петропавловск, телеграф отстучал, что в Париже совершено покушение на императора Наполеона Чётвёртого. По счастью злоумышленники цели не достигли, страшная адская машинка рванула за квартал до кареты монарха. Но разрушения значительные, равно как и три десятка жертв, почти сотня пострадавших из числа зевак, жаждущих лицезреть молодого императора. Рукой помахать, поцелуй воздушный послать…

— Сказать капитану, что не идём на Камчатку? — Никита аки дух бесплотный, материализовался за плечом.

— Отчего же, господин генерал-майор, всё остаётся без изменений, курс на Петропавловск. А далее посмотрим, какие загогулины в жизни приключатся.

Глава 8

Уже полгода как нахожусь в Северной Америке, точнее, в Русской Америке. За это время побывал на Аляске, Камчатке, выходил в Северный Ледовитый океан Беринговым проливом. Охрана нервничала, подогнали для страховки все три оказавшихся поблизости ледокольных судна, плюс пять крейсеров, пароходы, — более десятка вымпелов эскадра собралась.

В этой реальности Петропавловск-Камчатский не захудалая дыра, а динамично развивающийся город-порт, связанный линиями телеграфа и с заокеанскими губерниями и с «коренной» Россией. В Авачинской бухте база подводных сил, секретности ради, от шпионов подальше, уведённых из Константинополя-Тихоокеанского. Батальон морской пехоты в здешних краях предмет для шуток. Гоняют бравые морпехи на лошадках и их, именуют, не поверите — «конно-водолазными войсками»!

Полковника Вересаева, начальствующего над Камчаткой уже восемь лет, поздравил генерал-майором.

— Только, Павел Александрович, придётся ещё лет пять в здешних краях повоеводствовать. Хвалят вас подчинённые, да и проверяющие докладывают о замечательном управлении сим прекрасным краем.

— Благодарю за высокую оценку моих трудов, ваше величество! И пять и десять лет готов служить, прикипел душой к Камчатке.

— Ваши дети в Калифорнийском Университете обучение проходят?

— Так точно, там. Только младший в Томск уехал, в медицину подался. А в Сибири — школа Пирогова!

Оставалось только кивнуть понимающе и поинтересоваться экспедициями вулканологов, исследующими Ключевскую сопку. Там работали сразу две партии — из Томского и Калифорнийского университетов, соответственно, два лагеря, две научных школы, споры, соперничество. Калифорнийский и Томский универы, студенты и даже преподаватели, «враждовали» между собой совсем как болельщики ЦСКА и Спартака иной реальности.

В Томске отучился наследник престола, чем сибиряки невероятно гордились, поставляя добровольцев в подшефный цесаревичу полк (две роты полностью укомплектованы солдатами и офицерами из Томской губернии) но калифорнийцы парировали особостью своего положения — единственный российский Университет в Новом Свете! Петербург и Москва в свою очередь не жалели средств на «повышение рейтинга» своих учебных заведений, попечительские советы буквально охотились за лучшими преподавателями, за учёными с мировым именем, которых приманивали на кафедры сказочными условиями, прописанными в закрытых контрактах. Совсем как звёзд футбольных «покупали»…

Я за такими «войнами» пристально наблюдал, не то чтобы поощрял, но дух соперничества поддерживал, упоминая в непременных ежемесячных обзорах в «Российской Газете» то один ВУЗ, то другой. Студиозы и профессура с нетерпением ждали тот самый номер и тщательно изучали — сколько раз государь отметил Питер, Москву, Томск, Казань, Калифорнию…

Уж лучше пускай в науках друг друга превзойти стараются, чем злоумышлять против императорской фамилии. Что ж, четвертьвековые труды по созданию образованной прослойки, лично преданной государю, обязанной своим возвышением сети Императорских Училищ, не были напрасны. Талантливая молодёжь, делающая карьеру в науке, промышленности, коммерции, прекрасно помнит пирожки и чай (сладкий, с сахаром!) выдаваемые школярам в сельских школах от имени великого князя Константина, а затем уже и императора. Прорву денег вбухал тогда в образовательные программы, личных и бюджетных миллионов не жалея, даже армейскую реформу немного «ужал» и во внешней политике резких движений старался не делать, перехватив у Горчакова крылатую фразу: «Россия сосредотачивается». И уже года примерно с 1860 пошла отдача. Те крестьянские ребятишки, что в лаптях или босиком бегали за знаниями (и чаем сладким с пирожками, само собой) взросли и впряглись в переустройство России. По большей части такие «птенцы гнезда Константинова» перебрасывались в Русскую Америку, но потом и на внутренние губернии кадров стало хватать. И таких орлов (орлиц) талантом и упорством вышедших в люди никакие агитаторы не собьют с панталыку. Вон Вересаев, ревностно посматривает на заокеанские губернии, настоятельно просит приравнять Камчатку и Чукотку к Аляске и Калифорнии-Орегону-Вашингтону, дабы ускоренно развивать дальневосточные территории. Логика новоиспечённого генерала понятна, — приоритетное финансирование, так сказать. А покамест Камчатку обделяем, увы, спеша закрепиться на Тихоокеанском побережье Северной Америки. Кстати, у камчадалов идёт своя «торговая война» с «гавайцами». После того как Гавайи отошли Российской империи, на архипелаге расквартировали бригаду морской пехоты, отряд лёгких крейсеров и начали отстраивать на Оаху большой и современный Константинов-порт (ага, тот самый Пёрл-Харбор) и судоремонтный завод. Отчего финансирование Камчатки сократилось, но камчадалы, патриоты родного края, выкрутились, начали промышленную добычу золота и продавили прокладку подводного океанского кабеля, дублирующего основной. Также интересно, что небольшие пароходы с не очень «отважными» капитанами и экипажами предпочитают идти из Владивостока до Константинополя-Тихоокеанского по «северной дуге», заходя на Сахалин, Камчатку, Чукотку, Аляску. Знаю, конечно, что там свой бизнес по купле-продаже шкур морского зверя, но пока в рамках приличий всё держится, не следует кошмарить купцов, поддерживающих северный маршрут. Тем более иностранных пиратов-браконьеров в северной части Тихого океана нет, извёл хищников ещё Геннадий Иванович Невельской, а теперь даже англичане не дерзают вести промысел в «Русском Море», начинающемся от гряды Алеутских островов. Заявил Константин, что это территориальные воды России, — и всё. Побесились просвещённые европейцы и успокоились. Берингов пролив на день сегодняшний вовсе на Гибралтар и не Суэц, драться с Российской империей за лёд, отстаивая права мореплавания, никто не собирался. Вересаев подробно рассказал как поставлена служба на «Северо-Тихоокеанской эскадре», как раз Алеутские и Командорские острова сторожащей. Там несут службу полдюжины пароходов ледокольного типа вооружённых дальнобойными трёхдюймовыми орудиями. Базируется эта эскадра на Петропавловск а не на Ново-Архангельск, по настоятельной просьбе «начальника Камчатки».

— Павел Александрович, а браконьерская добыча морского зверя российскими подданными имеет место?

— Имеет, ваше величество, — Вересаев развёл руками, — пароходы, идущие с грузами до Америки по северному маршруту, бывает и наведываются втайне от береговой охраны на лежбища. Но то несравнимо с прежними временами, когда английские, американские китобои и прочие браконьеры приходили в северные широты. А нынче куда как проще, жадных и глупых отлавливаем, наказываем штрафами. Сложнее со здешними старообрядцами, — хитры больно. Берут патент на полторы сотни шкур, а добывают две-три тысячи.

— Ладно, праведников нечасто встречать доводилось в жизни, все мы грешны. Только, Павел Александрович, просьба к камчатской земли жителям, личного свойства.

— Слушаю, ваше величество.

— Прекращайте байки распространять, что шторма в центральной части Тихого океана такие страшенные, где волна высотой с сотню метров и более. Гавайский маршрут эдакими россказнями на север не переключить, а выглядит, право слово, глупо. Глупо и вредно, особенно когда слышат сии сказки крестьяне из Тверской губернии и далее по деревенькам начинают пересказ ужасов…

— Государь! — Вересаев покраснел аки синьор Помидор из ненаписанной пока повести о приключениях Чиполлино, — исключительно ради процветания Камчатки то делалось! Прекратим! Слово чести!

— Полно, генерал, успокойтесь. Через пару месяцев, когда вникну во все нюансы промыслов, квоту вашу, губернскую, на добычу ценного зверья, увеличу вдвое или трое. А полученные доходы уж сами с Советом выборных делегатов решайте как потратить на благо земли чукотской да камчатской…

Оставив генерал-майора переваривать информацию в губернском правлении, отбыл на флагман, крейсер «Цесаревич Александр», где уже дожидались здешние телеграфисты. Двое суток дополнительно ушло на переход до Ново-Архангельска, — экую честь оказал царь-батюшка, самолично посещая промежуточные станции, связывающие линиями телеграфа материки. Тут же и выдал решение — согласовать нахождение на таких станциях супругов, при условии, что жена будет обучена азам фельдшерской профессии и телеграфного дела. А вот ребятишек — в школу-пансионат в Константинополе-Тихоокеанском, пускай знают — папка да мамка важным государственным делом заняты, денежку зарабатывают на полугодовых сменах. Генерал-губернатор Аляски толково всё расписал — две семейные пары на таких станциях, оптимальный вариант. Памятуя об эмансипации выразил сомнение, что две бабы уживутся без склок и свар, но убедили моё величество, на примерах убедили. Такие телеграфисты они ещё и метеорологи, ведут журналы наблюдений, фиксируют прилежно всё происходящее в вахтенный журнал и на фотографические пластины. Ну и порыбачить поохотиться не забывают. По негласному уговору «стационерам» обвинений в браконьерстве не выдвигается.

А, махнул рукой и подмахнул распоряжение. Им здесь виднее!

Англичан мои «шатания по северам» чрезвычайно переполошили, джентльмены совсем было решили, что император Константин собрался соединить российские владения в Новом Свете и вымести Великобританию с Тихоокеанского побережья, пока в Европе назревает очередная заваруха.

А всему виной события во Франции. Эжен, став Наполеоном Четвёртым, получил поддержку не только офицерского корпуса и национально ориентированной буржуазии, но и друга в лице генерал-адмирала российского флота, великого князя Владимира Константиновича. Отбыв в Париж по моему указанию, Володька развил бурную агитационную деятельность за «дорогого друга Эжена», начав самый настоящий чёс по крупным городам Франции с произнесением речей о дружбе двух великих держав и устройством банкетов. Когда поинтересовался шифрованной телеграммой: «За чей счёт банкет?», генерал-адмирал отбил наиподробнейшую ответную депешу, где повинился в тратах на пару мероприятий, а далее муниципалитеты брали все расходы на себя. Французы видели во всём, в том числе и смерти Наполеона Третьего происки шпионов королевы Виктории и призывали обрушить всю мощь державы на уничтожение «змеиного гнезда», конкретно — «стирания с лица земли» Лондона путём ночных бомбардировок зажигательными бомбами с дирижаблей. Я из заокеанского далека взывал к благоразумию сторон, заявив, что если Франция начнёт первой, Россия останется нейтральной. А вот если на Францию нападает Германия, тогда и мы вступаем в драку. В Берлине всё поняли правильно и Бисмарк попёрся через Атлантический океан, хотя и было сказано чёртову юнкеру — в Петербурге сидит Александр Константинович в ранге соправителя, с ним и решай…

Ефим Кустов в очках — стократ смешнее Петросяна, но сопит прилежно губернатор Русского Вашингтона, передавая самодержцу листы со статистикой, касательно развития промышленности в губернии.

— Фомич, распорядись насчёт чая.

— Сей момент, Константин Николаич. Эй, Федька, самовар тащи в горницу.

— А Федька, он чьих будет. В первой партии не его отец был, такой же рыжий да кудрявый?

— Точь так, ваше величество, Пётр Макаров то был, батька Фёдоров, но Петра в шахте задавило в одна тыща дай Бог памяти пятьдесят втором годе, Федька ещё пешком под стол ходил. Ну, адъютантом у меня, шустрый и сообразительный парняга, главное — честный, даром что рыжий. К племяннице моей сватается второй год, да та кобенится.

— А что так? Неужели из-за яркой расцветки жениха?

— Не, там другое. В Университет девка поступила, на учительскую должность.

— Специальность.

— Ага, специальность. И не хочет из Константинополя-Тихоокеанского уезжать. Дескать, Новосибирск-Сиэтл большая деревня, а самые лучшие люди там проживают, в Константинополе стал быть.

— Ого, как жизнь заворачивает, Фомич. Племяшка то из старообрядческого семейства, из самого считай кондового. Как старшие такое попустили?

— Ай, да что там. Полинка в мать пошла, в Марфу. Та как выучилась в беловодьевской школе, у Образцова Сергей Вениаминыча в управе работать стала. Тогда старшие бурчали знатно. А ныне попритихли, если по старине жить, так в тайге надо прятаться от мира. Молодняк в прошлое не загнать, сколь ни пытались, не выходит. Как ты говорил, Константин Николаич: «Знание — сила»! А наше старичьё видит, как внуки в инженеры вышли, в капитаны, или заводы ставят, то гордость, конечно. И нет резона бунтовать — церкви открыто стоят, молись сколь хочешь, никонианские попы не мешаются.

Тут Ефим прав. С момента восшествия на престол, двадцать уже как лет, прилюдно порицаю Никона, обзываю гордецом и преступником, ввергшим Церковь в раскол на ровном месте. Но велю богослужения вести каждому по своим канонам. И что произошло за это время — в старообрядцы «переписалось» несколько миллионов «православных». Оно и к лучшему, чем скрыто веру исповедовать и власть ругать — каждому по «своей» Библии. То, что аввакумовцы авансом зачислили царя-батюшку в святые, я в курсе, но помирать, дабы такой чести удостоиться не спешу, дел много предстоит сделать. Как, например это.

— Фомич, а ещё твой родственник, который тоже Кустов, но от деда общего, ну который на Камчатке сейчас.

— Андрюха то?

— Он самый.

— А как университет закончил и перебрался значит, вулканы изучать, второй год как на Ключевской квартирует, жена не знает что и делать. Да и он там девку нашёл, из учёных. Живут во грехе, срамота!

— Шекспировские страсти прям.

— Читал. Читал Уильяма. Про Ромео с Джульеттой. Прям точно про нашего Андрюху.

— Вот и пускай поезжает неугомонный Ромео-Андрюха с той учёной девкой на юга. Вулкан Кракатау изучает, близь Явы и Суматры.

— Далече, — крякнул Кустов, за годы губернаторства изрядно поднаторев в географии, равно как и в прочих науках.

— Не близко, это Камчатка вот она — под боком. А Кракатау вулкан интересный, в скором времени извержение начнётся. Туда и сослать проштрафившегося, а?

— Тебе виднее, Константин Николаич, — губернатор Русского Вашингтона, принял у Федьки самовар и кивком отослал любопытного адъютанта, — мёд какой велишь подать? Или всех сортов сразу?

Всего сортов мёда оказалось с полтора десятка. Кержачьё и в моей прежней жизни славилось своими пасеками и по Чулыму и по Кети, а тут в Русской Америке развернулись вовсю. Ефим посетовал, что за продукты много не выручишь, тот же мёд — едва ли не даром продаётся, а по большей части раздаётся родне да друзьям в обмен на какие иные услуги. Вообще Русская Америка поражала переселенцев не только волей и просторами, но и невероятной отдачей земли. Умелые садоводы разбили такие сады-огороды, что влёгкую за полцены, снабжали воинские части овощами, немилосердно демпингуя. С мясом проблем также не было, что уж говорить о рыбе, на берегу океана сидючи в девятнадцатом то веке…

Пока ситуацию удерживали работающие 24 часа в сутки консервные заводы, запасающие впрок мясные и рыбные консервы для нужд армии и флота. Но уже подходил срок выемки первых закладок, а куда девать пятилетней выдержки банки, если свежего мяса да рыбы да овощей навалом?

Одна надежда на «истребление» продовольствия — снабдить консервами бандформирование «команданте Цезаря», жаждущего стать вассалом России и отщипнуть от погрязшей в междоусобицах Мексики, изрядный кусок территории. Года два как проявился ещё один «пограничный барон», наполеончик со звучным имечком Цезарь, он же экс-лейтенант, бежавший от ревнивого полковника в горы, сколотивший изрядную банду, и промышлявший в мексиканской части Калифорнии.

Подполковник Кучеров, отвечающий за охрану южного участка границы Русской Калифорнии и республики Мексика, ручался за лояльность «лейтенанта-полковника» Цезаря и разработал отменный план по походу «освободительной армии» бравого команданте и созданию «Республики Мексиканская Калифорния».

На сей день у Цезаря 570 бойцов, если запустить честолюбца в рейд, снабдив оружием и продовольствием, так у нашей границы поспокойнее станет, а проблемы мексиканцев русоамерикано не волнуют, да-с.

Впрочем, не Цезарем единым. Испания, добрый наш союзник, задёргалась — устрашились в Мадриде перспектив столкновения как с САСШ, так и с КША. И янки и дикси почти одновременно предложили потомкам конкистадоров уступить «сахарный остров» за приличное вознаграждение. Затевать драку с конфедератами Россия однозначно не будет, но вдруг темпераментные южане решат, что у испанского дуба усохли корни? Конечно, если на Кубу позарятся САСШ, помочь Испании святое дело…

Однако предложение Мадрида выкупить половину острова Гуам и контролировать заморскую территорию совместно, заинтересовало. Правда цена за «половинку» Гуама в пятьдесят миллионов франков показалась в разы завышенной, пускай кабальеро и готовы принять «по бартеру» стрелковое оружие и артиллерию для формирующихся оккупационных частей Кубинского корпуса. Дело по Гуаму обсуждал с сыновьями перед отъездом, интересно посмотреть на реакцию отпрысков. Александр подошёл к делу взвешенно, заявил, что остров нужен России или целиком или же вообще не нужен. И, конечно, цена должна быть раз в пять меньше.

А вот генерал-адмирал загорелся идеей покупки половинки острова. По мнению Владимира, оборудование там базы позволит контролировать центральную часть Тихого океана и надо брать пока дают, а оплату растянуть, да и сбыть испанцам заодно можно устаревшее стрелковое оружие, бесцельно на складах пылящееся.

М-да, ЗДЕСЬ нет чехарды с принятием на вооружение шести или семи типов винтовок, да и в оружейные заводы я вложился едва в Петербург вернулся в 1848 году, так что запас прекрасных, но однозарядных «константиновок» накопили преизрядный, тем более в Туле, Казани и Константинополе-Тихоокеанском есть цеха, продолжающие выпуск тех винтовок и боеприпасов к ним. Так, на всякий случай, «шоб было»…

«Подвесив» вопрос с Гуамом, ибо в таком деле спешить — себя не уважать, я отбыл за океан. А по прошествии нескольких месяцев выяснилось — Конфедеративные Штаты Америки поставили целью завладение Кубой к 1880 году. Вот же хитрюги, почтенные плантаторы. Дождались пока мои бравые корейцы помогут истребить кубинских, прости господи, партизан, наведут на острове порядок и отбудут в Юту, драться с рейнджерами янки за Большое Солёное озеро. Теперь прибыльный сахарный бизнес отчего не вести — тишь да благодать на Кубе. Разумеется, российский капитал и интересы наших промышленников конфедераты не зацепят, не дураки. Но мечтания по овладению райским островом стали достоянием не только нашей разведки, но и англичан и северян. Кто из англосаксов «слил» испанцам намерения Конфедерации — не суть важно. Важно то, что вслед за Бисмарком в Константинополь-Тихоокеанский рванула представительная делегация испанских, так их распротак, грандов. В том числе военный министр инкогнито, и министр иностранных дел, такоже инкогнито.

— Фомич, посмотри, сколько «константиновок» у тебя на хранении в губернском Арсенале.

— И так скажу, по памяти, Константин Николаич — 22 450 стволов, на каждый по 700 выстрелов.

— Неплохо, дивизию вооружить можно.

— Не, дивизию магазинками снарядим, их 25 тыщ ровно в Арсенале, а «константиновки» для ополчения самое то и для самооборонных отрядов.

— У Мезенцева примерно столько в загашнике?

— Наверное да. Это у Николай Николаича, понятно дело, больше, но он не только губернатор калифорнийский, так ещё и цельного наместничества склад под ним.

— Ясно. Вот что, твоё превосходительство Ефим Фомич. Оставь себе половину и магазинок и половину «константиновок», а остальные будь готовь на пароходе перекинуть на флотские склады в Константинополе-Тихоокеанском.

— Война?

— Боже упаси. Фомич. Я в сии края благословенные не порох жечь приехал и не людей изничтожать. Мёд вон какой замечательный. С твоей пасеки?

— С моей. Внук, старший, серафимовский, проживает с нами до поступления в Университет, пристрастился парень к пчёлам, в ихней Японии такого не видел.

— То уже не Япония, Ефим Фомич, а российский остров имени государя Николая Павловича! Через двадцать лет никто и не вспомнит, что он Хоккайдо прежде назывался! А сын твой — его первый губернатор!

— Так не весь остров пока прибрали то?

— Не весь, да. Северную часть. Но и остальное отожмём под державный скипетр, обязательно. Нельзя быть сильными везде, иначе сговорятся иные державы, навалятся на Россию и так отмудохают, что мало не покажется.

— Так Франция союзник, Испания, Южные штаты, Итальянское королевство опять-таки, — Кустов изрядно подковался в геополитике, впрочем, Ефим и раньше был мужиком умным, хоть и необразованным. А на посту губернаторском немало книжек прочёл, много чего повидал.

— Против сильного объединятся, былые распри забыв, и первыми в спину ударят. Потому, Фомич, мускулами играть и гордо грудь выпячивать не следует. Сам же видел, в Петербург наезжая, по какому краешку прошли, избежав большой войны. А ввязались бы в драку за Константинополь, который Царьград, получили против себя коалицию Англии и Франции, да вдобавок турки и австрияки. А тут, в Америке, САСШ бы ударили со всей мочи. И что тогда было бы?

— Ты, Константин Николаич с младых лет умом отличался и прозорливостью, — Ефим замялся.

— Что так смотришь, генерал? Отставки не получишь. Мезенцева заменили, а ты поскрипи ещё два-три года. Очень надо, Фомич.

— Если надо, поскриплю, — уныло согласился верный сподвижник, — а на замену есть ребята дельные. И в военной части отличились под Луисвиллем, и после, в мирной жизни преуспели, пойдя по чиновной линии.

— Это про кого речь? Не про Аркадия Старыгина?

— Про него, Константин Николаич, парень толковый, и лесное дело поставил в губернии и рыбный завод казённый, что с прибылью работает.

— Он же вроде не из ваших, не из кержаков.

— Ай, — как-то по бабьи всплеснул руками головорез Кустов, снявший очки и вновь ставший грозным бородачом (седобородым уже) — да какая разница, из Беловодья человек, или нет. Вон старцы как над Никитой Сыромятовым сюсюкали, а он подрос и казну общины отобрал.

— Скажешь тоже, отобрал. Казна и осталась в общине, только перешла от дедов к внукам. Старые мудозвоны разве б построили заводы, пароходы купили, чтоб в промысел выйти, в железные дороги вложились? Да ни хрена! Пердели бы, золото в кубышке пересчитывая и всё. А на сегодня раза в три или в четыре большую сумму обернулись те деньги.

— Оно так, — согласился Ефим, — ты, Константин Николаич приглядись к Аркашке то. Пускай парень при тебе побудет.

— Хорошо, зачислю Старыгина в свиту, как его по батюшке то?

— Аркадий Сергеич.

— Хм, знавал я в жизни прежней одного Аркадия Сергеевича…

— Это которого?

— Тебе, Фомич, тот Аркадий незнаком. Лучше расскажи как питание бригад и батальонов, что в губернии расквартированы, налажено. Не голодают солдатики?

Кустов возмущённо вскинулся и поведал как доблестные воины катаются аки сыр в масле, получая сколь угодно хлеба, овощей и мяса да рыбы. Неудивительно, ведь каждый отдельный батальон имеет хозяйственную полуроту, где собраны все балбесы и слабосильные, отряженные на работы по разбивке огородов и откорму свиней да кур господам офицерам. А Русский Вашингтон не пустыня, всё-таки, климат самое то. Третий Вашингтонский батальон даже пасеку собственную держит в полста колод и стадо бурёнок. Не везде, разумеется, такая пастораль. Есть части, где консервы жрут и тем счастливы. Да взять тот же гарнизон, что Берингов пролив «держит». Там не до выращивания апельсинов, как в Калифорнии.

Десятки, сотни встреч в Русской Америке позволили самому, без посредничества Гоголя и Толстого, выделить народившийся «русоамериканский типаж». В основном в заокеанской России проживают молодые и энергичные люди, в семьях по трое-четверо ребятишек. Образование гораздо выше среднего, практически все грамотные. Тут ещё и хорошо поработали переселенческие пункты, где заставляли колонистов учиться и ещё раз учиться. Знаю, даже угрожали хитрые чиновники, — оставить в карантине лентяев, пока те чтением, письмом и счётом не овладеют.

Случилась и встреча со старой знакомой. Впрочем, графиня Мезенцева не так уж чтобы и стара, а вовсе даже и ого-го! Эдакая Моника Беллуччи слегка за сорок, в самом расцвете женского обаяния. Граф, заполучив титул и почётную отставку, пребывал в постпохмельном состоянии, из которого после аудиенции и не вышел, — продолжил запой. Эх, Андрей Дмитриевич, да как так-то? Командир передового отряда моей Экспедиции в Северной Америке. Эх!

Но на просьбу Моники, пардон, графини Мезенцевой о встрече, откликнулся. Хотя верный Никитос категорически возражал. Упирая на вероятную связь Перлиты-Моники с адъютантом супруга. А вдруг тот болезнь какую постыдную передал графине?

— Никита, так ты считаешь, что госпожа Мезенцева страшное бактериологическое оружие?

— Чего? Думаю да, заразная. От греха, ваше величество. Бережёного, как известно и Бог бережёт.

— С чего взял, что потащу её в койку? Поговорим, попросит мужа куда пристроить. Пойду навстречу, заслужил Андрей Дмитрич и пенсион достойный и пост соответствующий заслугам и званию.

— Ага, пристроить. Юбку скинет и ей встроить попросит.

— Ладно, иди. Можешь самолично обыскать, от тебя не то что револьвер — булавку не спрячешь.

Никита, бурча под нос что-то про ведьму, вышёл. Через пару минут в кабинет не впорхнула — вплыла величаво подружка дней моих молодых и беззаботных.

— Проходи, Перлита, вино, шампанское?

— Государь, вы сами повелели называть меня Моникой.

— Было дело, не спорю. Так что, Моника, белое, красное?

— Белое!

Похоже, любовника у графини всё ж таки не было. Накинулась на моё величество словно кошка изголодавшаяся. Хотя, может и великолепная актёрская игра, чёрт её знает. Овладел Перлитой-Моникой прямо на полу, потом перешли на диван. Во время «перерыва» в любовных утехах, высунулся в коридор.

— Никита, распорядись воды прохладной два, нет, три ведра. И ковшик. И не подсматривай больше. Видишь же, баба не со злыми намерениями пришла, а блядануть чутка. Ступай, не кривись.

Прямо в кабинете, небрежно проливая воду на огромный ковёр (царь я или нет?!) ополоснулись с графиней.

— Чего лыбишься, мексиканочка?

— Я знала, что мы будем вместе. Все эти годы знала и ждала.

— Точно ведьма.

— У Сыромятова ужасные манеры, а ещё генерал.

— Хорошо, не ты военный министр. Чего хотела то? Может снова послом куда супруга определить? Подумайте.

— Константин, хотела тебя увидеть. И только.

— Ну-ну. Смотри, мне бастарды более не нужны.

— Всё в руке Божией, Константин, — и улыбнулась торжествующе.

Вот же сучка. Прав был Никитос, есть такой тип баб, не могут без интриг, без того, чтоб не напрягать окружающих. Воистину ведьма. Но до чего ж хороша, стервь!

— Слушай, детка. Ты свои комбинации прекращай проворачивать. Иначе вздёрнешься в петле, как некие петербургские интриганки. А у тебя дети, а кто такой Сыромятов, сама знаешь…

Затравленно дёрнулась. Прочувствовала. Ну, не мексиканской девке, пусть и в графини выбившейся, мозгами и передком работая, шантажировать российского императора. Да, баба сладкая, но мне не 18 лет и даже не 28, утешусь с иными-прочими фаворитками, благо есть с кем. Перед Мезенцевым, конечно, неудобно. Хотя он Монику после меня в жёны брал, вполне осознавал, с кем связывается. Ладно, твоё величество, вперёд. Свершать дела великие.

Чёрт, кажется накаркал — Никита проводил Монику и вернулся с Репниным, сжимающим в руке бланк телеграммы.

— Николай Николаевич, что там? Дети, внуки здоровы?

— Всё в порядке, ваше величество, — наместник напряжённо улыбнулся, — у графа Бисмарка, высадившегося в Галвестоне, случился удар.

— Опа, не такой уж железный оказался старик Отто. Что говорят медики?

— Пока вся информация, телеграмма получена шесть, нет, уже семь минут назад. Ждём новых сообщений, освободив линию.

Так-так-так. А в МОЕЙ реальности Бисмарк прожил 83 годочка, но ТУТ уже в 70 решил скопытиться? Наверняка техасская жара и нервотрёпка спровоцировали инсульт у «самого крепкого дуба германского леса». Любопытно, как изменится внешняя политика Германии без первого канцлера…

Глава 9

— Ваше величество! Запустили! Запустили амурские скупердяи движение на втором пути.

— Ай да молодцы казаки! Давайте депешу, Пётр Аркадьевич, да прекращайте руками размахивать, словно мальчишка, а не уважаемый инженер.

Молодой, двадцати двух лет выпускник Калифорнийского Университета Пётр Столыпин, подающий большие надежды инженер-путеец, протянул «Хозяину Земли Русской» бланк телеграммы.

Моё появление в этой реальности изменило судьбы огромного количества людей. Про семью Суриковых, у которых вместо художника Василия родилась девочка, я уже упоминал, а нынешний Пётр Аркадьевич Столыпин никакого отношения к премьер-министру кабинета Николая Второго не имел. Да, отец у Петра тот же самый, только вот женат Аркадий Дмитриевич на Марии Петровне Шестаковой, красавице из иркутской купеческой династии. Столыпин старший принимал участие в Особой Экспедиции его императорского высочества Константина Николаевича, готовил трассу от Енисея до Байкала и «скоропостижно женился» в Иркутске, наплевав на мнение родных. Впрочем, ещё с Экспедиции брата Саши, такие скороспело-неравные браки между столичными гвардейцами и сибирскими барышнями заключались нередко, а Аркадия я перед кланом Столыпиных отстоял, имел виды на перспективного офицера. Молодые предсказуемо поехали на восток, добрались до солнечной Калифорнии и стали тут жить поживать, детей наживать. Пётр — четвёртый ребёнок, всего же чета Столыпиных произвела на свет Божий девятерых детей, причём все живы! Вот она, политика сбережения и приумножения народа русского, когда на медицину и образование денег не жалеем! Тем более в золотой то Калифорнии!

Аркадий Дмитриевич в заокеанском наместничестве заведовал интендантской частью, показав себя толковым администратором. Надеюсь и сын его, Пётр Аркадьевич Столыпин, окажется ничуть не хуже «нашенского» Петра Аркадьевича. Интереса ради зачислил младшего Столыпина в адъютантскую группу, как местного уроженца, величал молодого человека исключительно по имени отчеству, чем ввергал юношу в смущение немалое на первых порах знакомства.

— Что хмуритесь, Пётр Аркадьевич? Здорово же, двухпутка до Амура, отстроена с минимальным участием казённых средств, изыскали амурцы денежку на важное, государственное дело. Честь и хвала!

— Ваше величество, считал и продолжаю считать отвлечение сил на обустройство магистрали, связующий Владивосток с Константиновском-на-Амуре неразумным распылением средств. Сейчас важно как можно скорее завершить стройку Великого Сибирского Пути, а потом и взяться за второстепенные направления.

— Экий вы максималист, Пётр Аркадьевич! Вот назначу начальником дороги от Амура до Владивостока, отведёте душу…

Молодой Столыпин насупился, подозревая в словах сих высочайшую шутку. А я и правда хотел поставить талантливого юношу на большой проект. Дороги железные по Сибири и Дальнему Востоку строить и строить ещё. Попрактикуется пускай на перегоне «Владивосток-Хабаровск» пардон, Константиновск-на-Амуре и далее, до Сахалина рельсы тянет. А его проект трамвайного сообщения между районами Константинополя-Тихоокеанского найдётся кому реализовать. Большому человеку — большие дела! А что «этот» Пётр Столыпин вырастет в личность большого масштаба, нисколько не сомневаюсь.

Клан атамана Кривоногова, угнездившийся в станице Константиновской ещё при брате Саше, разросся за эти годы почти до ста семей (если брать с детьми-внуками-племянниками) изрядно поднял денег на торговле и золотодобыче. И, почтенный атаман, дико печалясь, что Константиновск-на-Амуре оказался в стороне от Великого Сибирского Пути, пользуясь правами старого знакомца, решился «заманить» царя-батюшку на Амур, отстроив для гостя дорогого двухпутную железную дорогу, хотя особой нужды в ней действительно не было. Ну да ладно, не на пропой деньги пойдут, дал согласие на ту стройку, хотя и Муравьёв-Маньчжурский против выступал, желая как можно скорее соединить, «сшить» Петербург и Владивосток рельсами «железки».

Сказать, что железная дорога подстегнула развитие сибирских городов, значит ничего не сказать. Томск, в этой реальности стоящий прямо на магистрали, а не в 80 верстах севернее как «у нас», за последние десять лет прирос числом жителей просто невероятно и стал первым сибирским «стотысячником» в 1872 году. Конечно, тут и Сибирский Университет значимую роль сыграл, а также учёба в Сибирских Афинах (запустил я этот оборот и здесь) цесаревича. Какой там спор Красноярска и Новосибирска моей реальности за звание столицы Сибири? Тут Томск безоговорочно первый. Иркутск хорошо развивается с прокладкой «железки» до Байкала, Чита новые и новые улицы отстраивает. А вот Красноярск, к моему удивлению, растёт не так бурно. Хотя, есть тому объяснение, есть. Енисейск, связанный отличной дорогой напрямки с Томском, забирает к себе множество переселенцев, Енисейский судостроительный завод крупнейшее наисовременнейшее предприятие. Енисейцы, подкопив изрядно золотишка, даже просили высочайшего разрешения начать строительство железной дороги сразу и до Томска и до Красноярска. Но тут уж фиг им, хватит пока хороших шоссейных дорог, пускай лишнюю копеечку вкладывают в освоение севера, баржи клепают, заходят основательно на Нижнюю Тунгуску, на Подкаменную, Норильский промрайон осваивают, зря что ль лицензии получены?

Сибиряки и дальневосточники, узнав о кругосветном путешествии императора, инспектирующего дальние пределы державы, взбодрились необычайно. Особенно, как мне докладывали, переполошились владивостокцы. Ещё бы — их город Константин самолично закладывал среди дикой местности, ни черта там вообще не было, как в форте Росс, например. Всё с нуля начато, даже баню гарнизонную его величество, великим князем на тот момент пребывая, самолично рубил, изумляя умениями и ловкостью опытных плотников. Ту баню, вполне себе действующую, умники из городской управы закрыли как представляющую историческую ценность. Музей ещё сделают, с них станется. Но шпынять и подкалывать дорогих владивостокцев не стал, разве что поинтересовался — есть ли, после закрытия «исторической» бани, где помыться-попариться царю, когда прибуду в город славный, хоть далёкий, но таки нашенский.

Из Владивостока мгновенно отстучали огромную телеграмму с перечислением мероприятий, каковые проводятся в городе в ожидании любимого монарха, основателя дальневосточной твердыни. Даже делегация лучших людей города пересекла океан на специально зафрахтованном пароходе. Архитектор и градоначальник полдня раскатывали в кабинете карты, демонстрируя, как похорошеет город к приезду моего величества. Но точной даты, когда двину обратно в Санкт-Петербург и сам не знаю. Надо дать возможность спокойно, без штурмовщины закончить Великий Рельсовый Путь, дабы торжественно и агитационно прибыть в столицу, делая остановки в больших городах по пути. Пока же цесаревич отлично справляется с делами государственными, можно и не спешить, не загонять лошадей и паровозы по дороге.

А Владивосток, да крупный город-порт, под 80 тысяч населения, но там, в отличие от Томска, много военных проживает. Всё-таки вторая по значимости база Тихоокеанского флота, соперник Константинополя-Тихоокеанского.

Узкий круг доверенных лиц знает точно, а остальные предполагают, что на обратном пути император российский сделает остановку в Хакодате и официально объявит о присоединении Хоккайдо к России с поименованием острова в честь незабвенного папеньки Николая Павловича.

Так оно и будет, обязательно, не зря же всех самураев с Хоккайдо и севера Хонсю стараемся «зашанхаить» на службу в «Пограничную Маньчжурскую стражу». Там японцы, равно как и корейцы вовсю гоняют маньчжуров и китайцев, ломанувшихся на север. В Русской Америке перепроизводство продовольствия и чтобы не пропадало зря добро, везут пароходы зерно и мясо прямиком на Сахалин, на Хоккайдо для гарнизонов, заодно «своих» корейцев и япошек подкармливаем. Развал империи Цин на полдюжины государств, спровоцированный как восстанием тайпинов так и действиями Великобритании, Франции, России, породил многосоттысячные толпы переселенцев, вернее — беженцев. По большей части тамошние китайцы бегут от войны и голода, но в Русскую Маньчжурию им путь заказан, а когда границы охраняют свирепые самураи, тогда нервы и совесть у русских солдат в порядке. Слухи о зверствах японцев в Старый Свет доходят, конечно, но приглушённо, во всяком случае «просвещённые европейцы» помалкивают. Ну да у них и у самих «рыльце в пушку», что у англичан, что у французов, пытающихся отломить поболее от «китайского пирога». Опасения морского Генштаба об угрозе российскому Приморью и Приамурью от присутствия воинских контингентов европейских держав на Дальнем Востоке я решительно отметал. Пускай и дальше тратят бритты и галлы ресурсы, утверждаясь в Сиаме и Китае. Тут прибудет кораблей и батальонов, так в другом то месте убудет. А здесь и сейчас Российская империя, с построенным на 25 лет ранее Транссибом и Владивостоком, уже имеющим судоремонтный и судостроительный заводы, неразгрызаемый орешек, пускай хоть вся Европа пришлёт свои эскадры. Но старушке Европе сейчас не до крупномасштабных экспедиций за тысячи и тысячи километров. Великобритания и Франция бряцают оружием, пугая обывателей войной, которая «поглотит цивилизованный мир, отдав планету во власть орд дикарей»…

Интересно, кого имели в виду журналюги из «Таймс» под дикарями? Крепко подгорает у их лордств, ой крепко. Попытка взорвать молодого императора Наполеона Четвёртого, и близость организатора покушения к английскому посольству, сплотила, сцементировала французов в нацию одержимых, требующих у Эжена «раздолбать проклятый остров». Насилу удалось выдернуть из кипящего Парижа Володьку и отправить генерал-адмирала в Петербург, якобы для укрепления обороны Финского залива. Пускай сидит на Аландских островах во исполнение инструкций грозного отца. А пылкие галлы один на один с подданными королевы Виктории коль хотят, пусть бодаются, не хватало нам вписываться в ту драку при враждебных САСШ на североамериканском континенте. Пока вашингтонские ястребы планы по сбрасыванию России в Тихий океан отложили до лучших времён. Посчитали, сволочи, мобилизационный потенциал Российской империи и охренели. Да ещё количество океанских пароходов подсчитали, совсем приуныли. Оттого и переговоры по урегулированию «недоразумения» в районе Большого Солёного озера пошли более-менее успешно. Я, находясь в Константинополе-Тихоокеанском, являлся гарантом принятия быстрого и не оспариваемого Россией соглашения по спорным территориям, если таковое будет заключено.

Меняется история, меняется. Надо то «всего лишь» было, Крымскую войну предотвратить, не драконить почём зря Наполеона Третьего, а дружить с этим великим аферистом, которого французы искренне оплакивают. Ещё бы — «император-победа». Это в наших реалиях он просрал всё что мог и склонился перед тевтонами. А тут иные совсем расклады противостояния Франции и Германии, эдакая боевая ничья в пользу Парижа, а теперь ещё и Бисмарк помер в Техасе, спеша переговорить с моим величеством. Да, старина Бисмарк, таки не выдержал «ужаса коалиций». К тому же поляки, воодушевлённые возвращением Кракова и туманными намёками короля Царства Польского Александра Первого Романова о обретении полной независимости после возвращения императора Константина из кругосветного путешествия, начали дерзить Берлину, устраивать провокации на границе с немчурой. А без пятимиллиардной контрибуции с Франции экономика Германии развивалась средненько, ну а просьбу-намёк Вильгельма Первого о крупном займе я предсказуемо «не услышал»…

Бисмарк оттого и рванул через Атлантику, надеясь убить одним выстрелом двух зайцев: получить заём в 500 миллионов марок, а вместе с ним и дружественный нейтралитет России при разборках с поляками. Не доехал Отто, не доехал…

— Пётр Аркадьевич, — обратился я к Столыпину, — будь добр, покажи ту карту, где за англичан играешь.

— Лондона, ваше величество?

— Ага, ЛондОна.

Столыпин, привыкший уже к нарочитым оговоркам императора, от большого ума и искромётного чувства юмора случающихся у суверена, вытащил большую, полтора на полтора метра карту столицы Великобритании и горячась, начал показывать как он, на месте альбионцев, парировал бы угрозу бомбардировок столицы французскими дирижаблями.

Надо сказать, что «летающие пузыри», активно строящиеся во Франции, Германии, той же Великобритании, САСШ, КША (и в России, разумеется) несли груз от двух до пяти тонн на расстояние до трёхсот-пятисот вёрст и представляли серьёзную проблему для противной стороны.

Тем более отважные французы готовы были идти «в один конец», набрав как можно больше бомб и разбомбить к чертям арсеналы, порты и заводы неприятеля. Англичане, оказавшись как во времена Наполеона Бонапарта перед серьёзнейшей угрозой, быстро переделали мелкую артиллерию в зенитки, устремив трёхдюймовые и пятидюймовые орудия в небо. А чтоб платформа для пушек была устойчивая, запустили несколько составов зенитных по железным дорогам.

Столыпин же предложил для защиты Константинополя-Тихоокеанского построить, благо это очень быстро можно сделать, круговую узкоколейную дорогу, а лучше всего два кольца — Большое и Малое. Мотодрезины, оснащённые средней мощности «корветами» и вооружённые лучшими в мире морскими трёхдюймовками смогут по расчётам инженера надёжно прикрыть столицу Русской Америки от дирижаблей янки.

Заодно и для защиты Лондона от атак французов попросил Петра разработать план, для сравнения исключительно, ну и для развития военной мысли. Ведь британцы не только на вагоны установили зенитки, но и корабли флота привлекли для парирования вероятных ударов с воздуха.

— Взгляните, Николай Николаевич, — обратился к вошедшему наместнику Русской Америки, князю Репнину, — что наше юное дарование наваяло.

— Как же, — генштабист Репнин мигом ухватил суть проблемы, — я тоже прикидывал варианты, как островитяне защищать станут Лондон. Первое, — нанести упреждающий удар по Гавру, где у французов самая большая база воздухоплавательного парка. И, выставить на угрожающих направлениях батареи, да-с. У Великобритании множество старых кораблей, ставятся на якоря, вооружаются зенитными орудиями и у неуклюжих дирижаблей большие проблемы, даже если вести неприцельный, заградительный огонь.

— А что скажете об узкоколейной железной дороге и о дрезинах с пушками?

— Ваше величество, двигатели Коровина-Ветрова в достаточном количестве есть только у России. Если не передадим их или не продадим Великобритании, то дым от труб паровозов, работающих на угле, существенно снизит меткость расчётов.

— Кто ж «корветы» передаст или продаст «сестре» Виктории? Нет, Николай Николаевич, без нашей помощи пускай обходятся просвещённые мореплаватели. На данном чертеже исключительно просмотр вариантов. Через пару дней Пётр Аркадьевич уже не Лондона, а Петербурга карту начертает. Вот там будет интересно посмотреть и прикинуть каково оно — воевать по лекалам века грядущего, двадцатого…

— Однако, — Репнин прокашлялся и вопросительно глянул на меня.

— Слушаю вас, князь.

— Считаю нецелесообразным строить для защиты Константинополя отдельную сеть пусть и узкоколейную, но всё же железнодорожную. Дорого, ваше величество. Полагаю, сможем при угрозе воздушного нападения выставить орудия на трамваи, кстати, по такой же точно колее перемещающиеся.

— А как вам идея Петра Аркадьевича о запуске десятков воздушных шаров, связанных между собой тросами, эдакая сетка рыбацкая в небе?

— Интересно, но опять-таки, надо прикинуть стоимость и скорость возведения и затраты на поддержание в воздухе такого «невода». Может более целесообразно построить малые дирижабли, снабжённые митральезами, для уничтожения больших бомбардировочных вражеских дирижаблей?

Сидел, слушал спор Репнина со Столыпиным и радовался — экие орлы! Да, прежняя, «лапотная» нищая неграмотная Русь канула в Лету. Первым выпускникам Императорских Училищ уже под сорок годочков «натикало», а сколько их было, тех выпусков. За двадцать точно, а если посчитать и самые первые, когда числился великим князем, а училища, соответственно, — великокняжескими? И ведь там параллельно с государственными гимназиями и университетами, так сказать, «в довесок», обучение шло…

Почему и боятся в Вашингтоне задирать Россию, качественно наша армия, даже «средние» заштатные, в захолустье размещённые полки демонстрируют отменную выучку и прекрасное владение современным оружием. Унтера и ефрейторы стрелковых рот запросто могут заменять артиллерийские расчёты полковых батарей, случись у пушкарей убыль в личном составе. Да, грамотный солдат — великое дело. Не просто в атаку переть, со штыком наперевес и верноподданнически «здравияжелакать» а знать и понимать маневр, в конце концов, винтовку обихаживать, чтоб не угробить оружие и тут смышлёный воин кратно ценнее бестолочи. Понятно, что туповатых, обучению не поддающихся, сплавляют из строевых подразделений в хозяйственные роты. Но, по негласному указанию моего величества, в военное время обозники обязаны идти в первых рядах, принимая на себя пули и шрапнель. Ибо нефиг чрезмерно плодиться и размножаться тупарям и хитрожопым приспособленцам, когда погибают лучшие, от этого все империи и рассыпаются в конечном итоге, будь то римская или советская. Случались и казусы, не без того. Так, в Туркестане, полковник Черняев, потеряв до трети батальона, погнал в контратаку на текинцев всех поваров, денщиков и писарей. А басмачи уже были надломлены предыдущим двухсуточным противостоянием, не выдержали истошного визга бегущих на них тыловиков. Пришлось награждать геройских обозников, такой вот анекдот приключился…

Столыпин спорил с наместником Русской Америки, князем, полным генералом и прочая и прочая, не тушуясь, яро отстаивая свой вариант противовоздушной обороны. Через час, отпустив перспективного инженера составлять план защиты Санкт-Петербурга от налёта вражеских дирижаблей, остались в кабинете вдвоём с Репниным.

— Николай Николаевич, весьма кстати вы с пылким юношей подискутировали, так скажем, «размялись» перед предстоящим серьёзным разговором. Как идёт подготовка к старту «Пегаса»?

— Практически всё готово, ваше величество, через пару дней можно стартовать.

— Стоп, стоп! Погодите гнать лошадей. Крейсера на маршрут надо вывести, мало ли…

— Эскадра, дислоцированная на Гавайях, уже получила приказ по телеграфу и начала выдвижение по предполагаемому маршруту «Пегаса». Семь крейсеров и пароходов оттуда и пять из Константинополя-Тихоокеанского, полагаю этих сил достаточно для спасательной экспедиции, случись что с аэронавтами…

Ага, аэронавты. Давно собирались отчаюги из состава воздухоплавательной бригады Тихоокеанского флота, базирующейся на столицу Русской Америки, совершить рекордный перелёт из Константинополя-Тихоокеанского до Оаху. А это, на минуточку, почти 4000 километров. Три дирижабля бригады «Пегас», «Ласточка» и «Одуванчик» вполне успешно гоняли по-над сушей, доходило и до 2000 вёрст перелётов. Конечно, поломки случались, но оперативно устранялись, безопасность заполненных водородом «пузырей» блюлась неукоснительно, экипажи сплошь из офицеров, молодых и азартных. Штучной выделки двигатели внутреннего сгорания, специально для летательных аппаратов изготавливаемые, испытывал на флотском судостроительном заводе самолично конструктор Коровин, ради такого важного дела командированный через океан. Случись война в Новом Свете, так тут не европейская теснота, просторы вполне себе сибирские, а Тихоокеанский и Атлантический театры военных действий включают в себя миллионы и миллионы квадратных километров. Океана в том числе. Так что одними кораблями не обойтись, минимум для разведки нужны надёжные дирижабли, чем и озаботились как САСШ, так и КША. Конфедераты даже начали регулярные полёты на Кубу из Флориды. Исключительно пропаганды ради, ну и чтобы подразнить мнительных кабальеро. А янки патрулировали побережье, устраивая учения по обнаружению «русских» рейдеров и подводных лодок, «подкрадывающихся» к гаваням Союза.

Всё-таки генералы и адмиралы живут прошлой войной, к ней и готовятся, то аксиома. Получилось у России удачно применить подлодку и теперь флот САСШ заточен на противодействие удару из под воды, для чего наклепали больше сотни больших миноносок, точнее «бомбоносок» главным оружием которых являются глубинные бомбы. А всё потому, что дивизион подводных лодок Российского Тихоокеанского флота переведён в Петропавловск-Камчатский, информации о нём крайне мало, оттого мнительные янки преувеличивают боевые возможности грозных русских субмарин, ну и славно. Сейчас у флота САСШ две крайности — тихоходные, перегруженные бронёй и тяжёлыми орудиями броненосцы и миноносцы-«бомбоносцы». Крейсера считаются в Вашингтоне вспомогательными кораблями. Генерал-адмирал Владимир Константинович давно просит заложить в Петербурге и Севастополе серию эскадренных броненосцев, способных противостоять исполинам САСШ, что я запрещаю категорически. Ибо смысла нет строить дорогие утюги против дорогих утюгов. Ну нет ЗДЕСЬ у САСШ выхода к Тихому океану — нет! А в Атлантике пускай хоть тридцать «бронников» в строй введут в дополнение к уже действующим двенадцати. Что они могут нам сделать? Через мыс Горн погонят армаду? Так кто не перетопнет, окажется в положении эскадры Рожественского. А если с британцами объединятся и в Финский залив залезут, так вообще именины сердца — умельцы Балтфлота изрядно поднаторели в минных постановках.

— Ваше величество, — отвлёк от стратегических размышлений Репнин, — а как быть с Кустовым?

— М-да, Николай Николаевич. Задачка. И хотелось бы Ефима Фомича до Гавайского архипелага путём воздушным отправить в агитационных целях, и боязно за губернатора Русского Вашингтона.

Кустов, едва первый дирижабль пришвартовался к причальной мачте в Новосибирске-Сиэтле, приказал летунам взять его в обратный путь до Константинополя-Тихоокеанского и заделался ярым фанатом воздухоплавания. Вот-вот вступит в строй дирижабль, построенный для губернии Русский Вашингтон «по подписке». Причём треть суммы внёс, маскируясь под подставных лиц, губернатор Кустов, ухитрившийся отучиться на курсах пилотов без отрыва от основной работы. Да-с…

— Ефима Фомича я понимаю. Он и казак и кержак в одном лице, причём сибирский, изрядно ноги побивший по тайге и трактам перемещаясь. А тут — сказка! Летишь и наслаждаешься видами. Как сами-то считаете, Николай Николаевич, запустить губернатора или поосторожничать. Мало ли. Вдруг да неудача, а гибель видного сановника вызовет ненужный резонанс.

— Думаю, можно рискнуть, ваше величество. Аппарат опробован, экипаж из лучших, запас топлива изрядный, равно как и средства спасения аэронавтов в случае катастрофы.

Тут Репнин прав, к демонстрации возможностей российского воздушного флота подошли основательно. Даже заранее закинули на Гавайи масло и солярку «из той же бочки», из которой заправят «Пегас» в Константинополе, обратно-то лететь тоже надо. Кстати по названиям: «Пегас», «Ласточка», «Одуванчик». Когда пришла в Питер телеграмма с просьбой высочайше поименовать дирижабли, я недолго думая отстучал ответ, что как в народе их кличут, так и назвать, кроме совсем уж неприличных слов, разумеется. И вот «Пегасу» суждено стать пионером трансокеанских перелётов. Пусть и не целиком океан пересечь, рано ещё на такие авантюры пускаться. Но и до Гавайев километраж солидный. Предусмотрели, кажется всё. И цепочка судов-спасателей по маршруту и пробковые жилеты и плоты у экипажа, и запас воды и провизии, и сигнальные ракеты. Но, на сердце всё равно неспокойно…

Перед отлётом сделали общее фото. Бравый экипаж в составе лейтенанта Валерия Перфильева, мичмана Евгения Астреина и генерал-лейтенанта Ефима Кустова запечатлелся с самодержцем на фоне «Пегаса».

— Не передумал, старый хрен?

— Никак нет, ваше императорское величество, — браво ответствовал губернатор Русского Вашингтона.

— Фомич, вот на кой тебе это надо? Через месяц губернский дирижабль введёте в эксплуатацию, там и налетаешься. А через океан телепать какой интерес? Таёжнику что главное — сверху посмотреть на лес, озёра, где охотиться потом будешь, или дорогу прокладывать. Это понятно и нужно. А океан он и есть океан, взгляду не за что зацепиться.

— Сам же говоришь, Константин Николаевич, важно полететь знатной персоне. Тебе никак нельзя, да и Репнину негоже. А мне в самый раз, смену вырастил, а если сгину в Тихом океане, так тому и быть, молодой парень жив останется, место коего я занял.

— Тьфу, тьфу, старина. Сгинуть решил, значится, а работать кому? Нет, Фомич, скрипи на посту до последнего. Заметь, тебе единственному разрешаю дирижабль завести отдельно от флотского ведомства! Будешь над губернией летать аки шестикрылый серафим, или там херувим какой.

Религиозный Кустов не посмел возразить, но внутренне покоробило Фомича, да-с. Ну ничего, даст Бог, всё сложится как надо. Пилоты действительно лучшие, над сушей гоняли «Пегас» перегонами в 2000 вёрст, готовы были и больше. И вот настал час исторический.

— Валерий Владимирович, Евгений Петрович, Ефим Фомич (к Кустову обращаюсь к последнему, как к младшему в экипаже, в воздухе иная субординация) суда сопровождения из гавайского отряда вышли на маршрут, с материка также ушли крейсера. Как доберётесь до архипелага, двое суток на отдых и подготовку обратного перелёта, телеграфируйте о любых неполадках. Малейшее подозрение на неисправность, не геройствуйте, оставайтесь на Оаху.

Аэронавты выслушали царский инструктаж и зашагали к дирижаблю. Помня о катастрофе «Гинденбурга» посторонних к аппарату не подпускал, тем более Верховному Главнокомандующему чего по пустякам рисковать? Через несколько минут, под вспышки фотоаппаратов, Перфильев дал отмашку стартовой команде, а Фомич радостно заорал: «Поехали»!

— Ты ж смотри, чисто Гагарин, — не выдержал я.

— Простите ваше величество, который из Гагариных? По-моему у Сергея Павловича кто-то из сыновей пошёл по флотской линии?

— Это из тех Гагариных, из которых надо Гагариных, — скупо и загадочно ответствовал любопытному наместнику…

Сам исторический перелёт прошёл скучно и спокойно, очевидно, все нервы поистрачены были на подготовительной стадии.

Через двое суток пришла телеграмма: «Пегас» благополучно пришвартовался на поле «Гавайского аэропорта», открытие коего торжественно и состоялось после прибытия дирижабля. Перфильев доложил, что потратил изрядно времени, маневрируя в поисках подходящих «воздушных коридоров», время в полёте — 56 часов и 48 минут. Летнабом Кустовым зафиксированы все 12 кораблей слежения и более трёх десятков шхун и пароходов, встретившихся на пути. Интересно, как Фомич летнабом «работал», зрение то подсело у ветерана, наверняка то Астреин фиксировал, а губернатора для солидности приплели. Хотя, может как раз в даль Фомич и видит отменно…

Новость об успешном полёте держали в секрете вплоть до обратного прибытия доблестного экипажа в аэропорт Константинополя-Тихоокеанского. Тут уж высыпали встречать героев и стар и млад. В помощь судам сопровождения в океан вышла ВСЯ Калифорнийская эскадра Тихоокеанского флота.

— Ваше величество, — Перфильев радостно тянулся «в струнку», — обратный перелёт прошёл благополучно, время в пути 49 часов и 35 минут!

— Вольно, капитан-лейтенант, иди, обнимись с императором! Такое дело великое свершили, такое дело! А где фотографы? Господа журналисты, прошу сюда. Никита, распорядись, чтоб пропустили акул пера…

Глава 10

— Серафим Ефимович! В таких адских условиях работать просто невозможно! Я отказываюсь, разрываю контракт и возвращаюсь в Калифорнию!

— Что ещё случилось, Викентий Александрович? Снова самураи взбунтовались? Мяса не хотят, рыбу им подавай?

— Вам всё шуточки-прибауточки, господин полковник, а провод так и не подвезли! А где обещанные три дня тому как, столбы? А за чей счёт простой оплачивать?

— Помилуйте, Викентий Александрович, никто не думает счета выставлять, одно дело делаем.

— Почему тогда контр-адмирал Плещеев грозит урезать премиальные? Флот не обеспечивает своевременную поставку материалов и флот же требует ускорить прокладку линий!

Полковник Кустов понимающе закивал и постарался, как мог, успокоить впечатлительного инженера Дальневосточной Телеграфной Компании Викентия Аккуратова, отвечающего за связь между русскими гарнизонами на некогда японском острове Эдзо-Хоккайдо. Примечательно, что Хоккайдо сей «клочок» земли среди океана, площадью аж в 83 тыщи квадратных километров, именовал исключительно Константин Николаевич. От государя и пошло то название — Хоккайдо, переводимое с японского как «путь к северным морям». Да уж, перекрыли подданным микадо путь на север, надёжно перекрыли.

Началось всё лет как уже двадцать, когда северную часть Хоккайдо без боя заняли моряки Тихоокеанского флота, устроившие там «Станции по предотвращению кораблекрушений и обеспечению безопасного судоходства в опасных водах Лаперузова пролива». На вялые протесты японской стороны его величество приказал «положить с прибором». Европейским же державам ссориться с Петербургом из-за «клочка земли на краю света» ни малейшего резона не было. Плюс ко всему, адмирал Невельской словно Нельсон при Абукире, лихо утопил на рейде Сан-Франциско американскую Тихоокеанскую эскадру, а Российская империя изловчилась и, воспользовавшись наиблагоприятнейшей международной обстановкой, наваляла Северо-Американским Соединённым Штатам на Западе континента, отрезав янки (впрочем, тогда ещё и южане-дикси сражались с северянами в едином строю) от Тихоокеанского побережья…

Видимо та неудачная война и послужила толчком к развалу Союза САСШ, деления страны на Север и Юг и воспоследовавшей засим войны гражданской, в которой Россия поддержала южан. И хотя обе войны шли далече от Японских островов, через Великий океан, но в итоге именно утверждение России в Северной Америке, создало предпосылки для «ползучего захвата» Эдзо-Хоккайдо.

Константин Николаевич приказал не спешить и «зачищать» остров планомерно. Для начала с кланом Мацумаэ заключили соглашение и «арендовали» у князей их лучших самураев, перебросив вояк в Маньчжурию. Выходцев из Хоккайдо направляли на самые опасные участки, а выживших оставляли на службе в Пограничной страже Дальневосточного наместничества, соблазняя высоким жалованьем и возможностью перевезти семью.

Оттого и грядущее «вытеснение» остатков японской администрации, номинально управляющей Хакодате и южной частью острова, не казалось Генерального Штаба полковнику Кустову чем-то сложным и проблемным. Несколько десятков полицейских, вот и всё чем располагал японский губернатор, отлично понимающий, что проводит в ранге управителя Эдзо последние дни. Все ждали отмашки из Константинополя-Тихоокеанского, едва император Константин покинет североамериканский континент, держа курс на Владивосток, сразу же бригада морской пехоты Тихоокеанского флота разоружит «японских городовых» и погрузит немногих оставшихся на острове подданных императора Муцухито в специально подготовленные для важной миссии семь небольших пассажирских пароходов. Тут делов то — перекинуть азиатов на Хонсю, десять морских миль, за день каждый пароход по несколько раз обернётся. Да, мили, вёрсты, километры. Государь, рьяно вводя в империи «французскую» метрическую систему, морские расстояния оставил, всё-таки на флоте вырос, дал поблажку соратникам…

Так вот, те десять миль Сангарским проливом, пароходики дотелепают за час, плюс разгрузка и обратный путь. Управиться можно за пару дней с немногочисленными оставшимися на Эдзо-Хоккайдо японцами и их немудрящим скарбом. Высочайшее указание — «не чинить препятствий в вывозе вещей» Серафим Ефимович собирался исполнять неукоснительно. Хоть камни с Хоккайдо пускай загрузят вынужденные переселенцы. Но таскать тяжести на судно и обратно на причал выгружать, не такое и простое дело.

В ближайшем будущем острову Эдзо надлежит именоваться в память незабвенного Николая Павловича — Николаевским, а главный порт и столица (место только подбирается) в секретных документах обозначен как Николаевск-Тихоокеанский.

Хотя сведения о грядущем «отжиме» территории у микадо и являлись секретными, но то, как говорится, давно уже разошлось «по секрету всему свету». Японцы прекрасно понимали, что по пути в Петербург, замыкая кругосветное путешествие, российский император непременно посетит Эдзо и провозгласит остров территорией Российской империи. Потому и шла тихая эвакуация, немногочисленные отряды армейцев по приказу из Токио вывели заранее, дабы сохранить лицо, дабы не походило переселение на паническое бегство. А полицейским силам страны Восходящего Солнца и делать то нечего, казаки Тихоокеанского казачьего войска, поддерживали должный порядок, обживали остров основательно, уже числясь в официальных документах как «Николаевский отдел Тихоокеанского казачьего войска». Такая вот конспирация, да-с. Сосуществовали и русские и японцы и айны достаточно мирно, массовых конфликтов не случалось, а единичные случаи пресекались «управителем» Кустовым решительно. Драчунов и горлопанов из числа казаков загоняли на Итуруп строить казармы, японцев «досрочно» изгоняли на Хонсю, а айнов отселяли вглубь острова, что для природных рыбаков считалось страшной карой. Как быть с айнами чёткого понимания не было, равно как и подсчитать их численность не представлялось возможным — «темнили» старейшины общин, полагая, что чем больше народу покажут, тем больше налогов взимать станут. Последняя директива из Константинополя-Тихоокеанского указывала на то, что давать айнам какие-то преимущества перед прочими жителями империи его величество считает нецелесообразным. Разве что для поступления во Владивостокское Императорское Училище оставить предполагалось квоту.

Серафим довольно улыбнулся. Пожалуй только он, получивший через курьера пакет с инструкциями от Его Величества, знал о скором образовании Дальневосточного Университета во Владивостоке. Пока же город, заложенный Константином 32 года назад, обходился Морским Училищем, в ранге филиала Морского Корпуса и двумя Императорскими Училищами — Инженерным и Педагогическим. На их базе и будет создан Университет, что, несомненно, послужит во благо огромного края.

А пока главной задачей полковника является соединить опорные пункты, гарнизоны и посёлки(станицы) на острове телеграфной связью. Сложность в том, что айны, ничтоже сумняшеся, грабят линии, растаскивая ценную в хозяйстве проволоку. Репрессии не помогали, а недвусмысленное высочайшее указание: вешать расхитителей прямо на столбах, с куском провода в зубах, Серафим реализовать не спешил. Хотя ясно, быть в перспективе, пусть и отдалённой, острову свободным от айнов, не зря же казаков завозят аж с Кубани. Раньше куда как проще проходило, — верстались крестьяне переселенцы в казаки и все дела. Но с Эдзо-Хоккайдо иная история, велено «посадить на хозяйство» представителей лучших казачьих родов Кубанского войска. Понять императора можно, остров является важнейшим форпостом Российском империи на Тихом океане, прикрывающим Владивосток. А мощная крепость на южной оконечности должна закупорить и Сангарский пролив, не зря во Владике готовится караван из полутора десятков пароходов с дальнобойной артиллерией, флотилией миноносных катеров и тремя батальонами гарнизона. Пока же в Хакодате две с половиной сотни казаков и рота сапёров, плюс «Третий особый отряд Владивостокской эскадры Тихоокеанского флота» адмирала Плещеева. В отряд входят три пожилых, но ещё грозных крейсера пятитысячника и сильнейший среди русских кораблей в Тихом океане броненосец «Князь Суворов», совершивший год назад переход из Балтики, с двумя орудиями в 12 дюймов и дюжиной шестидюймовок.

Однако и сил небольшого отряда Плещеева с избытком. Даже клипер-разведчик «Джигит» легко расколошматит весь военный флот Японии, не говоря уже о паре допотопных канонерок с древними пушками, базирующихсяпо ту сторону пролива. Но расслабляться рано, англичане отправили в Токио необычайно многочисленную миссию, больше похожую на засылку полноценного посольства с многочисленными отделениями-консульствами. Наверняка джентльмены постараются сделать самураев своими союзниками в дальневосточном регионе, ведь с развалившимся Китаем у королевы Виктории сплошные проблемы. Лондон надеялся, что Петербург ввяжется во внутренние дрязги распавшейся империи Цин, но его величество приказал принять на службу японских самураев и сформировать корейские стрелковые батальоны. И получившие оружие азиаты начали гнобить азиатов безоружных с таким азартом, что зачастую приходилось стрельбой пресекать «излишние зверства». Да, именно так, «излишние зверства», прорвалось у наместника, Муравьёва-Маньчжурского, в докладе государю. Китайцы в Маньчжурию и заглянуть боялись, как следствие, ломанулись на юг, где и доставили немало проблем просвещённым мореплавателям, выступив переносчиками чумы…

— О чём задумались, Серафим Ефимович, — поинтересовался сидящий за соседним столом в тесном помещении «управы» капитан-лейтенант Степан Макаров, командир губернаторского «яхты-парохода» с грозным названием «Молния».

— Всё о том же, Степан Осипович, — полковник недовольно поморщился, — знать бы точно, когда его величество отправится из Русской Америки.

— Полагаю, всё зависит от готовности Транссибирской магистрали, а ведь на большинстве участков поезда уже пошли. Пока океан пересекут высокие гости из Русской Америки, пока у нас погостят, да во Владивостоке осмотрятся, — ещё месяц набежит. А за месяц на чугунке многое сделать получится, как рассказывал мичман Погодаев, солдаты уже не хуже заправских рабочих рельсы укладывают, даже офицеры в работу включаются, такой порыв!

Кустов согласно кивнул, едва император покинул Санкт-Петербург, весь Дальний Восток «встал на уши». Желание Константина, отметить пятидесятилетие в пути, лично открыв железнодорожное сообщение на линии Владивосток-Петербург, государственные мужи восприняли как высочайшее пожелание. Уже как год с лишним в гарнизонах Сибири и Дальнего Востока службу несут одни больные да выздоравливающие. Батальоны вышли на нитку Великого Пути и отставив винтовки в пирамиды, взялись за ломы, кайло и топоры. Эффект, надо признать, был потрясающий. Солдаты, получая двойную норму мяса и рыбы и сто граммов водки, шесть дней в неделю отрабатывали по десять часов. После работы начиналось личное время без муштры и придирок офицеров. Призванным из села, привычным к труду вчерашним крестьянам такая «служба» очень даже нравилась, а рассказы отцов и старших братьев о тяготах воинского ремесла, казались старческими байками. Единственно, Пограничная служба не хваталась за лопаты и бдила сразу за всех. Ну, так на то они и пограничники, защитники священных рубежей Отечества!

О том, что Россия «прирастёт» Эдзо-Хоккайдо и будет создана особая, «островная губерния» из Сахалина, островов Курильской гряды и будущего острова «императора Николая Павловича», Серафим узнал от фельдъегерей, доставивших объёмистый пакет из Калифорнии. И скорее всего, именно ему предстоит «воеводствовать» здесь, продолжая славную традицию рода Кустовых. Царю очень нравилось выражение «новое Константиново дворянство», а кто как не казаки-старообрядцы Кустовы отвечали всем требованиям? Отец и брат Дмитрий уже дошли до чинов генеральских, сам Серафим Ефимович — полковник Генерального штаба, по сути, губернатор Хоккайдо. А если ещё прибавится Сахалин с его нефтью и «камешки» Курил, до самой Камчатки дотянувшиеся, хлопот не оберёшься. Бравый капитан-лейтенант Макаров ставший командиром «Молнии» более похожей на исследовательское судно, нежели чем на яхту губернатора, откомандирован в распоряжение полковника личным императорским повелением, не шутка! Всё-таки у «хозяина земли Русской» нюх на толковых людей, подумалось Серафиму. Энергичный моряк за почти полгода совместной службы успел обогнуть остров более десятка раз, особенно интересуясь судоходством между Курильскими «камешками» и в проливах Лаперуза и Сангарском.

— Скажите, Степан Осипович, как по-вашему, КОГДА государь покинет Константинополь-Тихоокеанский и появится в наших палестинах? Пятьдесят лет Константину Николаевичу исполняется через год с лишним, а учитывая «без пяти минут» готовность Транссибирского Пути, вряд ли его величество прикажет тормозить ввод в строй магистрали до юбилейных торжеств.

— Уверен, ради скорейшего начала движения по железной дороге, государь-император тронется в путь в эти дни. О ходе работ он, конечно же извещён из первых рук. Может статься, уже сейчас эскадра готовится к отплытию. Тут ведь Серафим Ефимович, главное не юбилей, а открытие дороги. То величайший проект в истории человечества! Небывалый! Египетские пирамиды и Суэцкий канал и рядом не стоят по объёмам работ и замаху! А то, что в сорок девять лет государь даст отмашку на сквозное движение от Владика до Питера, а не в пятьдесят, так-то строителям в плюс, не в минус.

— Резонно. Но нам от этого не легче. Прокладка телеграфных линий не укладывается в сроки, обустройство гарнизонов, строительство казарм и прочее, также в запустении. А всё потому, что каждая вторая рота «Особой дивизии» шпалы таскает и балласт подсыпает, растянувшись от Владивостока до Читы. А с кого спросит его величество? Наместника за скорый ввод «чугунки», похвалит, на награды не поскупится. Остров же имени батюшки государя, Николая Павловича, приводимый под руку России окажется в небрежении. И кто в ответе, кого крайним назначат?

— Так остров формально принадлежит Японии. Как станет российской территорией, с того дня и начнётся отсчёт благоустройства и развития сей земли под орлом двуглавым. Покамест же — наблюдаем за безопасностью судоходства в здешних водах, проводим караваны судов, исключительно лоцманские услуги оказывая. Какой с нас спрос? — Макаров заразительно рассмеялся.

— Умеете успокоить, капитан-лейтенант, тогда вам и новое задание. Поднимайте пары на «Молнии» завтра утром выход, доставите на Кунашир инженера Аккуратова с артелью. Кабель на палубу отгрузят прямо со «Святого Саввы», краном. Остаётся закрепить ценный груз и вперёд. Аккуратову предстоит связать Кунашир и малую Курильскую гряду с Эдзо подводным кабелем, который затем потянем уже по столбам, разумеется, через весь остров до Хакодате.

— Давно пора, оптического семафора явно недостаточно. Да и погода не способствует, туманы нередки в той части океана.

— И, Степан Осипович, осторожнее с инженером, обойдитесь без военно-морских шуточек, на нервах Викентий Александрович, невеста бросила.

— Ого.

— Вот именно, что ого. Надо же умудриться найти француженку в Константинополе-Тихоокеанском, влюбиться без памяти, уехать сюда, за большими деньгами на свадьбу и обустройство семейного гнёздышка.

— А что же Луиза?

— Кто?

— Ну, раз француженка, то Луиза непременно. Или Жозефина.

— В Новый Орлеан уехала дама сердца, в письме сообщила Викентию, чтоб не искал, не требовал объяснений. Оттого и неистовствует инженер, пьёт вечерами. Уж проследите, чтоб на «Молнии» не перебрал, а то ещё неровен час, утопиться пожелает.

— Присмотрим, как же. Боцману поручу.

Макаров быстро распрощался с начальством и поспешил на пароход. Счастливый человек Степан, ему море дом родной, о женитьбе, семье, даже не думает. С энтузиазмом воспринял план базирования на Хоккайдо отряда дирижаблей, даже рапорт подавал, желая из моряков перейти в пилоты. Но пока с полётами приказано не спешить, в Гатчине и Константинополе-Тихоокеанском идут испытания всё новых моделей «летающих пузырей». Вот когда наберутся опыта изобретатели, когда выдадут на-гора приемлемую конструкцию, тогда и не останется в Сибири и на дальневосточно-тихоокеанских просторах ни единого уголка неисследованного.

Прошлогодний успешный рейс из Калифорнии до Оаху спровоцировал создание десятков акционерных обществ, самыми крупными из которых стали «Воздухоплавательная линия Париж-Санкт-Петербург» и «Общегерманская летательная компания». Конторки помельче яро собирали деньги вкладчиков и вот-вот должны были лопнуть, ибо построить дирижабль не самое сложное. А где взять ангары, всю инфраструктуру, подготовленные экипажи, наконец? Военные пилоты Франции и России с презрением отвергали предложения «купцов» об увольнении со службы и работе на частных перевозчиков.

Кустову младшему немало пришлось вытерпеть подколок и шуток, едва стало известно, что его почтенный родитель, генерал, губернатор Русского Вашингтона, ближайший сподвижник императора по утверждению России в Калифорнии, оказался в составе экипажа дирижабля, свершившего рекордный перелёт до Гавайских островов. Контр-адмирал Плещеев не раз и не два изрекал, бинокль наведя на какое-нибудь особо «живописное» облако: «Ба, Серафим Ефимович, велите самовар ставить, не иначе батюшка ваш решил сына с внучатами навестить»…

Недавно от отца пришло пространное письмо, в котором Ефим Фомич сообщил, что имел разговор о Серафиме с царём, но надёжа государь категорически воспротивился возвращению офицера в Калифорнию, проча полковнику генеральские погоны и блестящие карьерные перспективы именно на Японских островах. Да, перспектива прожить в здешнем захолустье остаток дней не больно то и радовала, особенно после развесёлых шпионских приключений в Нью-Йорке, однако ж, царю-батюшке виднее, тут отец прав. Да и с вхождением Эдзо в состав Российской империи жизнь на этих берегах закипит, совсем как чайник, упущенный денщиком. Разрешив насущный чайный вопрос, генштабист и разведчик обратился к карте. Англичане, занятые в Европе противостоянием с Францией, пусть пока и дипломатическим, но требующим концентрации армии и флота в Канале, тем не менее, решились на установление добрососедских отношений с Токио. Даже нашли сходство географическое у двух наций. Дескать, проживают на островах, нависающих соответственно над Европой и Азией, гордые народы, отважные воители и мореходы, коим едва ли не богами заповедано поделить мир. Одним владычить на Западе, другим на Востоке.

Ясно, то лишь пропагандистская уловка джентльменов, как же тогда расценивать экспансию Лондона в Южном Китае, в зоне влияния «дорогих союзников»? Что-то незаметно японцев на средиземноморском побережье, а гордые бритты в Азию лезут и лезут. Страшно подумать, что случилось бы, объедини Великобритания и Франция свой потенциал и направь против России, тут за дипломатический гений Константина Николаевича надо во всех храмах свечи пудовые ставить…

Да, и решать, решать вопрос с айнами. Сколько трубили российские газеты об угнетённых айнах, каковых злобные самураи изничтожают, невзирая на пол и возраст. Двадцать почти лет как пришли на Хоккайдо русские солдаты, погнали самураев, тех всего-то горстка и осталась, отсиживаются на юге, на полуострове Осима, поглядывают через пролив, готовясь достойно, лица не теряя, покинуть Эдзо. Но теперь старейшины айнов требуют согласовывать с ними любое строительство на Эдзо-Хоккайдо, считают линии телеграфа общественным имуществом, чинят препятствия командам военным топографов. Те же дирижабли развивать, — не начнут ли палить по ним снаряжённые превосходным русским стрелковым оружием молодые и горячие айны?

А собрать их всех на юге Сахалина, как предлагают иные горячие головы, означает обречь на быстрое вымирание. Не привыкли айны к большим поселениям, простор им нужен. Начать же спаивать туземцев, чем грешат сибирские купцы, тем более одеяла оспой заражённые дарить, как барышники-нелюди из САСШ уничтожали североамериканских индейцев, не пристало русским людям.

— Ваше высокоблагородие, — в присутствие влетел денщик, — адмирал Плещеев идут, кричат самовар ставить.

Шутка адмирала про самовар всем «островитянам» преизрядно надоела, но из уважения к заслугам отчаянного моряка и весельчака-самоучки, на неё реагировали стандартными, чуть вымученными улыбками. И пусть не было самовара, только большой, ведёрный, на 12 литров чайник, полковник кивнул.

— Что ж, самовар так самовар, благо вскипел недавно…

Плещеев явно спешил, а коль идёт контр-адмирал от телеграфа, да и лицо сосредоточенно-суровое, значит получена действительно важная телеграмма. Чёрт, неужели ждать высоких гостей в скором времени. Эх, ещё бы пару-тройку месяцев. Тротуары соорудить от пирса до здания управы, траву скосить. Впрочем, с травой и тротуарами за несколько часов управиться можно, да и не любит император показушничество…

— Слышали новость, Серафим Ефимыч? — Плещеев загрохотал с порога, — скоро прогресс дойдёт и до сих мест убогих!

— Что случилось, Евгений Илларионович?

— Голубицкий выиграл процесс! Вчистую! Величайшая победа России!

— Какой процесс. Кто такой Голубицкий?

— Как, вы не знаете? Павел Голубицкий, отечественный изобретатель, физик.

— Нет, к стыду своему не слышал о таком.

— Гм, неудивительно. Он до последнего времени в Казани, в «Особой лаборатории» работал, а я каперангом будучи, там бывал по делам флотским. Да-с. Так вот, Голубицкий изобрёл аппарат, передающий голоса по проводам и запатентовал сей способ.

— А, так о телефоне речь?! Конечно же, знаю про успех российских учёных. Но что-то замотался по службе, не отслеживал.

— В-о-о-о-от! Вы не отслеживали, а между тем разработки Голубицкого попытались признать плагиатом сволочи янки, подзудив Александра Белла обратиться в суд, хотели принизить российскую науку! Но вот им, — Плещеев показал Кустову, вернее в его лице воображаемым коварным янки, дулю, — хоть и слушалось дело в Лондоне, даже пристрастные англосаксы отдали приоритет Голубицкому!

— Прекрасно.

— И только то? Доставайте коньяк, полковник, отметим победу славного человека Петра Голубицкого, победу России и за торжество прогресса поднимем чарки, разумеется. В скором времени вы по телефону с вашим почтенным батюшкой, Ефимом Фомичём через океан сможете разговаривать, как будто он за столом напротив сидит.

— Бросьте, Евгений Илларионович, тут телеграф на большие расстояния сигналы неточно передаёт, помехи всяческие. А голос человека да по подводному океанскому кабелю без искажений пройдёт? На тысячемильные расстояния?

— Скептик вы, однако, Серафим Ефимыч. Совсем на Японском архипелаге мхом поросли. Встряхнитесь, вспомните годы молодые! Я то знаю за что Георгия получили, как наводили подводные лодки на броненосцы северян в Нью-Йорской гавани!

— Представьте, только недавно вспоминал ту эпопею.

— Да, успех был колоссальный. Я на эскадре Истомина тогда обретался, сопровождали лодки крейсерским отрядом. Высочайший приказ когда зачитали, — всем погибать, но «ныряющие керосинки» отстоять любой ценой, так матросы как рявкнули ответно, — у корабельного попа кадило выпало. А узнали о победе доблестных орлов из подводного отряда, это было нечто! Неделю гуляли, хитрецы южане только и знай, наливали, подпаивали холостяков. Десятка полтора свадеб засим случилось на эскадре — мичманцы перебирали и решительно объяснялись с красотками из Конфедеративных Штатов. А плантаторы не зевали, — хватали парочку и под венец, дочек мигом в православие перекрещивали, да, было время золотое.

— Время и сейчас неплохое, смотрите, железная дорога от края до края материка практически построена! В три недели из Владивостока до столиц добраться можно, как подсчитали путейцы. А потом и быстрее, только войдут в строй новые, мощные локомотивы.

— Ба! А главную то новость и не сообщил! — Плещеев картинно всплеснул руками, — из Владивостока получил депешу. Возвращаются морячки на корабли. Следом и солдатики проедутся в вагонах по местам дислокации. Не всю, конечно, дорогу, но часть пути прокатят с комфортом. А от станций то ещё потопают, не без того.

— Интересно, означает ли это завершение работ на строительстве Транссиба, или же флот получает полный комплект экипажей, чтобы встретить эскадру его величества в полной готовности.

— Чего не знаю, того не знаю. Однако самодержца сопроводят наиболее боеспособные суда Калифорнийской эскадры, это понятно. А знаете, Серафим Ефимович, каков анекдот? После успехов в пилотировании дирижаблей до Гавайев, сами посудите уже за десяток испытательных рейсов и только одна незначительная авария, пошли слухи о прибытии Константина Николаевича воздушным путём.

— Глупости, фантазии. Государь человек отважный, но попусту рисковать, когда за спиной Россия, не станет. Не таков.

— Да понятно. Но можно же с эскадрой пустить пару дирижаблей, случись поломка — транспорт примет экипаж и соберёт оболочку. В случае же успеха — Россия вновь посрамит прочие великие державы.

Далее адмирал пустился в рассуждения о необходимости привлечь филологов из Владивостока, или даже из университетского Томска выписать, для переименования гор и рек Эдзо-Хоккайдо на русский лад. Основные объекты уже были вчерне «поименованы», так самый большой вулкан острова (Асахи) значился как «Константиновская сопка». Но «мелочёвки» набиралось — тысячи и тысячи. Кустов, выросший в долине Сакраменто и видевший как наносятся на карту и старые и новые названия, считал — казаки, коль уж именно ими, да ещё и кубанцами решено заселить остров, сами назовут ручьи и горы близь хуторов и станиц. Быть озёрам Круглым, сопкам Крутым, речкам Рыбным, перевалам Орлиным и урочищам Хмурым и чёрт его ещё знает каким…

Кстати, почему именно кубанцы избраны для колонизации острова? Наверное оттого, что Донское Войско традиционно уже «завязалось» с Амурским, считая амурцев отпочковавшимися донцами. Более тридцати лет на Амур переселяются с Хопра и Дона, с Воронежа казачьи семьи. Сперва младших сыновей отправляли в сторонушку чужедальнюю, да бедные казаки ехали, чтоб хозяевами стать на новом месте, да невесты-вековухи счастья искали. Ну а сейчас поток переселенцев ого какой, что же начнётся, как заработает Транссибирский Великий Путь?

— Ваше высокоблагородие господин полковник Серафим Ефимыч, — молоденький солдатик, смешав всё в кучу, влетел в кабинет к «управляющему Эдзо», — там это, английский пароход приплыл за япошками. Господин поручик велел мигом до вас обернуться и доложить как оно есть.

— Доложил? Молодец! Беги обратно.

Пятитысячник «Индус», согласно характеристике Плещеева — «дерьмо а не ходок» швартовался на третьем «японском» пирсе. Пароход с месяц как стоял в Аомори, отговариваясь необходимостью провести то незначительный ремонт, то покраску, то капитан приболел. Капитан, бочкообразный крепыш Джеймс Ватсон, проспиртованный так, что любая бацилла, оказавшаяся вблизи морского волка, дохла от перегара, издали приветствовал Кустова.

— О, господин губернатор! Пришли проводить узкоглазых?! А я как раз намеревался заскочить к вам с визитом вежливости.

— Наконец-то нашли фрахт, Джеймс?

— Да, подрядился перебросить через пролив макак, перед визитом вашего царя япошки решили покинуть русскую территорию.

— Официально России не заявляла претензии на Эдзо…

— Бросьте, господин губернатор. Не завтра, так послезавтра Константин окажется здесь и вы, именно вы, губернатор Кустоффф поднимите русский штандарт с орлом о двух головах.

— Вам поручено перевезти всех оставшихся на острове подданных Японской империи?

— Да, чёрт побери. Но им недалеко предстоит переехать, поселятся через пролив, на северной оконечности Хонсю и начнут строить планы по возвращению на землю предков.

— Вообще-то Эдзо, — земля народа айнов.

— Ха-ха-ха, можно подумать когда мы пришли в Индию, а вы в Мексику, то увидев, что место занято, раскланялись и удалились. Нет, господин губернатор, лучшие земли получает сильнейший. Я посетил Владивосток полгода назад — прекрасный современный город, а не отправься ваш царь тогда на Восток, осталась бы та земля у Китая? Нет конечно, или мы, или лягушатники, но непременно забрали бы европейцы залив, названный в честь императора Петра. Да, Россия сегодня сильна и по праву сильного отняла у япошек Эдзо. Но азиаты мстительны и умеют ждать. Берегитесь, господин губернатор, пройдёт лет 20–30 и из потомков самураев и гейш сложится новая нация, приобщённая к достижениям европейской цивилизации. И тогда придётся туго, вам здесь и в Маньчжурии, а нам в Шанхае. Недаром Наполеон предостерегал будить китайцев. А японцы ещё злее, да. Но царь Константин молодец, наплодил бастардов от кореянок и теперь переселит из Кореи на ваш остров сотни тысяч трудолюбивых крестьян и рыбаков. И солдаты из корейцев славные, сколько раз навешивали хвастунам янки. Да, я внимательно читал газеты во время войны Севера с Югом и Россией!

Серафим не прерывал подвыпившего шкипера, поддакивал, соглашаясь, иногда несогласно покачивал головой, что побуждало Ватсона приводить всё новые и новые примеры коварства азиатов. Что ж, похоже англичане решились на «большую игру» с Россией, для чего лордам потребовался стойкий солдат в Азии, подобно Германии в Европе. Но как далеко готовы зайти лондонские стратеги в накачивании Японии деньгами и технологиями? Понятно, что Ватсон, даже связанный (это установленный факт) с разведкой Министерства иностранных дел Великобритании, ничего серьёзного не знает. Но его инструктировали сведущие люди, настроив определенным образом.

— Жаль, что старший брат вашего царя, Александр, не женился на королеве Виктории. Этот брак обеспечил бы мир и процветание Британии и России на долгие годы, а пруссаки и лягушатники сидели бы в своих болотах и квакнуть боялись.

— Джеймс, я понимаю, что погрузкой вполне может руководить и помощник, не пропустить ли по стакану доброго напитка?

— О, русская водка? Не откажусь!

Глава 11

Градоначальник, или же, на американский манер, — мэр Владивостока Никодим Иванович Селивёрстов, вооружившись морским биноклем, с крыши четырёхэтажного здания городской управы «обозревал окрестности»…

Подготовка города к визиту императора вступила в завершающую фазу. Его Величество два дня как изволил покинуть Константинополь-Тихоокеанский и армада в полсотни вымпелов (четыре из которых океанские пассажирские пароходы с морской пехотой на борту) двинулась на запад. Владивостокская эскадра ушла загодя на Гавайи, где и встретит самодержца, усилив и без того мощный конвой. Невероятные меры безопасности по маршруту обусловлены активностью масонов и карбонариев, желающих лишить Русь помазанника Божьего. Никодим Иванович читал в служебной записке, призывающей усилить бдительность, что студенты-полячишки, вознамерились выйти на пароходе заполненном морскими минами в океан и набросать свой смертоносный груз перед кораблём императора. Да ещё в Константинополе жандармы накрыли двух бомбистов, которые взорвали себя вместе с полудюжиной нижних чинов и ротмистром Ясеневым.

К городской управе примыкал штаб Владивостокской эскадры Тихоокеанского флота и Селивёрстов с гордостью отметил на плацу сына — Егор Никодимович среди гардемаринов старшего класса выделяется и статью и выправкой, не скажешь даже, что парень из простецкой семьи, вон рядом с ним князь Гагарин застыл в строю, так у князюшки куда как менее бравый вид, чем у Селивёрстова младшего.

Кавторанг Галковский, опираясь на трость, вразумлял будущих морских офицеров, призывая «не посрамить»…

— Разгильдяи! Вбейте в свои дурные головы — Владивосток особый город! Тридцать с лишком лет минуло как здесь, в глуши таёжной основан форпост России на Тихом океане, основан великим князем Константином Николаевичем. Его величество тогда не гнушался и лес валить и баню рубить и столбы ставить. А вы кем себя возомнили, так-растак-вперехлёст?! Не пристало гардемаринам с носилками да лопатами большую приборку делать? А уголёк в топку подкидывать на миноносках не зазорно?

Кавторанг ещё с четверть часа «вразумлял» будущих офицеров, но ругался больше для порядка, всяк во Владивостокский Морской Корпус поступивший знал — Арсений Павлович Галковский горячий патриот Владивостока, жаждет так «выдраить» город-порт к высочайшему визиту, чтоб утереть нос коллегам из Константинополя-Тихоокеанского. Между двумя городами шло негласное соревнование и пока Владивосток уступал нашпигованному калифорнийским золотом оппоненту. Однако, с открытием Великого Сибирского Железнодорожного Пути (всё с заглавных букв, а как же) конечной точкой коего станет Владивосток, появится шанс (и какой!) уесть заносчивых «американцев»!

Спустившись в кабинет, градоначальник всего за четверть часа «разогнал» с поручениями и чиновников и жаждущих приёма горожан.

— Господа, всё после, после всё! Андрей Власович, ну где я тебе щебёнки пятнадцать возов найду? Сам покумекай как изыскать! А хоть и укради, я глаза закрою.

— Никодим Иваныч, так есть щебень! Есть! И отменный. Но у флотских, а те ни в какую. А как украсть — там часовые и палить станут непременно. Твой же Егорка и бахнет по дяде Андрею, не посмотрит, что крёстный — присяга!

— Что за шум, а драки нет? — Арсений Галковский зашёл «на огонёк» к соседу и приятелю.

— На ловца и зверь бежит, — обрадовался мэр, — ваше высокоблагородие, соблаговолите выделить гильдии рыбопромышленников щебня. Остался только у вас и у железнодорожников, но к тем и не подойти сейчас — наиважнейшие люди, великий князь Владимир Константинович велел не тревожить путейских…

— Это да, генерал-адмирал даже от дел флота несколько отошёл, переключился на паровозы, — подтвердил кавторанг, — ну так и ответственность какая, к приезду его величества подготовить Транссибирскую Магистраль, запустить сквозное движение от столицы до Владивостока.

Второй сын императора уже как с месяц «сосланный» грозным отцом из солнечной Калифорнии в хмарь дальневосточную, инспектировал и готовил к высочайшему смотру вторую по силе эскадру Тихоокеанского флота. А как подготовить корабли и личный состав, если все лучшие, сильнейшие боевые единицы ушли на Гавайи, а в заливе Петра Великого остались только лишь ледоколы и миноносная флотилия, неспособная к дальним океанским переходам.

Правда, жандармский полковник Путивлев, «разоткровенничался» с управляющим гражданской частью города-порта и чуть-чуть, но таки приоткрыл завесу тайны о перемещениях правящей фамилии. Оказывается генерал-адмирал попал во Владик исключительно чтобы не пересекать Тихий океан в одно время с императором — мало ли, вдруг да случится шторм какой, силы, невероятной, что половину эскадры перетопит. Потому и поменялись приоритеты у Владимира Константиновича с пароходов на паровозы…

А цесаревич, едва государь отправится из Владивостока до Санкт-Петербурга, в свою очередь тронется из столицы до Томска, где и произойдёт «воссоединение семейства». Далее Константин Николаевич, делая остановки в городах и весях империи, прибудет на брега Невы, а Александр Константинович на берегу Томи, в Университетском городке станет обдумывать планы по преобразованию дикой Сибири. А планов громадьё, тут уж и сам Селивёрстов, без жандармских подсказок знает как намереваются обустроить азиатскую часть державы. Вон, под Ачинском, дирижабли строить начали и уже совершают облёты междуречья Оби и Енисея, проводя картографическую съёмку с воздуха!

Во Владивостоке таких «пузырей» наличествовало аж семь, но все относились к флоту и тренировались выискивать вражеские подводные лодки, могущие (всё больше в теории, но всё-таки, бережёного Бог бережёт) подстеречь в заливе Петра Великого флагманский корабль с Его Величеством на борту. Ради учений вторая бригада подводных сил (первая в Константинополе-Тихоокеанском — 3 единицы, третья в Петропавловске-Камчатском — 5 единиц) в полном составе, все семь субмарин, по два раза за световой день погружались в заданном посредниками квадрате, а доблестные аэронавты, заполучив приказы от тех же посредников, старались отыскать в бездне вод «врага»…

Подводная лодка «Красноярск» три дня назад поцарапала «брюхо», вылетев из-за ошибки штурмана на отмель у острова, поименованного в честь первооткрывателя Владивостока капитан-лейтенанта Бровцына (прим. о. Аскольд нашей реальности) на сей момент уже полного адмирала, в отставке пребывающего. Оттого великий князь «серчать изволил», обматерил офицеров штаба Владивостокской эскадры и, устыдившись своей несдержанности, укатил в Константиновск-на-Амуре, отбив на одном из полустанков телеграмму с извинениями всем, кого «высочайше обложил»…

— Арсений Павлович, — воззвал к соседу и нечастому, но всё же собутыльнику мэр, — выдели, будь ласков, сотню лоботрясов старших курсов для обустройства дороги от города к военному порту, срамотища же, всё поразбито!

— Потому и поразбито, что гоняете почём зря, вон колею какую прорезали! Не переживай, Никодим Иванович, государь ещё на Сахалин заглянет, вероятно и в устье Амура наведается, а потом — Эдзо! Это абсолютно точно, месяц у нас есть и потому гардемарин получишь, но через неделю, пока же грузчиками пускай поработают, в трюмах «Сивуча» лбы порасшибают.

— Сын в увольнительную вырвался, рассказывал, недовольны в Экипаже.

— Чем это?

— Весь город от мала до велика вышел на работы: метут, скребут, ремонтируют, новое строят. Солдаты и моряки оружие в пирамиды поставили, за лопаты и ломы, за мётлы да носилки взялись. И только корейский батальон прохлаждается.

— Гм, во-первых не прохлаждается. А готовится к исполнению важной и секретной миссии, а во-вторых, сам и предложи его сиятельству графу Востокову привлечь охранный батальон к работам.

— Упаси Господь, — испугался Селивёрстов, — это я так, болтаю невесть что…

Старший сын императора Константина, прижитый от кореянки-наложницы и как раз здесь, под Владивостоком, в станице Воскресенской родившийся, после долгих лет учёбы и дипломатической службы в Южной Америке, вернулся в родные края, ожидая новое назначение. Генерал-лейтенант Олег Константинович Востоков на корейца походил не сильно, перебарывала романовская порода, да и ростом пошёл в отца, восхищая статью богатырской низкорослых и щуплых корейцев, за сотни вёрст приходивших глянуть на бастарда.

Недавно образованная Особая Экспедиция, которую по высочайшему повелению возглавил граф Востоков, состояла из «Отдельного батальона», куда отбирались корейцы, повоевавшие против Северо-Американских Соединённых Штатов, либо особо отличившиеся в усмирении китайских провинций. Надо ли говорить, что солдаты и офицеры батальона своего начальника боготворили и готовы были в огонь и воду за Олегом Константиновичем. По числу штыков «Отдельный батальон» перевалил за полторы тысячи. Ну а если учесть, что там солдатами служили люди, командовавшие в Русско-Американскую войну взводами и ротами, громившие янки под Сент-Луисом и у Большого Солёного озера, так такой батальон запросто в дивизию развернуть, с эдакими-то ветеранскими кадрами!

Во Владивостоке гадали, куда государь направит внебрачного отпрыска, «особо информированные» знатоки сходились на том, что Хоккайдо-Эдзо, очищенный от японцев, отдадут под заселение корейцами и устройства там вассального государства с образованием новой династии. Вторая версия оригинальностью не отличалась — старший сын русского императора при поддержке армии и флота Российской Империи, опираясь на личную гвардию из отборных бойцов, возглавит Корею, женившись на одной из дочерей нынешнего вана…

При Востокове находилась большая группа офицеров Генерального Штаба, причём все они прогуливались в штатском, вызывая такой конспирацией преизрядное удивление у людей, мало-мальски соображающих в армейской иерархии…

Под Особую Экспедицию зафрахтовали сразу два больших океанских лайнера, за сутки «перекраивающихся» во вспомогательные крейсера, способные пару месяцев без захода в порты рейдерствовать на океанских просторах. Надо ли говорить, что места под орудия и снарядные погреба закладывались в чертежи таких, «двойного назначения пароходов», ещё на стадии проекта.

То, что граф Востоков получает под командование, по сути, небольшую эскадру, — помимо двух пассажирских пароходов в отряд судов капитана первого ранга в отставке Алексея Алексеевича Небольсина вошёл и угольщик, спешно выведенный из состава флота и «показательно» проданный на аукционе отставному морскому волку, наводило на определённые размышления…

Сам бастард инициативы «войти в общество» не проявлял, визитов не наносил, жил уединённо в «корейском квартале», часами занимая линию телеграфа. А вот куда депеши отправлял граф, неясно — та «нитка» особая, не каждый в тот домишко неприметный, проводами опутанный как паутиной, пройти сможет. Но генерал-лейтенант Востоков на «императорский» телеграф проходил без помех, к тому же всегда перемещался с «личной гвардией» из полутора десятков азиатов, зло зыркающих по сторонам.

Владивосток, а точнее говоря «Владивостокский особый крепостной район» все тридцать лет существования непрестанно укреплялся, став к октябрю 1876 года воистину неприступной твердыней, которую взять затруднительно, даже стотысячные армии и сильнейшие флоты собрав в сём месте. Но кто решится, даже англичане, гнать эскадры на край географии, чтобы положить десятки тысяч на подступах к «бане Константина», главной городской достопримечательности, так шутили местные острословы. Ту баню великий князь в далёком 1844 самолично рубил, сам конопатил и пророчил, что пройдёт время и народ сюда ходить станет как в музей, а потому чтоб тащили лучший листвяк на нижние венцы и чтоб лаги под пол непременно лиственные! С 1856 года, после воцарения Константина Николаевича, гарнизонная баня и стала музеем, очень уж хотелось жителям молодого города заполучить некий «исторический объект». Сама баня содержалась смотрителем с небывалым бережением, хоть сейчас затапливай и мойся-парься…

А поскольку те, первые строения ставились в ключевых точках, то все последующие планы по совершенствованию обороны города-порта, города-крепости «плясали от банной печки»…

На острове Русский, поименованном так лично Константином Николаевичем (впрочем как и большинство географических объектов) уже три десятилетия строились и совершенствовались батареи, оснащёнными лучшими и дальнобойными орудиями. Подразделения морской пехоты перекрывали все подступы к пушкарям, а корректировка огня с аэростатов, зависших в пяти ключевых точках укрепрайона, особо отмечалась всеми инспекциями, настоятельно рекомендующими перенять передовой опыт крепости Владивосток.

Именно на острове Русском граф Востоков устроил полигон для своей азиатской гвардии, отыскивая среди бойцов лучших стрелков. Триста винтовок для снайперской стрельбы, снабжённых оптическим прицелом проделали путь через два океана с Тульского завода № 3 и все достались корейцам из батальона Особой Экспедиции, морпехам ни одной — всё по телеграмме самодержца отошло «боевым корейцам». Может оттого Владимир Константинович и рванул на Амур, — его попытка «располовинить» три сотни снайперок поровну, корейцам и флоту по полтораста, успехом не увенчалась, «старший брат» почтительно но твёрдо заявил великому князю, что указание императора должно исполнять и «младшенький» только и сумел дверью хлопнуть в ответ, даром что генерал-адмирал…

— Так не болтай, не зря тебя люди выбирали! — Галковский улыбнулся, — гардемаринов в помощь выделю, тротуары надо подновить, это понятно, да и утрамбовать дороги всяко надо, его величество наверняка на недельку во Владике остановится.

— Точные сведения?

— Окстись, сосед! Да кто ж точно знать может о планах государя? Таким знатокам генерал Сыромятов мигом рты зашьёт. И руки к туловищу приколотит, чтоб жестами не объяснялись.

Упоминание о «лейб-Малюте» подстегнуло градоначальника не откладывать объяснение с товарищем министра путей сообщения империи, Лихолетовым Павлом Владимировичем, курирующим на месте укладку «золотого звена» Великого Пути. По сути всё уже как месяц было готово, движение запущено, но без помпы, «по тихой», негоже вперёд государя объявлять о завершении грандиозной стройки. Лучшие российские инженеры, собранные со всей империи на «завершающий рывок» работу свою исполнили и откровенно скучали. А по домам разъехаться — никак-с! Самодержец из американского далека отбил телеграмму, что хоть со всеми героями «стройки века» на брудершафт выпить не сумеет, тут никакого здоровья не хватит, но чтоб лучшие инженеры, техники, бригадиры, наиболее добросовестные подрядчики непременно присутствовали при «стыковке», которая должна состояться в полутораста верстах, пардон, километрах западнее Владивостока. Путейцы не посмели ослушаться грозного властелина, но поскольку делать на дистанции было нечего, оставили там по паре помощников, техников из студентов старшего курса Института путей сообщения а сами «закатились» во Владивосток.

Да так «закатились», что разгульные моряки и даже аэронавты, спирт на высоте хлещущие и не пьянеющие, оказались посрамлены рыцарями железных дорог, романтиками рельс и семафоров…

Грандиозная драка инженеров и флотских офицеров в ресторане «Владивосток» открытом при одноимённой гостинице попала на полосы ведущих европейских газет, ибо три репортёра из Великобритании, Германии и Дании, забившись в испуге под столы, тем не менее прилежно зафиксировали все этапы «Патриотического Побоища»…

Началось всё с пустяка, свежеиспечённый лейтенант Нечволодов, «обмывал погоны» с сослуживцами и, раздосадованный шумной компанией путейцев, сдвинувших три стола и яро что-то непонятное обсуждающих, перекрывая сиплыми, на ветру закалёнными голосищами небольшой оркестрик, решил «уесть шпаков». Лейтенант не придумал ничего лучше, чем громко проорать тост: «За здоровье государя императора Константина Николаевича» и подняв бокал с вином, ждать когда инженеры умолкнут и осушат водочные стаканы за самодержца. И тут, в наступившей тишине, изрядно принявший на грудь мостостроитель Василий Семёнович Уткин, берега Оби и Енисея соединявший, ответно прокричал, что за русского царя надо пить русскую же водку а не заморские розовые сопли, демонстративно, в два глотка осушил стаканюгу, зачем-то бросив пустую посудину в Нечволодова…

Тут-то всё и началось. Путейцы, набравшие в «поле» прекрасную физическую форму, почти одолели в кулачном бою блестящих флотских офицеров, но к тем на подмогу ринулись денщики, дабы спасти «благородий». Патрули, пытавшиеся разнять дерущихся, были приняты технической интеллигенцией за новые полчища врагов и товарищ начальника Амурской дороги Олег Патрикеев выскочил во вторую залу ресторации для публики «попроще», узрил там знакомых техников с дистанции и проорав: «Там наших бьют, вперёд, ребята! Не посрамим!», повёл «подкрепление» в бой…

Ущерба заведению насчитали на 5761 рубль 25 копеек, гарнизонная гауптвахта впервые за тридцать лет существования оказалась забита до отказа, а вице-адмирал Фомин, отбил покаянную телеграмму в Константинополь-Тихоокеанский, прося отставки.

Константин перед отплытием из Америки в Азию ответил Фомину пространной депешей, приказал буянов держать на хлебе и воде, никакой передачи спиртного и колбас-сыров-окороков сердобольными дамами и сослуживцами! Также государь велел расплатиться с рестораном из личным сумм, что размещены во Владивостокском отделении Тихоокеанского банка. Драчунов же следовало держать на гауптвахте до приезда царя-батюшки, взявшегося самолично рассудить то беспрецедентное дело. Шутка ли — цвет нации, флотские и путейские накуролесили на 37 вызовов на дуэль! И хотя Константин Николаевич поединки не одобрял, замять сей скандал будет даже ему весьма затруднительно. Не дать возможности офицерам поставить «рыцарей шпалы» к барьеру, так половина флота в отставку подаст…

Селивёрстову, начальствующему в том числе и над городской каталажкой, пришлось срочно распорядиться отмыть и отчистить узилище, дабы перевести туда неистовых железнодорожников, товарищ министра Лихолетов поспешил развести военных и штатских по разным «тюремным замкам» во избежание дальнейших склок и драк уже между «арестантами».

Кавторанг же Галковский помимо муштры гардемаринов, числился ещё и помощником командующего гарнизоном по взаимодействию с гражданской властью. И теперь двум соседям, двум приятелям предстояло придумать, как обустроить быт инженеров, волею случая угодивших за решётку. Нет, в том, что император простит буянов, слегка отругав (а может и не слегка, матерной терминологией Константин владел в совершенстве, к тому же с малых лет моряк, как загнёт «в зюйд-вест грот бом брамсель»…) сомнений не было. Но надо и исполнить категорический высочайший приказ- содержать «на хлебе и воде», то есть на каше и рыбе. А депутации друзей с огромными сумками-передачами как отвадить? Градоначальник ещё и потому с биноклем на смотровую площадку на крыше выходил — высматривал жён-подруг офицеров и путейцев, прям таки жаждущих вручить мэру судки с борщом и котлетами. А не дай Бог возьмёшь, что тогда? Нарушить приказ императора? Или самому съедать горы провианта? Давиться и съедать? Да, задачка.

— Послушай, Арсений Палыч, может твоих оглоедов из Морского Корпуса припрячь к важнецкому секретному делу?

— К какому?

— Пожирать все передачи, каковые для инженеров приносят в городскую тюрьму.

— С ума сошёл, Никодим Иванович? Чтоб будущий офицер флота объел узника? Да твой Егор от отца скорее отречётся, чем так поступит! Лучше отдавай снедь уголовным, только, конечно, без спиртного.

— Да нет уголовных в городе! Нет! Всех на дистанцию вывезли вылизывать магистраль: и злодеев и пьянчуг горьких. В тюрьме только господа инженеры обретаются.

Моряк понимающе кивнул, — Владивосток перед высочайшим визитом изрядно «подчистили» и все мало-мальски неблагонадёжные элементы из города вывезли. Однако приезд нескольких тысяч человек в составе делегаций сибирских и дальневосточных городов, на «стыковку» Великого Пути, а помимо сибиряков прибыли и волжане и из Москвы и Петербурга гости, и даже из Варшавы приехали представители короля польского, изрядно оживил «здешнее общество».

В городских ресторациях строились самые грандиозные планы по завоеванию новых рынков, купчины и сановники жаждали вести пароходы в Южную Америку, Африку, Антарктиду и отыскать там столько золота, чтоб кержаки из «Калифорнийской золотодобывающей компании» почувствовали себя жалкими нищебродами…

Большим успехом у гостей пользовалась аренда пассажирских пароходов на сутки-другие, с катаниями по заливу Петра Великого. На миноносках, в обязательном порядке конвоировавших каждое прогулочное судно (мало ли, вдруг пираты-карбонарии-масоны захватят пароход и под видом добропорядочных граждан таранят крейсер с императором) считать уставали бутылки, выбрасываемые гулеванами за борт. Первогильдеец Саврасов из Самары, упившись, решил освежиться и, раздевшись донага сиганул в воды залива. Хорошо, палубная команда на «Акулине» дело туго знала и выловила почтенного негоцианта в момент, кстати, протрезвевшего и поклявшегося в ознаменование чудесного спасения выстроить часовенку на одной из сопок Владивостока в честь святой Акулины. Поверенный Саврасова матом крыл патрона, изучая святцы в поисках хоть какой-нибудь святой, пусть и не Акулины, но чтоб имечко на слух примерно соответствовало…

— Плохи дела, сосед, — кавторанг недовольно покрутил головой, будто воротничок жал.

— А что такое? — Селивёрстов подумал поначалу, что сын накуролесил и грозит отпрыску исключение из Корпуса, — Егор чего утворил?

— Нет, старший твой образцовый моряк. Я об арестованных офицерах. Считай, половина Минной дивизии в каталажке блох давит, а меж тем у корейского берега три английских парохода чего-то выжидают.

— Подумаешь, пароходы, его величество сопроводит весь Тихоокеанский флот.

— Да не о том речь, сосед. Помнишь как в войну России и КША с САСШ наши подводники в Нью-Йорке отличились?

— Как не помнить, мичман Овсянников тогда на радостях фуражку Егорке подарил, сын с той поры и решил пойти по флотской части, а вся Владивостокская эскадра неделю не просыхала, а потом и офицеры и матросы рапорта писали на войну.

— Было дело, — крякнул морской волк, — а кто мешает сейчас джентльменам выпустить при приближении конвоя пару-тройку подводных лодок на пути следования, сколь не велик океан, а подходы то к порту вот они.

— Это ж сразу война! А англичане с французами ещё не расцепились, где им с нами в довесок задираться?

— А чёрт знает, — Галковский раздосадовано махнул рукой, — умом понимаю, что ерунда, что нервы то и домыслы, поиск козней врагов таинственных и могущественных. А сердце щемит. Да ещё с Нечволодовым пьянствовали лучшие офицеры с «бомбосбросок», теперь «каторжанят» вместо того, чтоб вражеские подлодки отыскивать и топить.

Бомбосбросками во Владивостоке называли 500-тонные миноносцы «Охраны водного района» вооружённые парой трёхдюймовок, но имевшие на борту до сотни глубинных бомб. Здесь Российский Морской Генштаб не мудрствуя лукаво, перенял опыт англичан, выводивших на дежурство в Канал до пяти десятков «минных канонерок». Ну, это у них там, в ЛондОнах «минные канонерки», во Владике же — «бомбосброски» и никак иначе.

В кабинет градоначальника, где Галковский и Селиверстов переживали за безопасность маршрута императора, без стука вошёл генерал-лейтенант, граф, командир Особой Экспедиции, обладавший чрезвычайными полномочиями, Олег Константинович Востоков.

— Здравия желаю, Арсений Павлович, — по свойски «по домашнему» обратился бастард к кавторангу, — а к вам, Никодим Иванович, дело неотложное.

— Рад служить вашему высокопревосходительству, что требуется вашему сиятельству?

— Я только что с телеграфа, через неделю во Владивосток прибудет пять тысяч, или чуть больше рекрутов из Кореи, необходимо провести медицинский осмотр будущих воинов. Но как назло три врача из гарнизона крепости и эскадры, приняли самое деятельное участие в эпической драке с инженерами железнодорожниками и ныне прохлаждаются на нарах, откуда вытащить эскулапов нет никакой возможности, не оспорить же приказ его величества, тогда вся иерархия рухнет. Необходимо содействие врачей городской больницы и ваше, Никодим Иванович на то разрешение.

— Я не прочь, но сами доктора…

— Работа в комиссии будет достойно оплачена.

— Если так. То конечно.

После ухода Востокова и мэр и моряк прильнули к окну. Перед городской управой стоял экипаж, окружённый двумя десятками конных корейцев.

— Большую силу забрал граф, — хмыкнул кавторанг, — личные башибузуки, только ему преданные, прям как хан какой, или эмир.

— Пять тысяч солдатиков, — прикидывал мэр, — это ж на неделю, не меньше врачи ими заниматься станут. И ведь не откажешь, а как с больными быть?

— А есть выход, сосед, — Галковский рассмеялся, — и запрет царский не нарушим и все формальности соблюдём. Надо на гауптвахте открыть приём, зарядить всех трёх драчливых докторов с утра и до вечера на осмотр пациентов. За пределы гауптвахты провинившиеся не выходят, нарушения нет, а то, что отбывая наказание, помогают людям, государь поймёт и оценит.

— Арсений, друг, — взмолился градоначальник, — скажи адмиралу, он гарнизоном командует. Я ж, сам понимаешь, Олегу то Константиновичу отказать не могу.

— Добро, сейчас же иду к Фомину.

— Как думаешь, господин капитан второго ранга, а куда граф навострился с такой силищей. Эдак в его Экспедиции под семь тысяч только пехоты будет, да плюс команды на пароходах. Если не в Корею, то куда?

— Хм, даже не скажу. Филиппины вряд ли, разве что Гуам забрать и там старшего посадить на новообразованное королевство или герцогство, государь решил. Нет, не Гуам. Я бы на Панамский перешеек графа командировал. После Сент-Луиса от корейцев шарахаются как чёрт от ладана, можно было бы малой кровью забрать стратегически важный участок и канал там впоследствии отрыть, сугубо для российских нужд.

— Голова, Арсений Павлович. Не зря тебя на флоте после ранения оставили.

— Правило такое уже лет тридцать, и в армии и на флоте: если офицер получил увечье, но желает продолжать службу, подыскать ему место, соответствующее возможностям. А гардемаринов распекать и исполнять редкие адмиральские поручения я и с тростью могу.

— Никодим Иванович, — секретарь мэра как привидение вырос в дверном проёме, — телеграмма из Казани, тамошняя делегация застряла в Чите, просят казанцы «прицепить» земляков к литерному составу номер семнадцать, дабы те не опоздали на «стыковку».

— Успеют, — махнул рукой Селивёрстов, коему чрезвычайно льстил факт вхождения в Комиссию по организации торжеств и право давать «зелёную улицу» делегатам от городов и губерний России матушки, едущим на край материка, приветствовать государя, завершающего кругосветное путешествие и заодно введение в эксплуатацию Великой Сибирской Магистрали широко и шумно отпраздновать…

Глава 12

— Ну-ка, поворотись сынку, подивлюсь, экий ты гарный хлопец вымахал!

От волнения при первой встрече с первенцем «включил Гоголя». Граф Олег Константинович Востоков в долю секунды вспыхнул как маков цвет, удивлённо посмотрел на императора, чуть заметно улыбнулся, поняв — папенька сам растерян, оттого так неуклюже и шутить изволит.

Шагнул к старшему, обнял. Тридцатилетний детина вымахал за метр девяносто, хоть и от кореянки рождён.

— Наша, романовская порода,¸- обратился к свите, — сочетание русской, германской и корейской кровушки ещё себя покажет, так жеж, Олег Константинович?

Олег буркнул в ответ нечто невнятное, голосовые связки от нахлынувших эмоций не слушались бастарда. Если я «на нерве», что переживает старший, даже Гоголю труднёхонько было бы описать.

— Граф Востоков, генерал Сыромятов, — со мной. Остальным ждать.

После учёбы в Калифорнийском университете бастард получил графский титул и несколько лет прослужил в Южной Америке, постигая азы дипломатического искусства. Отзывы об Олеге Константиновиче шли самые хорошие: в совершенстве владеет английским, испанским, французским, немецким, итальянским, прекрасно разбирается в химии и топографии, легко сходится с людьми, выдержан, внимателен…

— Почему не женился по сию пору?

— Да как-то не сложилось, — Олег пожал плечами, мол, какого рожна, папаша, вопросы странные задаёте.

— М-да, даже не знаю с чего начать, прости, сын, растерялся. До сего момента видел тебя только на фотографиях.

Вы думаете нам, царям, легко? Конечно я не как брат Саша, запутавшийся в любовницах и внебрачных детишках. Порой приключались забавные анекдоты — став польским крулем Александр Первый Романов при молодой жене полячке ухитрился трёх бастардов наплодить и даже в секретных депешах просил пристроить мамаш с детьми где-нибудь в России, титул дать. На что моё императорское величество резонно отвечало: «Брат, король польский своей волей способен возвести в графское достоинство отличившихся шляхтичей». Короче говоря — перо тебе в руки брательник и законотворчествуй, являй Польше и миру указами королевскими новых графов и графинь с маленькими «графинчиками» в придачу.

Я тут гораздо скромнее смотрюсь, да-с. Ну а Олег и Ольга, сестра его двоюродная, по молодости «получились», когда Владивосток закладывался, когда жил с двумя сестрёнками кореянками, которых звал Дашей и Глашей. Стыдно, но не помню, бастард от «Даши» или от «Глаши». Обе сестрёнки проживают недалече, в угольной станице Воскресенской, но наведаться туда нет желания, ибо дел государственной важности до хрена и больше, даже во время кругосветного путешествия.

О натянутых отношениях между «братьями» — Владимиром Константиновичем Романовым и Олегом Константиновичем Востоковым, мне, разумеется, доложили. Едва армада наша подошла к Николаевску-на-Амуре, дежурный крейсер Владивостокской эскадры с диппочтой и капитаном Суэтиным из службы охраны императорской фамилии вышел навстречу и капитан с мешком корреспонденции взбежал на мостик флагмана «Пересвета»…

Тогда ещё похмыкал и порадовался выдержке и снисходительности старшего брата к Володьке, эмоций сдержать не умеющему. Генерал-адмирал тушевался, оказавшись рядом с графом Востоковым, не знал как себя держать. Ничего, наука Владимиру Константиновичу, уже не мальчишка, понять должен родителя, сам шуры-муры-амуры крутит то с той, то с этой…

А Володька как встретил эскадру сопровождения, уменьшившуюся после посещения Хоккайдо до 14 вымпелов, в заливе Петра Великого, так и остался в порту, «распоряжаться». Не хотел категорически «на троих» пообщаться с отцом и братом. Ну, ин ладно, насильно их сводить, заставлять обняться, притчу о венике и прутьях рассказывать, глупо, нелепо выглядеть буду. Совсем как папенька, незабвенный Николай Павлович, пытавшийся перед уходом в мир иной наставить нас с братом Сашей жить в мире и согласии, хотя и без нравоучений всё ровно было…

Владивосток встречал отца Отечества и отца-основателя города и хлебом солью, салютом с береговых батарей и эскадры и перезвоном-трезвоном колокольным. Народ съехался отовсюду. Маршрут следования наметили заранее и у «исторической» бани, которую прекрасно помню как строили под моим чутким руководством три десятка лет тому назад, выстроились «лучшие люди города».

— Мать честная! Ковригин, Семён! — как здорово, что работает «двойная матрица», поражаю памятью невероятной окружающих, — ведь с тобой первый ряд баньки выставляли, ты ж ещё удивлялся, откуда моё высочество так хорошо плотницкое дело знает!

Штабс-капитан (судя по всему в отставке, но неплохо, неплохо из унтеров поднялся, пусть и невелика карьера за 30 лет, но всё-таки, всё-таки) заморгал и бурно разрыдался от чувств нахлынувших. Прижав Ковригина к груди царской, мигнул Никите, тот подозвал фотографов. Ради такого случая, визита государя в основанный им Владивосток, работали аж полтора десятка мастеров вспышки и гениев ретуши. Трое из моей свиты, остальные от города и Тихоокеанского флота, предварительно прошедшие отбор у «охранителей».

— Успокойся, капитан, вот, платок возьми, утри слёзы. Сейчас на карточку снимемся. У тебя семья есть? Где они? Позвать! Да прекрати болото разводить, капитан я и сам сейчас расплачусь. Никита, погоны капитанские найди, да поживее!

Наказав, чтоб семейство Ковригиных полным составом прибыло на торжественный обед, даваемый городом (до моего распоряжения приглашён был лишь сам Семён) вручил свежеиспечённому капитану погоны и распорядился, чтоб новый мундир «построили» немедля за счёт Его Величества Канцелярии…

Случилось ещё несколько встреч с солдатами Финляндского полка, оставленными три десятилетия назад во Владивостоке, корни тут пустившими. Каждый такой эпизод непременно обыгрывал: фотографирование, рассказ о великих тех временах, когда в таёжных дебрях строили форпост на Тихом океане, вон с Игнатом Машковых брёвна катали для казармы. А Егор Тимофеев щенят разнополых привёз из станицы Константиновской, а то на эскадре на кораблях были три пса, но всё кобели, а собак и котеек разводить в новогороде надо…

Ветераны едва чувств не лишались от такого внимания и памятливости царя-батюшки, а репортёры местной газеты и «императорского пула» в поездке сопровождавшие, яро черкали в блокнотах. Эх, коллеги, коллеги, всё равно в «Российской газете» материал появится мой, пускай и под псевдонимом. Акценты как расставить, здешним щелкопёрам учиться и учиться у смишника конца 20 — начала 21 века…

Во Владивостоке планировал провести неделю, открыть торжественно движение по «железке» и порешать вопросы по финансированию «Крепостного района Владивосток». Собственно, составы уже туда-сюда «шмыгали», но без огласки, считалось, что то технические поезда с балластом и рельсами — шпалами. А открыть Транссиб должен непременно государь-император. Смешно, но названий у трансконтинентальной «чугунки» было около десятка. И «Великий Сибирский Путь» и «Великий Железнодорожный Путь», потом ещё «Евро-Азиатская Железная Дорога», «Сибирская Магистраль» и прочее и прочее и прочее…

Борзописцы ловили каждое слово монарха и тут же строчили «правильные» названия, как царь-батюшка выразиться изволил. А я нарочно говорил то так, то эдак, троллил коллег из 19 века, каюсь.

Завтра торжественное открытие магистрали, одних иностранных гостей полторы тысячи прибыло в «далёкий но нашенский» город-крепость. Ильича, тоже обворовал и мои слова, вернее не мои, а не родившегося здесь вождя мирового пролетариата: «Владивосток город далёкий, но — нашенский!» забабахали золотыми буквами на привокзальной площади.

А сегодня решил посетить «мэрию», заодно и пообщаться со старшим сыном отослав сопровождающих любоваться макетом «Большого Владивостока 20 века». Вот, общаюсь, как могу…

— Значит так, Олег Константинович. Нужно стране и мне лично, что уж скрывать, дабы возглавил толковый и опытный, мне верный человек, большой проект, на лет 10–20 рассчитанный. На самый краешек географии чтоб поехал. Как, возьмёшься?

— Я готов, — граф посмотрел мне в глаза и чуть заметно улыбнулся. Подбадривает мямлящего папашу, ишь как, — когда и куда ехать?

— Гм, а попробуй сам вычислить.

— Судя по тому, что на миссию выделены два парохода, подтянуты во Владивосток уже, считай три тысячи человек из «корейских батальонов», по большей части молодёжь, а с вашим величеством океан пересекли офицеры громившие янки в Сент-Луисе, воевавшие у Большого Солёного озера, дело предстоит на побережье. А это две трети глобуса. Может быть Азия, — Корея или Формоза, либо Южная Америка, либо Африка, Полинезия. Я считаю, то Панамский перешеек.

— Видал Никита, каков орёл возрос.

Генерал промычал нечто одобрительно-нечленораздельное, он до сей секунды, в мои планы посвящён не был, задача Сыромятова — охрана императора и исполнение «щекотливых» поручений.

— Но не угадал, Олег. Контроль за Панамским перешейком, увы, не потянем. Сразу же образуется антироссийская коалиция, к которой быстро примкнут как великие державы, так и всевозможные шакалы-гиены — средней руки государства. А вот пощипать просвещённых мореплавателей за вымя, то есть за кошелёк — есть идея. Смотри, Южная Африка, территория богатая не только алмазами, но и золотом. Геологические партии возглавляемые офицерами Российского Генерального Штаба, маскируясь под охотников и искателей приключений проделали огромную работу. И нашли невероятные залежи золота, в десятки раз, по самым скромным подсчётам превышающие калифорнийские.

— Невероятно. И пока о тех месторождениях известно только России?

— Да, пока только нам. Но медлить нельзя — пронюхают просвещённые мореплаватели и хана доброй половине задумок.

Итак, ты внебрачный сын российского императора, граф, тайный советник и генерал-лейтенант в отставке. Полтора миллиона фамильные, на твой счёт переведённые, не все растратил?

— Ещё и преумножил, ваше величество, миллион шестьсот тридцать тысяч по последним подсчётам.

— Титуловать каждый раз не надо. Называй отцом в неформальной обстановке. И отныне не стесняйся того, что являешься отпрыском Константина Первого. Никита, картину!

Верный Сыромятов выскочил в коридор. В мэрии загодя были сосредоточены бойцы ближнего круга охраны, а более никого в управе городской и не было, чиновники остались на площади перед зданием. Может и зашли куда, ресторан неподалёку наличествует. Ничего, подождут.

— Вот, смотри Олег. Художник ваял по твоей фотографии и я тут примерно лет двадцати семи. Возьмёшь картину с собой, повесишь в кабинете. Спросят, поясняй, — мол тут ты и твой почтенный отец, российский император изображены.

На картине я восседал на стуле, опираясь на вычурно-богатую саблю, каковых никогда в жизни не держал в руках, чем попроще обходился. А Олег, десятилетний подросток смирнёхонько стоял рядышком. И хотя никогда не позировали мы совместно живописцам, сегодняшняя встреча вообще первая, так кто ж проверит?

— Выпячивать родство как дополнительный аргумент? Или же «ненавязчиво» распространять слухи?

— На месте сам решишь. Да, вот ещё что. Если какая-то сволочь, неважно кто — англичанин, бур, подчёркиваю, любая сволочь, посмеет посмеяться над твоей корейской кровушкой, бей сразу по хлебальнику такого остроумца. И никаких дуэлей! Ты мой представитель, твой ранг, твоя ровня согласно дуэльному кодексу наследный принц Англии или Германской империи, не меньше! Наглеца-пересмешника, если таковой найдётся, надлежит сразу же схватить и по обстоятельствам — либо публично выпороть, либо повесить. Так же — публично, с объявлением о наказании как о попытке умалить честь и достоинство правящей в России династии.

— Повесить?

— Ну, выпори, если не хочешь прослыть душегубом. Но выпороть непременно! Не бояться конфликта на этой почве — Россия поддержит вплоть до посылки эскадры в Южную Африку. Для чего на Мадагаскаре у дружественных французов отстаивается отряд капитана первого ранга Старостина из трёх лёгких крейсеров, поддерживать миссию будем основательно. Для всех ты в отставке, получил от отца несколько миллионов рублей и путешествуешь, хандру разгоняешь. Вроде старший сын, а к управлению Россией не допущен. Три миллиона золотом получишь на нужды Экспедиции сегодня в городском банке, пароходы «Веселый мельник» и «Августин» в твоём распоряжении, смело говори, то твоя собственность, а корейцы — рабочие для строительства огромной фермы и работ на ней.

— Фермы?

— Да. Решил отставник уехать на край света и там заняться скотоводством, земледелием, для чего покупает участки, благо денег хватает.

— Поясните ваше…

— Отец.

— Поясните, отец, — труднёхонько, но выговорил-таки слово заветное Олег, — какой линии придерживаться, взаимодействуя с бурами и англичанами. Если идти на конфликт, провоцируя старожилов, то трудно будет выкупить те территории, которые нас интересуют. Выпорол одного наглеца, а остальные устроили бойкот.

— Хм, а хороший вопрос, хороший. Решай на месте, всех сечь не обязательно, но самого отъявленного расиста найди и обязательно накажи. Чтоб остальные заткнулись. Ну а бойкот тебе не страшен. Негров не будет — корейцы труженики славные, выполнят работы по обустройству на земле африканской. Да, сразу, первым рейсом получится перевезти восемьсот человек на двух пароходах. Трюмы до предела будут забиты «полезными» грузами, а подкрепление, если надо прибудет на трёх, пяти, да хоть полтора десятка океанских лайнеров снимем с маршрутов и высадим такой экспедиционный корпус, какой потребуется для решительного разгрома любого врага, пусть даже случится невероятное и буры с англичанами объединятся. Помни, хоть один пароход должен постоянно быть в готовности в Лоренсу-Маркиш, там же будет стационаром один из крейсеров отряда капитана первого ранга Старостина. А второй пароход можешь гонять за людьми и товарами как посчитаешь нужным.

— Каким образом получится «зацепиться» в нужном месте? Вдруг не продадут ни за какие деньги участок под ферму.

— Продадут, не зря разведчики изображали фермеров, мучились, быкам хвосты крутили. Есть десятка полтора участков в собственности наших людей, каковые ты и выкупишь с соблюдением всех формальностей. Вот если начнут чинить препятствия при вхождении во владение фермами спесивые расисты-кальвинисты, высмеивать твой разрез глаз, с ходу пори их и вешай! Англичане только обрадуются, как же — конкуренты сцепились!

— Но, ведь так и будет.

— Так, да не совсем так. Джентльмены решат, что в драку с бурами пойдёт ну две, ну три, ну максимум пять тысяч «боевых корейцев». А я только первым эшелоном переброшу двадцать тысяч, потом ещё столько же! И никто такую армию, офицеры которой обрели боевой опыт, воюя против американских рейнджеров у Большого Солёного озера, не сможет выбить из Африки. Потому первые два парохода пойдут под завязку забитые винтовками и боеприпасами, консервами, военным снаряжением. Полгода сможешь продержаться со своей тысячей до прихода подмоги. Хотя, с тысячей таких солдат можно на уши поставить пол Трансваался, тем более там германских переселенцев прибавилось, ирландцы, даже шведы и итальянцы есть, не одни англичане и буры, как раньше.

— Понятно, отвлечь внимание от золота моей персоной. Внебрачный сын решил развеяться в Африке, сцепился с местными колонизаторами, грозный отец высылает помощь. А когда полста тысяч штыков здесь утвердится, можно перекроить карту континента как России требуется.

— Умён, сын, умён. Примерно так и должен отреагировать Лондон — раздоры в императорском семействе побудили бастарда подать в отставку, Корею отец завоёвывать не стал. И поехал разочарованный граф Востоков куда глаза глядят, от родственничков и от России подальше. А что «случайно» на золото наткнулся, так это романовская фамильная черта, месторождения золота открывать.

— С Португалией, по пропуску отрядов через её территорию проблем не случится?

— Российские дипломаты хлеб едят недаром, и Португалия понимает, пока с Петербургом всё гладко, восточноафриканские колонии не взбунтуются, а то, что в Лоренсу-Маркиш уже как лет десять находится фактория «Российско-Американской Компании», крупнейшим пайщиком которой является российский император, весьма упрощает дело. Португальская Восточная Африка, или же Мозамбик, сам по себе лакомый кусок, но нас он интересует покамест лишь как удобный транзит в Трансвааль.

— Отец, но… почему я? Пойми, я не отказываюсь и не боюсь. Неужели хочешь создать некое африканское королевство и использовать повод родства, короновать меня, как Александра Николаевича в Польше?

— Честно говоря, сын, сам пока не знаю. Но вариант с королевством, дружественным России на юге Африки рассматривал, да. Корея для тебя вариант беспроигрышный, хоть сейчас выводи эскадру, грузи корейские бригады российской армии и примеряй корону. Ван, получив отступные, уедет в Европу, ты владыка Кореи. Но это мелко, мелко, Олег. Твой потенциал и мощь «боевых корейцев» надо использовать с большей отдачей. Сейчас, после развала Китая на десяток воюющих друг с другом провинций, давление на российскую Маньчжурию ослабло. Там немногочисленные охранные роты самураев и казаков Амурского войска не знают чем заняться, огороды развели близь границы. А вся молодёжь Страны Утренней Свежести именно тебя почитает за избранного, готова пойти за сыном северного императора куда угодно. Отслужившие в российской армии ветераны лучшие на сей счёт агитаторы.

— А как пропустят целую армию в тысячу человек, что буры, что португальцы с англичанами?

— Так пушки и пулемёты останутся на пароходе, да и вооружены из твоих спутников будут только человек сто конвоя, остальные же не с винтовками пойдут, а с лопатами и кирками. Представитель «Российско-Американской Компании» подготовит нужное количество фургонов, там загодя устроили мастерскую по выделке телег, вот и пригодятся заготовки. И две сотни лошадушек уже закуплены, ждут седоков.

— Ясно. Когда отправляться?

— Не спеши, пока я во Владивостоке, не раз ещё встретимся. Карту глянул с золотоносными участками? Спрячь в сейф, поставь круглосуточный караул. Да, и продумай как подать свой отъезд. Здесь много шума наделали корейцы, тренирующиеся в стрельбе на полигоне острова Русский. Зайди в корейский порт какой-нибудь по пути, лучше в пару, чтоб было впечатление у наблюдателей, что нанимаешь рабочих для обустройства в далёком далеке. Что не головорезов везёшь на пароходах.

Распрощавшись со старшеньким кивнул Никите, мол, заводи делегацию «лучших людей города», поговорим и пока владивостокцы рассаживались, мучительно вспоминал, тут и «двойная матрица» помочь не в силах, значит и не знал, не обращал внимания в своё время — Дашей или Глашей я прозвал кореяночку, мать Олега Константиновича, графа Востокова. Одна сестрёнка родила Олега, другая Ольгу, а кто из них Даша, а кто Глаша (корейские имена у девушек и не спрашивал) Бог весть…

Запуск Транссиба прошёл предсказуемо торжественно и масштабно. Дальневосточники, казалось, все съехались во Владик, столпотворение на улицах напоминало томские события, когда венценосное семейство привезло в «Сибирские Афины» цесаревича для обучения в Томском университете. Но здесь вдобавок к пушкам гарнизона, салютовал Тихоокеанский флот, гремело и громыхало знатно.

На «первом» пассажирском поезде «Владивосток-Москва-Санкт-Петербург» я торжественно отправился с вокзала до ближайшего разъезда, там пересел на «свой» литерный и, пожелав доброго пути первопроходцам, которые очутятся в столице империи всего через две недели, вернулся во Владивосток. Железнодорожники клялись, что через пару лет эксплуатации до десяти дней уменьшат продолжительность поездки. Но и две недели от Питера до Владика существенный рывок в сравнении с временами былыми…

Почему то вспомнилось, как двадцать с лишним лет назад стараясь расстроить коалицию Лондона и Парижа, предотвратить Крымскую войну, зондировал почву у французских банкиров по предоставлению займа в миллиард франков на прокладку трансконтинентальной магистрали. Тогда галлы уже барыши начали подсчитывать, прикидывая огромные проценты с невероятной суммы. Но обманул я лягушатников, на свои строил, хоть и растянулся процесс на четверть века. Ну я то знал, что на самом деле идём с опережением на двадцать лет. А соратники, фанаты дорог железных, переживали, долгонько мол.

Во Владивостоке провёл расширенное совещание с высшим офицерским составом армии и флота. Денег в казне на строительство укрепрайона не было. Вернее не так, деньги найти можно, но тогда прикроются несколько перспективных проектов, а на день сегодняшний никому не придёт в голову напасть на форпост Российской империи на Тихом океане. Да и батареи на острове Русский вполне себе внушают. Тем более Китай, тут я в беседе с Олегом говорил сущую правду — развалился на множество провинций. Уйгуры и монголы откололись одними из первых, на юге все резались со всеми. В Пекине удивительным образом повторялся период распада Римской империи — очередного «всекитайского» императора, власть которого простиралась не во все уголки дворцового комплекса, выкликали раз в год, а то и чаще.

Потому Олег и решил, что получит от грозного отца задание занять Формозу-Тайвань, привести к покорности аборигенов и впоследствии стать там полновластным владыкой. Кстати, такой вариант я действительно рассматривал, если с Кореей не получится — занять Формозу и постепенно заселить её молодыми корейскими семьями, лояльными Олегу Константиновичу Романову. Как станет королём, можно и под отцовской фамилией править, не всё же время шифроваться Востоковым…

Но Южная Африка с её «золотым запасом» манит, ох как манит.

В России уже лет как двадцать демографический бум, сельские врачи и фельдшера скооперировавшись с бабками-повитухами спасают немало ребятишек, погибавших ранее от антисанитарии и дремучего невежества. Да плюсом практически «задавлен» голод, что прибавляет в отчётах многие десятки и десятки тысяч жизней. Но разрастающийся «русский мир» стараюсь перенаправить в заокеанские губернии: Русский Вашингтон, Русский Орегон, Русскую Калифорнию. Как раз перед выходом эскадры в порт Константинополя-Тихоокеанского пришёл пароход «Волгарь» с 750 переселенцами, сплошь молодые парни и девушки, наместник князь Репнин даже прослезился, слушая мою приветственно-прощальную речь. По правде говоря, там многие слезу пустили, — умеет царь батюшка душевно обратиться к народу, что есть, то есть. Нет, надо опережающими темпами перебрасывать народ через океан. Северо-Американские Соединённые Штаты никак не оправятся после поражения в гражданской войне, а вот Конфедерация, даже и без Техаса развивается сумасшедшими темпами. Ещё лет десять и армия КША будет в состоянии одновременно навалять и нам и янки. Репнин не зря Академию Генерального Штаба с золотой медаль закончил, всё подсчитал досконально. Так что на Африку остаются только корейцы. Да и как только великие державы поймут СКОЛЬКО золота находится на месте будущего Йоханнесбурга (хотя тут вряд ли так назовут столицу золотодобычи) может запросто разразиться первая Мировая Война. Англичане ТУТ не столь сильны как в моей родной реальности, а французы с удовольствием скооперируются с Россией, дабы оттеснить чопорных британцев от золотого каравая. И Германия непременно ввяжется и Италия с Испанией, САСШ и КША могут вклиниться. Оттого ещё и хочу «занять плацдарм» заранее и корейцами его заселить. Ребята они неприхотливые, воевать умеют. И если что — всегда можно раскланяться и удалиться без особой потери лица, как же — внебрачный отпрыск накуролесил, рос без отцовского пригляда, вот и чудит…

Но это уж совсем на крайний случай, кто откажется добровольно от такого куша? Можно ведь и разделить сферы влияния, главное не дать усилиться одной из великих держав, особенно Великобритании. Посему надо Париж звать в долю. Неразбитая тевтонами Франция задириста и агрессивна, а планы по строительству Панамского канала и владение каналом Суэцким превращают галлов во врагов Лондона под нумером один.

— Ваше величество, — прервал мои стратегические размышления градоначальник Владивостока, хитрован Селивёрстов, — ежели стройка военных крепостей откладывается, то ж не помешает нам поставить университетский городок, деньгами общество скинется.

— Смотри, Никодим Иванович, чтоб не было потом слезниц в столицу, дескать хотели как лучше, а силёнок не рассчитали, помогите денежкой, родимые, не дайте пропасть благому начинанию. Знаю я вас, шельмецов! Кого объегорить хотите? Царя?!

Селивёрстов затрясся аки банный лист и едва не бухнувшись на колени начал путано объяснять, что денег хватит, «купечество поддержит» и вообще, коль надо, так ого-го! Градоначальник видел, сколько ценного груза перевезли в банк Владивостока с кораблей сопровождения. Из Калифорнии вывез, коль уж так случай удобно представился, практически всё золото и серебро. Там один чёрт прииски работают, хоть и не с тем размахом как ранее, но идёт постепенное накопление драгоценных металлов в хранилище. А Владивостоку, да и всему региону дальневосточному наличная денежка ой как нужна. Китайские оптовики в связи со смутными временами перешли исключительно на расчёты в серебре и золоте, даже роняли цену существенно, лишь бы получить за товар аргентум и аурум. И хитрюга Селивёрстов, наблюдая за множеством повозок с охраной, решил без мыла влезть (в душу, в душу!!!) царю-батюшке и выклянчить финансирование городских хотелок за счёт имперского бюджета.

Такие они главы муниципальных образований последней четверти девятнадцатого века в России. Моей России, Калифорнией приросшей. Чем чёрт не шутит, может, ещё и в Африке зацепимся…

Глава 13

Вот и не верь в судьбу, рок, фатум. Первого марта 1881 года телеграф отстучал страшную новость — в Варшаве от сердечного приступа скончался король польский Александр Романов…

Сашка, брат старший Сашка. Царь-Освободитель моей родной реальности и польский король этого варианта многомирья. И жена иная и дети родились другие и от множества иных женщин и Россией не правил, передав престол мне. Вроде кардинально изменил судьбу, ан нет!

Жандармы землю рыли, но клялись-божились — нет следа злоумышленников, просто не выдержал организм его королевского величества, остановился «пламенный мотор» блистательного Александра Николаевича, «У НАС» больше известного как цесаревич из сериала «Бедная Настя». Шестьдесят три годочка прожил брат и там и тут, день в день ушёл, поневоле задумаешься…

Но нам царям каждый день забот подбрасывает, некогда горевать и депрессовать. Повелел везти тело Александра после прощания «безутешных» поляков с королем, в Петербург. Похороним Сашу в фамильной усыпальнице Романовых, а то поляки любят с мёртвыми воевать, памятники сносить и прочее, лучше перестраховаться. Двадцатилетний наследник престола Царства Польского, Константин Александрович Романов экстренным поездом прибыл к императору.

Обнял осунувшегося, мгновенно повзрослевшего племянника. Да, Сашка столько наплодил внебрачных киндеров, — жуть. Но не бросать же бастардов, своих веду по жизни и племяшей всех пристрою, хотя как раз Костя законнейший-раззаконнейший, от матери полячки «произведённый». Теперь уже вдовствующая королева была подставлена брату магнатами, будучи юной и пылкой графинюшкой, разумеется, как все полячки — ярая патриотка. И что есть сил капала Саше на мозги, «куковала-перекуковывала», всё как в пословицах-поговорках. Детей в браке народилось четверо: Костя старший, а есть ещё Александр (имёна всё ни польские ни русские, ни нашим, ни вашим) и Мария с Александрой. Учили их по большей части польские учителя, но мальчишек по моему приказу забирали на 2–3 месяца «проветриться» на кораблях Балтфлота или же погонять на литерном поезде императора по необъятным российским просторам. Чтоб впечатлились, прониклись, осознали и слушались как вырастут, грозного дядю, а не шептунов придворных.

Сразу после развала империи Габсбургов и освобождения Кракова моя популярность в Польше зашкаливала до неприличия, Гагарин бы обзавидовался. Но сейчас страсти и восторги по обретению древней столицы улеглись и паны привычно бурчат, ждут от Петербурга новых территориальных «подарков»…

Племянник-тёзка частенько гостил в Царском Селе, это мы с братом так решили едва маленький Костик заходил-залопотал, и со мной общался прекрасно. Хотел стать моряком, очень жалел, что не имеет Польша выхода к морю. Ну, теперь-то молодому королю и карты в руки — непременно начнёт бодаться с Германией за балтийские провинции, за Гданьск-Данциг, не зря подростком карты чертил с границами Великой Польши и дяде-императору показывал…

— Рассказывай. Как сам, как мать. Держитесь?

— Держимся, — скупо ответствовал Константин Александрович.

— Оставим лирику и слёзы, племянник. Молодец, что немедля выехал в Петербург, разговор предстоит наисерьёзнейший. По итогам беседы определится путь, по которому пойдёт Польша. Надеюсь под твоим чутким руководством, Костя.

— Дядя, волнений в стране не предвидится, траур по государю объявлен, подданные искренне скорбят. Нет оснований думать, что случится смута. Но захоронить первого польского короля новой династии в Петербурге — политическая ошибка!

— Твоё мнение?

— Моё, — вспыхнул Константин Александрович, — матушка считает также, да. Но зря вы, дядя думаете…

— Успокойся, не приписывай мне то, чего я не совершал и о чём не думал. Брата похороню в Питере как великого князя, как цесаревича. А первый настоящий польский король династии Романовых — ты, Костя! Брат работал лишь как «производитель», прости Господи мой цинизм, дабы явить Польше полноценного наследника-шляхтича, пускай и с фамилией Романов. Не спорь, я знаю что говорю, когда мы с Сашей эту комбинацию задумывали, ты лишь в проекте существовал, уж не взыщи.

— Но, дядя…

— Я уже скоро двадцать лет как твой дядя. И отец твой крестный, кстати. Поэтому позволь, выскажусь сначала по старшинству, а засим сам решай как поступать. Итак, в Польше усиливается движение по отделению от Российской империи, во многом это связано с подросшими наследниками короля Александра Первого.

— Отца не отравили, он жаловался на сердце.

— Знаю. Не перебивай. Мы с Сашей ждали когда тебе исполнится 21 год, тогда брат ушёл бы на покой, ты наследовал корону как Константин Первый Романов, а я бы немедля даровал Польше независимость.

— Но я ничего…

— Никто не знал, только я и Саша, — уж врать так врать, с душой и выдумкой. Надо племяша непременно перетянуть на свою сторону, а то начнут в уши гадить молодому монарху прилипалы и подпевалы…

Что делать с Польшей, конечно, задумки были. Году эдак к 1885 брат действительно хотел уйти на покой, перебраться в Ниццу и там доживать «пенсионером имперского значения». А там можно и официально отпустить в «свободное плавание» воинственных шляхтичей, заключив с Королевством Польша и племянником-тёзкой военный союз, дабы не дерзнули тевтоны раздербанить молодое государство с богатой историей. Но смерть Александра спутала все планы. Сейчас предоставить независимость, означает дать слабину, у панов головёнки закружатся от восторга и начнут бравые польские гусары примеряться по кому из соседей ударить, Костю на прочность пробовать решат. Поляки, такие поляки.

— Пойми, ты Романов, мой племянник, хоть и поляк по воспитанию и «половинке» от матери. Но будь ты даже сыном Саши от эфиопской барышни, эдаким милым мулатом, кровное родство превыше всего, так-то, Костик. И я куда более прочих заинтересован видеть во главе независимой и сильной Польши тебя. Всё для этого сделаю. Веришь?

— Верю, дядя.

— Прекрасно, а посему вдовствующую королеву, свою почтенную матушку через месяц-два отправляй на ПМЖ в Париж.

— В Париж на что?

— На постоянное место жительство. Жаргон такой в Питере, не встречался разве сей оборот?

— Париж, Париж… Нелегко будет уговорить маман.

— Объясни и ей и приверженцам королевы, что император Константин вскоре «отпустит» Польшу. Напомни КТО подарил короне Краков и прирастил территорию страны почти вдвое. Долго ждали независимости, подождут ещё пару лет, подготовятся заодно к спорам с Германией. Говоря откровенно, прусаки вас разнесут в две недели, случись война. Границы не обустроены, армия укомплектована по территориальному принципу, крепости в убогом состоянии, артиллерия старая, пехота малочисленна и окапываться не умеет. Польше нужна военная реформа, слышал про пулемёты?

— Конечно, замечательная вещь. Англичане применили их в Африке и Индии, а вы, в Маньчжурии.

— Костя, это не оружие колониальной войны, придуманное для истребления аборигенов с копьями, как пишут в варшавских газетёнках. Десяток таких «машинок» в пару минут выкосит гусарский полк хоть на марше, хоть в атаке. И Германия наладила производство пулемётов, скоро они поступят в приграничные с Польшей районы, дабы стреножить вашу кавалерию. И на хрена такая независимость — чтобы развязать войну, уложить лучшую половину армии, рвущуюся вперёд, в атаку, а потом выплачивать контрибуцию? А Россия не вступится и кредит не даст, зачем подкармливать Берлин русским золотом. Молчи, племянник, всё знаю о планах по расчленению Пруссии одним молодецким ударом. Про то все знают, в том числе и немчура. Потому и говорю — рано вам в самостоятельность ударяться, займитесь армией сначала.

— Вам легко говорить, дядя. С таким золотым запасом и промышленностью. А сейчас каждый день, каждый час усиливает Германию, производство вооружений у Круппа растёт ежемесячно. Мы просто не успеваем за дойчами. Не успеваем!

— И оттого столь любезны с «доброжелателями» из Лондона и Парижа, обещающими продать оружие по чрезвычайно выгодным условиям, в рассрочку, на несколько лет. И это при том, что Лондон и Берлин «дружат» против Наполеона Четвёртого. Но устаревшие винтовки полякам подкинуть — наперегонки рвутся.

— Не только оружием обещают помочь. Ещё и концессиями на железные дороги. От вас не дождёшься…

А вот тут племянничек меня уел. Ещё в великих князьях пребывая, только-только из Калифорнии вернувшись, получил от папеньки, Николая Павловича, задание контролировать строительство «чугунки» от Петербурга до Варшавы. И добросовестно саботировал строительство на польской территории. Конечно, в итоге прогресс меня одолел, но железнодорожная «сеть» Польши состояла лишь из пары магистральных линий, работающих по перевалке грузов и доставке пассажиров из Европы в Россию и обратно. А с ответвлениями от тех магистралей возникли проблемы — российские банки не выдавали кредиты под железнодорожное строительство в Царстве Польском, а затем и в Королевстве Польша, сколь брат Саша не ругался. Тут надо оперативно выкручиваться и врать тёзке, в честь меня названному. Эх, стыдоба, но ради благополучия двух держав — надо!

— Ты, конечно, решил, что так Россия тормозит развитие польской промышленности? Знаю, ходят такие разговоры, что император Константин препятствует прокладке новых железнодорожных линий на западных рубежах. Но я исполнял просьбу старшего брата. Да, Костя, не удивляйся, твой отец спорил со мной по вопросам «железки» нарочито, на публику…

— Но, почему?

— Константин! Ты фактически уже король польский. Начинай смотреть не на шаг, не на два, а на три-четыре вперёд. Железные дороги перевозят не только товары и пассажиров, но и солдат. Соответственно, чем гуще железнодорожная сеть в стране, тем быстрее можно провести мобилизацию. И задиры в вашем молодом генштабе азартно рисуют стрелки ударов на Гданьск, на Познань, на Кенигсберг.

— Но если враг изготовится быстрее, тогда поражение неминуемо!

— Окстись, Костя! Враг у Польши на день сегодняшний один — Германия. Но пока королевство в составе империи, Берлин не дерзнёт. Однако ваши удальцы запросто спровоцируют войну, будь у них такая возможность. Возможность быстро отмобилизовать армию для генералов страшный соблазн развязать войну. Это словно мороженое в руках ребёнка — непременно надо употребить. Касаемо же экономики — посчитай, какие проценты придётся платить парижским банкирам. Они же влезут в страну, накинут на Польшу экономическую удавку и высосут все соки.

— Но и сейчас мы не блещем…

— Зато вы и не должны никому. Как государство не должны, разумеется. Конечно, если брать в частном порядке, банкротов среди шляхты многие десятки тысяч. Да, Польша по большей части аграрная страна, дорогой племянник, но совершить рывок она может лишь посредством войны. Большой войны. Ещё точнее — большой и удачной войны. Когда и территориями прирастёте и выход к Балтийскому морю получите и контрибуцией разживётесь. Только не вытянет ваша армия против германцев. Одна не вытянет.

— Дело за малым, — грустно улыбнулся Константин Александрович, — найти союзников. И если это не Россия, то, конечно же, Франция. Получаем огромные кредиты, развиваемся и затем бьём по дойчам с двух сторон, давим прусский орех как щипцами.

— Понятно, стальная ось Варшава-Париж пронзает Германию!

— Я помню дядя, что ко всем талантам вы ещё и поэт отменный. Но сейчас, право не до песен. Смерть отца обнажила множество проблем в королевстве. Да что далеко ходить за примерами — двор короля Польши, оказывается, содержался за счёт российской казны.

— То были мои личные средства, передаваемые брату на «представительские расходы». Пойми, Костя, архиважно цивилизованно «развести» Россию и Польшу. Слишком много взаимных обид накопилось у двух стран друг к дружке за сотни лет. Ты лучше скажи, какая партия в королевстве сильнее, на твой монарший взгляд — французская или английская?

Беседовали с племянником долго, но таки пришли к консенсусу. Константин Александрович владычит над Речью Посполитой, наплевав на мнение аристократии и могучей кучки магнатов, опираясь на грозного дядю, засевшего в Царском Селе, а в марте 1882 года Польша становится независимым государством. И тут самое главное — наиболее буйных шляхтичей «переключить», направить их на славный остров Мадагаскар, колонизацией коего третий год как занята Экспедиция графа Востокова. В этой реальности Франция и Англия изрядно пустили друг другу кровушки и не столь активно гоняли эскадры по свету белому. Французы более рьяно охраняли Суэцкий канал, а британцы свой Ла-Манш напичкали береговыми батареями и огромным Флотом Канала. Грех было не воспользоваться благоприятной ситуацией и Олег Константинович Востоков на пути в Африку «застрял» на замечательном острове Мадагаскар. Прикрытие получилось идеальное — «в европах» посчитали, что российский император старшего сына решился таки сделать королём и выбрал далёкую островную территорию, к которой прочие великие державы точно цепляться не будут и конфронтации не случится. Про южноафриканское золото «пикейные жилеты» версий не задвигали и это уже хорошо. Но островные аборигены предсказуемо сопротивлялись чужакам, потому ещё с братом придумали комбинацию, когда Польша получает пару гаваней на острове, помогает усмирить бунтующих туземцев и помимо обкатки войск становится морской державой, заводит военный флот. И пускай тот флот преимущественно из вооружённых пароходов состоит, кадры моряков для будущего военного и торгового флота можно готовить. Но брат подвёл, досрочно «сдал пост» Константину Александровичу, которому по молодости чертовски хочется повоевать (горячая матушкина кровушка) и напугать тевтонов не только лихостью польской кавалерии, но и мощью калибров крейсеров и броненосцев.

Пожалуй, германо-польская заварухе не за горами, эх, Саша, Саша, мало твоих горячих поданных немцы лупцевали…

Долю брата в совместных предприятиях оценил навскидку миллионов в 45–48 рублей золотом, точно не скажу, может и до 50 дойдёт. Племянник загорелся получить причитающуюся ему часть новёхонькими «сибирскими» паровозами, выпускаемыми в Казани. Сибирскими их молва окрестила из-за того, что поставляются они пока исключительно на Великую Сибирскую Магистраль, там перегоны большие, и соответственно должны быть мощные и надёжные локомотивы.

Еле убедил Костика «не путать личную шерсть с государственной» и деньги семьи не вкладывать в сомнительные национальные проекты. Тем более поляки народ непредсказуемый, случись какой рокош, переворот — побегут племяши под дядино крыло, в Петербург, а паровозы национализируют ляхи и никто слова доброго не скажет. Но всё-таки три парохода под «польский флот» подарил от себя лично. Пускай паны натаскивают команды, тем более отставной капитан первого ранга Матецкий — готовый командующий! А если морскому волку и адмирала присвоить — вообще с мостика сходить не будет.

Кстати, «сибирские» паровозы появились из-за наплыва «туристов», желающих с ветерком и комфортом прокатиться до Тихого океана и обратно. Ушлые казанские железнодорожники давно проектировали большой магистральный паровоз и когда вслед за царём батюшкой, свершившим таки кругосветку, по «железке» покатили высшие сановники империи, дабы «прочувствовать масштаб и просторы державы», тут казанский «Байкал» и востребован оказался. Паровоз скоростной, надёжный, «цепочка» таких локомотивов доставляет пассажирские поезда «Владивосток-Томск-Москва-Петербург» с Тихого океана до «брегов Невы» за две недели. Железнодорожники божатся, что уже сейчас могут в 12 дней уложиться, ежели немного поднапрячься. А там и до 10 суток сократится время в пути…

Тема интересная, сейчас дальние скоростные пассажирские поезда перевозят только пассажиров первого и второго класса, а товарно-пассажирские, те хоть и медленно катят на восток, зато специально обустроенный вагон отдаётся под одну большую или две малых переселенческих семьи. К 1880 году почти всех «живчиков» перевезли в Русскую Америку или же в Сибирь и на Амур и без железной дороги, но народу там по прежнему дико не хватает. Может по «чугунке» поедут лежебоки из пресловутого «российского Нечерноземья»?

Триумфальное возвращение Константина Первого из Америки, да ещё по новооткрытой трансконтинентальной магистрали обрастало слухами, вымыслами и домыслами. Так, поначалу «знатоки» утверждали, что случится смена правящей династии в Корее и граф Востоков при поддержке папаши возглавит Страну Утренней Свежести. Позже, по прибытии трёх «царских» поездов в Томск пошли слухи, что Константин Николаевич передаст престол цесаревичу, благо Александр Константинович весьма поднаторел в государственном управлении. Сам же император по одной версии уходил скитальцем по Руси, словно какой-то Фёдор Кузьмич, по другой — в греческий Афон уезжал, молиться за люд православный. Совсем народ разбаловался, страх потерял, всякую чушь сочиняет, вот что значит пятилетку никого показательно не репрессировать.

От Владика до Питера добирались почти три месяца. В каждом крупном городе непременно остановка, инспекция главных улиц, традиционное фотографирование с «лучшими людьми», посещение Императорских Технических (Медицинских и Педагогических) Училищ. Когда подъезжали к Красноярску, сначала не мог понять, из окошка вагона выглядывая — что за стройка идёт на правобережье. Оказалось, земляки творчески приняли мои пожелания о заселении правого берега и спешно отстраивали проспект. Разумеется Константиновский, а не «имени газеты Красноярский рабочий»…

Главное, всё в точности исполнили, что «набрасывал» в прошлый приезд. Представьте, кто бывал в городе на Енисее — от КрасТЭЦ до железнодорожного моста прямущая нитка улицы-проспекта. Причём дома в сторону Енисея исключительно присутственные учреждения, с парадными фасадами на две стороны. И на реку и на проспект. А ну как царю батюшке на пароходе захочется прокатиться. Конечно, захотелось и на пароходе. Две недели провёл в Красноярске, если считать с конным переходом до Енисейска. Тамошнее купечество качественно поработало над Казачинскими порогами — затратили изрядно взрывчатки, но проложили более-менее приличный путь для пароходов. За что и удостоились похвалы монарха и наград высоких. Александр, хоть и в Петербурге находился во время моего заокеанского вояжа, но ситуацию в Сибири контролировал. Енисейским промышленникам несколько раз отказывали в строительстве железной дороги что до Красноярска, что до Томска, упирая на чрезмерные затраты и малую отдачу, рекомендовали в пароходы вкладываться и Северный Морской Путь осваивать. Но те всё не унимались. Хотелось большого Дела сибирякам. Сейчас вот проект представили моста через Енисей в районе, соответственно, Енисейска, который будет строиться одновременно с железной дорогой до Томска. И провели ведь разведку по маршруту предполагаемой магистрали Енисейск-Якутск, и угля месторождения обнаружили и серебра и свинца с графитом и оловом.

Вспомнился фильм «Сибириада», тот эпизод когда мужик от силушки дурной, от энергии неизбытой в одного рубил просеку в тайге, чисто для души, чтоб куда-то дорога шла. А дороги, они же по сути нити, человеческие общины связующие.

И сей проект тащить не в одиночку предстоит инициатору, почётному гражданину Енисейска Ивану Грабарю, команда единомышленников подобралась замечательная. Тут и купчины старой закваски и инженеры уже моего «Константинова призыва». То ли эмоции возобладали, то ли выпил чрезмерно, но дал высочайшее согласие и на мост и на магистраль до Томска. Однако особо предупредил — сроки не гнать, работать на качество, использовать только лучшие материалы. И полтора миллиона из личных средств на мост — бах! Впрочем, если вспомнить как всё начиналось у великого князя Константина Николаевича, так именно енисейские золотопромышленники и напитали тридцать пять лет назад ту Экспедицию необходимыми средствами, позволившими не просто до Амура и Сахалина дойти, но и закупиться в Китае провиантом, «застолбить» за Россией славный град Владивосток на два десятка лет ранее и потом дерзнуть ввязаться в калифорнийскую авантюру. Не было б тогда «презентов» от золотоискателей бородатых, сложно сказать — погнал фрегаты через океан или же удовольствовался Владивостоком…

Помимо финансов помог «Енисейскому проекту» и личным участием — в стиле Петра Первого на месте будущего мостового перехода, повыёживался с лопатой и тачкой перед фотоаппаратами, заложил первый камень и рассказал о важности волонтёрства, пардон помощи всем миром народной стройке, даже изобрёл и внедрил систему трудодней. У кого из сибиряков нет возможности деньгами помочь, так пускай киркой или лопатой помашет и запишется тот трудодень в специальный журнал. Вот, самодержец трудодень отработал и обязуется минимум десять за год отвкалывать на «стройке века». Ну а если по времени не получится подъехать в Енисейск, дела государственные в столице удержат, найдётся поди сподвижник, отработает смену и на царя-батюшку запишет трудовой тот подвиг десятник. Дескать Иван Пупкин свой трудодень отработал на строительстве моста с зачётом Константину Николаевичу Романову. И в газете чтоб про то обязательно известили — мне в Питере приятно прочитать будет, какие замечательные верноподданные в далеке сибирском проживают. За два года более семи тысяч трудодней записано на трудовой счёт Константина Романова. Некоторые «особо энергичные» по два-три дня в месяц трудились «за царя». То ли истовые патриоты, то ли хитрожопцы, а может и не вполне адекваты, но «процесс пошёл», томичи потянули рельсы на восток, а енисейцы сосредоточились на переходе через великую сибирскую реку. Надо что-то делать людям, энергию куда то девать…

В Томске презентовали новенький, «с иголочки» паровозоремонтный завод, вторая очередь которого позволит и вагоны строить и паровозы собирать. Что ошарашило — в рамках общения государя с народом побывал на футбольном матче (соратники цесаревича завезли игру в Сибирь) местных команд. Угадайте, кто играл? Конечно же «Томь» и «Чулым». А в Красноярске футбол не прижился, там «заокеанская забава» хоккей с мячом, мною же в 1846 году разрекламированная как игра индейцев Канады (правда по правилам нашего ХСМ) на первом месте.

«Золотое десятилетие», каковым российские газетчики, а вслед за ними и остальные окрестили время с 1870 года, когда ни войн, ни больших неурожаев не случилось, а если где и не уродился хлебушек, там наконец-то научились работать губернские чрезвычайные комиссии, вскрывавшие склады с регулярно обновляемым резервом, подрасслабило народ. Что заметил, когда русскому человеку «жить хорошо» он начинает всякой ерундой заниматься. Одни пьют безбожно и запойно, другие превращаются в Обломовых-Лоханкиных, чего-то рассуждая и рассусоливая, третьи подаются в бомбисты или разбойники. А потому после кругосветного путешествия, всю страну проехав — проинспектировав, наконец решился взять на шпагу Константинополь. Именно тот, не Тихоокеанский, а который Царьград. Момент наиблагоприятнейший — турки снова режут болгар, но на сей раз как-то особенно цинично, масштабно и бесстыдно, даже не пытаясь скрыть злодеяния. А кто их разбаловал? Увы, увы. Оборзели башибузуки, считают, что Россия не впишется за «братУшек», смолчит как много раз до того.

И смолчали бы, но нет сейчас нужды терпеть и дипломатничать, Россия «нагуляла жирок», промышленность на подъёме, но на селе начинает спиваться мужик, а в армии и на флоте офицеры дурят от безделья, начинают заговаривать о правах и конституциях.

Решено! Как только пройдут похороны Александра Николаевича, отправляюсь в Севастополь для инспекции Черноморской эскадры. Одновременно с этим направляю султану телеграмму примирительно-строгого характера. Мол, брат мой по крови владыческой, уйми своих бандюганов, пускай не терзают так славян-христиан и армян, до кучи. А то Россия ого-го как рассердится! Разумеется, предводитель всех правоверных вежливо ответит на «братское» послание, выразит понимание, проявит озабоченность и пообещает приструнить наиболее ретивых. А то и даже — наказать!

Такими письмами мы обменивались раз в три-четыре года точно, по моему, послания даже и не переписывались, так, разве что пара слов переставлялась, да география менялась. Но сейчас, в одна тыща восемьсот восемьдесят первом году от Рождества Христова всё случится всерьёз.

Лет пять спокойной жизни ещё можно выиграть, но тогда ко времени начала Большой Войны (думаю всё-таки схлестнёмся в 1885–1890 с англичанами и САСШ) армия будет в полуразобранном состоянии. Наросли младшие офицеры не принимавшие участие в боевых действиях, абсолютно необстрелянные. Вот на кошках, то есть на янычарах, пускай и потренируются. Это на первый взгляд кажется, что с турками можно с наскока совладать. На самом деле османы крепкая региональная держава, твёрдо удерживают балканские государства и не думают распадаться, сколь им не пророчат европейские пикейные жилеты. Если бы не коррупция, не повальное воровство и торговля офицерскими чинами, пришлось бы изрядно повозиться с армией Блистательной Порты. Но на сегодня флот у нехристей вроде есть, но в то же время его по сути и нет, оборона Проливов чисто номинальная, тренировки расчётов орудий по полгода не проводятся. И ладно бы из столицы средства все разворовывались, нет, примерно половина доходит до адресата. Но там уже стараются отцы-командиры…

План компании простой как штык суворовского чудо богатыря. Черноморская эскадра выходит на учения, одновременно с этим посол в Константинополе Станислав Саблин вручает султану ультиматум и примерно через 10–12 часов пять броненосных кораблей, три крейсера и полтора десятка «больших», в триста тонн миноносцев, входят в Мраморное море, по пути высаживая команды морских пехотинцев на батареях. Задача морпехов — предотвратить обстрел наших кораблей. А потом и разломать-расколошматить турецкие пушки, ибо нам тот металлолом на хрен не нужен. Далее броненосная эскадра движется к Дарданеллам и атакует батареи и прикрывающие их части с тыла. В это время Босфор форсирует караван транспортов с пехотой и полевой артиллерией. Орудия береговой обороны перевозятся на пароходе с развесёлым названием «Варнак Сибирский» для установки в узостях Дарданелл. Абсолютное превосходство нашего флота и внезапность дают такую фору, что времени как-то помешать черноморцам не будет. Ну а потом флот пресекает возможность подвоза подкреплений из Малой Азии, сербы и болгары, не имея за спиной Австро-Венгрии атакуют европейские владения Османской империи, к ним наверняка присоединятся греки, мечтающие о Смирне и Салониках. Сербия, приобретя Боснию и Герцеговину, получив выход к Адриатическому морю да заключив союз с Черногорией станет сильнейшим государством на Балканах. Хотя, хорваты, словенцы и болгары могут это и оспорить…

Подошёл к окну, посмотрел на сугробы в одночасье опавшие, «обрюзгшие», достал литровую бутыль из книжного шкафа. Эх, Саша, Саша…

Глава 14

Поручик Скурихин отвечал в батальоне за связь. Молодого и толкового офицера, два года маявшегося в Калуге помощником военного комиссара, «вдруг» перевели в гвардию, очевидно, вспомнили о заслугах дяди, ушедшего в Первую Экспедицию с цесаревичем Константином и отстроившего на Амуре станицу Константиновскую, центр Амурской губернии. Уже три с половиной десятка лет тому минуло, но его величество, как говорят знающие люди, помнит всех поимённо из Экспедиции, вплоть до последнего рядового и помощь семьям оказывает из личных средств, случись нужда или беда какая.

Выпустившись из военного училища по второму разряду (близорукость не позволяла набрать нужные баллы в стрелковых дисциплинах, да и в гимнастике, увы, не силён оказался) попал подпоручик Андрей Фёдорович Скурихин в Калужский военный комиссариат, где бы и тянул лямку все двадцать пять годочков службы, расставляя в нужном порядке карточки запасных, ждал выхода в отставку в чине капитанском, вряд ли до подполковника дослужиться вышло б.

Но, тяготеющего к новомодной телефонии офицера, устроившего проводную связь между губернским и четырьмя уездными комиссариатами, внезапно «выдернули» в Москву, где и вручили предписание на продолжение службы в «Пятом батальоне Калифорнийского полка», стоящего под Тулой.

Всего «батальонов Калифорнийского полка», причисленных к гвардии насчитывалось примерно полтора десятка (точное их число не публиковалось и знали верную цифру наверное только император и начальник Генерального Штаба) и раскиданы они были от Петербурга до Владивостока. В Москве расквартирован «Второй батальон», в Туле — Пятый, в Севастополе — Седьмой…

Остряки из Преображенского и Семёновского полков не без юмора именовали сии части «провинциальной гвардией», получая в ответ едкое «марш-марш-болванчики», с намёком на частые парады и упор на шагистику в частях гарнизона столицы.

Скурихину в «провинциальной гвардии» нравилось. Когда батальонный командир подполковник Кобзев понял, что стрелок из Андрея никудышный, не стал натаскивать молодого офицера, изнурять дополнительными занятиями на стрельбище, определил командиром «технического» взвода. Под началом подпоручика, впрочем уже через месяц службы Скурихин «вырос» до поручика, оказались четыре десятка возрастных солдат и унтеров, которые в штыки ломить ещё могли, ногоды и старые раны не позволяли также шустро как молодёжь в ротах, преодолевать полосу препятствий. Но чохом увольнять опытных вояк, готовых служить царю и Отечеству не рекомендовалось, а вот найти должность с учётом «износа организма», всячески приветствовалось. Потому и переходили со временем в технический и хозяйственный взвод возрастные солдаты. Хозяйственным взводом в «Пятом Калифорнийском» командовал подпрапорщик Иван Лыткин, из-за лени и дикой необразованности так и не сдавший экзамен на полноценный офицерский чин. Однако ж обсчитать Лыткина не удавалось даже пронырливому штабс-капитану интендантской службы из Тульского гарнизона, наоборот, лихой подпрапорщик всегда в батальон доставлял хоть чуть, но более положенного…

Главной задачей технического взвода являлось обеспечение связи между командиром батальона и ротными во время ведения боевых действий. Привычные посыльные с донесениями-записками никуда не делись, но свыше пришла директива внедрять в частях телефонию и заодно обучить сухопутчиков работать с таблицей сигналов, чтоб как у моряков, могли и отсемафорить и фонарём сообщение переслать, находясь в прямой видимости, или же «по цепочке».

В последнюю неделю апреля Скурихин вместе с Лыткиным дважды выезжали на гарнизонные склады, получать дополнительно восемь больших катушек телефонного провода и двенадцать новёхоньких аппаратов последней конструкции, весьма удобных для переговоров в полевых условиях. Проныра подпрапорщик кроме того наведывался в продуктовый подземный склад, где сверх накладных ухитрился умыкнуть два ящика тушёнки, отчего и пребывал в наипрекраснейшем настроении.

— Поляков усмирять пойдём, — заявил Лыткин, едва восемь батальонных подвод выехали за территорию гарнизонных складов.

— Отчего так решил, Иван Иваныч?

— А сам посуди, Андрей Фёдорович, только наш батальон сегодня грузился и всё больше провизией для похода предназначенной. В Тульском гарнизоне помимо нас еще железнодорожный батальон, пехотный полк, сапёры и артиллерийская бригада. Но отоварили всем нужным для дальнего похода лишь гвардию. Сухие пайки, значит кухни останутся здесь, как и половина моего взвода. А тебе, Андрей Фёдорович, везти придётся провода, катушки и прочее для развёртывания на новом месте.

— Польша то с какого бока? Спокойно там всё после смерти Александра Николаевича, мир его праху. Сын заступил на польский престол, армия присягнула единодушно, да и дядя, его императорское величество, поддержит короля польского, если потребуется.

— Видать и потребовалось, — хитро прищурясь, важно и многозначительно изрёк подпрапорщик, — велено распаковать оружейную комнату и подготовить винтовки к перевозке. А значит что?

— Что?

— Да то, разлюбезный господин поручик, что батальон наш отбывает в длительную командировку и разворачиваться до полка будет. Вместо четырёх «гвардейских» рот — десять обычных, ежели прикинуть число винтарей. И оружейнику Семёнычу все пулемёты, что в смазке на хранении велено посмотреть и обиходить, значит не учения. В Польшу двинем, точные сведения.

Скурихин с удивлением посмотрел за Лыткина. «Стратегические» домыслы подпрапорщика при всей их нелепости совершенно точно отражали систему развёртывания батальона в военное время, когда «гвардейские» роты делились по взводам, обрастая пополнением. Тогда батальон начинал именоваться вторым Тульским пехотным полком (дабы ввести неприятеля в заблуждение) и приступал к исполнению боевых задач, поставленных лично государем императором. Ну, так считали в офицерском собрании, дескать Константин Николаевич «свои» Калифорнийские батальоны направляет самолично, никому не передоверяя такую честь…

Ранним утром 23 апреля батальон, поднятый по боевой тревоге спешно грузил имущество и готовился к маршу на железнодорожный полустанок, в семи верстах от городка «Пятого Калифорнийского» расположенный. На хозяйстве оставался капитан Нестеренко с полувзводом Лыткина. Сам же хозяйственный подпрапорщик с наиболее молодыми и шустрыми подчинёнными из взвода отбывает с батальоном неведомо куда. Невыспавшийся Павел Павлович Кобзев ни единым словом не намекнул что и как.

Погрузка в вагоны прошла образцово, так и тренировались до того несколько раз, прибывая на «свой» разъезд, загружаясь и выгружаясь в специальные «поселенческие» вагоны. Только вместо семьи переселенцев в края дальние в теплушку помещался взвод, а со стороны и не понять кого перебрасывают по чугунке. Собрав офицеров на пятиминутную летучку подполковник Кобзев, только что вскрывший «особый» пакет несколько раздражённо поинтересовался как прошёл марш и погрузка в состав.

— Штатно, Павел Павлович, — браво отрапортовал командир первой роты капитан Заплетаев, — в норматив уложились, запас воды приготовлен на трое суток, поганые бачки в вагонах в наличии, можем катить безостановочно.

— Ин ладно, — отмахнулся от доклада давнего соратника Кобзев, — господа офицеры, с этой минуты считайте себя на войне, да и знайте, мы отныне Второй Астраханский полк, а вовсе не Тульский, о чём и расскажите подчинённым, особо упирая на секретность предстоящей операции и чтоб никаких разговоров в пути со случайными встречными-поперечными! Болтун — находка для шпиона!

Офицеры переглянулись, тот плакат, про трепача и шпиона, едва ли не самолично государем нарисованный, висел в каждой роте, даже в каптёрке у Лыткина наличествовал. После краткой речи комбата никто вопросов о маршруте не задавал, понимая, как ответит подполковник. Но то, что состав двинул на юг отметили едва проскочив первую развилку путей, позволяющую двигаться в западном направлении.

Располовиненный хозяйственный взвод, в два десятка человек с подпрапорщиком Лыткиным во главе «пристегнули» ко взводу Скурихина. Что ж в тесноте, да не в обиде, разместились в вагоне вполне комфортно, благо у запасливых «обозников» было чем поднять настроение, а понемногу «принять на грудь» в начале ДЕЛА (не зря же батальон на военном положении) сам Георгий Победоносец рекомендует. Поручик, как старший, распитие огненной воды разрешил, но строго настрого предупредил не злоупотреблять. Полста человек, если точнее — 53, рассредоточились по двухярусным нарам, заблаговременно устроенным в переселенческом вагоне службой воинских перевозок при Генеральном Штабе, очень серьёзной конторой, офицеры которой являлись подлинными владыками железных дорог, в том числе и частных. Всем памятен случай когда миллионщик Чемоданов, выстроивший линию от Екатеринбурга до Челябинска, в пьяном кураже оспорил действия какого-то жалкого подпоручика из «железнодорожных», не предоставил паровоз по требованию отдела военных перевозок. Арест, скорый суд, конфискация имущества, замена виселицы высылкой в Якутию (принимая во внимание меценатство Чемоданова) все понимали — то высочайшая воля, дабы никто более не дерзнул!

Помимо всего прочего «перевозчики» отменно маскировали воинские составы, которые издалека ни за что не отличить от переселенческих поездов, а близко кто ж зевак подпустит?

Расположившись в офицерском «купе» (закуток, досками отгороженый) Скурихин и Лыткин осушили по чарке за начало компании. То, что батальон перебрасывается на театр военных действий сомнений не было. Спор лишь шёл — где предстоит свершить подвиги во славу Отечества и государя.

— Что, Иван Иванович, опростоволосился с Польшей, — подначивал коллегу поручик.

— Может ещё и развернут, может то военная хитрость, — упорствовал упрямый прапор.

— Нет, на юг двигаемся. Скорее всего в Севастополь. А если это не учения, то погрузка на транспорта и переброска в Средиземное море, а далее, вероятно на Кубу. Обстановка непростая, как бы с англичанами и САСШ войны не случилось.

— Нет! — уверенно заявил Лыткин, — через Суэц погонят, на Мадагаскар. В помощь графу Востокову.

— Зачем туда гвардия? Корейские части успешно справляются с усмирением туземцев, — пожал плечами поручик, — нет, всё-таки в Северную Америку перебросят.

На коротких остановках, когда менялись паровозы и офицеры собирались у штабного вагона, Скурихин понял, что сам командир точь также не осведомлён о конечной точке маршрута и окончательно утвердился поручик, с детства грезивший о путешествиях и краях дальних, в правильности своей версии — Калифорнийские батальоны спешно гонят в республику Техас. Последний год в «штате одинокой звезды» участились нападения крупных банд на поезда и поселения. САСШ со своей стороны пытается дестабилизировать там обстановку, а Конфедерация не спешит приходить на помощь местной милиции, простить не может техасцам отсоединения…

Батальон быстро и организованно «перегрузили» из вагонов на большой грузопассажирский пароход, где гвардейцев уже ждали восемь сотен молодых солдат, лишь полгода как принявших присягу. Почему такая спешка, почему боевое слаживание разворачиваемого в полк батальона проходит на пароходе, версии ходили самые разные. Через два часа с момента погрузки на «Арзамас» всё разъяснилось, таким злым батальонного командира Скурихин ещё не видел. Кобзев собрал офицеров в малом салоне (столовой) пущей секретности ради выставив у двери подпоручика Васечкина. На пароходах даного типа для пассажиров, как правило переселенцев за океан, спроектировали три столовых, одна, поменьше, для «начальства» и две больших, которые сейчас завалены амуницией и ящиками с патронами.

— Что, орлы-соколы, — Кобзев бросил на стол увесистый пакет, принесённый с совещания, проходившего в Севастополе под руководством генерала Легостаева, — готовы повоевать? Знаю, многие сего часа ждали, бурчали, что карьера не задалась.

— Так это не учения, Фёдор Петрович? — капитан Арефьев, также давний сослуживец батальонного командира, решился «вызвать огонь на себя». Уж больно нервничает, даже дёргается, обычно уравновешенный подполковник, ищет на ком зло сорвать.

— Окстись, Денис Денисович, — Кобзев враз «сломался» и плюхнулся в «капитанское» просторное кресло, — такие авансы начальник Генштаба перед учениями не раздаёт. Вот! Полюбуйтесь!

Офицеры с четверть минуты смотрели на брошенные командиром на стол, рядом с пакетом, новёхонькие полковничьи погоны…

— Поздравляем, Фёдор Петрович, — начал Лыткин, удивительно быстро ориентирующийся в сложных ситуациях, даром что читал по складам.

— Поздравляться будем, когда дело сладим, — мрачно ответствовал подполковник, пардон, уже полковник Кобзев.

— Так куда идём? Где делу быть? — Арефьев говорил не от себя, от всех офицеров Пятого Калифорнийского…

— Так и не поняли? Ну, по правде я и сам ошалел, когда услышал что нам предстоит.

— Не томи, Фёдор Петрович, — взмолился Арефьев.

— Царьград! Константинополь! Да, господа, не Тихоокеанский, заметьте, Константинополь.

— Как?!

— А вот так. И это не все новости, господа. Нашему батальону выпала высокая честь занять и, самое главное, удержать Храм Святой Софии.

— Что? Почему мы?

— Действительно, почему не питерцы, не ухорезы генерала Сыромятова?

— А вот, Андрею Фёдоровичу спасибо скажите!

— Мне? — Скурихин ушам своим не поверил. И хотя батальонный командир в шутниках не числился, как мог какой-то поручик, в пенсне к тому же, попасть, нет, вляпаться в ИСТОРИЮ?!

— Точно так, точно так. Ваша любовь к телефонной связи сыграла решающую роль в выборе полка, которому надлежит схватиться с магометанами за главную православную святыню, ныне, увы, их святыней являющейся. Потому его высокопревосходительство генерал Легостаев, внимательно просмотрел личные дела офицеров и нашёл, что поручик Скурихин сумеет обеспечить устойчивую и надёжную проводную телефонную связь между командным пунктом, у собора расположенным и кораблями эскадры, вставшими на якорь в Золотом Роге. Тут и корректировка артиллерийского огня, тут и подробные, ежеминутные донесения о том какая обстановка в квартале, Святую Софию окружающем. К тому же, господа, у нас дюжина пулемётов, а в прочих батальонах где восемь, где девять. Ещё и потому высокое начальство выбор сделало в нашу пользу…

— Но, позвольте, как же мы проскочим Босфором?

— Именно этот вопрос я и задал генералу, на что получил предельно вежливый ответ: «Не ваша забота, готовьтесь исполнить свою задачу». И дополнительно получил от его высокопревосходительства полковничьи погоны. Надеюсь, все понимают, что в званиях подрастёт каждый? Остаётся сущий пустяк выполнить приказ и остаться живыми.

— Как выдержать, если турки навалятся всей мощью? Патронов не хватит отбиться! В штыки не переколоть миллион мусульман, кинувшихся отбивать собор.

— Полагаю, помимо Святой Софии целей у штурмовых отрядов будет немало. Тут и султанский дворец, казначейство, казармы гвардии, военное министерство, правительственные здания. Но то задача иных частей. У нас же, подойдите, господа, к подробной карте, видите, пунктиром отмечен путь батальона от высадки до Святой Софии. А эти здания надлежит занять и устроить в них укреплённые пункты.

— Как распределять пулемёты? Сколько рот будет создано?

— Хм, непростой вопрос, сами понимаете, ради соблюдения секретности впихнули на «Арзамас» сначала новобранцев, теперь вот нас в качестве «довеска». Потому, господа, во время перехода распределяем пополнение, планы по развёртыванию батальона в полк все изучали, неожиданностей быть не должно. Что касается пулемётов, — по одному на роту, рот всего восемь, моя девятая, командирская, с четырьмя оставшимися пулемётами плюс взвода Скурихина и Лыткина…

Разобрав карты, ротные офицеры пошли за унтерами, дабы прямо на ходу комплектовать свои подразделения, заодно и знакомиться с пополнением. В гвардейских частях в каждом взводе предписывалось иметь пулемётный расчёт, пусть даже на всех и не хватало пока «машинок смерти» поливающих неприятеля роем свинцовых пчёл. Но специалисты должны быть, пускай и на одном пулемёте учатся, как время придёт, получат грозное оружие. Скурихин же вымерял на карте расстояние от Святой Софии до места, где «Арзамас» предположительно встанет на якорь. Провода хватало с запасом, аж на три линии, но фанатики непременно начнут перерезать непонятный плетёный жгут, да и от огня артиллерии связь прерваться может, потому необходимо правильно распределить телефонистов, умеющих быстро сращивать провод, а лучше, провести показательное занятие с добровольцами. Дело то в принципе нехитрое, даже грамотей Лыткин сообразил что к чему, заглянув как-то «на огонёк» к телефонной команде. Кстати, у Лыткина почти двадцать человек без работы остаются, полевых кухонь нет, банки с консервами и без них откроют. А заполучить дополнительно в команду связистов два десятка «подсобников» — дело важное.

Полковник, к которому Скурихин обратился с просьбой-предложением, инициативу поручика одобрил.

— Вот ещё что, Андрей Фёдорович, команда «Арзамаса» усилена взводом морской пехоты Черноморского флота и они будут удерживать, контролировать сотню-другую шагов перед пароходом, учитывайте в своих расчётах и это. Да, скажите, как много к пулемёту положено воды для охлаждения? Мало ли, не получится в городе запастись жидкостью, а на пароходе есть ёмкости по 30 литров. Пара человек хоть и с трудом но утащит флягу.

— Запас дело хорошее, Фёдор Петрович, но солдат поздоровее я бы рекомендовал на перетаскивание пулемётов ставить, колеса уж больно хлипкие, обещали к осени переделать на третьем Тульском заводе, но сами видите как обернулось.

— М-да. Если отвалится колесо, сколько человек надо, чтоб дотащить эту дуру железную?

— Если быстро бежать, то четверо, притом надо продумать раму, что-то вроде носилок из железных прутьев.

— Займитесь, обратитесь к механику «Арзамаса» наваяйте чертеж, да и кузнец на таких пароходах точно есть, там и надо то несколько железяк соединить, плёвое дело…

— Смотри, Андрей, экая силища! — Лыткин, наплевав на дела стоял у борта и любовался невиданным доселе зрелищем. Две подводные лодки на полном ходу, ничуть не отставая от парохода, держали курс на Босфор. Субмарины сопровождали два больших минных крейсера.

Далее горизонт был запачкан дымом, то очевидно выходят транспорта с пехотой, боевые корабли Черноморского флота вышли в море уже как несколько дней. А телеграф, как вскользь обмолвился Кобзев, давно и надёжно контролируют жандармы…

— Ты б не пейзажами морскими любовался, а делом занялся. Полковник злой как дюжина чертей, гляди, попадёшь под горячую руку!

— Ай, — отмахнулся подпрапорщик, в мечтах уже свершивший героический подвиг и получивший из рук его величества Георгия и погоны подпоручика, нет — поручика! — всё сделано, каждый по две фляги водой залил, консервы и сухари на неделю розданы. На кухне парохода выпекают свежие караваи, что успеют — нам передадут.

— На камбузе.

— Чего?

— На флоте нет кухонь, там камбуз.

— Да какая разница. Ты Андрюха пойми, коли живы останемся — в герои попадём! Надо же — Святую Софию у нехристей отбить! Да меня в нашем городке на руках носить будут, в почётные граждане определят. Вот отец порадуется.

— Ты из каких местностЕй-волостЕй?

— Из Зарайска, не деревня какая, коренной горожанин, первый из города офицер гвардии! Да ты не смейся, мол подпрапорщик, курица не птица, Лыткин не офицер. Я своего всё одно добьюсь!

— Что ты Ваня, какой смех. Предстоит нам тяжёлое испытание, живы будем, непременно к тебе в Зарайск погостить приеду. Вырядимся в парадные мундиры, да как пройдём по главной улице, от церкви до ресторации!

— Здорово придумал, — обрадовался подпрапорщик, — непременно гульнём! Как думаешь, государь в Петербурге или где то здесь? Может вон на том большом пароходе?

— Какой же это пароход? Военный корабль! Крейсер или даже броненосец. Я точно не скажу, не знаток во флотских хитростях.

Без пяти минут почётный гражданин славного города Зарайска Иван Лыткин оказался удивительно прозорлив. Сначала на минных крейсерах вверх поползли какие-то сигналы, затем из чрева подводных лодок выскочили по два десятка крохотных фигурок и выстроились во фрунт, что-то радостно выкрикивая. На «Арзамасе» застучали каблуками матросы, а морские пехотинцы с оружием наизготовку изобразили невероятно ровный строй, несмотря на ужасную (так сухопутному поручику казалось) качку.

— Что за переполох? — Андрей обратился к помощнику капитана, спешно застёгивающему китель.

— Шли бы вы вниз, ваше благородие, — штатский моряк даже головы не повернул, — видите флагман Черноморского флота «Севастополь», а на мачте императорский штандарт. Может быть его величество сейчас наш «Арзамас» рассматривает, а вы тут раскорячились, эх!

Отмахнувшись от бестолковых «сухопутных сапог» помощник капитана побежал на мостик, попутно выкрикивая непонятные команды, половина из которых состояла из матов, вторая же из морских терминов.

— Урррраааа!!! — дружно и грозно взревели морпехи.

— Ура! Ура! — нескладно но искренне подхватили офицеры Пятого Калифорнийского батальона, конспирации ради ставшего Вторым Астраханским полком.

— Будет дело, Андрюха! — Лыткин заворожённо смотрел как стремительный и красивый крейсер на полном ходу обходит и подводные лодки с минными крейсерами сопровождения и большой неуклюжий «Арзамас». Капитан парохода почему то громким шёпотом умолял офицеров батальона не выходить на палубу, оставаться в салоне…

То, что Константин Первый, известный своим показательным равнодушием к делам балканских славян, принимает непосредственное участие в штурме Босфора и захвате Константинополя, наводило на определённые мысли. Вечером в кают-компании офицеры обсуждали грядущую драку и сходились в одном — будет жарко. Османские части, переброшенные в Болгарию, конечно же кинутся обратно, на защиту атакованной русскими столицы. И тогда придётся воевать за десятерых, какой бы десант многочисленный не был, но всех защитников города уничтожить нереально.

— Господа, — горячился штаб-капитан Кокошин, старший брат у которого дослужился в Севастополе до капитана второго ранга, соответственно Ефим Ильич мнил себя великим знатоком в делах морских, — турецкий флот в сравнении с Черноморским — ничтожная сила. Главное нейтрализовать батареи, прикрывающие Проливы. И тогда всё пройдёт как по маслу. Влетаем в Мраморное море и Царьград беззащитен против корабельной артиллерии! Абсолютно беззащитен, господа! Орды осман будут безжалостно перемолоты большими флотскими калибрами, а сама Турция окажется разрезанной надвое! По Босфору и Дарданеллам! Разделится на Европу и Азию!

— Выгнать турок из Европы возмечтали, Ефим Ильич? — Кобзев за прошедшие сутки успокоился, казалось с погонами полковника комбат напитался уверенностью в успехе. — только для начала хорошо бы проскребстись Босфором. Там пушек османских изрядно понатыкано. А еще Наполеон говорил, кажется, что одно орудие на суше равно десятку на корабле.

— Полагаю, батареи забота разведчиков из батальонов квартирующих в Сестрорецке, — Кокошин даже жест сделал, как бы отмахиваясь от предостережений полковника, — не будут же подвергать государя опасности, начиная перестрелку с неприятельской артиллерией. Высадят ночной порой пластунов недалеко от батарей и возьмут турок в ножи. А там и эскадра проскочит Босфором, тогда и нам потрудиться придётся.

— Позвольте, — вступил в разговор поручик Павловский, отвечающий за подготовку снайперов и получивший после расширения батальона, под командование третью роту, — но есть же ещё Дарданеллы, а их внезапно никак не захватить.

— Взяв Босфор, войдя в Мраморное море, — снисходительно, словно несмышлёнышу пояснил Павловскому Кокошин, — мы заходим на Дарданеллы с тыла, когда пушки, нацеленные на юг не смогут стрелять в северном направлении. Во всяком случае, подавляющее большинство тех орудий.

— Не потеряет ли Россия авторитет, напав на Турцию без объявления войны?

— Бросьте, капитан, расуждать о материях, вам неведомых. Может быть в эти минуты российский посол вручает ноту. А если даже и нет, получив приказ на выдвижение и открытие огня я не буду спрашивать объявлена война Османской империи по всем правилам или нет, я исполню приказ! — Кобзев не говорил, а казалось, выплёвывал слова.

Ситуацию разрядила реплика Лыткина, особенно громко прозвучавшая в «свинцовой» тишине.

— А государь наверняка к нам подойдёт, похвалить за службу, на Святую Софию взглянуть. Вот бы фотографическую карточку с его величеством заполучить…

Громкий смех был ответом на мечты честолюбивого подпрапорщика. Но, удивительное дело — фотографией года в декабре 1881, мировые информационные агентства единодушно признали снимок мичмана Андреева, запечатлившего на фоне Собора Святой Софии его императорское величество Константина Первого, зло и весело, торжествующе, смотрящего в объектив и обнимающего за плечи усталых, израненных героев — Андрея Фёдоровича Скурихина и Ивана Ивановича Лыткина. Чуть позже, став кавалером ордена Святого Георгия поручик Лыткин уволился (по ранению) с воинской службы и более тридцати лет подряд избирался городским головой, или же, говоря на американский манер, — мэром родного Зарайска.

Капитан же Скурихин поступил в Академию Генерального Штаба и впоследствии внёс огромный вклад в развитие радиодела в Российской армии. Но это уже другая история…

Глава 15

Пятьдесят пять лет со дня рождения Отца Отечества Россия праздновала широко и скрепно. Что радовало — здравицы в честь государя верноподданные, за четверть века отменно изучившие обожаемого монарха, подкрепляли денежными переводами «на войну с супостатами, на Святую Софию». Это ж надо, полста три года скоро как ЗДЕСЬ торчу вселившись в маленького, полуторагодовалого Костика Романова. Столько сделано, а сколько ещё предстоит. Коль уж ввязался менять историю и возвеличивать Россию, как у порядочных попаданцев положено, не бросать же на полпути дело. Потому тащи воз и не пищи, твоё императорское величество…

Неожиданное, за исключением трёх «знающих» (императора, цесаревича, начальника Генерального Штаба)взятие на штык Константинополя-Царьграда и развязывание войны если и не на полное уничтожение, то на раздробление на множество мелких государств Османской империи, возмутило-взбаламутило весь цивилизованный мир. Даже союзники — Испания и КША прислали ноты, осуждающие немотивированную агрессию Россию. Что уж говорить о Великобритании и САСШ — эскадры Флота Её Величества демонстративно двинулись в Средиземное море, в Мексиканский залив, в Индийский океан, Тихий…

Европейские обыватели расхватывали утренние газеты, ожидая объявления о начале мобилизации или открытия боевых действий между великими державами без «дипломатического оформления» войны. С турками по мнению «просвещённых европейцев» вышло некрасиво, посол Российской империи вручил ноту с объявлением войны великому визирю Мехмеду Саид-паше в то время, когда армия и флот уже изготовились к нападению. Три фельдъегеря не отходили от посла Саблина, не расставались с засургученной сумкой, пока не пришла шифровка из Севастополя вскрыть именно «пакет нумер два»…

Эскадра в момент вручения ноты преодолела половину пути от «города русских моряков» до Царьграда, а диверсанты уже готовились вывести из строя батареи прикрывающие Босфор.

Османы привыкли, что на резню христианского населения у «соседей» Константин Первый лишь грозно хмурит брови, шлёт послания-увещевания султану, но ничего не предпринимает. К тому же российский император за три дня до объявления войны Блистательной Порте отбыл в Казань на испытания нового локомотива, предназначенного для перегонов по Транссибирской магистрали. То, что царь-батюшка конспиративно покинул литерный поезд и тайно прибыл в Крым а на телеграфе началась жесточайшая жандармская цензура, эти фактики дошли до оппонентов позже, когда на улицах Константинополя стрекотали пулемёты, вокруг Святой Софии лежали горы трупов, броненосцы и крейсера, поддерживающие десантников, почти целиком расстреляли полуторный (а средних калибров и двойной) боекомплект.

Турки дрались отчаянно, несмотря на то, что лучшие их части были задействованы в Болгарии и стояли против сербов и черногорцев. Но когда русский царь более четверти века восседающий на престоле величайшей империи демонстративно «кладёт» на проблемы балканских христиан, даже славянофилов внутри страны немножко «прессует», не желая обострять отношения с Константинополем (из года в год повторяя затёртую шутку о наличии у России своего собственного Константинополя, пусть и Тихоокеанского) поневоле расслабишься. Вот османы и расслабились, прозевали, прохлопали…

Да и деза о грядущем конфликте с Великобританией и выводе Черноморского флота в Атлантику своё дело сделала. Даже приготовления транспортов и доукомплектование бригад морской пехоты все посчитали за подготовку большого конвоя на Кубу и далее на Мексику и в российские владения в Северной Америки.

В принципе, мировая война с участием России в этом варианте неизбежна. С 1878 года британская разведка старается внедрить своих людей в окружение великих князей, особенно заигрывают джентльмены с генерал-адмиралом Владимиром Константиновичем. Володька тот ещё шалопай и может запросто выдать ценную информацию, не то что цесаревич, как у островитян в досье записано: «уравновешенный, замкнутый молодой человек блестящего ума и твёрдого характера»…

Такую вот объективочку представили «сестре» Виктории по наследнику. Основательно суки работают по семейству Романовых, значит вот-вот начнётся! Ну, я вам, гнидам не дедушка Паша! Такую ответку включу, мало никому не покажется! После выявления в окружении генерал-адмирала двух британских агентов приказал усилить охрану Александра Константиновича, чтоб прям как императора охраняли. Мало ли, — яд, подрыв мины по дороге, снайпер с предельно дальней дистанции.

Если уж Великобритания берёт курс на «селекцию» правящей в России династии, значит скоро жди большой войны, а потому и надо упредить, снести, стереть с карты Османскую империю, верного союзника Лондона. Один хрен бритты нацелились, судя по перевооружению армии и флота, на 1885 год, не ранее. Следовательно сейчас, не откладывая, изо всей мочи бьём по туркам. Французы контролируют Суэц, им наша поддержка архинеобходима, поэтому и мальтийская эскадра англичан в Дарданеллы не полезет, погрозят джентльмены, да и утрутся…

Поначалу всё шло по оптимистическому сценарию: турецкий флот внезапными атаками либо утоплен либо захвачен, Босфор наш, охранные части уничтожены, пушки за дряхлостью и ненадобностью вывозятся на переплавку в Запорожье, купец Никитин получил такой необычный подряд лично от императора, чем необычайно гордился и фотографировался у каждого орудия перед демонтажем.

Десантники обученные бою в городе, быстро заняли ключевые кварталы Константинополя и выкосили гарнизон столицы, но десятки тысяч организованных и даже вооружённых, пусть и дрекольем и древними пищалями-фузеями фанатиков явились неприятным сюрпризом. Пришлось даже на трое суток отложить захват Дарданелл и все силы Черноморского флота бросить на занятие и контроль над Царьградом.

Одновременно с атакой на Босфор и прорывом в Мраморное море основных сил отряд капитана первого ранга Быстрова ударил по туркам в Варне и Бургасе. Утопление османских корыт много времени не заняло, а находившие в портах сухопутные части ничего не могли противопоставить скорострельным трёх и шестидюймовым «флотским» калибрам. Николай Платонович Быстров, вскрывший пакет и обнаруживший помимо инструкций эполеты контр-адмирала, ожидания самодержца оправдал. Были организованы болгарские дружины, численностью от полусотни до тысячи штыков, вооружённые устаревшими, на складах армейских пылящимися российскими винтовками. Во главе дружины ставился авторитет из местных при непременном советнике от России, офицере-морпехе. Пришлось генштабистам потрудиться, отбирая в советники понюхавших пороха офицеров, уж больно долго не воевала армия, выручали разве что приехавшие из Русской Калифорнии «командированные».

Война с турками ещё и должна послужить «полигоном» для не воевавших частей. Четверть века стою во главе державы, младшие офицеры родились и выросли при мне, погоны получили, а погеройствовать честолюбивым поручикам-корнетам не довелось. Вот и пригодится заварушка с османами, пускай тренируются вояки.

Флотские расстроились — перетопив и затрофеив турецкие корабли не знали чем заняться, ждали англичан, но те не дерзнули, пока не дерзнули, ограничившись помощью Турции оружием и кредитами.

Султан и двор бежали в Эдирне-Адрианополь и там собирали корпуса для отбития столицы и «перепрофилирования» храма Святой Софии обратно в мечеть. Ох как подыграл мне брат по крови владыческой — воззвание товарища султана мигом растиражировали российские газеты и на защиту Святой Софии ломанулись сотни тысяч добровольцев. Пришлось выставлять дополнительные посты на железных дорогах для ловли патриотически настроенной молодёжи, а почтенных промышленников и купцов даже несколько осаживать, — были случАи, когда всё имущество хотели отдать «на алтарь Отечества», даже детей наследства лишить в патриотическом угаре. Таких, конечно, притормаживали, приводили в чувство, ибо всё хорошо в меру, без показного порывания тельняшки так сказать…

То, что Царьград удержим, нисколечко не сомневался — двести тысяч отборных бойцов переброшенных на берега Босфора, сами по себе силища, а если учесть господство на море, плюс наличие у десанта двух пулемётов на взвод, плюс «располовинивание» Турции по Проливам, когда страну словно червяка перерубили пополам лопатой…

К тому же воспряли братья-славяне, ранее лишь хмуро взиравшие на портреты государя императора всероссийского, дружившего с султаном и возлюбившего американское золото пуще славянского братства. Теперь же, с дерзким взятием Константинополя, Петербург громко и грозно заявил о ликвидации Османской империи, создании независимых государств на Балканах и существенном приращении территории уже существующих стран за счёт некогда Блистательной Порты.

Пока контр-адмирал Быстров «поднимал» болгар, нацеливая дружины от побережья на Софию, турецкие гарнизоны в Болгарии сами ломанулись в Эдирне, опасаясь окружения и поголовного уничтожения. В плен осман разъярённые «братУшки» не брали, а наши офицеры-советники получили наистрожайшее предписание от Генштаба — не препятствовать священной мести за многовековое угнетение и рабство.

Предсказуемо Абдул-Хамида Второго начали предавать самые «верные» и надёжные министры и военачальники, предлагая себя то Петербургу, а то и Лондону. Дескать, дайте нам м-а-а-а-а-хонькую сатрапию, — оправдаем, не подведём. А что достопочтенным пашам оставалось после «раздвоения» Порты и размещения по берегам Босфора и Дарданелл бригад российской морской пехоты? Все мало-мальски боеспособные части начали стягиваться в Анкару и Эдирне, отсутствие у турок флота побудило греков начать экспансию в Эгейском море, чему я пока не препятствовал, разве что ключевые острова близь Дарданелл контролировались кораблями и морской пехотой Средиземноморской эскадры. Зашевелились и армяне, осторожно прощупывая почву: позволит ли Константин Николаевич создать Великую Армению и если да, то в составе империи или же возможна самостоятельность по типу Польши?

С армянами покамест никаких переговоров не вёл, а вот болгарскую делегацию принял, тем более возглавлял её сам Христо Ботев, не только родившийся в этой, здорово изменённой реальности, но и не погибший в стычке с башибузуками, как У НАС, доживший до 1882 года.

— Проходите, братья-славяне, проходите, рассаживайтесь. Извещён о ваших подвигах, извещён. Молодцы!

— Ваше императорское величество, — почтенный седобородый старик бухнулся на колени, — народ Болгарии молит Господа за ваше здоровье и здоровье ваших детей!

Так-так-так, интересно. Разведка докладывает, что братУшки намеревались бить челом и просить в цари великого князя Владимира Константиновича, чему яро противился социалист Ботев. Но хотя Христо и очень авторитетный парень, многократно раненый османами, настоящий национальный герой и первейший кандидат в Президенты, если Болгария станет республикой, монархическая партия готова принести Ботева в жертву. И только вмешательство военного атташе полковника Чернова сорвало покушение на харизматичного карбонария, монархисты хотели пристрелить несговорчивого Христо и списать убийство на проделки турецкого снайпера.

Болгарских монархистов понять можно, мечтают о Великой Болгарии, мощнейшем государстве на Балканах, в планах выход к Эгейскому морю и даже к Мраморному. Логично, если царём болгарским станет генерал-адмирал Владимир Романов, разве не уговорит он грозного отца «прирезать» территории к Великой Болгарии? А без «лоббиста на троне» запросто Петербург качнётся к сербам, или, например, к грекам…

Только Володька мне нужен в дальнейшей «Большой Игре», перебьются братья-болгары без царя, а то ишь, уже и на Царьград посматривают как на исконно болгарский город.

— Встаньте, почтенный, — старик шустро вскочил, да он и не такой и старый, лет сорока, видать побила жизнь и турки, седина от тягот и лишений пробивается, никак не от роскоши и прочих излишеств.

Ботев, координирующий действия дружин, сдержанно поблагодарил за спасение Болгарии и сообщил свои соображения о скором штурме Софии. По словам Христо выходило, что турецкий гарнизон готов сдаться, но исключительно русским частям, ибо братУшки осман непременно вырежут. Вот только где взять русские части под Софией? Морпехи от побережья отдалялись не далее чем на 15–20 километров, а советников если всех собрать, то полсотни наберётся, максимум. Чёрт, турки шантажируют истреблением мирного населения, если им не устроят «золотой мост» да ещё под русским конвоем. По идее плевать, не наши хлопоты, хотя есть вариант.

— Скажите, господин Ботев, а если от моего имени в Софию прибудет полковник Чернов и под честное слово российского императора прогарантирует неприкосновенность гарнизона, широко оповестив болгарские дружины, что эти османы личные пленные Константина Первого и горе тому, кто ударит, не говоря уже убьёт военнопленных. Сумеют на таких условиях командиры сдержать бойцов, многие из которых семей лишились от зверств башибузуков? Подумайте хорошенько, не спешите, дело идёт о моей чести, о слове русского царя.

Ботев кивнул, сдавленным голосом попросилчетверть часа на обсуждение вопроса, я же милостливо соизволил кивнуть ответно, мол, совещайтесь, глянул на напольные часы и жестом попросил кофе.

Болгарам хватило четырёх минут.

— Ваша Императорское Величество, — торжественно начал некто Стойков, по данным разведки врач-недоучка, сбежавший из Берлинского университета на войну за освобождение Родины, — никто из болгарских солдат не дерзнёт бросить тень на ваше решение. Если турки сложат оружие под ваши гарантии, могут преспокойно маршировать до Эдирне, до Абдул-Хамида, как на параде. Ещё и покормим, чтоб живее топали.

— Хорошо, господин Стойков. Сегодня же телеграфирую полковнику Чернову, хотя, почему полковнику? Иван Степанович заслужил производство в следующий чин, да и когда генерал принимает капитуляцию, как-то оно солиднее, всё-таки София — столица!

Пламенную речь дряхлого деда с просьбой даровать им царя, кровиночку свою, великого князя Владимира, выслушал с превеликим вниманием, невзначай наблюдая за Ботевым, старавшимся изо всех сил сдержаться от недовольной гримасы. Забавно. Что ж, сейчас к-а-а-а-к удивлю предков Киркорова.

— Не думаю, что Болгарии нужен царь, особенно из германских принцев. Демократическая Республика Болгария, почему бы и нет? Люди выбирают депутатов Народного Собрания и Президента. Причём женщины участвуют в голосовании, как, готовы к такому разгулу демократии, господа?

Видели бы вы лицо Ботева…

Еле выпроводил делегацию братУшек, пообещав помочь не только со стрелковым вооружением, но и сотню орудий с нашими артиллеристами перекинуть из Одессы в Варну. Обкатать, обстрелять армию перед мировой войной архинеобходимо. Чтоб Великобритания, САСШ и Германия не вписались за Турцию, открыв боевые действия в поддержку Порты, пришлось выбросить козырную карту — боевые самолёты. Много лет в Туркестане, а затем и под Ачинском мои орлы гробились и ломали рёбра, руки, ноги, осваивая дельтапланы и планеры. Одновременно с этим талантище Ветров «сочинил» самолётный движок, следуя «озарениям» императора, просто передравшего из будущего иной реальности образцы лет эдак на 30–40 опережающие время…

Да, «этажерками» российские бипланы не были, скорее хорошие такие и даже красивые аппараты начала тридцатых, Чкалов в фильме примерно на таком истребителе под мостом пролетал.

А теперь представьте удивление и ужас турок, когда в небе застрекотали, бомбочки выбрасывая через специальный лючок полсотни грозных «стрекоз».

Дирижаблестроение ЗДЕСЬ развивалось куда как быстрее, за Россией потянулись и немцы и британцы, равно как и обе североамериканские республики и Франция. Но чтоб боевые самолёты, о таком разве в фантастических романах почитывали… Нет, про дельтапланы, коими русские балуются, держа при воздухоплавательных батальонах небольшие планеры, все кому надо осведомлены. Однако, считалось сие эдакой военно-аристократической забавой, чреватой авариями и увечьями, исключительно для пилотов дирижаблей подходящей, чтоб тренировались и высоты не боялись. А две сверхсекретные «самолётные» части прошляпили джентльмены, да-с, прошляпили!

И когда генерал Легостаев собрав акул пера рассказал о возможностях летательных аппаратов способных до пяти-семи сотен килограммов бомб вывалить, пролетев более 500 километров, о том, что отныне любая держава, ранее надёжно укрытая за океанами да проливами под угрозой авианалёта и выбомбления верфей, портов, военных заводов, в Лондоне всё поняли правильно. Вся прежняя концепция противостояния эскадр дирижаблей, когда небольшие и шустрые «пузыри» уничтожают огромные неповоротливые «бомбовозы» летела к чёрту. Да и эскадрами то пока те «пузыри» называть язык не поворачивался, У Франции на начало 1882 года — 17 военных дирижаблей, у дойчей 14 и два десятка в строительстве, у бриттов — примерно тридцать (секретятся островитяне, секретятся). Смешно, но два турецких «пузыря» на Принцевых островах базировавшихся, российские лётчики сожгли на моих глазах, порадовали так сказать царя батюшку. Зрелище с выпадающими из корзины, орущими турецкими аэронавтами случилось воистину душераздираюшим. А поскольку на флагмане Черноморской эскадры помимо императора находились с полдюжины журналистов, в том числе и два французских (союзники, как же) про невероятные возможности «дельтапланов с моторами» через сутки знала «вся Европа»…

В Великобритании министры явно не дураки, правильно всё поняли и владычица морей в открытую за турок не вступилась. Германия же и САСШ ждали отмашки от старшего партнёра, не желая брать инициативу на себя. Но пока англичане не заведут достаточное количество летательных аппаратов тяжелее воздуха, да непременно чтоб «с моторчиком», не дерзнут, сволочи, не дерзнут. Потому и провели демонстрацию, потому и «открыли карты» — для выигрыша времени. Эх, на три-четыре года оттянуть бы большую войну, время на нас работает.

— Ваше величество, — ротмистр Сватов, «расшифрованный» разведчик, чудом сбежавший из Бостона где его по глупой, нелепой случайности опознали знакомые по Петербургу немцы, подал полчаса как запрошенную «армянскую» папку.

— Просмотрели бумаги, Илья Петрович? Замечательно, расскажите что там и как, а то очки найти не могу, возраст, увы, близорукость…

Про возраст загнул, конечно, да и зрение для пятидесяти пяти в норме, очки же для блезиру и «домашности» царя батюшки, для очеловечивания образа, а то народ впадает в ступор приближаясь к монументальной фигуре Константина Николаевича, даже отчаянные полковники и каперанги начинают бекать и мекать, не говоря уже о купчинах и чиновном люде. А так вышел государь, протёр очечи, отложил в сторонку и пока на окуляры внимание переключено, предложил испить чайку «по домашнему», со сдобой. Люди и оттаивают, особенно когда моё величество рекомендует к ватрушкам варенье то малиновое, то клубничное.

Сватов всего месяц как в адъютанской группе, но наверняка уже про очки с простыми стёклами в курсе, однако вида не подал, ничем не выдал знание, молодец, хороший разведчик. Жаль спалился так нелепо, ну да толкового человека завсегда устроим на должность ему более всего подходящую.

— Ваше величество, обстрел аэродрома устроенного под Синопом не привёл к сколь-нибудь значительным последствиям, самолёты и пилоты не пострадали, равно как и прочее имущество воздухоплавательной части. Легко ранены осколками два солдата Второго Тифлисского полка, охранявшие подступы к Синопу. Обстрел вёлся из старого 1827 года выделки орудия, произведено три выстрела прежде чем на позицию ворвались тифлиссцы. Однако застать артиллеристов не получилось, — как под землю провалились, согласно рапорта подполковника Пеструхина.

— Не находите крайне подозрительной сию диверсию, Илья Петрович? Ведь специально разместили летунов подальше от основного театра, пошумели при взятии Константинополя и хватит. А кому-то крайне интересна синопская площадка. Вряд ли то турки по наущению султана или Анкары действуют. И обстреляли и убежать сумели — шустрые ребята!

— Согласен, ваше величество. Очень похоже на работу британской разведки. Только непонятно зачем обстреливать из одной старой пушки — урон невелик а охранение непременно усилят. Я бы на месте британцев попробовал выкрасть лётчика, или техника и только потом учинил канонаду.

— Резонно, ротмистр, резонно. Ну а может, всё-таки турки осерчали? Из Синопа идёт авиаразведка на сотни вёрст от черноморского побережья, все перемещения турецких, армянских и курдских отрядов отслеживаются, бомбёжка производится, по моим данным аскеры боятся днём передвигаться, ждут темноты в укрытиях.

— Точно так, ваше величество, тамошние турки напуганы, пересказывают ужасы про «летающую саранчу» и прочие сказки предшествующие концу света в их понимании.

— Вот что, Илья Петрович, вникайте в ситуацию, командирую вас в Синоп, представителем Ставки. Задача — безопасность самолётов и лётчиков, ну и с армянскими повстанцами пообщайтесь, крайне интересны их планы по созданию «Великой Армении», особенно амбиции по выходу к Чёрному морю. Не хватало ещё их обратно в горы заталкивать. Три месяца на всё про всё, к январю как раз вернётесь в Петербург.

Сватов чётко, как на плацу повернулся и едва не чеканя шаг вышел из кабинета хозяина земли русской. Засиделся парень в столице, дела жаждет. Это хорошо, не паркетный шаркун, такой и нужен на Кавказе. Помимо полутора десятков самолётов в Синопе три дирижабля базируются, самый транспорт для эмиссара — в самую глухую армянскую или курдскую деревушку прибудет аки Гудвин, великий и ужасный — с неба явится! Курды, коим было обещано создание собственного государства, на удивление вяло отреагировали на столь щедрые посулы Петербурга, яростно, как предателей, вырезая многострадальный армянский народ. Чем то напоминают венгров когда те в Австро-Венгерской империи числились «второй нацией». Тогда многие мадьяры оставались верны Габсбургам, за право гнобить сербов, словенцев, чехов, словаков, хорватов и прочих. Курды сейчас чертовски тех мадьяр-отморозков напоминают.

По правде говоря войну можно завершить уже сейчас, Абдул-Хамид настойчив в заключении мира, даже из Европы готов уйти, полагаю и Константинополь отдаст, лишь бы сохранить владения в Африке и Малой Азии. И наместник аллаха на земле и прочие знатоки геополитики недоумевают, почему Российская империя одним (ну на крайний случай двумя-тремя) молодецким ударом не разгромит, не изничтожит осман. Ведь сейчас, после распада Австро-Венгрии и союзной Франции нет нужды держать корпуса в резерве, а Германия, зажатая между Парижем и Петербургом, отчаянно боится дёрнуться без поддержки с берегов Темзы. Джентльмены же сейчас лихорадочно клепают «этажерки с моторами» тщась достичь паритета с русскими в воздухе. Плёвое же дело перебазировать летунов в Нормандию и оттуда выбомбить чёртов Лондон под аплодисменты очаровательных француженок. Патовая ситуация — англичане всеми силами сдерживают САСШ от удара по Русской Калифорнии, а России невыгодно быстро завершить войну с Турцией — на кой ляд терять солдат в атаках на сильно укреплённый Эдирне и высаживать десанты в Малой Азии. Нет — побережье черноморское зачищаем, выдавливаем неспешно турок из европейских владений, по большей части силами сербской и греческой армий и болгарских дружин. По идее у султана два выхода или прорываться в Албанию, побережье Адриатического моря мы демонстративно не контролируем, «отдали» английской эскадре. Или же, заключив перемирие, Абдул-Хамид эвакуируется через Дедеагач-Александруполис и старается наладить оборону в Малой Азии, а то греки оборзели, под шумок Смирну-Измир захватили, пользуясь поддержкой российской Средиземноморской эскадры. На Албанию Абдул-Хамид вряд ли ломанётся, там сейчас анархия и бардак, все против всех дерутся. А вот если подмогнуть с перемирием царственному «брату», позволить эвакуироваться из европейских владений, множества жертв можно избежать. Устройство сильного укрепрайона в зоне Проливов позволит спокойно, малыми гарнизонами удерживать Дарданеллы, а ежели Абдул-Хамид усядется в Анкаре (вряд ли в Багдад попрётся, то задворки, глухомань) с ним всегда договориться можно, по нефтеносным районам в Ливии и Персидском заливе. А то разведётся множество атаманов, казаков пустыни на верблюдах и гоняйся потом за шайками. Нет, проще сохранить султана, раздолбать, ослабить донельзя, но сохранить.

Именно потому и не велел бомбить Эдирне, вдруг на «брата» небесный «гостинец» упадёт. Европейские революционеры сей широкий жест отметили и зло и едко высмеяли «товарищество тиранов», которые даже воюя, принося в жертву Марсу сотни тысяч жизней подданных, друг дружку берегут.

Аккурат 1 ноября телеграф отстучал депешу от великого князя Владимира Константиновича, перенёсшего Штаб Черноморского флота из Севастополя в Царьград и там пребывающего — Абдул- Хамид запросил перемирия на два месяца и просит прислать в Эдирне на переговоры генерал-адмирала. А вот хрен то там! Начальник Генерального Штаба генерал Легостаев войну планировал, ему и её завершать победно на поприще дипломатическом, ещё и светлейшим князем Дарданельским сделаю умника как только мир заключим. Есть чуйка, что повелитель правоверных прикинул силы и возможности и постарается перебраться в Малую Азию, далее воевать «двумя половинками» расчленённой Проливами, лишившейся военного флота стране архисложно. В Эдирне с султаном лучшие войска, если их удастся перебросить на восток, армянам придётся туго, а вот сербы и болгары вздохнут свободно. Ладно, посмотрим, Легостаев уж точно не собирается давать солнечной Болгарии выход к Эгейскому морю, хватит с братУшек черноморских портов. А если турки уйдут из Европы, союзниками России на Балканах, готовыми продолжать войну с «обрезанной» но всё ещё грозной Турцией останутся лишь греки. А посему надо продумать хорошенько, какую помощь следует оказать потомкам Прометея и Геракла, дабы не угомонились они, не перестали терзать осман. М-да, та ещё задачка…

Глава 16

К тридцати пяти годам Олег Константинович поимел первые седые пряди, а на челе вдобавок к двум «основным» морщинам, ещё в студенческие годы образовавшимся от привычки хмуриться во время чтения, прибавилась сетка-паутинка мелких. Как отмечали французы и португальцы, общавшиеся с отставным генералом и дипломатом — с возрастом, так сказать «матерея и мужая», граф Востоков всё больше походил на царственного родителя, даже лёгкая азиатская раскосость ушла вместе с юношеской улыбчивостью и жизнерадостностью.

Конечно и соратники по Особой Экспедиции шептались о невероятном, всё возрастающем сходстве бастарда с государем, но в меру, даже под градусом языки не развязывая. Ладно Олег Константинович строг, так ещё и жандармская команда при начальнике Экспедиции мигом возьмёт на карандаш болтунов.

Его императорское величество ещё совершая кругосветное путешествие подгонял Экспедицию, должную успеть «пошуметь» на Мадагаскаре и показать великим державам, что старший сын Константина Первого нацелился создать королевство на покамест «ничейном» острове. В самом деле — кто всерьёз будет спрашивать мнение аборигенов о законности пребывания на Мадагаскаре воинских команд Особой Экспедиции. А королева Ранавалуна со всей её армией и любовниками-министрами через три месяца после высадки русских миссий предсказуемо ударилась в бега, оставив столицу…

С ходу покорить, подчинить два с лишним миллиона проживающих на острове мальгашей, свободолюбивых, умеющих обращаться с оружием, спаянных родством и верой, такой задачи и не стояло. Да и вообще — Мадагаскар шёл как прикрытие основной цели Экспедиции, утверждения России в «золотой» Южной Африке. Португальцы давно вели дела с Русско-Американской Компанией, держащей в Лоренсу-Маркиш представительство, даже российских пароходов в год заходило в порт десятка полтора, не считая военных кораблей, гоняющих по океанским просторам вне графиков и расписаний. А едва на Мадагаскаре объявился граф Востоков, должный по повелению Константина, цитата: «нести свет просвещения и истины диким народам, приобщить их к цивилизации, освободить рабов, пресечь поклонение идолам, принесение человеческих жертв и каннибализм»…

С российским императором пытались робко поспорить этнографы, утверждающие, что его величество насчёт каннибализма и жертвоприношений людей, мягко говоря, перегибает, но кто их слушать станет?

Потому, когда из Владивостока и Кронштадта к Мадагаскару согласованно устремились полтора десятка судов Особой Экспедиции, великие державы где-то даже с радостью восприняли новое направление российской экспансии. В самом деле — если Россия ещё и над огромным островом контроль решила установить, да ради бога, тратьте силы, господа, может в иных, стратегически важных местах активность поумерите. Наполеон Четвёртый, вступив в брак с Ольгой Константиновной, «сочувственно» отнёсся в попытке единокровного брата супруги основать королевство Мадагаскар, тем более загрузка Суэца только вырастет. Франция же сейчас к делам в юго-восточной Африке охладела, проект Панамского канала поставлен во главу угла. Потому Париж легко «сдал» остров и французские пикейные жилеты прикидывали какие потери понесут страшные «боевые корейцы» изничтожая мальгашей, стирая с карты королевство Имерина.

Уход с графом Востоковым лучших офицеров из боевых частей Корейского корпуса расквартированного в Русской Калифорнии невероятно обрадовал правительства САСШ и союзной Конфедерации, дикси и янки даже ноты возмущённой не отправили, что им какие-то далёкие африканские страсти, то ж не «сахарная» близкая Куба где корейские команды под корень изничтожили партизан после чего организованно загрузились на зафрахтованные у Русской Атлантической линии пароходы и отправились покорять Мадагаскар…

Лондон же настолько вымотался в противостоянии с Францией, планируя как отражать ночные бомбардировки гаваней вражескими дирижаблями, как противостоять сотням миноносок, управляемых отчаянными юными командирами, идущими на смерть ради славы, что никак не отреагировал на высадку русских десантов и сведения разведки о стремлении императора Константина «пристроить мадагаскарским королём» старшего сына. Кстати, Олег Константинович с удивлением отметил, что спешка 1876 года, когда рассматривались варианты усиления английского присутствия на юге африканского континента и покорения британцами буров оказалась излишней, ошибся многомудрый отец, — не полезли джентльмены в Южную Африку, разве что пара клиперов отслеживала переход российских кораблей и занятие порта Туамасина. На западном побережье второй отряд Особой Экспедиции «взял на шпагу» после небольшой перестрелки и даже обстрела берега корабельной артиллерией (да, мальгаши ребята не робкого десятка) порт Тулеар. И хоть до столицы Антананариву от Туамасина двести вёрст, Олег Константинович «застолбив» крупнейший порт на восточном побережье, перебрался в Тулеар, прельстившись тамошними красотами и возможностью гонять дежурный пароход до Лоренсу-Маркиша, дабы поближе к цивилизации, к материку, пусть и Африке быть…

Оставленный в Туамасина «на хозяйстве» полковник Константин Константинович Романов, крестник государя, ветеран, герой боёв за Сент-Луис, выходец из нищей корейской семьи подвигами выслуживший высокий чин и фамилию-отчество получивший от императора, не рвался овладеть столицей острова-государства а начал методично зачищать от партизан окрестности порта. Две тысячи человек, почти все корейцы, повоевавшие против САСШ, усмирявшие китайцев, оснащённые лучшим стрелковым оружием и пулемётами, при поддержке флота, за пару месяцев раздолбали высылаемые королевой воинские отряды, после чего уничтожили всех инсургентов на восточном побережье. Граф же обустраивался в Тулеаре, не спеша принуждать к покорности близлежащие деревушки и городки, исключительно на 5–7 километров от стоянки судов организовали зону безопасности и выстроили военный городок, заодно пробросив до Лоренсу-Маркиш подводный телеграфный кабель. К июню 1877 года после пары месяцев интенсивных боевых действий королева Ранавалуна отчаявшись получить помощь от Франции, окончательно покинула столицу, опасаясь налёта мобильных отрядов неприятеля, и попыталась договориться с «сыном великого императора холодных земель».

Строго следуя инструкциям из Петербурга Олег Константинович предложил островной элите или эмигрировать, или покориться.

Разумеется, малагасийцы капитулировать отказались, только попытки нанести захватчикам наибольший ущерб оборачивались против аборигенов — лучшие части истаяли под метким снайперским огнём врага и пулемётными очередями. «Русские корейцы» не спешили покорять население и захватывать территории, даже несмотря на подавляющее превосходство в выучке и вооружении. Несколько раз батальоны полковника Романова занимали Антананариву, но через сутки-двое уходили прочь, расклеив прокламации о необходимости принесения присяги королю Мадагаскара Олегу Первому.

Сам же «король Олег» больше времени проводил в Лоренсу-Маркиш или на борту флагманского корабля, пожилого но сильного крейсера «Измаил», объясняя нежелание завоёвывать остров огнём и мечом советами родителя. Дескать император направил страшего сына нести просвещение и христианские ценности дикарям, а не изничтожать неразумных островитян словно злодеи англичане.

Но «сила солому ломит» — удержание двух ключевых портов и отлаженное патрулирование скоростных крейсеров трёхтысячников, пресекавших сообщение Мадагаскара с миром, больно било по экономике, по авторитету правящей династии и королевы.

И хотя в Европе посмеивались над нерешительностью «бастарда», в январе 1878 года верхушка Малагасийского королевства капитулировала, предварительно изничтожив королеву и наиболее одиозных министров и генералов.

Узнав о смерти Ранавалуны и почти двухсот приближённых королевы, Олег Константинович здорово напился в компании Генерального Штаба генерал-майора Стрешнева.

— Афанасий Петрович, мне ведь припишут убиенных. Да оно так и есть, — не прибудь Экспедиция на Мадагаскар, жили б здесь мальгаши и прочие племена и горя не знали.

— Не казните себя, ваша светлость, — генерал как участник дальневосточной Экспедиции великого князя Константина Николаевича много чего мог порассказать графу, именно ему, тогда прапорщику лейб-гвардии Финляндского полка, довелось отбирать для молодого Константина кореяночек попригляднее, потому и считал себя Стрешнев эдаким «дядькой» при внебрачном сыне императора.

— Ай, — граф помотал хмельной головой, — ну какие они к чёрту дикари?! Книгопечатание, развитая сеть фельдшерских пунктов, школы в глухомани работают, перед самым нашим приходом бесплатно ребятишек учить начали. А про жертвоприношение, канибализм, эх…

— Полно каяться, ваша светлость, — Стрешнев отставил бокал и закурил «кубинку», — не Россия так Франция или Великобритания оккупировали б остров, низложили малагасийскую династию. Или хуже того — Германия, жаждущая колоний тут объявилась, тогда вообще беда. Немчуре здешние жители не нужны, загнобили б на плантациях мальгашей, двадцати лет не прошло б.

— А мы чем лучше немчуры? Самое страшное, Афанасий Петрович, ведь забираем Мадагаскар под себя «походя», прикрываемся якобы моим желанием стать «вождём дикарей» о чём с издёвкой, языком эзоповым пишут британские газеты.

— Пишут и славно, значит не раскусили наш интерес в Трансваале. Пускай считают — маловато у графа Востокова силёнок покорить целиком Мадагаскар, оттого не отходит от побережья, оттого и в «отпуск» выезжает на материк, то на сафари, то на иные какие увеселения…

— Полагаете, не догадываются в Европе о «золотом интересе» России? Великобритания достаточно нервно восприняла мои знакомства с верхушкой трансваальского «общества» и приобретение участков под фермы.

— Может и догадываются, — генштабист небрежно отмахнул дым, — а может просто опасаются союзнических отношений Российской империи с бурами и поставок африканерам вооружения. Да и наличие на Мадагаскаре сильной крейсерской эскадры не позволяет Лондону начать переброску войск без отлаживания системы конвоев. А где силы взять? Им бы в Квебеке сперва народ успокоить, а то Наполеон монарх молодой, горячий, двинет скрытно пару дивизий через океан и Канаду оккупирует.

Олег Константинович соглашаясь, прикрыл глаза. Действительно, проблем у Лондона хватает и Франция, вернувшая Суэц, удержавшая Панамский перешеек и закалившая армию в трудной войне с Германией держит Великобританию в непрестанном напряжении, прикрываясь военным союзом с Россией. Всего то и требуется — спровоцировать Лондон объявить войну, тогда и Петербург, верный союзническому долгу в стороне не останется, атакует островитян. М-да, «островитяне-британцы», сам то «без пяти минут король мадагаскарский», смех и грех…

Официальное провозглашение Олега Константиновича Романова (да-да, никаких Востоковых, император ясно дал понять всему миру кто на острове хозяин) королём государства Мадагаскар состоялось 5 декабря 1878 года. В тот же день Российская империя признала новую династию и объявила об установлении дипломатических отношений с королевством. Франция признала Олега Романова 27 декабря, Польша 28 декабря, Конфедеративные Штаты Америки 2 января 1879 года, Республика Техас 14 января 1879 года…

К тому времени на остров пароходами Экспедиции перевезли более 30 тысяч колонистов, преимущественно корейцев, а три крейсера и пять пароходов Константин «подарил» молодому государству, на публику провозгласив в далёком Петербурге тост за «доблестных моряков королевства Мадагаскар». Все прекрасно понимали от кого зависит «независимый остров-государство» но Европе своих проблем хватало, равно как и Америке да и судьба мальгашей мало кого интересовала.

Король Олег Первый Романов начал с того, что перенёс столицу из Антананариву в Тулеар. Точнее говоря, устроил эдакое «двустоличие» — в Антананариву функционирует весь бюрократический аппарат, а в Тулеаре военное министерство, департамент почты и связи и королевский двор. Одни сочли сие за подражательство Петру Великому, оставившему в Москве старую чиновничью верхушку, другие посчитали за опасение переворота — в Тулеаре как-никак стоят военные корабли, прикрывающие шестидюймовыми скорострелками спешно отстроенный королевский дворец от возможного нападения сторонников прежней династии. Но никому и в голову не пришло, что вся мадагаскарская авантюра не более чем отвлекающий маневр, прикрытие захода России в Трансвааль. Поскольку буры те ещё расисты, представителем графа Востокова в Республике сделали великосветского шалопая князя Гагарина, блестящего флотского офицера и, большая редкость для моряков, великолепного наездника. Капитан-лейтенант князь Георгий Георгиевич Гагарин, которого император неизменно именовал Юрием, начал с покупки двух огромных участков для себя и для Олега Константиновича. Засим князь на всю Республику Трансвааль раструбил о строительстве конезавода и ипподрома и предложил создать акционерное общество. Прижимистые буры в проект не вложились, но к чудачествам русского аристократа отнеслись снисходительно, особенно женская часть тамошнего общества. Весельчак и кутила Георий Георгиевич быстро стал своим в «лучших домах Претории». Когда же Россия официально признала Олега Константиновича королём Мадагаскара, Гагарин «вырос» до военного атташе Королевства Мадагаскар в Республике Трансвааль, появляясь с тех пор на публике исключительно в парадной форме (пусть и российского флота, но кто в Африке разберёт) вызывая неизменное восхищение дам.

Заядлый охотник Гагарин занимался организацией больших охот, вызывая с Мадагаскара Олега Константиновича. Именно Гагарин пригнал в Трансвааль для работы в имении графа, а затем и короля Востокова-Романова четыре сотни корейцев, отменных огородников, как пояснил князь. Управляющим имения Олега Константиновича стал отставной офицер Калифорнийского корпуса Павел Пригожин, по молодости увлекавшийся альпинизмом и готовившийся сражаться на перевалах с отрядами янки, жаждущими прорваться в Русскую Калифорнию. Любовь к скалолазанию у поручика Пригожина с годами не прошла и он (благо Востоков-Романов большую часть времени пребывал на острове) устраивал пикники в Витватерсранде, хвастая альпинистскими фокусами, покоряя скалы, подчас и без страховки.

Буры чужаков не жалуют, но когда аристократ, князь, полгода прослуживший адъютантом у самого русского императора (тут Гагарин нагло, хоть и инструкции Константина Николаевича исполняя, врал, но кто ж проверит в глуши африканской сей факт) предлагает поставку товаров первой необходимости, особенно оружия, поневоле задружишь с таким…

— Чего смурной такой, Георгий? Радоваться надо, золото там, где государь и указал, да в таких количествах — Калифорния близко не стояла!

— Эх, Паша, — князь по отечески, как малолетке несмышлёнышу улыбнулся товарищу, — это и страшит. Долго тайну не удержим, как ни старайся. Хоть его императорское величество и запретил открытую добычу «жёлтого металла», но разве скроешь такое? Не получится дважды в одну реку войти.

— В какую реку, — не понял друга Пригожин, — поясни.

— Понимаешь, в Калифорнии Константину Николаевичу удалось избежать золотой лихорадки исключительно оттого, что сразу отгородились от внешнего мира, якобы опасаясь нападения Мексики, устроили в долине Сакраменто Особый Укреплённый Район. Ты сам из семьи первых переселенцев, лучше знаешь как было. Тогда над великим князем посмеивались, мол перестраховщик, но поверили, ведь русских в Калифорнии несколько сотен всего и было, ладно, чуть больше тысячи, но всё одно — горстка. Здесь же мы на територии чужого государства, плюс ко всему английские агенты пристально наблюдают за нашей деятельностью. Чуть ошибёмся и неприятности поимеем и от буров и от джентльменов.

— Вряд ли они единым фронтом против нас выступят, Георгий. Тем более заинтересованы отцы основатели Южно-Африканской Республики в поставках российских винтовок и орудий.

— Они больше в пулемётах заинтересованы, после того как под Туамасином наши восьмитысячный отряд раздолбали за четверть часа и вся гвардия Малагасийского королевства там сгинула, ого-го какое произвели впечатление на африканеров российские скорострелы. Из винтовок остановить толпы дикарей с копьями не просто, пулемёты для Африки самое то. Да и не только для Африки.

— Значит правда, буры возмечтали о походе на север и приращении территорий с помощью российского оружия? Им не от негров, от британцев надо ждать сюрпризов. Те в спину рады ударить.

— Сам понимаешь, Паша, мы люди маленькие, какая задача высоким начальством поставлена, ту и должно исполнить. А начальство у нас сам государь Константин Николаевич, напрямую приказы отдаёт! Цени!

— То честь, — согласился Пригожин, — даст бог в учебниках истории напишут как я по скалам лазил, а ты скачки и охоты устраивал…

Пока разведчики покупали участки вокруг Претории, на все лады рассказывая о вероятном визите Его Императорского Величества Константина Первого на Мадагаскар, а засим и устройстве большого сафари, очень уж желает император, вдоволь пострелявший медведей и амурских тигров, хапнуть африканской экзотики, завалить льва, слона и носорога, в порты Мадагаскара, особенно на западное побережье, во вторую столицу королевства, прибывали новые и новые пароходы. Везли по большей части грузы, колонистов не так много сходило по трапам, причём женщин в разы меньше чем мужчин. То, что Олег Константинович урождён от матери кореянки, объясняло столь явный перекос в колонизации острова в плане этнографическом, но гендерный дисбаланс изрядно озадачил французского посланника, решившего, что таким образом проводится эксперимент по смешиванию корейцев и мальгашей. Откровения дипломата, появившиеся в парижских газетах изрядно насмешили Олега Первого, телеграфировавшего представителю Королевства Мадагаскар в Южно-Африканской Республике Трансвааль князю Гагарину о согласии продать Правительству Трансвааля тридцать трёхдюймовых полевых орудий на конной тяге и двести зарядов на каждое орудие, десять пулемётов и три тысячи патронов на каждый пулемёт плюс две с половиной тысячи винтовок и полмиллиона патронов к ним. Амуницию буры закупать принципиально не хотели, не без оснований считая, — форма только внесёт путаницу в распознавание «свой-чужой», а между коммандо уж как-нибудь разберутся, по шляпам, по лентам и прочим постороннему взгляду непонятным мелочам.

После смерти короля Польши Александра Первого Романова, основателя новой династии, польский отряд, вначале прибывший на Мадагаскар надвух пароходах и клипере, насчитывавший около тысячи человек и намеревавшийся колонизировать, вернее сказать полонизировать частичку огромного острова, спешно отбыл в Европу. Похоже, в Старом Свете запахло большой войной и ляхи возмечтали о Познани, о Силезии. Как же — Краков получили, теперь осталось вслед за Габсбургами «нагнуть» Гогенцоллернов.

По правде говоря, бегство поляков обрадовало новоиспечённого мадагаскарского владыку, проблем с гонористой шляхтой (а иных на острове и не было, исключительно «благородного звания» искатели приключений) полно, а толку мало, не любят работать, лишь бы покомандовать. На похороны дяди, Александра Николаевича, попасть не вышло — телеграмма из Петербурга рекомендовала оставаться «на хозяйстве», ускорить обмен посольствами с Конфедеративными Штатами Америки и готовить минимум два порта как базы для океанских рейдеров. Через два месяца из Севастополя пришёл отряд из двух крейсеров и трёх пароходов. Контр-адмирал Яшин, передал Олегу Константиновичу договор на создание военных баз Российской империи в Константиновске (ранее Тулеар) и Александровске (ранее Туамасин).

— Как дошли, Юрий Юрьевич, — с адмиралом Востоков-Романов был знаком ещё по учёбе в Калифорнийском университете, Яшин из дальневосточников, как отличника откомандировали бравого гардемарина на военно-морской факультет Университета (по сути филиал Морского корпуса, но надо ведь врагов запутать) начинал службу в Константинополе-Тихоокеанском, теперь вот адмирал, причём без протекции, без родни, наоборот, сам является родоначальником династии морских офицеров.

— Благополучно, ваше величество, теперь надо так укрепить Александровск и Константиновск, чтоб выдержали осаду значительных эскадр неприятеля.

— Так всё серьёзно?

— Тридцать шесть новёхоньких стволов для обустройства береговых батарей просто так не передадут. Двадцать четыре шестидюймовых и дюжина в девять дюймов.

— Солидно.

— И это не всё. Следом идёт с минами заграждения военный транспорт «Граф Строганов», велено выставлять минные банки немедля. Неспокойно в Европе.

Слава богу тогда обошлось, как позже сообщил император, план Великобритании натравить на Польшу Германию и спровоцировав еворпейскую заварушку ударить по заокеанским губерниям Российской империи заодно с САСШ положили под сукно в самый последний момент. Всё потому, что сорвалось покушение на Наполеона Четвёртого, заговорщиков без лишней огласки повязали и удавили даже не проведя публичный процесс. Но кто знал, те поняли. Без Наполеона Франция осталась бы нейтральной и шансы у коалиции Великобритания-Германия-САСШ имелись. Во всяком случае далёкий Мадагаскар у внебрачного сына российского императора точно б отобрать попытались.

Кстати, столицу острова-королевства по «ненавязчивому совету» с брегов Невы переименовали, сделав Антананариву славным городом Петровском. Не зря же Пётр Великий в 1723 году снаряжал экспедицию на Мадагаскар, намереваясь пиратов, имеющих здесь базы, сделать российскими подданными а сам остров — форпостом империи в Индийском океане.

Когда пришло известие о захвате Константинополя-Царьграда на Мадагаскаре именно в Петровске проходил Большой Совет на котором мятежные вожди племён и общин наконец-то присягали новому королю и новой династии. Олег Константинович, супруга Елена Николаевна, урождённая Лопухина и дети Константин семи лет и трёхгодовалая Мария с любопытством наблюдали за ритуальными плясками непонятных и немножко страшных людей. Телохранители держали украшенные цветами и кусками шёлка стальные пластины-щиты, готовые в любую секунду заслонить королевскую семью от броска копья или ножа — разоружить «гостей» увы, невозможно — высокая дипломатия-с! Едва красочное действо завершилось и вожди отягчённые подарками покинули площадь перед дворцом, состоялся настоящий Большой Совет где присутствовали те, кто обладает властью, силой, кто принимает решения, отдаёт приказы, посылает на смерть…

— Невероятно, — взволнованный контр-адмирал Яшин топорщил ёжик на голове, жёсткие волосы казалось вот-вот заискрят, — почему сейчас, зачем именно сейчас. Почему нас не поставили в известность, хоть подготовились бы получше.

— К чему готовиться, Юрий Юрьевич, — перебил друга полковник Романов, — и так понятно, что военный человек каждый день должен быть готов к драке.

— Ты сухопутный, Константин Константинович, тебе проще, — Яшин потянулся к сигарам, но удержался, всё ж таки важное совещание, — а эскадру надо заранее вывести в заданные районы, запасы угля и воды пополнить, ремонт механизмов завершить. Да мало ли. Вспомните как Нельсон при Абукире разгромил французов, а Невельской америкашек утопил на рейде Сан-Франциско. И тех и тех удалось застать врасплох отчего Египетская экспедиция Бонапарта не удалась а САСШ лишились всего Тихоокеанского побережья!

— Не горячитесь, адмирал, — королю в таких спорах пристала роль арбитра и примирителя, — мы не знаем всех нюансов, что побудили Его Императорское Величество отдать приказ прорываться Босфором и брать штурмом Царьград. Ждём скорых разъяснений как по телеграфу, так и с курьерами, а пока готовимся к обороне. Мало ли…

— Ваше величество, — Яшин встал, нервно одёрнул китель, — морские силы Российской Империи и королевства Мадагаскар в составе семи лёгких и средних крейсеров, одиннадцати вооружённых пароходов рассредоточены на двух базах и трёх якорных стоянках. Два крейсера несут сторожевую службу, пресекая контрабанду и должны выйти на связь через двое и трое суток соответственно. Предлагаю незамедлительно передислоцировать все суда в гавани Константиновска и Александровска, под защиту береговых батарей. Также с завтрашнего утра начать подготовку к выставлению минных заграждений, сейчас такой приказ отдавать нецелесообразно, поздний вечер, и темно и выпивши наверняка минёры.

— Правильно, — согласился Олег Константинович, — без спешки, главное чтоб руки не дрожали. А то когда вынимали мины, после благополучного разрешения «польского вопроса», две рванули, угробив четверых человек.

— Такая служба, случаются подрывы, — флегматично пожал плечами адмирал, — две рванули на три сотни, вполне хороший процент.

— Юрий Юрьевич, я сейчас попробую порассуждать как сугубо сухопутный человек, поправите потом со своей морской колокольни.

— Хорошо ваше величество.

— Итак, если случится война между Россией и Великобританией и союзниками этих держав, полагаю нам опасаться стоит исключительно британцев, вряд ли немцы погонят корабли за тридевять земель, равно как и САСШ. А вот базирующаяся на порты Индии эскадра адмирала Кларка запросто может устроить набег на две наши гавани, которые мы и будем защищать, наплевав на иные. Вряд ли десанты будут высажены вглубь острова, репутация у корейских батальонов пугающая, следовательно опасаться надо пушек с эскадры Кларка. Переход британцам предстоит сделать большой, потому наверняка устремятся джентльмены к Александровску-Туамасину, а до Константиновска-Тулеара разве что один-два рейдера добегут. Что имеете добавить, господин адмирал?

— Всё верно, ваше величество, разве что Кларк, моряк опытный, нагрянет в Лоренсу-Маркиш и перерубит там телеграфный кабель, лишив остров оперативной информации с континента. Я бы непременно так и сделал.

— Хм, португальцы конечно промолчат, тут сомневаться не приходится. Но как нам парировать такую угрозу?

— Все быстроходные крейсера предлагаю сосредоточить в Константиновске и дежурный крейсер чтоб обязательно патрулировал в проливе, вряд ли Кларк всей эскадрой рванёт в Лоренсу-Маркиш, а с мелочью британской наши разведчики справятся, под их уничтожение проектировались и строились.

— Ладно, здесь мы уж как-нибудь да отобьёмся, а вот князю Гагарину в Претории несладко придётся, если британцы под шумок решат Республики Трансвааль и Оранжевую заграбастать.

— Ничего, ваше величество, Георгий парень хваткий, там корейских работников восемь с лишним сотен, все при оружии, ветеранов половина, покажут кузькину мать англичанишкам коли придётся воевать!

Олег Константинович лишь покивал согласно, не рассказывать же о «золотой гире» на ноге князя Георгия Георгиевича Гагарина. Хорошей такой гире, в 25 тонн…

Глава 17

1883 год встретил в Константинополе-Царьграде. И вовсе не из-за тщеславия туда припёрся, отнюдь. По мне лучше в Царском Селе в огромной библиотеке поработать, смежной с кабинетом. Посетители в благоговейный ступор впадали, когда царь-батюшка приглашал «отобедать чем Бог послал» не в столовую, а в огромный библиотечный отсек (17 на 32 метра площадь зала) где помимо уходящих в бесконечность книжных стеллажей в углу поместился стол с полудюжиной табуреток (тяжеленных, крепких) стол, творение столяра Ефимыча и знаменитый топчан, самолично императором сколоченный.

Дёрнул же чёрт лет тому двадцать с лишним показать сыновьям как надо гвозди править, дабы не изводить попусту нужный в строительстве элемент, дать гвоздю вторую жизнь. И велел дворцовому столяру притащить ящик с инстрУментом и гвоздей побольше, как гнутых так и цельных. Сашка с Вовкой и маленький Колька невероятно обрадовались возможности позаколачивать в брус гвозди, героически претерпевая боль от попадания по пальцам, почти и не плакали, так, самую малость слёзы проступали. В тот год как раз зал под разросшуюся библиотеку пристраивали, отчего ж государю не размяться, — на пару с Ефимычем и скидали тот топчан за полчаса, столяр потом рубанком прошёлся, вообще красота получилась! И много лет уже байка о неприхотливом властелине полумира кочует по газетным передовицам. Словно моей первой жизни легенды о кабинете товарища Сталина в котором никогда не гаснет свет.

Впрочем, почему байка? Так ведь и есть, в основном в библиотеке и засыпаю, среди книг, живописно разложенных на трёх «книжных» столиках. С утречка вскочил — по парку пробежался минут десять, душ принял, свежее бельишко натянул и вперёд, державой управлять! Радует, что в бороде седые пряди начали пробиваться, а то неприлично здесь в 55 выглядеть на 30. Потому и отрастил бородищу, исключительно ради блезира и конспирации…

А в Царьграде жду детей и внуков, да-с. Дорогой зятёк Эжен Луи Наполеон Четвёртый с супругой, Ольгой Константиновной решили «по семейному» навестить тестя и отца. Ну и внуков вдобавок прихватили, дедушку порадовать. Трёхлетняя Александра и годовалый Константин должны умилить сурового императора, наверняка так дщерь и считает, иначе чего бы Ольге вздумалось переться с ребятишками за мужем.

Да, как и предвидел, дочь окрутила романтика Эжена, влюбила в себя, а после рождения наследника вообще «управляет Францией»…

Во всяком случае такие анекдоты в Париже и провинциях ходят, а анекдот, то высшая степень искренности, то от «глубинного народа» идёт а не от гнусных пасквилей в германских и британских газетёнках напечатанных.

Российские разведчики даром хлеб не ели и расклады внутрифранцузские в Петербург отсылались самые точные. Императрица Ольга во Франции популярна, причём и как супружница Эжена, родившая наследника, что обеспечивает стабильность державы французской, и как дама помешанная на благотворительности и всё большем участии женщин в жизни общества. Понятное дело симпатии те проистекали в основном из-за грозного папеньки Ольги Константиновны, верного союзника Наполеона Четвёртого. Когда Париж сумел восстановить контроль над Суэцким каналом, а Россия тому весьма поспособствовала, почти в каждом крупном городе Франции сочли за честь открыть «Константиновские бульвары». А в Марселе и бульвар и набережная и островок в черте прибрежной поименовали в мою честь. То объяснимо, в Марселе ранее отстаивалась Средиземноморская эскадра, немалые деньги городу уходили от российских моряков. Нынче же — баста! Средиземноморцы «откочевали» в Эгейское и Мраморное моря, где им и базироваться отныне, на родных, так сказать территориях.

Да и то — помимо разведки Министерства Иностранных Дел и нелегалов из ГРУ во Франции активно действовала морская разведслужба, ведь генерал-адмирал Владимир Романов друг закадычный Наполеона под нумером четыре. Назло Альбиону туманному флоты России и Франции проводят в Атлантике и Средиземном море учения, братство по оружию, все дела.

А сейчас наша поддержка галлам ой как потребуется — с перевозкой двух десятков гигантских экскаваторов и переброской в заранее обустраиваемые рабочие лагеря более 15 тысяч землекопов, плотников и прочая, прочая, прочая начинается наконец-то «настоящее» строительство Панамского канала, торжественное открытие стройки состоится 16 марта 1883 года в день рождения императора Франции Наполеона Четвёртого. Всю возню до сей поры велено называть «подготовительными работами» и изысканиями. В принципе, так оно и было, немногочисленные команды прокладывающие трассу будущего канала, случалось привлекали к работам несколько сот человек и фотографии подёнщиков с кирками и лопатами некоторые газеты, выдавали за тайное строительство, ведомое Парижем. Очень англичан тот факт нервировал и неудивительно, что Лондон пошёл на сближение с Конфедеративными Штатами Америки, предложив возобновить проект Никарагуанского канала, дабы утереть нос французишкам и заодно республике Техас с Русской Калифорнией, получающим немалые преференции от использования трансконтинентальной железной дороги.

Конфедераты, имевшие в Никарагуа полностью подконтрольное Атланте марионеточное правительство заключившее с КША полноценный договор на строительство Канала, согласились на сотрудничество с Великобританией неожиданно быстро. Российских заокеанских губерний наместник Николай Николаевич Репнин оперативно переслал объёмную папку с наиподробнейшим раскладом кто из доблестных джентльменов Юга прельстился звоном монет и ассигнаций шуршанием, а кто и из «идейных соображений» решил задружиться с британцами.

Князю я верил как самому себе, потому и пошёл на обострение — погнал десантников на штурм Царьграда, чего ну абсолютно никто от русского царя не ожидал. Но состояние вооружённых сил некогда грозной Блистательной Порты было примерно как у Украины весной 2014 года — на бумаге у султана корпуса и бригады есть, даже флот с приличным числом кораблей наличествует. Правда лоханки те по большей части на приколе стояли, а пехота вкалывала на высокое начальство, совсем как российская армия в девяностые дачи генералам и полковникам строила. Усмирить болгар и сербов с греками могли, но не более. А британцы предложили большой займ на укрепление армии, причём большая английская миссия будет контролировать расходование средств, пресекая казнокрадство. Абдул-Хамид согласился, но тут в дело вмешалась морская пехота Черноморского флота взявшая на штык укрепления Босфора…

А когда было явлено главное секретное оружие России — боевые самолёты предназначенные к бомбометанию, прекрасно показавшие себя против осман, все великие державы дружно «взяли паузу». Что и требовалось — два-три года на подготовку к Большой войне есть, а «континентальный солдат» Великобритании — Турция сейчас озабочена не тем как Петербург уязвить, а как от армян с греками отбиться.

Визит вождя французской нации к вождю нации русской (парижские акулы пера столь красочно расписали, не наши) морем, причём не Балтикой, а Средиземным морем — знаковый! Теперь всем понятно КТО в колыбели человечества — Средиземноморье главный!

Из Гавра вышли броненосец «Прованс» и пять сильнейших крейсеров Атлантического флота, в Тулоне их ждал весь Средиземноморский флот и императорская чета. И пошла сия армада на восток, к спешно укрепляемым Дарданеллам. Три российских крейсера шли с союзниками от Тулона, а в Эгейском море случилось историческое событие — встреча двух союзных флотов. Хроникёры несколько тысяч фотографий сделали, зрелище и впрямь, судя по очевидцев мнению, фантастическое приключилось. Семь броненосцев (четыре французских и три наших) двадцать семь крейсеров (десять французских, семнадцать российских) более сотни миноносцев и пароходов (тут почти все наши были) салютовали, проводили эволюции совместные. Генерал-адмирал великий князь Владимир Константинович приветствовал сестру и друга не жалея холостых залпов, даже «сюрприз» учинил, набрав где-то несмотря на зиму роз и прочей цветочной дребедени и упросил моё величество выделить самолёт с опытнейшим пилотом-асом для «бомбардирования» флагмана французского флота сим «букетом».

Авиаторы как главное секретное оружие России находились под личным командованием императора, даже цесаревич с генерал-адмиралом пройти в лётные батальоны не могли. Подумал-подумал и тройку изящных «чаек» направил встречать гостей, строго настрого наказав штабс-капитану Протопопову не облажаться. Разумеется, геройский офицер не подвёл обожаемого монарха — бомболюк с цветами открыл аккурат над «Провансом», вызвав невероятный восторг у фиксирующих торжественную встречу акул пера и гиен фотографических аппаратов. Правда пришлось через Володьку предупредить союзников — убрать от зенитных орудий расчёты. Мало ли, сдадут нервы. Да, в этой реальности уже в веке девятнадцатом озаботились «зенитками». И хотя те в небо задранные орудия предназначены для противодействия дирижаблям, вряд ли зацепят небольшие, быстро перемещающиеся цели, но уже сейчас «мозги кипят» у французских генштабистов, сопровождающих Наполеона Четвёртого. Как нейтрализовать русские «самоллётты»? Как свои подобные начать производить, заместив аппаратами с мотором лёгкие «детские» учебные планеры? Вопросов много у союзников возникло, придётся Эжену изрядно попотеть озвучивая «хотелки» красноштанной воинской корпорации.

Радует, ой как радует противостояние Великобритании и Франции. В этом варианте многомирья, без Крымской войны, поражения под Седаном, в одной упряжке с Россией наследники Бонапарта много неприятностей «владычице морей» доставить могут. Тем более маленький Константин скрепляет союз двух династий, о чём дщерь застрекотала сразу же, едва почётный караул отсалютовал высоким гостям.

— Погоди, погоди, сорока, дай с зятем поздороваться, внучат обнять! Сашенька, чего расплакалась? Борода у деда страшная?

— Ваше величество! — Эжен Луи блеснул отменной выправкой, парень он хороший, даже немного жаль вовлекать в свои комбинации, когда поймёт, что облапошил тестюшка, искренне расстроится Наполеон под нумером четыре. Эх, ради России стараюсь, ловчу, изворачиваюсь, поди простит Всевышний.

— Эжен, поди сюда! Экий орёл! Не зря англичанишки боятся «предводителя галльских полчищ», а Никитос?!

Сыромятов хмуро кивнул и подхватив Александру и Константина, бесцеремонно отодвинув бонн, поволок малышей в помещение. Удивительное дело но у Никиты на руках малявки даже не пикнули. За детьми и взрослые потянулись во дворец, специально подготовленный для делегации союзной Франции.

Ольга пыталась хоть пару минут пообщаться наедине с суровым родителем, пришлось развернуть французскую императрицу к детской комнате и слегка по заднице поддать, проговорив достаточно громко, чтоб цветами жизни занималась, не лезла в мужские дела и разговоры. Видели бы вы лица охреневших французских министров и генералитета. Ну, я самодур и тиран, к тому же Ольга Константиновна лягушатникам императрица, а мне дочь. Знаю, знаю чего хочет, чтоб вписались в Панамский канал людьми и финансами, она там какой-то бабский попечительский совет возглавила. А вот хренушки! Зачем России, властвующей в северной части Тихого океана что Панамский канал, что Никарагуанский? Наоборот — как замедлить строительство думать надлежит.

Первая беседа с Наполеоном Четвёртым прошла один на один, хотя доченька и порывалась присутствовать. Пришлось рявкнуть на Ольгу по отечески, Никиту прилюдно обматерить, что посторонних пропускает.

— Боишься жену, Эжен? Ишь как дёрнулся. Вижу, побаиваешься Ольгу Константиновну. Ладно, шучу, шучу зять дорогой. Давай продегустируем для начала отменный коньячок из провинции Коньяк, а уж потом поговорим о делах европейских и мировых…

Жену Эжен Луи действительно любит, а меня немножко побаивается как личность легендарную и историческую, сумевшую влезть в Калифорнию, повоевать не без успеха с едиными на тот момент САСШ, победить китайцев, мексиканцев, всыпать японцам, Царьград у султана отжать и даже за Мадагаскар зацепиться. К тому же как ни крути, тесть я императору Франции, да-с!

— Ваше величество, — начал Эжен, — признаюсь, для всех без исключения война России с Турцией стала шоком. Ещё большим потрясением для военных и дипломатов стала та лёгкость с которой Черноморская эскадра захватила укрепления Босфора и прошла к Константинополю, вынужденному капитулировать под угрозой расстрела корабельными орудиями. Скажите, так сильна Россия или всё-таки слаба турецкая армия? Не может быть, чтобы всё решили самолёты — сколько бомб они могли сбросить на позиции турок? Да и летательных аппаратов, полагаю, изготовлено не так много, разбитые османы склонны к преувеличениям. Хотелось бы ознакомиться с «летучими кораблями победы», их устройством, боевыми возможностями. Ведь в грядущей войне России и Франции стоять рядом.

Так-так-так, рановато раскрылся зятёк. Наша агентура с момента занятия Константинополя-Босфорского доложила об интересе Генштаба французской армии к «планерам с моторами». Восхотели лягушатники, пользуясь родством их верховного главнокомандующего с российским императором заполучить в свои воздухоплавательные части такие аппараты, чтоб Британию стереть в карты политической, Лондон сжечь бомбардировками. Кровожадны красноштанные вояки, ох, кровожадны.

— Эжен, поверь, как только начнётся, Франция получит и самолёты и лётчиков. Да. Это будут вначале российские аппараты и люди, но как иначе сохранить воинскую тайну? Нам известно, что во Франции вольготно чувствует себя «английская партия» и подданные Виктории очень хотят получить чертежи грозных боевых машин. Прости, сынок, но передать союзной Франции секретное оружие не могу. Пока не могу!

— Понимаю, ваше величество. Скажите, как далеко Россия пойдёт поддерживая государство Израиль?

— Евреям помочь надо, Иерусалима султану не видать. Знаешь почему я сделал ставку на молниеносную войну с Османской империей? Вложив всё в один решительный удар, после которого турки вышвырнуты из Европы и будут в скором времени, уверен в том, вычеркнуты из разряда великих держав?

— Почему?

— Да потому что многонациональные государства, будь то Турция, либо Австро-Венгрия хороши лишь в неспешной и длительной войне. Пока мобилизация пройдёт, пока введут военное положение, подтянутся запасники в части. Ну и пропаганда вмиг начинает листовки и плакаты выпускать, — дескать страшный внешний враг посягнул на землю предков, необходимо сплотиться иначе разгром и порабощение. И работает — даже чехов и австрияк, даже турок и греков можно поставить под ружьё в одну армию. Только когда всё случается внезапно, вдруг, — тогда такие империи рассыпаются как карточный домик. Пример Габсбургов — стоило мадьярам провести всевенгерское собрание, как началось «размежевание» армии по национальному признаку и развалилась Дунайская монархия в три дня.

А взятие Царьграда, дорогой Эжен, всего одного города, хоть и столицы, располовинило Турцию на европейскую и азиатскую части, спровоцировало выступления сербов, греков, болгары и те поднялись. И пришлось несчастному Абдул-Хамиду испрашивать «золотой мост», с лучшими полками, сдав оружие, переправиться в Малую Азию для сохранения того, что осталось. Кстати тогда и «выбил» из султана территорию под независимое еврейское государство.

— Ваше императорское величество, мой дорогой тесть, ответьте честно — Россия не заинтересована в прорытии Панамского канала?

— Скажем так, Россия не может тянуть сразу несколько дорогостоящих проектов. Канал один из таких, даже если основным пайщиком является Франция.

— Но вы же завершили строительство Великой Сибирской Магистрали, связали Петербург и Владивосток!

Ай да союзнички! Наловчились чужие деньги считать, свято уверены в том, что России вложиться больше некуда как в Панамского канала прорытие. Тридцать лет почти как ввожу «импортозамещение» в туристической отрасли, жёстко пресекаю трату денег российскими поданными на европейских модных курортах. За это время вполне прилично обустроили крымские и кавказские здравницы, аж с семью шикарными казино! Негласно отдал все казино империи на откуп Генеральному Штабу, полученный кэш идёт на финансирование агентуры и новых разработок оружия, чтоб не из бюджета тянуть. Оформили патент на князя Репнина — всё-таки наместник Русской Америки, на золотой должности сидит, денег куры не клюют, считают обыватели. Николай Николаевич кряхтит, но терпит, отменно играя роль эдакого скряги мультимиллионщика, аки Кощей чахнущего над златом.

В первые годы царствования ставил всей империи в пример кланы старообрядческие, эдакие семейные синдикаты, когда основной капитал из дела изъять непросто, когда всяк по умениям прилажен к той работе, которую лучше исполнять способен. Не без проблем, конечно, но шло развитие «малого и среднего бизнеса». Создавший представительства по всей империи Калифорнийский банк толковые проекты щедро финансировал, а жулики в финансовой сфере перевелись очень быстро, когда их аферы начали приравнивать к государственной измене (расстройство финасов державы — измена, однозначно) и ссылка на Колыму за счастье почиталась. Интересно было в пятидесятые и шестидесятые, тогда приходили к жандармам родственники с доносами на братьев, племянников и даже сыновей, ставших на путь финансовых злоупотреблений. А кому охота разделить ссылку с мошенником-кровиночкой? В общем, страна развивалась, банки неплохо зарабатывали (ещё и потому, что иностранцев-банкиров постепенно выдавили) и накопили на счетах и в хранилищах преизрядные суммы. И решили парижские финансисты подрастрясти союзников скупердяев на золоте сидящих. В стройку Панамского канала зазывать стали, в прокладку железной дороги Каир-Кейптаун, что вообще наглость несусветная, так джентльмены и позволили по их колониям в «рельсы-рельсы, шпалы-шпалы» играться. Францию примерно раз в 10 лет сотрясал биржевой кризис, когда неудачники стрелялись или сбегали, состояния переходили из рук в руки, мелкие вкладчики разорялись и уезжали за океан. С последнего «биржевого побоища» прошло пять лет и без многосотмиллионного проекта, коим является Панамский канал, парижским финансистам придётся туго.

И захотели коварные галлы (и евреи галльские, а куда без них) пристегнуть Россию к «Панаме». Не государство, боже упаси, связываться с подозрительным и злопамятным Константином не дерзнули, а частный капитал привлечь, за много лет накопленный в семьях купцов и промышленников.

Вроде и не лежали денежки без дела — в Норильский промрайон много кто вложился, тот же мост через Енисей у славного города Енисейска строился считай «вскладчину», на множество паёв сумма поделена была, я там тоже денег не пожалел, оформил вклад как пожертовование, но патриотичные купчины переиграли и полтора миллиона числились за ЕИВ К. Н. Романовым в качестве солидного куска акций «Енисейско-Томской железной дороги»…

Дипломатические и военные агенты передавали из Франции, что тамошние акулы капитала жаждут поиметь с российских лохов от 200 до 400 миллионов золотых франков. А я то помнил чем у нас закончилась «Панама». Да и здесь предсказуемо, — начнётся стройка, потом война разразится и кранты. Схема рабочая, как у нас с восстановлением Грозного в девяностые годы и начале нулевых. Потом-то клан Кадыровых превратил Грозный в город-сад, но сколько раз средства списывались и разворовывались федеральными чиновниками до пришествия Рамзана…

Собственно говоря, тревожит не попытка «Ругонов-Маккаров» вовлечь российских промышленников в мутные комбинации, а активное лоббирование интересов французской финансовой мафии доченькой старшей, Ольгой свет Константиновной. Понятно, она сей день императрица всея ФранцЫя и колоний, но соображалка должна ведь работать. Придётся вправлять мозги Ольге. Вот Мария, та отца радует. Как влюбилась в гвардейца Алексея Сумарокова, так и не отпускает бравого воина. Пришлось Алексея Васильевича в Казань сплавить, полком командовать. Но Мари не успокоилась, сбежала за избранником, там и обвенчалась пока папенька совершал кругосветное путешествие. А что, перед отъездом я деток фактически благословил, даже на свадьбе Ольги и Эжена присутствовал «дистанционно», телеграммой поздравив новобрачных и через военного атташе и его здоровенных подручных презентовал свадебный подарок молодым — по миллиону рублей и миллиону франков новёхонькими монетами, золотом. И монеты из мешков прямо во время церемонии были торжественно перемешаны в большом тазу, символизируя общность интересов России и Франции. Союзники от такого креатива российского императора пришли в дикий восторг и нашли сие донельзя эротичным. Я сначала не въехал, а когда уяснил логику куртуазных лягушатников, долго смеялся…

Да и про таз много разговоров тогда ходило, якобы тоже золотой, но то досужие сплетни, посудину у французов взяли, какой таз был — медный или железяка, хрен знает, честно говоря.

Марии, как патриотке подарил два миллиона рублей (золотыми, естественно) и полковника Сумарокова поздравил генерал-майором. Потом уже, когда вернулся из кругосветки назначил зятя командующим под него сформированным Приволжским военным округом в чине генерал-лейтенанта и сделал светлейшим князем Волжским. Исключительно чтоб Машке перед Ольгой не так обидно было. Та императрица, по Парижу шляется, фото высылает гламурные. Но интересен ответ Марии сестрице: в Самаре ставшей «столицей» военного округа и генерал-губернаторства младшая дочь быстро задружилась с знатнейшими фамилиями и собрала огромные деньги, собственного приданого не жалея на реконструкцию улиц, строительство набережной и прочие замечательные вещи для города начала учинять, находя в именитых горожанах поддержку. И пошло негласное соревнование двух сестёр — фотосессии на фоне природы и местных архитектурных достопримечательностей. По зданиям-сооружениям Париж конечно был вне конкуренции, зато пропаганда русской природы, Волги матушки, рыбных промыслов и огроменных осетров сделали Марию Константиновну наипопулярнейшей женщиной страны. А поскольку царь-батюшка вдов, Мария представляла державу по всем вопросам касаемо прав женщин, охраны материнства и детства, сохранения семьи и прочая и прочая и прочая…

Так и получалось, французы восхищались кто искренне, кто карьерно Ольгой Константиновной, а русаки-патриоты, особенно славянофилы-аксаковцы дифирамбы пели Марии Константиновне.

Эжен просил прикрыть стройку Панамского канала со стороны Тихого океана. Тут проблем не возникло, — запросто. Подгоним пару крейсеров, позиции оборудуем, дирижабли запустим. А вот провоцировать немчуру категорически отказался. Германия спешно отгораживалась от России «линией Зигфрида». Понятно, что сейчас между Берлином и Петербургом независимость получившая Польша, но не против же лихих гусар «бедные Вертеры» укрепрайоны строят, по нынешним временам весьма и весьма солидные. Гнать польскую кавалерию на Познань глупо — покрошат дойчи гордых ляхов из пулемётов, а на самых угрожаемых направлениях такие рвы и частоколы, нечто подобное наши сапёры под Луисвиллем и Ричмондом выделывали, немалый урон нанеся эскадронам армии САСШ.

Хитрые галлы надеются на тлеющий конфликт между Германией и Польшей, поддерживаемой Россией. Тогда у Парижа руки развязаны, можно и через Атлантику перекидывать строителей, технику, материалы — немцы не нападут, а без них и Великобритания отсидится на острове.

— Ваше величество, — Эжен Луи подошёл в огромной карте, — может быть отдать итальянцам африканские владения Турции? В противном случае рискуем получить врага себе и союзника Берлину.

— Полно, Эжен. Когда макаронники были хорошими солдатами? Пойми, с выходом России в Средиземное море исчезла проблема переброски корпусов на помощь Франции. Сейчас разберутся сербы с албанцами, выстроят пару портов на Адриатике. Переведём туда дивизион миноносцев и умолкнет Рим. Не дураки же советники короля, понимают — Россия отныне может высадить экспедиционный корпус практически везде где захочет на Аппенинах. Меня более всего беспокоит противостояние с САСШ. А в Европе нашему союзу никто не сможет диктовать условия.

В целом разговор с зятем случился информативный, теперь ясно как божий день — ведут, ведут банкиры французские своего императора. Они кукловоды, они партию разыгрывают. Ну ин ладно, маршрут Тулон-Царьград скоро будет очень популярен, российское зерно товар стратегический и в этой реальности. Другое дело — не последнее вывозим, не продаём задёшево, наоборот — диктуем условия, держим рынок. Оно и раньше шло как по маслу, султан брал с российских зерновозов минимальнейшие пошлины, стараясь угодить «брату Константину», оттого и европейцы предпочитали фрахтовать наши пароходы, что и в казну прибавку несло и авторитет царский повышало среди аграриев — ишь каков, надёжа государь, радеет за отечественное!

Поймав именно такой настрой — державно патриотический, позвал старшенькую. Ольга влетела через полминуты, как будто под дверью дожидалась. Но нет, — бежала со своей половины, ишь запыхалась.

— Папа! Я везла тебе Сашу и Костю, а ты, ты! Щенкам и то больше внимания уделяешь чем внукам!

— Стоп! Прекратить истерику! Каким щенкам? Доченька, ты с кем то отца путаешь, я к гончим да борзым равнодушен, псовой охотой не увлекаюсь. Чего такая настропалённая? Успокойся и рассказывай как там жизнь «в Парижах», а то больше по газетам узнаю, как вы с Марией города проживания неистово рекламируете.

— Что делаем?

— Расхваливаете.

— Ах, папочка! Если б ты знал как тяжело править Францией, там совсем не как у тебя — император не волен во многих поступках, решениях. И эти ужасные газетчики! Всюду интриги, подлость, злословье!

— Раньше нравилось, что случилось то, что стал не мил город на Сене? Обратно на брега Невы хочешь перебраться?

— Скажешь тоже. Если господь вручил нам с Эженом Францию.

— Господь вручил?

— Папа! Ты совсем не думаешь о детях! А вдруг с тобой что-то случится?

— Не переживай, брат Александр готов перехватить кормило власти. Но ты ведь не об этом?

— Папочка, почему бы не сделать твоего внука, Константина, императором Мексики и Латинской Америки? Я знаю, когда Эжен был мал, его рассматривали на управление этими странами. А с твоим авторитетом можно создать дружественное России государство на перешейке. Не всё каким-то графам Востоковым королевства дарить.

— А, так вот что тебя зацепило? Обида гложет?

— Да! — Ольга с вызовом посмотрела на родителя, — можно было Владимира сделать королём Мадагаскара, или той же Мексики, а не выставлять на передний план бастардов.

— Хорошо, доченька, хорошо. А сейчас ты пойдёшь в соседнюю комнату, возьмёшь перо, бумагу и подробно, слышишь, подробно распишешь когда и на какие темы разговаривала с лидерами парламентских фракций, с видными финансистами и промышленниками, с генералами. Не спеши, не чёркай, лучше вспоминай и дописывай на других листах.

— Папа!

— Делай что сказано, не спорь с отцом! Мои люди установили, что готовится покушение на Эжена. Что смотришь? Не выйдет из тебя Екатерины Великой, ибо Франция не Россия, да и братьев Орловых за тобой нет. Убьют Эжена — регентшей не станешь и Константина наследником сделать не получится. Иная страна, иные традиции.

— Но, папа!

— Цыц, я сказал! Слушай и не перечь. Вспоминай все разговоры. Слышишь, все. Что странным показалось, кто предлагал помощь, деньги. Кто за кого просил, как-то помочь молодому перспективному человеку начать карьеру. Среди дам света были те, кто ненавязчиво рекламировал парижских героев-любовников, самцов неистовых? Это тоже запиши, не забудь.

— Отец!

— Вот и слушай отца, дурында! Ишь, императрица, ламца-дрица! Как рванут полпуда динамита под каретой и амба! Ступай в кабинет, пиши о чём сказал наиподробнейше. Все бумаги отдашь Никите, а я кзятю, водочки попьём, заодно и про Панамский канал потолкуем…

Глава 18

Наум Гиркин чин сержанта выслужил честно, не по блату получил. В мае 1875 года семнадцатилетний юноша записался в Пятую вспомогательную роту Особой Охранной Иерусалимской Бригады, застал в командирах бригады легендарного полковника Сыромятова! Вспомогательные роты на самом деле были полноценными подразделениями и преимущественно укомплектовывались еврейской молодёжью под командованием ветеранов-взводных, подпрапорщиков и прапорщиков повоевавших на Кавказе или в Северной Америке. Но для «успокоения» османских чиновников числились те роты «хозяйственными» хотя при случае гоняли бедуинов ничуть не хуже «кадровых»…

Его императорское величество Константин Николаевич много лет (сколько Наум себя помнил) выступал за создание независимого государства Израиль, отчего большая часть иудеев искренне считала царя «праведником на троне». Правда раввинам не особо нравилось появление в Иерусалиме социалиста Карла Маркса, пытавшегося создать при протекции Франции и России «еврейскую республику-автономию» в составе Османской империи, с политическими партиями, парламентом. Всё это рассказал Науму приятель, также из Могилёвской губернии с родителями перебравшийся в землю обетованную, начитанный Хаим Поткин. Так вот, религиозные ортодоксы довели Маркса до сердечного приступа, чем приостановили признание Израиля странами Сердечного Согласия. Якобы Париж, Мадрид и Петербург не пожелали выступать в защиту «сионских мудрецов» которые непременно организуют религиозное государство и ввергнут еврейский народ в средневековье и отсталость. А великим державам Израиль нужен как форпост на Ближнем Востоке, как скала, о которую разобьются волны арабского нашествия на Европу. Ну, так грамотей Хаим говорил.

Наум первый год службы в Иерусалимской бригаде стрелял дважды и то на стрельбище. Но потом закрутилось — сообразительного солдата, умеющего обращаться с верблюдами, выделил из массы новобранцев поручик Власов, отправивший Гиркина в сержантскую школу.

Со званиями в бригаде царил бардак и беспорядок, офицеры русской службы оставались прапорщиками, поручиками, штабс-капитанами и капитанами. Зато этнические евреи во вспомогательных ротах заучивали иную «вертикаль власти»: рядовой — ефрейтор — сержант — второй лейтенант — первый лейтенант — капитан — майор — подполковник — полковник…

По правде говоря «еврейских полковников» Гиркину видеть не довелось, максимум до майоров успевали дослужиться командиры вспомогательных еврейских рот (и это при русских взводных) но в мае 1881 года при известии о захвате морской пехотой Черноморского флота Константинополя и бегстве Абдул-Хамида из столицы, Иерусалимский вилайет превратился в растревоженный муравейник. Забегали по улицам с деловым видом обряженные в офицерскую форму маклер Абрамсон, оказавшийся «вдруг» майором, антиквар Розенбаум щеголял в мундире первого лейтенанта, а управляющий отделением банка «Иерусалимский кредит» Лейба Фишман и стал первым «еврейским полковником» с которым Наум Гиркин, к тому времени честно выслуживший сержанта, удостоился чести пообщаться.

Командир Иерусалимской бригады полковник русской службы Николай Савельевич Ясенев после объявления Российской империей войны Турции, собрал офицеров и зачитал приказ (из особого, в сейфе хранящегося под печатью сургучной, пакета) о расформировании бригады и роспуске вспомогательных рот. Впрочем «кадровики» остались в Иерусалиме и гарнизонах, разбросанных на довольно обширной территории, только числились уже третьей бригадой морской пехоты Средиземноморского флота Российской империи. А бойцы рот вспомогательных должны обратиться к местной власти по поводу зачисления на службу в армию независимого еврейского государства.

Правда с провозглашением независимости затянулось почти на месяц. Лишь когда стало ясно, что Абдул-Хамид вернуться на берега Босфора шансов не имеет, а до отдалённого вилайета туркам дела нет, тем более там расквартирована российская бригада и корабли Средиземноморской эскадры замаячили близ Хайфы, в Иерусалиме решились.

За это время Наум едва не завербовался в экспедицию Игоря Рябушинского, ведущего геологические исследования в Персидском заливе, но отец отговорил.

— Дурачок! Верблюдам хвосты крутить собрался, когда карьеру надо строить в армии!

— На службе я как раз и крутил хвосты верблюдам, — огрызнулся на почтенного родителя Наум, — а Рябушинского будут охранять ребята из «кадров» Особой Бригады, они и позвали. Всё равно армия Израиля как в оперетте, — какие из Розенбаума или Абрамсона офицеры? А Фишман вообще — полковник!

— Соображай! — Натан Гиркин посмотрел на младшего сына как на городского юродивого, — Фишман три корабля приобрёл у русских для израильского флота! Потому и полковник, заслужил!

— То не корабли, а пограничные катера типа «Стриж».

— Хоть стриж, хоть ласточка, но Лейба полковник и попомни мои слова, займёт большой пост в военном министерстве. А тебе прямая дорога в офицеры — сержант, два ранения, медаль!

— Так нет ещё объявления о создании армии Израиля. Только полицейские части, но я солдат, пьянь в каталажку стаскивать не по мне.

— Нет армии, так скоро будет. От дикарей отбиваться одной полицией не получится. Сходи к Лейбе Фишману, он тебя помнит, найдёт чем занять на первое время.

— Склады с тушёнкой охранять не пойду, — разгорячился Наум, — не для того шесть лет по пустыням гонялся за шайками.

Однако совету родителя внял. Фишман и Натан Гиркин вместе начинали, но потом Лейба устроился письмоводителем в банк и дослужился до управляющего, а Натан нынче хозяин крупной обувной мастерской, держит солидные деньги у приятеля в «Иерусалимском кредите»…

Новоявленный полковник принял Гиркина младшего радушно.

— Проходи, Наумчик, рассказывай как живёшь, семьёй не обзавёлся?

— Здравия желаю, господин полковник (пусть понимает, шпак ряженый, с кем дело имеет) живу хорошо, о женитьбе пока не думал, повоевать хочу за свободу и независимость Родины!

— Молодец! Настоящий патриот, — не наигранно восхитился банкир-полковник, — побольше бы таких, боевых ребят. Тогда ни турки, ни арабы не страшны государству Израиль. В каком чине из Особой Бригады ушёл? Ах, да, сержант! Смотри, Наумчик (Гиркина аж передёрнуло от неуставного обращения вчерашнего шпака) есть такое дело, надо в Красном море устроить порт, а лучше два. Его щедрейшее величество Константин Первый весь Синайский полуостров нам отдать рад, жаль его величество Наполеон Четвёртый упорствует, не хочет рядом с Суэцким каналом еврейскую державу. И как не упрашивали первейшие банкиры Франции Эжена Бонапарта — ни в какую! Но Петербург предложил поделить Синай между Францией и Израилем. Пополам, границу провести ровно по южной точке.

— Здорово.

— Погоди, Наумчик, не перебивай, слушай полковника. Залив Акаба должен стать нашим. Целиком. В Хайфе стоит пароход «Марта», надо на нём пройти Каналом в Красное море до Эйлата и там поднять израильский флаг. Разогнать арабов если потребуется, то дело тебе привычное. Не бойся при случае показать дикарям мощь армии и военного флота Израиля.

— У нас есть флот?

— С завтрашнего дня будет. Поставим десяток пушек на пассажирский «Краков», и на каждую птичку по пушке. Вот и начало флоту положим.

— Каких птичек?

— Ну эти, маленькие яхточки, как их там, воробьи, галки…

— «Стрижи»? Катера пограничной службы?

— Да, на них. Но «Марта» уходит в Красное море одна. От тебя требуется на месте найти верблюдов ли, лошадок и передвигаясь берегом, столбы пограничные ставя, показать арабам, что то территория Израиля.

— Границу отметить?

— Что-то в этом роде. Сколько лет там гонялся за разбойниками, изучил каждый закоулок.

— Так далеко не забирались.

— Значит заберёшься! — Фишман в этом момент ничуть не походил на доброго штатского дядюшку, воистину настоящий полковник, — заберёшься и обозначишь какую никакую границу, чтоб было дипломатам о чём спорить.

— Тогда пригодится фотограф для фиксирования пограничных столбов, с привязкой фотографий на местности.

— Замечательная идея! Бери фотографа, набирай полсотни человек в отряд и вперёд! Но меру знай, близко к Мекке и Медине не подступайте. Русские ТАМ прикрывать не будут. В канцелярии о тебе извещены, вот, держи погоны второго лейтенанта, оружие и провизию на отряд получишь со склада Бровермана по моей записке.

— Когда выступать?

— Шустрый какой. Моряки говорят — выходим, вроде так? Должен подойти русский крейсер, сопроводить «Марту» через Суэц. И в Красном море присмотреть. А то мало ли что — команда на пароходе штатская, воевать не обучены. Им хоть сотню пушек поставь, хоть двести. Два-три дня есть. Ступай.

Несмотря на обещания полковника, прошло не два дня и даже не три — полная неделя минула с того времени когда Наум, сагитировавший в «пограничники» трёх сослуживцев и двух друзей детства (в том числе и Хаима Поткина) выгрузил на причале изрядный груз и начал эпическое препирательство с капитаном и боцманом «Марты» категорически не желавшими предоставить команде отважных рейнджеров помещение под амуницию и провиант. Гиркин стократ проклял порядки в создаваемой еврейской армии, каждые пять минут добрым словом поминая Особую Иерусалимскую Бригаду и службу под началом чуткого и заботливого отца-командира полковника Сыромятова. Но в конце концов всё как-то утряслось, образовалось и сорвавший голос Наум хмуро озирал «пополнение» — два десятка «добровольцев» прибывших на землю обетованную с началом военных действий России против Турции.

— С оружием обращаться умеете? — поинтересовался Гиркин, кивнув на выставленные в пирамиду надёжные «константиновки», каковые Российская империя с завидным постоянством штамповала сотнями тысяч, несмотря на то, что русская армия давно перешла на магазинные винтовки и карабины.

— Да ваше благородие, — вёрткий косоглазый парень радостно закивал.

— Откуда прибыл?

— С Одессы, первым пароходом, сразу как турок прогнали и открыли линию Одесса-Хайфа.

— В армии Израиля нет обращения «благородие», для вас я «господин второй лейтенант». Всем ясно?

— Да, господин второй лейтенант, — вразнобой ответили рекруты, повёрстанные в погранслужбу государства Израиль ушлым Поткиным, решившим помочь приятелю, переживающему за недоукомплектованность отряда — девять штыков еле-еле набрали…

Хаим наведался в управление морского порта и так красочно расписал перспективы и скорый карьерный рост героических защитников священных рубежей, что пришлось даже отбирать из претендентов, — винтовок и прочего снаряжения всего на 35 человек было получено. Пылкая молодёжь, прибывала на новообретённую Родину сотнями и тысячами. В принципе, такой вариант обговаривался с «сионскими мудрецами» ещё со времени обособления Иерусалима и появления там русских охранных подразделений. Евреи первоначально кряхтели, оплачивая содержание Особой Иерусалимской Бригады и султану немалые суммы пересылая за некое подобие автономии. Но через пару лет такой «полунезависимости» и уничтожения большинства шаек, а скорее племенных союзов живущих грабежом, из Европы пошёл солидный поток финансов и зажиточных переселенцев, не жалевших денег на безопасность. К 1881 году с помощью России и Франции была обустроена милицейская система, а зачатки армии подрастали и набирались опыта во вспомогательных ротах российской Особой Иерусалимской Бригады.

Науму повезло с получением офицерского чина — в день отхода «Марты» командующий израильской армией, ранее майор французской артиллерии Исаак Левин, назначенный военным министром, издал приказ по которому все подающие заявления о поступлении на воинскую службу поступают рядовыми, а уже получившие офицерский чин держат строгий экзамен. Но закон обратной силы не имеет и погоны второго лейтенанта «от Фишмана» вручённые Гиркину, остались за недавним сержантом.

Пароход казалось надрывал все машинные силы, стараясь поспеть за миноносцем российского императорского флота «Сообразительный», по личному указанию Константина Первого прикрывающим дерзкую высадку «еврейских пограничников» в Красном море. Во всяком случае именно так «по секрету» сообщал всем участникам экспедиции всезнайка Поткин, оказавшийся ко всему прочему и знатоком по флотской части.

— Хорошо идём, узлов под двенадцать!

— Не отстанем ночью от русских? — поинтересовался робкий «румын» Давид Певзнер.

— А сигнальные огни на что? На «Сообразительном» команда будь здоров — океанский кораблик, в 600 тонн водоизмещения, это не прибрежные миноноски. Важная миссия, потому и минный крейсер придан! Одну низкобортную и неуклюжую «Марту» на абордаж взять запросто арабским пиратам! А с русскими сам чёрт не страшен!

На беду Поткина в команду попал недоучка из университета Будапешта Теодор Герцль, уехавший на историческую родину не вынеся антисемитизма мадьяр. Теодор как и Хаим любил порассуждать о политике и вооружённых силах ведущих мировых держав, на память знал сильнейшие корабли флотов Великобритании, Франции, Германии, России, Испании, Италии, КША и САСШ а также их технические характеристики.

— Господин ефрейтор, вы неправы. Пиратов в Красном море нет, это первое. А второе — «Сообразительный» не океанский минный крейсер, данный тип специально строился в Николаеве для операций в Чёрном и Средиземном морях и имеет усиленное артиллерийское вооружение при худшей мореходности и меньшей дальности плавания нежели чем океанские типы «Атласный» и «Тихий», спроектированные соответственно для Атлантического и Тихоокеанского флотов России.

— Умник выискался, — Хаим недовольно скривился, — без тебя знаю. А «Сообразительный» забит снарядами и угля с водой принял в перегруз, чтоб дольше прикрывать наш поход. Из пяти орудий там две новейших четырёхдюймовки обуховских. Как раз по пехоте фугасами садить на 5–7 французских километров. Это если арабы высунутся.

— Разбойники не дураки в открытую подставляться, — включился в разговор командир, — ночью столбы разграничительные свалят или на дрова утащат. Скорее даже из-за топлива свалят, в пустыне это ценность, полагаю, недолго первые пограничные столбы простоят, к каждому часового не приставишь.

— И что делать? Каменных столбов нет.

— Пока обойдёмся деревом, смотрите лучше вперёд, скоро Порт-Саид покажется.

Суэц прошли без происшествий, только на французской канонерке, приткнувшейся к берегу засуетилась вахта, вытаскивая на палубу громоздкий фотографический аппарат.

— Зачем им такое старьё? — удивился Герцль — давно же небольшие, удобные изготавливают, на шее носить запросто.

— Что бы ты понимал, бестолочь, — не упустил возможности ответно подколоть Поткин, — это специальный фотофиксатор. Французы корабли с дальнего расстояния фиксируют, идущие по каналу, чтоб знать их особенности. А «Марта» идёт под флагом Израиля, первый случай в Суэце!

— Не первый, — к пограничникам подошёл капитан парохода, — два дня назад на Мадагаскар направился «Старый лоцман», с грузом ломов, лопат и прочего шанцевого инструмента.

— Зачем русским полный пароход лопат, неужели правда — золото нашли на острове? Не зря император Константин внебрачного сына решил сделать королём туземцев.

— Да не золото а кофе там.

— Не кофе, а чай!

— Какое вам дело до Мадагаскара, — Наум, вспомнив заветы подпрапорщика Перетятько, зверски гонявшего новобранцев вспомогательных рот первые два месяца службы, решил занять бойцов, похожих не на лихих рейнджеров, а на умников с улочек Иерусалима, рассуждающих в тени навеса о политике великих держав и ценах на ближайшем базарчике, — бегом все в салон-столовую, посмотрю как научились с винтовкой и револьвером обращаться…

Акабский залив миновали ранним утром, а Эйлат, поселение с дислоцированной там полуротой турецкой армии, казалось вымер.

Командир «Сообразительного» лейтенант Веремеев врубил сирену на полную, артиллерийские расчёты на миноносце застыли у заряженных орудий. Но никто из домишек-мазанок не выскочил, не побежал в панике подальше от ревущего и ощетинившегося стволами корабля под андреевским флагом. Направленный на «Марту» сигнальщик с «Сообразительного» весёльчак Андрон Кошкин разочарованно присвистнул.

— Не, не будет дела, разбежались башибузуки, пустой городишко.

— Это плохо, — Гиркин помрачнел, — значит, на следующую ночь ждать гостей. А у нас три десятка лопушков необстрелянных и один пулемёт, с которым только я обращаться умею.

— На то вы и офицер, — дипломатично ответствовал матрос российского флота, на переходе деливший как союзник махонькую зато отдельную каюту с Наумом, быстро перешедший на ты, но при подчинённых свято блюл субординацию, чего еврейским новобранцам не хватало, — а солдат обучите, подумаешь, пулемёт.

— Какое там, простейшую «константиновку» осваивают кое-как, а если нежные французские «магазинки» получат — беда, уханькают в неделю.

— Семафор, господин лейтенант! «Сообразительный» передаёт: «Становлюсь на якорь в двух кабельтовых, начинайте высадку, прикроем».

— Чего уставились, винтовки за спину и вперёд, — Наум вновь с теплотой вспомнил «курс молодого бойца» и требовательного подпрапорщика Перетятько. В Особой Иерусалимской Бригаде десантироваться с корабля, как и плавать, учили в первые дни службы. И крепко учили.

Через три часа, оставив в безлюдном Эйлате команду в 27 человек под командованием сослуживца по Особой Бригаде Ефима Шифмана, коему Гиркин клятвенно обещал лычки сержанта после завершения операции, «Марта» и «Сообразительный» на восьми узлах направились к выходу из залива.

— Дуба наша крайняя точка, — инструктировал подчинённых Наум, — дальше не идём, хорошо бы удалось откусить то, что запланировано. Поднимаем флаг над самым большим зданием, ставим пограничные столбы, десятка полтора, чтоб с моря видно было. Потом фотографируем всё это дело и возвращаемся на пароход.

— Так столбы на дрова растащат, господин второй лейтенант, сами же говорили, — подал голос работавший землекопом на промыслах вКонстанце «румын» Певзнер.

— Дава, — ласково обратился к непонятливому бойцу Наум, — твоя задача не думать, а копать. Придёт время и поставим гранитные столбы, проволокой колючей опояшем как границу Русской Калифорнии, видели в альбоме у Хаима? Так и у нас будет, обязательно! Лампочки электрические развесим, чтоб ночью светло и красиво. А пока надо «застолбить» территорию, зафиксировать на фотографиях то место, где быть надлежит Израилю. На послевоенном Конгрессе по разделу Османской империи эти фото лягут на нашу чашу весов!

В Дуба хоть и не было чиновников султана и военных, но несколько семей остались в домах, не сбежали от страшного ревуна и пары холостых выстрелов бакового орудия «Сообразительного».

Исполнив миссию, весьма надо сказать нелёгкую — попробуй «пробить» каменистую почву на глубину метра, если бы не навыки Давида Певзнера и закалённые ломы, провозились гораздо дольше. А так — успели на полусотне снимков зафиксировать экспансию Израиля на побережье Красного моря, не так уж чтобы и далеко от мусульманских святынь — Медины и Мекки. Фотографии флага Израиля гордо развевающегося над Дуба делали уже в сумерках, но стяг никак не хотел «парусить», ветра не было. Пришлось на суровой нитке оттянуть краешек, исключительно для постановочного фото. Успели.

— Вовремя пошабашили, чертовски не хотелось здесь заночевать, — поёжился Хаим, — приползут в темноте арабы и вжик саблей!

— На пароходе бы отсиделись, — успокоил впечатлительного приятеля лейтенант, — по хорошему тут не застава пограничная нужна, а расквартирование полнокровного батальона, с приданной батареей трёхдюймовок и пулемётов штуки четыре.

— К чёрту, — простонал непривычный к тяжёлому физическому труду Поткин, набивший кровавые мозоли и на руках и на ногах, что белоручку Хаима премного удивило, ладно руками за лопату и кайло хватался, но ногами то не работал, — лучше в Хайфе у Бровермана с накладными бегать, чем здесь казармы строить и рыть эти, как их?

— Траншеи и окопы полного профиля.

— Ага, окопы. Слушай, Наум, отправь за пополнением меня, как подумаю, что в Эйлате торчать не пойми сколько, мозоли начинают кровоточить…

Адбул-Хамид, пропущенный русскими в Малую Азию в первую очередь озаботился отбиться от претензий греков на Смирну-Измир и не знал как противостоять, что противопоставить греческой эскадре — флота у Турции не осталось. Черноморское побережье контролировала Россия, заключившая с султаном перемирие и поощрявшая сепаратизм в армянских вилайетах. Не до Палестины владыке правоверных, не до горстки евреев к тому же защищаемых оставшейся в Иерусалиме российской бригадой. Дамаск бы удержать, Багдад, Басру, Мекку, Медину!

Весь 1881 год в Израиль непрерывно шли пароходы с людьми и грузами, причалов не хватало, на разгрузку выходили полицейские и армейские части, прикрывавшие побережье. Оставляли на опасных участках только пулемётные расчёты. Правда русские мобильные отряды превентивно чистили прибрежные районы и набегов кочевых племён, не говоря уже о регулярных формированиях турецкой армии, не ожидали. Застрявший в Дуба Наум Гиркин за удержание пограничной линии сразу из вторых лейтенантов «перескочил» в капитаны и командовал внушительным гарнизоном, состоящим аж из сухопутных, воздушных и морских сил. Отдельный батальон из трёхсот человек усилили «воздухоплавательной ротой» в целых три воздушных шара и двумя пограничными катерами. Военный союз Израиля с Россией и Францией, торжественно заключённый в октябре 1881 года в Париже поспособствовал учреждению в Дуба «ремонтно-технической мастерской» Средиземноморского флота Российской империи и угольной станции, что французам «стригущим купоны» с Канала не очень то и нравилось, но союзники быстро договорились — в Дуба бункеруются только российские корабли.

Хаим Поткин в Эйлат тогда так и не вернулся, пристроившись в нарождающемся военном министерстве на непыльную должность в картографическом отделе и за год дослужился до первого лейтенанта. Как по секрету признавался Поткин приятелю — те фотоснимки окраины Дуба, демонстрирующие тонкую линию пограничных столбов государства Израиль уходящие вдаль, очень понравились военному министру.

И вот он, собственной персоной, в новёхоньком парадном мундире сходит с трапа разъездного пароходика «Эйлат», курсирующего по владениям Израиля в Красном море. Правда не признан Израиль по сей день Османской империей, соответственно и территория «подзависла». Однако в Иерусалиме не переживали по этому поводу — союзники у еврейского государства солидные и готовы вступиться, случись агрессия. Не просто так стационары Испании, Франции, России демонстрируют флаг в Восточном Средиземноморье. Израиль даже на флот не тратится, лишь полдюжины пограничных катеров закуплены, все деньги идут на армию и строительство дорог…

— Ого, Хаим! Каков красавец! Уже первый лейтенант!

— Не прибедняйся, на себя посмотри!

Друзья расхохотались и прошли в штаб «Юго-Восточного района», коим и командовал капитан Гиркин. Страна разбита на восемь «районов», не считая трёх военно-морских баз и Наум самый младший по званию. Тут или снимут с должности или жди досрочного производства. Интересно, с чем приехал «картограф», какие новости привёз?

— Хорошо устроился, — гость хитро улыбнулся, — подальше от начальства, поближе к шайкам грабителей караванов.

— Ну, караваны тут почти и не водят, в стороне пути, далеко в стороне.

— И чёрт с ними. Лучше скажи как «воздушная» рота себя показала.

— На мой взгляд, толку в этих пузырях немного, больше суеты при запуске. Хороший наблюдательный пост и всё. Хороши были бы дирижабли, не зависящие от ветра или русские авиетки с мотором. Но где ж их взять, даже французам не передали секретные лётные аппараты.

— Французам не передали, зато с нами договорились.

— Что? Не может быть!

— То! Площадку для самолётов решено ставить у тебя в районе. И французы обучаться своих пилотов пришлют и нам разрешено набрать полтора десятка учеников. Сами аппараты остаются у русских, равно как и охрану аэродрома они берут на себя. Наверняка с моря подопрут каким крейсером старым. Но аэродрому быть здесь! Оцени!

— Так ты и приехал площадку подобрать?

— Угадал. Через пару дней в Дуба прибудет полковник Антонов, начальник лётной базы, ему и решать с местом, но лучше подготовить заранее три-четыре варианта, чтоб знали союзники — армия Израиля не племенное ополчение туземных царьков, с нами можно иметь дело!

— Здорово, конечно. Только почему здесь, на самой разграничительной черте?

— Так русские решили. Наверное будут картографировать местность с воздуха, чтоб сподручнее было захватить нефтеносные районы Персидского залива в недалёком будущем.

— Думаешь, продолжат войну с турками пока всю Порту не приберут к рукам?

— Нет, скорее начнут здесь тренировать своих лётчиков для грядущей войны с Северо-Американскими Соединёнными Штатами. Бомбить станут разбойные караваны, вести разведку в интересах геологических партий. И поиск экспедиции подполковника Соболева, пропавшей на побережье залива продолжат.

— Это напрасный труд. Соболев в 1879 году осенью шёл на Басру и исчез. И с ним полсотни человек бесследно исчезли. Не бывает так — ведь искали и шары воздушные запускали и денег предлагали тем кто что-то знает.

— Думаешь бедуины вырезали?

— Вряд ли, в ту экспедицию завербовались прапорщик Белов и трое или четверо отставников из особой Иерусалимской. А в Бригаде такие ухари служили, — нет, не бедуины. А англичане могли.

— Им то зачем рисковать, если выяснится, такой повод к войне.

— Нефть, Хаим, нефть! Чёрное золото!

Глава 19

Капитан первого ранга Перевезенцев, ожидая вызова к государю, нервничал. Карьера морского волка долгое время не задавалась, сначала по выпуску из Корпуса — Балтика, минно-тральная дивизия, скучная и однообразная служба и изнурительные тренировки по минным постановкам перекрывающим вражеским флотам путь в Рижский и Финский заливы.

По правде говоря, ротация меж флотами ого какая шлаи балтийцы перебрасывались то в Атлантическую эскадру, то на Тихий океан, а «морозостойкие» осваивались на Севере, не зря же ледоколы, даже частные, укомплектовывались на половину, а то и на две трети офицерами, а уж потом выпускниками двух гражданских Морских училищ.

Но слабое здоровье супруги крепче якорей держало моряка в Маркизовой луже, поближе к столичным эскулапам. Лишь кончина жены и выросшие, свои семьи создавшие дети побудили написать рапорт о переводе. И вот, дослужившись к сорока пяти годам до кавторанга, Сергей Иванович Перевезенцев был командирован во Владивосток и там в первый же месяц «отличился». Как раз его императорское величество завершал кругосветное путешествие и прибыл во второй по значимости (после Константинополя-Тихоокеанского) тихоокеанский порт России дабы потом по Великому Железнодорожному Пути проехать по державе аж до самого Санкт-Петербурга.

Перевезенцев как раз две недели на Хоккайдо провёл, пытаясь организовать вывоз айнов на Сахалин. Но поскольку переезд дело исключительно добровольное, «тихоокеанские тунгусы», как ласково именовал айнов Константин Николаевич, покидать родные места категорически не желали.

— Господа, — император нервно размял руки, массируя ладони и сжимая-разжимая пальцы, что считалось верным признаком раздражения у Константина Николаевича, — и что делать прикажете с хитрожопыми дикарями, расхищающими проволоку со столбов телеграфных? Не хотят на Сахалин ехать, так на Курилы их загнать как злостных вредителей!

— На Курилах тоже столбы и провода, ваше величество, — зачем то отрапортовал кавторанг, хотя никто не просил Перевезенцева, новичка на Дальнем Востоке, рот открывать.

Самодержец от такого бравого ответа озадачился и долго, целую вечность рассматривал дерзкого моряка. У вице-адмирала Похвиснева даже приступ кашля приключился на нервной почве.

— Это верно, — наконец изволил ответствовать император, — и до Курильских островов прогресс дошёл, даже там цивилизация и телеграф. Господа, дело ваше, как решите, то не моя забота, но чтоб больше докладов про разорение линий связи я не слышал. А господина капитана второго ранга благодарю за своевременную реплику, да-с!

Через полгода Главный Морской Штаб отозвал капитана первого ранга Перевезенцева Сергея Ивановича в Санкт-Петербург. Опала? Но почему тогда повышен до каперанга?

Под «шпицем» офицера-дальневосточника ждали и мигом предоставили сопровождающего до Царского Села, где по окончании кругосветного путешествия вновь «затворился» государь. Впрочем, народ считал такое уединение монарха правильным, вон карбонарии двух братьев младших, великих князей Николая Николаевича и Михаила Николаевича извели, одного застрелили, второго взорвали. Да и старший брат, Александр Николаевич, король Польши, странно умер, внезапно, хоть здоров был, не иезуитов ли то проделки? Царскосельский гарнизон, насколько знал Перевезенцев, служил эдакой «кузницей кадров» (слова государя) откуда Константин Николаевич подбирал людей на должности, более всего им подходящие. Ошибался царь-батюшка редко, назначенцы как правило землю рыли, но высочайшее доверие оправдывали сполна. Где-то тут обретался и подпоручик Игорь Сергеевич Перевезенцев, категорически не пожелавший продолжить морскую династию и совмещающий службу с научной работой по кафедре органической химии Санкт-Петербургского университета. Но пообщаться с учёным сыном не получилось, пяти минут не прошло как капитан со значком генштабиста и красными от недосыпа глазами поднял новомодную трубку телефонного аппарата и жестом указал Перевезенцеву на дверь, в кабинет хозяина земли русской ведущую.

— Проходи, только тише, не рапортуй ором, — Константин Николаевич стоял у большой карты Каспийского моря.

— Ваше величество, — Перевезенцев обозначил строевую стойку.

— К делу, Сергей Иванович, сразу к делу, без славословий. С сегодняшнего дня ты командующий Каспийской флотилией, уж не взыщи, но театр сей от прочих морей океанов изолирован. По сути Каспий — большое озеро, по берегам которого многие народы проживают. Вижу, каперанг, что-то сказать хочешь?

— Так и Средиземное море тоже по правде говоря, огромное озеро, ваше величество. Закрыть Гибралтар, засыпать Суэц и баста. Ничем от Каспия не будет отличаться. Разве что большим количеством народов и стран на побережье.

— М-да, Перевезенцев. Тебе не на флот, в юристы следовало поступать. Всякую мысль оппонента к собственной выгоде разовьёшь и по своему вывернешь. Ну да ладно. Вот папка для ознакомления, а пока слушай внимательно…

Новоиспечённый командующий флотилией впитывал совершенно секретную информацию, поражаясь планов громадью. Если б кто другой такое излагал, скептик Сергей Иваныч в пух и прах раскритиковал фантастические прожекты. Но Константин Первый с младых лет совершал невероятное. Кто мог подумать про закрепление на Амуре по обеим берегам, разгроме маньчжурских князьков и постепенном захвате самой Маньчжурии? А дерзкая экспансия в Калифронии, золото которой сработало на Россию? А две успешные (ничейный исход, считай победа) войны с САСШ?

Потому когда заматеревший, пятьдесят лет недавно отметивший император указывал на карте возможные пути прорытия канала между Волгой и Доном, а затем и между Каспием и Персидским Заливом, Перевезенцев свято верил, что так оно и случится. Ну а пока надо укомплектовать экипаж гигантской нефтеналивной баржи, за бесценок выкупленной флотом у разорившегося амбициозного нефтепромышленника и устроить там первый в мире плавучий аэродром. Оказывается, не дирижаблями едиными и не изящными бесшумными дельтапланами может похвастать российская армия. Самолёт! Вот главный секретный козырь империи на ближайшие десятилетия…

Архиинтересно было наблюдать за «проникшимся» каперангом. Перевезенцев уверовал в особую миссию на посту командующего флотилии. И это здорово, через пару лет погоним поток дезинформации через Сергея Ивановича, внедрим в штаб Каспийской флотилии установленного британского агента, пока ещё зелёного мичмана, запутавшегося в карточных долгах и пойманного джентльменами на гомокомпромате. То, что царь-батюшка «жопошников» гнобит, знали все. Особенно доставалось церковникам, ну и офицерский корпус старались чистить. А то выслужится такой гомосек и начнёт судьбы подчинённых крушить и рушить, домогаясь наиболее забитых и слабохарактерных. С духовенством получалось вообще весело — их даже через гражданский суд нет нужды проводить, по приговору синода гнали на работы, мало чем от каторжных отличавшиеся. Господ офицеров добавляли к монасям, аки приправу в блюдо, тем более вояк в десятки раз меньше грешило гейскими проделками нежели чем «ижехерувимщиков». И такие страсти мордасти в бараках случались, читал отчёты не знал — смеяться или ужасаться…

Так вот, мичман Плевако завербован очень серьёзным бритишем, полтора года прослужившим вторым секретарём посольства и слинявшим на остров, подалее от русской контрразведки. А мы подыграем предтече Джеймса Бонда, подыграем, сделаем Плевако адъютантом командующего Каспийской флотилией. Перевезенцев кандидатура идеальная, порассуждать ой как любит. К тому же каперанг большой спец по судёнышкам с малой осадкой, такие для Каспия подходят если не идеально, то очень близко. Море им не пересекать по диагонали, а в прибрежной полосе и малокалиберные морские пушки сработают как надо по персидским и прочим бандитам, поддерживая отряды морской пехоты, попутно «подрабатывающие» и как пограничники и даже как рыбоохрана.

Численность морской пехоты на Каспии вырастет с двух рот в 1879 до восьми в 1885, равно как и в Саратове построят полсотни катеров на движках Коровина, им и шерстить дельту Волги, охранять бакинские нефтепромыслы и по «белой реке» Сефидруд хаживать. Да, пора за Персию браться, вот только с турками разберёмся…

Когда началась заварушка в Проливах, три самолёта разведчика, они же «летающие лодки» под прикрытием пяти вооружённых пароходов и двух полноценных 200-тонных миноносцев (волжское купечество на эсминцы щедро жертвовало, желая иметь «кораблики» не хуже чем в Петербурге) были доставлены к Чалусу и практически с городского пляжа ушли в полёт, изрядно напугав жителей Тегерана. А когда дошли новости из Константинополя, взятого русскими, да о том как такие же «железные птицы» бомбили укрепления осман, персы изрядно струхнули. Насер ад-Дин Шах Каджар правил Ираном-Персией 33-ий год, недавно побывал в Москве и Петербурге, в достаточной степени представлял мощь армии и флота Российской империи и потому запаниковал. Отбив покаянную телеграмму «владыке владык» в Санкт-Петербург Насер ад-Дин клялся выставить всех до единого иностранных купцов и инженеров, от немцев до французов с англичанами, только бы Константин Богоподобный знал — нет у него более надёжного союзника чем персидский правитель. Потому и Персидская казачья бригада с первых дней создания в 1882 году комплектовалась наполовину горцами и терскими казаками и наполовину поддаными шаха. Офицерским составом и унтерами-урядниками любезно «поделилась» Особая Иерусалимская Бригада, а Каджар получил добро на «бесхозные» территории, которые разбитым туркам вовсе теперь ни к чему. Вот только Басру «поделили» с Насер ад-Дином, так, чисто номинально выставив там российскую администрацию в «белом» квартале и полсотни штыков. Но шейхство Кувейт целиком наше, — приданое внука, Константина Васильевича сына старшей дочери-бастардки, Ольги Константиновны, двоюродной сестры мадагаскарского короля. Супруг Ольги, генерал-майор Василий Мищенко погиб во время большого Амурского наводнения 1872 года, геройски спасая баб и ребятишек, передавал их по цепочке, вровень стоял с солдатами, и накрыло генерала подмытым берегом, не спасли. Тёзка-внук коему в 1881 году исполнилось четырнадцать, после разгрома регулярных сил турецкой армии срочно прервал обучение в Морском Корпусе и с полудюжиной преподавателей, батальоном охраны и недовольной, из питерской тусовки выдернутой матушкой отправился на подаренном пароходе десятитысячнике, переделанном во вспомогательный крейсер, в Эль-Кувейт. Ничего, жару невыносимую на Мадагаскаре пересидят у «дяди Олега», мне же кровные родственники архинеобходимы, пусть даже как «шейхи Персидского залива». Да хоть эмиры! Британцы ни за что не полезут туда, где моя кровинушка числится владыкой, точнее полезут, но в последнюю очередь. А что такое Кувейт в индустриальном будущем, ЗДЕСЬ представляю только я один…

Пока шейх Кувейта Константин Васильевич Мищенко-Романов с юношеским пылом гонял персональный крейсер-яхту-пароход (разумеется, «Кувейт») по Индийскому океану, усиленная рота Отдельного сапёрного батальона выстраивала ангар и площадку для дирижаблей и водный аэродром для базирования дюжины гидросамолётов. Надо отвечать на потуги Великобритании, оборудовавшей в Маскате лет как десять, по договорённости с Абдул-Хамидом базу где помимо пары канонерок и лёгкого крейсера три большие дирижабля наличествуют. И плывут величаво те дирижабли над заливом Персидским, до Басры, даже до Багдада «доставая», демонстрируют мощь и силу Британской империи. А против самолётов не потянут неуклюжие «пузыри», уж точно Кувейт станут огибать по большой дуге.

Надеюсь, лет на 5-10 нынешнего преимущества по авиации хватит, хотя сейчас все страны ринулись разрабатывать свои «аэропланы с моторами». Ну и про зенитные орудия не забывают. Вот так и подстёгиваешь, сам того не желая, прогресс, провоцируешь гонку вооружений. После войны с САСШ и утопления двух сильнейших мониторов янки ударом из-под воды, повсеместно началось строительство субмарин и разработка эффективных мер противодействия подлодкам. До глубинных бомб одновременно додумались в САСШ, Франции и Великобритании. Когда же на алтарь победы над турками пришлось выложить авиационный козырь, понял — к 1890 году вооружённые силы ведущих держав ЭТОЙ реальности будут соответствовать примерно 1920–1930 годам моей родной реальности…

Командующий Каспийской военной флотилией капитан первого ранга Перевезенцев, получивший после взятия Царьграда чин контр-адмирала своему возвышению несказанно удивился. Каспийцы турок не долбали, кровь не проливали, а десанты на южное побережье без малейших эксцессов прошли, иранцы и не дёрнулись, да и откуда у них силы, тем более флот. Но поскольку в планах Генерального Штаба на ближайшие 15 лет предусматривалось усиление южного направления да и война с турками вышла победная и короткая, с достаточно малыми потерями, можно и должно «разгрузить» Севастополь, в одночасье ставший тыловым городом от воинских частей там расквартированных.

Персидский шах обещал в кратчайшие сроки провести изыскания и начать строительство железной дороги Чалус — Тегеран — Басра — Эль-Кувейт и появление российского «железнодорожного» батальона в Чалусе выглядело не как оккупация, а как помощь в строительстве магистрали изрядно в том поднаторевшими русскими, как «бремя белого человека»…

Великобритания зорко и мрачно наблюдала за крушением Османской империи, в которую намеревалась вбухать огромные деньги, дабы грозить Петербургу и из Берлина и из Константинополя, но теперь — экономия у островитян случилась, пускай их министерство финансов спасибо скажет российскому императору, не надо займ предоставлять туркам-коррупционерам, по факту невозвратный.

Расширение штатов Каспийской флотилии сподвигло Морской Генштаб назначить адъютантом к контр-адмиралу Перевезенцеву лейтенанта Плевако Виктора Исидоровича, отменного службиста и британского агента. Сопровождая адмирала Плевако побывал на секретном аэродроме, где тренировались в бомбометании самолёты приписанные к флотилии и заполучил наисекретнейшую папку с тактико-техническими характеристиками ракеты (только грубым рисунком в тех документах обозначенной, не уровень то какого-то контр-адмиралишки) в общих чертах повторяющую ФАУ Вернера фон Брауна и якобы преодолевающую расстояние в 400–450 километров, доставляя в «точку» 50 килограммов динамита. Далее шло предложение отработать применение такой ракеты с гидросамолётов, коих на Каспии было два десятка, для репетиции атак на приморские города неприятеля и морские базы в случае большой войны…

Плевако расстарался и информацию «хозяевам» передал, что позволило урегулировать взаимоотношения с перепуганным Лондоном, удержавшим САСШ от выступления против Русской Калифорнии. Без поддержки Великобритании янки не дерзнули начать в 1881–1882, за что разведчики и контрразведчики причастные к той операции получили ордена самых высоких степеней. Капитан Юсупов стал кавалером ордена Святого Георгия и прыгнул через чин, проснувшись и кавалером и полковником. Правда награда героя, как и новёхонькие погоны хранились в сейфе лично у самодержца, чуть позже придумаем как легализовать «подвиг разведчика» Юсупова, для непосвящённых — разбитного выпивохи из батальона наземной службы Царскосельской воздухоплавательной бригады.

Год 1883 начался с сенсационного известия — в Южной Африке найдено золото! Нет, не так — ЗОЛОТО! Сказочная Калифорния и близко не стоит, даже по самым скромным расчётам британских изыскателей африканского золота на порядок больше. И как назло — в наиперспективнейших местах, в Витватерсранде, лучшие участки в собственности у короля Мадагаскара Олега Первого Романова.

«Таймс» разразилась громадной статьёй в которой рассматривались две версии — о невероятном фарте императора Константина, к которому аки к Великому Полозу липнет золото, что в Африке, что в Северной Америке, либо наличие у России прибора позволяющего отыскивать золотые жилы. Тут ещё и добыча «жёлтого металла» на Аляске припомнилась.

— Что скажешь, Никитос? Вовремя я представление велел Юрке Гагарину разыграть? То то же! Учись у царя-батюшки спектакли ставить!

Генерал Сыромятов только руками развёл, соглашаясь с гением самодержца. Получая донесения о всё более наглеющих бурах, прямиком через владения Олега Константиновича шляющихся, столбы и заборы рушащих, корейцев работников избивающих, велел капитану первого ранга Георгию Гагарину приступить к реализации «плана Б». В сентябре 1882 года, когда африканская золотая лихорадка только-только прогнозировалась, моё величество изволило отмечать 55 летие. Соответственно никого из приглашённых ста «лучших семей» буров не удивило, что в южноафриканских поместьях владыки Мадагаскара сей славный праздник решено отметить с размахом — шампанское, лучшие яства, из Европы выписаны музыканты для дам и молодёжи, коллекционные напитки для почтенных глав семейств. Много кто из африканеров, тех ещё жмотов и халявщиков, принял приглашение и прибыл на центральную усадьбу — Константиновскую…

Столы расставили длиннющими рядами, но примерно половина мест пустовала, что вызывало любопытство у гостей. В самый наиторжественный момент грянул марш, разумеется, «Прощание славянки» и из рабочих казарм-бараков вышли шаг чеканя в парадных мундирах российской армии, при орденах и медалях, при кортиках (отличительном знаке сил специального назначения) «боевые корейцы». Их то расисты-буры считали «жёлтой обслугой», чем-то типа китаёз, чуть выше негров. Шарятся с мотыгами, огородничают, строят чего-то. А тут — бац! Оказалось то боевые офицеры и унтера, герои взятия Сент-Луиса, громившие лучшие части армии САСШ! Это всё Юра Гагарин громко, голос срывая, комментировал. Корейцы организованно разместились за столами и дружно рявкнули здравицу в честь императора Константина Николаевича. Тщательно проинструктированный Гагарин сотоварищи впитывали реакцию африканеров, только-только сообразивших КОГО они запустили в свой южноафриканский муравейник. Безмедальная корейская молодёжь, пока старшие товарищи выпивали и закусывали, заняла посты на воротах. С пулемётами, в российской же форме, только не парадной, полевой. А это всё потому что банды свирепствуют в округе, соловьём заливался, поясняя милитаризацию вчерашних работяг, сменивших лопаты и топоры на карабины и кортики, князь Гагарин, — посевы хулиганы топчут, заборы валят, безобразничают, сволочи…

Буры стойко дотерпели до окончания банкета, впрочем, тут скорее жадность и крестьянская (фермерская) рачительность решающую роль сыграла, нажрались впрок и разъехались, оживлёно шушукаясь, словно бабы. Но с той поры как отшептало — ни одного случая неуважения, потравы посевов «глупыми неграми», воровства (всё теми же глупыми неграми) стройматериалов, краж скота. Тактика мелких пакостей, направленная на выдавливание нежелательных соседей более не применялась.

Как сообщали шифровками и каперанг Гагарин и пара нелегалов, шифрующихся под немцев, непрестанно в октябре-ноябре собирались тамошние авторитеты, решали как разрулить ситуёвину, ведь полторы тысячи батраков-подёнщиков оказались лучшими в мире бойцами, чьи действия под Сент-Луисом и на Миссисипи вынудили САСШ пойти на заключение мира. И что такие сорвиголовы способны натворить в Южной Африке?

Пока буры «думу думали», Гагарин времени зря не терял, с Мадагаскара под Витватерсранд перебросили ещё три тысячи «боевых корейцев», исключительно для «строительства ипподрома»…

Африканеры обделались, ещё бы, столь наглой экспансии они и представить себе не могли, — хитроумный русский император зарится не только на никому не нужный Мадагаскар но и половину чёрного континента желает заграбастать!

И когда англичане нашли золото, многие в европейских столицах радостно руки потирали, пророча, что сейчас начнётся знатная драчка. За королём мадагаскарским стоит Россия, за Южно-Африканский Союз наверняка вступится Великобритания…

— Скажи, Никитос, если бы удалось договориться с Лондоном о невмешательстве, пускай Олег Константинович сам отбивается от буров, на кого бы поставил?

— Сложно сказать, ваше величество, — Сыромятов смешно наморщил лоб изображая «задумчивость», — с одной стороны у Жорки Гагарина сил предостаточно расколотить староверов голландских, но на золото кинутся в Африку десятки тысяч голодных и злых мужиков из Европы и Америки. Их англичанишки непременно начнут науськивать на «Русскую область», оружие задёшево продадут, помогут в шайки собраться, командиры откуда не возьмись появятся. Да как мы против янки воевали двадцать лет назад, так и против нас будут.

— Так и Олег поможет, через Лоренсу-Маркиш тропа набита, всего и делов перекинуть через Мозамбикский пролив новые батальоны.

— Мясорубка начнётся. Мы корейцев там положим до хрена, а англичане своих не потратят, отребьем европейским воевать будут. Да и буры противник сильный. Впору не доходы от золотишка подсчитывать, а убытки от войны. И как только увязнем крепко в Африке, тогда САСШ ударит по Калифорнии, немчура в Европе зашевелится, а англичанишки в любом месте могутнапакостить.

— Да ты стратег, Никита Васильевич, можно вместо Легостаева на Генштаб ставить, или военным министром.

— Чего тут непонятного, война дело дорогое, никакого золота не хватит.

— А кто сказал про воевать? Нет, камрад Сыромятов, мы пойдём другим путём. Во всяком случае попробуем…

Новость о том, что король Мадагаскара Олег Первый Романов обратился к великим державам с предложением созвать Конгресс и обсудить перспективы «цивилизованного» освоения золотых месторождений Южной Африки, дабы предотвратить хищническое разграбление богатств, использование принудительного рабского труда и прочее непотребство, несовместимое с библейскими заповедями, озадачило правительства Великобритании, Германии, КША, САСШ, Испании, Швеции, Италии, Португалии, России.

Вру, конечно, нас как раз не озадачила сия новость, да и все понимали — Мадагаскар и есть Россия. Но приглашение к участию в Конгрессе чин-чином в Петербург отправлено, на него ответить положено. Первым откликнулся из Царского Села, озвучил свою версию. Дескать у буров нет никаких прав на те территории, принадлежащие диким племенам. И что позволено общинам буров, не запрещено великим державам. Ну а участки, выкупленные до обнаружения золота должны оставаться у прежних хозяев, ибо частная собственность — священна и неприкосновенна!

Тут и король мадагаскарский подсуетился, подарил два из восьми участков «сестре» Ольге, не той, которая от матери-кореянки, а той, которая жена Наполеона Четвёртого. Такой подлянки по втягиванию в Трансвааль Франции никто не ожидал ни в Лондоне, ни в Берлине, ни в Нью-Йорке…

Кстати, Португалия с энтузиазмом приняла приглашение, как же, не забыли, причислили к державам великим. Ну да с Лиссабоном есть точки соприкосновения, чего стоит обустройство в Лоренсу-Маркиш батареи из восьми орудий (четыре 152-миллиметровых и четыре 203-миллиметровых) и двух рот пехоты, всё из тех же «боевых корейцев». Получая неплохие деньги тамошняя португальская администрация слала в столицу полные оптимизма телеграммы, обещая горы золота и почему-то алмазов, если с русскими союзниками сообща дела вершить. Смешно, конечно, но в Лоренсу-Маркиш и артиллеристы и пехота были не российские, а королевства Мадагаскар, но двойные стандарты Петербурга ничуть не уступающего Лондону в коварстве и двуличии, давно никого не смущали…

Что касается буров, то ещё роман Пикуля «Честь имею» читая, о приключениях офицера Генерального Штаба, по молодости лет повоевавшего добровольцем в англо-бурской войне, никак понять не мог, какого хрена русские лезли в Африку, как мухи в дерьмо, дабы ТАМ показать кузькину мать проклятой «англичанке». Коль так сильно хочешь нагадить королеве Виктории, придумай чего подейственней, собери динамита в шлюпку и порой ночной подорви на рейде самый захудалый британский крейсер. Всё толку больше чем за буров кровь проливать.

А уж сколько альтернативок потом появилось, в веке двадцать первом, когда желая «предотвратить» русско-японскую авторы заодно и заранее переигрывали англо-бурскую, дабы разбитый Лондон не помогал Токио и блистательный Куропаткин с не менее блистательным Рожественским наголову громили макак.

На самом деле буры редкостные сволочи и иметь таких союзников, врагов не надо! Потому все предложения «задружить» с республиками буров, спешно объединившимися в 1879 году в Южно-Африканский Союз, я решительно отметал.

Плевать на эти псевдогосударства, на крайний случай укрепимся в Витватерсранде и будем держать оборону, пользуясь тем, что Мадагаскар остров нашенский, с португальцами дружим и проблем с переброской подкреплений и грузов точно не будет. Чтоб буры всей массой кинулись на пулемёты — да фиг такое случится, африканеры те ещё эгоисты, скорей от орд золотоискателей отбиваться придётся. Но тут не Калифорния, увы, в одиночку над золотом не почахнешь. Ладно, поделимся, всё равно самые перспективные участки у нас. А коалиция держав, почуяв прибыль, сметёт коммандо буров, словно и не бывало таковых…

Анекдот приключился там, откуда не ждали. Племянник и тёзка, король Польши Константин Александрович не оповестив предварительно, припёрся на литерном поезде из Варшавы. Понятно, едва паровоз пересёк границу, о вояже родственника я узнал, но мариновать Костика в приёмной не стал, принял сразу же.

— Проходи, Константин, проходи. Что стряслось? Не мятеж, часом? Тут ничем помочь не могу, Польша независимое государство, сам решай с буйноподданными…

— Дядя! Я думал мы одна семья, — Романовы!

— Прекращай загадками говорить, не расположен с утра мозг напрягать и ответно острословить. Чай будешь?

— Кофе, если можно.

— Можно. Андрей Петрович. Кофе организуй королю Польши!

— Дядя, почему Польша не приглашена на Конгресс великих держав, решающий судьбу Африки, а мизерная Португалия в числе участников?

— Не я инициатор Конгресса, про Россию не забыли и славно! И про судьбы Африки громкое заявление. Исключительно раздел золотоносных участков там рассмотрят.

— Польша должна принять участие в работе Конгресса! В конце концов мы первыми оказались на Мадагаскаре, ещё до явления мальгашам графа Востокова!

— Не ори так, не пугай прислугу. Вся ваша шляхетская хоругвь, если помнишь, с полгода на Мадагаскаре и в Лоренсу-Маркиш поошивалась на подаренных мной пароходах и отбыла в Европу. Так какие к России претензии, если оказались паны не геройские конкистадоры, а бездельники и лодыри?

— Мы не знали тогда о золоте!

— Никто не знал про золото. Так уж вышло.

— Дядя, прекратите врать. Вы то всё прекрасно знали. Но хоть бы намекнули, предложили купить участок в хорошем месте. А теперь граф Востоков «дарит» земли золотом напитанные «сестре»! Императрице Франции! Какая наглость!

Очень хотелось наорать на обнаглевшего племяша, даже пинком под сраку вышибить обратно в незалежную Полонию, но увы — высокая дипломатия! Поляки они заполошные, а Костик по маменьке — едва ли не от Пяста происходит. Обещал «затянуть» Польшу на Конгресс «по разделу Африки» и посодействовать в приобретении «приисков»…

— Никита, подскажи, а чего круль польский такой нервный?

— Не могу знать ваше величество.

— Подозреваю, употребляет племянник дорогой вещества, наверняка связался с плохой компанией, безотцовщина.

— Какие вещества?

— Нехорошие, Никитос, нехорошие. Вот что, маякни в Варшаву, пускай военный атташе полковник Кулемзин придумает повод в Петербург в командировку приехать. И немедля ко мне в Царское Село.

— Будет исполнено, ваше величество! А вещества, это порошки нюхательные?

— В том числе и они.

— Эх, лучше б Константин Александрович водку пил. Как его покойный папаша.

— Хм, а пожалуй ты и прав, Никита Васильич, лучше б племянничек водку пил…

Глава 20

Цесаревич Александр Константинович едва ли не с рождения почитался за спокойного, уравновешенного, не по годам рассудительного подростка, засим юношу, молодого человека и вот «дорос» наследник до соправителя Российской империей.

Понятно, все основные решения принимал суровый и мудрый родитель, свалив на старшего сына ворох мелких, но важных дел, однако приходилось Александру, особенно во время кругосветного путешествия императора, самолично вершить судьбы людей и даже войны и мира. Казнить или помиловать государственных преступников, вступиться ли за Данию в её вечном споре с Германией — отец телеграммами отвечал: «Сашка, тебе на месте виднее, делай как сочтёшь нужным»…

Но Уложение по сборам и тарифам для сибирских губерний, далее прочих от границ империи лежащих, цесаревич разработал самолично, чем сдержанно гордился, стараясь не показать, как приятны похвалы сибиряков, расточаемые в адрес великого князя.

Да, сибиряки, верные друзья и соратники, не зря говорят о «сибирской партии» Александра Константиновича. Было время, — обучение наследника в университете Томска сопровождалось «наидостовернейшими» слухами о скором получении Александром титула «Царь Сибирский» и выделении территорий за Уралом в отдельное государство, вассальное империи. Даже шли «уточняющие» споры среди «знатоков» — заокеанские губернии войдут в новое царство или получат особый статус.

Февраль 1887 года выдался хлопотным, Александр по 10–12 часов в сутки «работал с документами» (как метко заметил однажды император) и даже на семью времени не оставалось, а супруга Мария Семёновна беременна четвёртым. Да, устроенное отцом бракосочетание наследника не с германской принцессой, а с русской дворянкой (пусть Машенька Чацкая и из столбовых дворян, но какой кошмар, какой скандал!) имело далеко идущие последствия. Александр улыбнулся, вспомнив заголовки британских, французских и немецких газет, доставляемых в Томск фельдъегерями. Европейские политики рассматривая брак наследника с русской девушкой, всерьёз рассуждали о «смене вектора» об отходе России от союза с германским миром и даже о расколе и непримиримых противоречиях в семействе Романовых. В народе же ходили байки о выпоротой императрице Александре Иосифовне, которая де была против свадьбы, но царь-батюшка Константин Николаич вызверился на жену-немку и собственноручно отходил вздорную бабу плетью, которую носит за голенищем сапога. Оттого поротая Александра Иосифовна в Томск на свадьбу и не поехала — в карете то тряска, как тыщи вёрст прокатить, на животе лёжа? Сам император похохотав, дал негласное указание за такие «сказки» не преследовать, а линию «русскости» династии всячески продвигать и поощрять.

Разумеется Машенька за свёкра горой стоит, как и всё их семейство, — у отца карьера задалась, полковник Семён Петрович Чацкий быстро стал генерал-майором, сейчас в отставке пребывает. Легка на помине…

— Саша, ты долго ещё?

— Мари, буквально полчаса. Впрочем, чёрт с ними, с бумагами, завтра разберу. Вели принести чаю.

— Я сейчас, сама принесу, всё готово. Тебе с вареньем?

— Да, малиновое, таёжное.

Александр улыбнулся, вспомнив томский период жизни, когда верноподданные потчевали великого князя дарами земли сибирской, приохотив к невероятно вкусному и ароматному малиновому варенью, из ягод именно что не садовых, а в тайге собранных. И после отъезда в Москву, а теперь и в Санкт-Петербург не забывают — посылки идут непрерывным потоком, а два представительства, два «Сибирских дома» выстроенных в Москве и Петербурге непрерывно проводят выставки и аукционы, зазывая столичных жителей в суровый и прекрасный край.

Удивительное дело, император сибиряков привечает как бы не больше «американцев», хотя сам постоянно в Сибири не жил, во время путешествий ходом проскакивал многотыщевёрстные расстояния, спеша то к Тихому океану, то обратно в Санкт-Петербург.

Но земляками самодержец только сибиряков называет, выражение «земляки-сибиряки» из уст Константина Николаевича постоянно «вылетает», на что очень обижаются амурцы, владивостокцы и особенно калифорнийцы…

Супруга с подносом появилась буквально через минуту, готовилась, хочется Машеньке поговорить по душам с мужем, как ранее, но чёртова нехватка времени! Было бы в сутках часов хотя бы тридцать!

— Саша, тебе покрепче, как любишь?

— Давай покрепче и сама садись, расскажи как дети.

— Всё хорошо, только Костик бунтует, не желает возвращаться в Москву. Саша, ты должен немедля принять меры, поговорить с сыном, иначе раньше времени станешь дедом!

— Да уже пора, — рассмеялся цесаревич, — стой, тогда отец становится прадедом? Вот порадуется старик!

— Как же, старик, да папенька выглядит посвежее чем ты и залысин нет вовсе, седины совсем чуть-чуть. Ты же, Саша, совсем вымотался в этом Петербурге, нехороший город: мрачный, слякотный…

Александр приобнял жену, нежно поцеловал в макушку. По правде говоря ему и самому Питер не нравился, то ли дело Томск, где он в годы молодые принимал живейшее участие в составлении генерального плана города, обсуждал каким должен стать железнодорожный вокзал, речной порт, решал где разместить кирпичный завод, чтоб не несло дым и чад на жилые кварталы. А строительство шоссе до Енисейска? Грандиознейшая стройка свершённая в кратчайший срок и с небывалым качеством, на века!

То, что Петербург надолго, если не навсегда, стало понятно после приказа императора о передислокации Томского пехотного полка в столицу и причисление сибиряков к гвардии. В беседе со старшим сыном Константин не скрывал, что намеревается передать в ближайшие годы все ниточки по управлению державой наследнику, а сам же намерен сосредоточиться на «поглощении» и «переваривании» Ирана и Турции.

— Сашка, тебе уже под сорок, — сказал отец во время того, «исторического» разговора, — Костик вон вымахал, верста коломенская, младшие подрастают. Садись в Питере и начинай прибирать всё к своим рукам. Как соправитель справился, показался с хорошей стороны, вот и продолжай в том же духе. Я же в Царьград двину, пора южному направлению уделить внимание, а то Володька позапустил всё, толку нет ни хрена с генерал-адмирала.

Средний брат, действительно, не радовал грозного родителя, не мог работать «в долгую», тянул лямку, не более. Будучи поставлен наместником в Константинополе-Царьградском великий князь Владимир Константинович запомнился кутежами и салютацией эскадры по каждому тосту им произносимому. За что и был показательно отставлен со всех постов и приписан к Собственной Его Императорского Величества Канцелярии в качестве советника по военно-морским делам. Должность же генерал-адмирала вновь перешла к императору. Александр знал, что отец держит Владимира при себе намеренно, очень уж много шпионов из числа видных европейских банкиров и дипломатов желающих «подружиться» с импульсивным и разгульным Романовым, любимцем парижских этуалей.

То, что Константин покинул Царское Село и перебрался на берега Мраморного моря, оставив «на хозяйстве» старшего сына, в европейских столицах посчитали как попытку России сильнее воздействовать на африканские дела, ведь добыча золота в Трансваале шла вовсе не так гладко как мечталось проповедникам и глашатаям колониализма в европейских столицах а также в Нью-Йорке и Атланте. Поначалу буры попытались национализировать золотоносные участки выкупленные по всем правилам королём Магадаскара Олегом Первым Романовым и подставными лицами из числа офицеров российского флота, но были отброшены корейскими батальонами, просочившимися в Африку в качестве рабочих-подёнщиков. Кто ж знал, что это опытные ветераны войны с Северо-Американскими Соединёнными Штатами и сборные коммандо буров для них так, «на закуску». Контролируя Витватерсранд король мадагаскарский наладил поставку через Лоренсу-Маркиш подкреплений и грузов, заодно вывозя золото на крейсера спешно сформированной «Русской эскадры Индийского океана». Базировалась эскадра на порты Мадагаскара и мир в очередной раз восхитился (а кто-то и ужаснулся) дальновидности и колдовской проницательности императора Константина, преспокойно захватившего не особо то и нужный остров Мадагаскар под предлогом создания королевства для старшего, прижитого вне брака сына.

А приглашение к «дележу золотого пирога» прочих великих держав и особенно союзной Франции, ставило крест на честолюбивых мечтах буров о создании независимого Южно-Африканского государства.

Франция, Россия, Португалия, Конфедеративные Штаты Америки заходили в «золотой оазис» через Лоренсу-Маркиш, а Великобритания, Германия и САСШ гнали корабли с золотоискателями и солдатами в Кейптаун и Дурбан, где уже отстаивалась мощная британская эскадра. Однако наличие в Мозамбикском проливе российских военных баз нервировало просвещённых мореплавателей, а новость о переходе из Мраморного моря на Мадагаскар пяти подводных лодок послужила причиной грозной ноты Лондона адресованной Олегу Первому. Из Петербурга в Тулеар ушла весёлая (но таки шифрованная) телеграмма: «Поздравляем, вас заметили! Можно и придержать субмарины, обязательно ради повышения статуса вступай в переговоры с джентльменами, покажи себя договороспособным. А подлодки потом, без огласки перегоним, коль нужда такая возникнет, благо Суэц у дружественной Франции. Константин»…

Уладив вопрос с подводными лодками, считающимися орудием первого «подлого» удара великие державы задумались КАК вывозить драгоценный металл, для чего спешно начали строиться сразу три железные дороги от золотоносного района до английских портов. Четвёртую неспешно потянули до Лоренсу-Маркиш французы и португальцы. Неспешно потому, что Россия в «железке» заинтересована не была и доставляла слитки на борт флагманского «Адмирала Корнилова» по воздуху, задействовав авиацию!

Как правило из Претории до Лоренсу-Маркиш вылетали четыре или шесть самолётов, один из каковых был «золотым», остальные же, вооружённые двумя пулемётами, — охрана. «Золотой» аэроплан также имел пулемёты, но декоративные, ради снижения веса и конспирации выставленные. По маршруту стояли блокгаузы с гарнизонами от взвода до роты, охранявшие помимо всего и нитку телеграфа, гонявшие немногочисленных но невероятно злых буров-партизан, а также два «аэродрома подскока». Так, на всякий случай выстроенных. Эскадрильи помимо сопровождения «золотых самолётов» задействовались и в контрпартизанской борьбе, способствуя уничтожению последних очагов сопротивления. Да и что могли поделать буры с десятками а потом и сотнями тысяч бродяг и авантюристов, словно стаи саранчи двинувшихся в сказочную золотую страну. Всех бандитов и мародёров отстрелять патронов не хватит, а одолеть воинские части европейских держав и двух североамериканских, вообще возможным не представлялось. Потому и исчезновение бурских республик прошло достаточно быстро — менее года понадобилось, чтобы африканеры рассеялись по образованной по итогам первой Берлинской конференции «Вольной территории Южной Африки».

Предусмотрительный Константин и здесь выгадал, заранее сосредоточив на складах в Лоренсу-Маркиш гигантские запасы стрелкового оружия, амуниции, консервов и шанцевого инструмента. За лопаты и тушёнку Российско-Американская компания выручала немногим менее чем за извлечённые самородки и золотой песок, уж таковы они гримасы золотодобычи…

Воинские контингенты, предназначенные для охраны приисков очень быстро начали разлагаться — сперва оказывали покровительство артелям золотодобытчиков, защищая тех от бандитов, но вскоре сами начали вымогать отступное, ничем уже от бандитов не отличаясь. Сильнее всех страдали неорганизованные старатели приехавшие из Италии, Чехии, Испании, Польши, Бельгии. Впрочем, хватало и «диких артелей» составленных из граждан Великобритании, Германии САСШ и КША. По ночам не умолкала ружейная канонада — грабили, сводили счёты, просто палили в воздух от радости, сорвав куш, зацепив кайлом пятифунтовый самородок.

Без малого полмиллиона искателей удачи прибывших в Южную Африку за первые два года золотой лихорадки прямо таки «вытоптали» идею о независимых государствах в здешних краях, а растворившиеся в толпе пришельцев буры вдобавок потеряли вождей, пытавшихся организовать сопротивление, вопрепятствовать появлению новых и новых партий колонистов. К 1885 году великие державы договорились по преобладанию в тех или иных зонах «Вольной территории Южная Африка» и о потомках голландских переселенцев дружно «забыли», словно приравняв африканеров к североамериканским индейцам…

— Саша, твой старший сын намеревается по примеру деда совершить кругосветное путешествие. И это не закончив обучение!

— Машенька, он всё-таки великий князь, имеет возможность пригласить лучших преподавателей и совмещать приятное с полезным.

— А если отправить Костю на родину, в Томск? Там и окончит курс без отвлечения на певичек.

— Хм, где родился там и пригодился? Боюсь томичи вконец испортят сына, вспомни что творилось при его рождении.

Супруга рассмеялась и было от чего. Когда великая княгиня Мария Семёновна благополучно разрешилась от бремени здоровым и горластым мальчуганом, понятное дело в честь царственного деда названного, Томск не просыхал больше месяца. На салюты и банкеты ушло по самым скромным подсчётам более миллиона золотом, каждый уважающий себя «справный» горожанин выставлял у дома стол, «скатерть самобранку» и угощал всех проходящих-проезжающих. Отказаться выпить за здоровье царствующей фамилии? Да кто ж осмелится пренебречь?!

Только грозная телеграмма самодержца прекратила разгул. И то не сразу и не первая…

С той поры, с младенчества, Константина Александровича и прозвали «Царь Сибирский», сибиряки надеялись, что и он вслед за отцом пройдёт обучение в Томском Университете. Однако члены правящей фамилии в выборе места жительства не вольны — где потребны империи, там и проживают.

— Всё равно, поговори с сыном. А то связался с певичкой, с этой выскочкой Калиновской. Вылитый дядя, польский король, тянет к панёнкам!

— Успокойся, солнышко! Поговорю непременно. Ну а к польским красоткам на пианино музицирующим тянется, так то фамильное, к тому же с дядей полные тёзки — два Романовых Константина Александровича!

— Саша, на этот раз не отшутишься. Скажи, Польша готова начать войну за выход к Балтийскому морю?

— Что?

— Не притворяйся, с чего бы наш оболтус в Варшаву собрался? Уж точно не в оперетту! Хочется погеройствовать, саблей помахать, так к деду пусть поезжает! Тот быстро дурь из головы выбьет. Его императорское величество хоть и герой, но осторожен и осмотрителен!

Александр дипломатично промолчал, не рассказывать же любимой женщине как при штурме Константинополя-Царьграда император дважды появлялся на переднем крае и оба раза начинал атаку. Ну, как начинал, — едва надёжа-государь делал шаг из укрытия, охрана и личный состав штурмовых батальонов рвали вперёд, прикрывая верховного главнокомандующего и невзирая на огонь, не считаясь с потерями сметали противостоящих осман, не оставляя в живых никого, даже тяжелораненых турок прикалывали, мало ли — пальнёт в спину его величеству нехристь недобитая. Даже слух пошёл среди армейцев — захотел дескать Константин Николаевич закончить дни земные, свершив величайший подвиг, вернув миру православному Святую Софию, оттого и не бережётся. Посему случился негласный договор среди личного состава штурмового корпуса — надо всё сделать, дабы сохранить государя для России, чем и объяснялась необычайная жестокость к неприятелю у русских солдат, обычно великодушных к побеждённым.

Тогда император приказал похоронить героев у Святой Софии, провёл невероятно щедрые выплаты из личных средств раненым и назначил семьям погибших при взятии Царьграда двойные от обычного пенсии…

— Хорошо, любимая, к деду, значит к деду!

— Вот и славно, а то польский Константин нашего Костика плохому научит. Как приезжал кузен прошлый раз — страшно смотреть, комок нервов!

— Так есть причина нервничать, магнаты настраивают против короля армию, подталкивают объявить войну Германии, мол Россия вынуждена будет поддержать.

— Скажи, Саша, а эти слухи о миллионах принадлежавших Александру Николаевичу, которые государь якобы присвоил, не отдал Константину Александровичу.

— Чушь! Полная чушь, Машенька. Когда дядя Саша возглавил Польшу отец из своего кармана выделял деньги на содержание двора в Варшаве, а все доли в предприятиях, акции и прочее, что числилось за дядей, то были деньги Константина Николаевича, оформленные на старшего брата, чтоб поляки знали какой у них богатый суверен. И когда Александр Николаевич в 1881 году скончался, на нём «числилось» порядка сорока трёх миллионов золотых рублей как доли в Российско-Американской Компании и Трансконтинентальной железной дороге. Но то были деньги отца, из которых пять миллионов он передал кузену Косте, чтобы поддержать того на первых порах. Увы, нынешний польский король считает, что его обделили.

— Понятно. Тогда я тем более против поездки сына в Варшаву!

— Принимается! Сошлём оболтуса в Царьград!

В отвоёванном у нехристей Константинополе-Босфорском был расквартирован Царьградский Гвардейский корпус, составленный из частей штурмовавших город. Наверное потому кавалерийских полков в гарнизоне нет, откуда взяться лошадям в морском десанте, но комендант «четвёртой столицы» гвардии генерал-лейтенант Воронов вышел из положения весьма остроумно — каждый полк обязан иметь в своём составе сапёрную роту, пулемётную роту и эскадрон для несения дозорной и патрульной службы. В Генеральном Штабе было заартачились, но его величество наложил резолюцию: «Согласен. Царьград город особый, каждый полк тут как отдельный корпус, надо ещё подумать про батарею трёхдюймовок, представляете какая красота приключится на парадах — все рода войск в одном полку. Хотя, самолёты и дирижабли не следует раздавать, а то знаю я вас! Константин»…

Обнимая жену Александр бросил взгляд на стол, доклад инженер-полковника Купцова остался недочитан. А там информация по обороне Финского и Рижского заливов, по оборудованию минных позиций прикрываемых дальнобойными батареями. Держать на Балтике мощную эскадру император считал нецелесообразным, полагая и Балтийское и Чёрное моря ловушками для флотов. Разве что Средиземное после прорытия Суэцкого канала перспективно, но и то исключительно оттого, что множество государств Европы Азии и Африки на берегах «колыбели человечества» расположено.

Южноафриканская золотая лихорадка поспособствовала и «крейсерской лихорадке» или гонке, кому как больше нравится. Великобритания, Германия, Франция, САСШ и КША озаботились постройкой скоростных броненосных крейсеров, способных уничтожить охранные силы конвоев и запризовать (или утопить) пароходы с грузами и авантюристами-золотоискателями. Россия, и ранее делавшая ставку на сильные океанские рейдеры оказалась впереди планеты всей с красавцами типа «Громобой» — 12000-тонными трёхтрубными исполинами выдающими до 18–19 узлов и способными держать наивысшую скорость до двенадцати часов кряду. Вооружённые дюжиной обуховских восьмидюймовок «Громобои» (плюс 20 трёхдюймовых орудий) считались повелителями океанских просторов. Долгое время Великобритания предпочитала строить небольшие бронепалубники в 3–5 тысяч тонн, способные к несению службы в колониях и в качестве стационаров. Но как только Трансвааль стал «золотым» лорды в Адмиралтействе вытащили из-под сукна проект «Дубль-Дредноута» — океанского 15-тысячника с четырьмя орудиями в десять дюймов способного выжимать 20 узлов.

Конфедераты как раз вели с Россией переговоры о покупке двух крейсеров типа «Громобой», но после заявленных характеристик британских рейдеров поубавили активность, что цесаревича, курирующего данный вопрос, весьма озаботило — в Константинополь-Босфорский уже ушла телеграмма о скором поступлении денег от КША. Да чёрт бы с ними с «плантаторами», тут Польша в который уж раз вознамерилась стать морской державой и потребовала «кусок Мадагаскара», дескать начинали паны вместе с графом Востоковым мальгашей к ногтю прижимать, а потом граф скакнул в островные короли, а доблестные шляхтичи вернулись на Балтику и в итоге остались «без портов без гаваней». Пока такая претензия была озвучена лишь в частной беседе двух кузенов и великий князь посоветовал «его ляшскому величеству» договориться с итальянцами и заполучить частичку Триполитании, для построения военно-морской базы. Немцы хоть и считают поляков провокаторами и разжигателями европейской войны, ни за что не рискнут послать эскадру в Средиземное море дабы в зародыше уничтожить польский военный флот. А вот выход к Балтике, тут уже серьёзно, Германия не поступится ни пядью Пруссии! Только большая война, только разгром тевтонских полчищ вернёт полякам «их» Гданьск-Данциг и остальное побережье.

Но пока великим державам не до выяснения отношений — посылка экспедиционных корпусов в Трансвааль и вытеснение «неорганизованных старателей» в приоритете. Оттого и возникла нужда в больших океанских крейсерах, оттого и газетчики более не обличают коварство соседних государств, а красочно расписывают все преимущества владения колониями на чёрном континенте, где лопатой махни и на глубине пары штыков непременно отыщутся залежи алмазов, опалов и золотых самородков, не говоря уже о серебре, которое вообще никому не нужно.

Король Бельгии Леопольд Второй совсем уже было «договорился» с великими державами о контроле над Конго, но едва золотая лихорадка вспыхнула в Трансваале, предприимчивому бельгийскому монарху в категорической форме предложили убраться из знойной и жаркой Африки во избежание большой войны. Причём «выпинывали» Леопольда с чёрного континента одновременно и Франция и Германия и Великобритания. Александр представлял Российскую империю на двух «африканских» Берлинских конференциях в 1884 и 1885 годах, давших миру «принцип эффективной оккупации». Александр, понятное дело все шаги сверял с директивами грозного отца, вновь «затворившегося» в Царском Селе и сдал Конго и Леопольда, как говорится «с потрохами». Зато золотоносные участки в Трансваале, загодя выкупленные доверенными лицами графа Востокова (читай императора Константина) все остались за Россией.

В 1885 году практически весь Балтийский флот передислоцировался в Средиземное море, столицу империи охраняли миноносцы, две бригады высотных бомбардировочных дирижаблей и малые подводные лодки, наиболее приспособленные к плаванию и погружениям на балтийском мелководье. Неожиданно Россия получила огромаднейший бонус— изрядное количество больших океанских пароходов, ранее занятых на перевозке колонистов в заокеанские губернии приходилось выводить в резерв, поток переселенцев в разы снизился, а производство в Русской Калифорнии своё налажено, везти через Атлантику топоры, чугунки и гвозди более не требуется.

Однако продать часть торгового флота, пусть даже и самые «пожилые» суда Константин Николаевич категорически запретил. Хотят немцы, французы или даже венгры с поляками отправиться в Южную Африку, счастье попытать упражняясь с лопатой — пускай берут в аренду российские пароходы. Хоть на один рейс, хоть на полгода (предельный срок контракта рекомендованный офицерами из мобилизационного управления Генерального Штаба) но оплата только вперёд!

И ведь, как любил повторять государь: «пошёл процесс»! Даже гордые британцы для переброски из Индии двух пехотных полков и десяти тысяч работников на прииски, арендовали три океанских лайнера типа «Выборг-2», что уж говорить о немцах и итальянцах.

— Любимый, ты как будто и со мной и не со мной! — Мария Семёновна недовольно поджала губы, — хоть четверть часа не думай о делах! Приищи толковых помощников, в России достаточно образованной молодёжи! Или попросись вместо Николая в Константинополь-Тихоокеанский, не смейся, я справлялась у подруги, помнишь Танечку Борисову, там чиновники с самого низа ответственны и расторопны, делают сами всю работу а наместник князь Репнин лишь наблюдают и выступает верховным арбитром! Посмотри в зеркало, ещё год-два в Петербурге и ты станешь на вид старше отца!

Наследник российского престола лишь сильнее обнял супругу и нежно поцеловал в «заветное место» — за правым ушком. Эх, Маша-Машенька, лишь три человека знают величайший секрет Российской империи, — младшего сына, учёного умника Николая Константиновича, долгие годы «штаны протиравшего» в лабораториях Московского университета император отправляет за океан не просто так. Предстоит Николаю унаследовать Русскую Америку и по смерти отца (дай бог не скорой, сам самодержец обещал сыновьям «проскрипеть» минимум до 1907 года) стать независимым монархом, ибо огромная держава более склонна к распаду и потрясениям. Да и случись мировая или большая европейская война, нейтральный статус Русской Америки может оказаться более выгодным нежели чем прямое участие в боевых действиях.

Николай несмотря на «учёность» в производстве маленьких Романовых преуспел куда больше старших братьев — три сына и две дочери у «без пяти минут царя Русской Америки», запросто можно новую династию начинать. А если держать в уме пусть и не скорое, но неизбежное прорытие Панамского канала «две России» предпочтительнее одной большой, открывается простор для политических комбинаций.

«Стратегические размышления» Александра Константиновича в очередной раз прервала супруга, начавшая бесцеремонно расстёгивать на великом князе рубашку.

— Раздразнил и в кусты? Фигушки! Сашка, немедленно идём в спальню!

— Машенька. Тебе же нельзя.

— Кто такую чушь сказал?

— Как кто, доктор.

— Если очень хочется, то можно! Вот что доктор сказал! И не вздумай увиливать, я не бюджетная роспись, могу и покусать…

Глава 21

Капитан первого ранга Демидов Александр Дмитриевич подумывал выйти в отставку. В самом деле — 48 годочков, а адмиральские перспективы как-то не вырисовываются. И некого винить в «зажиме» карьеры, сам выбрал путь такой, спокойная служба при губернаторе Русского Орегона, затем перевод в Русский Вашингтон, любимая жена, семья, дети.

Обожал бравый моряк супругу, по сию пору страсть как в романах, хотя Марфе уже сорок пять, восьмерых родила и вырастила, а всё такая же как при первой встрече — стройная, взглядом наповал разящая.

Строгий и взыскательный начальник на службе, дома каперанг исполнял команды дражайшей половины словно юный гардемарин, хотя уже средние сыновья в сей чин вышли, а старший, Сергей, в честь наместника Образцова Сергея Вениаминовича названный, уже лейтенант! Со старшим и полдничал заместитель губернатора Русского Вашингтона, разбавляя разговор дегустацией вина, переданного с оказией из Константинополя-Тихоокеанского давним сослуживцем еще по эскадре Истомина, отставным кавторангом Егором Трубниковым.

— Сам думай, как дальше службу выстраивать, в лейтенанты и я скаканул быстро, а потом случилась заминка. Карьера хорошо делается на больших эскадрах, но никак не в охранно-пограничной службе.

— Посмотрим, отец, посмотрим, — самую малость снисходительно-покровительственно, как к пню замшелому, ни хрена в современной жизни не понимающему, обратился к родителю лейтенант Демидов, — я же в морскую авиацию перешёл, за ней будущее и скорый служебный рост.

— Из моряков да в лётчики, — каперанг по мере актёрского таланта скроил осуждающую физиономию, — дед бы не одобрил. Из морской династии в Икары, — да ни за что! Строг был старик. Как сейчас помню, благословение на свадьбу через его императорское величество пришлось выбивать! Крёстный твой, Сергей Вениаминович поспособствовал, земля ему пухом…

— Гидросамолёт, отец! Гидро! Морская авиация! Дед бы одобрил.

— Что с того, что летающий поплавок? Помяни моё слово, так в лейтенантах и застрянешь, а ещё говорят, скоро авиаторов выведут в отдельный род войск. И форма изменится и в званиях по иному считать станут.

— Да ладно, отец, Игорь с Ванькой гардемарины, Пашка тоже вон, кораблики в школьных тетрадях рисует. Есть кому династию морских офицеров продолжить.

— Служить то где думаешь, в береговой охране или таки на Гавайи нацелился?

— Подал прошение о переводе в Гавайскую отдельную дивизию.

— Т-а-а-а-ак, — многозначительно раскатил короткое словечко Демидов-старший, — мать то знает?

— А что мать? Я взрослый человек, офицер, то дела службы.

— Службы, как же. Знаем всё про твою канашку, как там её, Луиза-Франсуаза?

— Просто Луиза, — насупился Демидов младший.

— А хоть и просто, какая к чёрту разница? Ты старший, пример для братьев и сестёр. Надо же, голую девку лейтенант Демидов на пляже углядел и на экзотику потянуло!

— Прекрати отец, я решение принял, Луиза перейдёт в православие, закончит педагогическое отделение Императорского училища. И потом, ты сам в молодости тоже не промах был, не зря Егор Фёдорович рассказывал как мичман Демидов с мексиканскими красотками развлекался, даже второй этаж дома обрушился.

— Что? Ах ты, сопляк, — капитан первого ранга отбросил очки и газету, — сплетни про отца пересказывать! Не было такого! Байка то!

Шутка, запущенная четверть века назад балагуром Аркашкой Веточкиным давно стала легендой и всяк ту клеветническую побасёнку норовил по своему рассказать. А на самом деле — молодой мичман Александр Демидов, командированный с эскадры адмирала Истомина в Техас, тогда ещё не Республику, а штат в составе Конфедерации, привёл весёлую и темпераментную девушку к себе в комнату на второй этаж небольшого особнячка и так «усердствовал», что матросы, разместившиеся на первом этаже, с утра подпёрли парой столбиков потолок. Так сказать, «на всякий случай». А Аркашка, шельмец, узнал и зубоскалил. Кто ж думать тогда мог, что пустяковый случай перейдёт в ранг «народных сказок»…

— Молчу, молчу, — старший сын, отца любимец, вышел из-за стола, не без юмора чмокнул родителя в лысину (эх, кудри, где ж вы, кудри!) и потянулся за фуражкой, оставленной на «пузатом», бочкообразном, модном в Русской Америке комоде.

— Слушай, Серёжка, — Александр Дмитриевич улыбнулся, — может ну их, Гавайи эти. Коль у тебя с мамзелью Луизой всё серьёзно, оставайтесь на материке. В Орегоне новый губернатор, Нарочицкий Михаил Васильевич, он сам летает и к лётчикам благоволит, я переговорю с князем Репниным, полагаю, Николай Николаевич не откажет. И как лётчик опыта наберёшься, там ведь и на гидропланах вылеты совершать придётся и на обычных почтовиках. Да и служба военная идёт, точь так как у меня, будешь числиться прикомандированным от флота к губернскому правлению. С семьёй времени больше проводить сможешь, молодая жена она, знаешь ли, ласки требует.

В заокеанских губерниях быту офицеров уделялось куда как большее внимание нежели чем в «коренной» России. Его императорское величество поощрял многодетные семьи, предоставляя серьёзные льготы для старших детей в офицерских семьях при поступлении в Калифорнийский университет. Если учесть огромный конкурс в учебное заведение, льгота была воистину «царским подарком». Разумеется, «русским американцам» можно было беспрепятственно и в любой иной Университет империи поступить, в Германию, Великобританию, Францию поехать за знаниями, но непременно (негласное то пожелание государя) чтоб возвращались в Русскую Америку студенты, там семьи создавали, детей рожали. У каждого губернатора есть свой «фонд помощи молодым семьям» не считая такового фонда у наместника. И расходуются те средства в преизрядных количествах, не залёживаются в хранилищах банковских мёртвым капиталом.

Да уж, наместник, — год уже как вся полнота власти в русских губерниях на североамериканском континенте формально перешла к великому князю Николаю Константиновичу, переехавшему из Москвы в Константинополь-Тихоокеанский, но у кормила, у штурвала по прежнему стоит Николай Николаевич Репнин, от своего имени выдавая приказы, каковые его императорское высочество и визирует не споря и не вникая особо в тонкости здешней жизни. Оно и к лучшему, что младший сын императора в управление наместничеством не лезет, показать кто тут «хозяин» не пытается, как работал «по химической части» в Московском университете, так и продолжил в Калифорнийском, уже с Менделеевым на пару. Демидов старший как морской артиллерист интересовался новинками в военном деле, выписывал с дюжину технических альманахов и в общих чертах знал, что и великий князь и Менделеев заняты производством бездымного пороха и беспроводной связью. Ах, да, ещё и зенитную артиллерию Николай Константинович и Дмитрий Иванович курируют, воистину многогранны их таланты, что у Романова, что у Менделеева.

На каждый роток не накинешь платок и здешние кумушки вовсю судачили, что как только войдёт в возраст внук императора, двенадцатилетний великий князь Константин Николаевич Младший, так сразу его и объявят царём, ну или королём Русской Америки, выделив территории в отдельное государство. Ну, как с Польшей случилось.

Возможно, слухи такие пошли оттого, что князь Репнин стал ещё и наставником Костика Романова (всего «Костиков», в честь царственного дедушки и дяди названных, в семействе Романовых очень много появилось, запутаться можно) натаскивая юного великого князя в языках, военных дисциплинах, а также географии и истории. Уроки те проходили в основном в штаб-квартире наместничества, может быть оттого и пошли слухи об «Американском Царстве».

Трель телефонного звонка отвлекла капитана первого ранга от мыслей о детях, о непременных скорых внуках. Тут, похоже, дочки сыновей обойдут — как замуж повыскочат, так сразу и определят родителей в деды-бабки. А юношам жениться не пристало, послужить, повоевать, попутешествовать охота. Только вот Сергей покорён полинезийской красоткой, настолько покорён, что под венец тащит эту самую смуглянку Луизу. Чёрт, а если внуки чёрненькими выдадутся, в канакско-полинезийского прапращура какого? Эх, грехи наши тяжкие, но кто ж звонит, неужели из губернского правления?

Звонил губернатор, гвардии полковник Игнат Владимирович Щербатов, сменивший на посту самого Ефима Кустова, верного сподвижника государя, зачинателя золотодобычи в Калифорнии. После внезапной смерти Кустова (остановка сердца во сне) на пост губернатора Русского Вашингтона прочили сыновей Ефима Фомича. И Дмитрий и Серафим заслуженные офицеры, оба генерал-майоры, но из Петербурга прибыл артиллерист Щербатов, отличившийся при испытаниях новых орудий и даже внёсший в конструкцию пушек немало изменений. Почему такого специалиста не оставили на «брегах Невы» где Путиловский и Обуховский концерны проектируют артсистемы для армии и флота, — а кто ж знает задумки его величества, лично направившего Игната Владимировича в далёкий Новосибирск-Сиэтл, на самую границу с Британской Тихоокеанской Канадой.

— Прекращай чаи гонять, морской министр губернского масштаба, — Щербатов был несколько глуховат, сказывались сотни часов на полигонах проведённые, потому и орал в трубку не стесняясь, — ноги в руки и котомку тревожную не забудь, летим в Константинополь-Тихоокеанский, полтора часа на сборы, аэродром тот, что у правления.

Через пять минут капитан первого ранга привычно запрыгнул в «разъездную» коляску, собирающую офицеров и чиновников, как правило проживающих в двух «армейском» и «шпакском» кварталах губернской столицы. По статусу Демидову полагался свой выезд, но восемь детей это вам не трое-четверо, даже не пятеро, жалованья хватало впритык, несмотря на премии и помощь «отпочковавшегося» Сергея.

Губернатор Русского Вашингтона, нервно прохаживался по кабинету.

— Проходи, Александр Дмитриевич, стопку примешь для храбрости? Ах, уже летал! Я вот не сподобился пока, только на воздушном шаре на Сестрорецком полигоне поднимался, да и то шар канатом удерживался. А тут, аки птицы!

— Ничего особенно, — подбодрил начальство каперанг, — словно на шаре и летишь, только мотор стрекочет противно, уши закладывает.

— Ого, — повеселел Щербатов, — так я со своей глухотой ещё и в выигрыше. Помню под Царьградом полетели эти «райские птички» и бомбы к-а-а-а-к вывалили на турецкие позиции. Я тогда штабс-капитаном был, а полубатарею которой командовал придали пятому батальону Севастопольской бригады морской пехоты. Морячки то знали про «железных птиц», видели как те взлетают, тренируются в Крыму бомбить вражеские позиции. А мои то лапти ни сном, ни духом о чудо-технике. Нет, дирижабли видели, конечно, но самолёты впервые. Так не поверишь, Александр Дмитриевич — здоровые мужики, унтера так вообще кавалеры георгиевские, а как заблажили про конец времён и света, сам чуть не поддался, на колени не бухнулся. Потом гляжу — морпехи от смеха по окопам катаются, ну и опомнился, даже матерно изругал своих, дескать эка невидаль — летающие тарахтелки бомбы на турок сбрасывают.

— Если прилетел «почтовик», а не гидроплан, — прервал воспоминания губернатора «заместитель по морским делам», — значит не на базе флота высадят, а сразу на «гвардейском» аэродроме, в расположении Первого Калифорнийского полка. Мне сын про порядки у лётчиков рассказывал.

— Точно, там нас наместник в штабе бригады и будет дожидаться, — «обрадовал» соратника губернатор-артиллерист.

— Как так, мы же не готовы доложить, не знаем о чём речь пойдёт. Или то ревизия? Экзамен хитрый?

— Не более твоего знаю, Александр Дмитриевич, не более твоего…

Небольшой но уютный самолёт, каковой по прихоти государя назвали «Аннушкой», вмещал кроме пилота четырёх пассажиров. Если же таковых набиралось меньше, загружали «Аннушку» почтой и иногда, редко очень, перевозили денежные суммы в Петровск-Портленд и Новосибирск-Сиэтл. В таких случаях пассажирами летели два вооружённых курьера, подготовленные к жёсткой посадке и выходу от места вынужденного приземления к людям.

Лётчиков катастрофически не хватало, хотя десять лет минуло как первые два выпуска Ачинского лётного училища были задействованы под Царьградом, а затем самые опытные асы и механики по 4–5 человек отбыли в Гатчину, Качу-Крымскую, Владивосток и Константинополь-Тихоокеанский где и были открыты лётные школы. За эти годы пилотов подготовили вроде бы и немало, но огромная империя на двух континентах расположилась привольно, опять же армия и флот укомплектовывались в первую очередь, потому и сложилась парадоксальная ситуация — самолёты в Русской Америке на аэродромах и в ангарах стоят в готовности, а в «воздушных извозчиках» нужда превеликая. Ещё и строгая инструкция от государя о соблюдении секретности сдерживала развитие авиации на местах, каждая воинская часть и особенно полувоенные-полугражданские «губернские воздушные отряды» согласовывали полёты, маршруты, охрану совместно с жандармскими управлениями и воинскими частями, расквартированными неподалёку. Командирам всех частей российской армии высочайше вменялось авиаторов прикрывать и всемерно помогать покорителям «пятого океана». Но к 1890 году худо-бедно закрыли кадровый вопрос, в каждой губернии Русской Америки создали собственные гражданские авиагруппы по 7-12 лёгких машин в каждой. И это не считая четырёх гвардейских авиаполков (к гвардии лётчики приписывались автоматически) с числом боевых аппаратов в сумме в 127 штук.

Грозная сила, если учесть, что потуги прочих великих держав создать самолёты равные российским образцам, успехом покамест не увенчались, так, жалкие этажерки, не идущие ни в какое сравнение с красавцами «русской выделки». А лазутчики же, шпионы, отлавливаемые жандармами и контрразведкой, исчезали словно и не бывало таких на свете белом. И, понятное дело, мудрость его величества, приказавшего строго-настрого дурь и лихачество из лётчиков выбить на первых же занятиях. Не дай господь разобьют, уронят машину на территории иностранных держав — будут посчитаны не дураками, но изменниками, соответственно и ближайшие родственники отправятся на «курорты солнечной Якутии». И действовало, знаете ли, ещё как действовало! За десять лет с появления нового рода войск — ни одного прокола, тьфу-тьфу-тьфу!

Пилот «почтовика» молодой поручик, бывавший у Демидовых и даже заглядывавшийся, как показалось, Александру Дмитриевичу, на дочь, пятнадцатилетнюю Светлану, отрапортовал Щербатову о готовности к перелёту.

— Заводи свою машину, поручик, не растряси по дороге!

Губернатор для первого полёта держался на удивление хорошо, жадно смотрел в окошко, по морской моде поименованное как иллюминатор и непрерывно сверялся с картой, восторженно цокая языком и призывая каперанга радоваться прогрессу и чудесному обзору.

На маршруте Новосибирск-Константинополь несколько наблюдательных пунктов отслеживали полёты, телеграфируя в «Центральный штаб авиаперелётов», тренируясь и на обычных рейсах, но особенно усиливали контроль, когда шла перевозка крупных денежных сумм.

Поэтому ни Щербатов ни Демидов нисколько не удивились сразу по приземлении оказавшись в объятиях старого знакомого, адъютанта генерала Репнина, подполковника Прилукина.

— Как долетели, не укачало? Ну и молодцы, тогда сразу в штаб бригады, пять минут на оправку. Его высочество ждёт.

— Ого, — удивился губернатор Русского Вашингтона, — прям с корабля да на бал!

— Танцев не обещаю, а разговор предстоит серьёзный, — «обрадовал» Прилукин.

Николай Константинович среди братьев был и младшим и наиболее субтильным. Если император и цесаревич вымахали за 190 сантиметров, а великий князь Владимир Константинович так и вовсе два метра «перешагнул», то Николай дорос «всего» до 180 сантиметров, что конечно заметно выше среднего, но на фоне представительных, массивных родственников, особенно на больших семейных фотографиях нынешний наместник Русской Америки смотрелся подростком. Да и профессии мирной, — учёный, не кавалергард какой, не лётчик, не подводник.

Однако князь Репнин, уступивший свой пост великому князю, Николая Константиновича уважал и ценил, про то и Щербатов и Демидов знали доподлинно.

Репнин и поприветствовал первым «путешественников».

— Как добрались, не продуло в воздушном экипаже? Ну и прекрасно, проходите, вашингтонцы, проходите, без докладов и официоза обойдёмся, прошу к карте поближе. Только вас и ждали, дабы в тесном кругу обсудить наиважнейшую проблему.

Помимо Репнина и скромно посиживающего в кресле великого князя, в кабинете находились командующий Константинопольской эскадрой Тихоокеанского флота контр-адмирал Вовк и командующий авиационными силами наместничества генерал-майор Горюнов.

— Здравствуйте господа, присаживайтесь, чаю наливайте, — великий князь голосом удивительно напоминал отца, у Демидова, как-то делавшего доклад его императорскому величеству даже мурашки щедро по телу сыпанули, — князь долго говорить будет. Приступайте, Николай Николаевич.

— Итак, — Репнин не удержался от «академического прокашливания» перед началом, всё-таки генштабисты удивительно схожи в дебюте лекции, наверное от профессуры Академии Генерального Штаба непроизвольно перенимают манеры, — по данным нашей разведки, совпадающим со сведениями поступившими из Санкт-Петербурга, Великобритания продаёт свой пакет акций Канадской тихоокеанской железной дороги некоей банковской группе за которой угадываются интересы Северо-Американских Соединённых Штатов. Одновременно с этим до минимума сокращается финансирование прокладки Никарагуанского канала, что косвенно свидетельствует о подготовке англосаксонскими державами к войне с Российской империей. Произойдёт это не сегодня, да и не завтра, дождутся многоуважаемые «оппоненты» окончания строительства магистрали, а года через два запросто могут и ударить, перебросив по территории Канады значительные силы, минуя таким вот маршрутом Индейскую территорию, не увязая в стычках с Союзом Племён.

Конечной точкой магистрали всё-таки выбрали Ванкувер, бывший ранее Гранвиллем, не просто так переименовали, да-с. Всё потому, что гавань там наиболее подходит для захода больших океанских пароходов и военных кораблей с большой осадкой. Да, господин капитан первого ранга? Слушаю вас.

— Простите ваше высокопревосходительство, — Демидов покусывая левый ус, как всегда непроизвольно делал в минуты сильного душевного волнения, поднял руку и выступил с репликой-вопросом, — но у англичан в Британской Колумбии не флот, а так, эскадрой даже не назвать — три крейсера, семь канонерских лодок, четыре из них древнее Ноева ковчега, девять малых миноносок и две достаточно пожилых подводных лодки. Самолёты британцев и янки ни в какое сравнение с нашими не идут. На что они могут рассчитывать, ведь поездами корабли не доставить.

— Не спешите, Александр Дмитриевич, не спешите. Сейчас наверняка начнёте перечислять боевой потенциал вашей губернской флотилии? Которая чуть ли не сама справится с наглыми бриттами, если лётчики помогут. Угадал?

Демидов пристыжено вспыхнул, почувствовав себя снова юным мичманом, эдаким недорослем-наполеончиком, умствующим перед матёрым Репниным, стратегом каких поискать. Не зря князя ещё двадцать лет назад прочили в Генштаб заместителем генерала Легостаева, или на высокий пост в Военное министерство, но его величество приказал оставить Николая Николаевича в Русской Америке, заявив громогласно, «на публику» что Репнин в Константинополе-Тихоокеанском стоит сотни тысяч штыков.

— Ну вот, вижу, угадал. Да не смущайтесь так, ваши доклады о переоборудовании гражданских буксиров и пароходов в тральщики и корабли поддержки десанта внимательно изучены и мной и его высочеством Николаем Константиновичем, много дельного в ваших предложениях господин капитан первого ранга. Но если САСШ и Великобритания решатся на войну, перебрасывать сухопутные части на Тихоокеанское побережье станут по железной дороге, через Канаду. И плевать им на господство российского флота в северной части Великого океана, куда важнее скрытно накопить большие силы в Канаде и атаковать Константинополь-Тихоокеанский с наименее укреплённого направления. Есть у джентльменов уверенность, что Париж не придёт на помощь Петербургу. Биржевой крах 1889 года и хищения на прокладке Панамского канала существенно подорвали позиции Наполеона Четвёртого, десятки тысяч разорившихся рантье призывают повторить 1793 год, кроют почём зря императора и особенно императрицу. Надо ли говорить ЧЬЯ дочь — императрица Франции?

— Всё так серьёзно? — Демидов непроизвольно покосился на великого князя.

— Более чем, — опередив Репнина ответил Николай Константинович, — сестра заигралась, доверилась мошенникам, её призывы вкладываться в панамские акции были услышаны и поддержаны сотнями тысяч мелких вкладчиков. Теперь же французские буржуа считают Ольгу в одной компании с жуликами, похитившими у акционеров более двухсот миллионов франков. Враки, конечно, наглая ложь проплаченных щелкопёров, там максимум 70 миллионов «сплыло», но и эта сумма огромна.

— Примечательно, — поддержал замолкшего великого князя Репнин, — что атаку в прессе на Ольгу Константиновну начали те силы, которые и прикупили у британцев акции Канадской тихоокеанской железной дороги.

— Иллюминаты? — не выдержал уже Щербатов.

— Непонятно, пока непонятно, — князь вернулся к большой карте североамериканского континента и постучал указкой в районе Атланты, — но конфедераты, случись драка России и САСШ, останутся в стороне. Сведения абсолютно достоверные.

Каперанг снова прикусил левый ус, — в прошлом году Конфедерация пытаясь расширить территорию здорово поцапалась с индейцами, заполучив семь сотен трупов и полторы тысячи пленных, коих забирали при посредничестве лично Николая Константиновича. Аборигены сейчас ничуть не напоминали дикарей из прерий — прекрасно вооружённые, знакомые с тактикой современного боя, их вожди уже лет как тридцать проходили обучение в Русской Калифорнии, а некоторые и оставались на русской службе, есть даже подполковник из племени «черноногих», Демидов самолично того офицера видел — ничем не примечательный рейнджер, коротко стрижен, немного на бурята смахивает, или на корейца. Кстати, симпатии Союза индейских племён качнулись к России во многом из-за человеческого отношения русских к корейским рабочим, завозимых в Калифорнию ещё великим князем Константином сорок с лишним лет назад. То, что русские не побоялись вооружить «жёлтых братьев», поставить их в один строй со своими солдатами, произвело впечатление на индейских вождей. А уж когда Сергей Вениаминович Образцов расписал все ужасы от прокладки через континент железных дорог и уничтожения бизонов, тогда и началось боевое содружество русских и чероки, сиу, апачей, шайенов, проверенное двумя большими войнами и множеством стычек, по сей день не прекращающихся.

— По завершении прокладки Канадской тихоокеанской железной дороги ваш Новосибирск-Сиэтл становится ключевым пунктом, господа, — Репнин повернулся к Щербатову с Демидовым, — по вам ударят янки и британцы. Скорее всего ударят подло, внезапно. Во всяком случае постараются внезапно, надеюсь упредим «соседей», не позволим вырезать гарнизон и под шумок, мирных жителей. Однако, план по эвакуации населения вглубь губернии, извольте разработать и представить через месяц. Не спешите, учтите все нюансы, на месте виднее как и что. В Новосибирск-Сиэтл переводится три океанских минных крейсера типа «Разбойник», Александр Дмитриевич, под вашу ответственность корабли попадают, гоняйте командиров нещадно, пускай театр изучат от и до! Случись что — помогут неприятеля отбить, пушек там хватает, так ведь?

Каперанг ответно кивнул. Здорово, «Разбойники» хоть и «глубоко посажены» но имеют приличное артиллерийское вооружение, соответствующее водоизмещению в 770 тонн. Четыре 105-миллиметровых орудия в 45-калибров и четыре же 75-миллиметровки. Торпедные аппараты можно снять, не пригодятся самодвижущиеся мины в свете поставленных задач, а вот довести запас снарядов до двух комплектов получится. Надо чтоб получилось!

Александр Дмитриевич ещё с лейтенантских времён, получив под командование пароход «Петровск», так сказать флагман губернии Русский Орегон, нещадно гонял экипаж, обучая штатских матросов военному делу. Про молодого офицера, слегка подвинувшегося на идее «вспомогательного флота» из пароходов и буксиров, даже пару анекдотов сочинили местные острословы. Зато когда Демидов стал «заместителем по морской части» губернатора Русского Вашингтона, не знал отказа кавторанг, а затем и капитан первого ранга, от наместников Образцова и Репнина в орудиях и снарядах. Бери, Александр Дмитриевич пушки, проводи учения, тренируй расчёты. Но как будешь договариваться с людьми по монтажу и демонтажу орудий после стрельб — твоё дело. Демидов договариваться умел, напирая на суворовское «тяжело в учении — легко в бою», да и начальство понимающее попадалось, что в Российско-Американской компании, что в кержацкой Российско-Тихоокеанской, не говоря уже о «мелких» судовладельцах — и палубы укрепляли под орудия и места под артпогреба держали в сухости и чистоте, шли навстречу губернской власти. А что прозвали капитана первого ранга «буксирным адмиралом», так ерунда, не дай Бог случится заварушка, добрым словом вспомнят. И, похоже, заварушка вот-вот случится…

Вечером, в офицерской гостинице «вашингтонцы» соображали на троих. Присоединившийся к Щербатову и Демидову подполковник Поспелов командовал восьмым Калифорнийским батальоном, коему предстояла передислокация из Константинополя-Тихоокеанского в Новосибирск-Сиэтл и развёртывание до четырёхбатальонной бригады.

— Если начнётся большая драка, мы то удержимся, — горячился губернатор-артиллерист, — даже после сильного первого удара неприятеля не поднимем руки, на крайний случай в леса уйдём, партизанить станем, но перещёлкаем вражин. Но как в Южной Африке быть? Там же прииски чересполосицей: российские, английские, германские, снова наши, снова английские, французские, конфедератов, САСШ. Может объявят юг Африки «вольной территорией»?

— Эх, Игнат Владимирович, — капитан первого ранга подумывал как бы поделикатнее спровадить спать раззадорившегося начальника, завтра утром предстоит обратный перелёт, — да пускай про Африку голова у тех болит, кто там золото роет и моет. Нам бы городок губернский укрепить, а то словно Санкт-Петербург, на окраине, рядом с вражескими гаванями поместились. Но у Питера Кронштадт есть, а нам пара береговых батарей не помешает.

— А твоя флотилия на что? Сколько вымпелов то, двадцать восемь? А пушек сколько в арсенале готово к установке на пароходы?

— Всего двадцать девять вымпелов, для которых приготовлены 163 орудия от старых 47-миллиметровых до дюжины новёхоньких 120-миллиметровок.

— Ну вот, а ты переживаешь! Успокойся, адмирал!

То, что губернатор, пусть и в изрядном подпитии назвал заместителя по морским делам адмиралом, приятно «щекотнуло» самолюбие каперанга. Не «буксирный адмирал», нет, — просто и значимо — адмирал! А что, если удастся с британцев и янки спесь сбить, зря что-ль тренировал, времени и нервов не жалея, штатские команды, может и появятся орлы на плечах, засыпая думал Александр Дмитриевич Демидов…

Глава 22

— Ваше величество, — словно юный гардемарин вытянулся в струнку контр-адмирал Веремеев, — принята радиодепеша с «Сообразительного»! Ольга Константиновна с детьми на борту «Роланда», французы препятствий не чинят, наоборот, настроены дружественно, салютуют русскому флагу.

— Добро, Андрей Львович. Выпускай летунов Ремнёва во второй вылет, на сопровождение «Роланда». Пускай лягушатники осознают всю мощь российской авиации. Да и прочие наблюдатели и подстрекатели полюбуются на воздушных хулиганов.

Невысокий контр-адмирал как шарик ртути скатился с мостика и рванул по палубе «авиаматки» на ходу раздавая команды. Огромный, в 22000 тонн водоизмещения «авианосец», флагман Средиземноморского флота «Илья Муромец» был первым в этом времени кораблём, с палубы которого взлетали самолёты. Не гидропланы, подчеркну, каковые спускали на воду, ход снизив до минимума, а настоящие полноценные самолёты взмывали в небо. Правда, пока то были лишь парой пулемётов вооружённые лёгкие истребители и разведчики. С бомбардировочной авиацией и торпедоносцами заминка выходила, но через пару лет гении из закрытого «Бюро № 47» обещали прорыв и в этом направлении.

Я не торопил, время терпит. Пусть европейские газетёры выдумывают заголовки позажигательнее, «попродажней» (в смысле увеличения тиража) типа «Русская эскадра готова сжечь Марсель», «Берлин поддержит Петербург. Франция меж двух огней», «Делёж французского наследства. Кому достанется Суэц — Великобритании или России?»…

Крейсерская эскадра Средиземноморского флота Российской империи совершив стремительный переход из Константинополя-Царьграда в полдень 5 мая 1892 года притормозила и занималась эволюциями в 70 милях южнее Марселя. Два французских крейсера-разведчика выскочившие было наперехват, спешно ретировались, преследуемые четвёркой новейших, выдававших по 31–32 узла турбинных пятытысячников — «Тереков» («Терек», «Рион», «Кура», «Кубань»).

Русские шли на таран, отжимая разведчиков от флагмана «Ильи Муромца» где держит флаг вождь нации, расчёты «Тереков» стояли у заряженных орудий в полной готовности к открытию огня. В воздухе висела дюжина «ястребков» а три сопровождавших французские крейсера аэрогидроплана были жестоко и показательно «приводнены» асами из эскадры кавторанга Ильи Ремнёва. Пилот одного, дерзнувший ближе прочих подлететь к авианосцу, был утоплен самолично Ремнёвым, совершившим выверенный таран — снёс крыло хрупкой «этажерки-француженки» местный Чкалов, та и навернулась в «бездну вод». Лётчик «этажерки» погиб, да и хрен с ним, безопасность императора превыше всего. Зря что ли сигналили галлам «ваш курс ведёт к опасности». Авиация, тем более морская свод сигналов должна разуметь. Ничего, хуже чем случилось, уже не будет. Что там жизнь какого-то лейтенантика перед угрозой разрыва союза ещё вчера дружественных империй.

Дочурка дорогая, Ольга Константиновна, императрица Франции заигралась на всех фронтах. И рога наставляла супругу, хорошему в общем-то парню Наполеону Четвёртому, и в парламентских дрязгах-интригах принимала живейшее участие и, самое главное, вляпалась в «Панамскую аферу».

А в этом варианте ПАНАМА куда как масштабнее оказалась — полтора миллиона физлиц пострадало! Полтора миллиона! Два миллиарда франков золотом, собранных по франку, по сантиму по всей прекрасной Франции оказались разбазаренными и «попиленными»…

Руководство стройкой номинальное, как и в нашем случае осуществлял престарелый Фердинанд Лессепс, правда без сына, в этой реальности во цвете лет погибшего. Но свято место пусто не бывает, иные родственнички да друзья-приятели набежали, вовсю используя авторитет мощного старика, потихоньку впадающего в маразм. Вертели Лессепсом жулики всех мастей как хотели, императрица Ольга такоже поучаствовала в афере, лоббируя интересы «Панамской межокеанской компании» в парламенте и в министерствах. Решила, дурочка, что в случае «внезапной кончины» или тяжёлой болезни супруга станет владычицей Франции — Эжен как раз навернулся с коня и сильно расшибся, эскулапы говорили о тяжелых последствиях для организма императора и о необходимости ограничить активность, меньше работать, перейти на домашний, кабинетный стиль руководства и т. д. и т. п.

И вообразила доченька себя не то Екатериной Великой, не то Анной Австрийской — даже обратилась к России, призвав Родину поучаствовать в строительство Канала, рублей не жалея.

Вот же стерва выросла! Наобещала парижским подельникам привлечь инвестиции и как старается. А мне разведка докладывала вовремя о проблемах в постройке что Панамского, что Никарагуанского каналов. И там и там рабочие массово гибли от лихорадки и прочих тропических болячек. Пища как обычно премерзкая. Даже анекдот приключился — консервы мясные поставляют работягам аж времён войны России и КША против САСШ, это ж скоро как тридцать лет тушёнке! Резидент подробно расписал как строители гоняются за русскими консервами, хоть и «древними» («всего» одна банка из дюжины взрывается) но качественными. А продукт Великобритании, Франции и Северо-Американских Соединённых Штатов тех лет несъедобен, абсолютно весь несъедобен. Примечательно, что консервы тогда производила контора двоюродного брата Никиты Сыромятова, бородача Луки Проскурина. Сейчас Лука почтенный негоциант, перевёл бизнес из Техаса на Гавайи, рыбу океанскую консервирует и имеет внушительный пай в двух золотых приисках на Аляске. Велел сей анекдот про тушёнку растиражировать в российских газетах, заодно и качество отечественного натурпродукта прорекламируем и Луке Елизарьевичу приятно будет…

Кстати, «никарагуанские канальщики» тоже проворовались и свернули стройку, упирая на поломки экскаваторов в жарком влажном климате и ошибки на стадии проектирования. Правда там САСШ с Великобританией облажались, а англосаксы умеют хорошую мину при плохой игре делать — дескать всё прекрасно, наличествуют небольшие трудности, но вскоре и их превозмочь получится. Мол, заказ разместили на суперэкскаваторы, но поскольку то дело долгое, пока сосредоточатся «никарагуанцы» на развитии железной дороги на перешейке, в несколько линий движение запустят. Перевалка грузов из трюма парохода в вагоны и снова на пароход куда как более выгодное дело и быстрое, нежели чем миллиарды закапывать.

Но на Никарагуанский Канал плевать с превысокой колокольни, а вот предприимчивой дщери я ответил, так ответил. Для начала посоветовал Ольге не соваться в дела иного государства, а лучше навести порядок в правлении акционерного общества «Панамская межокеанская компания».

Ни одна копейка из Российской Империи не уйдёт мошенникам и прохвостам, «закапывающим» миллионы и миллионы золотых франков, не представляющим акционерам прозрачных отчётов! И не удержался, припечатал рифмой: «Чтоб не сгорели ваши домики, со всеми вашими надеждами. Поопасайтесь быть невеждами в политике и экономике»…

Буча тогда поднялась страшная — «канальцы» как раз отчёты общественности представляли радужные и вроде подробнейшие-наиподробнейшие. Зачтёшь такой докУмент и понимаешь, что ещё чуть-чуть, самую малость надо вложиться и пойдут по кратчайшему пути из Атлантического океана в Тихий и наоборот, большие пароходы, прибыли огромные наполнят банковские счета дальновидных французов, затарившихся загодя акциями Компании Канала. Все причастные вмиг заделаются богатеями-рантье и будут оставшуюся жизнь бездельничать и путешествовать. Ну и прочие благоглупости обещала шайка-лейка «панамцев», сумевшая даже наезд такого авторитетного человека как Константин Первый обратить в свою пользу — дескать бесится его императорское величество оттого, что свой пакет акций продал всего лишь с 23 % прибылью и теперь жалеет страшно. Ай да умники, ай да прохиндеи!

Зная, чем всё закончится, я только посмеивался и отмахивался от попыток ближайших помощников «помочь Ольге Константиновне». Вот уж нет, фигвам, сама влезла в эту клоаку, сама пускай и хлебает, нечего государственные интересы России разменивать на придурь бабскую, пусть даже то и дочь императора.

Когда же в декабре 1891 года «панамская афера» вскрылась, в Париже предсказуемо начался знатный бардак, из разряда тех бардаков, что именуются впоследствии революцией. Буржуа и офицеры столичного гарнизона, вложившиеся в акции Канала, кто толпами, а кто и стройными колоннами пошли за обличителями-оппозиционерами. И пожалуйста — Третья Республика таки возникла, хоть и с 15-летним запозданием.

Наполеон Четвёртый не оправившийся после травмы, с тросточкой в правой руке и саблей в левой, встретил «восставший народ» на ступенях дворца, героически прикрывая семью. Но галлы народ хитрожопый, продуманный. Им проблемы с внуками русского императора ни к чему. Чинно-благородно заарестовали Эжена с семейством и начали кампанию в прессе о «Панаме» и невероятных хищениях, ненавязчиво выводя экс-императрицу, а теперь просто великую княгиню Ольгу Константиновну главной ведьмой-казнокрадшей.

От Петербурга на берегах Сены ждали ультиматума, разрыва дипломатических отношений, отзыва посла, движения корпусов и эскадр, но я не собирался играть по правилам жуликов, решивших списать на дочь русского императора все потыренные денежки. Потому и заявил — коль есть претензии у французов к их императрице, так и пускай судят, то их сугубо французские дела. Каждую бумажку, каждую проводку финансов пристально пусть изучают. Надо держать экс-императрицу под строгим, пусть и домашним арестом — да не вопрос! Но внуков передать деду немедля!

Мой грозный рык из Константинополя-Царьграда был понят правильно, но парижские мавродики оказались очень толковыми ребятами, Ольгу Константиновну с сыном и дочерью отправили в Марсель, а там уже на пароход и к российской Средиземноморской эскадре.

И хоть доченька прям рвалась с родителем пообщаться, дал «Роланду» в сопровождение пять крейсеров и приказал курс держать на Проливы, разместить «экс-французов» в Константинополе-Босфорском под строгим караулом, не допуская до великой княгини ни подруг, ни друзей, ни родственников. С моим величеством сперва побеседует, расскажет за акции-махинации.

Инцидент с погибшим французским летчиком, как я и предполагал, списали на «случайность», Франции сейчас не с руки задираться с вроде как пока ещё и союзником — договора то я не расторгал, в стиле незабвенного папеньки Николая Павловича «зрителей в серых шинелях» в Париж не обещал отправить. Затребовал внуков, даже за дочь, с мошенниками связавшуюся, демонстративно не хлопотал.

О чём мне и попенял великий князь Владимир Константинович, когда две эскадры соединились в полусотне миль от Дарданелл. Разжалованный из генерал-адмиралов сразу в матросы (признаюсь чисто ради исторического анекдота сие совершил, ну и ради воспитательного эффекта) Володька командовал на эскадре вице-адмирала Машукова морской пехотой, предназначенной к штурму Суэца, если с Францией начнём конфликтовать «по взрослому». Ну а что — хоть и матрос, но великий князь, поставлен на десант самолично императором, кто ж дерзнёт оспорить?

Володька страстно желал войны, дабы в первых рядах рвануть в атаку, буйну голову сложить за государя и Отечество, а если «повезёт» — ранен окажется, то глядишь, в чинах вырастет. Не до генерал-адмирала, конечно, но хотя бы в каперанги для начала отыграть…

Но драки не случилось, галлы не дураки оставаться один на один с набирающей силу Германской империей. Немчура, конечно, медленнее развивается, нежели чем в моём родном мире, нет тут Седана, нет пяти миллиардов франков контрибуции. Но пашут, вкалывают неустанно трудолюбивые «Михели», куют мощь тевтонской державы. А если учесть, что Австро-Венгрия не без моего участия ТУТ гигнулась, вместо Дунайской монархии крохотулька Австрия и задиристая Венгрия с группой балканских государств, так России в Европе даже напрягаться не надо — держи оборону на Балтике да отсиживайся в Дарданеллах, смотри за дерущимися немцами и французами. Пожалуй, я и в этой реальности поставлю на дойчей, они молодцы, на восточных рубежах словно кроты такие крепости возвели — никакого желания их штурмовать лично у меня не возникает. Равно как и у племяша разлюбезного, Константина Первого короля Польского. Только ведь явно не из-за бравых польских гусар боши «линию Зигфрида» отстроили и беспрерывно укрепляют, не из за гонористых шляхтичей с пиками да сабельками…

Париж первым делом поинтересовался, не разорвёт ли «Панама» военный союз России и Франции. Получив заверения, что «мухи отдельно, а котлеты отдельно» деятели Третьей Республики, как говорится «выдохнули». Ещё бы, они в Африке значительные силы держат, пара стычек с немцами в Трансваале и Судане и шашни короля Бельгии Леопольда, обиженного за «пинок из Конго», с Вильгельмом изрядно нервировали французов.

Образование Третьей Республики и низложение Наполеона Четвёртого, взбодрило дипломатов и генералов великих держав. Спекулянты поиграли с курсами европейских валют, походя обрушили акции французских железных дорог, но на России тот кризис никак не сказался. Зато круглосуточно заработали консервные и патронные заводы — вдруг да пойдёт Константин Неистовый выручать зятя из-под домашнего ареста. Ага, разбежался…

— Отец, — Владимир хоть и расстроился, что не случилось войны с республиканцами, его лучшего друга Эжена заточившими в узилище (комфортабельное, с парком, садом, но всё же, всё же…) — почему ты не хочешь поговорить с Ольгой, обнять внуков. Потом, твоё демонстративное пренебрежение судьбой дочери. Неужели ты боишься большой войны? Уверяю, французы не дерзнут. И Эжена бы отпустили с семьёй по первому твоему требованию. Он то к «Панаме» никоим образом непричастен.

— Он не причастен. А сестра твоя «отличилась».

— Что?!

— То! Ольга принимала в подарок «ювелирку», вроде как даже саквояжи с ассигнациями ей привозили.

— Клевета! Гнусная клевета парижских писак!

— Моя разведка информацию черпает не с газетных передовиц. Увы, Вольдемар, увы. Сестрёнка «наколядовала» более миллиона франков, если считать с цацками драгоценными, а может даже и все два…

— Не может быть! Не верю! Но, даже если и так, отец. Почему ты хотел оставить Ольгу на судилище?

— Дурак ты, Володька. Вымахал за версту коломенскую, а соображалку не развиваешь. Сам как думаешь, почему республиканцы вытолкали взашей бывшую императрицу, не стали придирчиво и пристрастно изучать, сколько к её рукам «прилипло»? Я же требовал строгого и публичного разбирательства, не возражал против домашнего ареста в Париже для дочурки дорогой.

— Потому что она не виновата! Оклеветали лягушатники!

— Нет, виновата. Точно виновата. Так почему? Отвечай! Держи экзамен на сообразительность.

— Ну, — сын насупился, — не знаю…

— Двоечник! Правильно сделал, что в матросы разжаловал дуболома. Запомни, Володька свой потолок — полковник, или каперанг, никак не выше. И то за выслугу лет и беспорочную службу.

— Хорошо, только скажи — почему Республике выгодно Ольгу отпустить?

— Ого, неужели я слышу слово «выгодно». Сын, ты небезнадёжен! Смотри, жулики в обществе «Панамского Канала» подмазывали взятками и подношениями не только императрицу, но и министров, депутатов, редакторов. Денег ушло на это великое множество. Сколько Ольге инкриминируют газетчики?

— Что? Ах, да — то ли 200 то ли 300 миллионов франков.

— То есть, делают её главной расхитительницей. Каковую непременно выручит её царственный папаша. А отпустить экс-императрицу придётся, ибо не готова Франция воевать со вчерашним союзником. Улавливаешь?

— И все шишки посыплются на сестру?

— Молодец! Таки понял схемку «панамцев».

— Что?

— Да то, Вовка, то! Не нужна Ольга на процессе в Париже. Главным мошенникам не нужна. Ей поднесённые два, пусть даже три миллиона мзды, в десятки раз, а то и стократ увеличатся. На бывшую императрицу, фактически бежавшую от правосудия, все шишки, зато выводятся из-под удара главные аферисты.

— И что теперь делать?

— Да ничего. Я на днях заявлю о готовности доставить великую княгиню на процесс. И пусть её напрямую спрашивают да допрашивают.

— Но это же позор! Фамилия Романовых и вдруг воры? Это крушение основ и подрыв устоев, отец!

— Ого-го, сынку, как пафосно вещать начал. Да вернёт казне французской Ольга побрякушки, вернёт саквояжики с денежками. Что промотала — вычту из наследства, заплатит, не переломится. Зато не случится обвинений в утечке суммы в сотни миллионов франков в Россию, якобы хитроумный русский император с помощью дочери провернул такую комбинацию. Да не лупи так зенками, обязательно додумаются и до такого европейские масоны, желающие опорочить Россию. Так что — довезёт детей Ольга до Константинополя-Царьграда, пару-тройку дней проведёт с семьёй и засим обратно, к супругу — в Париж!

— На неправый суд? Потом её же там могут убить карбонарии, подкупленные мошенниками из Правления «Панамской межокеанской компании».

— Всё-таки дурак ты, Володька. Личное присутствие бывшей императрицы на процессе поломает все расчёты жуликов. А уж охрана или конвой у великой княгини будут соответствующие, из Второго батальона лейб-гвардии Финляндского полка.

— И французы позволят финляндцам щеголять в мундирах?

— Боже упаси — в штатское обрядим. Частное сыскное бюро Путинцева, под их маркой и поработают гвардейцы. Зря что ль их натаскивали на защиту династии…

Видя как Владимиру неприятна тема о сестре мздоимщице, переключил разжалованного генерал-адмирала на рассказ о вооружённых силах государства Израиль, союзного и нам и французам. Случись заваруха, получи эскадра Машукова приказ захватить Суэцкий канал, интересно как бы отреагировали «братья-евреи», кому б симпатизировали.

— Знаешь, отец, пока адмирал выдерживал броненосцы и авиаматку вне зоны действия береговых батарей французов, я на «Созидающем» провёл рекогносцировку и на подступах к Порт-Саиду и в Красное море проходили свободно. Очевидно из Парижа поступила директива не провоцировать конфликт, администрация Канала была сама предупредительность.

— А что народ библейский? К кому склоняются?

— К России, так и не удивительно, если почитают евреи российского императора как Константина Благочестивого. Правда, правда, не раз такое слышал. Полковник Гиркин, командующий обороной побережья в Красном море на нашу угольную станцию специально прилетел, передал новейшие карты по французским батареям и рассредоточению гарнизона по боевому расписанию.

— Как, как фамилия полковника? Гиркин?

— Да, заслуженный боевой офицер. Начинал службу рядовым в нашей Иерусалимской Особой Бригаде, ещё при Сыромятове.

— А, тогда понятно.

Не знаю как дальше сложится, но сейчас армия Израиля, хоть и не большая, но прекрасно вымуштрованная вполне сопоставима по уровню боевой подготовки с теми же французами, охраняющими Суэц. И кого-кого, а спесивых итальянцев евреи расколошматят не хуже «Лиса пустыни» моей реальности — фельдмаршала Роммеля. А здесь, значит, полковника Гиркина кличут «Лисом пустыни». Очень уж хорошо полковник банды бедуинов «выщёлкивает».

Последние года три еврейское государство активно наращивает мобилизационные запасы, планируя в полтора-два раза увеличить вооружённые силы. Мне то известно, что жаждут потомки Авраама «прирасти» Сирией, подвинуть турок, которые из империи превратились в далеко не самую сильную региональную державу и с трудом отбиваются от армян. По правде говоря, России такие проблемы многовекового оппонента только на руку. Все турецкие владение в Чёрном море отошли к нам официально. Султан как только услышал намёк про армянский флот, согласился отдать прибрежную полосу Российской империи, только бы не злобным носатым потомкам Ноя. Абдул Хамида можно понять, лишившись военного флота Турция не смогла защитить Измир-Смирну, атакованную греческой эскадрой. Греки помимо города отхватили себе изрядный кусок территории, требуя от России помощи в их противостоянии османам. Конечно, я послал потомков аргонавтов, дипломатично, но послал. Турки сей широкий жест оценили и старались удержать Курдистан и средиземноморское побережье. Вот курды непонятный народ — вроде в Мосуле и «держат масть» и армян давят с превеликим удовольствием и даже с азартом, но самостоятельности прям панически боятся, предпочитают хоть и номинальное, но таки владычество Абдул Хамида. Отчего так — хрен знает, наши «исследователи Востока» закончившие Академию Генерального Штаба что-то мямлят про менталитет курдов и руками разводят недоумённо.

Евреи же молодцы, развернулись ого как. Ни о какой «палестинской автономии» и речи не идёт, арабов продуманно выдавливают с Земли Обетованной. Есть стойкое подозрение, подкреплённое донесениями агентуры, что банды бедуинов вырезают мирных мусульман за денежки «иерусалимских мудрецов», а потом эти шайки уничтожаются еврейскими батальонами рейнджеров. И всё шито-крыто, нет свидетелей, нет проблем и земля свободна для переселенцев из Европы.

Интересно, что среди богатых евреев пошла мода жить «на два дома». Строится особнячок в Израиле, непременно сад разбивается и работники там всё обихаживают, ждут хозяев, которые 2–3 раза в год приезжают из Парижа, Берлина, Мадрида (да со всей Европы) на историческую Родину, молятся, в общем «припадают к истокам». Заодно и договариваются о новых направлениях в бизнесе, сделки заключают, не просто кейфуют.

Также европейские богатеи, не обязательно иудейского рода-племени, но и немцы, итальянцы, французы, англичане, даже шведы с датчанами захотели поставить дома-резиденции в Константинополе-Царьграде. Но уж тут — дудки! «Элитные» квартиры в наисовременнейших домах-семиэтажках со всеми удобствами пускай покупают, без вопросов. Но отдельно усадьбы — ни за что! Территория Константинополя-Босфорского и так с трудом превеликим зачищена от турок и армян. Причём с момента взятия города армянские дружины столь рьяно взялись за «патрулирование», что оставшиеся в Константинополе османы предпочли бежать вслед за Абдул Хамидом. Ну а потом настал черёд и представителей великого армянского народа. Там, на Востоке ваши браться создают Великую Армению, давайте-ка к ним на помощь! Как раз и Пароходная линия Константинополь-Трабзон заработала. А от Трабзона, контролируемого Черноморским флотом до территории, дашнаками удерживаемой, рукой подать. Езжайте, езжайте, стройте Великую Армению! Вон, российские армяне добровольцами идут, аки Минин с Пажарским ополчение созывают, продают дома и не миллион роз алых покупают, а винтовки. Что, не хотите воевать за независимость исторической Родины? А не тайные ли вы турецкие шпионы? Пока армяне достаточно успешно противостояли курдам и туркам но война в горах шла уже без малого десять лет, за это время все офицеры с толикой армянской крови из российской армии рванули на Кавказ, даже пришлось указ выпустить — не брать армян в военные училища и на государственную службу, ибо они аки евреи, спят и видят как из вскормившей их России сбежать. Так какой резон тратиться на их обучение?

За такой прагматичный подход ещё с той поры, когда великим князем, не наследником престола вернулся из Калифорнии, меня и не любили народы малые, привыкшие на великороссах выезжать, «под сенью дружеских штыков» отсиживаться и потом гадить, отыгрываться на потомках спасителей и освободителей. Примеров хватало и из двадцатого века и из двадцать первого. А прозвищем «Царь-Маклер» даже гордился, да-с.

Лет за пять, постепенно, «по кусочку», почистили Царьград от нежелательных этнических группировок, заодно нищих и уголовников определили на угольные шахты. И древний Константинополь начал преображаться. Архитекторы из Томска и Петербурга получив территорию под застройку соревновались меж собой, стремясь превратить город с тысячелетней историей в сверхсовременную столицу.

Поговаривали даже, что «русоамериканцы», проживающие в Константинополе-Тихоокеанском, начали ревновать императора к Константинополю-Босфорскому-Царьграду. Ну да ладно, младший из сыновей, Николай, парень толковый и на посту наместника Русской Америки успокоит «общественность».

— Андрей Львович, — контр-адмирал Веремеев дёрнулся к суверену, — погода благоприятствует, пускай летуны лишний раз учения проведут — стартуют с «Ильи Муромца» а приземлятся на аэродроме на Мармаре. А когда минуем Дарданеллы, уже с наземного аэродрома взлетают и на «Илью» садятся.

— Понял, ваше величество! Всех выпускать?

— А пожалуй, что и всех. Считай, уже дома, вон дивизион подводных лодок навстречу вышел, да и просвещённые мореплаватели отсиделись на Мальте, не дерзнули высунуться.

— Три крейсера всё же сопровождали эскадру, ваше величество.

— Так то разведчики, им положено.

Радио «изобретённое» в 1885 году в закрытом «Бюро № 17» (на самом деле первые цифры значения не имели, то так, чисто по приколу и для введение в заблуждения врага) за семь лет изрядно «усовершенствовали» и принимать радиотелеграммы от станции в Дарданеллах флагман Средиземноморского флота начал за 200 миль до Проливов. Потому очередное появление на мостике дежурного «радиомичмана» с листком расшифрованного текста никого не удивляло. Хотя, нет красной полосы на бланке, значит то не шифровка.

— Что нового, мичман?

— Ваше императорское величество! По телеграфу пришло сообщение из Парижа, станция «Проливы Д» ретранслировала на флагман. «Печальный инцидент с лейтенантом Экзюпери французское правительство считает полностью исчерпанным и просит принять во внимание молодость и неопытность лейтенанта, по недостатку практики взявшего курс на корабль с его императорским величеством на борту. То исключительно ошибка неопытного пилота».

— Как, как фамилия? Экзюпери?!

— Что случилось, ваше величество? — Капитан первого ранга Свиридов, командир «Ильи Муромца» не на шутку встревожился, — вы знали этого французского лётчика?

— Нет, Виктор Николаевич, другого знавал Экзюпери. Поэта…

Глава 23

— Эй, дярёвня, подъём! Сёмка, хватит бока налёживать, вахта! Капитан заждался верного юнгу! Ха-ха-ха!

Семён Головастый, семнадцатилетний уроженец славного села Головастьево, что недалече от не менее славного города Костромы, к флотским порядкам привыкал трудно. И это ещё не на военный флот попал — экипаж вспомогательного парохода Второй Средиземноморской эскадры «Руслан» комплектовался, как правило, из бестолковых, пусть и старательных добровольцев, срезавшихся на экзаменах в мореходку и жаждущих службой годичной заполучить стаж, засчитываемый как дополнительный балл, а то и два, если отличиться удалось. Тогда даже с неба звёзд не хватающие троечники могли в перспективе «выслужиться по флотской части».

Но Семёну сие не грозило, он из села родного не за океанской романтикой, не за муссонами и бризами рванул, а за приятелем, Пашкой Коровиным увязался, чтоб не уходить с бригадами на строительство дорог и мостов, связующих, сшивающих (как его величество в газете пропечатал) «коренную Россию».

Неурожай двухлетней давности не вылился в великий голод исключительно оттого, что государь как будто чуял недоброе — ещё в зиму 1891 года двинул в губернии, каковые потом более прочих пострадали от недорода, воинские команды и молодых врачей и фельдшеров, только-только покончавших Училища и Университеты. Старики говорили, что при отце Константина Николаевича, Николае Павловиче народ мёр от голодухи, словно мухи осенние. А нынешний царь — голова! С молодых лет имел понимание к деревне и нелёгкому труду крестьянскому. Ну и потом множество семей переехало за океан, в Калифорнию-Аляску и по чугунке в Сибирь ехали да на Амур, оставшимся перешли их наделы, всё проще с голодухой справиться.

И пришла помощь из самой Америки — наместник, младший сын государя, великий князь Николай Константинович послал пароходы с мукой, консервами и маслом в глубинку российскую. Семён два года назад ходил, получал красочные бумажные, но прочные мешки с нарисованной на них белкой, грызущей золотые орехи и складывающей скорлупки в уже ровнёхонькие столбики золотых червонцев. Известное дело — русские американцы на золоте поднялись, сами монету чеканят, богачи!

С такой поддержкой, понятно, голодовки не случилось, да и американская помощь по правде говоря и не понадобилась бы, а пошла исключительно оттого, что его величество решил показать стране и миру, не зря в Америку народ перебирался, — поддержал в трудное время «коренную Россию», как и положено отделившемуся от семьи работящему сыну. Да ещё картину художник по просьбе царя нарисовал — «Русская Америка помогает матери России», там разгрузка мешков с парохода и развоз провизии на тройках по деревням запечатлены. Чиновник по особым поручениям при губернаторе, Артамонов Илья Ильич в Головастьево приезжал, много рассказывал интересного, например как только неурожайные годы закончатся, крестьянские единоличные хозяйства, не соблюдающие указания агрономов, как и что сеять да сажать, какую породу скота держать, обложат полуторным налогом, чтоб не портили худобой четвероногой и сорной рожью планы уездных сельскохозяйственных управлений. Илья Ильич зазывал мужиков и молодняк на строительство шоссейных дорог, выплачивал семьям, остающимся на полгода без кормильцев, солидный аванс. Но Семёна взбаламутил приятель Пашка, зазвавший друга детства в Одессу и далее — на золотые прииски Трансвааля.

— Дурак ты, Сёмка, кувалдой махать, дробить каменюки на щебёнку, да на кой чёрт такое счастье. А у меня верный адрес, помнишь Марфу Захарову, её брат младший, Макар, сейчас на Мадагаскаре служит в порту. Оттуда прямая дорога на прииски, а у Макара товаром закупимся, повезём в золотые артели табак, водку да прочие нужные в хозяйстве вещи. Обернёмся так раза три-четыре и считай как полгода или поболее с кувалдой отстоял.

Семён сомневался, выгорит ли дело, даст ли в долг бывшим землякам давно уехавший с родной деревни Макар, но Пашка убедил.

В Российской империи лет уже как тридцать подростки достигшие четырнадцатилетнего возраста, и парни и девушки, без разницы, могли сами определять судьбу свою дальнейшую. Ну, как сами — если грамотный, приходи хоть в лаптях, хоть босиком в ближайшее Императорское Училище, там специальный человек беседу беседует, вычисляет наклонности и способности и определяет на кого учиться. И всё, выдачи обратно в семью нет! Мало ли, вдруг да родители пьющие или дурнющие, или секта, прости Господи, какая. А все дети, имеющие тягу к учёбе под покровительством самого государя-императора, так-то вот!

Артамонов Илья Ильич, добрейшей души человек, помнится печалился, дескать, царь такие деньжищи тратит, чтоб дурни деревенские в большую жизнь шли, мир открыт на все стороны — только учись, работай, приноси пользу обществу. Но сидят деревенские пентюхи по завалинкам, штаны последние пропердеть готовы, но лучшей доли искать никак не желают.

А Семёну нравилось в родном Головастьево, за два года до его рождения там даже церковь небольшую поставил в Сибирь поуехавший земляк, Николай Евтюхов, знатно разбогатевший в краях каторжанских. И даже на содержание попа с семейством денег выделил, чтоб не ходили головастьевцы на службы за 12 вёрст в Комарово…

Речка, покос, работа в поле. Отец в страду даже пить бросал, мать нарадоваться не могла. Но матушка как три год померла, батя запил вчёрную, Семён шестой, младший, подумал да и двинул вслед за Пашкой, благо все документы выправлены, годы позволяют самостоятельно перемещаться по стране.

В Одессе у парней тамошние жулики увели все их невеликие накопления, как ни прятали тощие кошели, как ни ухищрялись, но против одесских умельцев головастьевские задумки читались вмиг.

Пришлось наниматься кочегарами на пароход «Милый друг» и три рейса до Севастополя и обратно оттарабанить. Пашка, паскудник, надерзил почтенному, с тросточкой расхаживающему (за Царьград почётная рана) боцману, уличившему матроса в мелком воровстве (хлеб и отварное мясо с камбуза потырил на закусь) и был изгнан с позором и пинками под зад. А Семён решил остаться на «Милом друге», благо наслушался у того же боцмана Митрича про прииски трансваальские.

Выходило так, что юг чёрного континента Африка поделен между великими державами и сунуться, прииск свой открыть или просто с лопатой пройтись у новичка не получится, хорошо если жив останешься. А торговля с золотодобытчиками поставлена крупными компаниями и лотошники-коробейники близко не подпускаются к городкам старателей.

Однако Семён не расстроился, ему и кочегаром понравилось, благо деньги платят исправно, опять же стол для команды с хозяина парохода, рабочая одежда, все дела. А что по Чёрному морю мотаются, по одному считай маршруту, так после речки Воробьихи, каковую коровы переходили вымени не замочив, всё одно — простор и красота!

Боцман, переходя на только что отстроенный пятитысячник «Руслан» позвал работящего и неприхотливого парня с собой.

— Двинули, Сёмка, мир посмотришь, до Африки сходишь, капитан «Руслана», отставной лейтенант Михаил Сергеевич Копылов, я с ним начинал, он мичман, я матрос первой статьи. Правда с военого флота уйти пришлось, оба по ранению списались.

— Это когда Царьград брали?

— Ага, тогда много нашего брата покалечилось. Только мы с Копыловым Святую Софию не освобождали, на Мармаре турок разоружали, одной гранатой и накрыло. Ему бочину разворотило, у меня нога с того боя «рупь-двадцать». На гражданке не мешает, а в бою, на крейсере могу и оплошать. Потому и гоняю на грузопассажирских корытах.

— А новый пароход из военных будет?

— «Руслан» то? Тут, Сёма, хитрая штука. Его величество Константин Николаевич ещё великим князем и генерал-адмиралом пребывая, захотел сделать из русских морскую нацию, вроде англичан или шотландцев. Потому и всячески подталкивал российских купчин к морским перевозкам, потому и основал Владивосток и Константинополь-Тихоокеанский, там сейчас третье поколение моряков народилось и могучий военный флот. А гражданские пароходы с 1857 года приказано строить с учётом их возможной службы вспомогательными судами действующего флота во время войны. Даже на «Милом друге» возможно поставить трёхдюймовки, а на «Руслане» так и 120-миллиметровые орудия запросто. К тому же у Михал Сергеича, капитана, на «Руслан» права половинные, казна строить помогала, часто так с купцами и отставными моряками при деньгах, договариваются. И флот численно прирастает и владеет судном человек к морскому делу расположенный. А лет так через 10–15 может Копылов и стать единоличным владельцем парохода, пока же получает свой процент как компаньон и капитан, ну и команду школит, всё-таки — не гражданка, вспомогательный военный флот, резерв надобен, который при случае и из пушек палить и в десант с удовольствием!

Перспектива палить из пушек Семёна не вдохновляла, но дойти до сказочного Мадагаскара хотелось. А Митрич заверил — Вторая Средиземноморская эскадра, к коей приписан «Руслан», нацелена на восточное Средиземноморье и выход в Индийский океан. Это Первая Средиземноморская на Гибралтар и Атлантику ориентирована. А третья вообще состоит из небольшого миноносного Черноморского отряда и броненосцев охраны Проливов.

Первый же выход транспорта ошарашил деревенского паренька — надо же так, по святым местам за казённый счёт прокатиться, считай как паломник из уезда, дед Фёдор Пулышев, сподобился. «Руслан» первым рейсом доставил в Израиль груз зерна, неделю отстаиваясь у гостеприимных евреев — механик и два инженера с Севастопольского судостроительного завода после первого большого перехода составляли дефектную ведомость, а команда все библейские места проехала с экскурсиями, за небольшие деньги обходительные евреи всё устроили. Ну да, они не в накладе остались, почитай с каждого парохода желающих набирается, а много кто и специально приезжает на огромных пассажирских лайнерах. Что удивило в Израиле — даже дамы ходили при оружии, пускай и без винтовок, но небольшой револьверчик в сумочке есть у каждой, не считая большого, к поясу платья изящно укрепляемого. Арабы бесчинствуют, сколь их не истребляй, словно саранча налетают на Землю Обетованную.

На обратном пути выгружали в Константинополе-Царьграде ящики и прочий скарб экспедиции известного геолога Ворожейкина, которого сам император пожелал принять и выслушать. Государь ныне квартирует на Босфоре, отдав Санкт-Петербург старшему сыну-соправителю, великому князю Александру Константиновичу. И много кто из сподвижников его величества, выйдя на пенсию, пожелал перебраться в Царьград.

За полсуток стоянки Семён отстоял службу в Святой Софии, дал пронырливому греку-фотографу севастопольский адрес Михаила Сергеевича Копылова, чтоб фотографические карточки аж на три с полтиной сделанные, не зажилил, выслал ушлый чернявый грек. Ираклий клялся-божился, но обещал переслать без обмана, место потерять хлебное при главной православной святыне кому хочется? Карточки пришли в срок и в обговорённом количестве и в свою очередь были перенаправлены в Головастьево, отцу и братьям-сёстрам. Пусть полюбуются на младшенького и в Иерусалиме и в саду Гефсиманском и на Голгофе и у Святой Софии. Достиг Сёмка! Не пропал! Подумаешь, читать не любил, только слушал сестру Любашу, с выражением зачитывавшую рассказы графа Льва Толстого про мальчишку Фильку, в школу тайком прибегавшего и за печкой постигавшего грамоту, да про разумную железную машину — Паровичка, всю Землю объехавшего и даже на Луну слетавшего на ракете. Правда про Паровичка не граф Толстой сочинил, кто-то другой, всех сказочников не упомнить.

По боевому расписанию Семён числился подносчиком снарядов у бакового 120-миллиметрового орудия, а также, случись нужда организовать поисковую партию на островах, или отбиться от пиратов, мало ли как судьба повернётся, снайпером абордажной команды. Стрелял костромич лучше многих на пароходе, разве что капитан более мастеровит, так Михал Сергеич тренируется постоянно, от скуки и от больших денег сжигая патроны как солдат на учениях. Винтовка и револьвер Семёна заперты в шкапчике в двухместной каюте кочегара, ключ на шее. По сути каюта считай на одного, ведь сосед, Иван Пантелеев, кочегарит в другую смену, считай и не сталкиваются «дома»…

Абордажные партии были заведены на всех вспомогательных кораблях российского военного флота, равно как и рекомендованы для судов гражданских, выходящих в Индийский океан после пропажи итальянского каботажного пароходика и двух голландских парусников, случившихся в 1890–1891 годы.

Тем более «Руслан» удачно зафрахтовался, уже четвёртый рейс выполняет с Севастополя до Лоренсу-Маркиш. Перевозка снаряжения для золотодобывающих артелей и запасных частей для машин-экскаваторов, дело выгодное, много сопутствующих товаров можно с выгодой сдать в порту. Это одиночек коробейников гоняют португальские власти почём зря, а российский транспорт под флагом андреевским, да с четырьмя скорострельными орудиями, да с контрактом, завизированным самим контр-адмиралом Гагариным, свободно разгружается в порту под охраной морской пехоты, пусть и разленившейся из-за жары и безделья, но всё таки.

Семён на третий рейс решился — набрал чай, кофе, шоколад и новомодные презервативы, плюс папирос как дорогих, так и дешёвых. Подошёл в Лоренсу-Маркиш к мелкому чиновнику Андреасу, не пойми грек ли, португалец, но жучара хитрый, по роже видно. Тот сначала поважничал, однако товар принял весь, посоветовав в следующий раз привезти российские часы «Пилот», что в моде у старателей за точность, неприхотливость и относительно меньшую цену чем у конкурентов. Поимев семьдесят с лишним рублей чистой прибыли, в переводе на отечественные деньги, кочегар даже возмечтал скопить тысячу и с шиком-гиком-гамом, на тройке с бубенцами (новомодный автомобиль пока не потянет) приехать в родную деревню, вроде как на приисках фартануло, об самородок трёхфунтовый запнулся, а сейчас вот долю в пароходе прикупил, пока малую, но рассчитываю выйти в судовладельцы. Вот Анютка Маштакова, первая в классе сельской школы ученица, глазищи то распахнёт!

Рейсы до португальских владений совладельцу «Руслана», капитан-лейтенанту в отставке Копылову, мечтающему выкупить поскорее пароход у казны, чем выгодны — заполняются все шестнадцать пассажирских кают. Если в Севастополе идёт погрузка снаряжения и здоровенных ящиков-контейнеров, то в Константинополе-Царьграде к десятку пассажиров из России, присоединяются европейские искатели приключений. Михал Сергеич даже повара нанял, чтоб пассажирам стряпал отдельно от команды, хотя судовой кок вполне вкусно готовит. И два стюарда появились, обслуживающие пассажиров первого и второго класса.

Из шестнадцати кают четыре относятся к первому классу — две одноместные и две «семейные», то ли на двоих, то ли на троих и более с детьми рассчитанные. А также четыре «второклассные» и восемь «трёшек», где удобств даже меньше чем у Семёна, у того хоть гальюн по коридору ближе, да и считай в одного квартирует, не восемь рыл в небольшой каюте.

Пассажиры «третьеклассники» столовались где и команда, только по времени приём пищи расходился, но кормёжка, пусть и не такая разнообразная как у «высшего света» шла всё же от повара, а не от судового кока.

Этот рейс капитан именовал «польским», потому как 39 мест из 64 в третьем классе заняли поляки, направляющиеся на бельгийский прииск, поименованный незамысловато, но юморно «Леопольд». Король Бельгии, вынужденный под давлением европейских держав уйти из Конго, испросил в компенсацию потерь несколько участков в Трансваале и один из тех участков недавно «выстрелил», то ли жилу нашли, то ли несколько здоровенных самородков. А польский король Константин Александрович, племянник российского императора, на дядю обижен и громогласно объявил о намерении Польши «сблизиться с Европой», вот с Бельгией и задружил, ну а с кем ещё?

Германия та вековечный враг шляхтичей, а Франции сейчас не до панских выкрутасов, идёт «Панамский процесс», где ответчицей выступает, страшно подумать, бывшая императрица, дочь русского царя Ольга Константиновна. Муж её, Наполеон Четвёртый, был предан суду, но французские крючкотворы, сторонники Третьей Республики, ничего вменить низложенному властелину не сумели — о благе государства заботился Эжен Бонапарт, жил скромно, простому народу нравился. Потому тузы из Национального Собрания хотели поскорее выдворить экс-императора из страны, во избежание попыток Реставрации. Но тот ни в какую, ждал окончания процесса над супругой, великой княгиней Ольгой Константиновной, каковую суровый и справедливый отец вывез с детьми в Константинополь-Царьград, но потом, оставив внуков при себе, вернул в Париж, ответ держать. И сейчас Франции надо как можно быстрее и «дипломатичнее» Ольгу Константиновну «осудить» и вместе с мужем выпроводить куда подальше. Военный Союз с Российской Империей, пусть и подтверждённый его величеством Константином Первым, висит на волоске, не зря в Берлине руки потирают!

Про высокую политику Семён наслушался, будучи подвахтенным. Уже три дня как состоял при капитане Копылове, со спрятанным от глаз посторонних револьвером. Не нравились Михал Сергеичу «польские работяги», которые как только «Руслан» миновал Дарданеллы, начали безудержно пить за удачу, за Фортуну по ихнему.

Всего в экипаже парохода три десятка человек, все при делах, на вахтах или отдыхают, а Семён хоть и молодой, но вымахал за метр девяносто и в плечах широк, работа кочегара способствует крепости мышц. Да ещё так совпало, трое пассажиров-«третьеклассников» (не поляки, албанцы вроде) сами предложили свои услуги как кочегары, чтоб не совсем с пустыми руками прибыть в Африку, подзаработать в пути. Капитан согласился, благо то обычная практика, да и доходы от пассажиров в этот рейс отменные, можно и перевести молодого и здорового кочегара временно в вестовые-порученцы.

— Прямо по курсу «Терек», за ним вроде как «Рион», — доложил Копылову боцман, приложившийся к огромной, на телескоп похожей, на треноге установленной подзорной трубе.

— О, золотой караван, — оживился капитан, — как думаешь, Василий Дмитриевич, золотишко на первом крейсере или на втором?

Лучшие ходоки Средиземноморской эскадры нередко служили и перевозчиками жёлтого металла, уходя из Лоренсу-Маркиш парой и в сопровождении отряда, базирующегося на Мадагаскаре. Потом «индоокеанцы» отставали и скоростники-турбинники неслись на север, где в Красном море их поджидал конвой, выводивший «золотой караван» в Средиземное море. А там или гнали до Константинополя, полагаясь на скорость, либо шли с броненосцем или парой больших крейсеров. Каждый раз по разному.

— Как тут угадаешь, Михаил Сергеевич, — боцман лишь плечами пожал в ответ.

— Это верно, систершипы на переходе постоянно меняются, то один лидирует, то другой.

— Нам бы сейчас хоть миноносец в конвой до португальских владений. Чёртовы ляхи!

— Что, старый ловелас, пани Шибшинская больше не улыбается, или пан Будревич в картишки обнёс?

— Да ну, те то просто жулики, якобы пани Шибшинская, она же дорогая шлюха из Одессы, постоянно на линиях черономорских мелькала, сибиряков богатеньких охмуряла, сейчас заморскую гастроль решила устроить. Будревич обыкновенный шулер, везёт в Трансвааль несколько тысяч карточных колод в своих здоровенных представительских чемоданах. А вот в третьем классе гонористые шляхтичи, те едут явно не землю трансваальскую ковырять. Кажется, дорогой Михал Сергеич, — «ждут» чего-то паны, какого-то знака, сигнала. Да и пить прекратили уже как второй день, разве что по стопке за обедом.

— Гм, а это да, Василий Дмитриевич. Это как раз и подозрительно.

— Зря смеёшься, Михаил Сергеевич, нам по хорошему до Лоренсу-Маркиш двое суток телепать, а на борту четыре десятка здоровых мужиков, дружных, нацеленных не пойми на что. Я б поопасался.

— Брось, мы то как раз не золото перевозим, а если грузы брать — так себе товарец, к реализации быстрой не пригодный. Не мечта пирата.

— А про корабль не думал? «Руслан» только-только со стапеля, океанскую волну держит, тоннаж приличный, 14 узлов — хорошая скорость.

— Боцман, чтоб корабль, пусть и транспорт-вспомогатель российского флота морские цыгане украсть решились? Ты в уме, Василий Дмитриевич?

— Господин капитан-лейтенант, крейсера «золотого каравана» идут парой, каждый оснащён мощной радиостанцией, достающей миль на 300–400 в хорошую погоду. Сейчас как раз такая погода, пускай посигналят, может получится минный крейсер «вызвонить» по радио, пускай пройдёт с «Русланом» до Лоренсу-Маркиш. Считай, Михаил Сергеевич, это моей блажью стариковской, готов ответить по всей строгости.

— Да ладно, Митрич, какая блажь, у самого кошки скребут. Поляки с немчурой в Трансваале по кабакам как будто в войну режутся, одним Гданьск, другим Данциг, а если на «Руслане» едут как раз те, кто восстание на приисках поднимет? Давай думать чего семафорить будем? Может, погодим до португальских владений, а, старый?

Может и погодим, хотя револьверами пассажиры вооружены, им пароход захватить как курёнку голову свернуть.

— Ну, не такие уж и куры моряки российские. Вон, Семён какой бравый добрый молодец, дюжину раскидает.

— Это если до драки дойдёт, а то перестреляют команду и всего делов.

— И кто «Руслан» поведёт? Есть среди шляхты морские офицеры?

— Может и есть, а может ждут встречный пароход, чтобпо сигналу бучу затеять…

Препирательства капитана и боцмана Семён слушал вполуха, засматриваясь на очаровательную пани Шибшинскую, под белым зонтиком прогуливающуюся по пассажирской «классной» палубе. Помимо Шибшинской и Будревича, стольнелестно охарактеризованных виды видавшим боцманом, на пароходе-транспорте до Лоренсу-Маркиш добирались инженеры с российско-мадагаскарских приисков как с семьями, так и весёлые холостяки и чиновники при дворе короля Мадагаскара Олега Первого. Всё то были русские люди, волею случая ставшие кто «африканцами», кто «мадагаскарцами». Случись бунт, толку от них не будет. А вдруг пани Шибшинская и есть та знаменитая разбойница-атаманша Сонька Золотая Ручка, про которую так завлекательно пишет в «Ведомостях» на последней странице Гиляровский?

Кочегар-порученец очнулся от грёз когда Копылов, бесцеремонно оттолкнув мечтательного телохранителя сам пошёл к семафору. Значит, закрытым шифром поведёт передачу отставной капитан-лейтенант. Мало ли, заподозрят чего чёртовы ляхи.

— На «Тереке» золото, — выдохнул боцман, — к нам «Рион» идёт, а «Терек» ход сбавил, ждёт напарника.

— Плевать на золото, не наша то печаль, как думаешь, Василь Дмитрич, дёрнутся карбонарии, или сдадутся?

— Какие к чёрту карбонарии, бандиты.

— То и страшнее, никаких убеждений у сволочей, запросто пассажиров в заложники возьмут, а там есть и женщины, даже дети.

— Чего вылупился, Сёмка, — замысловато выругался боцман, — будь готов к драке и даже стрельбе. С крейсера передали, на борту у нас очень похоже, вторая часть шайки, что собиралась грабануть контору германского прииска. И везут они подельникам оружие.

— И что?

— Да то, деревня. На «Рионе» взвод морской пехоты, сейчас думать надо как ребят к нам на борт перекинуть без шума и пыли, чтоб бандиты ничего не заподозрили. Иначе мертвяков будет поболее полусотни.

— Не каркай, Митрич, — капитан тяжело выдохнул, — придумай лучше чего.

— Так это, — встрял в разговор начальства Семён, — давайте полякам скажем, что пани Шибшинская вовсе не Шибшинская, а атаманша и её на крейсер надо передать. Тогда паны ни в жизнь не подумают, что по их душу морпехи.

— Да ты голова, ёкарный бабай костромской! Только не Шибшинская, а Будревич. И не атаман, а резидент германской разведки. Так вернее. Василь Дмитрич, точно Будревич наособицу едет, никак не связан с «третьеклассниками»?

— Не похоже, Михаил Сергеевич, говорю ж, Будревич шулер, они больше в одиночку промышляют. А про германского шпиона это хорошо, паны враз вызверятся на картёжника.

— Да то не я, главное Семён придумал, как тебя по батюшке то, фантазёр? Я в судовых документах отмечал, но не запомнил.

— Митрофанович буду.

— Будешь, будешь, куда денешься. Закончится всё благополучно, представлю к награде за сообразительность, а пока лицо позлее, посерьёзнее, револьвер вытаскивай, на боевой взвод ставь и за мной. И чтоб молчал! Более ни единого слова!

Копылов одновременно с восхвалением способностей Семёна и инструктажем матроса, отбил новую депешу на флагманский на этом переходе «Терек».

Стремительно приближающийся крейсер привлёк внимание пассажиров, столпившихся по правому борту с биноклями и морскими и театральными. Зрелище того стоило, красавец «Рион» пёр на транспорт не сбавляя ход.

— Что случилось, господин капитан, в честь какого праздника представление? — Жилистый и резкий поляк, очевидно один из главных у бандитов, обратился к Копылову, идущего вместе с Семёном и вызванными из машинного отделения механиком Василием Ниловичем Петровым и его помощником Петром Ступаренко, мечтающим поступить в Морской Корпус, на «первоклассную» палубу. Механикусы, как и Семён, вооружились револьверами и были коротко и эмоционально проинструктированы капитан-лейтенантом.

— Да как оказалось, германский шпион на борту, — Копылов кивнул в сторону Будревича, наблюдающего за «Рионом» в большой бинокль, — ишь как нервничает. Приказано захватить немедля, чтоб не успел уничтожить важные документы. И передадим потом морпехам с крейсера.

— А, понятно, — заметно расслабился поляк, — а изображал из себя благородного, сволочь.

— Позвольте, господа, это какая-то ошибка! — Будревич выронил бинокль, руки у незадачливого путешественника дрожали так, что Семён подумал — а вдруг та дрожь навсегда, как в карты передёргивать будет?

Но дурной вопрос кочегар удержал при себе, избежав язвительных подколок начальства или даже, слов непечатных в свой адрес.

Морпехи дождавшись разворота «Риона» и уравнивания скорости, перескочили на транспорт по тросам, если уж есть такая система на военных кораблях, отчего ж не воспользоваться случаем и не провести дополнительную тренировку. Тем более сам император пару раз демонстрировал удаль, правда тогда помоложе был государь.

Бравый лейтенант, командовавший десантниками уединился с Копыловым и Будревичем и через полчаса на «Рион» словно мешки с картошкой по тросам же, перебросили незадачливых то ли карбонариев, то ли обыкновенных бандитов, не сумевших оказать сопротивление доблестным морпехам российского флота. Без единого выстрела обошлось! Всех повязали!

— Господин Будревич, примите глубочайшие извинения, — соловьём разливался Копылов, — ну что я мог подумать, если предводитель разбойников, отводя от себя подозрения, назвал именно вас германским агентом? Полно сердиться, господин, простите, пан Будревич. С этого момента каюта первого класса на моём корабле для вас всегда бесплатно!

— Эх, ну и дурачина капитан, — Сёмка вздрогнул и обнаружил рядом с собой Митрича, — теперь этот шулер расписание выучит и начнёт катать на «Руслане» туда-сюда. Каюта и первоклассный стол обеспечены, что ещё надо для счастья картёжнику. А олухов богатых немало на белом свете и все в Африку жаждут попасть. Что скажете, многоуважаемый Семён Митрофанович?

Глава 24

Известие о начале военных действий между Польшей и Германией пришло в Константинополь-Тихоокеанский аккурат в полдень. Телеграфные линии к 1896 году словно змеи расползлись по всему земному шару, по дну океанскому пролегли, по африканским джунглям и саваннам (правда там приходилось охранные патрули запускать от аборигенов и крупного зверья) разве что в Антарктиде кабель отсутствовал, совсем как змея теплолюбивая не желал мёрзнуть…

Наместник Русской Америки, великий князь Николай Константинович обедал с семьёй, когда взволнованный адъютант, полковник Образцов (двоюродный племянник легендарного Сергея Вениаминовича Образцова) деликатно покашливая, выложил перед его высочеством бланк депеши с пометкой МОЛНИЯ.

— Прости, дорогая, дела неотложные, — Николай Константинович чмокнул в щёчку нахмурившуюся половину, мимикой указал младшим детям, чтоб доедали вкусный и полезный омлет, не ковыряли попусту вилками в тарелках и вышел следом за полковником.

— Однако, весёлый денёк предстоит, Вениамин Павлович, — адъютант лишь кивнул, пропуская высокое начальство к блестящему на калифорнийском солнце автомобилю, собранному в цехах судостроительного завода Константинополя-Тихоокеанского и являющемуся точной копией казанской «Волги», так его величество решил назвать серию самобеглых экипажей, завоевавших огромную популярность в Европейской России, ну и в Русской Америке, само собой.

Левши с судостроительного скооперировались с умниками из Калифорнийского университета и создали свою модель, под рабочим названием «Сакраменто», более скоростную (ну, по чертежам так выходило) и «тяговую».

Однако государь вытребовал «автомобилёров» в Казань, заявив — нечего плодить «автомобильное разнокалиберье», хватит бардака в артиллерии.

В российской артиллерии бардака как раз и не было, это Польша разрывалась между Петербургом и Парижем, хватая винтовки и орудия и французские и российские. Да, долгонько готовилась шляхта к драчке с тевтонами и вот, началось…

Великий князь, по правде говоря, даже немного обрадовался «военной» депеше — слава Богу, отец бодр и деятелен, несмотря на 69 лет, и когда НАЧНЁТСЯ, непременно надо чтоб Россия находилась под его мудрым руководством.

Император Константин предрекал скорую мировую бойню и прозорливо считал, что именно поляки и разожгут костёр войны. А кому ещё? Балканы подконтрольны Константинополю-Царьграду, где и проживает император, там хоть и бузят в горах шайки «партизан», но то мелочь. А турки который уже год режутся с греками и армянами, только кому есть дело до войны в азиатском захолустье?

Интересно, что паны начали войну, первый удар нанесли (если судить по скупым фразам шифровки-молнии) используя силы флота. Да, есть свои военно-морские силы у Польши, не имеющий на 1896 год выхода к Балтийскому морю, не говоря уж о Чёрном. Но флотилией катеров на Висле командует «контр-адмирал поперечного плавания» Сигизмунд Порембский, мичманом отличившийся у Корнилова и Нахимова на Миссисипи, когда успехи речной флотилии Конфедерации во многом и предрешили исход той войны, окончательно разделив Северо-Американские Соединённые Штаты на Юг и Север.

Ещё в 1884 году Польша получила клочок территории Триполитании, в качестве компенсации усилий, затраченных польской Экспедицией на Мадагаскаре. Сначала великий князь не понимал отца, надавившего на Рим. Подумаешь, возмечтали поляки о колониях и великих барышах. Но так ведь не сумели паны обустроиться ни в Калифорнии, ни на Мадагаскаре, всё искали народ, достаточно цивилизованный, дабы его покорить и «пенки снимать», ничего не делая, ровно британцы в шлемах пробковых в креслах посиживая.

Но англичане трудяги каких поискать, а шляхта к кропотливой планомерной работе не приспособлена. Порыв, натиск, вот их стихия. На этом и сошлись ляхи с французами, которые даже в армейский устав ввели понятие «порыв»…

Союзники теперь Париж и Варшава, — не разлей вода. Польская военно-морская база в Средиземном море, прикрываемая такими могучими союзниками как Франция и Россия, стала кузницей кадров для будущего военого флота Королевства Польша. Все пароходы получали статус вспомогательных крейсеров, от полудюжины до дюжины скорострельных орудий и треть экипажа состояла непременно на воинской службе, хоть и занималась коммерческими перевозками.

Такую структуру королю Константину подсказал тёзка и дядя император Константин, да и будущий король польский в юности немало времени провёл на кораблях Балтфлота, мечтая завоевать Восточную Пруссию и надёжно укрепиться на Балтике.

Ну а покамест три с лишним десятка пароходов, два крейсера (оба в Триполитании) и до полусотни мелочёвки типа буксиров гордо несли флаг Польши по морям-океанам. Про океаны не шутка — пятитысячник «Старый соболь» выкупленный у российского купца Парамонова, превратился в «Ян Собеский» и сейчас отстаивался на Гавайях, готовясь к переходу в Константинополь-Тихоокеанский. И одинокий польский пароход мог задать изрядно проблем российским дипломатам, ведь в Британской Колумбии с дружественным визитом находился германский крейсер «Данциг».

Наверняка тевтоны захотят перехватить вражеский вспомогательный крейсер, ведь они в курсе, что «Ян Собеский» вот-вот двинет с грузом в порт назначения.

— Марк Витальевич, — едва войдя в штаб наместичества, великий князь обратился к контр-адмиралу Семенцову, командиру константинопольтихоокеанского порта и морского района вокруг столицы Русской Америки, — что известно по польскому пароходу, вышел «Собеский» или пока в архипелаге отстаивается?

— Запрос отправили, ваше высочество, ждём ответа с минуты на минуту.

— Докладывайте все новости по полякам немедленно, знатный анекдот приключится если единственный в этой части света германский военный корабль утопит единственный пароход под польским военно-морским флагом, к тому же зафрахтованный на полгода Российско-Американской компанией. Только германо-польской войны тут не хватало!

— Маловероятно, что «Данциг» отыщет поляков в океане, ваше высочество, скорее командир крейсера обратится к союзникам — у Великобритании в Британской Колумбии всё-таки два дирижабля и полтора десятка самолётов. Лётчики и попытаются навести «Данциг» на пароход.

— Вряд ли, Марк Витальевич, вряд ли британцы начнут явно помогать Германии здесь, в контролируемой российским флотом и армией северной части Тихого океана. Как ни крути, но Польша наш союзник. Да и самолёты у англичан дерьмо! Один бравый сокол капитан Павлюченко все их посбивает за четверть часа.

— Ваше высочество, — контр-адмирал вытянулся перед наместником, — разрешите отправить с «Собеским» в качестве конвоя «Разительный». Им всё равно возвращаться в Константинополь-Тихоокеанский, придут на две недели раньше, ничего страшного.

— Оправляйте, воистину уж лучше перебдеть чем недобдеть. Батюшка зря не скажет.

Над крылатой фразой государя, частенько произносимой Константином Николаевичем когда следовало перестраховаться, вежливо посмеялись и моряк Семенцов и лётчик, полковник Васильев.

Полковник с полгода как переведён в Русскую Америку из первопрестольной, командовал ранее Третьим Московским авиационным полком. Посвящённые сразу понимали — дальняя авиация, тяжёлые самолёты, разрабатываемые в Москве и Казани и совершающие пробные рейсы по цепочке аэродромов подскока (термин придуман его величеством) до Урала.

Вообще появление самолётов разорило множество компаний по постройке и эксплуатации дирижаблей, утерявших, как казалось многим, всякое военное значение.

Однако в Константинополе-Тихоокеанском дирижабли оставались в приоритете, попробуй такую огромную территорию проконтролируй, тем более дружественная Русской Америке Индейская Конфедерация часто фрахтует огромные «пузыри» для патрулирования приграничных с САСШ и КША районов.

Про индейцев великий князь подумал по ассоциации с поляками. В Европе Польша, а в Северной Америке Индейская Конфедерация, детище российского императора, вбухавшего изрядно средств в «Союз Племён», трансформировавшийся в 1879 во вполне приличное государственное образование с сильной армией милицейского типа — Индейскую Конфедерацию. Так вот, что у поляков, что у индейцев не было выхода к морям и океанам, зато потенциал речных флотилий (по боевой выучке вполне на уровне ведущих морских держав) учитывался разведчиками-генштабистами. Константин Николаевич будучи «в настроении» предрекал выход в Атлантику «дизельных пирог» Индейской Конфедерации по Великим озёрам и реке Святого Лаврентия, а катерам и мониторам Вислянской флотилии пророчил прорыв на балтийское побережье.

И североамериканские аборигены получали от Тихоокеанского флота Российской империи новейшие катера с лихими мичманами, комплектовавшими экипажи по своему разумению, чаще из индейцев, год-два проучившихся в Технических Училищах при Калифорнийском Университете. Ну а сыновья вождей, прослушавшие университетский курс, как правило получали высокие назначения в кавалерийских частях постоянного состава, эдакой «индейской гвардии».

Николай Константинович с момента назначения наместником заокеанских губерний одобрил более сотни браков между русскими солдатами и офицерами и индейскими красотками и примерно десяток «белых» россиянок сочетались законым браком со статными «чингачгуками» (так именовал союзников государь).

Церковь, что старообрядческая, что «никонианская» такое непотребство не поощряла, особенно учитывая лёгкость принятия православия индейцами, после чего продолжалось преспокойно поклонение богам предков, наряду с Христом. И это после таинства крещения и венчания! Попы неистовствовали, но супротив царя-батюшки, благоволящего здешним уроженцам, помалкивали в бороды…

Шифровка из Петербурга (также заверенная и императором из Константинополя-Царьграда) указывала наместнику снабить экипаж «Яна Собеского» морскими артиллерийскими орудиями 102 и 120 миллиметров. Если учесть, что на пароходе и без того установлены две шестидюймовки и четыре трёхдюймовки, налицо переоборудование парохода в океанский рейдер. И великий князь даже предполагал куда двинет «Собеский» за трофеями.

Германия после «ничейной» войны с Францией заинтересовалась помимо Африки и Китаем, точнее тем, что осталось от развалившейся на части империи. Союзники англичане предлагали Вильгельму построить полдюжины океанских крейсеров с большой автономностью и приличным вооружением. Но несмотря на авторитет островитян-кораблестроителей, «михели» взялись за «Восточную эскадру» сами. Четыре пятнадцатитысячника с восемью 203-мм орудиями и парой десятков малокалиберок должны были «поддерживать с моря» Экспедиционный корпус, орудующий в южных провинциях некогда единого Китая, как говаривал кайзер «от Шанхая до Формозы». Немецкий капитал, не сумевший получить право на разработку богатств Трансвааля (только самые доверенные, близкие к кайзеру предприниматели могли представлять интересы Германии в Южной Африке) двинулся на Восток. Две пассажирские линии из Балтийского моря до моря Жёлтого с восемью лайнерами и более трёх десятков грузовых пароходов — Германия вложилась в «китайское наследство» весьма и весьма серьёзно.

Только как единственный польский рейдер, пусть даже и с усиленным артиллерийским вооружением сумеет противостоять Восточной эскадре из двадцати с лишним крейсеров и больших, «океанских» эскадренных миноносцев?

Наверняка поляки получат поддержку Владивостокской эскадры Тихоокеанского флота Российской империи, но чёрт побери, что же делать здесь, в Русской Америке, к какой войне готовиться…

Князь Николай Николаевич Репнин, много лет координировавший и направлявший развитие армии флота и военной промышленности заокеанских губерний, друг фельдмаршала Легостаева и наставник Николая Константиновича на драчку ляхов и тевтонов отреагировал на удивление спокойно.

— Ваше высочество, не переживайте так, не дерзнут напасть САСШ ни в этом году, ни в следующем. С их то проблемами, когда армия составлена по большей части из уголовных элементов и вчерашних переселенцев, жаждущих хоть как-то утвердиться на новом месте. Да сейчас Юг как-бы не сильнее развит, с нашей помощью и кооперацией с Индейской Конфедерацией, — удачно срифмовал заслуженный генерал.

— Николай Николаевич, разве война Польши и Германии не пролог войны мировой? Его величество, отправляя меня через океан особо инструктировал по грядущей Большой войне. Один из трёх вариантов её начала как раз и есть военное противостояние Варшавы и Берлина, в которое неминуемо втянутся союзники Германии, как-то Великобритания, Северо-Американские Соединённые Штаты, Австрия, Чехия, Словакия, Венгрия, Мексика. За Польшу вступится Франция, Россия, к которым примкнут Дания, Италия, Конфедеративные Штаты Америки, Индейская Конфедерация, Румыния…

— Ах, ваше высочество, — старый генерал тяжело вздохнул, — у Генеральных Штабов, как водится, есть планы на все случаи жизни. Самые причудливые варианты, союзы и коалиции рассчитывают умники в мундирах. Но почему-то упускают из виду неоспоримый факт — война давно идёт. Возьмите Азию, где великие державы разорвали Китай и сейчас совершенно непонятно куда качнутся сотни миллионов человек. А Южная Америка? Вот-вот рванёт в Аргентине, где мигрантов уже на порядок больше чем аборигенов и «ранешних» переселенцев. Попомните моё слово, ваше высочество, мировая война запросто может случиться из-за развала и раздела Серебряного государства на Аргентину немецкую, Аргентину итальянскую и так далее. Семь сильнейших европейских общин готовы начать резню за лучшие области Южно-Американского континента. А Африка? Ладно Россия довольствовалась Мадагаскаром и лакомым куском в Трансваале, но французы залезли в Конго, итальянцы и англичане вырезают, пулемётами изничтожают племена на севере чёрного континента. Сотни тысяч жертв, только о них не принято писать в европейских и североамериканских газетах. Подумаешь, задралась шляхта с немчурой. Да и чёрт с ними. По правде говоря, я бы желал «Собескому» не дойти до Константинополя, а интернироваться на Гавайях. Пушки им ещё подавай. Понятно, против решения государя ничего не попишешь. Но ей же ей — повстречай «Данциг» на переходе «Собеский» да утопи, я б только порадовался.

— Стареете, Николай Николаевич, — улыбнулся великий князь, — а я ведь о рейдах «Летучего полка» читал закрытые донесения. Изрядно полк под вашим командованием тогда крови попил у янки. Это же, получается, больше тридцати лет минуло. Помню, мал совсем был, прибыл в Царское Село Никита Сыромятов и таких чудес нарассказывал про подвиги русских рейнджеров и про лихого орла-командира князя Репнина.

— Не в годах дело, ваше высочество, — Репнин раздраждённо постучал указательным пальцем по разложенной на столе крупномасштабной карте Германии, — не понимаю я такой «странной» войны. Поляки погнали Вислянскую флотилию фактически на убой и лучших своих моряков положили, так и не пробившись к Гданьску-Данцигу. Ну, пошумели, повысаживали небольшие десанты на территории Дойчланда и что? Только на руку Вильгельму сыграли. Ясно, что поляки ни в грош не ставят вашего кузена, короля Константина и творят что хотят, особенно младшие офицеры из родовитых фамилий, кого чином обошли. Но так замазать собственную страну в попытке ужучить поднадоевшего суверена, подпираемого грозным дядюшкой. Думаю, здесь многоходовую комбинацию проворачивают лягушатники, жаждут в Париже втянуть Россию в войну, чтоб как в прошлую «Большую Европейскую» Петербург в стороне не отсиделся и не снял в конце сливки, раздробив, с карты стерев в одночасье империю Габсбургов. Очень на то похоже.

— А всё-таки хорошо, Николай Николаевич, что телеграф даёт возможность отслеживать военные действия, в другом полушарии проходящие, с запозданием всего-то в пару часов.

— Да, ваше высочество, прогресс штука такая. Читаю сводки с театра и недоумеваю, и поляки вперёд не идут и немцы не атакуют. Странная война. Не наша, Николай Константинович, уж точно не наша. Давайте клятого «Собеского» интернируем в «Константинополе-Тихоокеанском, мало ли какие причины отыщутся, более суток не может в нейтральном порту находиться корабль воюющей стороны, а за сутки поляки точно не управятся.

— Чего вы опасаетесь, Николай Николаевич?

— Да двинет рейдер через океан, утопит в Жёлтом море пару-тройку германских пароходов, а британцы тут же предоставят неопровержимые доказательства соучастия России в пиратстве и прочих смертных грехах. А когда «Собеский» будет потоплен германскими крейсерами, уцелевший экипаж наплевав на гордость шляхетскую подробно расскажет как орудия и снаряды получали из морского арсенала Константинополя-Тихоокеанского.

— Приказ его величества — помочь полякам всемерно.

— Что ж, — Репнин словно дитя малое, а не полный генерал, развёл руками, — государю, понятное дело, виднее.

Польский рейдер встречали не только русские корабли, два британских лёгких крейсера перехватили «Собеский» за двести миль до Константинополя-Тихоокеанского и отвалили только когда дальнобойные орудия вышедших навстречу «Орегона» и «Аляски» начали проворачиваться в сторону «просвещённых мореплавателей».

Командовал пароходом — вспомогательным крейсером капитан-лейтенант Казимир Чаплинский, в прошлом бравый мичман российского флота, вышедший в отставку после дуэли. Не теряя ни секунды каплей сбежал по трапу и обратился к встречающему союзника контр-адмиралу Семенцову.

— Ваше превосходительство, какие новости о Вислянской флотилии? Весь переход места себе не находил.

— Увы, практически все катера и вооружённые пароходы потоплены или получили значительные повреждения. Очень большие потери, погиб и командующий флотилией.

— Порембский, старая сволочь! Угробить лучшие кадры польского флота! Будущего морского, океанского флота! Сколько раз Сигизмунд рассказывал как под командованием Корнилова на Миссисипи геройствовал, рассуждал как воевать на реках должно, теорию «глубинного прорыва» и разрыва вражеских коммуникаций излагал. Лавры Нахимова и Корнилова покоя не давали. И так бездарно положить юношей, которые бы сделали Польшу великой морской державой.

— Довольно эмоций, — невежливо перебил Чаплинского контр-адмирал, — дорога каждая минута. За сутки надо успеть подготовить ваш крейсер к переходу через Тихий океан. С заходом и суточной стоянкой на Гавайях, разумеется, там доберёте угля и доустановите орудия. Сейчас же нет времени, у вас трюмы, судя по осадке заполнены?

— Точно так, бросить груз на архипелаге, прийти налегке, значит проявить неуважение к Российско-Американской компании. А мы и так разрываем договор, но уж тут форс-мажор, — война!

— Артели грузчиков готовы приступить прямо сейчас. А вот помочь с установкой орудий, простите, не можем. Равно как и позволить вам заняться этими работами — соглядатаев британских хватает, а мы же не воюем, нейтралитет нарушить не можем.

— Ладно, главное получить пушки, — Чаплинский хищно улыбнулся, — с обуховскими скорострелками я запросто выйду против «Данцига» и расколочу германское корыто!

— Ой ли, — не удержался Семенцов, — всё-таки «Данциг» военный корабль, пусть и лёгкий крейсер, но против бывшего грузового парохода явный фаворит.

— Позвольте не согласиться, ваше превосходительство, против шести германских 105 — миллиметровых орудий, даже пара дальнобойных (длина ствола в сорок калибров) русских 120-миллиметровок с тренированными расчётами дают огромный выигрыш. Комендоры и артиллерийский офицер у меня отменные, не хвастаюсь, так и есть, поверьте. Я просто не позволю приблизиться дойчам, нашпигую «Данциг» снарядами на недостижимой для его стволов дистанции.

Дорбрейшей души человек Марк Витальевич Семенцов в начале карьеры дважды брал приз как лучший младший артиллерист Владивостокской эскадры Тихоокеанского флота и очень и очень сомневался в чудо-способностях польских коллег измолотить в хлам полноценный, пусть и лёгкий крейсер. Но природная вежливость и влияние супруги, урождённой Сапеги, удержали адмирала от язвительной реплики.

Выставив старшего офицера отвечать за разгрузку-погрузку, капитан-лейтенант Чаплинский жадно поглощал сводки с полей сражений, не переставая затейливо материть командира Вислянской флотилии Порембского. Лейтенант Фролов, отряжённый начальством в помощь полякам, после рассказал, что со слов командира «Собеского» весь личный состав речной флотилии предназначался вовсе не для глупых прорывов и атак вражеского берега. Отнюдь. Отменно подготовленные младшие офицеры и выпускники унтер-офицерской школы флотилии должны были составить экипажи «пиратских эскадр» в Атлантическом и Тихом океанах. А что сейчас делать прикажете, при захвате двух и более германских пароходов? Топить худший и переходить на лучший? А каков был план — использовать захваченные немецкие суда против немцев же.

Но честолюбец Порембский предпочёл не дожидаться пехотной бригады для переброски на «временно оккупированную немцами территорию», а погнал на убой специалистов войны на океанских просторах. Глупец?! Изменник?!

— Надо же, «польские пираты», — капитан второго ранга Панафидин расхохотался, — про корсаров Ивана Грозного читывали, да. Но чтоб на исходе века девятнадцатого, когда век двадцатый в двери стучится, да во флибустьеров играть.

— Напрасно смеётесь, Андрей Николаевич, — контр-адмирал Семенцов внимательно наблюдал за погрузочным авралом на «Собеском», не выпуская из рук морской бинокль, — если бы личный состав Вислянской флотилии не положили бестолку как обычную пехтуру, а перебросили в Средиземное море да доукомплектовали тамошнюю польскую эскадру, толк бы был. Англичане по вечной привычке отстояться в сторонке не вступились бы за германских союзников, да и Гибралтаром поляки проходили беспрепятственно. А перерезать средиземноморские маршруты, вынудить Германию пустить суда вокруг Африки — одно это результат достойный.

— Да что там в Триполитании за эскадра у ляхов, пара древних малых крейсеров и пяток миноносок. Одним броненосным «Бременом» весь польский военный флот топится за полдня.

— Только «Бремену» надо ещё проскочить в Средиземное море. Немцы кто угодно, но не самоубийцы, запускать свой не такой пока и большой флот в огромное озеро, где Франция и Россия имеют огромадное преимущество, даже британцы сидят на Мальте чинно и смирно. Поляки же из триполитанской базы «Познань» могут свободно выходить что в Атлантический, что в Индийский океан, прикрываемые союзными флотами.

— Зато немцы на Балтике господствуют и там «польским пиратам» уж точно ничего не светит.

— Скажете тоже — господствуют немцы на Балтике. Просто России нет нужды держать сильные эскадры в Финском и Рижском заливах, большие корабли строятся для океанских плаваний.

— Смотрите, господа, британский консул с помощником едут. Наверняка постараются подобраться к «Собескому» поближе и зафиксировать на фотоаппарат загрузку орудий.

— Кто ж им позволит приблизиться, тем более отфотографировать сию процедуру? Охрана порта бдит.

— Охрана, разумеется бдит. Но просчитать действия капитан-лейтенанта Чаплинского и немцы и англичане способны на раз-два. А потому, Андрей Николаевич часа через два после ухода «Собеского» выходите на своём «Отличнике» следом за «польскими пиратами» и негласно сопровождайте рейдер до Гавайев.

— Слушаюсь, ваше превосходительство, — Панафидин отложил бинокль в который как и адмирал наблюдал за суетой на пароходе-крейсере, — мичман Протасов, согласовал с польским радиотелеграфистом частоты по которым пойдёт связь, только говорит, дрянной аппарат у поляков, макимум на сотню миль передаёт.

— Пустяки, ваше радио мощное, добъёте до парохода, да и далеко не стоит отпускать «Собеский» миль на 15–20 самое большее.

— Не дерзнут немцы напасть в океане, Марк Витальевич. Англичане те б сумели, но рисковать и они не будут, ведь кто знает, сколько российских крейсеров выведено на маршрут. На Гавайях лазутчики к телеграфу доступа не имеют, передать хозяевам сведения о выходе Гавайской эскадры не могут.

— Всё так, Андрей Николаевич, всё так. Но если спущена свыше директива довооружить «Собеский» и сопроводить до Оаху, извольте выполнять. А делее не наша забота, уже Владивостокская эскадра будет задейстована.

— Чего так носятся с этим пароходишкой, не пойму. Невелика ценность. Хотят прервать германское судоходство так чем гонять через океан пароходы не проще ли во Франции фиктивно «купить» несколько быстроходных судов и поднять на них польский прапор.

— А вы не знаете про Чаплинского? Это ж протеже его величества!

— Вот как?

— Да, случай был замечательный. Когда государь двадцать лет назад возвращался из кругосветного путешествия и прибыл во Владивосток, там молодые флотские офицеры перебрали на банкете и повздорили из-за какой-то ерунды. Про мощь флотов вроде спорили и посмеялись над мичманом Чаплинским, мол никогда Польша не станет морской державой. В том взыграл шляхетский гонор и вызвал пан мичман сразу троих насмешников. Один против трёх. Оппоненты предложили Чаплинскому самому выбрать оружие, как же, их трое, могут позволить. А Чаплинский, захотел в парадной форме, при кортиках выйти на шлюпке в залив Петра Великого, там со шлюпки булькнуться в воду, прямо при полном параде и начать резаться на кортиках. Морские же офицеры, не пехота какая!

— Как же, слышал, так вот кто автор той гасконады.

— О чём и речь. Государь когда узнал, вышиб всю четвёрку с флота, но Чаплинского запомнил и обещал поспособствовать выходу Польши к Балтийскому морю.

— Занятный анекдот. Но ведь дуэлянты все живы остались?

— Живёхоньки. Порезались немного, но по мелочи, без тяжёлых ранений обошлось. Фехтовать на кортиках, при этом утопая, мало у кого выйдет. А вот утонуть могли, да секунданты молодцы — трёх ныряльщиков заранее взяли, те и вытянули господ офицеров, каковые на дно шли при полном параде.

— Теперь понятно с чего такое внимание заурядному пароходу. Командир на «Собеском» незаурядный.

— Да уж, коль его величество следит за карьерой Чаплинского, пусть и в польском флоте, понятно желание высокого начальства помочь бретёру, не дать немцам утопить «Собеский» в самом «начале славных дел».

— Как думаете, ваше превосходительство, после Гавайев куда пойдёт рейдер? На Владивосток, где забункеруется и довооружится? Или через Хоккайдо и пролив Цугару проскользнёт в Японское море?

— М-да, неудачно остров переназвали, — адмирал недовольно поморщился, — даже офицеры императорского флота именуют остров его величества Николая Павловича по старинке Эдзо или Хоккайдо, или же вовсе по простонародному — «Николаевский остров». А уже сколько лет прошло после присоединения к России…

— Виноват, ваше превосходительство.

— То-то же, виноват. Ступайте на «Отличник», Андрей Николаевич. Я же пока понаблюдаю за телодвижениями консула Великобритании, ишь как изворачивается дипломат божиею милостию, пытаясь поближе подобраться к причалу.

Глава 25

Как-то незаметно «подобрался» к семидесятилетию, через полгода, в сентябре 1897 — «круглая дата». Верноподданные пытались прозондировать почву — настроен ли суровый владыка на торжества, или же в связи с войной чествования отменяются.

Да, война, сука подлая…

Французы-подстрекатели всё же «уломали» племянника начать драку с тевтонами. Хотя, тут такое дело, не атакуй король польский Константин Первый дойчей во имя выхода к Балтийскому морю, притравили б магнаты круля и не побоялись нисколечко моё императорское величество огорчить. Слишком уж нашпиговали лягушатники Польшу оружием, в долг поставленным, разумеется, за ради одоления супостата германского. А долги в цивилизованных странах европейских, в число коих рвалась Польша, принято платить.

Месье, надо признать, не жадились — одних орудий передали ляхам более 700 стволов, из которых две сотни — шестидюймовые дальнобои и гаубицы. Снарядов также под завязку, даже три заводика открыли по производству патронов и снарядов — два в Варшаве и один, самый большой по мощностям, «заехал» в Лодзь. Наследники братьев Шнедеров получая от правительств Франции и Польши выгодные заказы, развернулись ого как, заодно и в железные дороги вложившись. И пошёл рост польской промышленности, если уж быть честным с самим собой, то парижские банкиры помогли полякам совершить экономический рывок. Чёрт, вспомнился слоган губернаторской кампании Александра Хлопонина от 2002 года: «Красноярский край готов совершить мощный экономический рывок. Так чего же мы ждём?!»…

Настроение резко испортилось, заметил, как припомнится что из прежней, из «основной жизни», непременно случится вскорости какая-то да неприятность в этой. Суеверен стал с годами, да-с.

Ладно, прорвёмся. Подумаешь — Мальту взять на штык, делов то. Краков брал, Константинополь-Царьград брал. А сколько новых городов появилось в этой реальности или на 20–30 лет раньше моими стараниями, таких как Константинополь-на-Амуре, он же Хабаровск, Владивосток, Константинополь-Тихоокеанский…

Жаль, но пришлось принять решение о вступлении России в войну, грозящую перерасти в мировую, деваться то некуда. Когда Франция объявила войну Германии, громящей Польшу, тут же Великобритания ополчилась на Париж. А военный союз Российской империи с французами, точь также поименованный сердечным согласием, не порушила даже революция, низвергнувшая Наполеона Четвёртого прямиком с трона да в изгнание, влезла и Россия в драку, не получалось никак в стороне отстояться

Хорошо, революция у французов вышла донельзя спокойная, галлы боялись потерять союзника, потому и зятя Эжена «выпроводили» весьма почтительно и экс-императрицу великую княгиню Ольгу, дочурку-интриганку, вроде как и пытались судить за махинации с акциями Панамского канала, но в итоге вывели из скандального процесса как свидетельницу «не понимавшую преступные наклонности окружения»…

Я экс-императорскую чету держал при себе, в Константинополе-Царьграде, в «коренную Россию» поездки Эжена и Ольги лишь с высочайшего одобрения могли состояться. Нечего доченьке по стране шляться, сколачивать собственную партию и ждать когда же героический папенька даст дуба.

Отвёл им полтора гектара территории, денег на строительство резиденции выделил, а Эжена сделал командиром Второй Гвардейской Царьградской дивизии в звании генерал-лейтенанта. Неожиданно из Франции наберега Мраморного моря повалили тысячи и тысячи мигрантов, пожелавших жить и служить России на землях Византии. Даже бригада составилась из двух с половиной тысяч бойцов, эдакий «галльский Легион», где офицеров во взводах почти треть, где лейтенанты французской службы тянут лямку в звании солдатском, а взводами командуют капитаны и подполковники.

Их и брошу в первой волне десанта на островное средиземноморское государство, точнее, на данный момент колонию Великобритании. Лягушатники-мигранты злы на судьбу-злодейку, на чистку армии и признание их «не заслуживающими высокого доверия Республики». Да, именно с такой выспренной формулировкой увольняли из армии, флота и госучреждений монархистов-наполеонистов. Когда я дал разрешение зятю сформировать на азиатском берегу Босфора бригаду из французов составленную, в Париже здорово перепугались, но таки приняли объяснение фельдмаршала Легостаева о интересе России к Мексике. Почему бы великой княгине Ольге не стать королевой мексиканской, коль императрицей Франции не вышло удержаться. Париж успокоился, логично ведь выглядело — Русской Америке дружественная Мексика архинеобходима, тем более сразу появляются «свои» порты на Атлантическом побережье, куда крепче привязанные к Российской империи чем гавани Республики Техас. А переезд бонапартистов через океан столько проблем решает, успокаивая Францию, усмиряя Корсику, что едва ли не подъёмные готовы выдать парижские парламентские буржуины для драчливых монархистов. Ну а как мексиканцы воспримут такие планы — так кто их спрашивать будет, мексикашек то?

Вообщем, когда поляки развязали войну с Германией у Эжена уже стояли под ружьём 1700 земляков, затем число штыков в бригаде быстро достигло 2500 и ещё около трёх тысяч скитальцев готовы пополнить «галльские батальоны».

Умница Легостаев провёл трудные, в два раунда переговоры с военным министром Франции, заверив коллегу, что эмигранты не примут участие в боевых действиях на европейском континенте, а будут переброшены в Северную Америку. Только вот Мальта ни хрена не континент. Мальта — остров! Тут и примут крещение боевое бравые поклонники Наполеона Великого и его династии.

Не думаю, что потери такие уж большие будут, англичане загодя, едва начали поляки резаться с немцами, уполовинили мальтийскую эскадру, перекинув лучшие и современные корабли для защиты Канала. Правильно и сделали, мощь Российского Средиземноморского флота растёт год от года, да ещё союзная французская эскадра, да итальянцы с испанцами. Тут уже не до Мальты, не до Гибралтара.

По правде говоря европейский театр опасений не вызывает — на Балтике держать оборону помогут эскадрильи торпедоносцев, противопоставить которым противнику ещё лет 5–7 точно нечего, да и не пойдут немцы и британцы большими силами на балтийское мелководье, Петербург всё равно не взять, зачем тогда распылять силы? А вот в Атлантике господство захватить, с них станется. Суммируем корабли САСШ, Великобритании и Эскадру открытого моря Германии и солидно так получается, и по вымпелам и по тоннажу и по орудиям. Конфедеративные Штаты Америки в сей мировой буче участие принимать категорически не желают и наверняка постараются удержать нейтралитет. Следовательно Русской Америке и Индейской Конфедерации придётся отбиваться от янки с полным напряжением сил. По крайней мере на первом этапе, а конфедераты могут подключиться когда северяне выдохнутся. Это у североамериканских англосаксов в крови — влезть в войну на завершающем этапе и «сливки снять».

Всё же поляки молодцы, почти год дрались с немчурой один на один, хоть и не удался в полной мере их «ошеломляющий удар». В кабинетахпольского генштаба умники наваяли аж три плана войны с тевтонами, но в итоге сымпровизировали четвёртый — с ударом на север, для «отсечения» Восточной Пруссии и прорыва к морю. Нахрена им Балтика, без флота, я честно говоря не понимал и считал тот план отвлекающим, специально подброшенным разведкам великих держав. Когда племянник, после серии конфликтов-провокаций между пограничниками двух стран, задвинул Вильгельму ультиматум, с требованием отвести армейские части от границы на расстояние не менее 50 километров и привёл в готовность кавалерийские бригады прорыва, должные громить тылы, дебют казался очевидным. При нападении поляков немцы отходят на линию Зигфрида-Блюхера и ждут вражин там. Или же, не желая отдавать на разграбление приграничье, усаживают пехотные батальоны в заблаговременно отрытые окопы и уничтожают пулемётным огнём доблестных но безрассудных польских гусар…

Только Константин Польский сумел удивить всех — кавалерию в бой не бросил, а когда немцы попрятались по окопам, выставил по фронту почти тысячу орудий и разнёс первую и вторую линии вражеских укреплений. Германские корпуса понесли большие потери, но так и не дождались атак хоругвей, составленных из юных корнетов и поручиков с шашками наголо. Поляки просто поманили Мольтке сотоварищи вводом кавалерийских частей, словно морковкой перед носом осла Буриданова. Да что там, даже меня провели!

Не пошли эскадроны в атаку! Не пошли, а наоборот, спешились и ответно отрыли окопы полного профиля на наиболее угрожаемых участках, батареи там доустановили, снаряды подвезли и продолжили перемалывать дойчей, вся тяжёлая артиллерия которых была отведена за линию Зигфрида-Блюхера…

Два месяца работала «польская мясорубка», пока снаряды не закончились и стволы не расстреляли. Потери сторон говорили сами за себя — примерно 7 с половиной тысяч убитых у поляков и почти 25 тысяч у немцев.

Увы, прекрасное начало военных действий смазали моряки-речники Королевства Польша, не сумевшие воспользоваться внезапностью, преимуществом первого удара и прорваться по Висле к Гданьску-Данцигу. Хотя, я уже говорил выше — не понимаю на кой ляд ляхам побережье, разве что зазвать на помощь наш Балтийский флот хотели. В общем, бросок к морю не удался и доблестные польские части откатились назад, к линии государственной границы.

Пока Германия и Польша хлестались без вмешательства иных держав, «союзники» противоборствующих сторон, не принимая участия в военных действиях, всячески помогали своим «боевым хомячкам». Великобритания поставляла в Гамбург и Киль сотни тысяч тонн продовольствия, столь необходимого для армии Германской империи, а французы гнали через Балтику пароходы с военным снаряжением. Немецкие агенты подорвали в январе 1897 года транспорт, перевозивший боеприпасы — корабль, хоть и старая лохань, формально принадлежал к военно-морским силам Франции и гордым галлам ничего не оставалось, как признать сей повод наилучшим для объявления войны клятым бошам. К тому времени и Франция и Великобритания и Россия привели армию и флот в полную боевую готовность, промышленность на военные рельсы переводили, понятно уже было, что Польшу пора спасать — немцы от шока, вызванного нешаблонными действиями противника в первые месяцы, оправились, подтянули артиллерию и ответно начали перепахивать линии неприятельской обороны. Гонористым шляхтичам пришлось туго, но пока помощь Парижа выручала, аразвёрнутые, готовые к драке русские корпуса смиряли желание прусского генералитета рассечь королевство, взять в котёл польскую армию, штурмовать Варшаву. Потому и шло медленное, я бы даже сказал «аккуратное» выдавливание дивизий и бригад Войска Польского от границы вглубь страны. Боялся Мольтке далеко отрываться от линии Блюхера, выстроенной не против поляков а для сдерживания русского «парового катка».

Война на два фронта, против задиристых французов и страшных русских — кошмарный сон германских генералов, особенно без сильного континентального союзника, ведь кусок Австро-Венгрии (собственно сама Австрия плюс Чехия со Словакией задружившиеся с Веной против обнаглевшей Варшавы) совсем не то, совсем не мощная многомиллионная Дунайская монархия.

Кстати, австрияки и чехи со словаками вывели на границу с Польшей свои части, демонстративно разворачивая полки и батареи. У племянника все силы были сосредоточены на германской границе и против осколка империи Габсбургов стояли только пограничники и несколько жандармских эскадронов. Но тут уж исключительно моя заслуга — вызвал послов Австрии, Чехии и Словакии из Петербурга в Константинополь-Царьград и так оттянул дипломатов на русском военно-морском матерном, на котором даже по молодости, когда брата Мишу подорвали карбонарии, посла Австрийской империи не оскорблял. Тогда Габсбурги взбледнули, слились. Да и сейчас, отвели войска не прекословя и не изображая обиженок. Константин Польский публично поблагодарил грозного дядю, властелина четверти мира, за поддержку, чем спровоцировал сотни и тысячи заявлений этнических поляков, граждан Российской империи поехать сражаться за историческую Родину. Сие явилось для моего величества пренеприятнейшим сюрпризом, а если учесть, что характер к семидесяти годочкам весьма испортился (возрастное, физиология, даже «двойная матрица» понемногу «подсаживается») то матюкал «российско подданых польских патриотов» на порядок сильнее чем перетрусивших австро-чехо-словацких дипломатов. Причиной тому послужил рапорт капитана-артиллериста Павла Константиновича Рокоссовского, служившего в гарнизоне Владивостока и пожелавшего взять годичный отпуск для «поправки здоровья» дабы помочь Королевству Польша одолеть тевтонские полчища.

А того капитана я помнил, пушкарь толковый и фамилия знаковая, как забудешь. Считал, что полностью «обрусел» Рокоссовский, женат на русской барышне, живёт в далеке дальневосточном, позабыл о Висле да Буге, на океан на Тихий любуясь. Ан нет, не забыл. Чего стоит тогда вся моя почти полувековая политика ассимиляции? Да ни хрена не стоит!

На нерве рапорт подмахнул, велел вообще всех добровольцев-отпускников, о корнях польских вспомнивших, собирать и срочно переправлять в Войско Польское. Пускай немецкий штык и пуля их воспитывают, коль у Императорских Училищ, в люди выводивших голь перекатную из полунищих семей, не получилось привить любовь к Отечеству, к России.

Так вот, после подрыва французского транспорта, набитого взрывчаткой, удалось установить исполнителей — двух якобы отставных унтер-офицеров с эскадры обороны побережья (Балтийской) Кайзерлихмарине, косивших под датчан и вкалывавших грузчиками во французском Бресте. Попытались диверсанты хреновы на шлюпке уйти с подорванного корабля, но беглецов заметили с миноносца сопровождения, задержали, крепко отмудохали, они и заявили о своих воинских званиях, требуя расстрела вместо люлей. И дотребовались — объявила Франция войну Германии. А там, соответственно Великобритания вступилась за союзника, Россия в стороне не осталась и понеслось оно всё по кочкам…

Хорошо, что Проливы наши, что Австрийской и Османской империй нет более, — спокойно, по планам, без суеты и спешки провели мобилизацию в Европейской части страны. Не всеобщую, не тотальную мобилизацию, без плакатов с Родиной-матерью — очень выборочно брали, даже не всех добровольцев под ружьё поставили. И без того армия ого какая, неужели не справятся на первом этапе кадровые части, пополняемые необстрелянными новичками и постепенно развёртываемые из полков в бригады? Должны справиться, тем более наступать не собираемся, равно как и германцы не горят желанием изничтожать себя и русских на территории Польши. Немцы таки взяли Лодзь, раскурочили все промышленные предприятия в городе и окрестностях, а как только узнали о вступлении России в войну, начали организованно отходить, корёжа железнодорожное полотно…

Поляки попытались было критикануть российскую армию, дескать медленно на помощь идёт, не горит желанием генерал-лейтенант Сватов положить за союзников четыре полнокровных корпуса, напичканных артиллерией и авиацией. Традиционно ответил в «Российской газете», вопросив доблестных польских союзников (именно так их и именовал в статье, да, троллинг, а что) за каким хером они на дойчей набросились. И когда Россия, верная союзническому долгу пришла на помощь «в самый критический момент польской истории» — ещё и обвинять спасителей?

Паны подуспокоились и попросили помощи не только на суше, но и на море. Ой как хочется Польше стать морской державой, наверное Петру Великому так не мечталось о Балтике как сухопутным шляхтичам.

Володька, из «матросов» ставший вице-адмиралом (каюсь, тут я чудил, вспоминая зигзаги карьеры Николая Герасимовича Кузнецова) рвался покомандовать балтийской эскадрой и перетопить все немецкие корыта. Но поскольку средний сын чертовски азартен, решил его держать при себе, младшим флагманом Средиземноморского флота. Тем более друг его закадычный Эжен со своей дивизией и начинает войну с Мальты, пускай разомнутся на англичанишках, а противостоять немцам на Балтике будет молодой но талантливый контр-адмирал Егор Малютин. Если не оплошает в боевой обстановке Егор Сергеевич, его и начну продвигать, нет не в генерал-адмиралы, но командующего флотом из перспективного офицера точно сделаю.

А в колыбели цивилизации, в море Средиземном у российского флота и нет никаких боевых задач, не считать же за таковую занятие Мальты с уполовиненным гарнизоном. Самое смешное — отдадим остров Италии, а французы Гибралтар как захватят, передадут скалу ту клятую Испании. Такой вот договор, такие вот союзники на южноевропейском направлении. У испанцев и итальянцев экономический кризис, жрать нечего, куда им ещё и воевать. Потому и согласовали с Парижем такое начало «стимулирующее», дабы взбодрить Мадрид и Рим. Но не только Экспедиционный корпус, ещё и «гуманитарку» повезли через Проливы — загружали пароходы консервами со складов, срок годности которых вот-вот выйдет. Это мы так с перепроизводством боролись в своё время, введя госзакупки на качественную консервированную продукцию — банки всё копились и копились, война самое время для их «утилизации». Благо «военные колхозы» где трудятся «азиатские бусурмане» работают вовсю и бычков для «переработки» хватает. А дорога железная из Туркестана отстроена, заводы консервные развернуть плёвое дело, можно и подкормить союзников хоть и лежалой, но качественной и вкусной тушёнкой (сам пробовал, вполне).

Да, Мальту отдадим Италии, нечего дразнить Париж перспективой посадить на острове эдаким сатрапом Эжена Бонапарта. Нет уж, решили в Мексику зятя сплавить, туда ему и дорога.

Конечно, остров стратегически важный, только вот влетит в копеечку его удержание — население корми и дай работу, эскадру там держи, гарнизон сильный нужен. Нет уж, хватит нам Проливов, ещё Царьградское наместничество заселять и заселять, не надорваться бы.

Силы, задействованные для захвата Мальты сторонние наблюдатели наверняка посчитали бы излишними — 14 броненосцев и броненосных крейсеров, 18 крейсеров первого и второго ранга, три десятка океанских миноносцев плюс единственный в этом мире действующий авианосец с которого самолёты уходят в небо сразу, без остановки и спуска на воду гидропланов.

Ну так для тренировки и собраны корабли, коим предстоит в скором времени пройти на Кубу и далее контролировать Мексиканский залив, не запустить туда британские крейсера.

Единственная на сей момент трансконтинентальная железная дорога в Северной Америке, от Константинополя-Тихоокеанского до Техаса и далее идущая по территории КША надёжно контролируется Второй железнодорожной бригадой (первой нет, чисто «от фонаря» порядковый номер) Калифорнийского корпуса, но 3000–5000 французов лишними там точно не будут, можно передать великому князю Николаю Константиновичу, чтоб перенаправил 4–5 батальонов для захвата Британской Колумбии. Там и так началось веселье, судя по первым сводкам. В северной части Тихого океана российский флот кроет любого соперника как бык овцу, так уж геополитическая ситуация сложилась-изменилась, с того самого момента начиная, когда моё величество в великих князьях пребывая, полвека назад соизволило влезть в войну Мексики и тогдашних ещё единых САСШ.

В адмиральский салон деликатно постучавшись протиснулся вице-адмирал и великий князь Владимир Романов, балбес, оболтус и средний сын, любимец светских львиц и кумир гвардейской молодёжи. Как же — из генерал-адмиралов в матросы разжалован отцом-самодуром, теперь вот по новой карьеру делает…

— Что нового, Вольдемар? Поди от разведчиков новости?

— Так точно ваше…

— Не юродствуй, садись лучше, позавтракай с отцом. Так что там?

— С «Апраксина» передали — уходят пять британских крейсеров.

— А броненосные корыта?

— Остались на рейде.

— Хм, ну понятно, перевес у нас огромный, решено спасать всё, что может послужить для войны в Атлантике, а броненосцы с историей службы в двадцать два и двадцать четыре года можно и оставить, им переход до Гибралтара не выдержать.

— В Гибралтарском проливе дежурят союзники, даже ночью крейсерам бриттов проскочить архисложно будет.

— Да понятно, что мышеловка захлопнулась для остатков мальтийской эскадры. Скажи, Володька, а откуда у тебя это словечко-паразит?

— Что?

— Да постоянно говоришь: архиважно, архинужно, архисложно. Дурацкая какая-то приставка.

— Гм, — младший флагман Средиземноморского флота покраснел.

— Ладно, не тушуйся, и так ясно, родителя пародируешь.

— Отец, — вскочил великий князь, — да как можно? И в мыслях не было!

— Не оправдывайся, шучу, шучу. Лучше скажи, откуда части взяты для оставшегося на Мальте гарнизона, не сипаи часом?

Отпрыск испросил разрешения отлучиться до радиостанции, рядом с которой располагался разведывательный отдел. Вернулся Владимир через полчаса и чётко доложил, что да, два полка из Индии переброшено на остров. А это уже интересно. Когда Россия «спасая Польшу» объявила войну Германии, англичане через пять часов нам бросили вызов, на что я пообещал предоставить свободу Индии и через Туркестан дойти до Ганга (и до Инда, разумеется)…

Джентльмены с «жемчужиной британской короны» носятся ого как, потому и в Тихом океане активничать не будут, лишь бы Индию отстоять.

Кстати, разворачивающаяся на трёх континентах мировая война на работе приисков в Трансваале ничуть не отразилась, заранее обеспокоились все «заинтересованные стороны» совместным решением, дескать капитал национальности не имеет, можно работать на юге Африки и не цеплять друг дружку, эдакая «территория мира»…

Армейские же контингенты, посланные некоторыми странами для защиты своих артелей, мигом превратились «на бумаге» в частные охранные компании. Такие вот гримасы капитализма, прекратить добычу золота кто ж на такое согласится в здравом уме пребывая, кто ж начнёт кидаться свинцовыми шарами в хрустальном доме?

— Слушай, сынку, раз там индийцев половина, надо сыграть чуть иначе. Сипаи запросто из пленников станут проводниками наших идей в краях родных. Переагитируем хотя бы четверть, уже большое дело — готовые агенты влияния России на Индийском полуострове. И не надо их через горы и степи тащить — погрузим на углевоз под нейтральным флагом аки грузчиков и запросто переправим в Индию.

— Что нужно сделать, отец?

— Поговори с генерал-майором Покровским. Пускай его летуны пока не бомбят порт и крепость, а отработают исключительно по броненосцам, на них потренируются. Там то экипажи из метрополии, коренных англосаксов жалеть резона нет. И прокламации загрузить в пару самолётов не забудьте, с требованиями о сдаче, бесмысленности сопротивления.

Когда эскадра подтянулась к острову, оба британских броненосца уже горели, не зря в Севастополе тренировались летуны, не зря. Но и супостаты по самолётам палили не без успеха, мичман Краснушкин вышел из боя с растерзанным левым крылом, влепила британская «зенитка» шрапнелью. Краснушкин не растерялся, повёл самолёт навстречу эскадре, а поскольку на палубу сесть не мог — болтало здорово аппарат, аккуратно приводнился у транспорта-авианосца «Красноярск», выпускавшего гидропланы и имеющего по бортам краны-манипуляторы. На «Красноярске» сразу поняли отчего к ним пошёл самолёт, а не к «Илье Муромцу» и оперативно подняли с глади морской лёгкий бомбардировщик (всего 0,8 тонны бомбовая нагрузка) даже в кабину вода не успела залиться.

Краснушкин высочайшим указом стал лейтенантом и кавалером Владимира с мечами — это ж надо так красиво и агитационно, на виду половины Средиземноморского флота показать как можно спасать и жизнь лётчика и технику. Молодец!

Неожиданный результат дала «бомбардировка» листовками. Дело в том, что на флагмане мини-типография наличествовала, там и набрали текст агитки с обращением к индийским солдатам не погибать за колонизаторов, а сберечь свои жизни для обустройства независимой Индии. Хотя, если там мусульмане, может и не сработать прокламация. Но, сработала!

Из четырёхтысячного контингента на острове находилось 2500 сипаев и когда офицеры пристрелили двух чтецов-декламаторов русских листовок, мальтийский гарнизон едва не сцепился сам с собой. Бригадный генерал Гарднер геройски погибать не желал, намереваясь лишь оказать «приличествующее обстановке сопротивление». Когда старый служака понял какая армада подошла к Мальте, то поступил как все «благоразумные» полководцы — собрал Военный Совет. И пока они там совещались, индийские полки организованно, с белыми флагами и при оружии (исключительно от нападения британцев оставленном) вышли на берег, приветливо отмахивая российским самолётам, отыскивающим британские подводные лодки. Субмарин на Мальте было 5 штук, две ушли на Гибралтар ранее, а три весьма древних и ненадёжных «пропали», вызвав нездоровый ажиотаж у командующего Средиземноморским флотом адмирала Басова и младшего флагмана вице-адмирала Романова.

Хорошо, авиаразведка обнаружила подлодки затопленными недалече от порта — просвещённые мореплаватели решили помучить врага неизвестностью — а куда ж пропали «наутилусы», не затаились ли на глубине, цель высматривая. Хитрецы, бритты, ох и хитрецы…

После капитуляции британского гарнизона провёл совещание в узком кругу — я, Владимир, Эжен и адмирал Басов.

— Что ж, Павел Владимирович, мальтийская эпопея закончилась предсказуемо быстро и с наиминимальнейшими потерями, хотя генерал-лейтенант Бонапарт всё сожалеет, что не получилось полноценные учения устроить с атаками, отрытием окопов сапёрными лопатками под свист пуль неприятельских.

Эжен недовольно пробурчал, что полтора десятка его французов погибли, подавляя очаги сопротивления. Да, пара сотен матросов с броненосцев не пожелала ни в какую сдаваться, послав подальше Гарднера. Их и усмирял «галльский Легион»…

— Итак, господа. Бывшую британскую колонию я торжественно передам доблестным итальянским союзникам. А пока мы с Павлом Владимировичем высокой дипломатией занимаемся, вице-адмиралу Романову и генерал-лейтенанту Бонапарту надлежит полным ходом пройти Гибралтар, принимая во внимание, что там могут дежурить британские субмарины и идти на Кубу.

— Ваше величество, — Владимир явно не хотел начинать неприятный разговор, но таки решился, — прошу придать эскадре авианосец. Иначе сложно будет отбиться от соединённых сил Англии, Германии и САСШ.

— Не переживай так, адмирал. Лондон сейчас более всего озабочен прикрытием Канала и собственно Лондона от налётов французских «альбатросов», и Германия не погонит через океан большие отряды. С янки же справитесь и без авианосца. Подожди, не перебивай, «Илью Муромца» до ума доводили почти пять лет. Да, второй авианосец, «Добрыня» легче дался, но он и поболее «Илюши»- 25000 тонн водоизмещения против 22000 и палуба больше на восемь метров. Но экипаж и лётная группа — сырые! Полгода ещё погоняем «Добрыню» в Средиземноморье и непременно отправим в Мексиканский залив. Пока же малобоеготов корабль, пускай на пару с «Муромцем» походят в идеальных, практически полигонных условиях. А потом отправлю. Нет, не проси, «Илья Муромец» не просто первый полноценный авианосец, это и кадров кузница, можно сказать — Академия!

Володьку понять можно, одно дело гидропланы, и совсем иная картина когда на цель заходят полтора десятка грозных машин, хоть с бомбами, хоть с торпедами. Но и без того эскадра, перебрасываемая к союзникам-испанцам солидная получилась. Шесть современных, наиболее сильных и быстроходных броненосцев придадут устойчивость соединению. По 6 двенадцатидюймовок на шести кораблях — уже 36!

Плюс пять броненосных крейсеров с большой автономностью, специально построенных для рейдов по Атлантике. Не считая восьми малых крейсеров и двадцати океанских миноносцев. Ну и две «матки» с гидропланами. Силища! У адмирала Истомина и то поскромнее эскадра была.

Зять же дорогой имел чёткий план действий — выгружается в Техасе, двигает на Мексику и захватывает при поддержке Калифорнийского корпуса более-менее приличный кусок у Мексики, с выходом в залив Мексиканский, разумеется. Как Эжен назовёт сие государственное образование — его дело, только не Нью-Франция. Я ему тут же «подарю» пару пароходов стареньких и полдюжины миноносцев. Вот и флот, заманивайте мигрантов из Европы, развивайтесь, только совсем уж мексиканцев не геноцидьте…

Почему французам не рвануть в Квебек? А там САСШ под боком, чревата такая авантюра большими потерями в кораблях. Нет уж, пускай с юга начинает Нью-Бонапарт, с Мексиканского залива…

* * *

Следующая глава в этой книге последняя. Больше книг бесплатно в телеграм-канале «Цокольный этаж»: https://t.me/groundfloor. Ищущий да обрящет!

Глава 26

Король Мадагаскарский Олег Первый Романов-Востоков, едва его «кузен» король Польский Константин Первый (такоже Романов) ополчился на Германию, отрядил четыре парохода в Корею, за «контингентом»…

Это словечко — «контингент» или же «ограниченный контингент» столь часто употреблял император, что вслед за сувереном генералитет начал говорить про воинские формирования не иначе как — «контингент». Из Страны Утренней Свежести на Мадагаскар прибывали суда, под завязку забитые молодыми раскосыми рекрутами, счастливыми тем, что будут служить сыну великого северного императора, рождённому от матери кореянки. То, что Олег бастард никого не смущало, тем более официально признан, отчеством родителя и фамилией пожалован. Даже какое-никакое государство отец «подарил», пусть и островное, где-то в океане, далее даже чем Африка, так небольшая эскадра стала приятным довеском к основному «подарку».

Армия новообразованной державы состояла на 90 % из «корейских варягов», тянущих в основном солдатскую лямку, а офицеры приезжали из России, благо чины и выслуга считались одинаково, да и форма практически не отличалась.

Повозиться с мальгашами, конечно, пришлось, всё-таки два с лишним миллионов аборигенов, настроенных крайне недружественно к чужакам, снёсшим королеву Ранавалуну с любовниками-министрами и уничтожившим под корень армию Малагасийского королевства.

Французы, пытавшиеся ранее привести к покорности Мадагаскар, никак не решались развязать масштабную войну, опасаясь потерь в тысячи и тысячи солдат. У тогда ещё графа Востокова такой проблемы попросту не возникло — перебросили на остров обученные, пороху понюхавшие «корейские батальоны», где все офицеры из солдат, отличившихся в войне против САСШ, и, как говаривал государь, «процесс пошёл»…

За два десятка лет отряды рейнджеров прочесали Мадагаскар по много раз, нещадно уничтожая всех с оружием пойманных. А «перспективных бунтарей», молодых и здоровых мужчин объявляли пособниками партизан и отправляли на каторжные работы, заковав в кандалы. Олегу Константиновичу претило такое отношение к людям, но приказывать своему «военному министру» крестнику императора полковнику Константину Константиновичу Романову (кстати, этническому корейцу, герою боёв за Сент-Луис) новоиспечённый король права не имел…

Как бы там ни было уже скоро, 5 декабря 1898 года в Константиновске-Тулеаре широко отпразднуют двадцатилетие воцарения новой, «варяжьей» династии. Наследнику, Константину Олеговичу через неделю 25 лет исполнится, он во второй столице опыта государственного управления набирается, в Петровске- Антананариву.

Как оказалось — зря спешку гнали, снимали с линий пароходы, торопясь побольше перевезти на остров потенциальных солдат из Кореи, набираемых для подавления вероятного восстания мальгашей, инспирированного коварными британскими агентами. По три-четыре рейса с длительными стоянками в корейских портах успели сделать лайнеры океанские, потому как всем на удивление поляки продержались против дойчей почти год и только потом запросили помощи. Французы тут же организовали провокацию с подрывом своего транспорта (в то что это операция германских агентов Олег Константинович категорически не верил) и устроили бомбардировку приграничных немецких крепостей. Прочие великие державы, связанные военными союзами немедля включились в войну, если верить газетным передовицам — Первую Мировую Войну. Всё с заглавных букв…

Формально Королевство Мадагаскар оставалось нейтральным государством — не заключили ранее с Польшей договор о военном союзе, а из Константинополя-Царьграда указали недвусмысленно, в драку не лезть, без Мадагаскара как-нибудь обойдутся.

Тут ещё и география вмешалась — близость к золотым приискам Трансвааля подразумевала нейтралитет, дабы не спровоцировать беспорядки, резню и разрушения на шахтах. А то восстановить выйдет долго и дорого, потому негласно решено власть имущими — на юге Африки «территория мира».

Хотя, какого мира, интересно узнать у акул пера, — прежнихто хозяев здешних мест, буров, прагматичные золотопромышленники жесточайше повыбили, поизничтожили. Управляемые «Золотым Консорциумом» орды ловцов удачи со всего света (Европы, Северной Америки и даже из Чили, Бразилии и Аргентины с Австралией) словно саранча налетели на бурские республики и растворили немногочисленных африканеров, разложили молодёжь, перестреляли и заарестовали почтенных религиозных авторитетов. Оставшиеся несколько тысяч бурских семейств перебрались подальше от проклятых, жёлтым дьяволом облюбованных мест и отныне в Трансваале хозяйничали могущественные тресты, синдикаты, корпорации, именуй как знаешь, но суть одна, поставившие добычу золота на поток.

Короли биржи и примкнувшие к ним угольные, нефтяные, железнодорожные и прочие короли, предчувствуя мировую бойню, сумели так повести дела, что невзгоды военные этот район африканского континента должны обойти стороной и короли-монархи и правительства воюющих держав сие признали. Кстати, Мадагаскар от нейтрального статуса поимел немало плюсов — уголь на крейсера воюющих держав, заходивших на 24 разрешённых часа в гавани острова-государства, поставлялся по тройному тарифу. И в Александровск-Туамасин и в Константиновск-Тулеар «забегали» рейдеры Франции, России, даже потрёпанный штормом бронепалубник САСШ запросил не 24, а 48 часов для исправления повреждений и ремонта в машине. Помогли мадагаскарцы и янки, как же — статус невоюющей страны дороже стоит, тем более не препятствовать ремонту и угольной погрузке на «Бостон» порекомендовал лично фельдмаршал Легостаев, пристально отслеживавший из Константинополя-Царьграда мельчайшие нюансы не только сухопутных, но и морских баталий.

Возрастные соратники императора перебрались вместе с сувереном на берега Мраморного моря, а в Петербурге Александр Константинович, де-юре (да и де-факто) соправитель, формировал собственную команду чиновников и генералов. Но Трансвааль и Мадагаскар курировал самолично Константин, планирующий даже скорый визит на остров. Потребовалось разрешить «золотой вопрос» — с начала военных действий в Константиновске-Тулеаре скопилось 800 тонн золота. Точнее говоря, 802 тонны плюс 385,7 килограмма.

Португальцы, через владения которых проходил «русский золотой трек» — от Витватерсранда до Лоренсу-Маркиш, также объявили о нейтралитете и просили «русских друзей» помочь доставить до Лиссабона ценный груз в несколько тонн золотого песка и самородков. И хотя не досталось нищей, былое величие утратившей Португалии доли в золотодобыче (Бельгии и той пару скудных участков отвели исключительно как компенсацию за отъём Бельгийского Конго) солидно так «накапывало» потомкам великих мореплавателей за размещение нескольких аэродромов и за полноценную российскую военно-морскую базу в Лоренсу-Маркиш, на время войны «уступленную» королевству Мадагаскар. Шита та комбинация по «продаже» конечно, белыми нитками, но соблюли приличия, все довольны: дипломаты, золотых дел магнаты, чиновники при правительствах, мзду немалую имевшие от золотого лобби.

Дела на российских приисках вёл отставной вице-адмирал князь Георгий Георгиевич Гагарин, два с лишним десятка лет назад под личиной светского шалопая и прожигателя жизни покупавший участки в «живописных» местах Трансвааля. Ну а то, что оказались те земли самыми «богатыми» — так то просто случай, благоволила Фортуна к весельчаку и дамскому угоднику Жоржу Гагарину, коего император величал Юрием…

— Лимонаду, князь? — Олег Константинович, завидев приближающегося к охотничьему домику управляющего «РоссТрансваальЗолото» достал из корзины льдом обложенной бутыль лимонада, — пекло то экое.

— Не откажусь, ваше королевское величество, — Гагарин жадно припал к бокалу.

— Рассказывайте, Георгий Георгиевич, вижу, с новостями прибыли на Мадагаскар.

— Не один прибыл. Со мной инкогнито барон Гезельберг.

— Ого! И где же доверенный короля Леопольда?

— На пароходе остался, боится отойти от ящиков.

— Что? Дайте угадаю — Бельгия решилась пойти по «русскому треку», нет более доверия французам?

— В точку, ваше королевское величество, барон напросился на доверительную беседу и передал пожелание своего суверена — переправить в Европу, или же в Константинополь-Царьград 25 тонн добытого на бельгийских приисках золота.

— Гм, значит не желает Леопольд Второй продавать жёлтый металл на месте. Не хочет Консорциуму принести прибыль.

— Потерять 15 % от цены, кому ж захочется.

— Но почему Гезельберг просит доставить золото в Европу или Царьград? Понимаю, если бы речь шла о конвое до Лоренсу-Маркиш, где и погрузили бы драгоценный металл на бельгийские крейсера. Всё-таки военные суда, не дерзнут напасть «сомалийские пираты»…

— Бельгия хоть и не поддалась на шантаж Парижа, не примкнула к Сердечному Согласию, но держит армию и флот в постоянной боевой готовности, не рискует Леопольд Второй отправить ни «Антверпен», ни «Брюссель» за многие тысячи миль. Вероятно думает о возможной эвакуации на крейсерах двора и правительства при вероятной атаке немцев, которым нейтралитет Бельгии как кость в горле. Кстати, всегда интересовало, почему государь называет морских разбойников именно сомалийскими пиратами, а не, скажем, эфиопскими, египетскими или йеменскими.

— Да, юмор у его императорского величества своеобразный. Но, Георгий Георгиевич, не о том сейчас речь. Если бельгийское золото уже здесь, на территории королевства Мадагаскар, следовательно вы договорились с бароном об оплате…

— Договорились, ваше королевское величество. Две тонны и триста килограммов Россия получит за услугу.

— Поскромничали, могли и больше вытянуть.

— Где там, барон Гезельберг достоин своего короля — торгаш прирождённый. Леопольд Второй может гордиться учеником.

— На вас то император не осерчает, дескать, продешевили?

— Как знать, как знать. Может и осерчать. Только затрат Россия никаких не понесла дополнительных, да и не понесёт. Какая разница для броненосного крейсера 800 тонн перевезти или 830.

— Жаль, Мадагаскару от сего гешефта ничего не достанется…

— Это уж, вы с батюшкой разговаривайте, ваше королевское величество, — Гагарин развёл руками, демонстрируя своё подчинённо-служилое положение…

— Возможно и поговорю. Император собирается нанести «дружественный визит», возможно и золото заберёт на корабли сопровождения.

— Рискованно, — недовольно поморщился отставной вице-адмирал, — в Кейптауне достаточно сильная эскадра САСШ отстаивается, а янки чертовски злы на наших сорвиголов за рейдерство на коммуникациях и за похождения «Румянцева».

Броненосный крейсер «Фельдмаршал Румянцев» имея на борту два гидроплана полтора месяца в одиночку терзал побережье Северо-Американских Соединённых Штатов, утопив и захватив 18 гражданских пароходов, а также три канонерские лодки, два миноносца и тяжело повредив крейсер северян «Миссури», каковой едва добрался до Бостона и встал на ремонт, более «политический» чем реально нужный избитому кораблю. Но списать боевую единицу во время войны — кто ж на такой неприглядный, подрывающий дух нации поступок решится, потому и «ремонтировать» вашингтонские мудрецы «Миссури» будут долго и неспешно. А по окончании войны сделают крейсер учебным кораблём и втихую утилизируют. Так янки и в ту войну, с КША и Россией поступали, ничего нового…

Рейд «Румянцева» был интересен тем, что за крейсером шла самая настоящая охота, с использованием морской авиации флота САСШ. Однако два гидроплана-разведчика «Румянцева» легко и непринуждённо сбивали несовершенные вражеские самолёты, обнаруживавшие русский рейдер и в свою очередь наводили «Фельдмаршала» на пароходы под британским флагом, пересекающие Атлантику.

Не обошлось в той лихой эпопее и без «судна сопровождения» — «датского» транспорта «Святая Марта» снабжавшего крейсер боеприпасами, мазутом, пресной водой и продовольствием. Но про «Святую Марту» ни князь Гагарин, ни король мадагаскарский не знали, лишь предполагая наличие у «Фельдмаршала Румянцева» неприметных и скромных «помощников»…

— Рад поди за племянника, Георгий Георгиевич, — подначил на разговор собеседника Олег Константинович, — теперь, глядишь и он Георгия получит, а там и в адмиралы выйдет вслед за дядей Жорой.

— Георгия наверняка получит, по статуту ордена весь экипаж крейсера того достоин несколько раз. И прорывались неоднократно через сильнейшего противника и сведения важнейшие доставляли командованию, когда «прихватили» военную миссию САСШ, в Лондон направляющуюся. Да и по пароходам запризованным и утопленным вражеским вымпелам не оплошали. Я то в адмиралы вышел по большей части через «золотую дипломатию», а Сергей, племянник, службу прошёл в море, молодец!

— Полно скромничать, князь, — Олег Константинович разлил лимонад по бокалам, — ваша служба отмечена лично его императорским величеством. И многократно отмечена.

— Я и не жалуюсь, но чертовски хочется на мостике «Румянцева» покомандовать. Или с «Новоархангельска» летунам приказы отдавать по загонной охоте на «Данциг». Кстати, не понимаю, почему государь не разрешает калифорнийцам построить авианосец на Тихом океане, технологии то уже отработаны на «Илье» и на «Добрыне».

Олег Константинович кивал, делая вид, что внимательно слушает Гагарина, повествующего как бы он разделал германский крейсер-стационар до последнего находившийся в Британской Колумбии. Когда же Российская империя выступила в защиту Польши, небольшая британская эскадра самозатопилась, сберегая личный состав, который перебросили на Атлантический театр, а вот немцы свой «Данциг» топить не стали и ночью ринулись в океан, держа курс на российский Гавайский архипелаг, дабы преследователей сбить со следа. Командир «Данцига» капитан первого ранга Шеер рассчитывал оторваться от патрульных судов Константинополь-Тихоокеанской эскадры и забункеровавшись со встреченных пароходов, уйти на юг.

Однако два быстроходных и много сильнейших чем одинокий германский рейдер российских броненосных крейсера — «Новоархангельск» и «Новосибирск» пошли за беглецом, выпуская для бомбардировок «Данцига» гидропланы-лёгкие бомбардировщики. По указанию императора эти два крейсера были заблаговременно изготовлены к преследованию «Данцига» и вместо двух самолётов разведчиков получили по четыре, причём бомбардировщика, способные нести и облегчённые торпеды. И также получили высочайшее указание — в артиллерийскую дуэль с рейдером не вступать, преимуществом в скорости хода не пользоваться, а «висеть на хвосте» и постараться утопить крейсер атаками с воздуха. Если же летуны обмишулятся, приказано отпустить фартовых немцев, выдавив, разумеется, подальше от «русской зоны» в Тихом океане.

Контр-адмирал Перевезенцев, наверное немало седых волос нажил, получая известия от лётчиков, то терявших, то находивших «Данциг», ведь «охота», почти как в сказках шла, — три дня и две ночи. Опытный Шеер отчаянно маневрировал, выводя крейсер из-под торпедных ударов, два самолёта приводнились, пострадав от зенитного огня, по счастью лётчики были целы, а сами «летающие поплавки» подобрал флагман «Новоархангельск». На второй день зенитный огонь крейсера ослаб, тут и нехватка боеприпасов начала сказываться и попадания примерно полутора десятков небольших осколочных бомб наложились (Константин Николаевич особо указал Перевезенцеву — атаковать «Данциг» только торпедами и бомбами до 50 килограммов, не применять мощные, приспособленные проламывать палубы даже броненосцев «двухсотки» и «трёхсотки»). Благо лётчиков на «Новоархангельске» и «Новосибирске» собрали самых опытных, причём «в двойном комплекте», чтоб как можно большее число асов получило бесценный опыт, разя врага в реальных, пусть и немного «полигонных» условиях.

К вечеру второго дня «Данциг» таки заполучил две торпеды (в левый борт и в правый) но сумел дотянуть до ночи, резко сменив курс и пойдя навстречу преследователям на пяти узлах. Анекдот как броненосные крейсера «разбегались» от избитого тихохода не смея нарушить приказ самодержца и утопить рейдер артиллерией, уже пошёл по кораблям Российского императорского флота, но тем не менее адмирал Перевезенцев дождался утра и отойдя на 15 миль, получая информацию о «Данциге» заочно (ещё одна вводная императора) от самолётов идущих к флагману на дозаправку, дал приказ добить рейдер массированной бомбардировкой.

И хотя подполковник Вакуленко клялся и божился, что его орлы «втоптали в океан» неуступчивый и дьявольски живучий крейсер (честь и хвала германским корабелам), показания уцелевших офицеров и матросов «Данцига» говорили о том, что Шеер приказал покинуть корабль, открыть кингстоны исключительно для спасения экипажа, не видя ни малейшего шанса противостоять стократ сильнейшему противнику. А до того момента «Данциг» и не думал тонуть, последствия торпедных атак были локализованы. Кто прав — российские лётчики или германские моряки, разбиралась спешно прибывшая на Тихоокеанский флот комиссия Морского Генштаба, но то, что опыт получен бесценный, признавали все.

Одно дело бомбить с дирижаблей или с самолётов макеты, и совсем иной коленкор атаковать огрызающийся огнём зениток боевой корабль, совершающий при этом манёвр уклонения.

Общая информация о утоплении «Данцига» была доведена и до «дружественного» Королевства Мадагаскар, где наличествовала своя авиация — Отдельная воздухоплавательная бригада, имеющая на вооружении и дирижабли и самолёты.

Разумеется, лётчики там служили в подавляющем большинстве «российской службы и происхождения» хоть и в форме армии Королевства Мадагаскар. Занимались «воздушные извозчики» переброской из Витватерсранда до Лоренсу-Маркиш ящиков с золотом. Могли в принципе и через Мозамбикский пролив до Константиновска-Тулеара ценный груз доставлять, но тут уже «бухгалтерия» воспротивилась. Вдруг да пропадёт самолёт в бездне вод, а кто тогда за исчезнувшее золото отчитываться должен?

Логика в доводах финансистов имелась, потому и гоняли за золотом через пролив всю мадагаскарскую эскадру на полном ходу, вместе с парой-тройкой самолётов, высматривающих вражеские субмарины.

— Скажи, Георгий Георгиевич, как скоро может потребоваться «Особая десантная дивизия» его императорскому величеству? И на каком из фронтов? Сказано подготовить 12–15 тысяч штыков к ноябрю, а к чему готовить десантников — к войне в горах, в лесах, в прериях?

— Про прерии даже думать не стоит, — Гагарин отставил пустой бокал, — янки уже трижды знатно огребли от Индейской Конфедерации, а европейский сброд, сколь его не вооружай и не муштруй, против аборигенов Северной Америки, природных воинов не выстоит. Тем более там наши части сражаются заодно с краснокожими братьями. Нет, переход через Атлантику Мадагаскарской дивизии точно не грозит. Да и потом, что такое в масштабе большой войны 10–20 тысяч штыков? Если и задействованы будут, так гораздо ближе.

— Где ближе, в Африке? Так Трансвааль «территория мира» и его императорское величество не начнёт захват приисков. Захватить то можно и даже удержать на достаточно длительное время. Но тогда неминуема война России со всем светом. Даже поляки отшатнутся, даже конфедераты оружие против повернут…

— Нет, не юг, север Африки. Стратегическая точка — Африканский Рог. Французы сегодня союзники, а завтра враги. А так получаем контроль над Суэцким каналом не со стороны Средиземного моря, а от Индийского океана.

— Прирос, прирос адмирал к Африке, исключительно континентальными масштабами мыслишь, Георгий Георгиевич. Я же так полагаю — в Индию пойдут мои бравые корейцы. А что, с индЕйцами сошлись, отменно повоевали плечо к плечу, неужели с индИйцами общий язык не найдут?

— Очень, очень может быть. Резон посылать дивизию с Мадагаскара во Францию небольшой, те штыки мелочь, ничто на фоне миллионных армий военного времени Германии, России, Франции. Восточный фронт также отпадает, Россия и Польша разваливаться под натиском германских корпусов не намерены, наоборот немчура спряталась за мощными укрепрайонами и надеется истощить войска генерала Петрова в бесплодных атаках в лоб. Ну а если не Европа и не Северная Америка, то точно — Индия. Как вспомню в детстве читанные книги Тургенева и Жюля Верна о несметных сокровищах индийского раджи, охраняемых злющими королевскими кобрами, мороз по коже. Готовы Бомбей брать, ваше королевское величество?

КОНЕЦ ЧЕТВЁРТОЙ КНИГИ

Content

Осадчий Алексей Николаевич От Гавайев до Трансвааля

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26