Влада Ольховская

Дерево самоубийц

Церберу одолламскую прозвали деревом самоубийц в тех странах, которым не посчастливилось стать ее домом. Она настолько ядовита, что даже ее древесину не стоит сжигать – это делает дым смертоносным. Одного зернышка церберы достаточно, чтобы остановить сердце взрослого человека. Из-за этого яд церберы полюбился тем, кто твердо решил покинуть этот мир: несчастных, съевших плоды дерева самоубийц, почти невозможно спасти. Но любят этот яд и убийцы – за его смертоносность и трудность обнаружения при вскрытии. Ходят слухи, что цербера одолламская унесла больше жизней, чем любое другое растение на Земле.

Глава 1

Утро было неплохим, прекрасным даже, пока из телефона не прозвучало:

– Извини, что беспокою так рано, но я прямо сейчас стою над мертвым телом. Возможно, у меня проблемы.

И вот тут сонливость и остатки ленивого, расслабленного настроения как ветром сдуло.

Ян Эйлер надеялся провести эту субботу совсем не так – хотя бы потому, что вечер пятницы прошел идеально. Ян не слишком верил во всю эту муть с днем Святого Валентина. Да что там, вообще не верил. Для него четырнадцатое февраля было всего лишь датой, когда на улицах становится слишком много красного и плюшевого. Безобидная и бесполезная дурь.

Но так было, пока он жил один и даже не сомневался в том, что серьезных отношений в его жизни нет. Теперь, в новой реальности, на многое приходилось делать поправки. Например, на то, что Алиса попросила его провести этот вечер с ней. Для нее, похоже, сомнительная пародия на праздник была важна, а Ян просто не нашел причин отказаться, да и не хотел. Почему нет? Для него не важен День всех влюбленных, но важна Алиса.

К тому же, Александра активно поддерживала решение брата устроить полноценное свидание. Обычно Ян и Алиса встречались спонтанно, между делом, как появлялась пара свободных минут – и для понятных целей. Романтики в их отношениях особо и не было, Яна это вполне устраивало. Александра гордо присвоила ему звание бесчувственного бревна.

– Алиска тебе нравится, я же вижу! Сделай это ради нее, раз тебе не надо, напрягись ты хоть чуть-чуть! – убеждала его сестра.

– Ладно, свожу в ресторан.

– Нет, в ресторан как раз не надо. Там в этот день все будет забито до отказа – пятница, да еще такой повод! Домой веди. Поверь, в твоей компании Алиса хоть пельмени съест и не поморщится.

– Ну а ты что же? Всю ночь проведешь со стаканом, прижатым к стене?

– Вот еще чего не хватало! – фыркнула Александра. – У меня свидание на этот день намечено уже давно!

– Серьезно? Он этим озадачился?

– Люблю сентиментальных мужчин. Тебе достаточно знать, что меня дома не будет, никто тебя пасти не станет. Действуй, большой уже мальчик!

Не то чтобы Ян нуждался в подтверждении того, какой величины он достиг как мальчик, но он признавал, что в чем-то Александра права. Он и правда несколько злоупотреблял тем, что Алиса умна и терпелива. Она не давит – он не старается, она не просит – он не дает. Некрасиво.

Поэтому свидание все-таки состоялось. Без пельменей, конечно, потому что вот так проверять преданность Алисы не стал бы даже он. Однако застолья с пятью сменами блюд не было, ужин прошел быстро – и стал далеко не главной частью этой ночи.

Так что все прошло прекрасно, легко, без нудных разговоров и неловкости. Засыпая, Ян был уверен, что и суббота будет спокойной и расслабленной, однако разбудил его звонок с номера племянника – и вот такая новость.

– Рассказывай, где ты, – велел Ян. – Я уже еду.

Да, он такого не ожидал, но реагировать быстро он умел. Одеваясь, он объяснил все Алисе, и она возражать не стала. Она даже не злилась на него, она понимала, что он не может просто бросить мальчишку, застрявшего черт знает где рядом с трупом. Пожалуй, Александра все-таки права насчет нее. Но об этом можно будет подумать позже.

– Оставайся здесь, сколько хочешь, – позволил Ян. – Ключи у тебя есть, если дождешься меня – вообще сказка, но я не настаиваю, понятия не имею, когда вернусь.

– Ты Саше звонить не будешь? – спросила Алиса, кутаясь в простыню. Одеваться ей определенно не хотелось.

– Смысла нет туда толпой приезжать. Кириллу не нужна серьезная помощь, просто лучше проследить, чтобы там все прошло нормально при оформлении. Я даже не знаю, где именно сейчас Сашка!

– И тебя это не напрягает? Что она неизвестно где с человеком, о котором ты не знаешь ничего, даже имени?

Естественно, это напрягало бы Яна – если бы все было действительно так. Однако о странном любовнике сестры он знал побольше, чем сама Александра.

Пожалуй, такое могло произойти только с ней, Ян не знал другого человека, в чьей жизни царило бы столь эпохальное безумие. Что находят нормальные люди, гуляя с собаками? Ничего, или потерянную кем-то банкноту, или, на худой конец, бродячего котенка. Что нашла Александра? Пьяного мужика, собиравшегося прыгнуть с крыши.

И если в этом еще не было ее вины, скорее, шутка мироздания, то дальнейший бардак стал ее добровольным выбором. Вместо того, чтобы вызвать медиков и забыть про странного психа, Александра отвадила его от желания разбивать голову об асфальт сама. Она притащила его домой… Она приручила его, если уж называть вещи своими именами. Потом еще и в кровать свою пустила! Как будто нормальных мужиков в этом городе не осталось.

Ян все это не одобрял, но терпел. Он ожидал, что рано или поздно настанет тот момент, когда Александра наиграется. Сама поймет, что дурит, а может, устанет от незнакомца. Она же взрослая женщина, должна понимать!..

Что именно должна понимать Александра – Ян четко объяснить не мог, а она даже не пыталась. Жила она по-прежнему неправильно, у нее по поводу своих предпочтений была емкая формулировка «в кайф». Так что самоубийца задержался и в ее постели, и в ее жизни. Она даже умудрилась притащить его на семейное празднование Нового года в загородный дом Эйлеров! Правда, под чужим именем и с придуманной ею легендой, но сам факт! Тут уже Яну пришлось отказаться от удобной мысли, что проблема решится сама собой.

Пускать дело на самотек и дальше он не собирался. Уже в январе он улучил момент, когда псих был в квартире его сестры один, без Александры, и вызвал того на серьезный разговор.

К его немалому удивлению, псих оказался толковым мужиком. Умным, образованным, обеспеченным. Общаясь с ним, Ян никогда бы не догадался, что он способен превратиться в тюфяка, желающего покончить с собой – а иначе он самоубийц не рассматривал. Да, он знал, что его сестра когда-то тоже подумывала о суициде. Но женщинам еще простительна слабость! Эту мысль Ян, впрочем, держал при себе, потому что иначе рисковал заработать перелом носа от одной конкретной женщины.

Теперь он знал о сожителе сестры все, что нужно: имя и фамилию, адрес, место работы. Ян все это проверил по полицейским каналам, информация подтвердилась. Несостоявшийся самоубийца не был ни психом, ни преступником. Не похоже, что у него был какой-то тайный зловещий мотив приходить сюда. Он возвращался лишь потому, что ему была дорога Александра. Это Ян мог понять и уважать.

Поэтому он решил больше не соваться в отношения сестры. Тут со своими бы разобраться! Ему достаточно было знать, что у Александры сейчас все хорошо, и нет смысла портить ей утро так, как испортили ему. Когда она доберется домой, вопрос с Кириллом уже будет решен.

Но пока Яну предстояло выехать за город, чтобы поддержать племянника. Радости это не принесло. Дома, рядом с Алисой, было уютно и тепло. Снаружи февраль представал перед миром в самом отвратительном виде. Снега не было уже давно, но дождь, льющийся с небес, оказался достаточно холодным, чтобы оставить на асфальте опасно скользкую корку. У обочин собралась неприятная смесь окаменевшей соли, песка и остатков посеревшего льда. Свет фар сливался и ослеплял, водители, пусть и немногочисленные, нервничали и куда-то спешили. Да уж, не так Яну хотелось провести эту субботу.

Ну а что делать? Сейчас у Кирилла никого ближе нет.

В иное время племянник наверняка позвонил бы своему отцу – и потому что у них хорошие отношения, и потому что папаша его – адвокат. Но тут он стал жертвой дурацкого совпадения: Пашка еще вчера вечером улетел с женой в Прагу на выходные. Нельзя сказать, что эти двое были такими уж большими романтиками. Скорее, Пашку манила возможность соблюдать красивые традиции, пусть даже придуманные не им и не для него.

Да и кто знал, что так получится? У Пашки не было ни единой причины волноваться за сына. Кирилл никогда не доставлял ему серьезных неприятностей, даже в самые трудные этапы взросления. Кирилл Эйлер всегда отличался не по годам развитым умом, он был спокоен и рассудителен, он держался подальше от плохих компаний. Как же иначе? У него оба родителя были такие! Пашка и сам чуть ли не с пеленок был фанатом дисциплины, а потом нашел себе такую же жену. Про себя Ян называл их «плюшевыми фашистами»: они так строго соблюдали все правила, что это настораживало бы, если бы они при этом не оставались сладко вежливыми.

Кирилл был их единственным ребенком, так уж получилось. Поэтому все внимание любящих мамочки и папочки с детства было сосредоточено на нем, он получал только лучшее – однако и требовали от него только успеха. Кирилл ходил в элитные гимназии, занимался спортом, изучал музыку, живопись и еще бог знает что. Каллиграфию, кажется. Яну казалось, что это слишком, но лезть в чужой монастырь со своим уставом он не собирался. Особенно зная, куда ему этот устав могут засунуть.

Он втайне ожидал, что к совершеннолетию Кирилл прибудет законченным неврастеником, но обошлось. Парень получился прекрасный во всех отношениях – как тот принц с обложки детских сказок. Подтянутый, спортивный, с великолепной белоснежной улыбкой. Мамины светлые локоны, папины серебристо-серые глаза. Обаяние, которого не хватало обоим. В том, что Кирилл далеко пойдет, никто не сомневался. А он лишний раз подтвердил это, когда без особых проблем поступил в МГИМО.

Павел оставлял его одного в городе со спокойным сердцем не только потому, что Кирилл был не по годам адекватен. Он знал, что у сына собственные планы на эти выходные. Кирилл собирался провести их в загородном доме приятеля по институту. Там собиралась большая компания, многие приехали еще в пятницу, а Кирилл задержался – у него были дополнительные занятия. Поэтому он отправился в поселок ранним утром, чтобы не терять время, и… обнаружил посреди дороги труп.

Кто-то другой на его месте запаниковал бы, однако Кирилл вырос в семье полицейских. Это его отец предал традиции клана Эйлеров – с точки зрения собственного папаши – и стал адвокатом. Дед Кирилла и его дядя посвятили всю жизнь охране закона. Поэтому он не впал в истерику, а сразу же сообщил о жуткой находке в полицию. Однако Кирилл все равно был двадцатилетним пацаном, которому, при всем уме, страшно оставаться на пустынной дороге с мертвецом, вот он и набрал номер дяди.

И правильно сделал. Ян понимал, что большой проблемы нет, но ему хотелось убедиться, что все закончится быстро и его племянник скоро сможет забыть эту историю, как страшный сон.

Указанная Кириллом дорога располагалась далеко от дома Яна, путешествие отняло несколько часов. Когда он добрался до пункта назначения, по небу уже растекался мутный грязно-серый рассвет, дорогу перекрыли машины полиции, а Кирилл… был пристегнут наручниками к ручке служебного автомобиля.

Вот это уже было плохо. Неправильно по всем фронтам. Племянник, верный себе, постарался улыбнуться Яну, однако чувствовалось, что парень замерз, устал и серьезно нервничает.

– Кажется, я позвонил тебе не зря, – вздохнул Кирилл. – И вовремя, потому что телефон у меня уже забрали.

– Какого хрена? – только и смог произнести Ян.

– О, эта мысль не отпускает меня уже больше часа!

– Подожди чуть-чуть, сейчас разберемся.

Перчаток у Кирилла не было, и руки пострадали больше всего. Мороз в этот день был несильный, но влажный – та его паскудная разновидность, которая будто бы проникает под одежду. Когда сидишь в теплой машине, это вообще не проблема. А когда стоишь на продуваемой всеми ветрами дороге, прикованный к машине, становится совсем уж тоскливо. Поэтому Ян сначала отдал племяннику собственные перчатки, а потом ушел разбираться, кому так захотелось устроить тут цирк с утра пораньше.

Естественно, сначала его не хотели пускать на оцепленную территорию – зевак тут только не хватало! Но на такие случаи у Яна было с собой удостоверение, доказывавшее, что он оказался здесь не от большой любви к лицезрению покойников. Он был готов, если нужно, сделать пару звонков и даже испортить субботу большому начальству, но обошлось. Никто не стал его задерживать, позволяя пройти к двум столь необходимым ему телам. Одно из них неподвижно лежало на дороге. Второе наблюдало за первым и принадлежало следовательнице, с которой и хотел побеседовать Ян.

Следовательница была невысокой, и Ян сразу же навис над ней, как взрослый над ребенком. Ее нельзя было назвать полной, однако вся она оказалась плотно сбитой, словно стремилась занять как можно меньше места в пространстве. Яну она чем-то напоминала кубышку – простенький, плотненький, кругленький цветок. Сходства добавляли еще и кудрявые волосы цыплячьего желтого цвета, ореолом окружавшие крупную голову.

Черты лица у следовательницы тоже оказались специфическими: голубые глаза настолько большие, что от этого становится почти жутко, на их фоне маленький носик теряется, а тонкие губы обозначены разве что розовой помадой. Люди, которым достается такая внешность, прекрасны в ранней юности – нездешней, неземной почти красотой. Но теперь, когда следовательница наверняка отметила сорокалетие, ее лицо напоминало райское яблочко, тронутое первыми морозами. Сходство усиливалось еще и тем, что при появлении Яна женщина недовольно скривилась.

– Вы еще кто? Откуда посторонние на месте преступления?

– А я не посторонний. – Он показал удостоверение еще и ей. – Ян Эйлер. Дядя вон того парня.

– Тому парню, насколько мне известно, двадцать лет, в официальных представителях он не нуждается.

– Это верно, – легко согласился Ян. – А знаете, в чем еще он не нуждается? В наручниках. Но и то, и другое у него сегодня есть. С каких пор у нас свидетелей заковывают?

– С тех пор, как установлена разница между свидетелями и подозреваемыми. Ваш родственник – подозреваемый. А теперь уйдите, будьте добры, за ограждение!

Во время разговора Ян внимательно наблюдал за ней. Эту следовательницу он видел впервые, не представлял, чего от нее ожидать, и теперь спешил составить хоть какое-то впечатление.

Ему очень хотелось бы сразу же объявить ее дурой. Она достаточно его раздражала для этого сомнительного звания. Однако Ян знал, что недооценивать человека лишь потому, что он тебе неприятен, – серьезная ошибка. Возможно, следовательница не отличалась добротой и покладистостью, однако взгляд гигантских стрекозиных глаз оставался умным, цепким даже. Вряд ли она объявила Кирилла подозреваемым исключительно из вредности.

– Я уйду, как только пойму, почему его обвиняют. Как, простите, вас зовут? Не расслышал.

И оба они знали, что не расслышал он лишь по одной причине: она не называла свое имя. Хотя следовало бы. Чувствовалось, что ей очень хочется позвать оперов и выдворить Яна подальше силой. Однако она помнила об удостоверении и знала, чем ей может обернуться такой каприз.

Нет, дурой она все-таки не была.

– Инна Дмитриевна Токарева, – представилась следовательница.

– Раз знакомству. А теперь давайте вернемся к тому, почему мой племянник, которому просто не посчастливилось найти тело, вдруг стал подозреваемым?

– Я не обязана вам об этом говорить.

– Но могли бы – из профессиональной солидарности.

Ян прекрасно знал, что примечательная внешность, доставшаяся ему, редко оставляет женщин равнодушными. В большинстве случаев это упрощало ему работу: дамы млели, хихикали, кокетничали и шли на контакт с нескрываемым восторгом. Но был и другой вариант: женщины, которых привлекательный мужчина бесил куда больше, чем среднестатистический представитель сильного пола. За этим наверняка скрывались причины, в которых с удовольствием покопалась бы старшая сестра Яна – профессиональный психотерапевт.

Яну ни в чем копаться не хотелось. Он просто уяснил для себя, что Инну Токареву он раздражает всем без исключения. Это усложняло его задачу, но отступать он не собирался. Не хватало еще, чтобы на его племянника повесили убийство, когда он в двух шагах стоит!

– Исключительно из профессиональной солидарности, – Инна сморщилась еще больше, и теперь ее можно было описать тремя словами: «глаза да морщины». – Дело в том, Ян… Простите, как вас по батюшке, не разглядела в документах?

– Можно без отчества.

– Не можно! – отрезала следовательница. – Мы с вами коллеги, а не друзья!

Да уж, запущено все еще больше, чем он ожидал. Ян тихо порадовался, что не взял с собой Александру. Лишь одна категория людей наверняка раздражала Инну больше, чем привлекательные мужчины: красивые женщины.

– Михайлович, – уточнил он.

– Так вот, Ян Михайлович, ваш племянник действительно позвонил в полицию сам, но это ни в коем случае не должно восприниматься как алиби.

– А для того, чтобы его ни в чем не подозревали, ему не нужно алиби, – парировал Ян. – Ему вообще ничего не нужно, у нас в стране презумпция невиновности, если для вас это вдруг новость. Не Кирилл должен доказывать, что он невиновен. У полиции должны быть основания заковать его в наручники. Есть у вас такие основания?

– Безусловно, – Инна чуть ли не выплюнула это слово. – Эта дорога – далеко не самая загруженная. Если бы мы перекрыли другую, да хотя бы ту, что до заправки, у нас бы уже собралась толпа гневных водителей. А здесь вы кого-нибудь видите? Хоть кого-нибудь? И это за несколько часов!

Дорога и правда была специфическая. Прямая, как стрела, растянувшаяся между двумя бескрайними полями, в февральской полутьме не слишком привлекательными, голыми, закиданными остатками давнего снега, похожего на водянистую пшенную кашу. Вдалеке виднелся лес, служивший, очевидно, естественной ширмой для того самого дачного поселка, в который направлялся Кирилл. С другой стороны недостаток света мешал рассмотреть старинные тополя, поднимавшиеся у обочины загруженного шоссе.

Асфальт на дороге был хороший – ровный, гладкий, наверняка выстеленный не раньше минувшего года. По такому в радость ехать! Если есть куда. От большой загрузки дорогу спасало исключительно то, что вела она к дачному поселку, мало кому нужному, особенно в феврале.

Ян начал понимать, что так насторожило следовательницу.

– Вы считаете, что здесь никого не было, кроме Кирилла? Да ну, перестаньте, суббота же, поэтому и безлюдно! В пятницу поток машин побольше.

– Это да. Но ваш племянник утверждает, что никого не видел ни в попутном, ни на встречном направлении от самой заправки.

– И что?

– А то, что, по словам первых прибывших сюда патрульных, тело не успело окоченеть. Оно лежало тут не ночь и не половину ночи. Оно лежало несколько часов от силы.

– Ночи сейчас не самые холодные, – указал Ян.

– И тем не менее, пока все свидетельствует, что рядом с трупом мог быть только и исключительно ваш племянник.

– Звучит солидно, если не уточнять, что вы подразумеваете под словом «все». А если разобраться, у вас на руках только предварительный вывод непонятно кого.

– Мне этого достаточно для задержания.

– Серьезно? С пристегиванием наручниками? Он что, бежать пытался? Впал в панику и в слезах ломанул в поля?

– Не паясничайте! – побагровела следовательница.

– А вы не злоупотребляйте полномочиями. Послушайте, Инна.

– Инна Дмитриевна!

– Как угодно. Так вот, Инна Дмитриевна, того, что у вас есть, недостаточно для такого обращения со свидетелем.

– Да из-за вас с ним такое обращение! – презрительно указала Инна.

– А вот сейчас не понял…

– Все вы поняли, Ян Михайлович. Ваш племянник сразу начал козырять тем, что у него папа – адвокат, дядя – полицейский, дедушка – чуть ли не герой при орденах! Встречала я такую породу. То, что вы примчались на помощь, лишь доказывает, что я была права!

Зная Кирилла, Ян сильно сомневался, что парень действительно начал козырять родством. Скорее всего, он сообщил об этом, чтобы пояснить: он не совсем человек со стороны, он многое понимает, и его показания следует воспринимать соответствующе. А уже Инна сделала свои выводы.

– То есть, опасаясь, что у него будут привилегии, вы стали обращаться с ним хуже, чем с любым другим свидетелем? – поразился Ян.

– Не нужно подавать все вот так!

– А как, если он больше часа стоит на холоде и даже сесть не может?

– Ничего, выдержит!

– И сколько еще ему это выдерживать? Что вы намерены делать дальше?

– Осмотреть и его, и машину. Если труп привезли в этом автомобиле, мы это установим, уж будьте уверены! – с непонятным торжеством заявила Инна. – Осмотрим все: салон, багажник, одежду вашего племянника.

– Так, стоп! – прервал ее Ян. Его эта необъяснимая игра в вершительницу правосудия начинала раздражать. – Машину можете осматривать уже сейчас, тут я согласен – если там есть следы перевозки тела, парня можно брать. Но осматривать одежду Кирилла нелепо, и так понятно, что он трогал тело.

– С чего это должно быть понятно?!

Вместо того, чтобы отвечать ей, Ян повысил голос, обращаясь к Кириллу, остававшемуся у машины:

– Кирюха!

– Чего? – отозвался племянник. Судя по голосу, он уже порядочно замерз.

– Ты мертвеца трогал?

– Трогал, конечно! По нему же не очевидно, что он мертвец! Сначала я увидел, что на дороге просто лежит тело. Я и не подумал, что он мертвый! Решил: может, алкаш какой местный завалился? Я его перевернул, проверил пульс, только тогда звонить начал!

Ян снова перевел взгляд на следовательницу:

– Вот вам и ответ. Это нормальное поведение нормального человека. Я бы на его месте поступил точно так же. А вы? Разве нет?

– Разберемся, – процедила сквозь сжатые зубы следовательница и демонстративно отошла от Яна, давая понять, что разговор закончен.

Взывать к ее здравому смыслу было бесполезно, это Ян уже понял. Да уж. А ведь он был абсолютно убежден, что к полудню освободится, что сюда он едет только для подстраховки!

Он посмотрел на мертвое тело, все еще лежащее на асфальте, и убедился, что Кирилл сказал правду. У трупа действительно не было никаких очевидных повреждений. Ни травм, ни крови на асфальте – ничего! Обычный молодой парень, серовато-бледный в смерти. Непонятно, от чего он умер. Либо причина скрыта под одеждой, либо ее и вовсе смогут определить только при вскрытии.

Ян знал, что ему никто не позволит вести это дело. Его родственник – минимум свидетель, а максимум – подозреваемый. Даже с поправкой на стервозность, Инна права, к Кириллу могут придраться на вполне законных основаниях. А значит, у Яна есть личная заинтересованность, его нельзя подпускать к расследованию.

Но никто не запрещал ему наблюдать и делать выводы, чтобы потом дать подсказку адвокату Кирилла. Этим он и пользовался теперь, собственный опыт научил его ценить те уникальные детали, которые способно дать только место преступления.

Погибший был ровесником Кирилла – плюс-минус два года. Парень ухоженный, с модной стрижкой, чисто выбрит, дорого одет. Не похоже, что он страдал от каких-то серьезных заболеваний. Одежда опрятная, травм и следов борьбы нет, а главное, неясно, как его доставили сюда. Сам пришел и умер? Привезли? Ну не с неба же он грохнулся!

Рядом с покойником не было ровным счетом ничего: вещей, следов шин, орудия убийства. Создавалось впечатление, что он просто появился здесь из ниоткуда, из воздуха материализовался! Чудо уже то, что Кирилл заметил его и не переехал. На этом чудеса, похоже, заканчивались.

Осмотрев мертвеца, Ян вернулся к племяннику. Кирилл нервничал, пытался это скрыть, да только опыта не хватало. Ничего, еще научится держать себя в руках. У всей этой истории был лишь один плюс: она сделает паренька сильнее.

Главное, чтобы она побыстрее закончилась.

– Тетка уперлась, да? – невесело усмехнулся Кирилл.

– Боюсь, что так. Тебе придется прокатиться в отделение.

– С этим я уже смирился. Да, я ожидал, что выходные будут бурными, но не настолько…

– Дерьмо случается, – рассудил Ян. – Ничего, тебе это не пришьют. Ты этого парня знал?

– Впервые вижу.

– Он может оказаться из местных.

– Но я-то не местный, – напомнил Кирилл. – Я раньше бывал на даче у Гареева, но с его соседями как-то не общался. Серьезно, кто знакомится с чужими соседями?

– И то верно. Ты что-нибудь еще видел?

– Да ничего я не видел, на самом деле! Только то, что уже сказал. Он лежал посреди дороги, там же, где и сейчас, только лицом вниз. Когда стало ясно, что он мертвый, я позвонил в полицию, а потом – тебе. Я тогда не думал, что это понадобится, просто хотел, чтобы кто-то знал, где я и что со мной. Как видишь, не зря.

– Ничего, прорвемся!

Скоро Инна и сама устала слоняться по пустой дороге. Она уехала в участок, с ней увезли и Кирилла, ключи от машины, серебристого «Мерседеса», сиротливо замершего на дороге, он уже передал экспертам. Было заметно, что переживает Кирилл лишь до определенного предела – как переживал бы любой человек, оказавшийся в такой ситуации. Он нисколько не боялся передавать свою машину экспертам, он не сомневался, что никаких следов там не найдут. Ян это видел, Инна – тоже, но отказывалась признавать в силу упрямства.

Чувствовалось, что она хотя бы из вредности сделает все, чтобы Кирилла продержали в изоляторе до завтра, а то и до понедельника. Вот только допускать это Ян не собирался, и когда племянника увезли, он сразу же достал телефон.

Связями он пользовался редко. Обычно это было ему и не нужно, Ян четырнадцать лет жил только работой и никаких личных интересов не преследовал по той простой причине, что у него их и не было. Но он прекрасно знал, что связи эти есть – и их много, целая паутина, в центре которой внезапно оказывался он. Часть влиятельных знакомств он унаследовал еще от своего отца, часть заработал сам. И вот теперь от безымянной обочины провинциальной дороги полетели звонки в дома, куда посторонним ход закрыт. К полицейским начальникам, прокурорам и адвокатам. В Москву и в Прагу.

Вопреки опасениям Инны, Ян не пытался «отмазать» своего племянника. Он просто стремился смягчить для парнишки удар – даже если это означало, что следовательнице прилетит бюрократической машиной по лбу. Ничего, взрослая тетка, выдержит!

Так что уже к обеду, после допроса, Кирилл вернулся домой. Инна, потирая придавленную гордость, рвала и метала. Она готова была сделать все, чтобы вернуть своего единственного подозреваемого за решетку. Но чем больше отчетов по этому делу приходило, тем меньше оснований у нее было обвинять в чем-то Кирилла Эйлера.

Во-первых, его машина была чиста. По настоянию Инны эксперты изучили автомобиль чуть ли не под микроскопом, но не нашли там ни единого волоска погибшего мужчины, ни единой капли крови, ни одного совпадающего отпечатка, намекавшего, что покойник бывал в «Мерседесе» до того, как стал покойником.

Во-вторых, чист был сам труп. Относительно связи с Кириллом, естественно. На его одежде не нашли ворсинок из салона автомобиля, не было пятен масла или бензина – ничего! Не похоже, что покойника привезли на дорогу в машине. Но как это произошло – следствию еще предстояло выяснить.

Логично было бы предположить, что он пришел к месту смерти сам, однако и этот вариант пришлось отмести. Вскрытие показало, что молодой человек умер примерно за сутки до того, как Кирилл его обнаружил. Но сутки назад его на дороге точно не было – пусть она и не самая загруженная, но не пустынная же!

Яну хотелось знать больше. Дело было странное, пока – необъяснимое, и следователь уже чувствовал разгорающийся в душе азарт. Да и Александра все еще бурчала на него за то, что он не вызвал ее сразу! Поэтому он после некоторых сомнений все же позвонил Инне Токаревой.

Вот только она все поняла неверно – он допускал, что так будет.

– Позлорадствовать звоните, Ян Михайлович? – холодно осведомилась она. – Заметьте, я даже не спрашиваю, откуда у вас мой номер телефона. Вы уже продемонстрировали, что умеете получать то, что вам нужно.

– Не воспринимайте это как личное, – попросил Ян.

– А разве для вас это не личное?

– Думаю, мы придаем этому разные смыслы.

– Чего вы хотите, Ян Михайлович?

– Помочь хочу. Думаю, вы уже выяснили обо мне достаточно. Я свою работу знаю. Кем был этот парень? От чего он умер? Чем быстрее найдут настоящего убийцу, тем быстрее перестанут подозрительно коситься на Кирилла.

– А кто вам сказал, что Кирилл – не убийца?

Она не издевалась над ним, она была совершенно серьезна, и этим она застала Яна врасплох. Он понимал, почему следовательница изначально отнеслась к нему с подозрением. Но теперь-то уже ясно, что у них нет причин враждовать, что они на одной стороне!

От изумления Ян даже замолчал, а она не стала терпеть паузу:

– Да, Ян Михайлович, я все еще считаю, что вы не должны на километр приближаться к этому делу! Я обо всем сообщу начальству.

– На основании чего вы считаете, что Кирилл причастен к этому? Его невиновность доказана!

– Ничего не доказано, – упрямо твердила Инна.

– Его приятель подтвердил, что Кирилл ехал к нему, там действительно была вечеринка.

– Предварительный сговор.

– Между студентами?

– Они совершеннолетние – мне этого достаточно.

Эта баба раздражала Яна все больше, и ему стоило немалых усилий говорить с ней спокойно.

– Хорошо, а что насчет выводов экспертов? Они доказали, что не Кирилл привез туда это тело!

– Они просто доказали, что в машине нет следов. Но уж родственник стольких полицейских наверняка умеет избавляться от улик! Тело вполне могло быть во что-то завернуто, пока ваш племянник его вез.

– Во что? Вы в этих полях каждый квадратный метр перерыли!

Со стороны Яна это не было преувеличением, он уже знал, что следовательница организовала там знатные поисковые работы. Эксперты изучили поля, осмотрели обочину – и ничего не добились. Влажная рыхлая почва полей сохранила бы любые следы – и людей, и колес. Но следов не было! Погибший не мог прийти со стороны поля сам и его не могли оттуда принести.

С тем самым «чем-то», во что Кирилл якобы завернул тело, тоже был тупик. Погибший был рослым крепким парнем, чтобы завернуть его полностью, потребовалась бы немаленькая тряпка. Куда Кирилл дел ее, если убийца – действительно он? Съел? Испепелил одним взглядом? Там все обыскали – и ничего не нашли. Да и потом, Кирилл по пути останавливался на заправке перед поворотом на ту самую злополучную дорогу. Это позволяло точно определить, сколько времени прошло от обнаружения тела до звонка в полицию.

И времени прошло совсем немного! Достаточно для того, чтобы проверить, жив ли мужчина на дороге, и попытаться оказать ему первую помощь. Недостаточно, чтобы гениально замести следы.

Все это Ян теперь пытался объяснить следовательнице – а она просто не слушала. И когда до него дошло, что его слова отлетают от нее, как от бетонной стены, Ян наконец вспылил:

– Ну и что, вы будете судить его только за то, что он сын адвоката и племянник полицейского?

– Судить его буду не я, – отозвалась Инна с показным равнодушием, за которым, впрочем, можно было заподозрить злорадство. – Я всего лишь докажу, что он виновен, а дальше пусть суд разбирается.

– Да с чего вы взяли, что он виновен?

– Он что-то скрывает. Я лично его допрашивала – и теперь я в этом не сомневаюсь. Ваш племянник может сколько угодно притворяться белым и пушистым, меня он не обманет!

– Интуицию к делу не пришьешь, – напомнил Ян.

– Да, но это первый шаг. Интуиция подсказывает, что он виновен, а дальше моя задача – просто найти доказательства. Всего доброго, Ян Михайлович. У меня нет времени вести с вами светские беседы.

Она завершила разговор, не дожидаясь его ответа. Ян пару секунд просто смотрел на погасший экран смартфона. Хотелось швырнуть трубкой в стену, но многовато чести для одной твердолобой следовательницы. Поэтому он громко объявил:

– Упрямая дура!

Услышать его могли все, кто находился в квартире, и ближайшие соседи. Но соседям это вряд ли было интересно, а в квартире компанию ему составляли лишь Александра и Гайя.

Сестра до этого момента слушала его молча. Ян уже усвоил, насколько у нее острый слух, и не сомневался, что она различила каждое слово следовательницы. При этом лицо Александры все время разговора оставалось безмятежным, невозможно было догадаться, о чем она думает и что чувствует.

Теперь же сестра объявила:

– Я в ней ошиблась.

– В следовательнице?..

– Ага. Я думала, она тупая в ноль, а оказалось – там минус сто. Она уперлась. Она уже назначила виноватого и все усилия бросит на то, чтобы доказать его вину. Это плохая позиция. Добровольная слепота.

– Может, там еще все не так уж плохо… Я узнавал про эту Токареву. Говорят, что она специфическая дама, но не без мозгов.

– Тем хуже для Кирилла.

– В смысле?

– Если бы она просто искала преступника, ее ум пошел бы на пользу делу, – пояснила Александра. – Но раз она зациклилась, ничего хорошего из этого не выйдет.

– Она все равно это не докажет – нельзя доказать то, чего не было!

– Это да, но нервы она ему помотает знатно, если мы его не подстрахуем.

– Это как же?

– Сами разберемся, что там произошло.

Затея была сомнительная. Инна Токарева была права только в одном: Яну полагалось держаться подальше от дела, в котором замешан его племянник. Так что любое расследование близнецы могли бы вести лишь тайно, неофициально, рискуя в любой момент получить по шапке. Риска много, пользы, возможно, никакой. Куда соблазнительней было отстраниться от всего и позволить Инне позориться и дальше.

Однако поступить так Ян не мог – сразу по двум причинам. Первой было то, что Кириллу, пусть даже невиновному, это могло аукнуться очень и очень неприятно. Его будут таскать на допросы, о таком узнают в университете, начнутся сплетни, слухи… Он выбрал профессию, в которой важна репутация. Несправедливо будет, если все усилия парня, и немалые усилия, пойдут прахом из-за того, что он оказался не в том месте не в то время.

Ну а второй причиной, не менее важной для Яна, была справедливость. Вцепившись в понравившегося ей подозреваемого, Инна рисковала упустить настоящего убийцу. Кирилл ни в чем не виноват – но ведь преступление произошло! Жестокое и опасное. Поэтому, как бы ни было трудно дальше, Ян просто не мог позволить себе отсиживаться в стороне. Ну а в том, что Александра последует за ним, он даже не сомневался.

– Ты как, готова поиграть в частного детектива?

– Да без проблем. Мне все равно больше нечего делать, – ответила Александра с еле уловимой грустью, настолько неожиданной, что Ян даже усомнился: была эта грусть или ему почудилось?

Пожалуй, почудилось, ведь причин грустить у его сестры не было.

Глава 2

Утром пятнадцатого февраля безымянный все испортил. Сам создал – и сам испортил, вот ведь ирония!

Александра изначально отнеслась к идее празднования Дня всех влюбленных со здоровой долей скептицизма. Потому что – ну где они, а где влюбленные, в самом деле? Какой смысл играть в романтику с человеком, которого ты с крыши сняла? Но ему хотелось, а она не нашла причин отказать.

Его затея оказалась куда лучше, чем ожидала Александра. Безымянный не стал размениваться на такую пошлость, как пафосный ресторан и свечи в спальне. Он увез ее в маленький загородный клуб, где для собравшихся там пар было устроено огненное шоу, плавно перешедшее в россыпь фейерверков на черном небе. Они наблюдали за этим, кутаясь в плед, один на двоих, рядом шумел лес, и все, кто оказался рядом, перестали иметь значение – потому что они тоже жили в собственном мире и тоже не интересовались окружающими.

Потом они уединились в крошечном деревянном домике, где горел камин, а перед ним лежала внушительных размеров медвежья шкура. Шкура Александре, несмотря на очередную банальность, настолько понравилась, что она отказалась оттуда уходить – и спутника своего не отпустила. Он не возражал.

Безымянный по-прежнему ничего не знал о ее прошлом, но каким-то непостижимым образом он угадал, что не впечатлил бы ее роскошными интерьерами и кроватями, способными вместить целый гусарский полк. Все это напоминало Александре о рабстве, которое сожрало два года ее жизни. Какая тут романтика! А этот домик, этот лес, этот мир для двоих… Она и сама удивилась тому счастью, которое до сих пор горело в груди приятным теплом, куда более долговечным, чем пламя страсти.

Проснулись они все-таки в кровати – Александра смутно помнила, как они добирались туда из зала с медвежьей шкурой. Они не собирались вставать, они наблюдали за зимним лесом через панорамное окно спальни. Точнее, за лесом наблюдала она, а безымянный смотрел на нее. Александра знала такой взгляд – долгий, тягучий, как застывающий янтарь. Она просто не хотела думать об этом, надеялась, что безымянный вспомнит их разговор, промолчит. Вот тогда он все испортил.

– Меня Андрей зовут, вообще-то. Я бы хотел, чтобы ты знала.

Александра с раздраженным стоном откинулась на подушки, закрывая лицо руками. Просто супер! Ей не хотелось бы портить любой день, а этот – меньше всего.

Безымянный был прекрасен до тех пор, пока оставался безымянным. Это начиналось почти как шутка… а может, вынужденная мера. Когда Александра нашла его, он был травмирован, он опасался доверять кому-то, и она предложила не называть имена, чтобы невольная анонимность подарила ему чувство безопасности. Можно делать, что угодно, говорить, что угодно, никто ведь не узнает, что это связано с тобой!

Ее расчет оправдался: он расслабился и поверил ей. Однако традиция избегать имен и поддерживать негласные правила игры осталась. Они не просто спали вместе, это было бы слишком примитивно. Александре нравилось общаться с ним, обсуждать с ним работу, даже семью, но – только события настоящего. В прошлое они не заглядывали никогда, планами на будущее не делились.

Под Новый год им пришлось сделать шаг в сторону от этих правил. Когда Александра пригласила его на семейный ужин, глупо было делать вид, что он не знает ее имя. Но его имя осталось скрытым – и он согласился!

Правда, выяснилось, что патриарх клана Эйлеров его вроде как знает. Но поскольку в разуме Михаила Эйлера реальность тесно переплелась с фантазией, никто не воспринял его болтовню всерьез, и разоблачений не последовало. Александра позволила безымянному сохранить свою тайну, ей так было даже спокойней.

Они не обсуждали отношения и ничего друг другу не обещали. Он просто приходил, а она его просто впускала. Он вполне мог приготовить обед или погулять с Гайей – это ему нравилось, он великолепно ладил с псом. Ну и конечно, проводить ночи с ним было куда приятнее, чем без него. Но даже при этом Александре казалось, что менять ничего не нужно. Она могла позволить себе симпатию к нему, – она упорно называла это обычной дружеской симпатией, – только до тех пор, пока он оставался безымянным. Вроде как анонимным. В некотором смысле, чужим. Уж точно не родным! И пока все обстояло так, этот союз не был предательством памяти Эрика… Вот что она не могла объяснить безымянному, да и не пыталась.

Когда он пригласил ее на это свидание, Александра сразу предупредила его, что не хочет никаких «давай выведем наш роман на новый уровень». Не надо ей этого всего! Безымянный согласился. И потому его нынешние откровения ударили особенно остро. Александре вдруг показалось, что он испортил все так безнадежно, так окончательно, что уже и не исправить.

Оставаться с ним в постели и делать вид, что все в порядке, она не могла. Она выбралась и начала поспешно одеваться, доставая вещи из неразобранной сумки. Одежду, в которой она была вчера, нужно будет подобрать в гостиной по пути к выходу.

Он не ожидал такого от нее, поэтому сначала замешкался, словно хотел убедиться, что ему не мерещится. Но когда он сообразил, что Александра действительно собирается уйти, он тоже в постели не задержался.

– Саша, подожди!

И это тоже было нарушением. Да, он знал ее имя. Но Александра не раз давала ему понять, что не хочет слышать это. Что с ним вообще такое сегодня?..

Уже не важно. Теперь уже все не важно.

– Мы с тобой договаривались, – жестко напомнила она. – Если решил, что я обо всем забыла, то зря.

– Я просто хотел, чтобы ты воспринимала меня как человека, а не как гребаный говорящий вибратор!

– Очень смешно!

– Ты права, совсем не смешно!

– Я нормально тебя воспринимала, – огрызнулась Александра. – И ты знаешь об этом. Когда ты приходил ко мне, мы ж не сразу неслись в койку! Мы разговаривали. Я уважала тебя. И если тебе это так важно, я уже давно знаю, что ты, мать твою, Андрей, я просто не акцентировала это!

– Откуда ты знаешь? – опешил он.

– Я ведь следовательница, забыл?

– Ты отследила меня?

– Мне это и не нужно, я умею подмечать детали! Человек всегда реагирует на свое имя, когда оно звучит рядом. Когда мы с тобой гуляли по городу, ты всегда реагировал на имя «Андрей», хотя обращались не к тебе. Не нужно быть Шерлоком Холмсом, чтобы сделать правильный вывод!

Она вообще много что о нем знала – а он даже не догадывался об этом. Например, что он работает ветеринаром. Сначала она подозревала, что врачом – это видно по рукам, слышно по некоторым особенностям речи. Но потом Гайя во время прогулки поранил лапу стеклом, а ее тогда еще безымянный спутник перебинтовал рану так ловко и профессионально, что сомнений насчет его профессии у Александры не осталось.

Знала она и то, что у него напряженные отношения с семьей. Ему часто звонили с одних и тех же номеров, а он, глядя на них, болезненно морщился и никогда не брал трубку. Да и вообще, при семейной поддержке самоубийцами не становятся!

Она знала, какой спорт он предпочитает, какие фильмы смотрит, какой кофе пьет по утрам. Она вообще много что знала, и он был не прав в том, что считал это неважным. Александре просто нравилось думать, что они еще не слишком сблизились, что она контролирует ситуацию, а значит, не обязательно с ним расставаться.

Теперь уже обязательно. Если она позволит ему остаться в своей жизни, он начнет претендовать на место Эрика, а такого она допустить не могла.

Пока он натягивал джинсы, она подхватила сумку и направилась к выходу. Александра порадовалась, что они приехали на ее машине – она настояла на этом, чтобы можно было взять с собой Гайю. Теперь она вольна была уехать в любой момент, а уж ее спутник найдет способ добраться до города, не маленький! Ему больше некуда спешить.

Она не стала собирать разбросанные внизу вещи, они были ей не так уж важны. Да совсем не важны – они все равно будут напоминать о нем. А с этим лучше побыстрее покончить. Она свистнула, подманивая Гайю, и пес почти сразу подбежал к ней, растерянный из-за внезапной смены ее настроения.

Ее спутник тоже не заставил себя долго ждать, он выскочил за ней в одних джинсах, но февральский холод его будто и не беспокоил. Он был зол на нее, это вне всяких сомнений, а еще ему было больно. И она бы пожалела его, если бы разрешила себе.

Но она не разрешила.

Александра швырнула сумку на заднее сидение, запустила туда Гайю, сама направилась к водительскому месту. Тут Андрей попытался ее задержать – перехватить за руку. Наивно как! Он был силен, но не более того, специальное обучение он не проходил и боевых приемов не знал. Александре было не так сложно отшвырнуть его в сторону, и больше он не лез, только бросил ей:

– Ты ведь понимаешь, что ты ненормальная?

– Да, – с готовностью согласилась Александра. – Но если бы я была нормальной, ты был бы уже мертв. Вроде как очевидно, и все равно я скажу, чтобы не было недомолвок: не приходи ко мне больше. Все, поигрались и хватит, живи нормально.

Совесть, загнанная куда-то в дальний темный угол сознания, уже шептала, что Александра поступает неправильно. Что он такого не заслужил – и что он только-только оправился от прежних травм. Но поддаваться она не собиралась. Если он теперь будет после каждого потрясения на крышу лезть, пускай сразу прыгает, что уж там!

В город она возвращалась в отвратительном настроении. Две мысли боролись в ее голове за лидерство – и обе они обладали примерно одинаковой силой. Одна мысль была о том, что она все-таки сохранила верность покойному мужу. Вторая – о том, что Эрик такой дебилизм не одобрил бы.

Александра готовилась к тому, что в ближайшее время будет трудно. Все мысли будут посвящены тому, о чем думать не стоит. Придется отвлекаться, придумывать какие угодно пути занять себя, лишь бы не оглядываться.

Но придумывать ничего не пришлось. Она еще была в дороге, когда позвонил Ян и рассказал о том, что случилось с их племянником.

С тех пор ее мысли были заняты только этим. Александра еще не успела толком пообщаться с Кириллом, видела его только один раз – на праздновании Нового года. Однако Ян верил, что парень невиновен, и этого было достаточно. А что следовательница уперлась – так это обычное дело. Просто не повезло.

Отступать близнецы не собирались. Дело и так очень сложное, а его еще и ведет дама с характером. Ян был прав во всем: им нужно было вмешаться.

Нельзя сказать, что ее брат собирался действовать совсем уж по-черному. Это Александра была более-менее вольна в выборе заданий, у Яна были боссы. Но с этими боссами он сумел договориться. Официально, он все еще не был связан с расследованием. Однако никто не собирался мешать ему – его знали как хорошего следователя, ему доверяли. Ян даже хотел взять отгул, а ему сказали, что это не обязательно. Главное – действовать тихо и не подставлять коллегу, остальное разрешено.

Первым делом они узнали все, что было известно о погибшем – его опознали еще в субботу, хотя Александра не представляла, как, ведь никаких документов при нем не обнаружили, а пропавшим без вести он не числился. Это можно было уточнить у следователя, но про любые подобные вопросы им нужно было сразу же забыть. Оставалось довольствоваться лишь копией файлов, которые удалось раздобыть Яну. Александра изучала их в машине, пока близнецы ехали в морг на осмотр тела.

– Эдуард Дежуров, двадцать один год, студент престижного вуза, – задумчиво произнесла она. – Очень похоже на публику, с которой тусуется наш племянничек!

– Это да, вот только наш племянничек его не знал.

– Но ведь он там был не один! Может, этот тип тоже был приглашен на тусовку, на которую ехал Кирилл?

Уже выяснили, что к дачному поселку Эдуард Дежуров никакого отношения не имел: он там не жил, местных не знал, не заезжал даже. Приглашение на вечеринку объяснило бы, как он оказался в этих краях, в которые случайно не свернешь…

Но приглашения не было.

– Нет, его там никто не знает.

– Может, врут? – предположила Александра. – Узнали, что он мертв, и теперь всеми лапками открещиваются?

– Смысла нет, но там и без их показаний хватает подтверждений, что он не из этой тусовки. Дачный поселок элитный, у многих есть камеры, в том числе у Ивана Гареева – это приятель Кирилла, который его пригласил. Записи с камер уже изъяли, будут проверять. Если бы погибший был из их тусовки, они бы уже начали сознаваться, не дураки же! Да и потом, на вечеринку этот дурноватый молодняк собрался в пятницу вечером, до этого они были в городе – у всех алиби есть. А Дежуров умер в пятницу утром. Не сходится ничего.

– Но если он не из поселка, откуда он взялся? Там же нет ничего больше!

– Теперь ты видишь, почему я так беспокоюсь за Кирилла?

Следствию удалось установить, что Кирилл обнаружил тело в восемь утра. До него по этой дороге последний раз проезжали в пять утра – и никакого тела там не было, это доказывал видеорегистратор. Получается, в те три часа, что прошли до появления Кирилла, кто-то сумел оставить на дороге труп… как-то. Непонятно, как. Возможно, тело вывезли из дачного поселка, а потом вернулись туда. Или убийца пришел по полю, а потом просто уничтожил следы.

С дачами будет работать полиция, это уже ясно. Близнецам оставалось только сосредоточиться на личности жертвы.

В морге на них не обращали внимания так показательно, что это было бы смешно – если бы не причина их визита сюда. Александра не представляла, с кем и как договаривался Ян, да и не интересовалась этим. Ей был важен лишь результат.

Никто не провожал их к телу Эдуарда Дежурова, но, когда они пришли, труп уже был подготовлен для осмотра, а рядом лежала копия отчета. Пока Ян возился с бумагами, Александра надела перчатки, чтобы осмотреть тело.

Парня было жалко. Вроде как жалеть нужно всех одинаково или не жалеть никого – а так не получалось. Эдуард был молодым, сильным, подтянутым, привлекательным. Его знакомые наверняка не сомневались, что его ждет яркая, насыщенная жизнь, да и он тоже. А получилось вот как. Он лежит на железном столе и ждет его только могила.

– Итак, причина смерти? – поинтересовалась Александра, хотя уже знала ответ. Она читала, от чего умер Дежуров, вот только то, что она видела перед собой теперь, с этой информацией не совпадало.

– Передоз, – коротко отозвался Ян.

– Да ладно.

– Он употреблял давно, причем разное.

– Дай посмотреть, – Александра бесцеремонно отобрала у брата папку с бумагами. – Фигню он употреблял! Судя по всему, он давно баловался легкими наркотиками. Ну так что с того? Многие этим дурят. Нет, я не поощряю, конечно, и если за таким поймаю Кирилла – задницу надеру.

– Если за таким поймают Кирилла, там и без тебя хватит желающих надрать задницу, занимай очередь.

– Но при всем порицании я должна признать, что есть существенная разница между легкими наркотиками и той дрянью, которая его убила.

Эдуард не был похож на законченного наркомана. Александра внимательно осмотрела его руки и ноги, – излюбленные места для уколов, – но следов там не нашла. След от последнего укола просматривался сразу, а других не было.

Это могло означать лишь одно: раньше Эдуард баловался сигаретами или таблетками, чем-нибудь таким. И вдруг он сразу перешел на тяжелые наркотики? Да еще и смертельную дозу? Как-то верится с трудом!

Гораздо больше Александру заинтересовала россыпь синяков на всем теле погибшего. Они все были получены в разное время: одни успели пожелтеть и почти рассосались, другие налились багрянцем перед самой смертью Дежурова.

– Это еще что такое?

– Насколько мне удалось выяснить, он был фанатом экстрима, – пояснил Ян. – Сноуборд, горные лыжи – такое вот. Любительский хоккей. Все это дает синяки.

– Спортсмен-наркоман?

– Он был любителем, а не профи. Их никто не проверяет.

– Да не в проверке дело, – покачала головой Александра. – Если бы он регулярно ширялся, это бы ему самому мешало. А еще среди такой россыпи можно скрыть следы борьбы. Что об этом эксперты говорят?

– Ничего особого не отмечают. – Ян тоже присмотрелся к трупу. – Знаешь, если борьба и была, то не сильная. Такой здоровенный детина мог бы устроить серьезную драку, если бы кто-то действительно хотел вколоть ему смертельную дозу!

– Это если он знал, что именно ему вкалывают. А может, все произошло так быстро, что он и сообразить не успел…

Александра пока не спешила с выводами, данных было маловато. Глядя на мертвого Эдуарда Дежурова, она снова прокручивала в памяти все, что знала о нем живом.

Он был из тех, кто уже потом, в зрелости, вспоминает юность с легкой улыбкой и справедливо утверждает, что всего добился сам. У таких людей и выбора другого нет, только самим добиваться. Они не то чтобы отказываются от блата, им не предлагают краткий путь, и приходится идти длинным, на котором кому-то везет, а кому-то – не очень. Эдуарду везло… до самой смерти.

Он родился у матери-одиночки, никогда не бывавшей замужем. Ребенка она родила «для себя», дала ему свою фамилию. Отец в этой истории вообще никак не фигурировал, да и не нужен он был. Мать справилась сама, дала сыну все необходимое, позволила вырасти вот таким. Ее усилиями он поступил на престижную профессию и переехал учиться в Москву. Здесь жил уже пару лет, учился хорошо, проблем у него не было. Александра знала, что так иногда пишут, когда о проблемах попросту не знают, и это предстояло проверить. Однако в целом, жизнь Дежурова казалась правильной, ничто не предвещало такой внезапный и печальный финал.

Ян думал о том же:

– Если верить бумажкам, он образцово-показательный. Успевал и учиться, и работать, спортом занимался, всем нравился. Чудо, а не человек.

– Достаточно умный, чтобы не попадаться на косяках, – усмехнулась Александра. – Нет, от официальных характеристик мы ничего не добьемся. Пока я только вижу, что он не боролся за свою жизнь. А дальше выводы делать опасно, а то застрянем, как твоя новая подруга Инна, в одной луже.

– Нужно изучать квартиру, – согласился Ян. – Если что и обнаружится, то только там.

– Мысль-то верная, но ты ни о чем не забываешь?

Ей не пришлось продолжать, брат понял сам и раздраженно поморщился.

– Блин.

В квартиру можно было бы отправляться, если бы они вели это дело официально. Это же самое логичное решение – которым наверняка воспользуется Инна. Поэтому близнецам нужно было ждать, когда она закончит там и подаст официальный отчет, или осматривать квартиру Дежурова после нее, но уж точно не сейчас.

– Неплохо было бы узнать, что делает она, – задумчиво произнесла Александра. – Слушай, а нет шансов договориться с кем-нибудь в ее отделении, чтобы присматривали за ней?

– Попробовать можно, хотя это рискованно. Но даже если получится, как-то я не намерен сидеть и ждать, что она сделает!

– А тебе никто и не предлагает. Пока любезная Инна рыщет по его дому, стараясь найти связь с нашим племянником, мы с тобой осмотрим машину Дежурова.

– С чего ты взяла, что у него была машина?

– У этого парня часы ценой в подержанную иномарку! Конечно, у него была машина. А если мне не веришь – проверь, были ли у него водительские права. Где права, там и машина.

Это, если задуматься, было очень странно… Не машина и часы, а стоимость всего этого. Александра ведь сразу отметила, что погибший был одет стильно и дорого – совсем как Кирилл и его друзья! Поэтому она и подумала, что они из одной тусовки.

Но у Кирилла источник финансов известен: папочка. Откуда брал деньги Дежуров, у которого папочки не было как явления? В документах значилось, что он где-то там подрабатывал, но никакая подработка со стипендией не обеспечат иногороднему роскошную жизнь. Да он все это должен был тратить на аренду квартиры в Москве, а питаться отбитыми у бомжей макаронами!

Можно было предположить, что сытую жизнь сыночку обеспечивает мамочка, но она умерла год назад. Так откуда же тогда деньги? В этом мире к ним многое сводится.

Когда они вышли из морга, Ян принялся кому-то звонить, а Александра терпеливо дожидалась ответов. В голову лезли неприятные, раздражающие мысли, от которых было не так просто отмахнуться. О том, что Гайя сейчас дома один сидит и никто его сегодня днем не выгуляет, потому что она психопатка обидчивая. Однако Александра упрямо повторяла себе, что так надо, и ничего менять не собиралась.

– С тобой на деньги лучше не спорить, – заметил Ян, подходя к ней. – У него действительно есть тачка. Угадай, какая?

– Дорогая.

– В яблочко. И да, это странно. Но не только это.

Оказалось, что для своей машины Эдуард забронировал минимум два парковочных места. Это возле квартиры он, вероятнее всего, оставлял автомобиль где придется. Возле университета у него было место на платной парковке, и это как раз объяснимо. А еще он оформил месячный абонемент на паркинг, расположенный в дальней части города.

С тем районом его вообще ничто не связывало. Оттуда было в равной степени далеко до места его учебы и работы. Жилых домов рядом тоже не было, так что вряд ли он мотался туда ради друзей или девушки.

А зачем мотался – непонятно. Александра вместе с братом разглядывала карту, но ничего подозрительного там не находила. Офисные здания, торговые центры, клиника репродуктивной медицины, кинотеатр, ресторан, больница для животных. Впрочем, это все официально. Кто там знает, что скрывается за безобидной вывеской – может, тот самый источник заработка Эдуарда?

– Что делаем теперь? – поинтересовалась Александра.

– Попрошу знакомых отыскать его машину, может, она подскажет, как он на дороге оказался! А мы с тобой пока займемся его кругом общения.

Ян собирался снова набрать номер, но не успел, трубка засияла в его руке сама собой. Прежде, чем Ян ответил, Александра успела разглядеть на экране имя их старшего брата. Ну а дальше ей не пришлось даже прислушиваться: и динамик у Яна был хороший, и Пашка вопил так, что чуть громче – и докричался бы до них из своего офиса безо всякого телефона.

Источником его возмущения предсказуемо стала Инна Токарева. Оказалось, что эта настойчивая леди снова вызвала Кирилла на допрос. Она утверждала, что ей необходимо просто уточнить кое-какие детали случившегося, но тут не нужно было соперничать с Эйнштейном в гениальности, чтобы понять: она собирается надавить на парня. Если она убеждена, что он виновен, она наверняка верит, что раскусит его.

Пашка определенно ждал от брата сочувствия и поддержки, но Ян неожиданно оживился:

– Пускай едет! Да, я серьезно. На сколько у них назначено? На два? Вот пусть заболтает ее подольше! Не важно, зачем. Ему от этого ничего не будет, пусть активно сотрудничает со следствием. Нет, вправлять ей мозги я не буду, такие, как она, позорятся самостоятельно, им помощь не нужна. Все, до связи.

Александра слушала его внимательно, вопросов не задавала, а когда он закончил, уже знала, чего он хочет:

– Все-таки рискнем и проверим квартиру?

– Самое время – мадам будет занята.

– Но и не предполагалось, что она лично будет следить за квартирой, – указала Александра.

– Не думаю, что у нее там в распоряжении штат верных миньонов. Для нас главным риском было ее личное присутствие – или звонок от слишком ответственных соседей. Однако даже если какая-нибудь не в меру ответственная баба Маша ей позвонит, она не сорвется с допроса.

– А если и сорвется, Кирилл нас предупредит. Да, надо пробовать.

То, что у них не было ни ключей, ни разрешения находиться там, близнецов не смущало. Уже понятно, что без этого расследование не продолжится, и придется рисковать.

Александра сейчас думала только об этом, Ян, как оказалось, нет. Уже в машине он спросил:

– Ты чего в последнее время какая-то кислая ходишь?

– Я? Да нормальная, вроде, – удивилась Александра. Удивление это не было поддельным: ей действительно казалось, что она ничем себя не выдала.

Однако обмануть собственного близнеца оказалось не так просто.

– Это из-за этого твоего… анонима? – хмыкнул Ян.

– Его Андрей зовут.

– Опаньки.

– И теперь это не моя проблема. Вопрос закрыт.

– Та-а-ак. И почему я узнаю об этом только сейчас?

– Потому что это случилось в тот же день, когда у Кирилла начались проблемы. Что важнее?

– Не исключаю, что это одинаково важно.

– Брось! – отмахнулась Александра. – Я тебе сразу говорила, что это – так, временная забава. Мы с ним оба знали, что все идет к финалу.

– Это точно все, что ты мне хочешь рассказать?

– Это все, что стоит рассказывать. Давай лучше про Кирилла поговорим! Расскажи мне, какой он.

Она меняла тему так очевидно и напористо, что Ян не мог не заметить намек. Александра не любила действовать так топорно, но порой иначе нельзя. Себя она успокаивала тем, что говорить о субботнем расставании бессмысленно, не такая уж это важная тема! О настоящей причине она предпочитала не задумываться.

Ян все понял и настаивать не стал.

– Кирилла ты видела и все о нем знаешь, что тут добавить? Пашка номер два, только поприятней на вид.

– Я, если честно, ожидала, что наш Пашка штук десять нарожает, чтобы хоть в этом отца превзойти.

– Он бы, может, и хотел, но у его жены не сложилось, а с самостоятельными родами у Пашки проблемы в силу половой принадлежности. Подозреваю, что, когда Кирилл закончит учиться, к нему сразу же пристанут с наследниками.

– А девушка у него уже есть?

– Когда б ей появиться? – усмехнулся Ян. – Парень, конечно, смышленый, но без суперспособностей. Он и так успевает больше, чем я считаю возможным. А девицы нынче избалованные, внимания требуют! Но вряд ли это будет проблемой. У него поклонниц хватает, остается только выбрать.

– И пережить строгий Пашкин отбор, – рассмеялась Александра, но быстро посерьезнела. – Как думаешь, он нормально перенесет все, что происходит сейчас?

– Думаю, да. Я его видел там. Он нервничал, это понятно, я бы скорее насторожился, если бы он был абсолютно спокоен! Но он понимает, что это просто… невезение, что ли. Выдержит.

Александра подозревала, что племянник может воспринять это куда глубже, чем простое невезение. Он увидел на дороге молодого человека, очень похожего на него самого. Тут волей-неволей на себя примерять начнешь… Александра решила, что позже нужно будет попросить Нину поговорить с племянником. Она же психотерапевт, если что-то пойдет не так – заметит!

Собственные воспоминания Александры о Кирилле были далекими и как будто ненастоящими. Из той жизни, которая давно закончилась. Им с Яном было по двенадцать лет, когда он родился. Да их это вопящее нечто тогда вообще не интересовало! Позже, когда Кирилл научился ходить и его можно было потрогать, близнецы порой игрались с ним, как с экзотическим зверьком. Но Александру никогда не тянуло нянчить его, она теперь толком и не помнила, что чувствовала рядом с ним.

И конечно, у нее не получалось связать того вопящего младенца с красивым светловолосым юношей, которого она видела в семейном доме Эйлеров. Но это не значит, что она его не любила – и что не хотела помочь.

– Приехали, – предупредил Ян. Он уже не спрашивал ее, о чем она задумалась. Наверняка придумал сам – и наверняка неверно.

Они покинули машину и теперь стояли перед домом, в котором снимал однокомнатную квартиру Эдуард Дежуров. Снимал вполне легально, поэтому жилье удалось отследить так быстро. Судя по отчетам, Инна даже додумалась спросить у хозяев квартиры, как бедный провинциальный студент умудрялся оплачивать такое жилье. Но этого хозяева не знали, они с готовностью принимали наличку и лишних вопросов не задавали.

Дом был не элитным, но вполне привлекательным, чистым, населенным гордыми представителями среднего класса. Собственная «однушка» здесь была пределом мечтаний для студента. Вопрос в том, кто эти мечтания воплотил и почему.

– Какой этаж? – спросила Александра.

– Третий.

В подъезд они попали без труда: там шла уборка, и дверь осталась распахнутой, чтобы побыстрее выветрился тяжелый влажный запах старой тряпки, которой тут традиционно раз в неделю растирали грязь. Запах этот был настолько знакомым и универсальным, что поневоле задумаешься: а не одной ли тряпкой моют всю Москву?

Близнецы проигнорировали лифт, по лестнице поднялись на третий этаж, по номеру нашли нужную дверь. На ней уже стояла бумажная полицейская печать, но если бы Инна в такие сроки не провела тут обыск, – при известном адресе жертвы! – непонятно, зачем ее вообще держали в полиции.

Ян бесцеремонно сорвал печать, а Александра наклонилась к замкам с отмычками.

– Заперли только один замок, дилетанты, – предупредила она. – Это будет даже проще, чем я думала.

Она действовала уверенно, без спешки. На крошечной лестничной площадке все равно никуда не денешься! Если воровато оглядываться по сторонам, даже самые безмозглые из соседей догадаются: что-то тут нечисто. А вот если вести себя так, будто у тебя есть полное право тут находиться, они скорее в себе засомневаются и постесняются звонить в полицию, чтобы не предстать дураками.

Испытывать судьбу в любом случае не стоило, но близнецам и не пришлось: дешевый замок поддался быстро, дверь со щелчком открылась, пропуская их в душную квартиру. Окна тут то ли были закрыты, то ли их закрыли при обыске, топили в доме хорошо, и маленькая «однушка» напоминала сауну.

В квартире царил тот специфический бардак, который всегда остается после тщательного обыска. Из-за этого казалось, что и в холостяцкой берлоге раньше было не слишком чисто, однако если смотреть сквозь следы легкого погрома, оставленного экспертами, становилось ясно, что Эдуард Дежуров за порядком как раз следил.

Причем в порядке этом даже чувствовалось что-то военное. Минимум мебели, только сдержанные цвета, никаких тебе сувениров или ненужных мелочей. Из того, что не несет пользы, Эдуард разрешил себе рамки с фотографиями – совсем немного, штуки три. На двух он был с матерью, на одной – только его мать в молодости. Мир, состоящий из двух людей, одного из которых не стало, и остался только Эдуард… а теперь нет и его.

Александра сделала мысленную пометку – побольше узнать о его матери и о ее смерти. В принципе, она тоже умерла раньше срока. Не связано ли это? Но в съемной квартире не было никаких следов ее присутствия, Александре только и оставалось, что продолжить осмотр.

Ян тоже сначала изучал квартиру, а потом отвлекся на сигнал мобильного.

– Что у тебя там? – спросила Александра, рассматривая книжные полки, заставленные учебниками.

– Кармическая удача.

– А конкретней?

– Отчет об обыске квартиры. Вовремя, да?

– Не то слово. Есть что подозрительное?

– Было, все забрали, мы уже не найдем, но знать будем, – ответил брат, читая что-то на экране. – Было много налички. Для студента, я бы сказал, очень много – около ста тысяч, и это при том, что квартиру он в этом месяце уже оплатил.

– А не было указаний, где он это все взял?

– Если бы – я б тоже там взять не отказался! Слушай дальше. В баре был алкоголь, но только очень дорогой, никакой тебе мечты алконавта. В мойке – два стакана, уже чистых, кто-то к нему приходил. Наркотики тоже нашли, но по мелочи, для личного пользования. Если судить только по тому, что обнаружили в квартире, Дежуров порой покуривал – и не более того.

– Забава богатенького мальчика, – констатировала Александра.

В квартире все указывало, что гостей Эдуард, может, и принимал, но жил один. Одна зубная щетка, один набор полотенец, посуды мало. Пресловутая женская рука тут точно не чувствовалась.

На балконе приютился одинокий велосипед со спущенными шинами, рядом стоял сноуборд. Возможно, это и был источник того многообразия синяков… а может и нет.

– Мобильный и паспорт нашли? – поинтересовалась Александра, продолжая изучать кухню.

– Паспорт был в квартире, не нашли мобильный и студенческий, прав тоже нет. Все это он, похоже, взял с собой, отправляясь куда-то.

– Отследить не удалось?

– Уже и не удастся. Да уж, все, что нужно, мы в итоге узнали из отчета, зря только подставились!

– Не сильно мы и подставились, никогда не знаешь, что в будущем пригодится. Мне, например, полезно было посмотреть на его квартиру.

– Это почему же?

– Многое говорит о нем. Он был серьезным, дисциплинированным, не избалованным, хоть и при деньгах. Это уменьшает шансы того, что он по глупости вколол себе слишком большую дозу наркотиков. Нет, думаю, с ним случилось нечто посерьезней.

– Знать бы еще, что, – вздохнул Ян, заглядывая на кухню. – Ну что, готова уходить?

– Почти.

– А что тебя здесь держит?

– Вот это.

Александра указала на магнитик, ярким пятном выделявшийся на белой дверце холодильника. Магнитик был не из тех, что привозят из дальних стран на память – или когда не нашлось подарка получше. Нет, на холодильнике висела обыкновенная светло-зеленая «кнопочка» из канцелярского набора.

О том, что магнит из набора, и гадать не пришлось – сам набор тоже был здесь, лежал на холодильнике. Похоже, Эдуард купил его недавно, достал один магнитик, остальные отложил в сторону. Декоративного эффекта от этого не было никакого, да и странно было бы ожидать попытки украсить холодильник от человека, который не украсил даже комнату! Нет, все, что делал Эдуард, было рационально, и объяснение Александра видела только одно.

– Ты что делаешь? – поразился Ян.

Но она пока не ответила – ей не хотелось гадать, нужно было знать наверняка. Она включила на мобильном фонарик и стала на колени, чтобы заглянуть под холодильник. Посветила в темноту – и не зря. Там, среди пыли, которая традиционно скапливается подо всеми холодильниками мира, белел маленький квадрат. Достать его было непросто, далековато залетел, но Александра справилась, не первый раз поблагодарив природу за тонкие кисти и длинные пальцы.

– Я даже не знаю, пугаешь ты меня в такие моменты или восхищаешь, – признал Ян, глядя, как сестра очищает от пыли фотографию. – Как ты поняла, что она там?

– Да просто все, на самом деле… Многие на холодильник бумажки прикрепляют магнитами: списки, заметки, но это все не в духе Дежурова с его минимализмом. Вот фото – другое дело. Судя по рамкам, ему нравилось на бумажные фото смотреть.

– Так что ж для этого рамку не купил?

– А для такого фиг найдешь, – Александра показала ему полароидный снимок. – Поэтому, кстати, и упал. Такая фотобумага тяжелее обычной, соскочила, когда он холодильник открывал. У Дежурова руки потолще, чем у меня, сам не достал, за веником не пошел – видно, куда-то спешил.

Он наверняка думал, что достанет фото, когда вернется… но так и не вернулся.

Теперь со снимка на них смотрел сам Дежуров, еще живой, улыбающийся, счастливый. Не представляющий, что ждет его совсем скоро. К нему, смеясь, прижималась красивая молодая девушка. Оба были в зимней одежде – и вряд ли фото было сделано в прошлом году.

Эта девушка была достаточно важна для Эдуарда, чтобы он захотел видеть ее лицо каждый день. Она вполне могла знать о нем куда больше, чем остальные.

– Что будем делать? – спросил Ян. – По-хорошему, нужно отдать фото Токаревой.

– Под каким это соусом? Если она узнает, что мы тут рылись, она нас не отблагодарит! У нее было право первого обыска и шанс найти все самой. Проморгала – не повезло! Ей есть чем заняться: пусть с дачами работает. А эту девушку мы с тобой отыщем сами.

Глава 3

Яну впервые приходилось вести расследование вот так – украдкой. И ему это катастрофически не нравилось.

Он ведь многое сделал, чтобы занять свое нынешнее положение. Сначала на него смотрели снисходительно, как на сына своего отца. «Пристроил папочка» и все такое – хотя это было нелепо, потому что начинал Ян, как все, и его место никак нельзя было назвать сытым. Тогда это его не беспокоило. Прошло слишком мало лет после предполагаемой смерти Александры, он всего себя посвятил работе, он знал, что о нем говорят, однако не придавал этому значения.

По той же причине он работал в два раза больше, чем остальные. У него не было семьи, к которой он бы спешил, не было дома, который он хотел бы построить. Это принесло плоды. С недавних пор ему доверяли только самые сложные и важные дела.

Однако это все вдруг обесценилось из-за одной истерички, которая вбила себе в голову, что он старается прикрыть племянника. Инна старательно не замечала, что в этом деле сама положила на презумпцию невиновности то, чего у нее анатомически не должно быть. В итоге расследование, которое и так по всем стандартам было сложным, еще и превратилось в раздражающее противостояние.

Яну приходилось действовать не так, как если бы он вел это дело официально. Сейчас, после наглого вторжения в квартиру, нужно было затаиться, поэтому они с Александрой отправились в родной город Эдуарда Дежурова, туда, где он жил с матерью.

Правда, у него там ничего не осталось. Вряд ли он изначально собирался возвращаться домой – отучившись на дипломата! Однако у него была хоть какая-то связь с малой родиной. А после смерти матери он поспешил все продать, словно надеялся забыть, откуда вышел, и всем рассказывать, что он – коренной москвич.

Продажей дома можно было бы объяснить деньги, которыми Дежуров распоряжался так свободно, вот только… Перефразируя известный советский мультик, пришлось признать: чтобы продать что-то дорогое, нужно сначала купить что-то дорогое, а у Дежуровых денег не было.

Теперь близнецы стояли перед домом, который до прошлого года принадлежал матери-одиночке Елене Дежуровой. Дом был не роскошный, но весьма неплохой: крепкий, кирпичный, просторный. Идеальный для одной семьи: не приходится тесниться, но и не нужно убирать слишком много. Дом частично покрывала бледно-желтая штукатурка, оставлявшая открытыми только кирпичи на крыльце, заросшем девичьим виноградом, зимой – сухим и безжизненным, а летом наверняка создающим здесь зеленую арку. Из-за этого коттедж казался почти игрушечным, как будто пряничным, и Яну он нравился куда больше, чем многие хоромы, которые следователю доводилось видеть.

– Так кем она там работала? – задумчиво поинтересовался Ян.

– Библиотекаршей.

– Может, прикрытие?

– Да не похоже. Она все делала сама: выдавала книги, следила за фондами, даже порядок наводила. По словам очевидцев, она там добросовестно отсиживала восемь часов в сутки, а после отъезда сына – и того больше.

Приехав в городок, они разделились. Александра отправилась выгулять Гайю, а заодно и побеседовать с бывшими коллегами Дежуровой, Ян же ушел говорить с новыми хозяевами домика.

Его миссия оказалась бесполезной. Люди, которые теперь жили здесь, не встречались даже с Эдуардом Дежуровым, не говоря уже о его матери. Парень действовал через риелтора – вполне толкового специалиста, который быстро решил все вопросы. Не похоже, что Эдуард сомневался перед продажей семейного гнездышка! Он был нацелен на будущее, уверенно летел вперед. Вот только прилетел не туда, куда надо.

Александре повезло больше. Коллег как таковых у Елены не было, она большую часть времени проводила одна. Но осталось ее начальство – и осталась новая библиотекарша, которая когда-то была у Елены стажеркой. Они помнили тихую женщину, любившую одиночество и книги.

– Зарплата у нее была официальная, – указала Александра. – Ну, такая… Какой и следовало ожидать от провинциальной библиотеки. Я это даже не назову «на бусики». Скорее, «на бумажные платочки».

– И что, никого, кроме нас, не смущало, что она жила не по средствам?

– А это, считай, деревня, хоть деревней и не называется. Здесь многое по-другому. Елена им нравилась, поэтому некоторые нестыковки ей готовы были простить, а некоторым находили объяснение сами, не спрашивая ее. Она приехала сюда и купила этот дом уже со своим Эдичкой, правда, совсем маленьким. Это объяснили просто: продала где-то родительскую хатку, а то и две, перебралась на новое место. Да, зарплата небольшая, зато свой огород есть. Да и жила она скромно, пацана не баловала.

– Встречалась с кем-нибудь?

– Нет, здесь бы это ни от кого не укрылось. Ее считали немного чудаковатой, потому что с книгами она проводила больше времени, чем с людьми. Если здешние мачо пытались к ней подкатывать, она их деликатно отшивала. Самая большая ее регулярная трата – поездки с сыном на море каждый год.

Это, в принципе, отличалось от той богатой жизни, которую вел в Москве Эдуард, и хотелось вообще поверить, что его мать тут ни при чем. Однако Ян видел, что она все-таки имела больше, чем положено одинокой библиотекарше. Он помнил ее фотографии из квартиры сына, знал, что она была очень красива. Из-за этого можно было заподозрить, что она – содержанка, вот только от деревенских такое не укроешь.

Но деньги она все равно получала регулярно, уже после рождения сына. Вывод напрашивался сам собой.

Александра, конечно же, подумала о том же:

– У Эдички был папочка. Очень непростой папочка.

– Который не бросил его – но и не захотел быть вписанным в свидетельство о рождении, – уточнил Ян.

– Да там наверняка была причина. Счета Елены Дежуровой ведь проверяли?

– «Счета» – это ты красиво сказала! – оценил Ян. – Как будто об американском миллиардере говорим. У нее был один счет, зарплатная карточка, да и то не сразу появилась, изначально она получала зарплату по старинке – через бухгалтерию. Не думаю, что ее покровитель захотел бы светиться с официальными переводами. С наликом дела понадежней обстоят!

Ей давали деньги наличными – и Эдуарду тоже. Получается, отец не бросил его даже после смерти матери. Может, он мелькал в жизни сына и раньше? Например, во время тех самых поездок к морю?

Он определенно был связан с жизнью семьи Дежуровых. Но был ли он связан с их смертью?

– В свидетельстве о смерти указано, что Дежурова умерла от рака, – указал Ян. – Нужно проверить, правда ли это.

– Я уже, в некотором смысле, проверила. У той девочки, которая сейчас хозяйничает в библиотеке, на телефоне сохранилось видео с Еленой незадолго до ее смерти, на каком-то празднике. Поверь мне, она реально выглядела как умирающий человек, тут без интриги.

Онкологию у Елены Дежуровой обнаружили очень поздно. Ее сын с горячностью молодости рвался ухватиться за соломинку, он хотел, чтобы она лечилась, чтобы надеялась на чудо. А Елена решила иначе. Она приняла свою участь со смирением и последние месяцы доживала в привычном окружении, а не в беготне по больницам.

В принципе, и ее, и Эдуарда могли убить из-за их связи с неизвестным богатым мужчиной, но вряд ли это сделали бы вот так. Нужно было искать дальше.

– Придется допрашивать его однокурсников, искать среди них друзей, – признал Ян, когда они возвращались в Москву.

– Да, вопрос в том, как.

– Как обычно – подойти и спросить.

– Как обычно не получится. Во-первых, эта публика в принципе не жалует полицию. Во-вторых, полиция с ними уже говорила, кататься по второму кругу мало кто любит.

И снова Яна подвело то, что расследование приходилось вести какими-то дикими партизанскими методами. Хотелось спорить с Александрой, да не получалось, потому что она во всем была права. Мажоры – действительно капризная публика… и не самая законопослушная.

– Что ты предлагаешь? – поинтересовался он.

– Туда пойду я, а ты не пойдешь. Да и я не буду полицейской.

– А кем будешь?

– Блогером, – широко улыбнулась Александра. – А еще – их ровесницей.

Кто-то другой на его месте рассмеялся бы – да тот же Пашка. У Пашки все в жизни четко: если тебе тридцать два, то ты никак не можешь выглядеть на восемнадцать. Потому что не положено и математически неверно. Кто ж спорит с математикой?

Однако Ян о цифрах не думал, он предпочитал верить своим глазам, и теперь он понимал, что этот трюк вполне может сработать. Александра была худощавой, подтянутой, тонкокостной, при помощи косметики она вполне могла превратить себя в подростка. Да современные девицы, наляпавшие на лицо по три тонны тональника, старше выглядят!

И все равно ее план вызывал у Яна сомнения.

– Каким еще блогером ты им представишься?

– Сейчас блогеров – как грязи, кто угодно стать может! Скажу, что пишу про трагически погибших студентов. Жизнь, оборвавшаяся на взлете, и все такое. Что, им так сложно поговорить?

– Кому-то несложно, а у кого-то могут возникнуть подозрения. Они сходу достанут из кармана смартфон и потребуют дать ссылку на твой блог.

– Да, непорядок, – задумалась Александра. – Показать-то им нечего. Даже если я ночью что-нибудь состряпаю, сразу будет видно, что это новодел. Чтобы все сработало, нужно, чтобы они сразу мне доверяли, отвлеклись и никаких ссылок не просили. Пожалуй, я возьму с собой Асю!

Если кто в клане Эйлеров и мог еще удивить Яна, то только его сестра.

– Асю? При чем здесь вообще она?

Он прекрасно знал, что Александра стала активно общаться с племянницей. Да и понятно, почему! Это раньше Ася смотрела на нее испуганным, обиженным зверьком. Тетка для нее была чужой и непонятной, связанной разве что с ожиданиями, которые возложили на саму Асю. Будь как Александра, вечно стремись к идеалу, который тебе даже не нравится! На такой почве разве что чертополох взойдет, а любовь с уважением – вряд ли.

Но потом Ася познакомилась с теткой поближе, именно Александра спасла ее от вконец обнаглевшего учителя. Подростки легко заводят героев, так что из недавнего объекта ненависти Александра мгновенно была переведена в непререкаемые авторитеты. Они часто говорили по телефону, встречались не реже раза в неделю, и это определенно шло Асе на пользу.

Но Ян все равно не находил повода привлекать их четырнадцатилетнюю племянницу к расследованию. Александра все видела иначе:

– Если я у кого-то еще могу вызвать подозрения, то Ася – ребенок на двести процентов. К ней будут относиться снисходительно, никто ее ни в чем не заподозрит. А на ее фоне и я потеряюсь!

– Вам все равно могут не ответить.

– Могут. Но это, вот честно, не риск. Даже если со смертью Дежурова связан кто-то из студентов, что я считаю совсем уж невероятным, они не сочтут нас угрозой.

Яну пришлось прибегнуть к последнему аргументу:

– Нина это не одобрит.

– Нине не обязательно знать.

– Ты докатилась до обмана старшей сестры?

– Какого обмана? – показательно удивилась Александра. – Я просто спасаю ее от лишних забот!

Он вынужден был уступить – но с условием: Ян собирался лично отвезти их к университету и забрать оттуда. К тому же, с парковки он мог наблюдать за большей частью их бесед, девушки и сами не стремились попасть внутрь, чтобы не примелькаться охране, им проще было перехватывать студентов на выходе.

Как и следовало ожидать, Ася сразу же согласилась, не раздумывая о доле безумия в этом плане. Она же подросток, ей с безумием интересней! И если кумир зовет ее на охоту за преступниками, она не включает голову, а вешает барабан на шею и бодро марширует вперед.

Они и правда выглядели подружками-ровесницами – девушки, между которыми была целая жизнь. Александра где-то выкопала джинсовое платье с немыслимой ручной росписью и куртку с гигантским капюшоном, накрасилась она ярко и умело, даже льняные волосы оттенила розовым и фиолетовым цветами. Ася, в свою очередь, смотрелась чуть старше истинного возраста из-за полноты. В прошлом вес был для нее серьезной проблемой – психологической, не фактической. Она не страдала от ожирения, однако сама себя считала чуть ли не куском сала, поэтому сутулилась, ходила с опущенной головой, пряталась в безразмерных свитерах и балахонах.

Теперь же в ее образе чувствовалось благотворное влияние Александры. Ася носила мешковатые джинсы, удлиненную куртку, тяжелые ботинки, пользовалась очевидно дорогой косметикой, а главное, больше не стеснялась себя, и это было важнее всего. Она теперь могла хоть мешок картошки нацепить, но если бы она при этом сохранила такой же взгляд, ей бы никто слова не сказал. Возможно, внучка легендарного следователя Михаила Эйлера не унаследовала ни одной черты его внешности. Однако теперь, глядя на нее, никто бы не усомнился, что эти двое – родственники.

Так что сейчас Александра с племянницей и правда походили не на двух полуадекватных школьниц, а на вполне успешных блогерш, которые знают, что делают. Ян видел, что многие студенты останавливались рядом с ними и довольно долго о чем-то рассказывали. Это был хороший знак.

От наблюдения за ними его отвлек звонок мобильного телефона. Номер указывал, что поговорить с ним возжелала Инна Токарева собственной персоной, и это было в равной степени любопытно и неожиданно.

– Да.

– Ян Михайлович, а что вы делаете? – ядовито поинтересовалась следовательница.

Ян перевел взгляд от площадки перед университетом на грязный асфальт парковки.

– Смотрю, как голубь замерзшую жвачку клюет. Если любое из ваших занятий покажется вам бесполезным, вспомните об этом.

Как он и ожидал, Инна, готовившаяся полить его высокомерным презрением, мгновенно растерялась.

– Голубь? При чем тут голубь?

– А зачем вы мне звоните? Логика та же.

– Я вам звоню узнать, что вы творите!

– Я уже сказал. Орнитологией увлечен.

– Все паясничаете? Напрасно! Вечно вам это сходить с рук не будет.

– Пока у меня с рук сходят только перчатки, – указал Ян. – А вам я советую говорить прямо, если что-то не нравится, потому что в намеках я, как видите, не силен.

– Я вчера звонила соседям Эдуарда Дежурова!

– А кто это?

– Все вы прекрасно знаете! Они видели вас на лестничной клетке возле его квартиры!

– Вот прям меня видели? Выглянули в глазок и сразу пришли к выводу – «Да, это наш Ян Михалыч чудит»?

– Ну… не совсем… Но у вас внешность специфическая!

– Не уверен, что это комплимент.

– Так, хватит! – разозлилась следовательница. – Вы там были! Еще женщину какую-то с собой притащили, это ж какая наглость должна быть!

– Какую еще женщину? Инна Дмитриевна, я глубоко одинокий человек. Я женщину даже в ресторан затащить не могу, а вы говорите – в квартиру покойника!

– Все, с вами совершенно невозможно разговаривать! Просто не лезьте в это дело! Если я узнаю, что вы снова куда-нибудь сунулись, об этом услышит начальство!

И она в привычной уже манере бросила трубку, а Ян только усмехнулся. Вполне возможно, Инна действительно собиралась настрочить на него жалобу – если бы этот разговор прошел так, как она ожидала. Если бы Ян сейчас оправдывался, пытался ее задобрить, извинялся даже… А он просто показал ей, как легко свести ее обвинения к абсурду. Она – дама несдержанная, но не безмозглая, она не будет подставляться перед начальством. Чтобы ударить, ей нужно быть уверенной, что отдача прилетит Яну, а не ей.

Все-таки она следила за квартирой. Что ж, договариваться с людьми она умеет.

Очень скоро вернулись Александра и Ася. Хотелось расспросить их о результатах сразу – да не получилось, обе напоминали несчастных замерзших сусликов. Февраль в этом году был обманчивый: из-за отсутствия снега казалось, что уже почти весна, вот-вот побегут ручьи, расцветут крокусы, с грязных картонных коробок будут продавать мимозу. Поэтому многие, особенно студенточки, называющие себя блогерами, меняли непродуваемые пальто на легкие курточки. А зря. Замерзнуть в такую погоду очень легко, потому что происходит это незаметно.

Так что Ян с ними не говорил, он сразу же повез их в кафе, нашел уютное местечко с диванчиками, укутал своих спутниц в пледы, заказал обеим глинтвейн, только одной из них – безалкогольный. Ну а дальше они сами были готовы говорить.

– Нам все поверили! – гордо объявила Ася. – Никто даже не заподозрил, что никакие мы не блогерши! Некоторые не хотели говорить, потому что у них дела, а так – нам поверили!

Новый опыт ей определенно понравился: раскраснелась, глаза сияют. Еще бы! Сегодня она была настоящей актрисой, которая справилась с ролью так хорошо, что всех обманула. Да и потом, она помогла расследованию – в ее возрасте это подвиг. Для Аси, которая совсем недавно считала себя ничтожной неудачницей, это стало огромным достижением.

Александра все понимала и умело подливала масла в торжественный огонь:

– Аська – гений, только благодаря ей у нас получилось.

– Все, все, аннотацией заинтриговали, – улыбнулся Ян. – Рассказывайте, что у вас получилось.

Выяснилось, что близких друзей Эдуард Дежуров действительно не заводил – по той простой причине, что постоянно был чем-то занят, у него не было времени торчать в каком-нибудь баре и говорить «за жизнь». Сложно сказать, плохо это или хорошо, но для него сложилось вот так.

Зато недостатка в приятелях у него не было никогда. Эдуард, по словам знакомых, был предельно вежлив, с девушками он и вовсе вел себя как истинный рыцарь. Такое сложно найти в кругу мажоров, так что многие к нему тянулись. Он не был показательно богат – но и не беднее «золотых детей», с которыми учился, а это говорило о многом.

Он действительно подрабатывал, причем в крупной международной компании. Вот только это была бесплатная стажировка, которая давала ему великолепный опыт – но не доход. Такое могут позволить себе только те, у кого и так с деньгами неплохо.

Возможно, близким друзьям Эдуард и рассказал бы, почему его кошелек всегда полон. Но откровенничать о таком с приятелями он не стал, а им не приходило в голову спрашивать. Ну и конечно, люди, знакомые с ним столь поверхностно, не могли сказать, было ли в его жизни что-то подозрительное, боялся ли он чего-то, ездил ли туда, куда не следует. Если Эдуард и нервничал перед смертью, он сумел скрыть это от окружающих. Университет он посещал исправно и считался одним из лучших на своем потоке.

– Может, это тот случай, когда о мертвых или хорошо, или помолчим? – предположил Ян.

– Случай, может, и тот – публика не та, – рассудила Александра. – Нет, для них он был чуть ли не героем, особенно для девиц. Невозможно притворяться всегда и со всеми. Рискну предположить, что он действительно был хорошим парнем.

В памяти снова мелькнуло застывшее на мокром асфальте тело, потом – бледное лицо Кирилла. Ян понимал, что неправильно вот так связывать этих двоих. Непрофессионально. Но иначе не получалось, и он знал, что теперь будет продолжать расследование не только для того, чтобы сберечь нервы племяннику.

Просто никто больше не будет добиваться справедливости для Эдуарда Дежурова.

– А с девушкой что? – поинтересовался Ян, вспомнив фотографию из квартиры убитого.

– А девушки не было, представь себе, – ответила Александра.

– Угу, там все убеждены, что он ни с кем не встречался, – подхватила Ася. – При этом девиц пять были уверены, что он любил только их, просто сказать не решался!

Это было важно – но не слишком. Уже ясно, что Эдуард был интровертом, совсем как его мать, он никому не рассказывал о своей девушке не потому, что это тайна, а потому, что не считал нужным.

Зато когда такие люди все же начинают доверять – они доверяют полностью, так что найти девушку с фотографии было особенно важно. Без нее образ Эдуарда получался слишком идеальным, и никак не угадаешь, за что такому ангелу обломали крылья.

Посидев в кафе, они отвезли Асю домой – оставили у подъезда. Она сама попросила не провожать ее до квартиры, понимая, что если бы Нина увидела нынешний образ Александры, возникло бы немало вопросов. Да и близнецы не настаивали на встрече – обоим было не до того сейчас.

Следующим логичным шагом стала машина Дежурова. Автомобиль нашли довольно быстро – на том самом паркинге, где он оплатил парковку на месяц вперед. Но спешить к нему Ян не стал, он ждал, когда машиной заинтересуется официальное следствие. Должно было! Однако Инна почему-то медлила, хотя тут, вне всяких сомнений, была важная улика. Порой ему даже хотелось позвонить Токаревой и выдать ей мотивирующий пинок под зад, пусть и на словах. Но Ян понимал, что этим он раскроет свой интерес, приходилось ждать.

Теперь ожидание очевидно затянулось. Инна работала с документами, допрашивала каких-то малозначительных свидетелей, которые Дежурова видели один раз и издалека, кошмарила Кирилла. Машина оставалась неприкаянной.

– Больше ждать нельзя, завтра осмотрим, – решил Ян.

Ехать туда вечером не было смысла, в конце рабочего дня на паркинге наверняка станет людно. Да и потом, он хотел дать Инне последний шанс поступить правильно.

Во время вынужденной паузы он внимательно наблюдал за Александрой. Ему просто не верилось, что она взяла и забыла человека, с которым встречалась несколько месяцев. Вычеркнула из жизни, как будто файл удалила!

Сначала она действительно была непривычно печальна и молчалива. Однако Александра быстро заметила, что брат следит за ней. С тех пор она ничем себя не выдала, казалось, что она полностью восстановилась после потери, которую сама называла неважной. Ян не брался сказать, правда это или умелая игра. Он решил, что сестра имеет право на тайну, и больше к ней не совался.

На паркинг они поехали в первой половине дня, заодно и Гайю с собой захватили. Вызвать экспертов на этот раз не получится, а вот служебный пес учует наркотики, если Дежуров что-то возил с собой.

Паркинг был относительно новый, просторный и хорошо освещенный. Свою машину Дежуров оставлял на предпоследнем уровне: еще под крышей, но уже с великолепным видом на окружающие улицы. Покойному студенту принадлежала изящная, как дикая кошка, черная «БМВ». Удивляться тому, что автомобиль такой дорогой, не было смысла.

Этот этаж большой популярностью не пользовался, и близнецы получили необходимую свободу. Для начала они обошли автомобиль со всех сторон, но ничего подозрительного не обнаружили – ни крови в салоне, ни следов недавней аварии, за которую Эдуарду могли отомстить. Машина мирно дожидалась своего владельца – как верный зверь, даже не догадывающийся, что хозяин больше не вернется.

Гайя на машину не реагировал. Он старательно обнюхал ее, как положено, но не задержался ни у багажника, ни возле дверей. Покончив с этим, пес сел возле ограждения и со скучающим видом уставился на город.

– Означает ли это, что покойный был чист, как первый снег? – осведомился Ян, кивнув на Гайю.

– Нет, это означает, что он не таскал с собой наркотики промышленными партиями и не занимал багажник мертвыми проститутками. Если у Дежурова было немного «травки» в бардачке, Гайя не учует, только не через закрытую дверцу. Если мы хотим от него больше, машину надо вскрывать.

– Вскрыть-то мы ее можем, не проблема, но нужно ли нам это?

– В смысле? – удивилась Александра.

– Я вот думаю… Даже если мы найдем там наркотики, что с того? Мы и так знаем, что он употреблял. Нам сейчас важны не его грехи, а машину он, похоже, покинул самостоятельно и добровольно.

– Фотографию в квартире мы тоже не ожидали найти, а вон как все сложилось. Ян, у нас слишком мало улик, чтобы пренебрегать такими возможностями.

С машиной улик стало чуть больше – просто потому, что она здесь. По словам свидетелей, Дежурова последний раз видели живым днем тринадцатого февраля – и тогда же он загнал машину на паркинг. Получается, именно сюда он направился, именно отсюда исчез. А на следующий день умер непонятно где.

Почему он приехал сюда? Почему бывал здесь так часто? Вряд ли машина могла дать им все ответы – но попытаться получить их все равно стоило. Поэтому Ян готовился заняться сигнализацией автомобиля, когда по паркингу пролетел, протаскивая за собой гулкое эхо, радостный вопль:

– Вот вы и попались, Ян Михайлович!

Вряд ли Инна собиралась так вопить, и получилось неловко. Но сдержанностью она никогда не отличалась, иначе и вовсе не устроила бы здесь эту клоунаду. Она еще спешила к близнецам со стороны служебного входа, а Ян уже сообразил, что именно она сделала.

Она нашла машину сразу, но не трогала, решила проверку устроить. Инна понимала, что, если Ян действительно копается в этом деле, мимо автомобиля он не пройдет. Конечно, наблюдать за паркингом круглые сутки она не могла. Но следовательница уже продемонстрировала, что умеет договариваться. Она наверняка приплатила охране парковки, чтобы те следили за «БМВ». Это ведь несложно, когда повсюду камеры!

Как только близнецы начали крутиться возле автомобиля, охранники сразу же сообщили об этом следовательнице. А Инна, судя по тому, как быстро она добралась, бросила все и на метле прилетела за добычей.

Это раздражало. Не пугало, как наверняка ожидала Инна, а лишало терпения сразу по многим причинам. Но Ян заставил себя сдержаться, не показывать гнев, да и Александра казалась абсолютно спокойной.

– Что вы здесь делаете? – требовательно поинтересовалась следовательница, остановившись перед ними. Возможно, она подошла бы и ближе, но не решилась из-за Гайи, хотя пес на нее не реагировал.

– Городом любуемся.

– А это кто? – Инна указала пальцем на Александру.

– Кинолог, – отозвалась та.

– Почему вы так похожи на Яна Михайловича?

– Необъяснимое стечение обстоятельств. Да и вообще, все люди, говорят, сделаны из одних и тех же клеток, образовавшихся в результате Большого взрыва.

– Вы издеваетесь надо мной?!

– Да. Нет. Не знаю. Какой был вопрос?..

Издевалась она, конечно, откровенно – но умело. С таким артистизмом, что казалось: она действительно не понимает, о чем речь.

Инна быстро сообразила, что близнецы одинаково плохи. Чтобы не размениваться по мелочам, она сосредоточила все внимание на Яне, которого уже успела объявить своим главным врагом.

– Я вас предупреждала, Ян Михайлович. На этот раз ваши выходки без последствий не останутся! Я подам жалобу, куда следует.

– В спортлото? – сочувствующе поинтересовалась Александра.

– А вы вообще молчите, женщина, вашу личность еще нужно разъяснить!

– Может, хватит? – не выдержал Ян. – Пока вы тут устраиваете охоту на ведьм, у преступника все больше шансов сбежать!

– Это вряд ли – он под подпиской о невыезде!

– Я не о Кирилле говорю!

– А разве вы не его прикрываете? Разве вы пришли сюда не для того, чтобы уничтожить улики, указывающие на него?

– Именно за этим мы и пришли, – снова вмешалась Александра, и на этот раз она говорила куда серьезней. – Давайте, найдите связь с Кириллом, если сможете. Главное, обыщите эту чертову машину, потому что она слишком долго стоит без внимания.

– Я сама разберусь, что мне делать, а вас я прошу удалиться – немедленно!

Разговаривать с ней было бесполезно, это ее еще больше разозлит. Сейчас хотя бы можно надеяться, что, если близнецы пойдут на ее условия, она поступит правильно и все-таки организует полноценный обыск машины. Ну а жалобу она действительно напишет в любом случае, тут уже спорь, не спорь, все едино.

Поэтому они ушли. Позже, когда все закончилось, Ян не раз вспоминал этот день – и корил себя за него. Если бы они проигнорировали Инну и сами вскрыли машину, если бы увидели, что там хранилось, возможно, расследование завершилось бы иначе, и все, кто стоял рядом с автомобилем в тот день, остались бы живы…

Но история никому не подыгрывает и не дает шанса исправить свои ошибки. Она идет так, как удобно ей. Близнецы не вскрыли машину, ушли – по лестнице, не на лифте, потому что лифты здесь были тесные, Гайя такие не любил. Поначалу они не разговаривали, потому что понимали: Инна может подслушивать, с нее станется. Ян намеревался обсудить то, что здесь произошло, когда они вернутся в машину.

Но заговорить пришлось раньше, потому что на втором этаже Александра вдруг остановилась, а потом пошла в сторону, к рядам машин. Гайя последовал за ней сразу, он-то ничему не удивлялся – ему было все равно, куда идти. А вот Ян, не ожидавший такого, замешкался и догнал сестру, лишь когда она остановилась возле черного автомобиля.

– Ты чего? – поразился Ян.

– А я знаю, чья это машина.

– Неожиданно.

– Вот и я о том. Но сложно не запомнить машину, которая в нашем дворе чуть ли не каждый день торчала. Ты бы тоже запомнил, если бы был внимательней – кстати, будь внимательней. А машина принадлежит Андрею.

Как ни странно, Ян сразу же вспомнил, кто это. Проверил – и убедился, что Александра была права, номер совпадал. Он ведь о временном любовнике сестры собрал куда больше сведений, чем она сама! Но он и не надеялся заметить этот автомобиль среди многих других, при неярком освещении.

А она смогла, выцепила боковым зрением. Такое бывает, только если объект имеет большое личное значение. Получается, не так легко ей дался этот разрыв, как она пыталась показать. Может, она даже выглядывала в окно, надеясь снова обнаружить эту машину во дворе, потому и заметила здесь.

Александра наверняка не находила этому объяснения, а вот Ян сообразил, что к чему.

– Он здесь работает, рядом. Ему как раз удобно оставлять машину на этом паркинге.

– Шпионил за ним, значит, – сдержанно усмехнулась Александра.

– Собрал основные данные. Для тебя это новость?

– Да нет, я бы на твоем месте поступила точно так же. Его нужно допросить, и это сделаешь ты.

Она произнесла это обыденно, вопросов больше не задавала, а значит, взяла себя в руки. Но по этому сложно о чем-то судить: Александра хорошо владеет собой, она знает, как скрыть боль и слабость. Гораздо больше для Яна значило то, что она решила доверить допрос ему, сама она явно не собиралась встречаться с бывшим.

Да и Ян к этому не стремился:

– Зачем мне его допрашивать?

– Потому что это несложно, а польза может быть. Смотри… Абонемент на этот паркинг изначально был самым странным, необъяснимым. Мы не представляем, зачем Дежуров так часто приезжал сюда, но именно отсюда он пропал. Думаю, одно связано с другим.

– Да, но я сильно сомневаюсь, что Андрей был с ним знаком! Я вот крайне редко знаю тех, с кем парковку делю.

– Скорее всего, не знаком, – согласилась Александра. – Но если он тут работает, должен хорошо знать район. Что тут могло привлечь богатого студента? Зачем кататься сюда так часто? Вот такие штуки у него спроси.

– Сама спроси.

– Нет – и ты знаешь, почему. Нам с ним лучше не встречаться… больше никогда, по возможности. Так что я забираю машину и везу Гайю в парк. А ты общаешься с сомнительными личностями, а потом берешь такси. Встретимся дома.

Было желание повредничать – совсем как в детстве, когда сестра просила его об одолжении, а он делал вид, что сомневается, помочь ей или нет. Но детство прошло, и одолжения обрели иной масштаб. И вообще, Александра делала то, чего он требовал от нее еще в декабре: держалась подальше от странного типа, чуть не покончившего жизнь самоубийством.

Вот только. Ян не признался бы в этом сестре, но вынужден был признаться хотя бы самому себе: Александра вычеркнула психа из своего мира как раз в тот момент, когда он начал нравиться ее брату.

Допрос Андрея был не настолько важен, чтобы планировать его и назначать заранее, так что Ян решил следовать плану сестры. Александра уехала, а он покинул паркинг и прошел вниз по улице к невысокому зданию, блестящему зеркальными окнами и новенькой вывеской, которая обозначала это здание как ветеринарную клинику «Аргос».

В будний день, да еще при не самом удачном расположении Ян ожидал застать клинику полупустой, но просчитался. Посетителей там было хоть отбавляй: люди дисциплинированно выстраивались в очереди, а их питомцы рядом с ними обеспокоенно мяукали, поскуливали, пищали и хлопали крыльями. От атмосферы скотного двора спасали просторные коридоры и грамотная система вентиляции.

Все это указывало на то, что в клинике собраны хорошие специалисты – к таким обычно съезжаются со всего города. Если бы Андрей был простым врачом, Ян бы к нему не пробился: его за одно невинное «Я только спросить» заклевали бы тут все эти бабуси с гусями.

Однако Андрей Викторович Шереметьев значился не рядовым сотрудником, а директором, к которому эту гудящую толпу не пустили бы. А Яна пустили – для этого достаточно было показать удостоверение.

– Обязательно назовите ему мое имя, – попросил он несколько встревоженную девушку-администратора, сразу же устремившуюся к боссу.

Долго ждать не пришлось, буквально через минуту та же девушка уже вела его по служебным коридорам, услужливо интересуясь, чай он предпочитает или кофе.

Кабинет директора располагался на последнем этаже – просторный, светлый, дорогой. Похоже, тут проходили и общие собрания, вряд ли у клиники был свой конференц-зал. На фоне внушительного пространства рабочий стол, за которым сидел Андрей, как-то терялся, будто таился в углу.

Но это не значит, что и сам Андрей был здесь жалким и незаметным. Напротив, одного взгляда хватало, чтобы понять: это хозяин на своей территории. Странная все-таки штука жизнь. Когда Ян впервые услышал об этом человеке, он представлял его дрожащим неудачником, обливающимся слезами и соплями. Когда он увидел Андрея, мнение пришлось подкорректировать. Но лишь теперь он начал признавать в Андрее человека, которого могла уважать и ценить Александра… когда эти двое уже расстались.

Яну было любопытно, как будет вести себя Андрей. По идее, он должен был остаться спокоен – или удивиться, но не сильно. В конце концов, когда Александра сказала ему уйти, он ушел, он не пытался с ней связаться. Создавалось впечатление, что он все отпустил так же легко, как она.

Теперь же Ян видел, что он, как и Александра, просто притворялся. Да уж, хороша пара! Александра, впрочем, держалась лучше. Андрей тоже старался делать вид, что совершенно не нервничает, однако актер из него был так себе.

– Тебя она прислала? – спросил он, как только за администратором захлопнулась дверь.

– И тебе привет, – усмехнулся Ян.

– Привет. Тебя она прислала?

– Слушай, ты ведь ее знаешь. Ну каковы шансы, что это была она?

– Никаких, – обреченно признал Андрей. – Тогда зачем ты здесь? Сказать, чтобы я оставил ее в покое? Да я, вроде, и так это сделал.

Если уж придираться к деталям, Яна действительно послала сюда сестра – только вот не решать свои проблемы. Но теперь, глядя на Андрея, он допускал, что Александре лучше было прийти самой.

Хотя это не его дело. Сами пусть разбираются!

Андрей вернулся за стол, Ян устроился напротив него в гостевом кресле. Следователь постарался максимально понятно и кратко объяснить те маловероятные обстоятельства, которые его сюда привели. Андрей слушал, понимал, время от времени кивал, но чувствовалось, что ждет он другого. Вопроса, намека, переданного послания. Чего угодно, что сведет на нет то странное субботнее утро, после которого он вынужден держаться подальше от места, дарившего ему покой.

Под конец Андрей посмотрел на фото Дежурова и даже его предполагаемой возлюбленной, но ответ оказался предсказуемым:

– Нет, этих двоих я не знаю. Если мы и встречались на том же паркинге, я их не запомнил.

– Хорошо, подойдем к делу с другой стороны. Что этому парню могло здесь понадобиться?

– Не знаю, но я тебе другое скажу. Я давно уже заметил, что молодняк, подобный твоему покойнику, полюбил этот район. Не недавно и не вдруг, это уже больше года длится. Когда точно началось – не уверен, я не сразу заметил. Но в какой-то момент до меня дошло, что тут многовато дорогих машин и юной публики.

– Что они тут делают? – насторожился Ян.

– Да что обычно: в кофейнях зависают, по магазинам шастают. Подвох в том, что мне неясна такая концентрация. Когда это происходит в центре – нормально, так сложилось исторически. Но зачем им вдруг ехать на эту окраину? Здешние заведения – точно такие же, как по всему городу. Должна быть причина, по которой они предпочитают эту часть города.

– Догадываешься, что за она?

– Да я об этом как-то и не размышлял, – пожал плечами Андрей. – Просто заметил, удивился и не более. Мое какое дело? Не моя возрастная категория.

– А если я попрошу тебя подумать да поприсматриваться, сможешь?

– Попробую, но ничего не обещаю. Если у них тут какой-нибудь тайный клуб наркоманов запрятан, никто мне его неоновой стрелочкой не обозначит. Но… попытаться можно.

– Позвони мне, если что нароешь. Номер у тебя есть?

– Откуда?

– И то верно.

Ян протянул ему визитку, Андрей карточку принял, кивнул, но продолжал буравить следователя напряженным взглядом. Получается, сложной темы он избежать не даст. Либо он не так хорошо владеет собой, как показалось Яну, либо тема для него так важна, что не помогает никакой самоконтроль.

Ян не обязан был вообще реагировать на вопрос, который так и не прозвучал. Можно было сделать вид, что он не понял намек, попрощаться, уйти. Да не получилось. Потому что у них с Андреем было кое-что общее: им обоим была дорога Александра, пусть и по-разному.

Поэтому Ян остался на месте, он лишь тяжело вздохнул:

– Ты ведь понимаешь, что я не могу говорить за нее? А она со мной ничем не делится.

– Так уж и ничем?

– Насчет тебя она была немногословна. Тоже показатель.

– Со мной она тоже была немногословна. Вон – и все. Вроде как мне следовало ожидать, мы же договаривались. А я был не готов. Я до сих пор не понимаю, что делать дальше.

– Так, ты же не собираешься?.. – насторожился Ян. Закончить вопрос он не сумел, но они оба понимали, о чем речь.

– Самоубиваться? – невесело рассмеялся Андрей. – Вот уж нет! Это даже унизительно. Хотя я тебя не виню: огребаю, что заслужил. Нет, об этом речи не идет, я не собираюсь шантажировать ее самоубийством. Жить точно буду, как бы хреново мне ни было.

– С ней сложно, понимаю.

– А еще с ней счастье. Но об этом болтать бессмысленно. Я был бы признателен, если бы ты подсказал мне, что делать. Может, все-таки настоять? Добиваться или.

– Нет, – прервал Ян. – Этого точно не надо. Если я в чем и уверен, так это в том, что Александра сама принимает подобные решения. Ты ничего не сделал неверно.

– Это как посмотреть.

– Ты не можешь вечно подстраиваться под тараканов в ее голове. Ей самой нужно понять, хочет она видеть тебя за гранью этой вашей безымянной интрижки или нет.

– Это она уже решила.

Ян невольно вспомнил, как его сестра поспешила смыться, сообразив, что Андрей сейчас очень близко и может увидеть ее в любой момент.

– Не скажи. Не третируй ее звонками и визитами, просто жди. А вот мне звони – сам знаешь по какому поводу.

– Понял я. На связи, значит.

Ян пожал ему руку, уверенно, и ответное рукопожатие было сильным. Это было прощанием, и все же Андрей не выдержал, окликнул собеседника, когда тот был уже у двери.

– Ян, подожди! Скажи ей. Скажи, что я ее люблю.

– Вряд ли это что-то изменит.

– Не изменит вообще. Но она хотя бы будет знать, а я терпеть не могу недосказанность. Сама-то она меня к себе больше не подпустит.

Глава 4

Пока тайна принадлежала ей, все было хорошо. Алиса давно не чувствовала себя такой спокойной и счастливой. Не то чтобы она размышляла об этом круглыми сутками, на самокопание у нее не было времени. Просто жизнь сама собой потекла по нужному руслу, подарив внутреннее умиротворение.

Вот тогда ей приспичило поделиться тайной. Алиса и сама толком не понимала, зачем, когда спрашивала себя об этом. Сначала оно как будто к слову пришлось, а дальше уже некоторые знали, стало ясно, что сплетни расползутся, и не было смысла ничего скрывать. Возможно, виной тому была любимая тема их дружеских посиделок – все рассказывали о своих отношениях, и Алисе было неловко молчать, когда подруги ей вроде как доверяют. А может, все дело в том, что даже у нее в подсознании засела мысль о трофейности возлюбленного. Есть мужик – ты состоялась. Нет мужика – все твои достижения не так уж важны, ты просто пытаешься заполнить пустоту в жизни.

К тому же, ей хотелось хвастаться Яном, хотелось показывать его фото. Она не делала этого, когда они просто иногда спали вместе и толком не принадлежали друг другу. Но теперь они встречались все чаще, он пригласил ее отпраздновать Новый год вместе с его семьей. Алиса была убеждена, что это давало ей определенные права. Да и потом, ей просто надоело ходить с репутацией старой девы – единственной в их тусовке.

В общем, рассказала и рассказала. Только вот последствия оказались совсем не такими, как она ожидала.

Как выяснилось, извечный женский квест в поисках «биологической успешности» не заканчивается никогда. Нет мужчины – ищи. Нашла – жени на себе, чтоб не рыпался. Поженились – быстрей детей рожай, дура, а то сбежит. Отгрызет себе лапу и уйдет бегать с волками.

Так Алиса обнаружила, что оказалась на втором уровне игры. Теперь ей полагалось не просто рассказывать о Яне, а хвастаться обручальным кольцом, потому что иначе – не считается. На общих встречах и в телефонных разговорах подруги с разной степенью деликатности рассказывали ей, как определить, любит ли он ее, и как ускорить грядущее бракосочетание.

Они пачками подсовывали ей всевозможные тесты, любезно предоставленные интернетом. Там рассказывалось, как любящий мужчина смотрит, как одевается, какие поступки совершает, в какую сторону разворачивает ступни, когда рядом предмет его обожания. Алиса только смеялась и иногда наблюдала за Яном забавы ради, чтобы определить, насколько он вписывается в стандарты интернет-гуру. Затея оказалась бессмысленной. Ян Эйлер вел себя, как кот: он мог устроиться на любом месте, в любой позе, и ему было удобно.

Были у Алисы и те подружки, которые убеждали ее, что нужно бежать от него как можно скорее. Одни – потому что он просто использует ее, раз не женится. Другие – потому что он работает в полиции. Начинались страшилки в стиле пионерского лагеря: «А вот у младшей сестры соседки моей подруги был случай, когда мент убил жену, потому что у него крышу снесло!» В ответ Алиса смеялась и напоминала, что работает помощником прокурора. Если ее кто и пристукнет, то недовольные «клиенты» ее босса, но уж никак не Ян.

Своим наивным хвастовством перед подругами она не разрушила тайну, нет. Если ее что и удивило, так это реакция людей, которых она считала близкими. Ну, и то, что больше всех злобствовали не одинокие дамочки, а те, которые считались счастливо замужними. Казалось бы: какое тебе дело до других, если ты якобы купаешься в блаженстве и транслируешь это на весь интернет? Так нет же, спокойно не сидится! Алиса не собиралась менять свое отношение к Яну из-за чужой болтовни. Она просто проредила ряды знакомых, обнаружив, что их скопилось слишком много.

Самую большую ошибку она допустила, когда рассказала про Яна маме.

Знала же, что нужно молчать! Что мама – это тяжелая артиллерия матримониальных войск. Однако Алисе надоело слушать ее снисходительное «Что, у тебя по-прежнему никого нет?» Она и в подробности не пускалась! Просто упомянула, что встречается с полицейским, в наивной уверенности, что этого будет достаточно.

Как бы не так. Мама – это тебе не подружки, поумнее будет. Она ловко вытянула из Алисы все подробности ее отношений с Яном Эйлером. И, конечно же, осталась недовольна.

– Алиса, тебе напомнить, когда у тебя день рождения? Сколько тебе лет? Ты не можешь позволить себе быть запасным аэродромом!

– Часики тикают, мам? – усмехнулась Алиса.

– А чего ты веселишься? Часики твои действительно не останавливаются! Хочешь стать матерью-одиночкой?

– Ты только что беспокоилась о том, что у часиков батарейка сядет до того, как я яйцо снесу!

– Я для тебя настоящего семейного счастья желаю. Сейчас ты думаешь, что ты такая особенная и у тебя все будет по-другому. Но в итоге ты поведешь себя точно так же, как остальные женщины. Мы все одинаковые! Когда ты обнаружишь, что просто так он на тебе не женится, ты забеременеешь, надеясь удержать его ребенком. А он тебя бросит, раз ты ему одна не нужна, то с дитем – подавно. И будешь гордой матерью-одиночкой – так?

Мама работала школьным психологом. Мама претендовала на единственно верное знание об устройстве бытия.

И это тоже был не очень-то болезненный удар. Может, чуть более ощутимый, чем мелодичное шипение подружек, потому что одобрение родителей все еще было важно для Алисы. Она понимала, что это не совсем правильно, и все же… Ей порой хотелось услышать, что они гордятся ею, что признают ее достижения и не будут больше цепляться по мелочам.

Но она не собиралась менять свою жизнь из-за стандартных рассуждений о тикающих часиках. Алиса прекрасно помнила, какой ее жизнь была до Яна – и представляла, какой может стать после. Она ведь уже пыталась его бросить, и к чему это привело? Да ни к чему хорошему! Тогда Алиса и решила для себя, что будет просто наслаждаться моментом, раз уж хотя бы так она может почувствовать счастье, о котором ее «правильные» подруги имели весьма смутное представление.

Мама все это поняла. Она затаилась, как опытный стратег, и снова проявила себя, лишь когда была готова ударить по больному.

– Неужели ты не понимаешь, что он не уважает тебя, Алиса? Уважая женщину, мужчина на ней женится, а не использует как подстилку, все ведь это знают. Сейчас об этом якобы романе знаешь только ты. Или вот я знаю. Но скоро узнают многие, не от тебя – так от него. Как они будут на тебя смотреть? Ты хочешь казаться такой важной, в прокурорши, небось, метишь. Кто же будет уважать прокуроршу, которую «топчет» обычный следователь?

И вот эта шпилька уже долетела куда надо. Уважение было действительно важно для Алисы, потому что оно питало ее гордость. Она ведь могла многого добиться, если бы пошла легким путем! Используя свое тело, свою красоту, она бы завела парочку влиятельных покровителей и двигалась по карьерной лестнице куда быстрее. Но она предпочла наглухо застегнутые костюмы и честную работу. Алиса делала это в первую очередь ради себя, теперь она точно знала, что каждый ее успех заслужен, а не подарен.

И вот теперь слова матери горьким ядом расползались по душе. Действительно, как выглядят эти отношения со стороны? Никому ведь не важно, что Алисе просто хорошо. Все всегда думают, что мужчина использует женщину. Она превратилась в то, чем никогда не хотела быть: смазливую куколку-любовницу. Не человека, а объект.

Разум шептал, что это все неправда. Что она поддается, реагирует так, как хочется ее матери, и скоро начнет ныть про кольцо и свадьбу. Алиса сопротивлялась этому – и вполне успешно. Однако ее счастье уже не было таким безоблачным, как прежде.

А Ян ни о чем не знал. Это она сомневалась и не представляла, нужно ли начинать какой-нибудь серьезный разговор. Ян был погружен в очередное сложнейшее расследование, как и всегда, если его к чему и ревновать, так только к работе. Алиса знала, что он бы, наверно, догадался, что ее что-то тревожит, если бы наблюдал за ней так же внимательно, как за своими подозреваемыми. Но ему и в голову не приходило это делать.

Все бури пока были надежно заперты в ее душе, о них знала только Алиса, а для внешнего мира она оставалась такой же спокойной и рассудительной. Она выходила на работу, как обычно, она была не просто помощницей прокурора – она была его доверенным лицом. Она знала все то же, что знал Денис, и уж он точно уважал ее.

Вот и в тот день Алиса сидела с ним в кабинете, обсуждая очередное дело, когда взволнованная секретарша предупредила прокурора, что к нему гость. Без записи, без звонка, но достаточно важный для того, чтобы вот так врываться сюда.

Денис такое не любил. Он был еще относительно молод и знал, что из-за этого многие относятся к нему снисходительно. Мол, не прокурор вы еще, а зародыш прокурора, можете не выпендриваться! Он это пресекал на корню и ни для кого не делал поблажек.

Поэтому таких незваных гостей он обычно выпроваживал, заставляя их записаться на прием по общим правилам. Но и осторожности ему было не занимать, прежде чем скалить клыки, он убеждался, что ему эти самые клыки не выбьют.

На этот раз проверка оказалась мудрейшим решением. Выяснилось, что видеть Дениса так внезапно и срочно возжелал крупный военный чин. Какой именно – секретарша не знала, да это было и не важно. С военными вообще лучше не шутить, у них свое представление о чувстве юмора. К тому же, непонятно, зачем этот военный сюда явился, что ему могло понадобиться от прокурора – никакого отношения к армии Денис не имел. Ему только и оставалось, что согласиться на встречу.

Его гость оказался человеком немолодым – и это еще мягко сказано. Алиса предполагала, что ему около семидесяти, и этому старику вроде как давно пора было на покой, а он все равно носил форму. Выглядел он неплохо – высокий, подтянутый, не иссушенный временем. Но при этом он казался бесконечно уставшим, словно не спал уже тысячу лет, и как будто больным, однако неясно, какой болезнью. Алиса догадывалась, что это следы огромного горя, которое недавно пережил этот человек.

– Бизин Николай Алексеевич, – представился он. – Я бы хотел побеседовать с вами наедине.

Военный пришел сюда не один, Алиса видела в приемной двух человек, сопровождавших его, но в кабинет прокурора они не вошли. Бизин намекал, что и Алисе, по-хорошему, следовало бы выметаться отсюда, да поживее.

Вот только Денис не спешил ее выгонять. Он и так пошел на определенные уступки, нарушив свой график ради военного. Теперь ему нужно было восстановить баланс, проявить власть на своей же территории, поэтому он спросил:

– О чем будет идти речь?

– Разговор приватный.

– Но не думаю, что он будет личным для нас обоих. Рискну предположить, что это связано с каким-нибудь делом, которое я веду. А если так, мне может понадобиться помощь Алисы. Она порой знает больше, чем я.

Алиса и сама бы не отказалась улизнуть, ей не нравилось сидеть тут под обжигающим взглядом старика. Но знала она и то, что со стороны ее волнение не видно.

– Речь пойдет о Яне Эйлере.

Вот теперь Алисе было особенно сложно удержаться, не вздрогнуть, сохранить ту безупречную маску, которой она так гордилась. Кажется, у нее получилось… Не факт. Желание уйти отсюда вмиг отпало, ей нужно было знать все, что связано с Яном. Не может такой человек интересоваться следователем просто так!

Денис это понял:

– Тогда Алисе тем более следует остаться, она часто ведет переговоры от моего имени и назначает встречи. Но все же я должен спросить: при чем тут Ян Михайлович? Сейчас мы с ним не ведем никаких совместных дел.

– Для начала, выслушайте меня, – велел Бизин. Нет, возможно, это была просьба, а прозвучало как чистой воды приказ. – Все, что я скажу здесь, конфиденциальная информация. Надеюсь, ваша секретарша понимает это так же хорошо, как вы.

– Алиса – моя ассистентка, и здесь все всё понимают, – отозвался Денис. – Я вас слушаю.

Алиса отчаянно пыталась сообразить, когда Ян успел перейти дорогу военным. Она знала все дела, которые он вел, он не раз обсуждал их с ней. Что бы там ни болтала ее мамочка, Ян уважал ее и ценил ее мнение. Да она даже пару раз помогала ему с расследованиями!

Но сейчас это не имело значения. Среди всех дел, о которых ей было известно, не нашлось ничего, связанного с армией. Ей, как и Денису, оставалось только слушать.

– Речь пойдет о моем сыне, – спокойно сказал Бизин. – Поэтому я и хочу, чтобы этот разговор остался между нами. Хотелось бы, чтобы двумя, но пусть будет тремя. Потому что все, кто знает меня, сразу же спросят: о каком еще сыне? Я всю жизнь был женат на одной женщине – мы уже полвека вместе. У нас выросли две дочери. У меня подрастают внучки – только девочки, пока так. Официально, никакого сына у меня нет. Но мы ведь с вами знаем, что жизнь не ограничивается сухими официальными данными.

Николай Бизин был из военной семьи, вопрос о будущей профессии в его случае никогда не стоял. Он знал, что будет заниматься тем же, чем занимались отец и дед до него. И как они, он собирался завести одну семью навсегда. Ему нужна была жена, которая безропотно моталась бы с ним по городам и странам и обеспечивала ему быт, чтобы он ни на что не отвлекался.

Он нашел такую жену и очень ценил ее. Не любил, потому как считал себя человеком практичным и не сентиментальным, однако понимал, что ему с ней повезло. Изменял он ей редко и осторожно, не то чтобы намеренно, но – случалось иногда. Она далеко, а рядом – девица, которая пришла к нему с понятной целью. Он не считал это проблемой, он даже не запоминал имена таких девиц и делал все, чтобы вести о них не нарушили покой его супруги.

Николай только-только справил пятидесятилетие, когда он впервые влюбился. Вдруг. Он этого не искал и даже не хотел, все получилось само собой. Познакомился с юной провинциальной девочкой – и словно в омут рухнул. Хотя она-то его не соблазняла, она не искала его общества! Может, этим и запомнилась? А может, какой-то гармоничной, естественной красотой… Сложно сказать, это просто случилось.

Он мог сколько угодно говорить себе, что так нельзя, это наверняка проявляет себя пресловутый кризис среднего возраста. Бесполезно. К тому моменту Николай уже многое прошел, многое попробовал, жизнь становилась пугающе скучной. И тут – нечто совершенно новое, еще неизведанное, а потому манящее.

Сопротивлялся он недолго, а потом сосредоточил все свое внимание на юной Леночке. Он привык добиваться своего – и без труда преуспел. Много ли неопытной девчонке надо? Они начали встречаться.

При этом о разводе Николай даже не задумывался. Ему не нужен был скандал, способный пошатнуть его карьеру, да и не мог он так поступить со своей женой. За столько лет вместе она стала ему верным другом и не заслужила такого позора. Поэтому с Леночкой он продолжил встречаться тайно, подальше от любопытных глаз.

Она и родила ему долгожданного сына, наследника, которого он уже отчаялся обрести. Но даже тогда Николай не решился признать отцовство и дать ребенку свою фамилию. Хотел, но не смог, побоялся, что это принесет неприятности не только ему, но и мальчику.

– Но это не значит, что я его бросил, – указал он. – Об этом даже речи не шло!

Николай продолжал поддерживать любовницу и сына, он сделал все, чтобы они ни в чем не нуждались. Да и тихой Леночке была ближе провинциальная жизнь, она тоже не рвалась стать «генеральшей» и центром скандала. Она поселилась в уютном домике, воспитывала сына сама, регулярно получала деньги, но брала меньше, чем Николай готов был дать ей. Она считала, что богатство балует, и учила своего сына зарабатывать, а не жить на всем готовом.

– Он знал, что вы – его отец? – спросил Денис.

– Сначала – нет. Я навещал его, но он считал меня просто родственником своей матери. Маленькие дети не умеют хранить секреты, нам не нужно было, чтобы он ляпнул лишнее при посторонних. Я сказал ему, когда ему исполнилось восемнадцать. Это было непросто принять, но Лена вырастила его умным, он не поддался подростковой истерике, он все понял правильно. Что я сделал, почему. Не могу сказать, что мои отношения с сыном сложились так, как мне хотелось бы, но получилось вот что.

После официального «знакомства» Николай начал больше баловать сына, хотя Елена это не одобряла. Когда парень самостоятельно поступил в престижный вуз, отец вознаградил его машиной и оплаченной арендой квартиры в Москве. Все складывалось прекрасно… А потом умерла Елена.

Она тяжело болела, и Николай хотел бы ее спасти, он бы все для этого отдал, но от него уже ничего не требовалось. Момент, когда лечение еще помогло бы, был упущен, и она угасла за несколько месяцев. Чтобы хоть как-то справиться с горем, Николай стал выдавать сыну все больше денег, он хотел, чтобы его наследник отвлекся от смерти матери, чтобы снова научился наслаждаться жизнью.

При этом он общался с сыном не так уж часто, у него по-прежнему была другая жизнь. Ему казалось, что все под контролем, раз парень вырос смышленым. Николай доверял ему, как самому себе.

– И вот теперь мой сын мертв, – холодно закончил он. – Убит. Непонятно почему, непонятно, как. Но как и со смертью Лены, тут уже ничего не переиграешь. Мне только и остается, что добиться для него правосудия. В этом мне активно мешают, потому я и пришел к вам.

Алиса еще во время его рассказа сообразила, что к чему – Ян рассказал ей о деле, в которое оказался втянут его племянник. Он тогда все не понимал, откуда погибший брал деньги на роскошную жизнь, которая вроде как была не по карману осиротевшему провинциалу. А вот откуда! Папочка снабжал.

Денису ничего не было известно об этом расследовании, но он взглянул на помощницу, и та еле заметно кивнула, подтверждая, что знает, о чем речь.

– Кто же вам мешает и при чем тут я? – спросил прокурор.

– Я не могу влиять на расследование напрямую, но внимательно за ним слежу. Мне сказали, что его передали толковой следовательнице. И вот теперь от нее поступила жалоба, копию которой направили мне. Следовательница утверждает, что ей не дают нормально работать, потому что главный подозреваемый – сын адвоката и племянник полицейского. Этот самый полицейский использует все свои связи, чтобы затормозить расследование, пустить его по ложному следу, лишь бы отмазать родственничка.

Алисе пришлось сжать кулак с такой силой, что ногти больно впились в ладонь. Только так она могла отвлечься, не поддаваться растущему гневу. Если она сейчас начнет вопить, что это неправда, она только подставит себя, покажется истеричкой, не заслуживающей доверия. Денис уже понял, что ей многое известно, пусть лучше ведет переговоры сам и даст ей слово, когда потребуется.

– Но что привело вас именно ко мне? – уточнил Денис. – Меня причислили к тем связям, которые якобы использует Ян Эйлер, чтобы защитить своего племянника?

– Я не люблю рубить с плеча. Прежде, чем реагировать на жалобу, я решил навести справки об этом полицейском. Должен признать, что информация о нем противоречива. Люди, которых я уважаю, рекомендовали мне обратиться к вам.

Николай не сказал напрямую, что требует у Дениса поручиться за следователя – но это и так было понятно. Прокурор повернулся к своей помощнице:

– Алиса, будьте добры, расскажите нам, что там за дело и действительно ли Ян препятствует следствию.

Вот теперь нужно было сосредоточиться. Не говорить слишком быстро, не проявлять слишком яркие эмоции и уж точно не допустить, чтобы на глазах заблестели слезы, как бывало в детстве, когда Алиса сталкивалась с вопиющей несправедливостью.

Она больше не маленькая девочка. Если она хочет однажды стать прокурором, все происходящее сейчас нужно воспринимать как экзамен.

– Ян действительно наблюдает за расследованием, – кивнула Алиса. – Не официально, потому что официально он и не может ничего сделать, он – заинтересованное лицо. Но при этом он не собирается прикрывать своего племянника, потому что это и не нужно. Кирилл Эйлер активно сотрудничает со следствием. Он добровольно передал на экспертизу свою машину и даже свою одежду. Никаких доказательств того, что он причастен к убийству, не нашли. Единственное основание подозревать его – состояние тела, когда Кирилл нашел его. Но до сих пор точно неизвестно, как тело вашего сына туда попало. У Кирилла Эйлера нет мотива, они с вашим сыном не были знакомы, у него нет ничего похожего на орудие убийства – он никогда не был связан с наркотиками. Мне очень жаль Эдуарда, Николай Алексеевич. Но если вы хотите для него справедливости, вам тоже не выгодно сосредоточиться только на Кирилле Эйлере, ведь на его стороне вовсе не родство, а факты.

– И тем не менее, его дядя не оставляет это дело, а активно вмешивается, – указал военный. – Почему, если его племяннику это не нужно? А невиновному человеку защита не нужна. И вы утверждаете, что в его интересе нет ничего личного?

– Я не говорила, что там нет ничего личного. Я лишь утверждаю, что он не пытается защитить племянника. А личное там есть.

– Что же?

– То, что и должно быть у хорошего следователя: желание найти убийцу. Насколько я понимаю, Ян ассоциирует вашего сына со своим племянником. Кирилл и Эдуард и правда были во многом похожи. Теперь Ян Эйлер хочет разобраться, кто это сделал, чтобы такое не повторилось. Профессионально ли это? Нет. Но мы ведь не роботы, не лишены чувств… Вот как я вижу эту ситуацию.

С каждым нужно говорить на его языке. Не вываливать все факты скопом, а выбирать те, которые повлияют на определенного человека. Алиса знала, что по этому методу работает Денис, так она хотела работать сама, и вот теперь ей предстояло проверить, получится у нее или нет.

Николай Бизин молчал, внимательно за ней наблюдая, и по этому взгляду ничего невозможно было понять. Он мог устроить Яну серьезные проблемы – но мог сделать так, чтобы жалобы на него перестали иметь значение, а та следовательница наконец занялась своим делом. Алисе хотелось склонить чашу весов именно в эту сторону, добавить что-нибудь, чтобы получить гарантированный результат. Но она знала, что слишком много слов – это тоже ошибка, и ждала.

– Хорошо, – наконец произнес Бизин. – Теперь я понимаю больше. Я вижу, почему мне рекомендовали обратиться к вам. Я не буду давать ход этой жалобе.

Тут Денис мог бы сказать, что военному и не полагалось лезть в это, не ему решать, как реагировать на жалобу сотрудника полиции. Но прокурор благоразумно промолчал.

– Естественно, не могу я и назначить на это дело Эйлера, хотя у него действительно неплохой послужной список, – продолжил Николай. – Пусть и дальше занимается самодеятельностью, если ему так хочется. Но если он пойдет наперекор следствию, у него должны быть для этого действительно серьезные основания. Факты, а не домыслы. Я позволяю все это, потому что у следовательницы, подавшей жалобу, только домыслы и есть. Я хочу знать имя убийцы моего сына, и мне не важно, кто мне это имя назовет.

Алиса уже видела, что этот старик катастрофически не нравится ее боссу. Слишком наглый, слишком самоуверенный, виноватый во всех своих проблемах – но теперь выставляющий себя чуть ли не мучеником.

Однако Денис по-прежнему был безупречно вежлив. Не только ради собственной репутации. Просто он понимал, что Ян Эйлер за обычное дело так не ухватится, там нужны были любые подсказки, и Николай Бизин мог стать неплохим источником данных.

– Я так понимаю, вы не встречались со следовательницей, которая ведет это дело? – спросил Денис.

– Я и с Эйлером встречаться не буду. Мое имя не должно быть связано с этой историей.

– Но вы уверены, что не можете помочь следствию?

– Чем же я могу помочь?

Алиса постаралась припомнить все, что Ян рассказывал об этом деле. Денис знал слишком мало, он не мог дать ей подсказку, и приходилось рассчитывать только на себя.

– У вашего сына не было близких друзей, – указала Алиса. – Поэтому теперь никто не может толком перечислить, чем он занимался, помимо учебы и работы, где бывал.

– Это не случайно. Я учил Эдика, что всё о нем должен знать только он сам. Это помогло бы ему в будущем.

– Но теперь это изменилось, не так ли? И в скрытности уже нет смысла.

Она знала, что прозвучит жестоко. Иногда иначе нельзя.

– Вы правы, – Бизин изобразил неудачное подобие улыбки. – Если нет будущего, нет смысла о нем и беспокоиться. Увы, я не смогу внести ясность. Эдик не отчитывался даже передо мной. Я понимаю, что для следствия важны любые данные. Но вы думаете, я держался бы в стороне, если бы они у меня были? Нет. Я знал о своем сыне ровно столько, сколько мне казалось нужным. Я не готовился к… ситуации, при которой будет нужно больше.

Он всем своим видом давал понять, что разговор окончен. Да и Алиса опасалась его разозлить, однако промолчать все-таки не могла.

– Еще один вопрос, если можно.

– Что ж, один пусть будет, – тяжело вздохнул Бизин.

– У вашего сына была девушка?

– Конечно, была. Что, кроме меня об этом спросить некого?

– Вы удивитесь, но – нет.

Ян и правда пытался узнать, кем была загадочная девушка с фотографии. Не было ведь гарантий, что возлюбленной, с друзьями тоже так фотографируются! Одногруппники Эдуарда и его приятели твердили, что никакой девушки у него не было.

А вот его отец даже не сомневался, что возлюбленная у сына была, причем не первый месяц. Что же получается? Эта девушка была достаточно важна для Эдуарда, чтобы упомянуть о ней отцу. При этом нормально, что он не сказал приятелям, уже очевидно, что его воспитали с привычкой не болтать о личном.

– Вы можете рассказать о ней? – попросила Алиса.

– Увы, нет. Поймите меня правильно: мои разговоры с сыном не были похожи на исповедь. Я знал все, что нужно. Он сообщал мне самое главное. Про эту девочку он говорил несколько раз. Он не специально о ней рассказывал, просто иногда упоминал как часть своей жизни. Он собирался меня с ней познакомить, но не успел.

– То есть, вы не знаете, кем она была, где и как познакомилась с Эдуардом?

– К сожалению, нет. Он собирался рассказать мне это все при встрече.

Эдуард хотел познакомить ее с отцом! Если учитывать все особенности его отношений с папашей, это можно было считать чуть ли не предпоследним шагом к браку.

Но при этом в его квартире была всего одна фотография девушки, их никто не видел вместе. Как такое вообще возможно? Ладно, с этим пусть разбирается Ян, ее задача – получить для него побольше данных.

– Вы когда-нибудь ее видели? На фото, например.

– Он не отправлял мне фотографии.

– Может, вы помните ее имя?

Бизин нахмурился, разыскивая в лабиринтах памяти крупинку информации, столь же ничтожную для него, как прогноз погоды на прошлый вторник или ценник на молоко.

– Что-то короткое было, с буквой «р». Кира, или Рита, или Римма. Точно не помню, нет.

– Хорошо, спасибо.

Он ушел, пожав напоследок руку Денису и коротко кивнув Алисе. Похоже, он был не слишком доволен их беседой. Но это его проблемы. Он далеко не отец года!

Денис дождался пока Бизин покинул его кабинет, пока стихли шаги в приемной. Только после этого он обратился к Алисе:

– Ты ведь понимаешь, насколько все серьезно?

– Да уж догадываюсь.

– Передай Яну не только то, что тут узнала, но и предупреждение.

– Что на него кляузы строчат?

– Это он, скорее всего, и так знает. Про другое предупреди. Я этого Бизина лично не знаю, сегодня вот встретил впервые. Но я о нем слышал. Это опасный человек, Алиса. Гораздо опасней, чем кажется.

– Насколько?

– Настолько, что если бы он хотя бы отдаленно догадывался, кто убил его сына, трупов в этой истории было бы намного больше.

Глава 5

Ян передал ей весь разговор с Андреем. При этом он изобразил придурковатого пионера и добросовестно донес до нее и личное послание. А когда получил по голове диванной подушкой, страшно удивлялся и делал вид, что не понимает, чем она так недовольна.

Александра не переносила разговоры про любовь. Это – личное… Некоторые слова прекрасны, лишь когда звучат сами по себе, когда срываются с губ – и их уже не удержать. Но когда начинается «цивилизованное» обсуждение любви, все получается таким натужным и пошлым, что лучше и не начинать. Особенно если вовлечена третья сторона.

– Давай просто забудем об этом? – устало попросила она брата. – Сделаем вид, что ничего не было.

– Я-то могу, не вопрос. Но его жалко.

– Жалостливый ты стал. Давай лучше о деле.

– Так а смысл о нем говорить? Все уже сказали.

Это факт – даже с учетом тех новых знаний, которые подкинула им Алиса. То, что Инна Токарева настрочила жалобу, нисколько не удивило Александру. Да после этого неадекватного трюка с машиной со следовательницей все было ясно! Но вот история с военным папашей стала для близнецов неожиданностью.

С одной стороны, это убирало версию с незаконным заработком, который и мог стать причиной убийства. Понятно, от кого Эдуард получал деньги, тут все законно.

С другой, добавлялась еще пара потенциальных мотивов и, соответственно, версий. Возможно, о существовании Дежурова узнали жена и дочери Николая Бизина. Им не улыбалось получить нового родственника, претендующего на солидное наследство. Бизин не значился отцом парня, но мог включить его в завещание, он любил сына! Да и потом, такую карьеру, как у него, не построишь, не нажив врагов, он многим перешел дорогу. Может, кто-то из этих врагов выяснил, что у него есть обожаемый сын? Хотя непонятно, почему убили именно Эдуарда, а не детей и внуков, которые на виду.

Ну и конечно, была загадочная девушка, которую Эдуард почему-то прятал ото всех. Не из университета, не из клубов, в которых он бывал. Ниоткуда! Ян уже начал поиск девушки по своим каналам, теперь оставалось только ждать, потому что разыскивать ее самостоятельно под каждым кустом как-то бесперспективно.

Александра сомневалась, получится ли что-нибудь хотя бы так, но девушку действительно нашли. На кладбище.

– Вчера обнаружили труп, – сообщил Ян, закончив долгий разговор с коллегой. – Но висела она там раньше.

– Возможно, умерла одновременно с Дежуровым? – догадалась Александра.

– Очень может быть. Если это действительно она.

– Есть сомнения?

– Есть, конечно, ее узнали только по одной фотографии, причем не лучшей. Нужно ехать и опознавать.

– А помимо нашей истории, опознали девушку? Имя есть?

– Да, остается только понять, значило ли это имя что-то для Дежурова.

Девушку звали Маргарита Вишнякова. Она была старше Эдуарда, но незначительно – на четыре года. Если на фото из его квартиры действительно она, эта разница была неочевидна.

Маргарита жила тихо и непримечательно, снимала комнатку в Москве – куда более скромную, чем жилье ее предполагаемого жениха, работала администратором в каком-то загородном клубе. Пятнадцатого февраля ее соседка по квартире заявила в полицию о пропаже, по ее словам, Маргарита последний раз выходила на связь тринадцатого – совсем как Эдуард!

Но закончились их истории по-разному, и общего тут пока не было. Эдуарда нашли мертвым посреди дороги. Маргариту обнаружили повесившейся на кладбище – неподалеку от могилы ее матери. Пока речь шла о самоубийстве.

А дальше все зависело от того, она на фото или нет. Если она – ни о каком самоубийстве и речи быть не может. Если нет – да, возможно, это действительно тихая девушка, которая не сумела пережить смерть близкого человека и совершила такую вот глупость. В любом случае, ее смерть вызвала куда меньший резонанс, чем гибель Дежурова, и связывать этих двоих никто не собирался.

До сегодняшнего дня. Александре хватило одного взгляда на покойницу, чтобы понять: это та самая девушка с фото, знакомый Яна, звонивший ему, не ошибся. Понятно, что смерть никого не красит, и тело на железном столе совсем не походило на солнечную красавицу с полароидного снимка. Но Александра знала, на что смотреть, какие признаки уникальны, что не оставит сомнений в личности.

Получается, возлюбленной Эдуарда действительно была Маргарита Вишнякова. Его отец вспоминал короткое имя с буквой «р». «Рита» вполне подходит. Эти двое умерли примерно в одно время, о каких совпадениях вообще может идти речь?

Но кто-то очень постарался, чтобы их смерти не связали друг с другом. Убийство Эдуарда представили чуть ли не мистическим. Из Риты попытались сделать сентиментальную самоубийцу. Они оба были найдены за городом, но – очень далеко друг от друга. Преступник как будто знал, что они не афишировали свои отношения! Хотя почему «как будто»? Может, и правда знал.

С Маргаритой у него прошло особенно удачно, у него почти получилось просто стереть ее из реальности. Почти. Теперь уже нет.

Пришло время поработать бюрократической машине, и вот здесь близнецам пошло на пользу то, что об этом деле знал Денис – и расследованию негласно способствовал Николай Бизин. С их помощью Яну удалось получить право расследовать смерть Маргариты Вишняковой. Почему нет? В это дело его родственники не вовлечены и официально оно не связано со смертью Дежурова, все честно! Иначе было нельзя: следователь, назначенный на это дело изначально, был убежден, что Рита действительно покончила с собой, не в чем тут копаться. Впрочем, он и расставался с делом без сожалений.

Ян тут же заказал повторное вскрытие у эксперта, которому доверял, и в этом Александра его поддерживала. Кто бы ни убил Риту, этот человек действовал грамотно, найти его ошибки будет трудно, а это особенно важно сейчас.

Пока шла работа с телом, близнецы не собирались терять время, им нужно было поговорить с той самой соседкой, которая первой забила тревогу.

– Как с цепи спустили, честное слово, – фыркнул Ян, вбивая нужный адрес в навигатор.

– Ты о чем?

– О том, что можно работать нормально, а не таиться по кустам!

– А, это да. Но за Инночкой, девой со взглядом горящим, все равно неплохо было бы следить.

– Пытаюсь, но это не так просто: она носится непонятно где. В любом случае, она уже не доставит нам больших проблем. Она попробовала укусить, поперхнулась, наверняка разочаровалась в системе и больше не полезет. Если мы докажем, что Вишнякова и Дежуров были связаны, она еще и данные нам предоставит по запросу.

– А потом придет и задушит тебя подушечкой во сне, – подмигнула ему Александра. – Чтобы спасти от тебя этот дивный мир.

– Это да, я у нее, похоже, воплощаю вселенское зло. Но пока со мной не покончено, займемся все-таки делом.

Соседка погибшей сразу же согласилась встретиться с ними, хотя рабочий день только начался. Это несколько удивило Александру, но после встречи все стало на свои места.

Татьяна Гураева была не только соседкой, она была подругой Риты. Они выросли в одном городке, вместе приехали в Москву, не первый год снимали одну квартиру на двоих. Весть о смерти Риты стала для Тани настоящим горем. Было заметно, что она плакала – и не первый день. Лицо опухло, глаза воспалены, похоже, давно уже не спала. Такое горе могут изобразить лишь самые гениальные артисты, но вряд ли Таня входила в их число.

Квартира была небольшой, чистой и светлой. Коридор пропах валерианой, ближе к кухне запах усиливался. При такой концентрации было непонятно, как сюда еще не сбежались все окрестные коты! В квартире сохранились все вещи Риты: ее куртка висела на вешалке, ботинки и сапоги стояли на коврике возле зеркала. Она ушла ненадолго, собираясь вернуться. Хотя это не означало, что она не могла покончить с собой, самоубийцы тоже чемоданы не пакуют.

Таня проводила их на кухню, где троим было тесновато. Пока еще терпимо, но с четвертым человеком получился бы эффект переполненной маршрутки.

– Чай вам сделать? – предложила Таня. – Или кофе? Сок еще есть.

Ян собирался отказаться, но сестра бросила на него предостерегающий взгляд, призывая молчать.

– Чай, пожалуйста, – попросила Александра. – Нам обоим, любой подойдет.

Она видела, что Таня лишь перед их визитом прекратила плакать. Если она сейчас просто сядет и начнет вспоминать подругу, слезы снова польются рекой. А вот если получится занять ее чем-то столь простым, как приготовление чая, – совсем другое дело.

Этот нехитрый прием помог: она начала рассказывать о Рите еще до того, как ей задали вопрос.

Ритка и Танька, как они сами себя называли, перебрались в столицу не за сказкой с принцами и конями, а за нормальной сытой жизнью. Они были о себе здравого мнения, поэтому не метили в кинозвезды, работу искали какую придется. Танька, невысокая, кругленькая, улыбчивая, устроилась работать официанткой. Ритке, натуральной блондинке, очень красивой даже без косметики, повезло больше, ее взяли администратором в элитный загородный клуб.

– Меня когда первый раз допрашивали, уточняли, не проституткой ли она там была, – всхлипнула Таня. – Типа, администратор – просто красивое название, а на самом деле она продавала себя, это привело к депрессии и… ну, тому. Но этого не было! Ритка говорила, что шалавы у них там крутятся, куда же без них, когда клиенты богатые. Но Ритка действительно просто работала администратором! Принимала бронь по телефону, рассчитывала клиентов – такое все.

– Мы вам верим, – кивнула Александра. – Я так понимаю, самоубийство вы вообще не рассматриваете как вариант?

– Ой, нет, нисколько! И меня бесит, что Ритку убили – а никто этого не хочет признавать!

– Мы здесь как раз потому, что считаем это убийством, – указал Ян. – Однако нельзя забывать, что это произошло неподалеку от могилы ее матери, в этом есть определенный символизм.

– Да ничего там нет! Ритка свою мать едва знала. Да, та умерла недавно. И что? Ее родители развелись давно, Ритку растил папка, она свою мамку видела хорошо если два раза в год! Но тут еще вот как. Даже если б папка ее помер, хотя не приведи господь, она б себя не убила! Поплакала бы – это да, но никогда. Не такой она была человек! Ритка очень жизнь любила. Даже когда трудно было, всегда улыбалась. Поэтому к ней и тянулись!

– Вы довольно быстро подали в розыск, – напомнил Ян. – Если она жила мирно, весело и всем нравилась, почему вы забеспокоились так быстро? Для этого была причина?

– Так она ж была веселой, а не тупой! Мы с ней смотрели новости, знали, что в Москве всякое случается. Поэтому мы договорились: созваниваемся хотя бы раз в день! Она уехала утром тринадцатого. Вечером я ей звонила, но она не ответила. Я тогда сильно не парилась, еще ж сутки не прошли! Позвонила ей на следующий день, но телефон уже был отключен. Честно скажу, я нервничала, но решила – праздник, понятно, чем она занята! Но она мне и пятнадцатого не ответила. И телефон по-прежнему был отключен! Вот тогда я и психанула, пошла заявление писать. У меня принимать не хотели, потому что я ей – никто. Так ведь у нее больше и нет никого! Короче я как-то добилась. Я еще верила, что все хорошо, решила, что извинюсь перед Риткой, если доставлю ей неприятности своей осторожностью. А потом мне сказали, сказали.

Она наконец сорвалась. Таня плакала и до этого – слезы просто струились по щекам, а она не замечала, говорила быстро, нервно. Лишь когда дошло до неизбежного признания смерти Риты, она разрыдалась, закрыв лицо руками.

Александра подошла ближе, протянула ей салфетку, дала время успокоиться. Ян молчал, зная, что ничем сейчас не поможет. Тишина пошла ей на пользу: Таня не успокоилась окончательно, но вернула способность говорить.

– Я не поверю в эту дурацкую версию никогда! Она не могла покончить с собой. Просто не могла!

– Тогда будем разбираться, что случилось с ней на самом деле, – рассудила Александра. – Куда она уехала тринадцатого?

– К парню своему. К Эдику.

Близнецы переглянулись: это уже была реальная связь между погибшими! Фотография лишь доказывала, что они знали друг друга. А показания Тани подтверждали, что они были парой.

– Что за Эдик? – спросила Александра так удивленно, будто и не было никакой фотографии.

Но оказалось, что о парне своей подруги Таня знает не так уж много. Рита была такой же скрытной, как ее возлюбленный: говорила очень мало, редко, сразу же предупреждая, что об этом – никому! Может, не говорила бы вообще, но счастье разрасталось внутри, искрилось пузырьками, как шампанское, требовало свободы. Рита наверняка была бы рада говорить и говорить об этом, однако следила за собой внимательно и слова отмеряла с умом, чем немало обижала соседку.

В итоге Таня знала об Эдике совсем немного – что он Эдик, что он очень хороший, красивый, добрый. Словом, сплошная дамская лирика. Рита предусмотрительно не сообщила подруге даже фамилию возлюбленного, не говоря уже о месте учебы и работы.

– Откуда такая скрытность? – поинтересовалась Александра.

– Так это. Он же клиент был! Ритке запрещено было с ним общаться, это даже в контракте прописывали!

Возможно, первый следователь, допрашивавший Таню по этому делу, действительно считал, что администратор в клубе, где отдыхают богатые люди, – это обязательно жрица любви и никак иначе. Бонус от заведения: ночь с любым из сотрудников на выбор! Но на самом деле, все было по-другому. Клубу нужно было держать марку, они не могли допустить, чтобы провинциальные девочки устраивались к ним налаживать личную жизнь.

Поэтому каждый сотрудник подписывал соглашение о корпоративной этике. Рите нельзя было кокетничать с клиентами, флиртовать с ними, а уж тем более отношения заводить! Это каралось не только увольнением, но и штрафом.

Рита и не искала на рабочем месте романтику, но у судьбы были на ее счет свои планы. Она не рассказывала Тане, как именно сошлась со своим Эдиком, однако догадаться несложно: тут улыбка, там приветливое слово, тут вопрос и – сложилось. Они начали тайно встречаться.

– Но почему тайно? – спросила Александра. – Если это действительно была большая любовь, почему она не уволилась?

– Она думала об этом. Но не сразу.

Когда этот роман только-только начался, за сохранение тайны с одинаковым рвением выступали обе стороны. Эдик утверждал, что ему нужно внимательно следить за репутацией, так уж его воспитали. Близнецы знали, что это правда.

Рита на такие заявления не обижалась. У нее были свои причины не афишировать эту связь. Она хотела сохранить работу и остаться самостоятельной, потому что любовь любовью – а за аренду квартиры нужно платить каждый месяц. Не похоже, что она рвалась получить деньги Эдика или уже считала его своим трофеем. Скорее, она просто любила. Судя по фото и словам его знакомых, Эдуард Дежуров действительно был человеком, в которого можно влюбиться просто так.

То, что начиналось как приятная интрижка, постепенно перерастало в серьезный роман. Молодые люди виделись все чаще, Рита подумывала об увольнении, Эдик планировал представить ее отцу… и вдруг все закончилось.

– Они хотели вместе отпраздновать день Святого Валентина, – сказала Таня. – Не знаю, где, Ритка все еще секретничала. Но знаю, что она взяла отгул на неделю, они хотели куда-то вместе ехать. Я думала, что, может, она отключила телефон, пока они наедине… Но пятнадцатого она должна была включить! Я все это сразу сказала следователю.

– А следователь что?

– Что «Эдик» без фото – это ни о чем.

Фотографии у Тани действительно не было, Рита лишь один раз показывала ей снимок на собственном телефоне, и даже на том снимке разглядеть загадочного Эдика было тяжело. Эти двое шифровались по собственным причинам – и невольно сыграли на руку убийце.

– Вы ведь мне верите? – Таня переводила взгляд с одного близнеца на другого с беспомощным отчаянием. – Пожалуйста, если вы не поверите, то я не знаю. Это же нечестно! Нечестно так поступать с ней! И убить, и опозорить!

– Мы вам верим, – мягко улыбнулась ей Александра. – Я не стану говорить, что все будет хорошо, потому что это неуместно. Я сочувствую вашей утрате. Но мы постараемся сделать все, чтобы Риту не обвиняли в том, что она не делала.

– Спасибо. – еле слышно шепнула Таня.

На душе было тяжело, и Александра не бралась сказать, от чего именно. Вроде как все очевидно: жалко молодую девушку и ее парня, которые пострадали непонятно за что. Но она не впервые вела расследование и умела отстраняться от жертв. Тут было нечто большее, она невольно позволила этой истории, дурацкой из-за налипших на нее тайн, прикоснуться к собственной душе. Неправильно это. Недопустимо для полицейской. Александра догадывалась, откуда появилась слабина, просто думать об этом не хотела.

– Мне в отделение подъехать надо, немного в бумагах утонуть, – предупредил Ян, когда они покинули душный, пропахший подгоревшими котлетами подъезд. – Ты, конечно же, ускользнешь?

– Конечно же, да.

Работу с документами сдержанно презирали оба близнеца. Разница заключалась в том, что Яну было никуда от этого не деться, а вот Александра могла воспользоваться тем, что она тут вообще по обмену приехала, иностранная гражданка, русский язык едва знает и ничего заполнять не может. Под настроение она порой помогала брату, но сейчас у нее такого настроения не было.

Хотелось одиночества, тишины и перезагрузки. Поэтому, когда Ян направился в отделение, она заскочила домой за Гайей и поехала с ним в парк.

Погода выдалась умеренно отвратительная: недавно прошел холодный дождь, и хотя с неба больше не срывалась невнятная муть, было скользко и сыро. В окружении преобладали черные и серые цвета – голые ветви да густо взбитая грязь. В покрытых островками тонкого льда лужах плавали окурки и полурастворившиеся бумажки.

Казалось, что в таких условиях вообще невозможно радоваться, но Гайя кое-как справлялся. Он носился по лужам с неизменной щенячьей радостью, гонял жирных парковых голубей и внушал справедливые опасения маленьким собачкам, которых на соседних аллеях выгуливали маленькие хозяйки.

Наблюдение за ним успокаивало Александру. Она не одна, с ней все в порядке. У нее есть Гайя, есть Ян, да и отношения с семейством постепенно налаживаются. Больше ей никто не нужен, не постоянно так точно. Она все сделала правильно и не в чем тут сомневаться, а Ян вообще напрасно лезет не в свое дело и передает ей черт знает какие послания.

По пути ей попалась небольшая кофейня, и чашка кофе с корицей еще больше подняла настроение. Так что к своей машине Александра направлялась почти спокойной – пока не заметила на дорожке перед собой высокую массивную фигуру.

– Ну что такое, – простонала Александра. – Мироздание, серьезно? Именно сегодня?

Гайя тоже заметил постороннего – для него это и вовсе был незнакомец. Он поспешил к хозяйке, теперь он шел с ней шаг в шаг, настороженный, но не агрессивный. Он видел, что пока этот человек не угрожает Александре, и нападать не собирался, но мог отказаться от миролюбия в любой момент.

Александра знала, что опасности нет. Руслан скорее сам застрелится, чем причинит ей вред – но это физически. Видеть его и говорить с ним было по-прежнему тяжело. Она надеялась, что уже и не придется. Они же все решили! Может, Руслан и не поверил, что ее нельзя вернуть, но это были его проблемы. Александру вполне устраивало то, что его было не видно и не слышно несколько месяцев. Но вот она рассталась со своим безымянным – и он снова здесь с видом семилетки, только что похоронившего любимого хомячка.

– Тебя Ян прислал? – мрачно осведомилась Александра.

Гайя, уловив ее тон, глухо зарычал, но Александра жестом велела ему сесть и молчать.

– Ян сказал мне, где ты, – признал Руслан. – Но прежде, чем ты обвинишь его во всех смертных грехах, скажу: мы обычно не разговариваем о тебе. Это правило установил он.

Александра не сомневалась, что брат не прекратит общение со своим лучшим другом, да и не хотела этого. Но ей все равно было бы неприятно, если бы Ян начал сплетничать за ее спиной – с кем она рассталась, да как, да почему. Не похоже, что это произошло, не в его духе. Значит, Руслан и правда решил заявиться сюда по своей инициативе именно сейчас, и издевается над Александрой не он, а судьба.

– Чего хотел-то?

Она до сих пор не решила, как правильно вести себя с Русланом. Говорить с ним было по-прежнему больно, но и выплескивать на него злость как-то неправильно. Не он виноват в том, что у них ничего не получилось. Если уж разбирать состав вины, то доля Александры побольше будет.

А если общаться с ним мило, он наверняка решит, что еще есть шанс вернуть былое. Безвыходная ситуация.

– Пришел сказать, что я развожусь.

Наверно, это должно было ее шокировать, однако Александра лишь почувствовала, как крепнет в душе глухое раздражение. Руслан вроде как ни в чем не обвинял ее, не говорил, что она разделяет с ним ответственность, но. Зачем-то же он пришел сюда откровенничать! Да и потом, они оба понимали, что этого не случилось бы, если бы не возвращение Александры из мертвых.

– Да блин, нам обязательно это делать? – простонала она.

– Что делать? – растерялся Руслан.

– Лезть в болото под названием «поговорим про наши чувства». Если тебе нужно мое мнение, то вот оно, кратко: не разводись. Остальное – лирика.

– Почему это я не должен разводиться?

– Потому что у тебя ребенок, потому что твоя жена, по словам Яна, тебя любит, потому что мы с тобой все равно не будем вместе. Достаточно причин или еще по сусекам поскрести?

– Не все в этом мире сводится к тебе, – холодно указал он.

– Ну да, а ты совершенно случайно оказался передо мной на тропинке пустого парка, чтобы сказать, что я тут ни при чем. Хоть не лицемерь ты, а?

– Я понимаю, если вот так выставлять, звучит жутко. Но я говорю тебе правду. Я просто не могу больше жить с Кариной, притворяться, врать ей. Она действительно хороший человек. И она не дура, она прекрасно понимает, что происходит. То, что я не ухожу, дает ей напрасную надежду.

– И ты решил рвать по живому? – догадалась Александра.

– Вроде того. Освободить ее от себя, дать шанс начать заново. Это не значит, что я отказываюсь от ребенка тоже! Я люблю сына, я буду его навещать, по деньгам даже вопросов нет. Но мы с Кариной взрослые люди, и уже очевидно, что надо начинать заново.

– Не со мной.

– Саша.

– Я знаю, что ты не предлагал и сейчас не предложишь. Но знаю я и то, что ты уже думаешь об этом. Так вот, нет. Можешь считать меня жестокосердной сукой, я это переживу, я все равно буду с тобой честной. Если я и выберу кого, это будешь не ты. Прости, но уже никогда – ты.

Она не пыталась задеть его, для Александры собственные слова стали таким же откровением, как для него. Сказала – и поняла: это правда. Если бы у нее отняли возможность быть одной и заставили непременно выбрать мужчину, которого она впустит в свою жизнь, это все равно был бы не Руслан. А кто? Да понятно, кто – тот, другой, ранее безымянный образ, теперь понемногу срастающийся с непривычным пока именем. Он, с его молчаливым пониманием, с правильными словами, с привычкой не давить, со схожим жизненным опытом, который другим наверняка показался бы безумным.

А Руслан. Он – живое воплощение всего, что она могла бы получить, да не получила. И если он готов резать «по живому», чтобы его жена начала все с начала, то и Александре придется сделать с ним то же самое.

Поэтому она просто прошла мимо, а Руслан ей позволил. Гайя, вконец растерявшийся, следовал за хозяйкой, заглядывал ей в глаза, но помочь пока не мог.

– Отношения – это сложно, – пояснила она псу. – За них иногда убивают. Но Руслан меня вряд ли придушит, так что и ты можешь его не есть.

Руслан-то не придушит. Но другие ради любви – или одержимости, принятой за любовь, – на многое идут. Что если именно это произошло с Маргаритой Вишняковой и Эдуардом Дежуровым? Думать о них сейчас было куда проще, чем о собственных проблемах.

Причины, по которым эти двое скрывали свой роман, вроде как на виду. А что если было нечто большее? Бывший любовник Риты, ревнивый и безумный? Дамочка, пожелавшая заполучить перспективного Эдика? Они умерли одновременно. Но почему их тогда разлучили? Да и потом, если Риту просто оставили в пустынном месте, то из обнаружения тела Дежурова устроили настоящий спектакль, причем дорогой.

Александре казалось, что ей выдали фрагменты десяти разных мозаик и велели сложить из них одну картинку. Причем идеальную! В другое время это повлияло бы на нее куда меньше, а теперь лишь усиливало ощущение, что у нее в жизни не складывается ровным счетом ничего.

Она отвезла Гайю домой. Перед входом в квартиру прислушалась, пытаясь определить, есть ли кто-то внутри, а потом обругала себя за это такими словами, которые лучше не слышать людям младше двадцати пяти. Конечно, она не меняла замок, а он не отдал ключи. Но это ровным счетом ничего не значит.

Она собиралась звонить брату, занять себя чем угодно, да хоть в бумагах утонуть, но не пришлось: Ян опередил ее, его номер высветился на экране, как только Александра достала смартфон из кармана, и ответить получилось мгновенно.

– Быстро ты, – оценил он. – Ты что, нетерпеливо ожидала?

– Ага, не выпускала телефон из пухлых ладошек. Что у тебя?

– Визит к доброй тете судмеду. И у тебя тоже.

– К Соренко?

– Ну к кому же еще? Встретимся там.

Александра не знала, что Ян попросил работать с телом Наталью Соренко, но и удивлена не была. Помимо того, что эта женщина отличалась манерами пьяного матроса и спонсировала половину табачных фабрик мира, она еще и была великолепным профи. Она найдет все, что можно, и остается только пожалеть, что ей не дали поработать с телом Дежурова.

Иногда Соренко, зная, что к ней едут близнецы, встречала их у парковки, прикрываясь одним из своих многочисленных перекуров. Но сегодня ей было не до того, и пересеклись они только возле тела Риты. Соренко казалась предельно мрачной, однако для нее это нормальное состояние, никак не связанное с работой.

– Медицинскими масками запасайтесь, – проворчала она. – Эпидемию ОРВИ в этом году вангуют небывалую.

– И тебе привет, – кивнул Ян. – А если по делу?

– По делу у меня для вас только печальные новости. Но за шутками и потешками в морг на моей памяти не приходили.

– Каковы шансы, что это действительно было самоубийство?

– Ноль, – без малейших сомнений заявила Соренко. – А вот то, что это очень старательно пытались выдать за самоубийство – факт. Шею девочке измочалили конкретно.

– Как это – измочалили?

– В баню пригласили и мочалкой потерли, Эйлер! Не тупи, потому что я уже второй час без сигареты, а для меня это очень вредно.

– Тем, что легкие очистятся? – с невинным видом поинтересовалась Александра.

– Тем, что я не выдержу, пристукну кого-нибудь из вас и сяду на пятнадцать лет! За вас же как за людей будут судить, а не по-честному…

– Давайте все-таки вернемся к шее, – предложил Ян.

– А давайте, раз мы собрались тут в приятной компании! Вот на это смотри.

Соренко указала на шею погибшей, которая и правда выглядела жутко. Сплошные кровоподтеки, кожа истерта до мышц, в центре этой грандиозной раны – глубокая багровая борозда. Александре доводилось прежде видеть самоубийц-висельников, но ни один из них не выглядел вот так.

– Одному мне кажется, что это чертовски подозрительно? – нахмурился Ян.

– Да, а я тут просто так стою, потому что место приятное, – хмыкнула Соренко. – Короче, в башку преступнику я не загляну – я это могу сделать только буквально, если вы мне труп притащите. В его мыслях разбирайтесь сами. Я могу лишь предположить, что он сделал и что пытался сделать.

– Что же?

– Он хотел выставить самоубийством то, что самоубийством никогда не было. Поэтому он не только подвесил девочку, он расшатал тело так, чтобы очень жесткая веревка травмировала шею. Расчет был нехитрый: добавить новую травму, чтобы скрыть старую. Но в этом тоже косяк – тело само по себе так шаталось бы, только если бы там сутками дул ураганный ветер. А я такого не припомню.

– Насколько удачной вышла постановка? – спросила Александра, наклонившись над шеей погибшей.

Она сейчас не думала о том, что это та самая девушка, в доме которой она недавно сидела. Чтобы раскрыть преступление, тело нужно воспринимать как одну из улик, иначе ничего не выйдет. Плакать будут родные и близкие, от Александры ожидали другого.

– На троечку, – снисходительно оценила Соренко. – Какого-нибудь дегенерата они бы обманули. Но если эксперт толковый, заметить подвох несложно. А их тут много, подвохов этих!

– Как она умерла на самом деле?

– Задушили. Не руками, а чем-то узким, длинным и крепким. Возможно, ремнем или веревкой, но теперь уже трудно сказать, сами видите, какую кашу устроили. Думаю, это и вдохновило их на миниатюру с повешением. И вот еще что. Я почти уверена, что, когда ее душили, она лежала.

– Сопротивлялась? – уточнил Ян.

– Возможно, но не сильно. Хотя она и не была-то сильной, мышцы так себе. До драки точно не дошло, сопротивление было, скорее всего, стандартное: когда ее начали душить, она попыталась освободить шею. На руках есть царапины и синяки, несколько ногтей сломаны.

– Нам это что-нибудь даст?

– Только повод для сочувствия.

Пока они разговаривали, Александра осторожно приподняла руку погибшей, осмотрела кисть, пальцы. Травмы там действительно были, но получить их Рита могла где угодно. Например, если бы пробиралась через густые заросли к месту самоубийства! Александре было любопытно другое. У Риты был очень хороший, дорогой, но скромный маникюр. Французское покрытие, такое обычно выбирают люди, работающие с клиентами в элитных заведениях. Это подтверждало слова подруги погибшей об отношении Риты к работе.

– Никаких других серьезных травм нет, – продолжила Соренко. – Ее не избивали, в плену не держали, девочка была здоровая и ухоженная.

– Изнасилование?

– Не было. Вообще, у меня сложилось впечатление, что тело вымыли перед тем, как отвезти в этот лес. Но это не точно.

– То есть, следов добровольного секса тоже не осталось? – спросила Александра.

– Э, нет, след добровольного секса остался существенный – беременность, месяца два, пожалуй.

Наверно, не следовало этому удивляться – и печалиться тоже не следовало. Уже понятно, что Эдик и Рита давно были вместе и вовсе не «просто друзьями». Для расследования новость о беременности ровным счетом ничего не значила. И все же Александра невольно почувствовала вспышку тяжелой, совсем не профессиональной печали. Она снова посмотрела на погибшую, и Соренко заметила это.

– По ней было не видно еще. Девушка не полная, но и не худенькая, животик есть.

– Но сама-то она знала?

– Понятия не имею, мы с ней это не обсуждали. Я со своими пациентами вообще не разговариваю.

– Слушай, а можно провести текст ДНК? – поинтересовался Ян. – Определить отца, так сказать.

– Ты сомневаешься, кто это? – удивилась Александра.

– Не то чтобы сомневаюсь… Просто если это тот, о ком мы думаем, все и правда логично. А если кто-то другой, у нас появляется новый мотив убийства.

– Ты понимаешь, какой это будет гемор? – укоризненно посмотрела на него Соренко. – А гемор я не люблю, у меня ни подушечки, ни мази!

– Организационные моменты я беру на себя, – заверил ее Ян. – Но в целом, это возможно?

– Ну да, сделаем, как решишь те самые моменты – и ни секундой раньше. А то знаю я это ваше следовательское «Наташ, я все потом подпишу, честно!»

– Наташ, подпишу сразу. Это все по телу?

– Мальчик мой, это даже не половина от всего! Если бы речь шла только о ее беременности, мы бы уже с вами говорили там, где можно пустить блаженный дым. Но мне нужно еще кое-что вам показать. Вот это видишь?

Соренко указала на зловещего вида пятна на светлой коже жертвы. Пятна были не слишком заметными, однако холодный свет ламп, установленных в морге, безжалостно выделял их, делал хуже, чем есть на самом деле. Впрочем, этот свет и живых не красит.

– Следы разложения, – ответил Ян. – И что? Тело нашли не сразу. В чем несоответствие?

– В календаре.

– А что там?

– А там февраль, – невозмутимо сообщила Соренко. – И это не только повод достать чернил и плакать, но и достаточная причина ожидать холодной погоды. Да, сейчас у нас не трескучие морозы. Но температура сильно выше нуля не скачет. Если бы эта девица действительно повесилась от большого несчастья на осинке, или где она там висела, а потом провела на холоде несколько дней, она бы выглядела иначе. После убийства это тело минимум сутки хранилось в тепле. Может, больше, но не слишком. На холоде она тоже повисела, но это как раз объяснимо. А вот где ее хранили и почему – нет. К счастью, меня это не касается, это ваша головная боль, аспирин в аптечке. Чтобы эта головная боль не стала слишком сильной, подскажу: там, где ее хранили, не только тепло, но и безлюдно.

Александра многое могла понять и истолковать, но тут уж судмедэксперт подловила даже ее.

– Почему? В смысле, откуда такие выводы?

– Примерно отсюда.

Соренко перешла к другой стороне стола и указала на бок жертвы. На уровне поясницы просматривались странные ранки с неровными краями. Александра не сомневалась, что уже видела подобное, но никак не могла вспомнить, где. Ян сообразил раньше:

– Крысиные укусы?

– Погрызы, я б сказала. Следы зубов указывают, что крыса была крупная – а то и не одна. Если бы зверью дали похозяйничать, рана была бы побольше.

– Все равно маловато, если тело лежало там сутки, – указал Ян.

– Кстати, ты правильно сказал о том, что тело лежало, а не висело, как на том дереве. Крысы выбрали место, где кожа была обнажена между джинсами и свитером, туда им проще добраться, когда тело лежит, иначе прогрызались бы к ногам. Но не суть. А суть как раз в том, что они ж не целые сутки пировали! Они вылезли, только когда от тела отошли живые люди, когда стало тихо, еще некоторое время принюхивались. Знаю я эту паскудную породу, всю дачу мне сгрызли! Потом только крысы начали есть, но им быстро обломали кайф, тело унесли – думаю, приняли решение о том, где его спрятать.

– Важно уже то, что это место, в котором завелись крысы, – заметила Александра.

– Соображаешь! Благотворное влияние общения со мной. Вот теперь можете валить, я вам сказала все, что можно сказать о теле. Дальше танцуйте от этого.

Глава 6

Наличие в этом деле мертвой пары призывало искать в преступлении страсть, ревность, третью сторону, которая осталась обиженной. Да еще и неродившийся ребенок вовлечен! Чем не шекспировская драма?

Однако Ян уже чувствовал, что это ложный путь. В версию с убийством из страсти не вязалось слишком многое. Судя по отчетам экспертов, Маргарита и Эдуард погибли не одновременно – между смертями прошло часов десять, а то и больше! Способы убийства разные, с Ритой обошлись бесцеремонно, убийство было жестоким и болезненным. Эдуарда же убили неожиданно – иначе мужчина его силы сопротивлялся бы куда отчаянней. Да и с телами поступили по-разному… От Эдуарда избавились сразу, хотя это было очень сложно и наверняка дорого. А Маргариту где-то бросили, не думая, как тепло повлияет на тело, не вспоминая о крысах.

Все это призывало искать в смертях двух молодых людей чью-то выгоду.

– Что думаешь? – поинтересовался Ян.

Это было не просто способом поддержать разговор, ему действительно было интересно мнение сестры, потому что сам он зашел в тупик. Он не сомневался, что выберется оттуда и самостоятельно, однако надеялся, что Александра сможет ускорить процесс.

– Все сводится к Эдику, – отозвалась она. – Он был основной целью. Из Риты сделали расходный материал.

– Как считаешь, они знали, что она беременна?

– Даже если знали, тут явно не те люди, для которых это имело хоть какое-то значение.

– Тоже верно, – согласился Ян. – Но по Дежурову у нас почти ничего нет. Если у него и были враги, он никому о них не рассказывал, даже отцу.

– Ну ты даешь! Отцу он не стал бы рассказывать в первую очередь. Из этого вояки так себе папаша: денег отстегнул и этим ограничился, внушив сыну, что проблемы нужно решать самостоятельно. Эдик наверняка попробовал… и дорешался. Короче, по нему мы ничего не найдем, он сам себе оказал медвежью услугу, заметая следы.

– Не думаю, что в тот момент он рассматривал свою смерть как вариант. Но ты права, нам остается только Рита, а это не так уж много.

– Но и не так уж мало!

Маргарита Вишнякова жила куда проще, чем ее предполагаемый возлюбленный. У нее была постоянная работа, отнимавшая много времени, и не было машины, которая позволила бы свободно мотаться по городу. А еще у нее была подруга, неплохо ее знавшая. Со всем этим можно работать.

Самые большие надежды Ян возлагал на место работы погибшей. Маргарита устроилась в загородный клуб «Долина вереска». На своем сайте это заведение позиционировалось как «пристанище для тех, кто устал от городской суеты». Клиентам обещали дни покоя в живописном месте, бассейн, гольф, теннис, СПА и прочие маленькие радости жизни за большие деньги.

Если верить только официальной информации, «Долина вереска» была мечтой пенсионеров или очень скучной молодежи. Возможно, именно так все и обстояло, вот только. Близнецы пока не сумели выяснить, как Эдуарду и Маргарите удавалось держать свои отношения в тайне, где они скрывались. Может быть, здесь, раз Дежуров все равно был клиентом, хотя ради этого Маргарите пришлось бы пойти на серьезный риск.

«Долина вереска» располагалась в здании старого советского санатория. Впрочем, если не знать об этом, то и не догадаешься – над этим местом знатно поколдовали реставраторы и дизайнеры. Теперь центральное здание напоминало особняк викторианской эпохи, укутанный в шубу бежевой штукатурки, укрывшийся под черепичной крышей. Даже стеклопакеты, неизбежный признак нового времени, здесь были выполнены под старину, чтобы не контрастировать со зданием, которому они служили глазами. Судя по сухим веткам на одной из стен, в теплое время года романтичную картину дополнял виноград.

Сразу за коваными воротами гостей ожидала великолепная парковка с ровным и гладким асфальтом. Нигде не было указано, что она платная и охраняемая – это подразумевалось по умолчанию. В «Долине вереска» все было платным и бесплатным одновременно: визит сюда стоил так дорого, что покрывал все остальные услуги.

На внушительных размеров территории были грамотно расположены вечнозеленые и плодовые деревья – чтобы даже зимой здесь не воцарялась атмосфера умирания, порой свойственная сезону. Дальше, уже за зданием, гордо возвышались старые сосны, там лес был густым, и Ян пока не брался сказать, какая его часть принадлежала дому отдыха, а какая уже считалась непролазной чащей.

От парковки к зданию вела аллея из пушистых туй. Это тоже было частью грамотного расчета: деревья закрывали машины от гостей, позволяя не вспоминать о цивилизации без острой необходимости.

Слева от туй можно было разглядеть теннисные корты, справа – череду беседок, окруживших маленькое искусственное озеро. Похоже, всем этим регулярно пользовались, это не было простой декорацией. Ян еще мог бы понять, если бы такой отдых предпочли степенные семьи с маленькими детьми. Но машины, которые он видел на парковке, были совсем не семейными: хищные внедорожники, плоские, будто придавленные собственной ценой спорткары, глянцевые вишенки-машинки гламурных девочек. Что эта публика здесь забыла? Да еще в феврале? Хотя Ян допускал, что он ищет черную кошку там, где ее и в помине не было. Есть ведь вариант, что «Долина вереска» – это просто модное место. Молодняк хоть в кучу навоза прыгнет, если это объявят трендом!

– Выглядит все солидным, – вздохнул Ян.

– А ты чего ожидал? Что мы вдоль дорожки трупы, как подосиновики, находить будем? Эти ребята торчат под самым боком Москвы. Если они что-то прячут, то прячут хорошо, иначе их бы давно разоблачили. Эх, жалко, нельзя было Гайю с собой взять.

Служебный пес и правда оказался бы полезен. Он обнаружил бы то, что наверняка тщательно прятали – наркотики, следы крови… да что угодно! Увы, это был риск, который не могла позволить себе даже свободолюбивая Александра. Неизвестно, какие у «Долины вереска» покровители, но какие-то определенно найдутся. На сайте дома отдыха было сказано, что появление здесь с собаками строжайше запрещено. Если бы близнецы привезли Гайю, мирного диалога уже не получилось бы. А у них пока нет никаких рычагов давления на эту контору: то, что здесь работала погибшая девушка, не преступление. Ради романтического уикенда с Эдуардом Маргарита взяла несколько выходных, так что работу с ее смертью никак не свяжешь.

И все же. Глядя на это показательно идеальное место, Ян чувствовал, как интуиция бьет тревогу.

Здание дома отдыха было построено в форме буквы П, и сложно сказать, было оно таким изначально или новые хозяева что-то добавили. Вход располагался во внутренней его части, в самом центре. Перед широкой лестницей белел мраморный фонтан, явный новодел, замерший в ожидании весны. На цветочных клумбах, которые рисковали стать совсем уж унылыми, выставили жизнерадостные розовые композиции из сердечек – бесхитростная отсылка к минувшему празднику.

За стеклянными дверями располагался просторный холл, оформленный дорого и стильно. Мрамор разных цветов, хрустальные светильники, огромный аквариум и деревянная стойка администрации – все это не намекало, а кричало, что с деньгами у дома отдыха проблем нет.

За стойкой встречали гостей три молодые красивые девушки – судя по одинаковой форме, администраторы. Форма, нужно отметить, была весьма скромной, макияж и маникюр девушек – сдержанными. Это была та самая работа, за которую держалась Маргарита, и держалась, похоже, не зря.

– Здравствуйте, добро пожаловать в «Долину вереска»! – прощебетала одна из девушек. Остальные просто улыбались, причем не натужно, а как будто искренне. Еще один плюс здешнему персоналу. – Скажите, на какую фамилию оформлено бронирование?

В «Долину вереска» нельзя было вселиться просто так, об этом еще на сайте предупреждали. Гостей здесь принимали исключительно по предварительному бронированию. Это было не так уж странно: заведение относительно небольшое, и, если оно популярно, логично, что сформировалась очередь. В то же время, вот такое бронирование позволяет отсеивать «ненужных» клиентов, отдавать предпочтение проверенным и заранее знать, кто тут собрался.

– На Вадима Яковлева, – отозвался Ян.

Администратор определенно смутилась, но не настолько, чтобы повисла неловкая пауза. Она переспросила:

– Простите, на кого? Я не расслышала.

– Вы как раз все расслышали правильно. На Вадима Яковлева. Да, это ваш директор. У нас назначена встреча, он об этом знает. Сообщите ему, что приехали из полиции.

– Минуточку, пожалуйста!

Пока она дозванивалась до своего босса, Александра подошла к другим администраторам и что-то доверительно им шепнула. Ян не слышал, что именно, но догадаться было нетрудно. Вряд ли здесь так уж много администраторов, кто-то из этих девушек должен был знать Маргариту Вишнякову. Теперь Александра хотела выяснить, как они отреагировали на ее смерть – да и Ян не сводил с них глаз по той же причине.

Ничего подозрительного не произошло. Обе девушки были искренне опечалены, но не насторожены. Они охотно отвечали на вопросы Александры и не переглядывались друг с другом. Все указывало на то, что про смерть Маргариты они знали уже давно, однако с «Долиной вереска» ее никак не связывали.

Да и долго болтать с ними не получилось: администратор, звонившая Яковлеву, положила трубку и вызвалась проводить близнецов в кабинет начальства.

Вадим Яковлев был, пожалуй, самой странной деталью в безупречной картинке, которую представляла собой «Долина вереска». Недавно ему исполнилось двадцать семь лет – и это уже мало для человека, занимающего должность не заместителя даже, а директора такого солидного заведения. При этом Вадим руководил домом отдыха с самого открытия, состоявшегося пять лет назад – то есть, когда уважаемому директору было двадцать два. Совсем пацан – но уже возглавляющий дорогой бизнес. Это настораживало, хотя и не слишком, Ян просто не успел проверить, кто его родители. Все эти годы «Долина вереска» уверенно оставалась на плаву, так что можно было предположить, что руководитель тут – просто вундеркинд, для которого возраст не важен.

В таком огромном здании начальство себя не обделило, уверенно забрав под собственные нужды целый этаж – хотя вряд ли эти нужды действительно были так велики, тут скорее вопрос престижа. Жемчужно-белые стены были украшены стилизованными изображениями вереска, талантливыми, совсем не похожими на жутковатые рисунки на стенах детских поликлиник, где на цветочки смотрят человекоподобные монстры, отдаленно напоминающие зверюшек.

Коридор был настолько широким, что в нем без труда помещались уютные плюшевые диваны, предназначенные для ожидающих встречи гостей. Но близнецам не пришлось задерживаться здесь и считать цветы в напольных вазах, их сразу же пригласили к директору.

Кабинет Яковлева оказался неожиданно скромным – и по площади, и по оформлению. Рабочий стол, окно на всю стену, за которым шумит старый лес, металлические полки с книгами, какими-то наградами и троицей дронов – не игрушек, дорогих, такие используются в соревнованиях. Видимо, отсюда и награды.

Хозяин кабинета дожидался их за столом. Он приподнялся лишь для того, чтобы пожать Яну руку, а потом снова плюхнулся в кресло. Возможно, так он хотел продемонстрировать, что очень занят и нет у него времени на пустую болтовню. Хотя Ян считал более вероятным другое: Яковлев сразу же сообразил, что он на голову ниже полицейского, и не хотел лишний раз это демонстрировать.

Хотя в целом, никто бы не назвал его тщедушным. Да, невысокий, но плотно сбитый, мускулистый – он стремился подчеркнуть внушительный рельеф мышц и вместо рубашки носил обтягивающую водолазку. Ян не любил лезть в дебри психологии, это он оставлял старшей сестре, однако в случае Яковлева слово «компенсирует» само собой приходило в голову.

В остальном же директор дома отдыха вел себя вполне приветливо. Не лебезил перед ними, но и враждебности не проявлял. Он уже знал, ради чего они приехали – Ян сообщил об этом по телефону.

– Мне жаль, что вы потратили время на такую дальнюю поездку, – признал Яковлев. – Но не думаю, что смогу вам чем-то помочь.

– Сюда не жаль приехать, – обворожительно улыбнулась ему Александра. К удивлению Яна, в словах сестры мелькал легкий, но очевидный акцент. – Это прекрасное место! Очень приятно здесь оказаться.

– Благодарю… Простите, мы не представлены, я говорил только с Яном Михайловичем.

– Сандра Моррис, – она продемонстрировала ему удостоверение. – Федеральная полиция Австралии.

– Австралии?.. Серьезно?

– Я участвую в программе обмена опытом. Пока я здесь, можете быть уверены, у меня те же полномочия, что у других полицейских. Я веду это дело вместе с Яном Михайловичем, он мой куратор, но расследуем мы на равных.

– Но вы же. Вы. – Яковлев растерялся, не зная, как произнести нечто очевидное, никого не обижая. В погоне за толерантностью цензура пробралась даже в самые банальные беседы.

– Похожи, – подсказала Александра. – Да, очень похожи. Думаю, кто-то здесь, в России, заметил это и решил проявить чувство юмора, поставив нас работать вместе. Это совпадение, но меня все устраивает. Ян Михайлович – очень хороший следователь.

Становилось все любопытней. Александра крайне редко разыгрывала эту фишку с австралийской полицейской. Обычно удостоверение показывал Ян, а сестра оставалась за его спиной, делая вид, что в ее присутствии здесь нет ничего необычного. Это сработало бы и на сей раз, если бы она сама не полезла в разговор с мнимым акцентом.

Понятно, что она сделала это нарочно. Непонятно, зачем.

– Вернемся к Маргарите Вишняковой, – предложила Александра.

– Ах да, Вишнякова. Я лично ее не помню.

– Вы не знали ее?

– Знал, конечно, я общался со всеми нашими администраторами, да и с другими сотрудниками тоже. Но вы должны меня понять: здесь работает много людей, а клиентов у нас еще больше. У меня не было причин выделять Риту до того… до того, как это случилось. Это лишь означает, что с ней не было проблем. Мое внимание привлекают, когда с человеком начинаются трудности, а Рита была не такой. О ней все очень хорошо отзываются.

– Когда человек умирает, ему чаще всего поют дифирамбы, – рассудил Ян. – За все время, что она работала, у нее были с кем-нибудь конфликты?

– Если и было, то что-то настолько мелкое, что даже кадровик не знает, а я и подавно.

– Какие отношения с клиентами у нее были в целом?

– В целом – никаких, и не должно было быть, – отрезал Яковлев. – Не поймите меня неправильно, но за такое тут сразу увольняют. Для личных отношений есть личное время.

– А если бы она завела отношения с клиентом в личное время, это было бы допустимо?

– Только до тех пор, пока об этом не знали бы на работе, это часть профессиональной этики. Но мне сказали, что Рита ничего подобного не делала. У нас есть сотрудницы, которые, к сожалению, наплевательски относятся к инструктажу при найме. Рита была не из их числа. Мне сообщили, что ее планировали повысить до старшего администратора, и она, насколько мне известно, не собиралась нас покидать. Ее смерть – это действительно большая потеря. Но когда мне сообщили о ее смерти, мне сказали, что это самоубийство. Разве нет?

– Самоубийство – это один из вариантов, – указала Александра. – Кстати о нем. Никто из коллег Вишняковой не замечал, что она подавлена? Не было изменений в ее настроении в последние дни?

– Нет, ничего такого. Знаете, мы внимательны к персоналу. Все наши сотрудники знают, что могут бесплатно воспользоваться услугами штатного психолога! Но – нет, Рита не казалась печальной. Напротив, ее коллеги отмечают, что в последние недели она была особенно бодрой и оживленной.

Любопытно… На нее мог вот так подействовать роман, но роман начался раньше. Как вариант, она могла узнать о своей беременности – и сообщить об этом тому, кого такая новость спровоцировала на убийство. Но все равно непонятно, при чем тут тогда Эдуард Дежуров.

– Я бы действительно хотел вам помочь, но не могу, – развел руками Яковлев. – Рита не оставляла здесь никаких личных вещей. Только рабочую форму – но ее уже постирали. Говорю же, мы могли обсудить это по телефону!

– Но раз уж мы приехали, можно нам осмотреться? – Александра выдала очередную улыбку. – Это и правда очень красивое место!

– Я не против – я сейчас вызову администратора, чтобы вас сопроводили. И благодарю за вашу оценку, «Долиной вереска» мы очень гордимся. Будем рады видеть вас при менее печальных обстоятельствах!

– О, думаю, это возможно.

Администратор был необходим вовсе не для того, чтобы они не заблудились в местных красотах. Истинной ролью провожатого было убедиться, что полицейские не сунутся, куда не надо. Но и это не было прямым указанием на преступление: почти у каждого бизнеса есть свое «куда не надо».

Гораздо важнее для Яна было то, что «Долина вереска» выглядела обжитой не только на первый взгляд. Все, чем располагал дом отдыха, активно использовалось пять лет, это не просто декорации для чего-то иного. Да и администратор, сопровождавшая их, не была похожа на хранительницу темных тайн. Сначала она с грустью вспоминала Маргариту, однако воспоминания эти были краткими и бесполезными. Потом переключилась на заученный текст про то, что «Долина вереска» – рай на земле.

Но даже так кое-что подозрительное Ян все же заметил. Внушительные площади дома отдыха не соответствовали заявленному количеству гостей. Тут смело можно было вместить в полтора раза больше человек – и никому не было бы тесно! Хотя это еще не тревожный сигнал, просто повод задуматься. Кто его знает, сколько подсобных помещений нужно, чтобы содержать все это великолепие.

Естественно, в присутствии администратора близнецы не собирались ничего обсуждать. Первый шанс нормально поговорить у них появился, когда они добрались до машины. Там Александра сразу же выдала:

– Он может быть причастен к убийству. Я, конечно, уверена не на сто процентов, но процентов на пятьдесят так точно. А это уже много – должен быть ноль и полная убежденность, что тут действительно святые собрались.

– Эта уверенность как-то связана с тем, что ты решила включить «Мисс Австралию»?

– А то как же! Сразу было понятно, что этот тип мог подготовиться к нашему визиту, знал ведь, зачем мы едем. У него было время приготовить все нужные ответы и вообще войти в образ.

– Думаешь, он на такое способен?

– Ну, вошел же он в образ простодушного качка! – подмигнула Александра. – Только не говори, что поверил ему.

– Не поверил. Простодушный качок не удержал бы эту махину, даже если бы был подставным лицом. Но фишку с Австралией я не понимаю до сих пор.

– Да все просто, на самом-то деле. Жилье человека может рассказать о нем очень много, кабинет – чуть меньше, но тоже важное. Вадим Яковлев – большой ребенок. У него там, видел, игрушки-самолетики, дипломы с любительских соревнований, фото из каких-то походов. Мальчишка! Это не исключает возможную жестокость, кровожадность даже, но в психологическом плане, он парень незрелый. И вот если такому мальчику показать австралийского полицейского, он потянется к новому опыту, как к новой игрушке. Уау, это же иностранный коп, как в сериале!

– И потеряет бдительность?

– Не впадай в крайности, бдительность он не потерял. Но, отвлеченный, исполнял подготовленную роль уже не так хорошо и наляпал ошибок.

– Это каких же? – удивился Ян.

– К сожалению, не критичных. Первое – он несколько раз развал ее Ритой. Бесстрастный шеф должен называть сотрудницу, живую или мертвую, по фамилии, на крайняк – по полному имени. Заметь, мы с тобой ни разу не назвали ее Ритой, мы ничем не подтолкнули его к такой фамильярности! Еще один ляп – он не смог прямо заявить о смерти Риты. Он сказал что-то вроде «то, что случилось». Когда тебе пофиг на человека, ты свободно говоришь «когда умерла» и не задумываешься об этом. Та же ситуация – когда ты не имеешь к смерти этого человека никакого отношения. А вот когда имеешь… Начинаются эвфемизмы.

– Но ты сама правильно указала: есть и другой вариант. Она могла нравиться ему.

– Могла. Маргарита Вишнякова была красивой женщиной и не терялась даже на фоне здешних администраторов. Она могла привлечь внимание Яковлева, но теперь, когда она умерла, он испуган, он не хочет, чтобы его связали с этим, вот и юлит. Но все это не точно, поэтому я и сказала, что полной уверенности у меня нет. В любом случае, списывать «Долину вереска» со счетов пока рано.

Ян решил, что пора доказать – он там тоже не просто так сидел:

– Особенно при том, что он – вторая скрипка. В документах может быть написано что угодно, по факту же, Яковлев скорее на подхвате.

– Это да, мальчик слишком юн, чтобы ворочать миллионами.

– Не только поэтому. Ты обратила внимание: весь этаж оформлен явно под женщину. Все эти цветочки, коврики, рюшечки. Да и кабинет Яковлева – это не кабинет руководителя. Слишком мало места, слишком близко к лестнице расположен. Коридор уводил дальше. Думаю, там и заседает главный босс этой игры, который почему-то отказался нас принять.

– Ловко, братишка, – признала Александра. – Эх, тут работать еще и работать. Но не получится. Непонятно, как.

С этим не поспоришь. Пока у них не было ни одной толковой причины обыскивать «Дом вереска» или даже допрашивать клиентов и сотрудников. Нынешний разговор с Яковлевым – это просто жест доброй воли с его стороны. Если он заподозрит давление, начнутся визги и призыв адвокатов. Вот если бы удалось связать с этим местом еще и смерть Эдуарда. Но тут нужно содействие Инны Токаревой, о котором не приходится и мечтать.

Им пришлось вернуться в город. Они как раз подъезжали к участку, когда позвонил Павел. Это уже становилось традицией, причем раздражающей. Ян решил, что проще отделаться от этого сразу, он перевел звонок на громкую связь, чтобы не отвлекаться от дороги. Присутствие в машине Александры его не смущало – ему нечего было скрывать от сестры.

– Да.

– Она все еще это делает, – мрачно заявил Павел.

– Ты ведь понимаешь, сколько ситуаций уместится в это описание? Конкретней!

– Эта полоумная бабища не оставляет в покое моего сына!

Чего и следовало ожидать.

– Она снова таскала его на допрос?

– Нет, этого бы я не допустил, тут нет оснований. Но она копает с другой стороны! Она собирает информацию о Кирилле, запрашивала характеристику из университета. А еще за ним следят! Она додумалась приставить к нему «наружку». Вот ты мне объясни: зачем?

– Это Кирилл тебе все сказал?

– Про слежку? Нет, это я сам заметил, тоже не вчера родился! Кирилл жаловаться не будет, он у меня не какой-то сопляк. Но это не значит, что он должен терпеть все на свете!

– Подай жалобу.

– Самый умный, да? – хмыкнул Павел. – Для жалобы пока оснований не хватает, слишком мелочно получится, и когда эта коза выкинет фортель посерьезней, меня уже не будут слушать.

– Сказка об адвокате, который кричал «Волк!»

– Это не смешно! Речь идет о твоем племяннике!

– Который, как ты верно подметил, крепкий парень и со многим справится, – заметил Ян.

– Это да – но какой ценой? Кириллу все это непросто дается. Он стал нервным, я вижу, что у него бессонница. Он шарахается от каждой тени, хотя пытается это скрыть – думаю, он заметил слежку куда раньше меня, просто не хотел меня беспокоить.

– Вот и не беспокойся.

– Это ж надо было так вляпаться. На пустом месте!

– Но это уже случилось, прошлое не переиграешь. Расследование идет, это я тебе могу гарантировать. Кириллу только и остается, что терпеть. Будем надеяться, что недолго.

– Уж надеюсь, что ты прав!

Пашке наверняка стало легче от этого разговора. Он не просто высказался, он делегировал ответственность. Вроде как позаботился о сыне, хотя по факту не сделал ничего. А вот у Яна настроение испортилось окончательно.

Александра заметила это сразу:

– Ты чего перешел в предгрозовую стадию?

– Да бесит этот простой. Я Алисе обещал в обед заскочить, но теперь уже не получится.

– Чего это? Просто из желания изобразить бурную деятельность по приказу патриция Пашенция? Перестань! Я понимаю, что ты беспокоишься за Кирилла. Я тоже за него беспокоюсь. Но это не повод мельтешить! Поэтому съезди к Алисе, она не меньшая часть твоей жизни, чем Пашка. А я пока навещу Гайю, и все будут при деле.

И снова она была права. Как это часто бывало во время серьезных расследований, он передвинул Алису на второй план. Не то чтобы она была не важна, это получалось само собой. Во время расследования ему нужно было гнаться, преследовать, зная, что цель может и ускользнуть. А Алиса никуда не денется – с чего бы?

Он понимал, что это неправильное мышление. Вроде как они с Алисой договорились, что у них свободные отношения, каждый делает, что хочет, и никто никому не обязан. Но когда это было? С тех пор многое изменилось. Алиса была слишком вежлива, чтобы открыто напоминать об этом, но Ян и сам знал.

Так что он честно собирался сдержать данное ей слово. Он даже ехал в нужном направлении! А потом поступил звонок, которого Ян совсем не ожидал – от Андрея.

Да, они разошлись на обещании связаться, если ветеринару этому удастся выяснить что-нибудь путное. Но Ян сильно сомневался, что такое вообще возможно! Андрей не отказал ему из вежливости, на самом деле он и не собирался ничего узнавать, так?

Оказалось, что не так. Теперь Андрей рвался ему что-то показать, время поджимало, потому что встретиться можно только в обед, а дальше – операция, и уже не до разговоров. Словом, пришлось звонить Алисе и все отменять.

Опять. В который раз уже.

Раньше она упрекала его за такое, даже скандал могла устроить, а теперь приняла его оправдания с плохо скрываемой грустью. Может, Яну следовало радоваться: одной проблемой меньше, Алиса просто хорошо его изучила! Но он чувствовал, что это тревожный знак.

И все же Алиса действительно могла подождать, спасать нужно не ее, а Кирилла.

Отправляясь в ветеринарную клинику, Ян втайне опасался, что его сейчас ждет очередной сентиментальный разговор. Андрей снова начнет талдычить о своих чувствах, просить о помощи, расспрашивать об Александре, утирая скупую мужскую слезу. Что-нибудь в этом роде.

Но обошлось без мелодрамы. Андрей общался с ним свободно, словно их вообще не связывало ничего, кроме этого расследования. Значит, тогда, в короткий момент искренности, он сказал все, что хотел, и больше не собирался возвращаться к этому. Может, и о том моменте пожалел!

– Короче, после нашего разговора мне и самому стало любопытно, куда тут молодняк носит, – сообщил он. – Я поустанавливал камеры на наших подоконниках – не лучшего качества, но хватит, чтобы посмотреть, что там.

– И что там?

– А вот, смотри. – Андрей развернул к нему ноутбук. – Тебе повезло, я уже сделал нарезку важного. Мне это приходилось отсматривать все! Есть у вас в полиции медаль за напрасно потраченные часы жизни?

– Она бы стала такой востребованной, что в мире не хватило бы на нее золота. Потому и не вводим. Так что именно ты обнаружил, сказать нормально можешь?

– Молодняка тут и правда много, я тебе говорил. Но теперь я начинаю подозревать, что их любовь к здешним магазинам и кофейням – это следствие, а не причина. То ли отвлекающий маневр, то ли просто со скуки. Цель не в этом. По барам они еще могут ходить, а есть место, которое во времена моей молодости детишек не привлекало.

Прямо напротив ветеринарной больницы «Аргос», которой руководил Андрей, располагалась клиника репродуктивной медицины «Амелия». Ян знал об этом – просто потому, что запомнил карту района. Но изучать эту клинику всерьез он не собирался, казалось, что это бессмысленно. Вроде как это последнее место, которое могло заинтересовать холостого студента вроде Эдуарда Дежурова!

Однако записи с камер наблюдения намекали, что все не так просто. В массивные двери клиники и правда подозрительно часто входили люди очевидно младше двадцати пяти. Шансов, что они заглянули туда случайно, не было никаких: дверь не открывалась просто так, сначала нужно было нажать на звонок и показаться камере. В «Амелию» пускали далеко не каждого. Но тем, кого пускали, там определенно нравилось.

– Я решил проверить, сколько часов они там проводят, – сказал Андрей. – Выделил для эксперимента парочку примечательных персонажей, проверил, когда они вошли и вышли. Знаешь, сколько они там торчали?

– Очевидно, что не знаю.

– Не менее двух часов!

– А это так уж ненормально?

– Как исключение – может, нормально, но не как средняя температура по больнице. Слушай дальше. В такие места чаще ходят парами, а тут – в основном по одному. Ну и как вишенка на торте, некоторые из моих выбранных персонажей не вышли вообще.

– Как это? – растерялся Ян. – А куда они делись?

– Чтоб я знал! Возможно, там есть другой вход. Нет, такие ходы обычно есть, правила пожарной безопасности и все такое. Но ими не позволяют пользоваться посетителям. Надо признать, таких «исчезнувших» было очень мало – двое всего. Но ведь и это странно! Я решил проверить, насколько эта клиника вообще доступна.

– Об этом тебя никто не просил! – возмутился Ян.

– А я, знаешь ли, не в том возрасте, чтобы у кого-то разрешение спрашивать. Будешь слушать, чего я добился, или подберешь юбки и убежишь в закат?

Яну почему-то казалось, что человек, собиравшийся прыгнуть с крыши, не может быть наглым и хамоватым. А ведь Александра его предупреждала. Понятно, почему он ей так нравился. А почему она его бросила – непонятно. Точно не из-за этого.

– Вещай давай, удалось тебе поправить репродуктивное здоровье или нет, – позволил Ян.

– Мне и не надо, но если б было надо, дела мои стали бы совсем плохи, – признал Андрей. – Нет, сначала все шло по делу – меня выспрашивали, что там у меня с супругой не так, как давно мы пытаемся и привлекали ли к делу шамана. Ну, или нечто подобное. А потом начался цирк с конями. Для начала они заломили цену, за которую можно купить маленький домик на морском побережье. Потом оказалось, что запись у них доступна только на следующий четверг после апокалипсиса.

– А это все плохо?

– Если ты хочешь зарабатывать деньги на этом бизнесе – да. Эта клиника расположена не совсем в заднице, но… на пояснице. Имею право так говорить, у меня бизнес здесь же. Мировые светила там не работают. Нет никаких оснований для той дикой востребованности, которую они пытаются изобразить.

– Если только они не зарабатывают деньги другим путем, – догадался Ян.

– Тогда да. Тогда можно изображать принцессу в изгнании, которая хочет остаться девственницей в комнате, полной лесорубов.

– Но ты ведь мог согласиться – и на дурные деньги, и на дату. Что бы они делали тогда?

Андрей ненадолго задумался, прикидывая что-то, потом ответил:

– Да, могли, но как я вижу, тогда возможны два варианта. Либо они в последний момент вильнули бы хвостом – «Ой, извините, доктор улетел на Марс, запись отменена, приносим извинения». Либо приняли бы меня, но прием прошел бы столь отвратительно, что мне не захотелось бы возвращаться. Эти ребята не прячутся, они на виду, у них наверняка есть прикрытие на все случаи. Или мы с тобой оба неправы и это действительно необъяснимо популярная клиника для золотой молодежи.

– Тогда будем расследовать, с чего это двадцатилетним приспичило массово размножаться с медицинской помощью. Можешь скинуть мне эти записи?

– Да без проблем!

Ни одного слова об Александре во время этой встречи так и не прозвучало. А ведь Ян знал, что Андрей не солгал ему тогда, в прошлый раз! С учетом этого, можно было только догадываться, каких усилий его собеседнику стоило спокойствие.

Сестрица его, при всей своей проницательности, порой бывает поразительно слепой…

Теперь ему нужно было определить, где эта самая сестрица ходит и где им лучше встретиться. Ян набрал ее номер, Александра ответила сразу, но выслушивать его вопросы не стала.

– Подожди, – прошептала она, и голос звучал напряженно, нервно даже… как будто испуганно? Да нет, не может быть, Александру не так просто испугать! – У тебя на мобильном мессенджер установлен? С видеосвязью.

– Да, есть. Саша, что происходит?

Он редко называл ее не полным именем, но уж если называл, это было знаком для близнецов: сейчас нужно ответить серьезно, а не юлить или шутить. Она об этом знала, но отвечать все равно не стала.

– Я лучше покажу тебе, словами это не передать! Сейчас завершу звонок, а ты готовься принимать видео.

Яну оставалось лишь порадоваться, что он все еще был на паркинге и не успел выехать в город.

Видео оказалось настораживающим с первых секунд. Александра была не в городе, как он ожидал, и даже не в парке с Гайей. Она оказалась в каком-то темном лесу, настолько густом и старом, что и без того скупой свет февраля превращался здесь в вечные сумерки. Ее со всех сторон окружали массивные темные стволы, среди которых изредка попадались вкрапления хвои, не делавшей, впрочем, картину веселее.

Но Александру заинтересовал не лес, а то, что в этом лесу творилось. На сухих ветвях деревьев были подвешены гирлянды из сломанных игрушек – кукольные головы, связанные друг с другом, мишки и зайчики с выпирающим из дыр в меху наполнителем. Хуже всего смотрелись куклы-младенцы в натуральную величину – те самые дорогие, которые ценятся за свою реалистичность. Теперь эта реалистичность создавала ощущение, что кто-то насадил на металлические колья маленьких детей, и сколько бы Ян ни повторял себе, что это всего лишь игрушки, ему все равно было не по себе.

А ведь он видел всего лишь маленькую картинку на экране, он был далеко от этого места, похожего на чью-то больную фантазию!

– Александра, куда ты влезла?!

– Смотри сначала, потом спрашивать будешь, – отозвался где-то за кадром голос сестры.

Она двинулась с места, миновала украшенные чудовищными трофеями деревья и оказалась перед непонятной маленькой хижиной. Непонятной – потому что Ян не брался сказать, что это такое, из чего оно построено и для чего. Но дверь туда была открыта, и Александра без труда проникла внутрь.

Лучше бы она этого не делала! Даже лес казался милой полянкой по сравнению с тем, что творилось внутри. Домик выглядел разгромленным: мебель разбита, на полу – стекло, обрывки бумаги, а главное, детская одежда, в прошлом нежных пастельных тонов, а ныне – цвета грязи и засохшей крови. Разруха пришла не из-за времени, все, что видел Ян, было относительно новым. Казалось, что кто-то намеренно уничтожал здесь все, на что упадет взгляд.

– Это что… мертвый ребенок? – пораженно прошептал Ян.

В груде обломков и грязных лохмотьев с трудом просматривался детский силуэт, неподвижный, беспомощно хрупкий на фоне этой свалки. Девочка лет семи, голая, лежащая на животе, лицом вниз – в такой позе она не смогла бы дышать, а большего камера мобильного не передавала.

– Не-а, – ответила Александра с пугающим равнодушием. – Тоже кукла. Хотя я сперва шарахнулась! Смотри.

Она перевернула тело девочки, и Ян успел заметить, что сестра в перчатках – получается, она все же воспринимает этот дом как место преступления. Но сейчас ему было не до расспросов, он разглядывал девочку.

Это и правда была кукла, но пугающе реалистичная. Младенцев ему видеть еще доводилось, но таких детей в натуральную величину, да еще такого качества. Это было нечто большее, чем игрушка.

– Она что, коллекционная? – уточнил Ян.

– Твоя неосведомленность в таких вопросах радует. Надеюсь, и моя осведомленность тебя не напугает. Это секс-кукла.

– Ребенка?!

– Да. Я не буду снимать крупным планом, поверь мне на слово: тут все проработано детально. Я на такое дерьмо насмотрелась в Австралии: там из Японии его партиями везут.

– Законно?

– Нет, конечно, но когда закон останавливал контрабандистов? Сюда она тоже попала не через «Почту России»! Смотри, что еще интересней. Ее использовали не по назначению.

Ему не нужно было спрашивать, что она имеет в виду, все было очевидно. Грудь силиконовой куклы покрывали глубокие порезы. Крови, естественно, не было, но это мало что меняло. Кто-то остервенело бил ножом куклу, очень похожую на маленькую девочку, и в этом чувствовалась неподдельная страсть. Нож тоже был здесь – большой, кухонный, безобидный в большинстве ситуаций, но пугающий теперь.

– Ты видишь, какой трэш? – Александра поводила камерой по сторонам, позволяя ему разглядеть кукольные головы, прибитые к стенам ржавыми гвоздями.

– Александра, ты хочешь меня до инфаркта довести?! Где ты находишься?

– Да подожди, ты же еще главного не видел!

Она направилась в сторону по темному дому, осторожно выбирая дорогу между осколками стекла, обрывками колючей проволоки и того, что в этой тьме напоминало детские останки. Александра вошла в маленькую комнатку, в которой у окна стояла люлька – очень красивая, винтажная. Нежно-белая корзинка на кованных ножках, маленькое произведение искусства, символ родительской любви.

Ян уже видел пятна крови на одеяльце, свисающем из люльки. Ничего больше он видеть не хотел, а остановить сестру не пытался. Прямо сейчас он рядом с ней не окажется, где бы она ни была. И Александра посылала ему это не для того, чтобы развлечься. Она хотела, чтобы он видел то же, что и она – на случай, если она не вернется. От этой мысли душа холодела от ужаса, однако Ян заставлял себя терпеть и ждать.

Александра поднесла камеру к люльке, и вот тогда Ян увидел, что творится внутри. Корзинка была заполнена чем-то бесформенным, багрово-кровавым, разрезанным, раздробленным, уничтоженным столь безжалостно, что в этом уже невозможно было распознать тело. Но произошло это не только что – брызги на бортах люльки и стене рядом с ней застыли, кровавое месиво подернулось сухой коркой. Летом здесь уже роились бы полчища мух, однако теперь они проспали пир.

– Просто скажи мне, – попросил он. Прозвучало сдавленно, глухо, а по-другому не получалось. Теперь он знал, почему она шептала. В этом месте, даже если никого нет рядом, иначе нельзя.

– Ты не поверишь, где я это нашла! Я…

Теперь уже она хотела сказать ему, где оказалась, но не смогла. Погасла картинка, утих голос Александры, а на экране смартфона появилась заставка. Связь прервалась.

Он не мог такое принять. Ян попробовал набрать ее номер, один раз, потом – снова и снова, и все бесполезно. Но даже зная, что это бесполезно, он не мог признать правду и этими попытками достучаться до сестры отвлекал себя от нее.

Телефон Александры внезапно оказался отключен.

Глава 7

Нина Эйлер понимала, что ведет себя ужасно глупо. Непрофессионально так точно, да и по-человечески неразумно. Если бы с такой проблемой к ней обратился кто-то другой, она бы, конечно же, знала, что делать. Но когда ей потребовалось помочь самой себе, оказалось, что все эти теоретические советы не так уж хороши, а правильные поступки не всегда помогают.

Сапожник без сапог, так? А без чего тогда психолог, без головы? Именно такой Нина себя и чувствовала: потерявшей голову, мысли и направление на жизненном пути.

Нет, начиналось-то все безобидно. Нина была благодарна близнецам и особенно Александре за то, что они помогли ее дочери. Ася пережила кризис, она поправилась и стала куда более жизнерадостным ребенком, чем до этого. А главное, от искусственной подростковой ненависти к тетке она перешла к немому обожанию. У каждого свои кумиры, и Александра, пожалуй, была не худшим. Конечно, у следовательницы оставалось не так много времени для общения с племяшкой. Но каждый раз, когда они встречались, у Аси был настоящий праздник. Она просила у Александры помощи во всем, придумывала все новые поводы для встреч. В магазин сходить? Только с теткой! В кино? Желательно вытащить обоих близнецов! И пускай тетя Александра заглянет просто так – попробовать печеньки, которые Ася испекла по новому рецепту.

Искренняя радость Нины долго не продлилась, сменившись радостью натужной и цивилизованной. То есть, умом она понимала, что должна радоваться, а на душе кошки скребли. Память предательски шептала, что с ней Ася не спешила ходить по магазинам и откровенничать, ее она стеснялась и с печеньем к ней не бежала. Кажется, ее мнение вообще перестало иметь для дочери значение!

Может, это потому, что Нина даже не заметила ее беду в декабре, а Александра справилась? Но ведь это не делает ее тетку прямо-таки идеальной! У Александры полно недостатков. У нее, возможно, даже психическое расстройство. Нельзя так слепо равняться на нее во всем!

Она терпела, сколько могла, а потом попыталась осторожно и мягко объяснить все это Асе. В ответ она получила то, что получают все родители: рычание тинейджера, у которого отнимают им же слепленного идола. Нина смотрела в глаза дочери и понимала, что она не найдет правильных слов, потому что их просто не существует. Ася ничего не хочет слышать, она уже увлеклась… Вопрос в том, можно ли это исправить.

Нина попробовала поговорить с Александрой – взрослая же все-таки женщина, должна понимать побольше, чем неразумное дитя! Но это в теории. Как можно ожидать от близнецов адекватного поведения? Даже Ян непредсказуем, а уж Сашка – тем более! Выслушав сбивчивые, взволнованно-нервные доводы Нины, младшая сестра лишь рассмеялась.

– Перестань, ты драматизируешь! Мелкой просто нужно знать, что у нее есть друг. Старший друг и мать – это не одно и то же, Нина, сама ведь знаешь.

– Но ты отбираешь ее у меня! – выпалила Нина. Прозвучало глупо, но иначе уже не получалось.

Александра посерьезнела:

– Нет. Ты не путай временное и главное. Ты всегда будешь важнее для Аськи, чем я. Просто она поймет это не сразу.

– Так позволь ей понять быстрее! Прекрати столько с ней гулять, ты не подружка, ты – ее тетка!

– Этого я тоже делать не буду. Мы встречаемся не так уж часто, ты сама поймешь это, если отметишь все дни наших встреч на календаре. У ревности глаза даже больше, чем у страха. Но от этих встреч я не откажусь, потому что Ася воспримет это как предательство, она такого не заслужила. Нин, проблема в ваших отношениях – не я.

Сказала – и поступила по-своему. Нина после этого пыталась позвать дочь в поход по магазинам или в кафе, но Ася чаще всего лишь отмахивалась. «Мы уже купили это с тетей Сашей, мне больше не надо» – скажите пожалуйста! Хотелось наорать на дочь, а причин вроде как не было, и Нина терпела.

Беда в том, что для профессионального подхода нужно внутреннее спокойствие, которого Нине остро не хватало. Возможно, если бы в остальных сферах жизни Нины все было хорошо, она бы нашла способ отвадить дочь от женщины, которая четырнадцать лет шлялась непонятно где, а потом вернулась с диким псом, похожим на волка, и пугающим умением убивать. Вот только никакого спокойствия больше не было, и в последнее время Нине казалось, что весь ее мир разваливается на части. Мир-то у нее был маленький, всего четыре человека: она, любимый и двое детей. По крайней мере, это Нина повторяла про себя, как мантру.

Жаль только, что ее любимый напоминал стрижонка, только-только научившегося летать. Он был милой, но тупенькой птичкой, которая истерично машет крылышками, однако оказывается в итоге не на ветке, а то в трубе, то в форточке. Попадается, замирает, грустно моргает черненькими глазками и ждет, когда ее спасут. Вот примерно такой была вся жизнь Захара Тарановского.

Нина познакомилась с ним давно – еще в прошлой жизни, в которой Александра не пропала и будущее казалось ясным и счастливым. Они пересеклись на шумной вечеринке. Там, в полусвете и клубах сигаретного дыма, Захар показался Нине вовсе не тупеньким, а очень даже многообещающим. Он долго и красиво говорил о том, какой талант ему достался, какие фильмы он вот-вот начнет снимать, как его душа пылает огнем. Ухаживать он тоже умел – романтично, хоть и весьма бюджетно. Полевые цветы, обломанная во дворе сирень, угощение на дне рождения друга, кино в квартире его бабушки. Нина дурой не была и понимала, что это несколько тревожные звоночки. Любовь, конечно, не измеряется деньгами, но быстро перегорает, когда их нет совсем. Она утешала себя тем, что Захар еще молод, нужно просто дать ему время… Или бросить, что тоже вариант.

А потом на семью Эйлеров свалилось горе – исчезновение Александры, ее предполагаемая смерть, похороны. Нина видела, что отец замкнулся в себе, а мать как будто лишается рассудка. Кому-то нужно было держаться, оставаться сильным, не просить о помощи. Пашка старался, да и Ян, кажется, тоже, однако они были сами по себе. Нина чувствовала себя потерянной и ненужной, и вот тогда Захар оказался очень кстати. Ей уже было все равно, сколько он зарабатывает, как живет, даже что он чувствует. Он был живым человеком, он позволял ей не оставаться наедине с жуткими мыслями, которые приносило одиночество. О том, что она могла бы все исправить, вмешаться, не допустить – и ей придется жить дальше с осознанием этого. Кому хочется слушать голос совести? Беззаботная болтовня Захара казалась куда более привлекательным вариантом.

Где-то в тот период Нина и забеременела. Она не планировала, но радовалась, ей показалось, что это знак судьбы. Она потеряла сестру, зато она может противопоставить жизнь смерти! Когда выяснилось, что она ждет девочку, счастью и вовсе не было предела. Вопрос об имени даже не рассматривался. Нина была абсолютно убеждена, что вот так она вернула долг погибшей Александре. Родные поддерживали ее, и только Ян смотрел как-то странно и ничего не говорил.

Так что первый год она прожила как будто в полусне, в котором Захар мелькал неясным персонажем. Но постепенно боль утихала, радость материнства из лихорадочной перешла в спокойную. Тогда и вернулись мысли о материальной стороне семейной жизни.

В этом отношении Захар так и остался многообещающим, только вот непонятно, кому эти обещания нужны и зачем. Годы шли, он что-то снимал, находил какие-то деньги, пропадал на тусовках, которые сам звал звездными. Он зло и громко критиковал чужие фильмы и сериалы, а себя искренне считал непризнанным гением. Увы, гениальность ему кошелек не наполняла. В вопросах финансов он был даже бездарней, чем в работе над фильмами. Он умудрялся помогать другим людям воровать деньги продюсеров, сам того не понимая, он подводил солидных партнеров. Нина быстро сообразила, что, если она свяжет себя узами брака с этим человеком, он начнет использовать общее имущество. Да она будет работать на его долги! Поэтому до свадьбы дело так и не дошло.

Нина несколько раз порывалась его бросить, но все как-то не складывалось. Вроде и решится уже, и он сам где-то пропадет – а потом вернется, грустный, побитый жизнью и голодный. Ну как его не пожалеть? Он ведь был не безнадежен, с ним порой было весело, он умел быть обаятельным и развлекать людей. Да и потом, вон у нее сколько подруг, которым вообще не досталось мужчин! Они решат, что она с жиру бесится. Опасаясь критики, которая еще даже не прозвучала, Нина снова и снова впускала Захара в свой дом, кормила и давала возможность днями валяться на диване и стенать о судьбах кинематографа.

Последнюю попытку выпроводить его вон она предприняла незадолго до рождения Никиты. А потом она узнала о второй беременности – и о том, что мальчик родился не совсем здоровым. Львиная доля ее внимания сосредоточилась на сыне, а на Захара она просто махнула рукой, она приняла его, как принимают комаров на речном берегу. Неприятно, но они все равно никуда не денутся.

Возможно, тогда она и начала терять Асю? Не только из-за того, что больше времени уделяла Никите. Дочь стала невольной свидетельницей всех ее скандалов с Захаром. Все эти обсуждения безденежья, снова и снова, круг за кругом, обвинения в изменах, оскорбления… Нина не раз зарекалась не говорить об этом и не повышать голос, когда Ася поблизости, но всегда срывалась. С Захаром по-другому невозможно, он умеет вывести – ему кажется, что без этого отношения не полноценны.

Жизнь как-то сама рухнула в глубокую колею, из которой так просто не вывернуть. И катилась она непонятно куда, а Нина даже не задумывалась об этом, пока не грянул гром.

Вот как ей вернуть Асю? Что она может предложить собственной дочери, что в ней есть от кумира, способного сиять подростку? Александра сильная, уверенная, состоявшаяся – несмотря ни на что. А Нина в глазах Аси была вечно раздраженной теткой, преуспевшей разве что в скандалах. Конечно, Ася никогда ничего подобного не говорила, но Нине казалось, что она видит это в глазах дочери. Она, всегда учившая пациентов не додумывать за других, взращивала собственную обиду в фантазиях.

Обида, как известно, приносит боль, психологам – не меньше, чем всем остальным. Когда все попытки убрать источник боли сорвались, пришлось искать лекарство. Временное, как убеждала себя Нина, но эффективное.

Она обнаружила, что после бокала вина ей становится легче. Отпускает внутреннее напряжение, страхи уже не грызут так яростно, чувство беспомощности больше не подтачивает изнутри. Нельзя сказать, что ей становится хорошо и весело, но – полегче, чем было.

И снова совесть попыталась бунтовать. Она шептала Нине, что один бокал после сложного дня – это еще куда ни шло. Но один бокал после каждого дня – это как-то многовато. Уже тенденция. Что бы она сделала, если бы ей рассказал о такой привычке пациент?..

Нет, ну она же не пациент! Она – профессионал, который знает, что делает! Если бы она действительно срывалась, она бы пила куда больше, ведь очевидно, что тогда боль исчезла бы совсем. А она контролирует процесс, она ограничивает себя, значит, можно. Аргументация была сомнительная, но ведь спорила Нина с собой, а себе можно и поддаться.

На какое-то время в ее душе воцарился мир. Она нашла любимое лекарство и убеждала себя, что вот-вот решит проблемы и с Захаром, и с детьми. Но скоро что-то пошло не так, не сломалось, просто надломилось. Она точно знала, что сможет расслабиться вечером. Однако оказалось, что ей теперь тяжело вставать по утрам. Нина больше не испытывала радости от прежде любимой профессии. Вот она придет в кабинет – и ей снова придется выслушивать всех этих нытиков, которые ни черта не знают о настоящих проблемах! Потом она вернется домой, снова будет скандал, не один – так другой.

Тоска закрепилась в ее душе, атаковала все чаще, все яростнее. В какой-то момент Нина поймала себя на том, что ей даже вставать не хочется… и жить не хочется. Эта мысль испугала ее, заставила рвануть на кухню за любимым лекарством.

Тревога ушла. Один бокал утром и один вечером – это не так уж страшно, правда? Между ними большой перерыв. Половина суток, а то и больше! Да и вообще, врачи говорят, что это полезно для сердца или чего-то там еще. Главное, полезно! У нее нет проблемы. Она получает пользу.

С этим убеждением она и подобралась к концу февраля. Кажется, никто до сих пор не заметил этого. Да и кто может заметить? Кому есть дело? Один бокал – это немного, ни о чем, невозможно понять, что она его вообще выпила! В это Нина верила искренне и довольно долго, ровно до того утра, когда близнецы вдруг явились в ее кабинет без предупреждения.

Александра глубоко вдохнула воздух и подозрительно покосилась на сестру.

– Нина, ты что, пила?

– Ты с ума сошла?! – возмутилась Нина с тем праведным гневом, который свойственен всем начинающим алкоголикам. – Я просто переставляла бутылку вина и случайно облилась! Пятно было маленькое, переодеваться не было времени, и я решила, что так похожу. Про запах я просто не подумала!

По платиново-серым глазам сестры было видно: не поверила она в историю с трагическим полетом бутылки. Александра явно сомневалась, устроить скандал или нет, но вмешался Ян, который всегда был дипломатичней. Он тоже вряд ли купился на такое оправдание, но решил, что Нина имеет право принимать собственные решения.

– Пятно так пятно, – рассудил он. – Больше не обливайся, особенно до десяти утра. А мы по делу. Можешь посмотреть на фотографии? Нужно твое профессиональное мнение.

Он не первый раз приходил с такой просьбой, а Нина терпеть не могла их выполнять. На фотографиях с места преступления ничего хорошего не было, да и по определению не могло быть. И раз уж Яну требовалось ее мнение, значит, в дело вовлечен полный псих, и снимки, скорее всего, ужасные.

Нина чаще отказывалась, чем соглашалась, а на этот раз отказать не могла. Ей нужно было отвлечь близнецов от винного запаха, показать, что у нее все в порядке, она по-прежнему опытный профи, которому не страшен какой-то там бокальчик вина.

– Дай сюда, – буркнула Нина.

Ян передал ей несколько больших цветных фотографий. Сделаны они были явно на телефон, но отличного качества. Поэтому Нина смогла разглядеть все: шокировано распахнутые детские глаза, пятна на нежно-розовом платьице и кровь, очень много крови…

Это оказалось даже хуже, чем она ожидала, и Нине пришлось на пару секунд прикрыть глаза, чтобы сосредоточиться. Лишь тогда до нее дошло, что на снимках изображены не настоящие дети. Все эти ручки, ножки, младенческие головы – просто фрагменты кукол. Но таких реалистичных, что кровь стынет! А еще там была младенческая люлька, заполненная каким-то багровым месивом.

– Да куда вы все время суетесь? – не выдержала Нина. – Это же ненормально даже для полицейских! Где вы вообще такое взяли?!

– Давай, расскажи ей, – с непонятной Нине мстительностью потребовал Ян, глядя на близнеца. – Расскажи, что ты устроила и как я чуть не умер там от разрыва сердца! Серьезно, Саша, еще хоть раз.

– Ну хватит уже, – мягко прервала его Александра, опустив руку поверх его руки. – Я ведь извинилась! Справедливости ради, когда все начиналось, я не знала, что дойдет до такого.

Выяснилось, что близнецы сейчас вели расследование, связанное с каким-то загородным домом отдыха. На первый взгляд заведение было более чем приличное, элитное даже. Если и попадались какие-то подозрительные детали, то их было недостаточно для ордера и обыска, связать это место напрямую с преступлением не получалось. Им пришлось отступить, хотя обоих не покидало ощущение, что за идеальным фасадом притаилась темная тайна.

Поэтому Александра – конечно же, Александра, кто же еще! – решила не ждать у моря погоды, а действовать своими методами. Во время обеда они с Яном расстались: он направился к Алисе, Александра заявила, что возьмет Гайю и поедет с ним в парк. Пса она действительно забрала, однако направилась не в парк, а в тот самый дом отдыха.

На этот раз Александра подъехала не к главному входу. Изучив карту, она припарковала автомобиль у другой стороны леса, примыкавшего к «Долине вереска». Формально, это была не частная территория, и Александра ничего не нарушала. Ей хотелось, чтобы никто не знал о ее возвращении, и никто ни к чему не готовился, вышколенных администраторов с лучезарными улыбками ей и первый раз хватило!

– Но что именно ты надеялась там найти? – удивилась Нина.

– Дело не в том, что должно быть найдено, а в том, кто ищет.

Александре хотелось, чтобы территорию изучил Гайя. Она допускала, что служебный пес сумеет отыскать там закладки наркотиков или следы крови, если на территории действительно произошло что-то страшное. Но того, что он обнаружил, она уж точно не ожидала!

Гайя уверенно провел ее через лесную чащу, в которую нормальный человек добровольно не сунется. Да и Александре не очень хотелось туда лезть: острые сухие ветви царапали лицо, рвали одежду, грозили лишить ее нескольких прядей волос – вместе со скальпом. Но она видела, как уверенно Гайя стремится куда-то, и не решалась его остановить.

Он привел ее к тому самому чудовищному дому. Александра издалека увидела, что деревья увешаны гирляндами из кукольных голов, повсюду валяются старые плюшевые игрушки и другие указания на то, что детей здесь не очень жалуют.

– Сам домик тоже был странным, – задумчиво добавила Александра. – Не потому, что его будто вытащили из башки Стивена Кинга! Он не был настоящим домом. Его, похоже, собрали из фанерных листов как декорацию для… Ну, для всего, что я увидела. Разгромленная мебель внутри была старой. У меня возникло ощущение, что этот домишко собрали именно для того, чтобы кто-то устроил там погром.

– Если бы только погром, – поморщился Ян. – Так там же было что-то совсем… извращенное.

– Ты там тоже был? – спросила Нина.

– Был, но. При несколько других обстоятельствах. Давай по порядку лучше.

– По этому дому было видно, что долго он не простоит, – продолжила Александра. – Паратройка ветреных дней – и все, свалится. Это означало, что построили его недавно, незадолго до моего прихода туда. Да и по состоянию останков в люльке было видно, что над ними поглумились всего пару дней назад.

– Но если вы нашли останки ребенка, почему вы вообще здесь сидите? Это же скандал, громкое дело, вы должны быть там!

– Нин, ты сама подумай: сидели бы мы тут, если бы это действительно был ребенок? Ну правда же, там бы уже спецназ по этому дому отдыха бегал!

– А кто это тогда был? – растерялась Нина.

– Заяц.

Определить это было непросто, кто-то другой и вовсе не справился бы – просто не смог бы рассмотреть нечто столь чудовищное в детской колыбели. Но Александра оставалась полицейской, причем опытной. Изучив кровавые останки, она убедилась, что это был заяц – размером очень похожий на младенца. Его уложили в люльку – и забили молотком. Нина предпочитала думать, что зверек к этому моменту был мертв, потому что представлять иной вариант оказалось слишком страшно. Кем вообще нужно быть, чтобы сотворить такое?!

По сути, в этом домике не было следов преступления – уголовно наказуемого. Однако Александра понимала, насколько все это неправильно, особенно с учетом того, что изначально привело близнецов к дому отдыха. Она сделала несколько фотографий, а потом начала видеотрансляцию, чтобы поделиться с Яном своей находкой.

В этот момент связь и оборвалась – не только интернет, мобильная тоже. Александра осталась в лесу наедине с Гайей и неработающим телефоном. Это было страшно – вот так взять и потерять связь с миром, особенно в подобном месте.

Но Яну приходилось еще хуже! Александра ничего толком не успела ему объяснить, он видел только этот «домик сумасшедшего», не представлял, где находится это место, и вдруг потерял контакт с сестрой. Нина не бралась и представить, какой ужас он испытал в этот миг. Он ведь уже терял один раз сестру, а когда она вернулась, он наверняка поклялся себе, что больше этого не допустит. И вот она пропала, а он не знает, куда бежать, где искать!

– Тебе не кажется, что ты слишком небрежно относишься к чужим чувствам? – не выдержала Нина.

– Ты даже не представляешь, насколько, – многозначительно произнес Ян, определенно намекая на что-то, о чем знали только близнецы.

– Хватит уже, а? – нахмурилась Александра. – Получилось тупо и совсем не так, как я хотела, признаю. Но ведь и я не ожидала, что сигнал вдруг начнут глушить!

– Ты считаешь, что это было сделано намеренно?

– А как же еще?

– Ты была в лесу – сигнал там иногда теряется!

– Я ж не в тайге была, а в паре десятков километров от Москвы! Это раз. До этого момента сигнал там был такой хороший, что видео без труда прошло, это два. Ну и когда я вернулась на место, где сигнал раньше был, он все равно не появился, это три.

Так Александра и поняла, что ее присутствие обнаружено. Вряд ли каким-нибудь дежурным – его почуял бы Гайя. Скорее всего, там были установлены скрытые камеры, которые и засекли полицейскую.

Ничего хорошего это ей не сулило. Александра даже допускала, что, если бы она была случайно заблудившейся девушкой, ее судьба сложилась бы куда печальней. Однако если наблюдали из дома отдыха, в ней вполне могли опознать полицейскую, приходившую туда накануне. К тому же, с ней был Гайя – избавиться от такого крупного зверя куда сложнее, чем от человека. Ей позволили уйти.

Александра и не собиралась там задерживаться, она понимала, что ходит по скользкой дорожке. Связь появилась, только когда она добралась до своей машины, вот тогда она позвонила Яну, которому полчаса ее недоступного молчания показались вечностью.

Им нужно было осмотреть это место вдвоем, официально. Александра хотела дождаться брата у дороги, но он был категорически против. Нина понимала его в этом, она и сама знала, что такое страх за близких. Да и Александра чувствовала себя виноватой перед ним, она поддалась без уговоров, отправилась в город, и к фанерному дому они вернулись лишь через пару часов.

Естественно, уже было слишком поздно. Но если Александру заметили, иначе и быть не могло. Те, кто это организовал, прекрасно понимали, что оказались в опасном положении, и они с этим справились.

Нет, домик все еще стоял на месте – и все еще выглядел разгромленным. Но исчезло все то, что привело бы в ужас психически здорового человека. Пропали куклы, исчезла детская одежда, убрали кровавую колыбель. Для отвода глаз оставили пару порванных плюшевых мишек и несколько невразумительных розовых тряпок. Но на этом – все, и домик уже не казался местом, где поселилось безумие.

А главное, вскоре после близнецов у фанерной хатки появился и директор дома отдыха, тот самый, с которым они говорили. Он пришел якобы случайно, просто гулял по лесу и оказался здесь. Но все прекрасно понимали, что не бывает таких случайностей.

Он не стал ни в чем упрекать близнецов, он показательно удивился тому, что они вообще здесь оказались. Однако взгляд его все время разговора оставался далеко не удивленным. Вадим Яковлев прекрасно понимал, что происходит на самом деле, и злорадствовал.

Он объяснил им, что дом отдыха действительно часто использует эту территорию, хоть и не владеет ею. Домик тоже сколотили они – для детективного квеста, это такая игра для их клиентов! Может, они и нарушили какие-то правила, но совсем чуть-чуть, домик разобрали бы раньше, да заболел сотрудник, ответственный за это. Если нужно заплатить штраф, он, Вадим, лично это сделает. А ничего серьезнее штрафа тут и не рассматривается.

– Я не понимаю, зачем он так подставился! – поразилась Нина.

– А он и не подставился.

– То есть, как? Он же связал себя с этим делом! Раньше вы не могли утверждать, что он к этому причастен, а теперь он сам показал!

– Причастен к чему, к фанерному домику для квестов? – усмехнулась Александра. – Невелик грех!

– Может, перед законом он и остался чист, но вы узнали, что ему все известно!

– Да мы и так это знали, – пожал плечами Ян. – Невозможно устроить такое без ведома руководства дома отдыха. К тому же, Яковлев – именно такое «руководство», которое будет строить в лесу кровавые дома. Ему явно неинтересны все эти теннисные корты и банные процедуры, которые «Долина вереска» предлагает на своем сайте. Я больше чем уверен, что на самом деле он курирует такие проекты. Что же до его личного появления. Тоже предсказуемо. Мы еще во время разговора с ним поняли, что он – пацан, пусть и великовозрастный. Сейчас он уверен, что обвел вокруг пальца двух полицейских, и он не мог не насладиться триумфом.

– Неужели ничего нельзя доказать? У Саши же остались фото!..

– А что толку с тех фото? Невозможно доказать, где они были сделаны. Мало ли где я с мобильным носилась! Строго говоря, даже если бы мы застукали Яковлева рядом с этим жутким кукольным антуражем, это никак не потянуло бы на уголовное дело. Пару штрафов можно было бы кое-как притянуть, а ему это не страшно. Убийство животных, увы, карается очень мягко, а тут мы бы даже не доказали, убил он зверька или просто тушку разделал.

– Ясно. А от меня вы чего хотите?

– Так мнения же! – пояснил Ян. – Смотри. Мы совсем не уверены, что происходившее в лесу каким-то образом связано с преступлением, которое привело нас в «Долину вереска». Может, и связано! Но чтобы разобраться, нам сначала нужно понять, что там творилось, в домике этом.

– А мы понимаем чуть больше, чем ни хрена, – подключилась Александра. – То есть, какие-то догадки у нас есть, но ты наверняка поймешь больше.

Да уж. Вот и как со всем этим справляться без бокала вина? Никак! Нина жалела, что не может выпить прямо сейчас, наверняка стало бы легче, но при близнецах на это лучше не решаться.

Она заставила себя снова посмотреть на фотографии, заранее смиряясь с тем, что они однажды вернутся к ней в ночных кошмарах.

– Значит, так. Тот, кто это сделал, ненавидит детей. Не просто не любит, а ненавидит. У здорового человека в голове, условно говоря, установлен целый набор фильтров, которые не позволяют ему делать что-то или даже хотеть делать. Здоровый человек не просто не может убить, он не хочет убить. Когда какой-то фильтр слетает и теряется табу, начинаются проблемы. Чем больше фильтров потеряно, тем больше проблемы. А с убийством ребенка вообще отдельная история. Это, можно сказать, край. Очень многие матерые уголовники и даже серийные убийцы не в состоянии убить маленького ребенка, это инстинкт не человека даже, а животного – не тронь детеныша!

– Получается, вот тот, кто резвился в домике, растерял все фильтры? – спросила Александра.

– Вовсе не обязательно – ведь детей там не было! Но у него определенно потеряны фильтры «не желай убийства», «не вреди животным», «не желай убить ребенка». Это не значит, что человек, затыкавший ножом куклу, готов и способен убить настоящего ребенка. Но то, что он так отчаянно этого хочет, – уже огромная беда. Его нужно срочно лечить, а не поощрять это такими вот игрищами!

– Но поощрять получается выгодней, – невесело усмехнулся Ян. – Нин, а вот такому человеку доставило бы удовольствие убийство взрослой женщины?

– Маловероятно. Судя по этим кадрам, он столкнулся со звериной яростью. На фото есть кукла… хм… определенного назначения. Он ее использовал по этому назначению? Тут не разберешь!

– Нет, – уверенно ответила Александра. – Я специально проверила. Не смотрите на меня так, это важно для расследования! Никакого секса там не было.

– Именно об этом я и подумала, – кивнула Нина. – Его совершенно не интересовала сексуальная сторона преступления. Поэтому я сильно сомневаюсь, что он мог бы убить взрослую женщину, она была ему неинтересна. Если это вообще «он»! Прозвучит чудовищно, но иногда такую извращенную ненависть к детям проявляют женщины. Я слишком мало знаю об этом человеке, чтобы сказать вам больше.

– Да и мы тебе паспорт не предъявим. Но главное: прямо сейчас он опасен или нет?

Нина задумалась, просчитывая все варианты. Это давалось ей труднее, чем раньше: мысли ползли непривычно медленно, путались, терялись. Она решила, что устала, и не придала этому большого значения.

– Нет, рискну предположить, что он не опасен для живых детей. Он наверняка немало заплатил за эту постановку. Он осознает в себе ярость и боится ее, потому и ищет такие способы ее выпустить. Сейчас он это сделал и на некоторое время успокоится. Но что будет дальше – большой вопрос!

– Спасибо, Нина. Признательны.

Они хотели сказать что-то еще, и это было видно. Наверняка про вино. Или что она сегодня плохо выглядит – подумаешь, голову помыть не успела! Нина не собиралась терпеть ни то, ни другое, она выпроводила близнецов за дверь, сославшись на то, что у нее скоро клиент.

Клиента не было. Точнее, был, но не сейчас, а сейчас образовалось «окно», потому что визит отменили… Их в последнее время отменяли все чаще. Нина запрещала себе думать о том, почему это происходит. Вот и как с таким справляться без «обезболивающего»?

Она не собиралась отказываться от уже привычных бокалов вина, но и пить больше не собиралась. Вот же, все под контролем! Однако скоро Захар в очередной раз проявил себя, и стало совсем плохо.

Печальная весть пришла не от него, нет. Еще бы! Он не любит признаваться в своих грехах, ему куда приятнее петь себе дифирамбы и срывать аплодисменты. А если он накосячил, он попытается это скрыть. Так что правду Нина узнала от своей подруги.

Ей на телефон пришли фотографии – кто-то снял на мобильный несколько глянцево блестящих страниц книги. И на этих страницах был изображен маленький голый мальчик. Ее сын. Ее Никита.

Подруга еще не успела напечатать пояснение, как Нина все поняла.

Разговор об этом состоялся еще осенью – и завершился очередным грандиозным скандалом, от которого у соседей сверху наверняка подпрыгивала крышечка на чайнике, а у соседей снизу и вовсе люстры взрывались. Захару предложили поучаствовать в международном проекте, посвященном помощи детям-инвалидам. На словах это звучало красиво, а если вкопаться в суть, вылезали весьма неприятные детали. Детей для этого проекта предполагалось фотографировать «такими, как есть» – без одежды, без декораций, просто на фоне серого полотна, обнажая все изменения тел.

Нине эта затея сразу же не понравилась. Во-первых, Никита не нуждался ни в какой спонсорской помощи, семья могла дать ему все, что нужно. Во-вторых, идея раздеть маленького человека, выставить его на всеобщее обозрение вот таким беззащитным была не такой уж благородной. Кто будет смотреть на эти фотографии? С какими намерениями? Будет он жалеть Никиту – или испытает нечто совершенно другое? Ведь по этому ребенку не видно, что он болен, на фото просто очень красивый маленький мальчик!

Захар тогда верещал, что она губит его международную карьеру – как будто можно загубить то, чего нет! Но под конец он вроде как смирился и признал ее правоту, хотя Нине это стоило бесчисленного множества сожженных нервов и крика до боли в горле. Ей казалось, что вопрос закрыт.

И вот выясняется, что Захар попросту затаился. Он выждал момент, когда ее не будет дома – это несложно, она ведь работает, в отличие от него. Он сам вывез сына на съемку, отправил фотографии организаторам, книга-каталог напечатана, и ничего уже не исправишь. Возможно, на то и был расчет: Захар ожидал, что она примет неизбежное и угомонится.

Как бы не так! Не помня себя, Нина покинула кабинет, ей хватило здравого смысла лишь на то, чтобы запереть дверь, звонить клиентам и отменять те немногие встречи, что еще остались, не было сил. Ей нужно было как можно скорее увидеть Захара.

А увидев его, она сделала то, чего не делала никогда: она набросилась на него. Нина не до конца понимала, что происходит, перед глазами стояли те проклятые фотографии. Она кричала, плакала, нападала снова и снова, как бешеная кошка. Захар сначала растерялся, да и большой силой он не отличался, поэтому Нина сумела оставить на его щеках глубокие кровавые царапины. Однако он наконец сумел вырваться, он отшвырнул ее от себя с такой силой, что она ударилась о стену. У Нины ненадолго помутнело в глазах, и Захар воспользовался этим, чтобы удрать. Выяснять отношения он не собирался и виноватым себя не считал. Вполне возможно, он отправился снимать побои – это было бы логично для него!

Она же кое-как поднялась и направилась на кухню. Из своей комнаты высунулась Ася и испуганно спросила:

– Мама, что происходит?

– Иди к себе! – рявкнула Нина. – Делай уроки, а можешь идти гулять со своей любимой Александрой, мне уже все равно!

– Мама…

– Не лезь, я сказала!

Где-то совсем близко рыдал перепуганный Никита, но Нину больше не волновало даже это. Она кое-как добралась до кухни, достала те самые бутылки вина, которые пообещала себе опустошать медленно, бокал за бокалом. Сейчас все это стало неважным. Она даже на бокалы не разменивалась, пила большими глотками прямо из горла.

Боль постепенно уходила – и мир, этот ненавистный мир, который в последнее время издевался над ней, растворялся. Нине становилось тепло и хорошо. Она уже не слышала ни плача, ни воплей. Можно было ни о чем не думать и не тревожиться. Она как будто оказалась в уютном коконе своего тела: не важно, что происходит за его пределами, важно, что ей легко сейчас. Нет чувства времени и пространства – да и не надо! Память тоже заберите. Пусть будет только покой.

А потом покой вдруг разлетелся вдребезги, как стекло, по которому ударили кувалдой – потому что пришла боль. Словно кувалдой ударили как раз по Нине. Она даже не почувствовала, куда – куда-то в центр туловища, кажется, и оттуда боль волнами расползалась повсюду, по каждой клеточке ее тела. Мир, от которого она пряталась непонятно сколько, вернулся – но не ее любимой кухней, а фаянсовой белизной унитаза, над которым ее выворачивало наизнанку.

– Закончила? – поинтересовался холодный голос рядом с ней. Голос был знакомый, но у Нины так болела голова, что она не могла вспомнить, кто это.

Ответа от нее и не ожидали. Кто-то бесцеремонно схватил ее за волосы, перетащил от унитаза к ванной, и Нина почувствовала, как ей на голову полились ледяные струи воды. Это усиливало боль – но это же отрезвляло. Целую вечность спустя она пришла в себя настолько, что сумела крикнуть:

– Хватит! Не надо!

Вот тогда ее отпустили, позволили замереть на полу ванной, пытаясь отдышаться. Нина сумела кое-как повернуть голову в сторону своего мучителя и обнаружила, что за ней наблюдает Александра.

Только это была не та Сашка, которую она нянчила в детстве, и даже не непонятная, но смирная Александра, которая вдруг вернулась в их жизнь. Это было нечто другое… хищное и опасное, напрочь лишенное симпатии к своей жертве. В какой-то безумный момент Нине показалось, что рядом с ней стоит дикая кошка, непостижимым образом принявшая облик ее сестры. Она только кажется разумной и цивилизованной, секунда – и она порвет свою жертву на кровавые лоскуты.

– Что происходит?.. – с трудом произнесла Нина.

– Нет.

– Что – нет?

– Сейчас ты не в состоянии обсуждать это. Нужно сначала привести тебя в человеческий вид, а потом говорить, как с человеком.

Александра помогла ей добраться из ванной на кухню, швырнула полотенце, но заботы в этом не было, только необходимость. Затем сестра заставила Нину выпить пару таблеток, хотя пить не хотелось, измучанный желудок протестовал сейчас против всего. Но кто будет спорить с дикой кошкой?

Где-то через полчаса Нина пришла в себя достаточно, чтобы говорить, и вот тогда накатил стыд. Жгучий, абсолютный, болезненный. До нее дошло, что пить она начала еще вчера днем, а сейчас уже утро следующего дня, и она совершенно не помнит, что было в эти часы, что она делала, говорила. Как опозорила себя.

В квартире было тихо – до дрожи, до болезненно замершего сердца. Утих плач Никиты, из комнаты Аси не доносилось ни звука. Это была неправильно…

– Где мои дети?

– Спохватилась наконец! Господи, Нина, я понимаю, что тебе могло быть плохо. Я даже догадываюсь, из-за чего – точнее, из-за кого! Но ты не могла подумать, как этот твой алкозагул повлияет на них? Что они увидят?

– Где они? Потом можешь мне морали читать, сначала скажи, куда ты их дела! Они в порядке?

– Ян повез их к Пашке с Жанной, они пока поживут там. Не бойся, Пашке мы не скажем правду, он будет считать, что у тебя грипп. Но в твоих же интересах этот грипп вылечить, сестренка. Потому что даже сейчас я не могу сказать, что твои дети в порядке после того, что они увидели!

Отлично. Она никак не могла найти способ вернуть любовь дочери после того случая в декабре, а теперь стало только хуже! Нина почувствовала, как с глаз сорвались первые горячие слезы – и остановить их никак не получалось.

Александра эти слезы тоже заметила и наконец сменила гнев на милость. Она села рядом с сестрой и осторожно обняла за плечи.

– Ну же, Нинка, что случилось? Мне-то ты можешь рассказать!

И Нина действительно рассказала все – без исключения. Про свои сомнения, давнее чувство вины и затаенные страхи, которых с годами становилось все больше. Про ревность, вроде как глупую, но кислотную, не поддающуюся никаким доводам разума. Про Захара, который ее конкретно достал, которого она не то что не любит – терпеть не может. Но он стал неотъемлемой частью ее жизни, пророс в нее корнями, переплелся с ней так плотно, что вырывать слишком больно. А он это осознает и гадит, гадит, гадит. И выхода нет, просвета тоже нет, все стало слишком запутанным!

Она просто хотела спрятаться.

– А в итоге запугала собственных детей, – вздохнула Александра.

– Это они тебя вызвали?

– Ася. Она мне позвонила.

Ася и правда испугалась неожиданного срыва матери. Она надеялась, что все образуется, пройдет само собой. Но Нина впервые в жизни упилась до неадекватного состояния, а Захар по отработанной уже методике исчез, не собираясь брать на себя ответственность за детей.

Понятное дело, Асе было страшно. Мама, которую она любила несмотря ни на что, вдруг превратилась в незнакомое, невразумительно мычащее существо. Она сделала то, что на ее месте сделала бы любая четырнадцатилетняя девочка: она обратилась за помощью к старшей подруге.

Близнецы, в свою очередь, еще при обсуждении фотографий почуяли неладное. Звонок Аси все равно стал для Александры неожиданностью – но не шоком. Поэтому близнецы бросили все и отправились к старшей сестре. Ян порывался сразу тащить Нину в больницу, но Александра отговорила его. Она поручила ему детей, а Ниной занялась сама.

– Я не буду говорить тебе, что все на самом деле не так страшно. Все хреново, – признала Александра. – Но не безнадежно.

– Они это видели. Ничего уже не исправить.

– Ну да, видели. Но насчет «не исправить» ты погорячилась. Ты их мать, Нина, и это для них намного важнее, чем дружба со мной или с Яном. Ты зря ревнуешь. Понятно, что вот прямо сейчас я играю большую и яркую роль в жизни Аси. Но разве это так плохо? Ты думай вот о чем. Без меня она вполне может прожить. Без тебя – вряд ли. Ты можешь своим детям хотя бы мать нормальную обеспечить, если уж в отцы им выбрала хохлатого дятла?

Нина бросила тяжелый взгляд на пустые бутылки, разбросанные на полу.

– Это будет трудно. Кажется, я оказалась глубже, чем думала.

– Это да, – согласилась Александра. – Но то, что ты это видишь, уже плюс. Ты справишься, я знаю. Я на твоей стороне, клянусь. Я тебя ни в чем не виню, потому что. Черт, да я сама побывала на таком дне, что уже никого не могу осуждать! Но выплыла же как-то. Я уже сейчас могу поклясться тебе, что не буду относиться к тебе хуже, когда все закончится.

– Это ты. А Ян и Паша? Они не будут так милосердны!

– Ну, допустим, к Яну я найду подход. Да, сейчас он судит ситуацию категоричней, чем я. Но он очень-очень тебя любит, и это в конце концов станет главным. А нежную Пашину психику мы и вовсе убережем от ненужных ему знаний.

– Саша, я разрушила все. Мой бизнес, отношения с Захаром.

– Подбирай слова правильно: не «разрушила отношения с Захаром», а «избавилась от вредоносного паразита». Что же до бизнеса, тот тут ситуацию исправить куда проще, чем вылечиться. Будем двигаться маленькими шажочками, и скоро станет легче, вот увидишь!

Перед ней сидела та самая Александра, которую она совсем недавно отвергла – а четырнадцать лет назад предала. Сидела тут и делала для Нины то, что Нина должна была сделать для нее. Изменить это уже не получится, но если принять, то станет легче.

Нина подалась вперед, крепко обняла ее и расплакалась на плече у своей младшей сестры, как маленькая девочка. Она не плакала вот так, навзрыд, беспомощно и честно, уже давно. Пожалуй, целых четырнадцать лет.

Глава 8

Ян до сих пор не мог до конца поверить, что это действительно случилось – что Нина совершила такую глупость! Нина, которая всегда считалась самой спокойной и разумной из Эйлеров… Каждый раз, вспоминая, в каком виде он застал ее в квартире, Ян испытывал бессильный злой стыд.

Понятно, что все это сводится к ее то уходящему, то приходящему сожителю. Так разве это открытие? Разве нынешний поступок Захарки стал откровением для кого-то, кроме Нины? С этим типом достаточно пообщаться пять минут, чтобы понять: пользы от него не будет никогда и ни в чем. Причем ясно это было с самого начала, годы ничего не изменили. Но Нина упорно цеплялась непонятно за какие иллюзии, изучала его, пыталась воспитывать. А смысл? Не нужно четырнадцать лет жевать кусок конского навоза, чтобы догадаться, что это не арахисовая халва!

Ну хорошо, Захар совершил глупость, так зачем спиваться из-за этого? Да если бы она все рассказала Яну, он бы этого никчемушника уже в бараний рог скрутил! А что сделала она? Она позволила своим детям увидеть ее в образе странного, ползающего по полу… нечта.

Все это Яну отчаянно хотелось высказать в лицо Нине. Потому что если все закончится так просто, она не поймет, не осознает, и через неделю на диване среди подушек снова затеряется Захарка. Так что он готов был устроить старшей сестре выволочку, но Александра не позволила.

– Оставь ее в покое, пожалуйста, – мягко сказала она. – Ничто так не наказывает человека, как его собственная совесть. Другой вопрос в том, что сегодня настоящая совесть мало у кого осталась, но у Нины есть. Ей сейчас очень плохо, а ты сделаешь хуже.

– Да я вообще уже не понимаю, что хуже, а что лучше! Как она могла. Она же старшая!..

– И что? Тебе не кажется, что ее старшинство – источник проблемы, а не решение? От Нины всю жизнь требовали самостоятельности и помощи другим. Ее, как и нас, приучили к мысли, что помощь для себя просить нельзя. А теперь ты удивляешься, что она попыталась справиться сама, но не смогла?

– Все равно, Саш, не знаю. Не знаю, как с ней общаться после той глупости, которую она сделала!

– Я сделала еще большую глупость, а ты меня простил.

Вот тут она, как всегда, попала в точку. И словно этого недостаточно, она прильнула к нему, совсем как в детстве, когда успокаивала его после очередной бурной ссоры с их папашей – закончившейся, как всегда, парой оплеух. Годы прошли, а ничего не изменилось: ее трюк снова сработал. Ян почувствовал, как болезненно жаркий гнев в душе угасает.

– Все равно не представляю, какой будет наша следующая встреча, – тяжело вздохнул он.

– А ты не торопи события. Прямо сейчас Нина согласилась отправиться на лечение. Она действительно хочет этого, и болезнь, условно говоря, еще на начальной стадии, так что все будет хорошо. Наша задача – не сыпать тут порицаниями, а прикрыть ее перед Пашкой. Пока же давай сосредоточимся на деле!

Да уж, тут было, о чем подумать.

Ян до сих пор не решил, что делать с новыми знаниями о «Долине вереска». То, что Александра там обнаружила, было чудовищно – но исключительно с моральной точки зрения. По закону, тут разве что «административка». Да и то. Ян даже не сомневался, что если бы он привел экспертов в лес прямо сейчас, они не нашли бы там и домика.

Вопрос в том, связано ли это со смертями Эдуарда и Маргариты. Возможно, они увидели то, что видеть были не должны? Застали кого-то влиятельного за такими вот грешками? Нет, все равно не складывается. За такое могли пожертвовать Маргаритой: уже понятно, что люди для Яковлева – ресурс. Но Эдуард Дежуров был богат! Даже те, кто не знал о его влиятельном отце, побоялись бы связываться с ним. По той же причине его не сделали бы частью каких-нибудь диких развлечений для клиентов. Для Маргариты такой печальный вариант как раз возможен, но тогда вряд ли обошлось бы без изнасилования, а его не было. Короче, куда ни пойди – темный лес. Во всех смыслах.

Чтобы окончательно в этом не запутаться, Ян решил сосредоточиться на другой стороне расследования. Он рассказал Александре обо всем, что узнал от Андрея – о необъяснимом интересе молодых людей к клинике репродуктивной медицины и исчезающих там клиентах.

– И что, он все это снимал? – равнодушно поинтересовалась Александра. Равнодушие было таким показательным, что даже не претендовало на искренность. – Делать ему больше нечего!

– Делать ему как раз есть чего, просто ему важно быть связанным хоть с чем-то, что касается тебя, я так думаю. А ты мужика мучаешь.

– Ты знаешь, твое мнение по этому вопросу так драгоценно, что давай ты убережешь его от глаз людских, засунув туда, где глубоко и темно!

– Не кипятись, – примирительно улыбнулся Ян. – Если отставить в сторону ваши личные терки с Андреем, он и правда помог.

Они начали собирать информацию о клинике репродуктивной медицины «Амелия» – и вот тут близнецов подстерегал грандиозный сюрприз. Владелицей этого внезапного центра притяжения юных умов оказалась Илона Яковлева.

Мать Вадима Яковлева, директора «Долины вереска».

Слово «совпадение» в беседах близнецов звучало бы издевательством. Они ведь сами искали связь между местом, где Эдуард покинул свою машину, и домом отдыха! Теперь эта связь появилась, и она была куда серьезней, чем они предполагали, если учитывать, что в «Долине вереска» многое намекало, что истинный руководитель там – женщина.

Правда, пока все ограничивалось намеками и интуицией, помимо кровной связи владельцев, эти два бизнеса не связывало ничего. Илона не числилась в «Долине вереска» ни основательницей, ни сотрудницей. Не только сейчас – вообще никогда! Впрочем, дом отдыха открылся только пять лет назад. Возможно, она изначально готовила там все под сыночка, а сама стремилась остаться серым кардиналом.

Ян не сомневался, что, если бы они опросили персонал и клиентов, многие подтвердили бы, что Илона часто бывает в «Долине вереска» и даже играет там значимую роль. Ну и что с того? Это не запрещено законом – сыну помогать!

– Как думаешь, почему она так старательно открестилась от пансионатика этого? – спросила Александра. – Хотела, чтобы сыночка чувствовал себя самостоятельным, или готовила подушку безопасности на случай, если то гнездовище все же раскроют?

– Все зависит от того, кто она в большей степени: заботливая мать или расчетливая стерва. А этого мы не узнаем, пока не побеседуем с ней.

Илона Яковлева и правда сделала все возможное, чтобы представление о ней можно было составить только при личной встрече. Она минимизировала свое присутствие в социальных сетях – у нее там не было страниц, она нигде не размещала свои фотографии. Она очень редко соглашалась на интервью, а если и соглашалась, то говорила строго по делу. В свете последних событий, такая скрытность вызывала немало вопросов.

У них не было никаких оснований для допроса Илоны… Даже повода не было! Они вели дело Маргариты, расследованием смерти Эдуарда по-прежнему занимался другой человек. А Маргарита вроде как не была связана с этим районом. Пришлось пойти на небольшой обман: они добавили Маргариту на одну из фотографий, сделанных с записи камер наблюдения. Так что с Илоной Ян связывался на вполне законных основаниях.

Это давало близнецам не так уж много. Она наверняка знает от сыночка, что они приезжали в «Долину вереска». Она может отказаться от встречи, и никакое смонтированное фото ее не вынудит. А если она адвокатов привлечет, близнецам еще и достанется!

Однако до такого не дошло. Илона, как и ее сын, активно шла на контакт с полицией, всем своим видом показывая, что ей нечего скрывать. Она пригласила их прямо в клинику – и вот уже они попали за те самые запертые двери.

Внутри не оказалось ничего подозрительного. «Амелия» выглядела именно так, как должна выглядеть дорогая клиника репродуктивной медицины: белые коридоры, успокаивающие картинки на стенах, вежливые сотрудницы в белых халатах. Только женщины, мужчин Ян здесь не видел – как не видел и того самого молодняка, который привлек внимание Андрея. Получается, у Илоны был какой-то способ предупредить своих подозрительных клиентов, всех сразу. Это указывало на продуманный, хорошо налаженный бизнес.

Илона встречала их в своем кабинете, просторном, светлом – похожем на уютную гостиную в старой квартире. Диваны, кресла, пуфики и полочки занимали тут куда больше места, чем рабочий стол. Да и этот стол не предполагал беседу с визитером, стульев возле него не было. Все, кто приходил к Илоне, усаживались на креслица и диванчики. При обсуждении деликатных вопросов с клиентами это, может, и было правильно, а вот при беседе с полицейскими чуть напрягало.

Сама Илона тоже не тянула на стальную бизнес-леди. Она, женственно красивая, светловолосая и голубоглазая, сразу вызывала доверие и симпатию. Под белым халатом она носила платье с цветочным узором, а не костюм, а когда она проходила мимо, можно было почувствовать ванильно сладкий запах ее духов.

Должно быть, ей многих удалось обмануть.

А в том, что это искусный обман, Ян не сомневался. Он пока мало что знал об Илоне Яковлевой – перед встречей у него было не так уж много времени на подготовку. Но он уже выяснил, что никакого влиятельного мужа у нее нет, она ведет бизнес одна, да еще и за сыном присматривает. Женщина, способная на это, по определению не может быть нежным цветочком. А вот зачем она врет – вопрос отдельный.

– Чем могу быть вам полезна? – спросила Илона. Говорила она мягко, вкрадчиво… кто б сомневался!

– Вы знаете эту женщину? – Александра протянула ей фотографию Маргариты.

– Нет, не думаю. Почему вы спрашиваете?

– Ее часто видели возле вашей клиники.

– Видели, как она заходила? – уточнила Илона.

– Нет, только на этой улице.

– Тогда она ходила не ко мне, на этой улице много чего расположено!

– Вы уверены, что она не была вашей клиенткой? – настаивала Александра. – Вряд ли вы их всех знаете в лицо!

– Представьте себе, знаю. У нас тут не какой-нибудь проходной медицинский центр, где люди бывают один раз. У меня хватает времени познакомиться со всеми, кто доверяет мне свое будущее.

– Не сказал бы, что у вас так мало клиентов, – заметил Ян. – Свидетель сообщил нам, что поток гостей сюда довольно большой.

Илона все так же мило улыбалась, но в ее глазах мелькнуло нечто подозрительно похожее на раздражение. Ян не сомневался, что ей очень хотелось бы узнать имя этого «свидетеля», однако она была слишком умна, чтобы спросить.

– К сожалению, об этом я говорить не буду, – заявила она. – Права не имею.

– Мы пока говорим не о конкретных людях.

– Тем не менее, мне дорога репутация клиентов в целом. Я очень уважаю труд полиции и стремлюсь облегчить его в меру сил. Но делать я это буду лишь до определенного предела. Я уверена, что никогда не встречала эту девушку. Означает ли это, что я больше ничего вам не подскажу?

Она хотела вывернуться, это чувствовалось. Однако Ян ожидал, что так будет. Он до последнего не был уверен, что пойдет на такой шаг, а сейчас вот решился и открыл на мобильном скан той самой фотографии, которую нашли в квартире Дежурова.

– А вот об этом мужчине вы что знаете? Его видели как раз входящим в эту клинику.

Вот тут был блеф, совсем как в покере, и теперь Илона должна была реагировать. Если Дежуров на самом деле никогда здесь не был, она воспользуется этим, чтобы закончить разговор. А если есть хоть малейший шанс, что кто-то действительно видел его открывающим двери, ей придется действовать осторожней.

– Да, это лицо мне знакомо, – сдержанно кивнула Илона. – Это один из наших клиентов.

Бинго. Стараясь избежать ненужного риска, она как раз выдала себя – и близнецы получили первое полноценное подтверждение, что Эдуард Дежуров регулярно бывал именно здесь, сюда он пошел и в последний день своей жизни. Оставалось лишь выяснить, зачем.

– Что он здесь делал? – спросила Александра.

– Простите, но это уже полноценная врачебная тайна.

– Странная какая-то ситуация получается… Его девушка здесь никогда не бывала, а он бывал? Не логично ли было приходить вдвоем?

– Я не лезу в личную жизнь своих клиентов и про каждого по отдельности говорить не буду.

– Этот человек мертв. Думаю, уже поздновато говорить о врачебной тайне.

– Даже после смерти у человека остается достоинство и тайны, которые он не желал бы разглашать, – указала Илона. – Если вам так нужна информация, которая у нас о нем есть, запросите ее, пожалуйста, в судебном порядке. Иначе вы ничего не получите.

Вот милая дамочка и показала зубки. Все они знали: пока близнецы будут что-то там запрашивать официально, в «Амелии» сочинят тридцать три сказки, объясняющие, что Дежуров бывал здесь на вполне законных основаниях и с его смертью это никак не связано.

Им пришлось уйти. Нет, Илона их не прогоняла, она была мила до зубовного скрежета и готова часами говорить о чем угодно: погоде, событиях в мире или котятках. Но вот правду она им не выдаст даже случайно. А если так, какой смысл терять тут время?

Они как раз покидали клинику, когда сигнал смартфона оповестил Яна о новом письме.

– Придется подзадержаться, – объявил он, увидев тему письма.

– Что это?

– Попросил знакомого собрать досье на мадам Яковлеву.

– Технически, она мадемуазель, – заметила Александра. – А знакомого не Алиса зовут часом?

– Очень смешно! Знакомых у меня хватает. Выбирай кафе, посмотрим, что на нее накопали, да и пообедать пора бы.

– Обязательно делать это здесь? Может, все-таки вернемся в центр?

Она занервничала – так сильно, что не сумела это скрыть. Столь бурная реакция удивила Яна, но секунды на две, не больше. Не так сложно было разобраться, чего, а вернее, кого она опасается. И ведь не зря! В обеденное время Андрей и правда может оказаться где угодно.

Но поддаваться Ян не желал.

– Я не собираюсь мотаться по городу только потому, что два взрослых человека никак не могут подобрать для своих отношений другие буквы, кроме О, Ж, П и А.

– Это сейчас была месть за Алису? Я вообще о нем не думала, мне просто район не нравится!

– Но ты сразу поняла, кого я имею в виду.

– Как будто так много вариантов! Ладно, пошли сюда, мне пофиг!

Но выбрала она все равно то кафе, где было меньше всего людей, и со стороны дверей можно было сразу разглядеть, кто в зале есть, а кого нет. Да и там, внутри, она потащила брата к столику подальше от окна.

– Это кафе не просматривается из ветклиники вообще, – справедливости ради заметил Ян.

– Иди к черту, – проворчала Александра. – Читай уже давай, что тебе прислали!

Илона Яковлева могла сторониться внимания сколько угодно, при должном усердии и ресурсах добраться до ее биографии было несложно – и биография эта оказалась неожиданно интересной.

Она родилась в середине семидесятых в деревне, да еще и в многодетной семье. Родня у нее была непьющая, но и звезд с неба не хватающая, люди среднего достатка и в лучшем случае среднего образования. Братья и сестры Илоны подхватили родительское наследие и уже сами наплодили крепеньких, как осенние боровички, домохозяйств в родной деревне.

Но не Илона, которая тогда еще была Ириной. Она удрала в Москву до совершеннолетия – на заре девяностых, которые стали весьма любопытной эпохой для искателей перемен. Как провинциальная малолетка выживала в столице первые годы – никто не знал, за ней не следили, смысла не было. В следующий раз Илона привлекла к себе внимание, когда родила сына от криминального авторитета.

– Я так полагаю, мы только что узнали Вадимкину наследственность? – поинтересовалась Александра, безразлично ковыряя вилкой салат. Салат и правда аппетитом не заряжал.

– Да, других детей у нее вроде как нет.

Многих женщин, оказавшихся в ситуации Илоны, ожидала печальная участь: отцы забирали у них детей. Что может сделать одинокая молодая мать против человека, наделенного огромной властью? Но Илоне повезло куда больше – чего и следовало ожидать от той, кто сумел выбить себе место под солнцем вопреки всему. Она умудрилась так очаровать своего любовника, что он оставил сына ей и обоих вывез в Германию, подальше от непростой обстановки в стране.

В то время одни преступники отбеливали свои имена, другие исчезали навсегда. Избранник Илоны оказался во второй категории – куда более многочисленной. К началу нового столетия она лишилась покровителя и вместе с подросшим сыном перебралась в Турцию. Там она задержалась на семь лет, потом переметнулась в Эмираты, где и жила до возвращения в Москву.

В ее биографии хватало пробелов. Отследить можно было только ее перемещения между странами, Илона больше не меняла имя. Однако никто не брался сказать, чем она занималась в Германии, как семь лет выживала в Турции. Официальной работы у нее не было – но невозможно жить семь лет без единого источника денег.

В Эмиратах она как раз начала работать легально: Илона вошла в руководство небольшого, но очень дорогого отеля.

– Вот так после семи лет безработицы – и сразу принцесса, – хмыкнула Александра.

– Это многое говорит о ее «безработице». Значит, за эти семь лет она получила опыт, достаточный для руководства отелем, куда простым смертным путь заказан.

– Вроде закрытого клуба? Ничего не напоминает?

– «Долину вереска» – это же очевидно! Думаю, у нее в Эмиратах все было прекрасно, она просто дошла до того этапа, когда ей захотелось самостоятельности.

– Ага… Вопрос в том, что она на самом деле умеет делать!

Вот тут и Ян не мог дать однозначного ответа. Если бы Илона занималась только домом отдыха, можно было бы предположить, что она там реализует темные фантазии своих клиентов, вроде того кошмара, который Александра нашла в лесу. Но тогда непонятно, зачем ей было открывать такое странное дело, как клиника!

По большому счету, два бизнеса Илоны Яковлевой были так же непохожи, как смерти Маргариты и Эдуарда. И так же откровенно связаны.

– Нам нужно выяснить, чем на самом деле занимаются в клинике, – объявила Александра.

– Почему в клинике? Почему не в доме отдыха? Туда было бы проще попасть.

– И закопать слишком любопытного гостя там тоже проще! Смотри, какая ситуация получается. Расспросами мы ничего не добьемся, на более серьезные действия у нас полномочий нет. Остается лишь отправить туда засланного казачка, чтобы посмотрел да поразнюхал. Но если его поймают за таким в «Долине вереска», могут и прибить. А вот в клинике посреди города будут вести себя осторожней.

– Она не посреди города, а Дежуров, возможно, погиб именно здесь, – возразил Ян. – Но даже если так, кто из нас сможет туда прокрасться? Да никто!

– Вообще-то, ты как вариант и не рассматривался, туда если кого пустят, то только женщину.

– Ну и что? Ты как не переоденься – тебя узнают. Нет, Сашка, я этого не допущу.

– А кто тебе сказал, что речь идет обо мне? Меня-то, понятное дело, не пустят. Нам нужна дама, очевидно не связанная с нами, достаточно сообразительная, чтобы не попасться, и достаточно грамотная, чтобы заметить странности. Я такую знаю. Ты тоже знаешь.

Ян и правда понимал, о ком речь. Ему просто сложно было поверить, что сестра способна на такую наглость. Хотя – не впервой же, чему удивляться!

– Мы не будем втягивать в это Алису! – отрезал он. – Тема закрыта!

– Но нам это нужно, она может добыть бесценные данные!

– А знаешь, что еще она может сделать? Погибнуть!

– Очень и очень маловероятно, мы ведь все время будем рядом. Да и потом, это не нам решать, мы можем только предложить. Если она откажется, я даже не пикну!

Но она не откажется, и Александра это знала. Когда речь заходила о помощи Яну, Алиса сама рвалась в бой. Вот только Яну не хотелось злоупотреблять этой властью, о которой он даже не просил! А с другой стороны, клиника и правда бесконечно важна…

Пришлось прибегнуть к последнему аргументу:

– Даже если я попрошу ее, даже если она согласится, ее туда, скорее всего, не пустят!

– Уже пустили! – отмахнулась Александра.

– В смысле?

– Я записала ее на консультацию сразу после того, как мы узнали, что Илона эта – мамаша Вадима.

– Александра Эйлер, что ты творишь?!

– Сандра Моррис, – поправила она. – Просчитываю наперед, вот что я делаю! Это было непросто, как ты и говорил, туда не рвутся записывать людей со стороны.

– Это не я говорил.

– Не придирайся к мелочам! Так вот, это чистая правда, они сначала делают вид, что у них все занято даже при таких неадекватных ценах. Но и я, а точнее, Алиса, девочка настойчивая. На следующей неделе у нее консультация, ибо она их задолбала. А теперь представь, что некая дамочка проявила бы такую настойчивость после того, как мы встретились с Илоной. Сразу же!

– Палево, – согласился Ян.

– Еще какое!

– Но Алиса пока не согласилась.

– Как будто этот прием так сложно отменить! Можно не отменять, можно просто не являться, они только рады будут. Суть не в этом. У них, как видишь, есть своя система прикрытия для особо настойчивых. Этой системой можно воспользоваться, чтобы осмотреться там!

Ян еще спорил с сестрой, но уже знал, что согласится. И Алиса согласится. Только вот это его совсем не радовало. Если припомнить, как и когда они встречались в эти недели, картина получится безрадостная. Выходит, он вспоминает об Алисе, только когда ему хочется секса, еды или вот использовать ее для задания! Не человек, а мультитул.

Однако если Алиса думает, что его все устраивает, то зря. Прямо сейчас Ян не мог отвлечься и доказать ей это. Но он решил, что многое изменит, когда закончится расследование.

Они расплатились и покинули кафе. Ян направлялся к машине, сестра шла рядом с ним, и причин задерживаться здесь у них не было. Однако Александра неожиданно перехватила его за руку и утащила в переулок с такой силой, что позавидовал бы любой маньяк. Ян и опомниться не успел, как оказался за углом – а для человека почти двухметрового роста это редкий опыт.

– Ты что творишь? – возмутился он, опомнившись.

– Тихо! – шикнула Александра, осторожно выглядывая из-за угла. – Он там.

– Саша, твои проблемы с Андреем.

– Да при чем тут вообще Андрей? Посмотри лучше, кто там!

Кроме Андрея у Яна предположений не было, пришлось смотреть. Александра указывала куда-то на другую сторону улицы, однако народу там хватало, и Ян в упор не мог понять, кто ее так насторожил.

– Да там нет никого!

– Возле зеркальной витрины, рукавички с глаз сними, – посоветовала Александра. – Я его тоже чуть не упустила, но потом замечаю – знакомая рожа!

Там, куда она указывала, сейчас проходил молодой парень, явно замерзший в дорогом, но не подходящем для морозного февральского дня пальто. Такие вещички обычно носят те, кто привык передвигаться на машине и периодически забывает, что на улице нет климат-контроля.

Паренек и правда был знакомый, но не слишком хорошо, и ситуацию спасло то, что у Александры память на лица получше – и она всегда настороже, вот и замечает боковым зрением то, что он благополучно пропускает прямым.

– Где мы его встречали? – наконец сдался Ян.

– Как ты умудряешься быть одновременно половиной меня и дундуком – ума не приложу! Мы его не встречали, мы его видели на фото. Это ж Ванечка Гареев собственной персоной!

Вот теперь до Яна наконец дошло. Близнецы не вели дело об убийстве Эдуарда Дежурова, но собирали по нему все материалы, до которых могли дотянуться. Среди них был отчет о допросе Ивана Гареева – того самого приятеля, владельца дачи, который пригласил Кирилла на вечеринку.

На допросе он не сказал ничего плохого, подтвердил, что действительно ждал Кирилла в этот день и час. Так ведь сам Иван прибыл в дачный поселок намного раньше! Никто не видел машин, сворачивавших на ту дорогу с шоссе. Но что если машина выехала из дачного поселка, а потом вернулась туда же? Даже официальное следствие допускало такой вариант!

Правда, насколько было известно Яну, Гареева ни в чем не подозревали. Но чего еще ожидать от следовательницы, которая назначила себе виноватого с самого начала? А Иван, получается, не защитил Кирилла своими показанием, а подставил! Ему нужен был кто-то, кто найдет тело и точно не будет знать, откуда оно взялось. Кирилл Эйлер подошел идеально.

И все это показалось бы маловероятным коварством для простого московского студента, если бы не одно «но»: прямо сейчас Гареев спешил прямиком к клинике «Амелия». Он нажал на звонок, кутаясь в свое бессмысленно дорогое пальтишко, дождался, пока ему откроют, и поспешил скрыться внутри. При этом вид у парня был не просто нервный – болезненный. Иван выглядел как человек, который не хотел приходить сюда, но не мог не прийти.

– Сдается мне, ему не репродуктивное здоровье поправить приспичило, – указала Александра.

– Это домысел, а вот тебе факт: одному участнику этой истории мы уделили непростительно мало внимания.

– Мы понадеялись на уважаемую Инну Дмитриевну.

– Значит, надо исправляться.

– Успеем. А пока звони Алисе!

Глава 9

Следовало отказать ему. Да любой нормальный человек на ее месте отказался бы! Алиса тоже хотела, но ее подвело то, что близнецы пришли вдвоем.

Она до сих пор не определила, как относится к Александре Эйлер. Эта женщина одновременно пугала и восхищала ее, хранила секреты, которые Алиса не могла даже вообразить, и явно нарушала привычный порядок вещей. А главное, она влияла на Яна, даже если он не готов был признать это. Вопрос только в том, как влияла! Алиса понимала, что все они взрослые люди и каждый сам решает, как жить. Но, сколько бы она ни повторяла себе это, она не могла избавиться от двух навязчивых мыслей.

Первая – чтобы остаться с Яном навсегда, ей нужно понравиться Александре.

Вторая – прямо сейчас она Александре не нравится.

Конечно, Александра никогда не говорила об этом напрямую и всегда мило улыбалась при встрече. Но взгляд ее при этом оставался холодным и настороженным. Вот и сейчас, пока Ян объяснял суть задания, его сестра не сводила с Алисы этих змеиных серых глаз. Словно вызов бросала! А вызовов Алиса не боялась.

– Хорошо, – спокойно произнесла она. – Мне не очень нравится, что все это было сделано за моей спиной. Но я понимаю, откуда такая необходимость, дело и правда сложное.

– Вот именно, – кивнула Александра.

– Твоя жизнь все равно дороже любого дела, – указал Ян. – Если ты откажешься, я пойму, и никто не попытается тебя заставлять. Правда ведь, Александра?

– Я вообще молчу по большей части!

Молчит она… С такими глазищами ей даже присутствовать не обязательно, достаточно свою фотографию в комнате поставить – и это уже будет аргумент!

– Ничего страшного, – заверила их Алиса. – Я не считаю это таким уж опасным, все будет хорошо.

Если она чему и научилась за годы работы с прокурором, так это самоконтролю. Теперь Алиса на деловых переговорах оставалась безупречной всегда, что бы она ни чувствовала. Нужно только понять, как не позволить стрессу потихоньку сожрать себя изнутри, и будет вообще прекрасно.

Алиса пыталась думать о том, что это будет еще нескоро. Сколько у нее там осталось, неделя? Этого времени хватит, чтобы подготовиться, продумать легенду, учесть все, что можно.

Видимо, хозяева клиники рассуждали так же и не рвались дать ей шанс на нормальную подготовку. Звонок с незнакомого номера прозвучал поздним вечером всего через сутки после ее разговора с близнецами.

– Алиса Сагалова? – уточнил приятный женский голос.

– Да, это я.

– Меня зовут Марина, я звоню из клиники «Амелия» по поводу вашего визита. К сожалению, доктор, к которому вы записаны, получил приглашение на конференцию, и в городе его не будет.

Близнецы предупреждали ее, что клиника попробует устроить финт ушами, и вот этот трюк начался. Но упрекать за это администратора было бессмысленно, и Алиса изобразила искреннее беспокойство:

– А как же быть? Я очень рассчитывала, я уже поверила!..

– Мы можем предложить вам перенести визит на завтра, на семь утра. Вам это удобно?

Так, наживка брошена, но глотать ее нельзя, нужно побарахтаться.

– Вот так сразу? Но на завтра у меня были другие планы. А позже нельзя? Я согласна рассмотреть вариант с двумя неделями!

– Нам очень жаль, но сейчас это единственное свободное время, да и то вам очень повезло, от него отказались буквально сегодня! У вас получится или нет?

– Хорошо, если других возможностей нет. Ладно, хорошо, записывайте!

Алиса прекрасно понимала, по какому сценарию они работали. Они позвонили в позднее время, когда многие уже отдыхают, и это наверняка было призвано разозлить клиента. А раздраженным человеком манипулировать куда проще! Потом они предложили неудобное время, которое не оставляет шанса на изменение планов. Многие на месте Алисы отказались бы… Да и она бы не стала связываться с таким дурацким медицинским центром, если бы не задание!

Но задание все-таки было, и она уже могла сказать, что в «Амелии» работали не такие уж крутые профи. Если бы ей нужно было избавиться от нежелательного клиента, она бы переносила визит не на завтра, а на неделю – а потом снова отменяла, придумывая все более кретинские оправдания. После трех-четырех переносов даже святой сорвался бы и послал их куда подальше!

А может, они тоже так делали – иногда. Но злоупотреблять этим ходом нельзя, потому что раздраженные клиентки начнут строчить отзывы в интернет, и тенденция сразу станет очевидной. Вот и приходится иногда изображать настоящих докторов!

Естественно, Алиса сразу же позвонила Яну, позднее время ее не интересовало. Она ожидала, что он просто поддержит ее – а он взял и приехал. Это одновременно радовало, потому что Алиса любила его – несмотря ни на что. Но это же и раздражало. Если у него было свободное время, почему не приехал раньше? Может, правы ее подруги и Ян действительно пользуется ею?

Но глядя на него сейчас, такого близкого и искренне взволнованного, отогнать эти мысли было не так уж сложно.

– Спать будем целомудренно! – сразу предупредила его Алиса. – Я не знаю, что там будет завтра, но хочу казаться смиренной грустной девочкой, так что давай без глупостей!

– Без глупостей скучно, – рассудил Ян.

– Это да, но ты приезжай почаще!

Она не удержалась, сама поцеловала его – просто потому, что ей хотелось, она соскучилась по той электрической волне, что пробегает вдоль позвоночника от прикосновения его губ. Но здравый смысл победил, и Алиса сразу же отстранилась, виновато улыбаясь ему.

Ян ворчать не стал, он только рассмеялся, прижимая ее к себе.

– Умеешь ты мотивировать!

Этот вечер, сложившийся спонтанно из-за людей, которых Алиса даже не знала, да и не хотела знать, получился одним из лучших, что у них были. Без страсти – зато с нежностью, которую Ян Эйлер обычно выдает так скупо, будто все ожидает, когда ему предъявят на нее рецепт. Не то чтобы Алисе не нравилась страсть, но. Когда они сразу вот так сливались, забывая обо всем, они были просто любовниками. А когда они сидели рядом на диване, когда Алиса прижималась к его теплому боку, а он обнимал ее за плечи, они были семьей. Или очень напоминали семью.

Оказывается, и с ним можно просто жить, и этого Алисе хотелось больше, чем она представляла.

Ян даже порывался с рыцарским смирением ночевать на диване, но диван был маловат для его массивной фигуры, и Алиса уложила его рядом с собой. Она не знала, о чем той ночью думал он. Но ей нравилось чувствовать рядом с собой его запах, и заснула она быстро и спокойно, совершенно не опасаясь того, что ей предстояло сделать завтра.

Волнение свалилось на нее с удвоенной силой, когда дошло до дела. Хотелось даже психануть и отказаться, но она не могла – не перед ним. И ладно еще он, Алиса не была уверена, что выдержит взгляд его сестрицы после такой трусости! Эх, ей бы такой дар: людей под плинтус взглядом загонять. Пригодился бы, когда она станет прокурором!

– Не переживай, – успокаивал ее Ян, наблюдая, как она собирается. – Мы все время будем рядом. Александра даже Гайю с собой волочет, хотя я не совсем понимаю, зачем. Они будут в машине на паркинге, это совсем недалеко от клиники.

– А ты где будешь?

– Еще ближе: в ветеринарной больнице напротив «Амелии». Это здание прямо через дорогу, я из окон увижу, как ты входишь. Это будет снято на видео для дополнительной подстраховки, если станет совсем туго, можешь упомянуть. Но это вряд ли.

– Если эта ветеринарка так близко, почему там будешь только ты? Из-за Гайи?

– Нет, из-за другого кобеля, – усмехнулся Ян. – Это долгая и сложная история, для которой сейчас нет времени. Тебе пора вызывать такси.

Ему нельзя было подвозить ее: никто не должен был видеть их вместе. А пользоваться своей машиной Алиса не хотела – она собиралась встретиться с Яном сразу после того, как этот шпионский поход закончится. Да и не хотелось ей светить номерами своей машины перед клиникой, где, возможно, людей убивают! Алиса понимала, что это наивно: если за «Амелией» действительно стоит преступная группировка, им ничего не стоит получить все ее данные, включая домашний телефон матери. Но если думать об этом слишком долго, можно поддаться истерике и вообще никуда не поехать.

Ей пришлось понервничать в утренних пробках, однако до клиники она все равно добралась точно в срок.

На первый взгляд «Амелия» производила очень даже приятное впечатление. У Алисы и мысли не возникло, что это место может быть чем-то, кроме клиники. Интерьеры говорили о хорошем вкусе владельцев этого заведения – и серьезных деньгах, которые были сюда брошены. Много натурального камня и дерева, сдержанные цвета, на стенах – настоящие картины, не распечатанные копии. А главное, очень тихо и спокойно, как будто нет за стенами никакого мегаполиса, так – швейцарская деревушка!

Ян предполагал, что ей могут хамить, заставляя побыстрее убраться отсюда. Однако ее встречала молодая девушка в белом халате и медицинской маске, приветливая и дружелюбная. То, что ее лицо почти скрыто, несколько напрягало, однако Алиса понимала, что клиника здесь ни при чем, это у нее нервы шалят.

– Простите, доктор немножко задерживается, какая-то неприятная ситуация на дороге, – виновато сообщила администратор. – Позвольте проводить вас в зал ожидания! Кофе, чай?

– Кофе, – ответила Алиса. Она так торопилась сюда, что не успела ни позавтракать, ни даже кофе заварить, и предложение администратора было весьма кстати. – Главное, чтобы и этот визит не отменился!

– Нет-нет, что вы, просто форс-мажор!

Зал ожидания оказался небольшой комнаткой, оформленной в карамельных тонах. Здесь играла приглушенная музыка, у стен стояли стеллажи с книгами, под потолком был подвешен большой телевизор, пока выключенный. Окна зала выходили на ту самую ветеринарную больницу, в которой дожидался Ян. Интересно, видит ли он ее сейчас? Вряд ли, он не знает, куда нужно смотреть, да и тюль мешает. А подойти к окну, чтобы привлечь его внимание, Алиса не решалась, он бы наверняка воспринял это как просьбу о помощи.

Поэтому она просто устроилась на ближайшем диванчике – настолько мягком, что она в нем почти утонула. Администратор ненадолго оставила ее, а вернулась уже с чашкой кофе.

– Думаю, доктор будет через полчаса максимум, – сказала она. – Вам еще что-нибудь нужно?

– Нет, спасибо, все прекрасно.

– Еще раз примите наши извинения за этот инцидент! Если вам что-то понадобится, я буду в коридоре.

Алисе тоже не хотелось, чтобы администратор полчаса торчала тут и мозолила ей глаза, поэтому она коротко кивнула. Одиночество ее устраивало, оно позволяло успокоиться, потягивая приятно сладкий кофе. Когда чашка опустела, Алиса отставила ее и взяла первый попавшийся журнал, но ничего прочитать не получилось: взгляд отказывался фиксироваться на строчках, они будто танцевали у нее перед глазами. Да и что в этом глянце читать, в самом деле?

Поэтому Алиса отложила журнал и стала осматривать свое окружение. В зале было много живых растений – она и половины не знала! Наверняка сложно все это содержать, когда так мало света… Да и секреты прятать тяжело… Может, секреты как раз в растениях?..

Вот на этой дурацкой идее мысли, и без того потяжелевшие, окончательно оборвались, Алиса и сама не заметила, как задремала, откинувшись на мягкую спинку дивана. А разбудило ее осторожное прикосновение к плечу, за которым последовал вкрадчивый голос администратора:

– Алиса, проснитесь. Доктор приехал. Вы уснули, но это понятно, время раннее! Ничего страшного, теперь все хорошо.

Алиса могла поспорить тут со всем – и с тем, что все хорошо, и с тем, что ее внезапный сон объясняется ранним временем. Никогда такого не случалось! Работая помощницей прокурора не первый год, она привыкла к рваному ритму. Сон она выхватывала украдкой, но никогда он не был случайным. Иногда Алисе доводилось по двое суток оставаться на ногах – и ничего, это ее даже не замедляло, хотя и радости не доставляло.

Теперь же у нее и вовсе не было причин вот так отключаться. Она хорошо отдохнула этой ночью, она спокойно спала рядом с Яном. А здесь она нервничала, пусть и не так, как накануне. В месте, которое считаешь логовом преступников, не очень тянет прикорнуть! Особенно после чашки кофе!

Хотя…

Алиса перевела взгляд на чашку кофе со следами ее помады, все еще стоящую на столе, потом – на часы. Она была в отключке те самые полчаса, о которых говорила администратор. Произошло это сразу после того, как она покончила с напитком. А теперь у нее тяжелая голова, хотя такой ваты, как до засыпания, нет. Получается, ей подсыпали снотворное!

От этой мысли стало так страшно, что захотелось бросить все и валить отсюда, предоставив близнецам возможность самим разгребать этот бардак. Но Алиса сдержалась, она сделала вид, что у нее просто кружится голова, поэтому она не очень разговорчива. Если ее действительно опоили, они должны понимать, что такая реакция возможна.

И администратор все понимала. Она услужливо подала Алисе руку, провожая ее в кабинет. Пока они шли, Алиса отчаянно пыталась сообразить, зачем клинике понадобился этот трюк. Полчаса – это не много, но для проверки достаточно. Должно быть, они обыскали ее, посмотрели, что у нее в сумке. Убедиться в этом сейчас не получилось бы: у сонной клиентки нет причин вдруг лихорадочно рыться в собственной сумочке.

Зачем им это? Неужели что-то украли? Хотя нет, вряд ли, им не нужен скандал с привлечением полиции. Скорее всего, они хотели удостовериться, что непроверенная клиентка не притащила с собой какой-нибудь сюрприз. Камеру, например, или устройство прослушки. В сумке или на себе. Алиса старалась не думать, как именно они ее осматривали.

Но они ничего не нашли, да и не могли найти. Она сразу сказала близнецам, что технику на себе не потащит. Впрочем, они и не предлагали, они были слишком умны для этого. Что еще подозрительного у нее было? Пожалуй, только телефон, а в телефоне – ее фотографии с Яном. Если это видели, будет плохо. Но они не видели, как? И шанса не было! Телефон у Алисы был дорогой, с надежной защитой, которую не удалось бы вскрыть за полчаса – или меньше, если учитывать, что и обыск отнял время.

Они ничего не знают, она в безопасности. Если только они не знали изначально! Вдруг они уже каким-то образом выяснили, что ее подослали близнецы? Это объясняет, почему они пошли на такую наглость, как снотворное в кофе.

Но было и еще одно объяснение, с близнецами не связанное. Она ведь пришла сюда под своим именем, не нужно быть профессионалом, чтобы выяснить, что она – помощница прокурора. Хозяева клиники заподозрили, что ее послал Денис, это куда более вероятно, чем ее знакомство с Эйлерами. Возможно, именно поэтому Алису вообще согласились принять и ведут себя с ней так мило! Им не хотелось злить человека, занимающего такую должность.

Когда они добрались до кабинета, головокружение окончательно отступило, значит, снотворное в кофе было слабым. Они здорово рисковали: Алиса вполне могла проснуться во время обыска. Хотя тогда администратор просто соврала бы ей, что так пыталась разбудить.

Врач, принимавший ее, казался самым обычным. Он говорил и делал то же, что и другие врачи, не похоже, что он смотрел на Алису с подозрением. Но он вполне мог и не знать, что расположено в клинике на самом деле! Его приглашали в случаях, когда нужно было разобраться со слишком настойчивыми клиентками, не прошедшими проверку. Куда больше, чем врач, Алису беспокоили камеры наблюдения, которые могли быть где-то скрыты. Хотя что они заснимут? Подумаешь, голая девушка у врача. Не компромат же это!

Она ожидала, что приемом все и закончится, но нет, ее попросили подождать.

– В нашей клинике практикуется всесторонний подход, – пояснила администратор. – Некоторые анализы будут готовы быстро, и с вами побеседует другой доктор, изучающий психологическую сторону вопроса. Подождите, пожалуйста.

Это объясняло, почему они брали за прием такие деньги – обычный осмотр врача даже в лучших медицинских центрах стоил куда дешевле.

Алиса была не против подождать, это давало ей возможность осмотреться, ради которой она и пришла сюда. Администратор непрозрачно намекала ей, что лучше бы снова посидеть в зале ожидания. Но Алиса отказывалась, ссылаясь на то, что у нее затекли руки, ноги и вообще все, что может затечь у человека. Теперь она бродила по коридору под пристальным взглядом администратора, делая вид, что рассматривает картины, благо их тут было много.

На самом деле ее куда больше интересовали двери. Вот они как раз были любопытны! Некоторые смотрелись самыми обычными – совсем как дверь в кабинет, где ее осматривали. Но на некоторых дверях были установлены сложные электронные замки. Такой общим ключом не откроешь, нужно иметь специальную карточку! Да и двери эти были укрепленными… И Алиса не увидела ни одной таблички, объясняющей, что там. Не многовато ли секретности для простой клиники? Как они, интересно, объясняют все это проверяющим?

Еще она сразу заметила запах. Он ощутимо наполнял весь коридор, и запах этот не был неприятным – наверняка какой-то ароматизатор. Лаванда, а может, какие-то травы. Вот только зачем он здесь? Возле входа Алиса его не почувствовала. Возможно, какая-нибудь модная маркетинговая стратегия? Их в последнее время много развелось.

От размышлений об этом ее отвлекла открывшаяся дверь – одна из тех, что с цифровым замком. Алиса замерла, ожидая, что оттуда выйдет какой-нибудь врач в костюме химзащиты или верзила с пистолетом на поясе, уносящий куда-то загадочный чемоданчик. Но в коридор чуть ли не вывалился сонный и растрепанный парень лет двадцати, босой, в одних джинсах. Он замер, пошатываясь, тупо уставился на Алису и широко улыбнулся. И вот ведь какое дело. Парень был объективно симпатичный, а улыбка всегда считалась знаком дружелюбия, однако от этого дружелюбия у Алисы мороз шел по коже.

– Привет, – произнес незнакомец, и голос звучал нетвердо, как у пьяного, хотя запаха алкоголя Алиса не почувствовала. – Хочешь ко мне?

Ответить она не успела: к парню уже спешили два администратора. Та, что следила за Алисой с самого начала, и непонятно откуда взявшаяся помощница. Эта, новенькая, затолкала парня обратно в кабинет и закрыла дверь. Вторая остановилась рядом с Алисой, успокаивающе коснулась ее плеча, заглянула в глаза. Она делала вид, что просто озабочена ее состоянием, однако Алиса понимала: это проверка. Что-то явно пошло не по плану, и им срочно нужно было знать, как отреагирует помощница прокурора.

Поэтому она сделала то, что и полагалось молодой девушке: посмотрела на администратора испуганным олененком.

– Что это было вообще?!

– Всего лишь один из наших клиентов. Очень жаль, что он напугал вас, но он безобиден.

– Что это за клиент такой? Я думала, вы занимаетесь репродуктивной медициной!

– Так и есть. Но у всех пациентов дела обстоят по-разному. Кому-то мы помочь можем, а кому-то не поможет уже никто. Для людей это большое горе, с которым они справляются по-своему. Этот мужчина вчера узнал, что детей у него не будет никогда, и у него случился нервный срыв. Ему вкололи успокоительное и позволили остаться здесь на ночь, теперь он проснулся, но в себя до конца так и не пришел.

Объяснение было корявое, но чего еще ожидать? Администратору пришлось доставать белые нитки и стягивать все это на лету! Алиса сочувствующе кивала и делала вид, что она – полная дура, не замечающая очевидных дыр в этой истории, таких больших, что в них прошла бы вся знать Монако, ни разу не зацепившись шпильками.

Этот парень был слишком молод, чтобы так убиваться из-за отсутствия детей. В таком возрасте их не особо и желают, он сам пять минут как перестал быть ребенком! А даже если бы ему дико хотелось продолжить род вот прямо сейчас, он не поверил бы в диагноз и продолжил искать лечение. В отчаяние впадают не раньше тысячи попыток и обычно после первых седых волос.

Но куда более важным показателем для Алисы стало даже не это, а шальные красные глаза парня и заметно расширенные зрачки. Успокоительное ему вкололи, да конечно! Алиса прекрасно помнила, как умер Эдуард Дежуров. Она решила, что быть дурой в этом месте куда безопасней.

Ждать ее больше не заставляли, прямо из коридора ее направили… к самой Илоне Яковлевой. Такого Алиса никак не ожидала, да и теперь не бралась сказать, почему ей оказана такая честь: из-за ее должности или внезапно выпрыгнувшего из своей клетки нарика.

Ей не хотелось встречаться с Илоной. Ян рассказывал, что тетка там умная, умеющая вести беседу – и явно способная распознать ложь. Однако деваться было некуда, и Алиса уже благодарила наркомана за то, что он дал ей вполне объяснимый и очевидный повод нервничать.

Илона встречала ее в своем кабинете, она уже разливала чай по чашкам.

– Сбор с ромашкой и мелиссой, – пояснила хозяйка клиники. – Мне сообщили, что вас напугали, Алиса. Поверьте, мне очень жаль. За этот визит мы предоставим вам скидку – пятьдесят процентов. Надеюсь, это хоть немного компенсирует вам доставленные неудобства.

– Я не в обиде, – заверила ее Алиса, присаживаясь в кресло. – Мне уже объяснили, что у него большое горе. Я видела людей в горе. Они порой и не такое вытворяют!

– Спасибо за ваше понимание. Вот, прошу, выпейте!

Пить Алисе совершенно не хотелось, но она переборола себя и заставила принять у Илоны чашку из нежного, тонкого, как розовые лепестки фарфора. Она даже сразу сделала пару глотков, как и полагалось даме в стрессе.

А все потому, что это была проверка, тут и гением не нужно быть, чтобы догадаться. Илона пыталась выяснить, сообразила ли гостья, что ее опоили в зале ожидания. Если бы Алиса отказалась пить, сославшись на шок, это не выдало бы ее с головой, однако стало бы тревожным сигналом.

Но она вела себя так, будто и не догадывалась об истинном составе поданного ей кофе. Конечно, она рисковала, ведь и в чай что-то могли подсыпать. Но Алиса сильно сомневалась, что они пойдут на такую наглость.

– Я предлагаю побыстрее забыть о том, что случилось, и вернуться к цели вашего визита, – заявила Илона таким тоном, будто они уже десять лет были лучшими подругами. – Я часто работаю с пациентами. Моя задача – определить психологические причины бесплодия. Расскажите, Алиса, почему вы к нам обратились.

– Понимаете, дело в том, что мы с моим парнем год не можем добиться беременности. А я читала, что год – это уже показатель!

У Алисы было не так уж много времени, чтобы придумать историю с нуля. Поэтому она решила руководствоваться принципом, что лучшая ложь – это слегка видоизмененная правда. Она рассказывала о своих отношениях с Яном, чуть изменив детали и дав ему другое имя.

Илона слушала ее внимательно, не перебивала, и лишь когда она закончила, посыпались вопросы. И скромности в этих вопросах не было, куда там! Но не было и эмоций, никакого личного суждения. Со спокойствием профессионала Илона расспрашивала ее о том, как часто она занимается сексом со своим возлюбленным, в каких позах, достигает ли оргазма. Алиса понимала, что это, пожалуй, важно, и взрослая женщина должна вести такие беседы с врачом легко и непринужденно. Однако ей до легкости было далеко, она мучительно краснела, запиналась, заикалась. Она могла думать только об этих дурацких ответах – и образах, которые они с собой приносили.

А потом до нее дошло: это тоже проверка. Такая же, как обыск, как чашка чая перед ней. Илона прекрасно знала, что смущенному человеку сложнее врать, он чувствует себя уязвимым – и порой проникается невольной симпатией к тому, кто этой уязвимостью не пользуется. Илона вот так строила связь между ними, непонятно только, зачем.

Наконец владелица клиники заявила:

– Алиса, я надеюсь, вас не задело то, что могло показаться непростительным любопытством.

– Нисколько. Я знаю, что это не просто любопытство.

– Прекрасно! Дело в том, что я уже получила некоторые результаты ваших анализов и отчет врача, проводившего осмотр, – Илона постучала пальцем по планшету, лежащему у нее на коленях. – Это, конечно, еще не все, просто предварительные данные…

– И что же говорят эти предварительные данные? – поторопила ее Алиса. Да, она выдала свое волнение, но ей и положено было волноваться в такой ситуации.

– Пока все указывает, что физически вы здоровы. Ваша неспособность забеременеть, скорее всего, связана с психологическим фактором. Такое случается куда чаще, чем думают многие.

– Какое именно – такое?

– Психологическая несовместимость партнеров, – пояснила Илона. – Когда два человека здоровы, молоды, а детей нет. Мы ведь с вами не животные, дорогая моя, чтобы получать детенышей после спаривания. Женщина – это целый мир, и обычно психологические проблемы исходят именно от нее.

– То есть, виновата я, а он – зайчик? – усмехнулась Алиса.

– Вы меня не так поняли. Виноват он, но принимающей стороной его вины становитесь вы. Есть то, что мы знаем разумом, а есть то, что известно только подсознанию. Когда женщина не доверяет партнеру, ее организм реагирует на стресс, который она испытывает. Зачатие не происходит, ведь подсознание знает: ребенка нужно не только родить, его нужно воспитать. Из ваших ответов я поняла, что у вас и вашего сожителя прекрасная сексуальная совместимость. Но что еще? Что вас связывает? Вы можете сказать, что считаете этого человека надежным и абсолютно в нем уверены?

Ау. Вот теперь она задела Алису за живое. Как будто на этот вопрос так просто ответить! В том, что она любит Яна, она не сомневалась. Но эта любовь не дарила ей розовые очки. Она прекрасно знала, что быть уверенной в Яне Эйлере нельзя. Он как прикормленный бродячий кот: приходит преимущественно тогда, когда пожрать больше негде. Он может что-то пообещать – а потом отменить, потому что всегда найдется цель поважнее, чем встреча с Алисой. Работа там, или Александра.

Ей всегда было отведено в его жизни второе место, а то и третье. Интересно, какое место досталось бы ребенку, если бы он все-таки родился?

Алиса не спешила с ответом, и Илона, почуяв слабину, продолжила давить:

– Вы не одна оказались в такой ситуации, дорогая. Молодые мужчины сейчас такие безответственные! Но вы настроены на семью, я вижу. А он? Вы уверены, что он в принципе способен на роль отца?

– Я. Если честно, я не знаю.

– Вы не знаете – а подсознание ваше знает. Я понимаю, что это прозвучит кощунственно, но вам лучше принять неприятную правду сейчас и бросить этого человека, пока еще не поздно.

– Поздно? – переспросила Алиса. – Но мне нет и тридцати!

– А разве вы собираетесь его бросать? Нет, вы позволяете себе эти деструктивные отношения, прикрываясь возрастом. Но знаете, что? Потом вы убедите себя, что вы слишком стары, чтобы начинать с нуля, и все равно останетесь в этих отношениях. Вы очень красивая женщина, Алиса, и я не сомневаюсь, что вашего избранника все устраивает. Но довольны ли вы таким положением?

Она говорила примерно то же, что ее мама, что ее подруги. Когда об этом болтали они, Алиса убеждала себя, что это просто зависть. Но теперь ей то же самое говорит незнакомый человек, врач. Хотя нет, стоп! Илона Яковлева – не настоящий врач, Ян ведь упоминал, что никакого медицинского образования у нее нет. Это просто тетка, которая умеет залезать другим людям под кожу, вскрывая их уязвимые места, нельзя ей верить ни в коем случае.

Возможно, те двое, смерть которых расследует Ян, как раз купились на ее сладкие речи.

– Что вы предлагаете? – спросила Алиса с доверчивостью, которая наверняка порадовала ее собеседницу. – Просто бросить его?

– Нет, что вы, я не хочу, чтобы вы так круто меняли свою жизнь, хорошенько об этом не подумав! Но думать все-таки начните. Проанализируйте роль этого человека в вашей жизни.

– Если бы это было так легко.

– Это никогда не легко. Особенно если учитывать, в каком вы стрессе.

– Разве?

– Ну конечно! И то, что вы уже перестали замечать этот стресс, лишь доказывает, что я права. Вам бы не мешало отдохнуть, я могла бы порекомендовать отличный санаторий неподалеку от города. Впрочем, не все сразу. Сначала вам нужно решиться на это. На сегодня мы закончили, результаты анализов перешлют вам на почту. А я прошу вас еще раз обдумать мои слова. Если они покажутся вам верными хотя бы отчасти, запишитесь ко мне на прием.

– Как будто это так просто!

– Укажите, что это повторный прием лично у меня, – посоветовала Илона. – Тогда никаких трудностей у вас не возникнет, дорогая моя. Берегите себя!

Алиса покинула ее кабинет с немалым удовольствием, как будто из клетки удрала. И вроде как Илона была безупречно милой, не объяснишь, что с ней не так! Но что-то все-таки есть. Возможно, исключительно из-за рассказов Яна об этой женщине.

После сладких ароматов клиники воздух московской улицы, который никогда чистотой не отличался, вдруг показался особенно свежим. Хотелось бежать, но Алиса благоразумно заставила себя не спешить, да и туфельки на шпильках намекали, что этого лучше не делать. Иначе она сразу же перекочует в совсем другую больницу!

Она сделала так, как советовал Ян: вызвала такси. За ней могли наблюдать из клиники, и глупо было выдать себя сейчас, когда у нее все получилось. Она села в подъехавшую машину и назвала адрес торгового центра, расположенного неподалеку. Водитель наверняка был возмущен тем, что кое-кто не смог процокать туда на своих каблучках сам, но тактично промолчал – и за это был вознагражден щедрыми чаевыми.

Она отпустила такси и осталась ждать на парковке, но одна она пробыла недолго – очень скоро подъехал Ян, а за ним и Александра. Он казался взволнованным, сразу же засыпал ее вопросами, и это несколько успокоило Алису. Илона ни черта о нем не знает! Кто вообще будет в здравом уме слушать преступницу?

Алисе не очень хотелось болтать о таком в общественных местах, поэтому они направились в ее квартиру, и уже там она рассказала близнецам все – от непростой чашки кофе до ненавязчивого давления Илоны.

– Она сказала «санаторий», но я думаю, имелось в виду сами знаете, что, – завершила свой рассказ Алиса. – Ненавязчивая реклама совместного предприятия!

– Это была не реклама, – покачала головой Александра. – Она тебя вербовала.

– Чего? Как она могла меня завербовать?

– Ты правильно подумала: она наверняка выяснила, где ты работаешь. А такая клиентка ей нужна – и нужна довольной. Думаю, в доме отдыха тебя ожидал совсем не отдых, а знакомство с тем, кто заменит тебе твоего необязательного бойфренда. Вполне возможно, с Вадимкой Яковлевым собственной персоной.

– Они бы не решились на изнасилование помощницы прокурора, ты что!

– А кто говорит об изнасиловании? Было бы соблазнение – не знаю уж, какого качества. Сегодня Илона прощупала почву. Если ты запишешься к ней снова, это будет означать, что почва очень даже плодородная. Где-то в глубине души ты уже готова покинуть Яна и рожать деток от стабильного муженька.

Алиса бросила быстрый взгляд на Яна, надеясь понять, что он чувствует сейчас, как относится к словам сестры. Но Ян был верен себе: его лицо оставалось маской непробиваемого спокойствия, за которой ничего не разглядеть.

– Они рисковали с кофе. – заметила Алиса.

– Не сильно, и ты сама это знаешь. При самом плохом раскладе, если бы ты отказалась верить любым объяснениям и потрясала топором войны, они свалили бы все на козочку отпущения в лице администратора. Мол, не виноватые мы, это она, дура тупая, по своей инициативе клиентов травит и деньги крадет. Администратор получает судимость, небольшой срок и внушительную компенсацию от работодателя.

– Александра права, – подтвердил Ян. – Вряд ли они так поступают с каждым клиентом, но твоя связь с прокуратурой заставила их ходить на цыпочках.

– А потом – пустить слюни, – фыркнула его сестра. – Я тебе говорю, в «Долине вереска» на тебя наверняка положил бы глаз и другие органы Вадим! Ты умная, влиятельная и очень красивая. Илона бы не отказалась от такой невестки! Но не сразу, конечно, проверяли бы тебя долго, прежде чем подпустить к настоящему семейному делу.

– Я не буду выходить в этой игре даже на второй уровень, – поежилась Алиса. – Я туда не вернусь!

– Никто и не подталкивает тебя к этому, – поспешил заверить ее Ян. – Даже о повторном визите речи не идет!

– Но из этого визита давай извлечем как можно больше. – Александра протянула ей ручку и лист бумаги. – Постарайся вспомнить планировку клиники и расположение дверей с электронными замками.

– Попробую, хотя я видела не так уж много. А наркоман? Он тоже был частью плана? Меня вроде как пытались запугать?

– Маловероятно, наркоши – штука придурковатая и непредсказуемая. Скорее всего, он действительно сам выполз из загона, когда не ждали, – пояснила Александра. – И кто-то за это получит по шапке. Но нам важно, что он там есть. А знаете, кто еще связан с наркотиками?

– Эдуард Дежуров, – напомнил Ян. – И его машина как раз осталась возле «Амелии». Возможно, его смерть была несчастным случаем – передозировка. Хотели все скрыть, но каким-то образом помешала его невеста, пришлось убирать и ее.

– Красивая история, – оценила Александра. – Романтичная. Вот только Риту убили раньше. Да и труп Дежурова после случайного передоза можно было сбросить изящней, а не устраивать хрен знает что с привлечением нашего любимого племянника.

– Вы можете проявить побольше уважения? – возмутилась Алиса. – Люди же умерли!

– Так нас на украденную жвачку и не вызывают, – указала Александра. – Нам чаще всего приходится иметь дело с преждевременно мертвыми людьми. Алиса, мы вынужденные циники, потому что наша работа это предполагает, иначе – никак, кукушечкой тронуться недолго. Но еще мы добрые циники, потому что мы действительно хотим разобраться в этом деле. А ты просто молодец, причем совсем не циничный. Спасибо, что помогла.

– Это было несложно.

Алиса записала и зарисовала все, что могла. После этого Александра уехала первой, сославшись на то, что она задолжала Гайе, запертому в машине, прогулку. Ян же ненадолго задержался. Он пробыл с ней меньше, чем ей хотелось бы, а значит, ему действительно нужно было спешить. Но перед уходом он поцеловал ее непривычно нежно, так, что по телу разлилось спокойное тепло, окончательно развеявшее ее страхи.

Илона просто стерва, которая умело манипулирует людьми. А Ян не такой, скоро он и сам поймет, что ему не нужны открытые отношения. Что он любит ее!

Алиса держалась за эту мысль весь день, таскала ее с собой повсюду, как любимую игрушку, и настроение у нее было отличное. Она даже надеялась, что Ян снова заедет к ней, останется на ночь или хотя бы позвонит, но вместо этого позвонила ее мать.

– Где ты была весь день? Я звонила утром в твой офис, а там сказали, что ты будешь к обеду!

– Я просила тебя не звонить на рабочий номер, у меня мобильный есть! Если тебе интересно, где я, почему бы не воспользоваться телефоном, который всегда при мне?

– Потому что так я не узнаю, врешь ты про работу или нет, – парировала мать. – Где ты была?

– Ян попросил меня помочь ему с одним делом!

Это должно было успокоить ее мать, впечатлить даже. Вот, Ян не просто с ней спит, он ей доверяет! Однако мать умиляться не спешила:

– Тебе от этого хоть какая-то выгода была?

– Ну-у-у.

– Значит, нет. Он начал использовать тебя не только ночью, но и днем, просто прекрасно!

– Мама!

– Алиса, я желаю тебе добра, – заявила мать тоном, которым иные зачитывают смертный приговор. – И я вижу, что ты сама не замечаешь, в какой ты беде. Сейчас все привыкли смеяться над фразой про то, что часики тикают – но ведь они действительно не останавливаются! Молодость не вечна, а твоя молодость, скажем прямо, началась уже давно. Чем дальше начало, тем ближе конец, правда?

– Спасибо, ободрила!

– А я не затем тебе звоню, чтобы навешать лапши на уши, с этим успешно справляется твой Ян. Я пытаюсь открыть тебе глаза! Если ты не возьмешься за ум и останешься со своим полоумным следаком, который уже начал втравливать тебя в какие-то непонятные дела, где ты будешь через год, Алиса? Хорошо, если не в могиле!

Глава 11

Больше всего на свете Инна Дмитриевна Токарева не любила мажоров. Когда она говорила об этом, – что случалось редко, – многие удивлялись. Почему именно мажоров? Ведь по долгу службы Инне доводилось сталкиваться и с грабителями, и с насильниками, и даже с убийцами. На их фоне богатенькие малолетки вроде как терялись.

Но это только с точки зрения обывателя. Инна-то знала, что мажоры – это те же убийцы, насильники и воры, только в будущем. Мало кому из них удается стать полноценным человеком, это скорее исключение из унылого правила. В большинстве своем они не ценили человеческую жизнь и с детства привыкали добиваться своего любыми способами.

А раздражали они Инну потому, что их все считали нормальными. Полноценными! Преступников осуждают и наказывают. А на мажоров не обращают внимания, пока гром не грянет. Хотя если бы все относились к ним так, как Инна, многих трагедий удалось бы избежать.

Если бы нашелся человек, который знал Инну Токареву много лет, с самой юности, он бы наверняка заподозрил, что у такой нелюбви есть и другие причины. Например, то, что Инна когда-то была влюблена в жениха старшей сестры – типичного «золотого мальчика». Но поскольку дочери у одних родителей получились очень разными, на Инну он не обращал внимания, она страдала молча. А когда он бросил ее сестру перед самой свадьбой, они страдали громко и уже вдвоем. С тех пор в каждом новом мажоре, попадавшемся на ее пути, сорокалетняя Инна видела того, единственного, так и не разлюбленного до конца, и злилась все больше.

Но никто не знал эту часть ее биографии. Никто не общался с ней достаточно долго для этого, потому что выносить ее жалобы на жизнь дольше месяца было проблематично. Даже родители готовы были терпеть Инну разве что по большим праздникам – на Новый год и в ее день рождения. На восьмое марта – уже нет, мелковат повод.

А когда исчезают семья и друзья, остается только работа. Это и стало центром жизни Инны, причем уже давно. Она прекрасно понимала, что многие считают ее беспомощной, но в основном те, кто судит только по внешности. А посмотрели бы они, сколько дел она раскрыла, сколько наград и повышений получила! Но чужое мнение волновало Инну лишь до определенного предела. Она была своим главным авторитетом и судьей.

Так что она не сомневалась, что доведет дело Эдуарда Дежурова до конца. Он, кстати, тоже был мажором, да еще и не самым приятным – наркоманом. Но он вроде как не успел натворить ничего серьезного, а за свои мелкие грешки расплатился сполна: умер. Значит, теперь нужно было разбираться с его убийцей.

В том, что это Кирилл Эйлер, Инна не сомневалась с самого начала. Мажорчик из семьи со связями решил поиграться чужой жизнью! Поверил, что ему все можно… Но это он зря.

Хотя следы он замел ловко, это нужно было признать. Как он очистил машину и свою одежду – Инна не представляла. Но ее это не смущало, она лишь жалела, что юного подонка нельзя судить без доказательств.

Она провела несколько допросов и каждый раз убеждалась в своей правоте. Эйлер нервничал все больше. Если сначала он был спокоен, то теперь начал строчить на нее жалобы и заявлять, что она его изводит. Задергался, значит! А дыма без огня не бывает, если бы он был невиновен, он бы спокойно вынес и два допроса, и три. Если так пойдет и дальше, скоро он сам выдаст чистосердечное.

С Эйлером была связана и еще одна проблема: его дядюшка. Этот тип возомнил, что он – единственный следователь на планете Земля! Он дошел до того, что пытался красть улики чуть ли не из-под носа у Инны, чтобы защитить своего родственника. Но она это пресекла! Правда, Яна Эйлера вроде как не наказали, но под ногами он больше не путался, и этого было достаточно.

Инна пребывала в полной уверенности, что больше вообще никогда его не увидит – пока он вдруг не завалился в ее кабинет.

А в кабинете Инна проводила большую часть времени. Она не обязана была бегать за свидетелями и подозреваемыми, она вызывала их к себе на допрос. С уликами работали эксперты, ей предоставляли отчеты. Вот так положено, а не как в фильмах показывают! Типчики вроде Эйлера могут метаться повсюду, но это их личное дело. Инна покидала кабинет, только если это было необходимо, и проблема не решалась по телефону.

Она воспринимала этот кабинет как свое маленькое личное царство и строго следила за тем, кто получает сюда доступ. Приглашать Яна Эйлера она не собиралась, да он вошел бы в список десяти человек, которым она запретила бы на километр приближаться к этой двери! Но такой список никого не интересовал, а отказать Эйлеру она не могла, они оба были на работе.

– Что вы здесь забыли? – поинтересовалась Инна, надеясь, что в ее голосе сейчас достаточно холода, чтобы погрести Эйлера под десятью лавинами.

Но лавины так и не появились, а Эйлер как ни в чем не бывало плюхнулся на стул.

– Я пришел не просить, а подносить, – отозвался он.

– Вы предлагаете мне взятку?!

– Боже упаси, я ж не самоубийца! Я предлагаю вам помощь.

– С чего вы взяли, что мне нужна ваша помощь?

– Потому что расследование – это не ваш личный крестовый поход. Вы убийцу должны найти, вот и все!

– Вы опять пришли просить за своего племянника. Мы можем пропустить скучную часть и сразу перейти к тому моменту, когда вы уходите?

– Нет, начнем все-таки с этого.

Он бросил ей на стол карту памяти, но Инна не спешила касаться ее. Она в очередной раз попыталась испепелить Яна взглядом, раз уж холод в голосе не сработал. Но это она напрасно. Смотреть в его призрачно-серые глаза оказалось куда тяжелее, чем она ожидала. У Эйлера вообще было лицо аристократа в изгнании. Он вроде как ничего не делал и не говорил, а у собеседника уже складывалось ощущение, что ему трижды плюнули в душу, да еще и комками грязи присыпали для усиления эффекта.

И все же Инна не могла не думать о том, что он чертовски красивый мужик. Это отвлекало. Кто вообще таких в полицию пускает? Ходил бы себе по подиуму в модельных трусах и не отвлекал серьезных женщин от серьезных дел!

– Что это такое? – спросила Инна, первой отводя взгляд. Чтобы ее капитуляция не выглядела совсем уж жалкой, она сделала вид, что разглядывает флешку.

– Это запись с видеокамеры, установленной в ветеринарной клинике «Аргос».

– Впервые слышу. Вы идете на какие-то совсем уж экзотические меры, чтобы отмазать своего племянника!

– Давайте ненадолго забудем про моего племянника и поговорим по делу, – поморщился Эйлер. – Сейчас я веду дело об убийстве девушки, которая, возможно, была связана с Эдуардом Дежуровым.

– Что?! Почему я не знаю?

– Потому что доказательств такой связи очень мало, а доказательств того, что смерти этих двоих связаны, нет вообще. В расследовании смерти этой девушки я вышел на одно заведение в Москве, стал наблюдать за ним – и кого же я увидел? Ивана Гареева, который фигурирует и в вашем деле.

Инне не нужно было уточнять, кто это, она и так прекрасно помнила. Тот еще типчик! Немногим лучше Кирилла Эйлера. Может, вообще не лучше, просто не он стоял над мертвым телом.

– При чем тут Гареев?

– Он бывает там, где бывала погибшая девушка Эдуарда Дежурова. Возможно, он знал их обоих, тогда как Кирилл не знал ни одного из них.

– Снова Кирилл!

– Сложно игнорировать главного подозреваемого. Но вы подумайте: что, если Иван использовал Кирилла? Ведь именно он организовал ту вечеринку, у него дача в этом поселке, и пока все указывает, что тело Дежурова вывезли именно оттуда, а не притащили из города. Я бы на вашем месте поработал над этим. А вот теперь я вас порадую: уйду.

– И приходить не надо было!

Но он ее возмущением не проникся. Эйлер направился к выходу так спокойно, будто это вообще его кабинет. У порога он задержался, но только чтобы бросить ей:

– И уберите уже слежку за моим племянником. Да, вот теперь я проявляю родственные чувства.

– Я за ним и не следила! – возмутилась Инна.

Но Эйлер ее уже не слушал. Как же он бесит… И тем, что пришел, и тем, что так быстро ушел.

Когда он убрался, гнев все-таки схлынул, и следовательница решила посмотреть запись с флешки. Ролик оказался коротким, но и его хватало, чтобы понять: Гареев вел себя по меньшей мере странно. Он крался вдоль стен, хотя никто его не преследовал, зябко кутался в пальто и постоянно оглядывался по сторонам. И взгляд еще такой. О, сколько раз за свою карьеру Инна его видела!

Это был взгляд вора, который либо уже схватил чужое, либо готовится это сделать, но принципиальное решение он уже принял. Понятно, почему насторожился Эйлер! Как бы Инна ни относилась к его племяннику, проигнорировать эту запись она не могла.

Ее первым импульсом было вызвать на допрос Ивана Гареева, надавить на него посильнее, но она сдержалась. Вместо этого она достала все свои записи по делу – аккуратные, безупречные. У какого-нибудь Эйлера наверняка не такой порядок в делах! Хотя при чем тут Эйлер? Откуда он вообще появляется все время?

До Гареева она добралась на следующий день, зато уже с четким планом допроса. Молодчик этот явился, хотя не скрывал, что недоволен. Он старательно кривил свою и без того некрасивую мордашку и выглядел куда более уверенным в себе, чем на записи.

– Вы и меня будете кошмарить? – поинтересовался он. – Кирюха мне рассказал, что вы творите! Я ведь все сделал, что от меня просили. Я даже позволил обыскать нашу дачу, хотя за это мне влетело от предков. Чего еще от меня надо?

Это факт, Гареев действительно активно сотрудничал со следствием, но ведь многие преступники так делали! То, что дача оказалась чиста, лишь означало, что Дежурова убили не там. Это не доказывало, что преступление совершил не Гареев.

– Я буду вас спрашивать, а вы будете отвечать, – заявила Инна. – Появились новые данные, которые этого требуют.

– Какие еще данные?

– Свидетельские показания. И свидетель этот останется анонимным, потому что его показания могут быть использованы против вас.

Да, она привирала, однако это сейчас было нужно. Если этот пацан решил, что допрос будет контролировать он, то очень зря! Инна видела, что он напрягся, и едва сдержала улыбку. У нее так и не получилось расколоть Кирилла Эйлера, но сейчас она, возможно, получит компенсацию.

– Вы организовали свою вечеринку очень быстро, для многих гостей она стала внезапной. С чего вдруг?

– Просто захотелось. Был праздник.

– Да, праздник – хотя я не признаю это поклонение перед западом!

– Не думаю, что кто-то дико рвался вас поздравить, – язвительно заметил Иван.

Вот ведь мелкий сучонок.

– Мы не обо мне говорим, – напомнила Инна. – Что же до праздника. У многих на него были планы. Многие ваши гости утверждали, что вы уговаривали их приехать.

– Когда организуешь пати в последний момент, иногда приходится поуговаривать парочку принцесс. Что такого? Мы все – будущие дипломаты, это практика!

– А не было ли среди этих с трудом добытых гостей Эдуарда Дежурова?

– Не было, я его не знал. И я уже говорил вам об этом! Вы сказали, что у вас появилось нечто новое, но пока мы ходим по кругу, – сказал Гареев, поигрывая связкой ключей от машины, чтобы подчеркнуть, как ему скучно. Ключи раздражающе звенели, но Инна пока терпела.

– Да, действительно, пора переходить к нашим новинкам, – с готовностью согласилась она. – Почему вы организовали вечеринку на даче? Февраль – не лучшее время для деревенских красот!

– Дача подходила лучше, чем городская квартира, только и всего. Много места, нет соседей. Что тут удивительного?

– То, что вы не предпочли отпраздновать это сомнительное событие в «Долине вереска».

Она готовилась к удару, она ударила – и попала в цель. Гареев вздрогнул так сильно, что уронил ключи, и они с грохотом упали на пол. Это отрезвило пацана, он попытался снова изобразить ту же насмешливую уверенность, с которой пришел сюда, но получалось откровенно плохо.

– При чем тут вообще «Долина вереска»?

– Но вы не спросили меня, что это такое, – усмехнулась Инна, а мальчишка понял, что совершил очередной промах.

Это окупало все те усилия, что у нее ушли на поиск этой проклятой «Долины». Сначала Инна проверила, в какое здание Гареев заходил на фото. Это оказалась клиника репродуктивной медицины, которая вряд ли могла заинтересовать молодого холостого парня. Тогда следовательница начала выяснять, кому принадлежит этот бизнес, узнала про Илону Яковлеву и ее сынка. Ну а дальше она просто проверила, не покупал ли кто-то из людей, связанных с расследованием, билеты туда.

Оказалось, что покупали… Еще как! И Гареев покупал, и некоторые гости с его вечеринки. Правда, Дежуров и Эйлер среди клиентов «Долины вереска» не числились, но это официально. Кто знает, что покажет будущее? Сейчас Инне хватало и того, что она знала.

– Я уже проверила, четырнадцатого февраля там была большая вечеринка, – заявила следовательница. – Почему вы не воспользовались возможностью сходить туда?

– Мне хотелось тусоваться на своей территории! И вообще, далеко не все мои друзья туда ходят!

– Можно было показать остальным такое замечательное заведение.

– Это закрытый клуб, туда кого попало не пустят.

– Вы считаете своих друзей кем попало?

– Не цепляйтесь к словам!

– Но ведь это часть моей работы – искать смысл за каждым словом. Возможно, часть друзей вы бы туда не привели, но в «Долине вереска» вы могли бы познакомиться с новыми. Туда ведь ходили люди вашего достатка, верно?

– Я не знаю. Откуда я могу знать?

– Это несложно – заведение не такое уж большое, – напомнила Инна.

– Я все равно не обязан всех знать по именам!

– Вот и имени Эдуарда Дежурова вы не знали до последнего?

– Откуда. Что вы вообще такое говорите? Я сто раз повторил, что не знал его!

Но оправдываться он начал поздно, Инна уловила все, что нужно. Это «откуда» можно было трактовать по-разному, у опытного адвоката наверняка получится. Однако для себя Инна уже все решила: Иван Гареев действительно что-то скрывал. Он знал погибшего!

– А Кирилл Эйлер ходил в этот ваш клуб?

– Я не хочу продолжать этот разговор. – Гареев отвернулся, всеми силами избегая ее взгляда. – Мне плохо. Я плохо себя чувствую!

– Вызвать вам врача?

– Обойдусь, просто дайте мне уйти!

– Как своевременно вам стало плохо!

– Я задержан?

– Пока нет, – невозмутимо отозвалась следовательница. – Но из города, пожалуйста, не уезжайте.

– Я и не. Да ну вас!

Он поспешил выйти, даже дверью хлопнул – ребенок, честное слово! Кирилл Эйлер был куда мудрее и выдержал гораздо больше. Правда, сейчас появился ничтожный вариант, что Эйлер вообще не виновен, однако его Инна пока не рассматривала всерьез. Она терпеть не могла признание своих ошибок.

Весь оставшийся день у нее было прекрасное настроение. Чтобы не портить его, она предпочла забыть, кто дал ей наводку на Ивана Гареева. Какая вообще разница, если всю остальную работу сделала она?

Работы там предстояло много. Для начала – выяснить, кто точно был связан с «Долиной вереска», пусть даже неофициально. Гареев ведь не зря напрягся, когда она сделала вид, что это ей уже известно! Потом нужно будет со всех сторон копнуть под этот дом отдыха, посмотреть, что там вообще делается. Пока складывалось впечатление, что это просто какое-то гнездовище мажоров – прямой вызов для Инны. Она понимала, что у подобного заведения, скорее всего, найдется влиятельная «крыша». Ну и что же? Следовательница умела настаивать на своем.

Она задержалась на работе и выходила уже в ночную темноту. Хотя какая разница? В феврале она вляпалась бы в темную, как чернила каракатицы, ночь, даже если бы ушла в шесть! Машину Инна не водила, часто пользовалась служебным автомобилем или такси, но сегодня решила пройтись пешком. Она чувствовала нервное перевозбуждение, которое часто становилось спутником сложного расследования, ей нужно было выпустить эту энергию. Да и потом, на ходу ей легче думалось.

Вот только никакие размышления не могли отвлечь ее от внешнего мира окончательно, поэтому Инна не упустила тот факт, что неподалеку от нее стали подозрительно часто мелькать какие-то странные типы. Двое? Да, кажется, двое, но держатся не вместе, а кружат вокруг нее, как стервятники.

Она пыталась убедить себя, что ей просто чудится, что это всего лишь запозднившиеся прохожие, как она. Да и эти двое периодически исчезали, позволяя вздохнуть спокойно. Но вот один снова мелькнул сбоку, другой вдруг оказался впереди…

Инна ускорила шаг, от непривычно быстрой ходьбы и волнения она уже тяжело дышала, и это, может, было глупо. Вот только в памяти всплыли слова Яна Эйлера о том, что она якобы организовала слежку за его племянником. А она таким не занималась! Ее вообще периодически отчитывали за то, что она прицепилась к внуку легендарного следователя. Кто б ей разрешил прикреплять к нему «наружку» без оснований?

Однако Эйлер был убежден, что она это сделала. Неужели он решил отомстить, подослав к ней этих двоих? Вариант казался невероятным, но ничего умнее она придумать не могла. Ведь раньше за ней никто не следил, она бы заметила, а после визита Эйлера вдруг начали.

До дома оставалось совсем немного, но даже это ничтожное расстояние показалось ей бескрайней пустыней. И никак не срежешь, и других прохожих нет. Она почти бежала, у подъезда она умудрилась уронить ключи в лужу и, проклиная все на свете, отморозила руки, разыскивая их. В подъезд она буквально влетела, а потом всем весом повисла на двери, чтобы та поскорее закрылась. Но и здесь Инна не успокоилась, в подъезде несложно организовать ловушку. Она поспешила в свою квартиру, заперла все три замка и лишь после этого вздохнула с облегчением.

С ней ничего не произошло. Из подъезда не доносилось ни звука, никто ее не преследовал, никто не пытался вломиться в ее квартиру. Выходит, она вот так нелепо и совершенно непрофессионально испугалась каких-то незнакомцев? Стыд какой. Хорошо, что никто не узнает!

Мелькнула мысль о том, что ей даже некому позвонить, если за ней всерьез будут гнаться. Мелькнула и угасла. Какой смысл сокрушаться, если в этом одиночестве нет ее вины? Вообще, во всем виноват этот чертов мажор из прошлого, который ей всю жизнь испортил! Так похожий на Кирилла Эйлера и его дядьку.

Некоторое время Инна еще нервно вздрагивала и прислушивалась к каждому шороху. Но многоквартирный дом жил все так же бурно и банально, никто не посягал на целостность ее двери. Инна позволила себе забыть о погоне, которая получилась односторонней. Она переоделась в домашнее, включила радио, начала готовить поздний ужин. Она как раз выключила плиту, когда в дверь позвонили.

Вот так взяли и позвонили, нагло, открыто! Инна замерла, решая, что делать, реагировать или нет… Она сегодня уже один раз опозорилась, сейчас у нее появился шанс все исправить! Поэтому она направилась в тесный коридорчик, но прежде, чем отвечать, выглянула в дверной глазок. Если бы она обнаружила, что к ней пришли те самые незнакомцы с ночной улицы, она бы в жизни дверь не открыла, да она бы не коснулась этой двери!

Однако вместо уголовных рож Инна увидела по ту сторону двери прекрасно знакомое лицо. Пораженная поздним визитом, она уверенно отперла замки, распахнула дверь и лишь после этого спросила:

– А ты что здесь потерял? Как ты вообще узнал, где я живу?

Глава 11

Спать в одиночестве на двуспальной кровати с каждой ночью становилось все неуютней. Хотя какое там «спать», смысл обманывать себя? Скорее, валяться то с закрытыми глазами, то пялясь в потолок, изредка дремать и просыпаться в отвратительном настроении.

Александра понимала, что спать она могла бы как угодно: хоть на середине кровати, хоть поперек. Однако каждый раз она чуть ли не с мазохизмом занимала свою половину, а вторая оставалась пустой и служила не самым приятным напоминанием.

Это здорово бесило, потому что Александра не понимала причину такого бардака. Не первый ведь мужик, которого она бросила! И не первый, который завел всю эту розовую муть про любовь до гроба. Почему же тогда раньше было легко, а теперь черт знает что творится? Это что, возраст дает о себе знать?

– Хоть ты сюда иди, – проворчала Александра, похлопав рукой по пустой половине кровати.

Гайя, до этого мирно дремавший на ковре, приподнял уши и посмотрел на хозяйку с сомнением, но воспользоваться щедрым предложением не спешил. Обычно его с кровати гоняли.

– Да не пялься ты на меня так, тебе просто полежать предлагают, подумаешь, большое дело!

Пес тоже решил, что дело небольшое, и ловко вскарабкался на постель, заняв своей массивной тушей все отведенное ему пространство. Александра прижалась к его теплому боку, и стало чуть легче. Пожалуй, Гайя был единственным, с кем она могла поговорить об этом. Реакция Яна стала бы предсказуемой: мол, кончай дурить, пощади мужика!

Но она ведь не дурила… То, что она делала, было не простым капризом. Где-то в глубине ее подсознания засела мысль, которая запрещала ей звать Андрея обратно и извиняться перед ним. Однако на поверхность эта мысль, как истинный террорист, вылезать отказывалась, только и оставалось, что гадать.

– То, что я сумасшедшая, понятно, но обычно это мне жить не мешает, – рассудила Александра. – Может, все дело в Эрике?

Но образ Эрика возмущался и твердил, что спихнуть на него свои проблемы не получится. Он ей говорил перед смертью, что хочет для нее нормальной жизни, любви, семьи, детей. Это ведь она придумала правило «секс можно – остальное нельзя», Эрик от нее ничего подобного не требовал!

А может, все сводится к уязвимости? Безымянного любовника можно выбросить в любой момент, а человека с именем и чувствами спровадить сложнее. Нет, тоже не то. Если ей плевать на человека, ей плевать и на то, что он чувствует. Поэтому предыдущие ее любовники и отправились в сад бодрой походкой! Даже тот, который настойчиво звал ее замуж, так что тут что-то другое.

Раздражающая мысль так и не попалась на этот раз. Александра провалялась в постели до шести утра, не дождалась рассвета и отправилась гулять с Гайей по просыпающимся улицам. Это должно было помочь – всегда ведь помогало! Однако на этот раз взгляд сам собой устремлялся к городским крышам, и это злило ее еще больше. Так что с прогулки Александра вернулась в таком же настроении, в каком и ушла.

Помогло приготовление сложного завтрака – мерная, скучная работа. Ее оказалось достаточно, чтобы загнать ненужные воспоминания и сомнения в темный чулан, из которого они не вырвутся до следующей ночи. Вот так-то лучше, ей нужно думать о расследовании, там же все непросто!

Она собиралась позвонить Яну, чтобы узнать, какие у них планы на сегодня, однако брат опередил ее – он пришел к ее квартире. И вид у ее близнеца был такой мрачный, будто он тоже всю ночь не спал, а перед псом исповедовался. Поскольку проблем со сном у Яна не наблюдалось, несложно было догадаться, что вся эта история с двойным убийством свернула в очередную пропасть.

– Плохо или очень плохо? – только и спросила Александра.

– Очень плохо. Инна Токарева мертва. Возможно, в этом виноват я.

– Вот у меня почему-то сразу было чувство, что день будет отвратительным.

По идее, близнецам вообще не должны были сообщать о смерти следовательницы. Но Ян давно уже просил своих знакомых присматривать за ней, сообщать, что она делает. Поэтому он узнал о том, что она мертва, практически одновременно с другими полицейскими.

Ее тело нашла мать – вот уж кому не позавидуешь! Инна обещала заскочить к ней перед работой и отнести какие-то лекарства. Поскольку родители жили на соседней улице, Инне было несложно – как несложно было и родителям заскочить к ней, когда она не сняла трубку. Ее мать была уверена, что все в порядке, что Инна просто закрутилась и забыла об их договоренности. Такое уже бывало, когда она мыслями погружалась в работу и света белого не видела.

Вот только когда ее мать вошла в квартиру, она обнаружила не погрязшую в суете дочь, а окоченевшее тело. У пожилой женщины случилась истерика, медиков и полицию вызвали уже соседи, привлеченные ее криками.

– Что с ней случилось? – уточнила Александра. – С Инной, я имею в виду, не с матерью.

– Говорят, что сердечный приступ, большего я пока не знаю. Но, понимаешь ли, этот сердечный приступ случился у нее буквально сразу после того, как я рассказал ей про Ивана Гареева.

– И поэтому ты считаешь себя виноватым в ее смерти? Перестань! Даже если ты прав и Гареев причастен к этому, твоей вины тут нет!

Александра не пыталась просто поддержать брата, она действительно верила в это. Он передал информацию не девочке с бантиками, которая не знает, что в мире есть злые дяди. Он рассказал все следовательнице, занимающейся делом об убийстве! Инна должна была соблюдать осторожность. Если она не сумела этого сделать – при чем тут Ян? Каждый полицейский, выбирая эту профессию, принимает неизбежный риск и справляется с ним по-своему… Или не справляется.

Когда близнецы добрались до квартиры погибшей, на этаже уже было шумно: работали эксперты, обсуждали что-то между собой следователь и участковый, возмущались соседи. Ирония заключалась в том, что если бы на это дело приехала Инна, она бы запретила Яну и Александре проходить дальше лифта. Но следователь, явившийся в ее дом, отличался поразительным равнодушием, он даже толком не изучил их документы и не задал дежурный вопрос «При чем тут федеральная полиция Австралии?». Этот тип наверняка примет версию с сердечным приступом, так что полагаться на него нельзя.

Квартира Инны показалась Александре типичной квартирой старой девы. Девичья по оформлению интерьера, с белой мебелью и рюшами на покрывале, но потяжелевшая от обилия ненужных мелочей и сувениров, от вещей, которые следовало бы вынести на помойку, да жалко. Фотографии на стенах – только с родителями и подругами, одежда и обувь указывали, что никто другой тут постоянно не жил. Правда, кошки нет, хотя Александра взглядом искала кошку. Но это можно объяснить занятостью Инны. Если бы не договоренность с матерью, ее труп нашли бы еще не скоро.

Обнаружить погибшую оказалось несложно. Она лежала на полу в кухне, сжавшаяся в комок, какая-то непривычно хрупкая и беззащитная в розовом плюшевом костюме. Домашняя. Совсем не похожая на ту стервозу, с которой общались близнецы! Александра не отказалась бы перевернуть ее и хорошенько рассмотреть, но пока было нельзя, фотограф еще не закончил работу. Поэтому Александра просто прохаживалась по кухне, отсюда она прекрасно слышала, как Ян беседовал со следователем.

– Что там с версиями? – поинтересовался брат.

– Похоже, действительно сердечный приступ, никакого криминала. Да и мне сообщили, что она не вела дел, по которым возможно покушение на полицейского!

Ага, конечно, не вела она. Хотя в чем-то он прав: убийство следовательницы – это очень опасный шаг, на который просто так не решаются. Получается, Инна, получив наводку, подобралась близко к разгадке! Но если она поняла, насколько все серьезно, почему не защитила себя?

– Следов борьбы нет, – продолжал перечислять собеседник Яна. – Замок не был вскрыт, она была одна. Правда, соседи утверждают, что поздно вечером к ней кто-то приходил. Но еще они слышали голос Инны, провожавшей его, когда он уходил, она была жива.

Это понятно, она бы не впустила в свой дом кого-то подозрительного. Но кого-то же впустила! Вот только кого? Ян рассказывал, что у Инны было строгое правило: все разговоры, связанные с работой, она вела в своем кабинете. Кого она могла позвать на допрос в собственную квартиру? Время визита намекало, что это могло быть свидание, вот только почему тогда этот человек ушел, не оставшись на ночь?

– А что ее мать говорит? – уточнил Ян.

– По поводу?

– По поводу болезней сердца.

– Кричала, что не было… Но там мать была в неадекватном состоянии, ее на скорой увезли. Она могла и не знать про болезни дочери, взрослая тетка же, сама по врачам ходила! Эксперты будут разбираться, не я.

Завершив разговор со следователем, Ян подошел к сестре.

– Что думаешь? – поинтересовался он. – Действительно несчастный случай?

Вес улик в этом деле и правда оказался существенным. Все указывало на то, что никто на Инну не нападал, все решила слепая судьба! Вот только. Это была почти такая же постановка, как с трупом Эдуарда Дежурова, и поддаваться Александра не собиралась.

– Я думаю, что это было отравление.

– Отравление? Серьезно?

Сомнения Яна были понятны: он наверняка видел не одно убийство с использованием яда, и все они выглядели не так. Но и Александра не наугад предположила, у нее были основания так считать.

– Начнем с того, что тело на кухне. Сердечный приступ – это тебе не внезапно упавший на голову кирпич, он длится какое-то время. Особенно у молодой, крепкой женщины. Куда бы она направилась, почувствовав такую боль? К телефону, чтобы позвать на помощь, или к двери – с той же целью. Но уж никак не на кухню с мыслью «Эх, хлеба бы пожевать последний раз!»

– Опять относишься к покойникам без уважения? Пашка бы не одобрил.

– Нет, Пашке как раз плевать, это фишка Нины. Вернемся к месту преступления. Здесь все указывает, что она накануне не ела: стол чистый, посуда сухая. Но ведь до этого она готовила! Готовила и не ела – так куда же делась еда? В холодильнике нет, в мусорке – тоже, я проверила.

– С чего ты взяла, что она готовила? – удивился Ян.

– Вот с этого. – Александра указала на плиту. На белой глянцевой поверхности отчетливо просматривалась россыпь мелких капелек жира – тех самых, что вырываются со сковороды даже самой умелой хозяйки. Пятна успели засохнуть, но старыми они не выглядели, иначе уже кутались бы в шубки из пыли.

– Может, это давно тут было!

– Брат мой, взгляни на эту кухню! Она настолько чистая, что я тебе аппендицит тут могу вырезать – и обойдется без заражения.

– Не надо мне ничего вырезать. Может, она готовила вечером, но раньше, решила не вытирать жир сразу, чтобы он остыл.

– Ян, она была вредной, а не тупой. Времени, за которое она убрала со стола, вполне хватило бы, чтобы этот микроскопический жир остыл. Ни одна хозяйка не оставит его засыхать до утра, чтобы потом тереть и чертыхаться от восторга. Ну, может, такая как я и оставит. Поэтому я редко готовлю. Но Инна была другим человеком, ты же знаешь, квартира погибшего всегда дает его точный портрет.

– Допустим. Что тогда получается?

– Что Инна кого-то впустила добровольно, поговорила с ним, а он в это время умудрился отравить ее еду. Но он ей недостаточно нравился, чтобы пригласить его на поздний ужин. Она выпроводила его вон и в этот момент была приятно живой, как утверждают соседи. Потом она съела отраву – и оказалась на полу.

– Но кто тогда убрал ужин? И зачем?

– Тот, кто и отравил – вернулся и убрал. Вымыл тарелки, убрал остатки еды в отдельный мешок, чтобы они не попали на экспертизу, и унес с собой. Ему нужно было подтолкнуть следствие к выводу о сердечном приступе. А раз так, можно и не надеяться, что в крови Инны найдут какой-нибудь стандартный яд. Вот что… Передай своим, чтобы искали естественные токсины животного или растительного происхождения, если сумеют. Обычно именно природные яды дают такой эффект.

– Их много, и сложно, когда непонятно, на что тестировать.

– Это да, – согласилась Александра. – Знаешь, что? Я, пожалуй, позвоню бывшим коллегам. У российских и австралийских экспертов принципиально разный опыт в работе с токсинами. Может, они что подскажут! А ты пока можешь расспросить соседей, кто это приходил к Инне поздним вечером. Они ж знали, что она одинока – и тут гость в такое время! Неужели никто не прижал свою любопытную мордочку к дверному глазку?

– Сейчас проверим.

– Давай, встретимся у машины.

В Австралии у нее не осталось близких друзей. Да и не было никогда. Она там жила одним только Эриком, даже не понимая, насколько это плохо. Однако она отлично общалась с друзьями Эрика, да и они относились к ней хорошо. Почти все они были так или иначе связаны с полицией, и это было Александре на руку.

Наплевав на разницу во времени, она позвонила одному из лучших экспертов Австралии. Он, конечно, возмущался и ругался, а она не без удовольствия слушала английский язык с рваным австралийским акцентом. Кто б подумал, что она по таким мелочам соскучится!

То, что эксперт ругался, не означало, что он не поможет. Он внимательно выслушал ее, и Александра надеялась, что он сразу даст ей нужный ответ. Что-то вроде «Да, я знаю, что это, в моей практике уже сто раз бывало!» Однако он с выводами не спешил:

– Я не знаю, что это, мелкая, но догадываюсь. Нужно проверить. Я пороюсь в справочниках, а ты по возможности пришли мне результаты вскрытия.

– Будет сделано, капитан!

– Ты вообще намереваешься вернуться в нормальную страну? Или так и будешь за медведями с балалайками охотиться?

– Я и так в нормальной стране, – рассмеялась Александра. – До связи!

Она вернулась к машине первой, но и Ян не заставил себя долго ждать. Александра поспешила юркнуть в салон автомобиля, потому что февральский день погодой не баловал. Уже внутри, в тепле, она спросила:

– Есть результат?

– Я договорился со следаком тем по поводу результатов вскрытия, мне сообщат. И от соседей кое-что есть, но немного. Говорят, что к ней приходил молодой парень, они слышали отзвук голосов – но не слова.

Ему не нужно было напоминать про Ивана Гареева, к которому они сами подтолкнули Инну, это сейчас было очевидно. Александра по-прежнему была абсолютно уверена, что в случившемся нет и тени вины Яна. Но знала она и то, что он все равно будет себя винить.

– Его кто-нибудь видел? – уточнила она.

– Немного. Свидетели говорят, что он был в пальто с капюшоном – синем с черными разводами. Они решили, что это какой-то неформал.

Неформал он, десять раз. Неадекват он, но это другое. Молодой мужчина, говоривший с Инной, использовал отвлекающий маневр – примитивный, зато надежный. Он показал свидетелям примечательную вещь, только ее они и запомнили, только на нее и обратили внимание. Интересно, сам додумался или кто-то поумнее подсказал?

Пальто не просто запоминалось всем из-за дурацкого цвета. Оно еще серьезно искажало пропорции, не позволяло определить, полным был молодой человек или, наоборот, слишком худым. Ну а капюшон прятал лицо не хуже маски. Можно было даже не сомневаться, что это синее пальто или уже сожжено, или покоится в недрах какой-нибудь городской свалки… а может, на гордых плечах местного бомжа Василича, кто знает? В любом случае, искать подозреваемого по такому описанию бессмысленно.

– Но мы-то с тобой знаем, что это был Иван Гареев, – указала Александра.

– Мы с тобой уже и так в этой истории много знаем, пусть и не все. А толку? Вопрос упирается в доказательства.

– Да уж… Тогда предлагаю сосредоточиться на том, над чем работала прямо перед смертью Инна Токарева. Уверена, дама вроде нее записывала каждый чих! Ее убили не зря, у нее наверняка были серьезные зацепки. Уже не домыслы, а доказательства!

– Согласен. Все равно до результатов вскрытия мы больше ничего не добьемся.

Кое-что Инна хранила в своей квартире, и все же львиную долю рабочих материалов она оставляла в кабинете, где проводила большую часть времени. В свои сорок следовательница оказалась неожиданно старомодна: она редко пользовалась компьютером, предпочитая бумажные записи. Это было на руку близнецам, им не пришлось получать отдельное разрешение и выискивать хакера, среди бумажек на столе оказалось все, что нужно.

Правда, эти записи явно были рабочими: Инна не успела ничего упорядочить, значит, она получила ответы недавно, и это совпадало по срокам с подсказкой, которую дал ей Ян. Тут был допрос Ивана Гареева, в котором ответы были не так интересны, как пометки следовательницы – о том, что свидетель нервничает и явно чего-то боится. Были записи о Вадиме и Илоне Яковлевых, Инна заметила связь между ними.

– Знаешь, если бы она была жива, я бы даже извинилась перед ней, – задумчиво указала Александра, перебирая бумаги. – Я считала, что она куда глупее.

– Не ты одна. Но тем больше вероятность, что и мы, и она на правильном пути. Ты посмотри-ка на это!

Среди документов, которые казались куда более важными, опись предметов, найденных в машине Эдуарда Дежурова, попросту терялась. Сложно сказать, как Ян вообще ее обнаружил среди всей макулатуры! Но как-то же обнаружил, а когда он показал список Александре, она сразу поняла, что его насторожило.

Эдуард был умен: он если и баловался легкими наркотиками, с собой их не возил. В его машине вообще не было ничего примечательного, Инна наверняка решила, что это тупик, не на что тут время тратить. Да и с чего бы ей обращать внимание на то, что среди буклетов, небрежно брошенных в машине, был каталог «Долины вереска»? Ни с чего, тогда она еще не знала о связи. Интересно, вспомнила ли она про эту брошюрку, когда узнала? Могла и не вспомнить, потому что список был не на виду.

А вот близнецам эта бумажка здорово пригодилась бы! Они ведь начали присматриваться к «Долине вереска» куда раньше, чем Инна, но их сбило с толку то, что формально Дежуров не числился там клиентом, это удачно скрыли. Если бы она только подпустила их к машине. Но что теперь сожалеть об этом? Сожаления еще никого не оживляли, оставалось работать с тем, что есть.

– Как думаешь, этого хватит, чтобы привлечь Яковлевых к чему-нибудь? – спросила Александра. – Хоть по одному.

– Хоть по одному, хоть по двое – ни шанса. Полноценных улик против них нет. Записи Инны – это скорее подсказка для нас и зацепка на будущее, когда их все-таки удастся привлечь и все будет иметь значение.

– И что нам остается?

– Работать с Иваном Гареевым. К нему хоть можно привязать свидетельские показания – о молодом человеке, который заходил к Инне накануне ее смерти.

– Так себе показания!

– Чем богаты.

В такие моменты Александра начинала понимать героев комиксов. Это же так просто: знаешь, кто главный гад – иди и набей ему морду. Не озадачивайся доказательствами, судами, спорами с адвокатом. Но в жизни этот трюк не работает. Будешь им пользоваться – начнешь сам адвоката искать.

Она не любила сдаваться, но здесь вынуждена была признать, что они оказались в болоте. Илона и ее сын не новички, у них явно есть покровители, а главное, они уже знают, что за ними наблюдает полиция. Впредь они будут осторожней, возможно, они прямо сейчас уничтожают улики! Даже если у близнецов получится добиться официального обыска, ни в клинике, ни в доме отдыха уже ничего не найдут. Александра прекрасно помнила, как Вадим ухмылялся тогда в лесу. Он и сейчас так будет!

А у них три трупа, включая мертвую полицейскую. Александра и не ожидала, что ей будет так жалко Инну. Она-то привыкла думать о ней, как о твердолобой дуре, досаждающей их племяннику. Но в своей квартире Инна смотрелась совсем другой: одинокой и несчастной. Может, отсюда и озлобленность?

Может, и с Александрой так будет?..

Мысль была незваная и неприятная, но назойливая – как все дурные мысли. Собственно, именно к этому шла жизнь Александры теперь. Как только кто-то пытался к ней приблизиться, она делала очередной финт ушами и убегала в вольные прерии, гоняться за памятью о погибшем муже, как за ветром. Только вот непонятно, куда ведет этот путь. Да, сейчас у нее есть Ян, но так не будет постоянно, и этой связи уже недостаточно, чтобы заглушить пустоту внутри, они больше не дети.

Настроение и без того было паршивое, а теперь стало хуже. Чтобы отвлечься, Александра указала на витрину ювелирного магазина, ярко сиявшую перед ними.

– Ты смотри!

– Что там? – мигом насторожился Ян.

– Кольца с камнями на скидке. Идеально для помолвки!

– Чего?..

– Для помолвки с Алисой, – терпеливо пояснила Александра. – Она только этого и ждет, тебе не кажется, что пора бы?

Спасать судьбу Алисы было куда проще, чем думать о собственной жизни.

– Откуда вообще вылезла эта тема? – нахмурился Ян.

– Из суровых жизненных реалий! Алиса в последнее время дуется на тебя, да и понятно, почему. Ты ей звонишь, только когда тебе что-то нужно! Она готова сорваться, отвечаю. Докажи ей, что у вас все серьезно!

– Может, мне сначала самому себе это доказать?

– Ой, да ты с детства по полчаса над каждой ложкой каши сомневался – есть или не есть? Ты лучше спроси у себя: если Алиса от тебя уйдет, тебе будет пофиг или нет?

Как ни странно, брата Александра понимала лучше, чем саму себя. Больше всего Яна пугала потеря свободы, давление со стороны, попытки его контролировать. Алиса повела себя как умная девочка, когда не стала у него ничего клянчить. Но и он тоже рано расслабился, всему же есть предел!

Сложно сказать, насколько сильно Ян ее любит – как такое вообще измеряется? Но теперь Александра видела, что он не впервые задумался о браке, и ее шуточка не стала для него потрясением. Он наверняка с Нового года размышлял о роли Алисы в своей жизни, он ведь был счастлив с ней тогда. А не держаться за счастье в ожидании мифического «варианта получше» глупо.

– Повода нет, – наконец выдал Ян. – Если уж на праздник предложение не сделал, то…

– То что? На восьмое марта будет не в пример круче? Я тебя умоляю! Ты можешь даже не устраивать красивую постановку с рестораном. Просто кольцо Алисе подари, она там от восторга потолок пробьет. Сделай повод!

– Ты не понимаешь, что несешь! – заключил Ян.

Но в магазин все равно зашел. Правда, в другой, чуть дальше по улице, чтобы не было ощущения, что одно из главных решений своей жизни он принял под влиянием скидки на кольцо. Совет у Александры он все же спросил, и оба они остановили выбор на кольце из белого золота с тремя изумрудами, им всегда нравилось одно и то же.

После напряженных дней, в которых неудач было больше, чем успеха, было приятно отвлечься на нечто столь мирное – и многообещающее. Наблюдая, как кольцо упаковывают в коробочку из вишневого бархата и передают Яну, Александра чувствовала почти позабытое предвкушение праздника внутри, совсем как в детстве, когда ты особенно доволен подарком, выбранным близкому человеку, и тебе не терпится его вручить.

А потом их недолгий покой закончился, и снова посыпались плохие новости.

У Ивана Гареева было алиби на ночь убийства Инны. Такое качественное, что случайным оно никак не казалось. Иван, не слишком хорошо ладивший с родителями, вдруг напросился с ними на конференцию. Вот и получилось, что семейство Гареевых выехало из дома, еще когда вполне живая Инна была на работе, и весь вечер Ванечка провел под наблюдением. Он не просто был там, он постоянно с кем-то разговаривал, чтобы его многие запомнили.

– Сучий потрох, – резюмировала Александра, узнав об этом.

– Гареев? Он, судя по записям Инны, не особо умен, вряд ли он это сам придумал.

– Я и не о нем говорю. Ему подсказали, что нужно делать! Думаю, из-за этого придурка Инну и убили. Те, кто стоит за Гареевым, знали, что он не семи пядей. Он наверняка сообщил им, что допрос прошел не очень хорошо, и они пошли на отчаянный шаг. Теперь они будут беречь его, свою уязвимость, от очередной глупости.

Ее пророчество оказалось удручающе верным: Иван затаился. Официальных причин вызывать его на допрос не было, да и следить за ним оказалось бесполезно, он постоянно оставался то с отцом, то с матерью.

Результаты экспертизы по делу Инны тоже не радовали. Пока все указывало, что умерла она не от отравления, а от сердечного приступа. Стандартные анализы подсказки не дали. Дело вполне могли закрыть, посчитав несчастным случаем, вот только Александра отказывалась в это верить. Нужно искать… знать бы только, что!

А между тем они теряли время. Короткие февральские дни пролетали быстро, снова наступал вечер, напоминая о том, что в «Долине вереска» наверняка уже десять раз продезинфицировали все комнаты, и там даже памяти об Эдуарде и Маргарите не осталось.

Так что когда вечером на экране ее мобильного появился номер Аси, Александре хотелось не ответить, а убить кого-нибудь. Не племянницу, конечно, а кого-нибудь по фамилии Яковлев.

А из-за того, что закон это опрометчиво запрещал, настроения на пустую болтовню было даже меньше, чем обычно.

Но – нужно. Потому что сейчас это не просто каприз со стороны Аси. Нина поставила своих детей в чертовски неприятное положение. Сложно сказать, чем это аукнется Никите, с ним вообще все непонятно. А вот Асе точно тяжело, хотя справляется она неплохо, если учитывать, какую травму ей пришлось пережить в декабре. Александра и рада была бы поселить девочку у себя, но ее ритм жизни не позволял заботиться о подростке. Степенное домовладение Пашки подходило для этого куда лучше, однако по душам там поговорить не с кем – сложно сказать, у кого там есть душа. Разве что у Кирилла.

Поэтому Александра выполняла родственный долг, беседуя с племянницей почти каждый вечер.

– Привет, малышка, ты как?

– Терпимо более-менее, – отозвалась Ася. Голос звучал ровно, она давно уже не срывалась на рыдания, и это было достижением. – Сегодня с тетей Жанной даже в магазин ходили, нужно было мне новую спортивную форму купить.

– Тетя Жанна не сожрала там по пути пару младенцев? Я ее примерно такой рисую.

– Нет, как ни странно, – рассмеялась Ася. – Вообще, она нормальная, если к ней сильно привыкнуть. А у вас как дела? Как там это расследование, хоть виден край?

– Да ползет помаленьку. А почему ты спросила? Ты обычно не интересуешься нашими делами.

– А в ваши дела обычно не вовлечены мои родственники!

– Вовлечены, – возразила Александра. – Мы с Яном. Нас тебе не жалко?

– Мне жалко тех, кто вам дорогу перейдет! Но если серьезно, я просто понимаю, как Кириллу трудно, и хочу, чтобы это все поскорее закончилось.

– Я тоже. Как он?

– Держится, но… ему это дается тяжелее, чем я представляла.

– Что ты имеешь в виду?

– Понимаешь, мы с Киром не то чтоб друзья не разлей вода. Я с ним встречалась не так уж часто, больше наблюдала со стороны. Мне всегда казалось, что он очень крутой и сильный, он больше на дядю Яна похож, чем на своего папу.

– Да, у меня тоже сложилось такое впечатление.

– Вот! А теперь мы с ним живем в одном доме, я могу за ним понаблюдать. Ему реально тяжело. Он даже плачет иногда! Конечно, он старается это скрыть, ты не подумай, что он совсем размазня какая-то. Но один раз я видела, когда дверь в его комнату была приоткрыта. А потом еще слышала. Он для всех делает вид, что его эта история совсем не задела, потому что от него такого ожидают. Кажется, у дяди Паши есть стандарты для всего! «Обнаружив на дороге труп, истинный Эйлер ведет себя вот как.» Но на него реально слишком много навалилось!

– Это просто очень большое невезение, в жизни так бывает. Ничего, все мы справимся.

Она еще многое хотела сказать племяннице, да не получилось: телефон пиликнул даже во время вызова, оповещая о письме. А поскольку одного письма Александра очень ждала, разговор пришлось свернуть.

– Ася, котик, я тебе потом перезвоню! Просто последи пока за Кириллом и скажи мне, если он задумает сделать глупость.

– До такого не дойдет, что ты, это же Кирилл!

– Вот и я так думаю, но подстраховаться не мешает. До связи!

Экран смартфона еще не успел погаснуть после вызова, а Александра уже спешила к ноутбуку, с него читать письмо было удобнее. Конечно, у нее не было никаких гарантий, что это нужное послание. Возможно, это вообще спам, тогда ее энтузиазм будет выглядеть забавно!

Однако на сей раз ее предчувствие оказалось верным: письмо прилетело с австралийского ящика. Знакомый эксперт прислал ей материалы о том, что могло вызвать смерть Инны. Новость была настолько важной, что Александра не стала даже звонить брату, она поспешила в соседнюю квартиру, не потрудившись запереть дверь своей. А зачем? В коридоре остался Гайя, и любого домушника, понадеявшегося на удачу, ожидал крайне неприятный сюрприз – с последующей ампутацией чего-нибудь нужного.

Ян был удивлен столь неожиданным визитом, и его удивление лишь возросло, когда сестра с порога заявила ему:

– Цербера одолламская!

– Звучит как псевдоним гламурной поэтессы, – оценил Ян, пропуская Александру в квартиру.

– Это да, но суть куда серьезней. Это дерево, яд которого останавливает сердце. Там очень сложная система, я тебе потом документы перешлю. Но смысл в том, что яд не разрушает ткани как таковые, он просто не пропускает через сердце импульсы, которые обеспечивают его удары. Человека, который траванулся этой дрянью, можно спасти только экстренной установкой кардиостимулятора, да и то зависит от дозы яда.

– А если доза большая и медиков рядом нет, ни о каком спасении и речи не идет?

– В яблочко!

– Никогда не слышал о таком.

– Ты и не должен был, у нас она, к счастью, не произрастает. Это беда Азии.

– Той Азии, которая Китай, или той, которая Индия?

– Скорее, Индия, но точно я не уверена, надо проверить. А что?

– Угадай, кто в минувшем декабре побывал в Индии, – невесело усмехнулся Ян. Он работал с документами дольше, чем сестра, и знал больше.

– Неужто Илона Яковлева собственной светлой персоной?

– Скорее, Илона Яковлева порожденной ею персоной. Там месяц жил Вадим. Он всем твердил, что все это время изучал йогу. Но теперь я начинаю подозревать, что он привез с собой не только пряности и благовония.

– И все наконец сошлось?

– Да. Для нас все наконец сошлось.

Глава 12

Кое-каких деталей Яну еще не хватало, но в целом, он знал, как сложилась эта история.

Честный бизнес никогда не привлекал Илону Яковлеву. Вряд ли когда-либо удастся установить, чем именно она занималась за границей все эти годы. Но Яну уже достаточно было того, что отель, в котором она работала в Эмиратах, считался отелем только на бумаге, как оказалось, местной полиции он был прекрасно известен как элитный бордель. Вероятнее всего, Илона вернулась в Россию с уже знакомой ей бизнес-идеей: обеспечивать не слишком умную молодежь запретными развлечениями.

Сама Илона наверняка занималась сводничеством и наркотиками. На это указывало то, что Алиса увидела в клинике – и беседа Илоны с самой Алисой, которую хозяйка «Амелии» настоятельно уговаривала подумать, не нужны ли ей новые отношения. Воспоминание об этом до сих пор отзывалось в душе бессильной яростью, которой, впрочем, Ян не собирался поддаваться. Он уже принял решение – благодаря Александре, и у них с Алисой все будет нормально. Он все ей скажет, как только закончится расследование, вот и повод будет!

Осталось только понять, как все закончить. Очевидно, что копать нужно не под «Амелию», а под «Долину вереска». В якобы клинике Илона вряд ли решилась бы предоставлять своим клиентам совсем уж экзотические услуги. Нет, там они баловались легкой наркотой, возможно, спали с кем попало… Вот за этим там и бывал Эдуард Дежуров, арендовавший место на паркинге.

А за забавами посерьезней нужно было ехать за город. Там места побольше, а случайных свидетелей нет вообще. Да и выбор там наверняка был богаче! В «Долине вереска» речь шла уже не о традиционных забавах молодняка, вроде секса, наркотиков и, вероятно, рок-н-ролла. Декорации, которые обнаружила Александра, намекали, что семейство Яковлевых практиковало индивидуальный подход к клиентам. Конечно, находка Александры, при всей своей аморальности, не была совсем уж противозаконной.

Но кто сказал, что однажды в доме отдыха не пересекли черту? Очередной клиент, обколотый, избалованный, потерял связь с реальностью. Он напал на Маргариту Вишнякову – возможно, она все-таки оказалась на работе. Вдруг именно там она встречалась с Дежуровым! Она ждала бойфренда, а столкнулась с каким-то психом. Да, нападать на администраторов было нельзя, и они вряд ли участвовали в забавах. Но там, где играют худшими из человеческих страстей, сложно ожидать адекватности.

В доме отдыха хватало камер наблюдения, нападение обнаружили, но было уже поздно. Впрочем, там не сильно испугались, ведь они знали, что Маргарита – одинокая девушка из провинции, даже если ее будут искать, серьезных проблем это не доставит. Они не подозревали о ее романе с уважаемым клиентом, подруга подтвердила, что Маргарита это тщательно скрывала.

Так что от тела готовились избавиться, и тут об убийстве каким-то образом узнал Дежуров. Уж он-то не стал бы молчать, особенно если знал, что Маргарита беременна от него! Пришлось убирать и его. В случае с ним, это было вынужденной мерой, как и в случае с Инной Токаревой. Поэтому тело Маргариты оставили на кладбище, а вот с трупом Дежурова устроили целую постановку. В этом наверняка был замешан Иван Гареев, хотя непонятно, почему из всех клиентов выбрали именно его.

Яковлевы надеялись, что следствие зайдет в тупик, но напрасно. Сначала удалось связать смерти Маргариты и Эдуарда, а потом полиция все настойчивей стала интересоваться домом отдыха. Вот тогда и убрали Инну, потому что именно она вела дело Эдуарда, куда более важное для преступников. Это не означало, что на близнецов не нападут, просто пока никто не пытался.

В общем, все ясно, но по-прежнему недоказуемо. У них были улики, которые и косвенными-то можно назвать с натяжкой. Чтобы свалить опытную махинаторшу вроде Илоны Яковлевой, нужно нечто не в пример более значимое. Показания свидетелей, запись разговора, видео – что угодно!

А пока этого не было, Ян никого, кроме своей сестры, не мог убедить, что Яковлевы виновны. Ему удалось добиться лишь позволения установить слежку за Вадимом Яковлевым – и то из-за использования очень редкого индийского яда, который все-таки обнаружили в крови Инны, когда австралийский эксперт дал подсказку. Нарушать покой уважаемой Илоны Яковлевой следователю запретили.

– Бесит, – вздохнул Ян, когда они с сестрой встретились за обедом. – Понятно, что мы взбаламутили воду, и им придется хотя бы ненадолго прикрыть лавочку. Так не навсегда же! А может, вообще из страны свалят, и непонятно, где их искать. Ты меня слушаешь?

Александра весь день казалась отстраненной, потерявшейся в своих мыслях, и мысли эти определенно не были приятными. Сначала Ян решил, что это личное – может, опять Андрея вспомнила, раз его имя периодически мелькает в деле? Но его сестра никогда не отличалась сентиментальностью, она не стала бы зависать из-за проблемы, которую сама же устроила.

Вот и теперь он будто разбудил ее. Она не спешила обсуждать Яковлевых, она спросила:

– Ян… а ты когда последний раз плакал?

В принципе, с таким выражением лица она никогда нормальные вопросы не задавала. Ян уже усвоил это и только потому не был удивлен.

– При чем тут это вдруг?

– Нет, ну правда, когда?

– Кажется, на похоронах мамы… или сразу после, точно не помню. Зачем тебе это?

– То есть, тебе нужна была очень серьезная причина для слез? А стал бы ты плакать, например, из-за усталости или обиды?

– Начнем с того, что из-за этого даже ты не плачешь.

– Что значит «даже»?! – возмутилась Александра.

– О, теперь ты обращаешь внимание на мои слова, отлично! Может, объяснишь мне, к чему ты ведешь?

– Вчера я говорила по телефону с Асей, и она сказала мне, что Кирилл иногда плачет по вечерам. Она считает, что это от стресса. Но Аська все-таки маленькая девочка еще, она судит по себе. Насколько велика вероятность, что двадцатилетний парень, который всю жизнь выживал в токсичной атмосфере Пашки, будет плакать от стресса?

Они оба знали, что вероятность как раз невелика. Да нет ее! Как нет и серьезного стресса в жизни Кирилла. Потрясение у него было всего одно – труп, обнаруженный на дороге. После этого допросы вызывали у него лишь раздражение, и вполне справедливо. Но даже они прекратились задолго до смерти Инны, у нее больше не было причин вызывать Кирилла. По большому счету, его жизнь вернулась в привычное русло, никто не предъявлял ему серьезных обвинений.

– Мне следовало сразу обратить внимание на ее слова, – виновато признала Александра. – Но тогда как раз пришел отчет по цербере, я полностью переключилась на это, и слезы его как-то вылетели из головы. А теперь я снова думаю об этом. Слушай, почему мы с тобой вообще решили, что Кирилл невиновен?

– Ты соображаешь, что говоришь? – разозлился Ян. – Это же Кирилл, наш племянник!

– То есть, только на основании кровного родства?

– Не только! Против него же не было улик!

– И в деле Инны тоже нет улик, а ее, тем не менее, убили. Идеальных преступлений не бывает, сам знаешь. Но мы с тобой никак не можем найти улики, куда не сунемся! А что, если они все-таки были, прямо у нас под носом, но мы просто отказывались их видеть, потому что такого не может быть?

Яну хотелось спорить с ней, а лучше – просто запретить говорить об этом. Кирилл невиновен, тема закрыта! И все же. Почему он тогда плачет? Когда они обсуждали Нину, Александра сказала, что худшее наказание для человека – муки совести, если уж ему не повезло ее сохранить. Кирилл – парень разумный и честный. Он мог оказаться втянутым в мутную историю, хотя Ян пока слабо представлял, как. А вот остаться равнодушным – не мог.

– Мы с тобой недавно убедились, что Инна Токарева была далеко не дурой, – продолжила Александра. – Что, если она не зря прицепилась к Кириллу? Интуиция не обманула ее насчет Ивана Гареева – а насчет нашего племянника? Мы ведь вообще его не трогали, не допрашивали, не проверяли!

– Но отчеты экспертов…

– Я тебя умоляю! Если бы мы полагались только на отчеты экспертов, мы бы свято верили, что Инна умерла от сердечного приступа! А может, и в самоубийство Риты Вишняковой поверили бы, если б там попался эксперт поглупее Наташи Соренко. Да и потом, эксперты не отрицали, что на одежде Кирилла есть следы ДНК Эдуарда Дежурова. Мы просто подобрали этому объяснение, которое нам понравилось!

– Оно может быть верным!

– А если нет?

Яну совсем не нравилось, куда катится этот разговор, а возражать и дальше он не мог. Он не сомневался в том, что Александра любила племянника. Но любовь не обязана быть слепой!

И все же вызывать Кирилла на допрос он не собирался, парню действительно досталось. Для начала он решил позвонить старшему брату.

– Надеюсь, ты меня порадуешь! – сходу заявил Павел.

– Радовать тебя жена будет, а я тебе вопросы задам. Про Кирилла.

– И ты туда же?!

– Нет, я – отдельно. Он живет с тобой или сам?

– Ян!

– Просто ответь, и покончим с этим, – попросил Ян.

– Поверить не могу, что слышу это от тебя. С тех пор, как начался этот цирк, – со мной, чтобы к нему было меньше вопросов. Доволен?

– А раньше?

– Раньше снимали ему квартиру возле института. Парню двадцать лет, наивно ожидать, что он будет жить с мамкой и папкой!

– Как много ты знаешь о его жизни?

– Все, что нужно!

– Ты можешь сказать, что знаешь все его занятия? Все места, в которых он бывает? Всех людей, с которыми контактирует? Вы созванивались каждый день?

– Нет, потому что нам это не нужно! Можно подумать, ты с отцом созванивался каждый день, когда был студентом! Кирилл звонил мне в среднем раз в неделю, я знал основные вещи, но никогда не требовал предоставить мне поминутный отчет. Я доверяю своему сыну. Заметь, не «доверял», а «доверяю», так что оставь его в покое!

– Ясно, спасибо.

– Ян, я говорю абсолютно серьезно! Не смей его дергать, он и так едва успокоился! Все, забудь о нем!

– Я тебя понял.

Павел сорвался слишком быстро, вел себя куда агрессивней, чем обычно. Может, это могло бы доказать невиновность Кирилла – подчеркнуть отцовскую веру в сына, а получилось наоборот. Павел ведь тоже не дурак, он вырос в семье следователя, сам мог бы стать полицейским, да не сложилось. Он наверняка заметил, что с его сыном что-то не так. Возможно, заметил первым, до того, как произошла трагедия. Но не поверил себе, потому что не хотел верить. Да он и сейчас не хочет! Потому что за признанием вины слишком многое скрывается и слишком многое рушится.

И все же Павлу неспокойно. Он ведь звонил Яну, чтобы сказать, что Кирилл стал нервным! Правда, тогда он свел все это к жалобе на Инну, но пожаловаться он мог и сам! Реакция Павла только подтверждала чудовищное на первый взгляд предположение Александры.

Она не стала спрашивать его, что отвечал Павел. Может, слышала из-за громкого динамика, а может, и так все знала еще до того, как прозвучали слова. Она просто спросила:

– Едем к Кириллу?

– Немедленно. Он уже должен быть дома.

– Есть шанс, что Пашка мчится туда.

– Все возможно, но мы ближе, раньше нас он не доедет.

Ян еще не знал, как будет проводить этот допрос, что вообще тут можно сказать. Он лишь понимал, что откладывать и дальше нельзя. Оставалось надеяться, что, когда они доберутся до пункта назначения, все сложится само собой.

День выдался пасмурный, и утренний полумрак так и не ушел, плавно переходя в вечерний. Уличные фонари погасли буквально на пару часов, а теперь снова горели, слепили, совсем как фары встречных машин. Яна сейчас могло вывести из себя буквально все: от пробок до мыслей о том, как все сложилось дурацки и неправильно.

Почему они отмели Кирилла? Он и правда был связан с преступлением очевидней, чем Иван Гареев! У Ивана хватало свидетелей, других гостей, готовых подтвердить, что он всю ночь не покидал поселок. А что было у Кирилла? Он жил один, за ним никто не следил. После того, как он мелькнул перед камерой, ему хватило бы времени, чтобы выгрузить из багажника тело… Но как же он так быстро очистил машину?

Да не важно, как, нашел способ, он же умный парень!

Им следовало вплотную заняться им, когда они выяснили, что к делу причастен Иван. Они ведь друзья с Кириллом! Но близнецы сразу же решили, что Гареев пытается подставить Кирилла, зная о том, что у того отец – адвокат, и больших проблем не будет. Приходилось с болезненной честностью признать: будь на месте Кирилла кто-то другой, они вели бы себя иначе!

Александра, видимо, думала о том же, потому что за всю дорогу она не проронила ни слова.

Как и ожидал Ян, они добрались до нужного дома первыми, раньше, чем Павел, даже со всеми пробками. Дверь им открыла Ася, а значит, дома не было и Жанны. Хоть в чем-то повезло!

Ася была предсказуемо удивлена, она никак не ожидала их увидеть, но для нее это удивление оказалось приятным. Вот уж кому нечего скрывать!

– Заходите, – улыбнулась она. – Если вы к дяде Паше, то его нет, но я вам чай сделаю!

– Мы к Кириллу, – пояснила Александра, и по ней невозможно было догадаться, что что-то не так.

– Ха, а его вы тоже не застали!

Асе казалось, что это действительно забавно, а Яну лишь чудом удалось не рявкнуть на нее. Она не виновата в его ошибках, не нужно ее пугать, поэтому он доверил разговор сестре.

– Он не вернулся с учебы? – спросила Александра.

– Вернулся, потом бурно выяснял с кем-то отношения по телефону и снова уехал.

– Ты не слышала, с кем он говорил?

– Я фильм смотрела и не прислушивалась, – пожала плечами Ася. – Но иногда он орал так, что заглушал мне телик. Я пыталась спросить, куда он, но он мне не ответил. Он вообще какой-то вздернутый, но это теперь его нормальное состояние!

– Понятно, тогда ладно, поищем его в другом месте.

– Так вы не зайдете?

– Возможно, позже, малыш!

Пока Александра сюсюкала с племянницей, Ян отошел в сторону. Он попытался дозвониться до Кирилла, однако это оказалось бесполезно: трубку никто не брал. В глубине души Ян знал, что так будет. Он собирался позвонить компьютерщикам и попросить отследить телефон Кирилла, однако его опередил входящий вызов – с ним жаждали поговорить оперативники, которых он приставил к Вадиму Яковлеву. И вроде как эти два события не были связаны, да и не могли быть, а дурное предчувствие лишь возросло.

– Слушаю, – коротко ответил Ян.

– Михалыч, упустили твоего нового друга. А парень не дурак! Он сходу нас заметил и намеренно стал кружить по городу, чтобы оторваться. Ну и преуспел.

– Он преуспел или вы облажались?

– Эйлер, ты край видь!

– Вы знаете, куда он направился?

– Без понятия, но сорвался он так, будто ему петарду в жопу вставили. Сам и ищи, он у нас даже не подозреваемый!

– Самому и придется.

Когда он рассказал об этом Александре, она отреагировала куда спокойней:

– Думаю, это то самое худо, которого нет без добра. До этого мы не представляли, куда рванул Кирилл. Теперь вот догадываемся.

– Думаешь, он помчался к мамаше Яковлевой, а она вызвала на помощь сынка?

– Думаю, сынка вызвала не она. Но искать их всех нужно там.

– Почему там? Людное место все-таки, толпа свидетелей!

– Я боюсь, что наш мальчик дошел до такого состояния, когда это не имеет значения. Заедем за Гайей?

– Не успеем, Саша. Мы и так отстали.

– Не сильно. Ася сказала, что Кирилл стартовал буквально за пятнадцать минут до нашего появления.

И все равно Яна не покидало ощущение, что время работает против них. Как будто они уже опоздали! Что творит Кирилл? Какого черта он развел тут самодеятельность, а не пошел к ним? Хотя это может упираться в причину, по которой он вообще оказался втянут в эту историю!

Если бы они догадались раньше, они смогли бы узнать правду. Кирилл не сломался на допросах Инны, так ведь они бы его не ломали, они бы уговорили его довериться им! Что если именно этого он и ждал, такого шанса, знака?..

Не важно уже, даже если все было именно так. Ян понимал, что должен злиться на Кирилла, а чувствовал себя виноватым перед ним.

Он до последнего надеялся, что это лишь совпадение, что отъезд Кирилла и исчезновение Вадима Яковлева не связаны между тобой – а потом увидел их машины перед клиникой и понял, что просто уже не будет. Что-то должно случиться… если еще не случилось.

Время было не позднее, во многих зданиях на этой улице еще горел свет, там были люди, там кипела жизнь, но «Амелия» стала исключением. В этом еще не было ничего настораживающего: в объявлении на дверях значилось, что сегодня клиника работает по сокращенному графику. И если Кирилл действительно был связан со всем этим добровольно, он должен был знать о таком.

Еще был шанс, что эти трое собрались просто поговорить, однако держаться за него у Яна получалось до тех пор, пока он не обнаружил, что входная дверь не заперта. Так не должно быть – даже если кто-то из персонала еще внутри, они воспользовались бы служебным входом! А вот если кто-то очень спешил сюда, запирать замок он не стал бы.

Теперь уже Ян жалел, что не вызвал подкрепление. Он не забыл – он просто не решился. Ситуация и без того стала нестабильной, любая ошибка следствия сыграла бы на руку Илоне. Да и потом, он не был уверен, что хочет сообщать посторонним об истинной роли Кирилла. Сейчас это могло ему аукнуться, и оставалось лишь верить, что их с Александрой будет достаточно.

Клинику они знали неплохо – благодаря чертежу, который нарисовала им Алиса. Поэтому теперь близнецы могли двигаться более-менее свободно, прикидывая, куда направился Кирилл. Долго гадать не пришлось: из дальней части здания донеслись шум и крики.

Это была та самая часть, куда их не пустили при прошлом визите, да и Алису тоже не приглашали. Но теперь крик звучал оттуда – один, женский, голоса Кирилла слышно не было, и все равно нужно было спешить.

Близнецы уже не таились, двигались быстро, уверенно, поэтому едва не столкнулись в коридоре с Илоной. Она убегала от кого-то, растрепанная, с окровавленным лицом. Кто-то другой решил бы, что ее избили, однако Ян работал в полиции достаточно долго, чтобы понять: серьезных травм она не получила, удар или два, не более, ну и за волосы потаскали. От этого не умирают, а Кирилл достаточно силен, чтобы убить ее при должном желании.

Увидев их, она замерла в шоке, но быстро вошла в роль и запричитала:

– Вы из полиции, я вас помню! Не знаю, почему вы здесь, но это же хорошо! Я как раз бежала звонить в полицию!

– Что случилось? – поторопила ее Александра.

– Сюда ворвался какой-то тип, сумасшедший, стал угрожать мне. Потом вдруг появился мой сын и набросился на него!

– Сына позвали вы?

– Нет, я не знаю, как он сюда попал! Помогите, остановите их!

Она явно дистанцировалась от собственного сына, и это было странно. Однако сейчас у Яна не было времени раздумывать об этом: с той стороны, откуда она прибежала, и правда доносились звуки борьбы. Поэтому близнецам пришлось оставить Илону и двигаться дальше.

Та часть клиники была куда интересней, чем основная, открытая для сторонних посетителей. Здесь главная лестница вилась широкими кольцами, образуя уставленный цветами атриум высотой в три этажа. Над цветами низко нависала массивная хрустальная люстра, и все это никак не соответствовало предполагаемому назначению здания. И словно этого было недостаточно, двери вдоль лестницы были открыты, и за ними Ян видел далеко не медицинские кабинеты. Там стояли кровати, некоторые – с лентами и распорками специфического назначения, некоторые – самые обычные. Общее у комнат было лишь одно: шторы, закрывавшие окна так, что заглянуть сюда с улицы было невозможно.

– Бордель, – бесстрастно объявила Александра, и Ян боялся даже представить, какие воспоминания пробуждает в ней это место.

Но сейчас им было не до разговоров по душам: они прибыли, когда драка уже закончилась, и Кирилл проиграл. Он был значительно выше противника, но на этом его преимущества заканчивались. Вадим определенно тренировался, он умел драться, а Кирилл – нет. И вот теперь, после короткой потасовки, Яковлев сумел поставить его на колени и душил, перекрутив вокруг его шеи то ли ремень, то ли веревку. Он наверняка справился бы, потому что вырывалась его жертва неумело и слабо, если бы не заметил появление близнецов – и двух направленных на него пистолетов.

– Что, неловкий момент? – криво усмехнулся Ян. – Теперь уже не получится сказать, что он напал на тебя, а ты просто защищался!

Он уже понимал, кто задушил Маргариту Вишнякову. Вадим сейчас действовал слишком умело для новичка в этом деле.

– Отошел от него, быстро! – велела Александра.

– Вы не понимаете! – опомнился Вадим. – Он напал на мою мать, я вынужден был!..

– Окей, котик, вынужден так вынужден. А теперь перед тобой два полицейских, которые займутся этим страшным преступником, так что свали отсюда на хрен!

Вадим перестал душить Кирилла, однако отходить не спешил, и чувствовалось, что окончательное решение он еще не принял. Ян бы с готовностью пристрелил подонка – и не важно, как потом придется за это отвечать! Но близнецы были на первом этаже атриума, Кирилл и Вадим – на втором, их прикрывала колонна и стеклянные перила. Незначительное вроде бы препятствие, неспособное защитить от пули, оказалось неожиданно серьезным: стекло отражало свет люстры, разбрасывало во все стороны блики, мешая прицелиться. А целиться тут нужно было точно, чтобы не задеть Кирилла.

Так что Вадим оказался перед непростым выбором. С одной стороны, убийство человека на глазах у двух полицейских – это вроде как однозначный приговор самому себе. А с другой, он наверняка знает, что это родственники Кирилла, сходство очевидно. Если дойдет до суда, он будет утверждать, что убил Кирилла при самообороне, а теперь родня погибшего из мстительности оговаривает его.

Вариант, при котором за убийство Кирилла его пристрелят на месте, как бешеного пса, он не рассматривал. А зря.

– Он меня не отпустит, – прохрипел Кирилл. – Я слишком много знаю и у меня есть доказательства! Он не даст мне заговорить!

– Заткнись, – прошипел Вадим.

Но Кирилла его угрозы явно не тревожили:

– Он сумеет уйти безнаказанным в любом случае! Он и его мамаша… У них все схвачено, десять путей к отступлению! Они не готовились именно к этому – но готовились ко всему. И я уйду безнаказанным! Потому что отец будет меня защищать. Никто не будет наказан, а люди погибли!

– Кирилл, сейчас лучше помолчи, – попросила Александра.

Она, как и Ян, видела, что племянник не в себе: глаза шальные, дрожит весь… Нервный срыв, не иначе. Да оно и понятно, раз он оказался здесь! Причем это не спонтанный нервный срыв, а результат грандиозного напряжения, накапливавшегося день за днем, пока на Кирилла не обращали внимания.

Такое добром не заканчивается.

– Мы во всем разберемся, – пообещал Ян. – Просто доверься нам!

– Разберетесь! – согласился Кирилл. – И простите меня. Но я не хочу, чтобы в этом копались, я хочу это похоронить!

Нужно было идти на прорыв, Ян чувствовал. Удушение – медленный метод убийства, и если Вадим не умеет сворачивать шеи, у следователя будет время добраться до него. А это действительно нужно уметь! Должно получиться.

Но попробовать у него так и не получилось. Едва он двинулся с места, как Кирилл разгадал его план. Парень, еще секунду назад казавшийся апатичным, проявил неожиданную силу, свойственную, пожалуй, только тем, кто доведен до отчаяния. Кирилл оттолкнулся ногами от пола, поднимаясь и одновременно упираясь в Вадима спиной. Этого рывка оказалось достаточно, чтобы они оба упали на те самые стеклянные перила, которые не давали близнецам прицелиться.

Стекло, конечно, не выдержало такого удара – закаленным оно точно не было. Кто ожидал, что на столь широкой удобной лестнице потребуется серьезная защита? Стеклянная пластина разлетелась на десятки крупных осколков, выпустивших двух жертв в объятия атриума. И словно этого было недостаточно, они налетели на люстру, раздробили ее, сорвали. Мир наполнился жалобным звоном и сиянием хрустального дождя.

Долго это не продлилось: они упали, отскочили друг от друга. Вадим остался среди цветов, ему досталось меньше. Высоты одного этажа было недостаточно даже для того, чтобы он потерял сознание, и теперь он неуклюже пытался подняться на ноги. Ян поспешил к нему, видя, что Александра устремилась к Кириллу.

Следователь надел на Яковлева наручники, а когда тот попытался что-то сказать, наконец дал волю чувствам и ударил Вадима рукоятью пистолета по голове. Плевать, что на этом потом спляшут адвокаты. Зато стало легче!

Но ненадолго, потому что у него за спиной раздался испуганный голос Александры:

– Ян, сюда, скорее!

Кирилл, в отличие от своего соперника, не поднялся и даже не пытался это сделать, хотя тоже остался в сознании. Он не двигался, Александра замерла над ним на коленях, прижимая руку к его шее. Ян уже видел кровь, пульсировавшую между ее пальцами.

Это для Вадима падение обошлось без серьезных последствий. Кириллу в шею впился тонкий осколок – не стекла, хрусталя, но ему и этого хватило. Былая решимость слетела с лица их племянника, в серых глазах застыл первобытный ужас животного, которое уже чувствует свою смерть. Возможно, он умер бы и быстрее, но спасла его, как бы иронично это ни звучало, удавка, оставшаяся у него на нее. Она частично защитила его, и все равно Кирилл стремительно терял кровь. Он попытался что-то сказать, но поперхнулся, и по губам заструились темные ручьи.

Яну казалось, что его швырнули в ледяную воду, куда-то глубоко-глубоко, где ни вдохнуть, ни шевельнуться. Умом он понимал, что племянника вряд ли возможно спасти. Но как все могло так сложиться всего за минуту, когда он, Ян, был совсем близко? Что он скажет Пашке, если здесь умрет его единственный сын? Что он себе скажет, как жить будет, когда оцепенение спадет? Сможет ли?

В себя его привел крик Александры:

– Не стой столбом, звони в скорую!

Она словно перезагрузила его – и мысли, только что заледеневшие, вдруг полетели со скоростью света. Но они не путались, нет, они были предельно четкими и ясными, очищенными от любых эмоций. Ян осознавал, что это тоже аффект, лучшая его разновидность. Когда все закончится, ему эта ясность ума аукнется, но теперь она давала слабую надежду хоть что-то изменить для одного глупого мальчишки.

– Скорая не успеет, – отрезал Ян. – Держи рану, я звоню Андрею.

– Андрею?..

– Он по первому образованию хирург и он близко!

Никогда не знаешь, в какой момент тебе пригодятся знания, жизнь слишком непредсказуема. Он собирал сведения о любовнике сестры, чтобы защитить ее, обезопасить. Потом это стало вроде как не нужно, ведь Александра прогнала своего безымянного. Но теперь эти знания могли спасти жизнь, и Ян был рад, что не удалил из записной книжки нужный номер.

Андрей ответил быстро, и дальше Ян говорил с ним без паники, словно ничего особенного не произошло – но при этом слова отмерял скупо, потому что время вдруг превратилось в кровь, а кровь растекалась в разные стороны по мраморному полу, и Александра никак не могла ее удержать.

– Ты на работе?

– Да, еще тут, – растерянно отозвался Андрей. – А что?

– Мы в «Амелии», тут парень, двадцать лет, а у парня кусок стекла в горле. Сонная артерия, вроде, не задета, но крови все равно очень много.

– Понял, сейчас буду.

И эти три коротких слова показали Яну, насколько он был неправ во всех оскорблениях и насмешках, брошенных в адрес этого человека.

Андрей прибыл не один, с ним были мужчина и женщина в белых халатах, собранные, молчаливые. Они привезли с собой медицинскую каталку, на которую уложили Кирилла так ловко, что осколок в его шее не сдвинулся ни на миллиметр. Дальше близнецам оставалось только следовать за ними и бессильно наблюдать.

Если бы «Амелия» была настоящей клиникой, толковое оборудование нашлось бы здесь. Но все понимали, что от этого борделя многого ожидать не стоит. Поэтому Кирилла сразу перевезли в ветеринарную больницу, но не на верхние этажи, а, почему-то, в подвал.

Когда же Ян увидел, что притаилось в подвале, он не поверил своим глазам.

Это была полноценная операционная – и вовсе не для животных. Стол, лампы, инструменты – все это было рассчитано на людей. И судя по тому, как уверенно двигался Андрей, он здесь работал не единожды. Да и не смотрелся он ветеринаром, которому впервые с медицинской скамьи пришлось иметь дело с двуногим пациентом! Ему предстояла сложнейшая операция, а он не терял хладнокровие ни на секунду. Он ни о чем не спрашивал, он был сосредоточен только на одной цели: спасти.

В какой-то момент Александра подошла ближе, попыталась помочь, но в ответ получила лишь резкое:

– Вон отсюда!

И это сказал Андрей, который любил его сестру больше жизни – Ян ни на миг не усомнился в этом! Но сейчас рядом с ними был не Андрей, а хирург, у которого нет ни имени, ни прошлого, ни настоящего, а есть только мастерство, которому он служит.

Ян даже не знал, что поразило его больше: внезапное перевоплощение Андрея или то, что своевольная и наглая Александра безропотно подчинилась. Скорее всего, она, как и Ян, поняла, что только этот человек может спасти их племянника.

Они покинули операционную, чтобы не путаться под ногами, и оказались в маленьком светлом коридоре.

– Ты что-нибудь понимаешь про это место? – шепотом спросила Александра. – Ты знал, что тут такое?

– Откуда?

– Не думаю, что это законно…

– Без разницы, – покачал головой Ян. – Что бы тут ни творилось, я не собираюсь привлекать Андрея за это. Он же нам помогает!

– Да, но это все равно будет не быстро. Тебе нужно вернуться и проследить, чтобы Яковлев не ускользнул. Там сейчас большие разборки начнутся, иди туда, а я останусь здесь и позвоню тебе.

Яну не хотелось уходить, но он знал, что так нужно. Яковлев и правда может удрать, неизвестно еще, где его мамочка! Стоять здесь и беспомощно ждать было куда сложнее, чем действовать.

Когда он пришел, Вадим все еще валялся в отключке, а вот Илона исчезла, причем, скорее всего, давно, когда увидела полицейских. Не похоже, что она волновалась за сына! Или что он имел для нее хоть какое-то значение…

Первый раз Александра позвонила ему где-то через два часа и усталым голосом сообщила, что операцию Кирилл пережил и сейчас они едут в настоящую больницу. Второй раз – часом позже, когда его определили в палату и другие медики подтвердили, что жить он будет.

Вопрос только в том, как.

Глава 13

Александра не любила вспоминать тот день. Каждый раз, когда она думала о нем, ей казалось, что она снова чувствует на руках горячую липкую кровь. А за этим воспоминанием неизменно пытался вернуться тот дикий страх, который она пережила, и она поспешно запирала его, сосредотачиваясь на том, что было дальше – в последующие дни, когда вся эта история наконец прояснилась.

Илона Яковлева действительно никогда не занималась честным бизнесом, зато всегда умела приспосабливаться и верила, что обманутый виноват во всем сам. А кто еще? Если ты достаточно туп, чтобы попасться на чей-то трюк – плати за это. Если ты слишком слаб и оказался в ловушке – что ж, выживает сильнейший. У Александры, которую в свое время насильно запихали в фургон посреди улицы, а за попытку сопротивления разбили лицо, такая философия вызывала желание кое-кого головой об стену приложить.

Только вряд ли это исправило бы Илону – она так всю жизнь прожила. Сначала она находчиво пристроилась за пазухой у крупного уголовника, которому родила сына, и верхом на его кошельке переехала в Германию. Там она начала интересоваться сутенерским бизнесом, в который был вовлечен и ее возлюбленный. Он быстро смекнул, что из нее выйдет толк, и начал доверять ей. Он привозил девушек из России, она пристраивала их в немецкие бордели, из этих двоих получился продуктивный союз.

Но потом возлюбленный сгинул в мафиозных разборках, а Илона поняла, что в Германии ей не слишком уютно. Тогда она упаковала дизайнерские платья и сына, чтобы отправиться в Турцию. Там формально безработная Илона занималась примерно тем же: торговала живым товаром, благо славянские девушки всегда были в цене у турецких мужчин.

В Турции ей жилось неплохо, потом захотелось большего, и она переехала в ОАЭ. Там Илона нашла покровителя и стала официальной бизнес-леди, руководительницей дорогого отеля. Чем в этом отеле занимались на самом деле – широкой аудитории знать не полагалось. Широкую аудиторию туда и не пускали! В отеле практиковали, среди прочего, и пытки, и многие пленницы, увидев среди руководства женщину, пытались воззвать к ее жалости. Но это они зря. Своей жестокостью Илона порой поражала даже коллег-мужчин.

У нее не было необходимости уезжать из Эмиратов, ей просто стало скучно. Она вернулась в Россию с огромным капиталом и грандиозными планами. Сначала она создала «Долину вереска», где сбывались любые желания. Ограничения задавала только цена, закон и мораль тут были не в почете. Если у тебя хватит денег на все – ты и получишь все.

Ярким примером стало то, что увидела Александра. Клиент, заказавший это, был молод – около двадцати пяти лет, но явно нездоров. Он был наследником очень богатого человека, долгое время остававшимся единственным ребенком в семье, избалованным и любимым. Но потом его отец бросил опостылевшую жену и выбрал себе вторую супругу – юную и стремящуюся укрепить свои позиции новыми наследниками. Дом наполнился детьми, которых старший сын ненавидел. Ему хотелось просто взять и убить их, а он не решался, мучаясь от ненависти, сжигавшей его изнутри.

«Долина вереска», чудовищное место с невинным названием, дала ему возможность выпустить эту ненависть на свободу. Для него в лесу построили сказочный домик и наполнили комнаты пугающе реалистичными копиями маленьких детей. А клиент оттянулся по полной! Он несколько дней приходил туда, крушил, «убивал» – и щедро платил за это.

Естественно, такие декорации не предназначались для посторонних глаз. Никто не знал, что туда сунется Александра, но это вовремя заметили. К моменту ее возвращения часть улик убрали, потом уничтожили все. Вадиму тогда все равно перепало от матери, и они решили, что до окончания расследования обойдутся без серьезных проектов.

Сначала домом отдыха руководила Илона, а подросший сынок был у нее на подхвате. Однако ей стало скучно, ей снова захотелось нового, неизведанного, и она нашла путь. Она решила, что устроит «питомник». Илона давно уже заметила, что услугами «Долины вереска» очень часто пользуются молодые люди из влиятельных семей. Те, кто однажды унаследует миллионы. Те, кому родительские связи обеспечат карьеру в политике, международных отношениях, шоу-бизнесе. Что если она сможет ими манипулировать? Тогда в будущем, причем не очень далеком, она сама получит огромную власть! Дурой Илона не была и быстро определила два наиболее эффективных способа управлять чужими жизнями, про себя она называла их кнут и пряник.

Пряником стало исполнение желаний и простое человеческое отношение. Как ни странно, второе порой приносило лучший результат, чем первое. У многих богатых наследников была общая беда: тяжкий груз претензий и ожиданий. Да взять хотя бы того же Кирилла! От него с детства требовали быть идеальным и наказывали за любую оплошность. Ему говорили, в какие секции ходить, какие оценки получать, даже с кем дружить. Он к такому с младенчества привык, в его характере было скорее стремиться стать первым и лучшим, чем бунтовать. А совершенство дается нелегко, оно подтачивает изнутри хуже болезни, просто делает это медленно и незаметно. Впрочем, Кирилл не сломался окончательно – настолько, чтобы принимать жалость от сомнительной посторонней тетки. Те же, кто был послабее, видели в Илоне подругу и заступницу, они слепо ей верили и готовы были выполнить любой ее приказ. Однако и ценились они не слишком высоко: невелика радость от таких слизняков!

Гораздо больше Илоне нравились те, кто подчинялся ее власти после удара кнута, вот они были настоящим достижением! Таких она ломала компроматом. Сначала она приучала их к мысли, что «Долина вереска», а позже и «Амелия» – просто места дорогого отдыха. Нет здесь подвоха, ты платишь названную цену и занимаешься, чем угодно! Но в какой-то момент клиенту выдавали не тот наркотик, подталкивали к противозаконному поступку, все это снимали, записывали… А потом манипулировали. Шантаж не зря стал древнейшим из темных искусств, свергавшим королей.

Илона занялась этим делом относительно недавно, но прогресс определенно был. Так она подчинила Ивана Гареева и многих других… в том числе и Кирилла. На ее жалость он не повелся. Да, он приходил в ее владения, чтобы немного отдохнуть от образа безупречного парня. Но он все равно был одним из Эйлеров и владел собой достаточно хорошо, чтобы вовремя остановиться. Тогда Илона просто накачала его наркотиками и получила видео, о котором Александра не хотела лишний раз думать.

Первым ее грандиозным провалом стал Эдуард Дежуров. Вопреки ожиданиям близнецов, Вадим и Илона знали о его романе с Маргаритой Вишняковой – те двое особо не шифровались! Они частенько встречались на территории «Долины вереска», а порой даже использовали мягкие кровати «Амелии», если им хотелось встретиться, а времени на загородную поездку не было. Несложно было догадаться, что это нечто большее, чем роман богатого мальчика с мечтательной девочкой. Может, у них все сложилось бы прекрасно – если бы не вмешалась Илона.

Эдуард и Рита действительно собирались отметить вместе праздник. Накануне Рите и другим администраторам – для отвода глаз – подарили сертификаты на романтический уик-энд в «Долине вереска». Рита не собиралась упускать такую возможность, да и Эдуард был не против. Они отправились туда перед Днем Святого Валентина, заселились в выделенный им номер, а дальше. Дальше была темнота. Среди «подарков от заведения» в мини-баре не было ни единого напитка без снотворного, и Эдуард отключился первым. Рита, уже знавшая о своей беременности, пила только воду, да и то чуть-чуть, поэтому на нее препарат до конца не подействовал, она стала сонной, но так и не заснула. Она была в сознании, когда в номер пришел лично Вадим Яковлев. У него не было необходимости делать это самому – ему просто давно хотелось. Когда постоянно работаешь с извращенцами, границы дозволенного постепенно стираются.

Рита пыталась сопротивляться, пыталась объяснить, что она беременна, но ему не было дела. Он убил ее, а тело оставил рядом с Эдуардом. Когда Дежуров очнулся, в номер якобы случайно заглянула горничная, подняла крик, позвала руководство. Все выставили так, будто он задушил свою любовницу во время секса. Эдуард ничего не помнил, поэтому не мог точно сказать, что этого не было.

Но и на шантаж он не поддался – первый и единственный из многих. Он отказался «замять дело по дружбе», он потребовал, чтобы в дом отдыха вызвали полицию. Пускай расследуют! И если девушку действительно убил он, он готов был понести за это наказание. Эдуард слишком любил Риту, чтобы позволить закопать ее в лесу, как собаку.

Но столь благородный подход не устраивал Яковлевых, решение было принято моментально. Эдуарду, не ожидавшему такого наглого нападения, вкололи смертельную дозу наркотика. Это поясняло, почему он, молодой и сильный, не сопротивлялся: он просто не успел.

Илона прекрасно знала, чей он сын – Эдуард проболтался под действием наркотиков. Ссориться с военными ей хотелось меньше всего! Но если бы она оставила тело Эдуарда в предсказуемом месте вроде его квартиры, след все равно мог привести к ее дверям, ведь стали бы искать, где он брал наркотики. То же самое было бы, если бы труп не нашли вообще: начали бы проверять места, где он бывал чаще всего. Поэтому Илона решила сделать обнаружение тела максимально странным, пустить следствие не в ту сторону. Почему он оказался именно на этой дороге? Как туда попал? Где именно умер? Пусть ищут нечто особенное!

Вот тогда к делу и привлекли Кирилла Эйлера. Выбор пал на него как раз из-за его родни, Илона справедливо решила, что мальчика из такой семьи серьезно допрашивать не будут. Кирилл не догадывался, что Эдуарда убили, ему сказали, что это был случайный передоз. Возможно, если бы Кирилл знал про убийство, он бы не поддался на шантаж, он пожертвовал бы собственной репутацией… но узнал он гораздо позже.

Иван Гареев, тоже оказавшийся на коротком поводке у Илоны, обеспечил ему прикрытие, пригласив на вечеринку. При этом сам Иван про труп и истинную цель встречи не знал, чтобы его удивление перед полицией смотрелось искренним – Илона была невысокого мнения о его актерских и умственных способностях.

Тело Эдуарда Дежурова завернули в целлофан и уложили в багажник. Благодаря этому в машине не осталось следов ДНК, а на одежде Эдуарда не было ворсинок от покрытия автомобиля. Добравшись до места, Кирилл убрал целлофан и вместе со своими перчатками передал… подлетевшему к нему спортивному дрону, одному из тех, которые близнецы видели в кабинете Вадима. Управлял машинкой сам Вадим, стоявший в нескольких сотнях метров от дороги. Вот почему поблизости не было следов ни людей, ни машин. Но кто предположил бы такой вариант? Хотя, может, и следовало бы. Новое время диктует новые условия.

Вадим забрал улики, по полю прошел к своей машине, оставленной на другой дороге, и уехал. Кирилл же вывал полицию и позвонил Яну, потому что на самом деле ему от этой истории было гораздо страшнее, чем он готов был показать.

С Маргаритой обошлись куда проще. Сначала было не до нее, тело оставили в подвале дома отдыха, где до него и добрались крысы. Потом Маргариту решено было выставить самоубийцей, повесившейся у могилы матери – кто там будет копаться в деле какой-то дешевки-администраторши! Ведь предполагалось, что о ее связи с Эдуардом ничего не известно, эти двое навредили сами себе, скрыв роман. Но кто знал, кто знал.

А потом закрутилось, завертелось. Что-то шло по плану Яковлевых, что-то – нет. Например, Иван Гареев явился в клинику, хотя ему велели месяц не показываться поблизости. Но много ли можно ожидать от наркомана? Да и Кирилл начал вести себя неспокойно, и к нему приставили слежку. Яковлевы видели, что полиция подбирается к ним все ближе: и близнецы, и Инна Токарева. Успокаивало семейку только то, что против них не было весомых улик, а догадки и домыслы ничего не стоят.

Но вот совесть Кирилла задавила его окончательно, он стал поговаривать о чистосердечном признании, да еще и Инна добралась до Ивана Гареева. Илона решила убить двух зайцев сразу. Она милостиво разрешила Кириллу признаться, если он скажет, что просто был рядом, когда Эдуард умер от передозировки, и не станет привлекать к этому бизнес Яковлевых. Предложение казалось достаточно жестоким, чтобы не искать там подвох – и Кирилл не искал.

Это действительно он явился к Инне тем вечером, а вовсе не Иван. Синее пальто было идеей Илоны, чтобы гостя не запомнили, чтобы правду знала только следовательница. Как ни странно, признаться в своем позоре постороннему человеку Кириллу было проще, чем родным. В клане Эйлеров всегда были слишком строгие правила – Александра знала об этом как никто другой.

Кирилл даже не догадывался, что его используют для отвлечения внимания. Пока они с Инной говорили в гостиной, в квартиру прокрался человек Вадима и добавил яд в готовящийся ужин, а заодно и украл дубликат ключей.

Инна выслушала Кирилла, полицию вызывать не стала и велела ему прийти к ней завтра в офис – писать чистосердечное. Она наверняка поняла, что парень искренен, убегать он не будет. Инна не была настолько жестокой, как хотела казаться, иначе она не позволила бы ему уйти. Кирилл покинул ее дом с легким сердцем, когда они прощались, с Инной все было в порядке.

А уже на следующий день, позвонив в отделение, он узнал, что она мертва. Долго искать причину не пришлось, вскоре Вадим связался с ним сам и заявил, что, если он продолжит рыпаться, его обвинят еще и в убийстве Инны, ключи подкинут и другие улики обеспечат. Их человек побывал в квартире после ее смерти, он убрал следы, но Вадим-то знает правду!

Вот тогда Кирилл и начал потихоньку ломаться, тогда последовали срывы, невольной свидетельницей которых стала Ася. Такой человек, как он, действительно не стал бы плакать из-за стресса. Но он стал бы плакать, узнав, что помог отнять у кого-то жизнь – и позволил преступнику уйти безнаказанным.

Кирилл искал способ сдать Яковлевых полиции, но все больше убеждался, что способа нет. Его показаний будет недостаточно, а уж заметать следы эти двое умеют! Он ведь был сыном адвоката и внуком следователя, он знал, как работает система. Объективная несправедливость происходящего тесно переплеталась в его душе с чувством вины и бессилием. Даже теперь он не был готов позволить Илоне использовать против него рычаг давления, не мог допустить, чтобы родные увидели ту видеозапись… По крайней мере, пока он жив. Но если он будет мертв, ему будет все равно, правда?

Так он и сорвался. Он позвонил Вадиму и заявил, что покончит с его мамашей раз и навсегда. Они оба знали, что в этот день Илона будет одна – она иногда закрывала клинику пораньше, чтобы разобраться с «черной» бухгалтерией. Так что Вадим воспринял угрозу всерьез и тоже направился в «Амелию».

Кирилл рассчитывал, что к его приезду покончит с Илоной… но переоценил свои силы. Онто был сильнее и мог ее убить – теоретически. А как дошло до дела, оказалось, что он неспособен отнять жизнь или даже по-настоящему избить женщину. Зато с подоспевшим Вадимом он сцепился насмерть… и проиграл. Так бывает, одного благородного намерения недостаточно, драться нужно уметь.

Вот тут и подоспели близнецы. С их помощью Вадим был схвачен, а Кирилл – спасен. Оказалось, что Кирилл, будучи парнем неглупым, записывал свои разговоры с шантажистами, и это дало бесценные улики, равно как и показания – Кирилла и Ивана Гареева, который мгновенно посыпался под полноценным давлением. А там и другие свидетели нашлись, вот только.

Вся вина лежала на Вадиме. Илона была умна, она обставила все так, будто ее сын устроил тут преступную самодеятельность, а она, святая женщина, вообще об этом не догадывалась. Вадим, естественно, этот трюк не оценил и с готовностью свидетельствовал против матери, однако этого было недостаточно, чтобы доставить ей серьезные проблемы. Илону даже не арестовали, хотя она находилась под подпиской о невыезде.

Все, кто был связан с этим делом, надеялись, что она получит по заслугам, а вот близнецы видели, что она выкрутится, талант у нее такой.

– Ну и хрен с ней, – отмахнулся Ян. – Однажды эта стерва в очередном кульбите свернет себе шею. Такие всегда прогорают!

– Ага, всегда, – согласилась Александра.

А потом упорядочила показания Вадима и отправила их генералу Николаю Алексеевичу Бизину, сопроводив коротким письмом:

«Ваш сын допускал ошибки, свойственные юности. Но в глубине души он всегда оставался порядочным человеком и поплатился за это жизнью. Вы можете гордиться им».

Никакого ответа она не получила. А через два дня в криминальных новостях сообщили, что в собственной квартире обнаружено тело жестоко убитой Илоны Яковлевой. Преступник не найден, ведется следствие.

Хуже всех сейчас приходилось Кириллу. Он выжил – но лишь чудом, до больницы он с куском стекла не доехал бы. Несколько дней он провел в реанимации, потом его перевели в обычную палату, однако его ожидало еще несколько операций. Ему было все равно… При обыске «Долины вереска» в компьютере Вадима Яковлева обнаружили тот самый компромат на него и услужливо передали Павлу Эйлеру.

В день, когда это произошло, близнецы первыми поспешили в больницу, чтобы не случилось беды.

– Видел этот ролик? – спросила Александра.

– Видел, – кивнул Ян. – То еще зрелище.

– Так и было задумано: никто не собирает компромат случайно.

Ролик и правда был жесткий. Такой довел бы Михаила Эйлера до убийства собственного внука, если бы старик еще что-то понимал. Да и Павлу придется несладко.

Кирилла для этой съемки накачали наркотой, и это было видно. Он был в сознании, но вряд ли соображал, что происходит, и напоминал жизнерадостного дебила. На видео была заснята оргия – с участием мужчин и женщин, и Кирилл успел мелькнуть в кадре фактически со всеми. Вряд ли он даже запомнил это. Но такие ролики действительно губят карьеры. Понятно, почему Илона смогла его поймать! А удержать не смогла.

Павел долгое время не знал, как на все это реагировать. Он был в шоке, он боялся за сына – и искал ответы, потому что всем кажется, будто с ответами будет проще… а иногда становится только сложнее. Павел щедро заплатил за это видео, ему хотелось узнать, что такого мог сотворить его сын, что так боялся последствий. Увидел… на свою голову.

По большому счету, Кирилл там не делал ничего противозаконного. Но он знал, что в клане Эйлеров такое не прощают, и это питало его страх. Страх перед собственной семьей!

– Шоу начинается, – тихо предупредил Ян.

В коридоре и правда показался Павел. Он, обычно внимательно подбиравший каждую деталь образа, теперь казался растрепанным, будто одевался впопыхах. Только вряд ли он сам замечал это, он, бледный и осунувшийся, смотрел только на дверь палаты, не замечая никого вокруг.

Александре не очень-то хотелось пускать его к Кириллу в таком состоянии, но она заставила себя отойти от двери, а потом следовать за братьями. Потому что Кирилл с тех пор, как очнулся, ни с кем не общался, и последним проявлением разума с его стороны были подписанные показания. Она надеялась, что отец сможет вывести его из апатии, поддержать, сказать, что вместе они справятся.

Просчиталась. Оказавшись в палате, Павел не сказал ни слова. Он устремился к кровати и отвесил сыну, обмотанному бинтами и окруженному дренажными трубками после операции, оплеуху. А Кирилл даже тогда ни слова не произнес, только отвел взгляд, словно так и надо, словно его можно и нужно бить за то, что он сделал.

Первой отреагировала Александра. Она ничего не обдумывала, тело будто двигалось само по себе. Она подскочила к старшему брату, схватила его за волосы и, не сдерживаясь, приложила лицом об стену. А силы у нее были совсем не скромные, она не прерывала тренировки много лет. Ударила Александра всего один раз, но этого хватило, чтобы на белой штукатурке осталось кровавое пятно, казавшееся огромным и особенно уродливым на фоне больничной чистоты.

Потом, конечно, был скандал. Орали медики, завывал Пашка, которому она сломала нос, между ней и воинственной толпой стоял Ян. Александра не извинялась и ни о чем не жалела. Важнее всего для нее было то, что в глазах Кирилла впервые мелькнуло что-то кроме боли – удивление. Если повезет, парень поймет, что кое-кто на его стороне все же остался.

А если очень повезет, этот кое-кто будет не один.

Ян понял ее быстро, но так всегда бывало. Он поговорил с Кириллом наедине, и она не спрашивала, о чем, она знала, что он все сказал правильно. Ну а ей предстоял разговор с Павлом. Ей многое хотелось ему сказать!

Она выждала несколько дней, а потом заявилась к нему домой дождливым февральским вечером. Она знала, что он будет один: Ася, ее маленький верный агент, утащила Жанну и Никиту на прогулку.

Пашке прогулки не светили, потому что его не самым светлым ликом пока можно было только детей пугать. Лицо отекло, глаза почти скрылись за багровыми мешками, на носу, похожем на переваренную картофелину, повязка. Но при появлении Александры он не попытался придушить сестру и не выпрыгнул в окно, уже хорошее начало!

– Что, больно тебе говорить, да? – сочувствующе поинтересовалась Александра.

– Твоими стараниями.

– Ага, потому что тебе пока рано говорить, тебе слушать надо. Ты ведешь себя неприемлемо.

– Я узнал, что мой сын – гей! Как я должен реагировать?

– Так, стоять! Твой сын был не в себе, и это видно. То, что происходит на этом гребаном видео, не имеет никакого отношения к его ориентации или желаниям. Парня, по сути, изнасиловали – знаешь, каково это? Я вот знаю. Это хреново, Пашка. Это больно физически и уничтожает тебя внутри.

– Он это допустил!

– Твоими стараниями. Ты на него давил в лучших традициях нашего собственного папочки! Он был загнан в угол, он задыхался и пошел туда, откуда веяло свежим ветром. Он ошибся, так бывает. Но он же и заплатил за это! Твоему сыну только что сломали всю жизнь, если до тебя еще не дошло! Горло ему зашили в спешке, и никто не берется сказать, будет ли он когда-либо нормально говорить. Про это видео в той или иной степени станет известно многим. Его карьера уже не состоится – в том виде, на который он надеялся. От него отвернутся многие друзья. Его ждет суд. Он сделал то, за что ему будет тяжело простить себя. А ты просто предаешь его! Правду говорят про наследственность.

– При чем тут наследственность?

– А ты не видишь? – Александра пристально посмотрела ему в глаза. – Ты сейчас предаешь своего сына точно так же, как наш отец предал меня. История идет по кругу, а, Паш?

– Папа не предавал тебя, ты сама удрала!

– О, я имею в виду не свой отъезд в США. Хотя не мешало бы вспомнить, кто меня к этому подтолкнул! Он предал меня, когда назвал моим именем неизвестный труп из американской канавы. Он знал, что это не я, но солгал, потому что хотел убить во всех память обо мне. Ему не нужна была дочь, которая недостаточно хороша, а тебе не нужен такой сын?

– Отец сделал это, потому что хотел успокоить нас.

– Он сделал это, потому что он – эгоистичное чмо, и ты такой же. Ты нужен Кириллу, усвоишь ты это или нет? Прости его, люби его, он твой единственный сын! Не уподобляйся великому Михаилу Эйлеру, это не так круто, как ты вбил себе в голову! Я знаю, что такое отвратительный отец. Не будь таким же!

Но Павел словно не слышал ее.

– Отец поступил с тобой так, потому что ты всегда была бродягой. От тебя семье был вред, и нужно было что-то делать! Разве ты не доказала, что он был прав? Ты ж и сейчас ни с кем ужиться не можешь! Сама утонешь и Яна с собой утащишь!

Он хотел, чтобы она сорвалась, а Александре хотелось сорваться. Наорать на него, ударить снова, выплеснуть обиду, копившуюся годами – обиду на другого человека, которому он тупо пытался подражать.

Но она не стала. Его порадовало бы, если бы она предстала перед ним варваркой и доказала, что он прав! Так что Александра лишь смерила его презрительным взглядом и направилась прочь.

– Я буду бороться за Кирилла несмотря ни на что, – предупредила она. – И Ян тоже. Вот только. Я не уверена, что этого будет достаточно, чтобы он остался в живых.

Она сказала все, что могла. То, что Пашка не понял ее сейчас, не значит, что не поймет позже, у него будет время подумать. А ей просто хотелось уйти, пусть даже в ночь, в дождь.

Но не хотелось домой. Александра чувствовала себя опустошенной внутри – и мыслями о Кирилле, и воспоминаниями о том, что отец сотворил с ее жизнью. Она вызвала такси и внезапно назвала не свой адрес.

Назвала, удивилась, а исправлять ничего не стала, позволила машине ехать.

Она вдруг поняла нечто очень важное, ответ, который искала давно, а он все ускользал от нее. Почему она не могла подпустить к себе Андрея? Почему не прощала ему мелочи, которые и обиды-то не стоили? Почему не пускала его в свою жизнь, прикрываясь памятью об Эрике? Ей казалось, что ответа нет – а он вдруг появился.

Она боялась, что в его случае это не любовь, а иллюзия любви. Когда они познакомились, Андрей пережил травму, а она спасла его. Не может ли быть так, что из-за этого он привязался к ней? Он, не способный жить самостоятельно, присосался к ней, как паразит, и теперь нарушает ее правила и ее границы, хотя сам он – неудачник, способный лишь выполнять приказы.

И вот теперь она точно знала, что ошиблась. Она увидела его другим – в его родной стихии. Он был уверенным и сильным. Он сотворил чудо! И в этот миг он не нуждался в ней. Может, ему и пришлось нелегко в период их знакомства, но сейчас он полностью восстановился, и неудачником он точно не был. А значит, его любовь – это не болезненная потребность, а… правда.

После той поспешной операции они больше не встречались, ей было не до того, да и ему, скорее всего, тоже. Просто однажды Ян молча передал ей папку со всеми материалами, которые собрал на Андрея, а она молча приняла это странное подношение. Вот так Александра узнала его адрес, телефон, все его контакты. Она была уверена, что никогда не воспользуется этими знаниями, пока таксист не ввел маршрут в навигатор.

Автомобиль оставил ее в просторном незнакомом дворе и уехал. Она снова оказалась под дождем, ледяным, пронизывающим. Ей бы поспешить в укрытие, а она беспомощно стояла перед домом, сияющим десятками окон. Быстрый взгляд на часы показал, что уже одиннадцать, в такое время приличные люди в гости не являются, и надо бы уйти. А уйти она не могла. Услышала, как запищал домофон, выпуская из подъезда запоздавшего собачника с питомцем, и поспешила туда, перехватила дверь, пока та не захлопнулась. Собачник посмотрел на нее с осуждением, но спор затевать не стал, питомец уже тянул его к газону.

Она покружила по лестнице, не зная этаж, выискивая номера квартир. Нашла нужную. Конечно же, там был звонок, но она не позвонила, а постучала. Вдруг он спит? Если спит и не ответит, она точно уйдет и больше не вернется. Но она должна постучать, потому что. В чем-то Пашка был прав: нельзя всю жизнь прожить бродягой.

Он ответил. Может, сначала посмотрел в «глазок», а может, сразу распахнул дверь, потому что он-то ничего не боится. Он уставился на Александру так, будто к нему явилось промокшее насквозь привидение – что было бы странно вдвойне. Она слабо улыбнулась, в очередной раз признавая, что она, совсем как брат, не умеет просить прощения.

– Саша. – наконец выдохнул он.

– Привет.

– Ты сошла с ума? Тебе воспаления легких не хватает? Нельзя вот так бродить под зимним дождем!

– Я к тебе пришла.

– Умирать?!

– Ну, у меня были планы пожизнерадостней. Пустишь?

Он на секунду замер, испытующе глядя на нее, потом посторонился.

– Куда же я от тебя денусь?

– Ты имеешь право на меня злиться, – признала Александра.

– Ну да, надо бы. Но не злюсь.

– Почему?

– Ты знаешь, почему.

Она подошла ближе и закинула руки ему на плечи. Ее губы были ледяными, но Андрея это не остановило. Она улыбнулась во время поцелуя и знала, что он почувствовал.

– Я не умею извиняться, – шепнула Александра ему на ухо. – Даже когда хочу.

– Ты пришла – это уже что-то. Если ты останешься, мне этого будет достаточно.

Эпилог

Вести подрывную деятельность ее мать умела. Алиса не собиралась поддаваться и пыталась этого не делать, но все напрасно. Постепенно мамины слова пробивались в душу, как сорняки, пускали корни, заставляли сомневаться даже в том, что казалось ей очевидным.

Ян ведь действительно просто использует ее, все на это указывает! То бросает ей подачки, то снова исчезает. Понятно, что ему нелегко со всей это страшной историей вокруг его племянника. А когда ему легко будет? И было ли когда-нибудь? Их отношения будто застряли на каких-то ржавых круговых рельсах, и так будет всегда, если она ничего не изменит.

Так что этим вечером Алиса была твердо настроена на перемены. То, что Ян сам пригласил ее в ресторан, внушало надежду. Но Алиса все равно волновалась, собственные мысли переплетались с наставлениями матери и подруг, отличить одно от другого становилось все сложнее, поэтому она почти сразу выпалила:

– Нам нужно очень серьезно поговорить!

– Не возражаю. Собственно, для этого и пригласил.

Ян казался каким-то необычным сегодня. Как будто тоже волновался! Хотя ей, должно быть, почудилось. Это же Ян Эйлер, он свои чувства никогда не выдаст. Есть ли они вообще? Это Алисе и нужно было узнать.

– Ян, я помню, о чем мы договаривались раньше. Но я реально устала. Ты должен что-то изменить!

– Прямо так и должен?

– Не цепляйся к словам! Хотя… Чего юлить-то? Да, должен. Должен решить, готов ли ты нести ответственность.

– Да мы поэтому и здесь.

– Я не про свидания наши говорю, которые происходят, когда тебе удобно. А в остальное время я тебя так или иначе обслуживаю. Это отсутствие обязательств удобно только тебе. Да, раньше мы расходились, потом сходились, и всем было хорошо, но я от этого устала. Если тебе не нужно ничего серьезнее, то зачем это вообще?

Ее попросту несло. Алиса не верила и половине своих слов, но остановиться почему-то не могла. Она боялась, что если сейчас сменит тему, то будет выглядеть круглой дурой. Как там мама сказала? На мужика надо надавить, если сам не решается!

Ян какое-то время пытался ее перебить, а потом просто слушал с непроницаемым лицом. Лишь когда она закончила, он признал:

– Я как раз хотел тебе предложить кое-что на этот счет. Уже не важно. Думаю, я поспешил.

– Лучше б ты мне руку и сердце предложил, а не кое-что! Но ты ж и до кольца не додумаешься. Бог с ним, с кольцом. Не думала, что мне придется вот так организовывать свою жизнь, но – не зря ж говорят, что хорошо нужно делать самому! Я думаю, нам нужно или пожениться, или расстаться.

– Даже так? Ультиматум?

– А вот так!

– Тогда расстаемся.

Такого поворота она не ожидала. По маминому сценарию на этом моменте Ян осознавал всю серьезность нависшей над ним угрозы, страстно падал на колени и признавался в любви. А он замкнулся в себе. Ирония заключалась в том, что Алиса мысленно была на его стороне. Она запуталась, она себя не узнавала, но легче ей от этого не становилось.

Ей захотелось уйти. Не от Яна, а от этого разговора. Просто не продолжать, сделать вид, что ничего не было, а потом попробовать снова, но уж точно не сегодня. Она поднялась и направилась к выходу, надеясь, что Ян тут же побежит за ней.

Однако он ее не догнал – ни у дверей, ни в гардеробе, ни на улице. Лишь оказавшись на автобусной остановке, Алиса вынуждена была признать, что он действительно даст ей уйти. Хотелось плакать, но плакать на таком морозе – так себе идея, и она достала телефон, чтобы вызвать такси.

Вот тогда перед ней и остановился белоснежный «Лексус». Пассажирская дверца приоткрылась, и Алисе улыбнулся симпатичный молодой водитель.

– Девушка, да вы замерзли совсем! Давайте подвезу.

Ей не следовало соглашаться… Она никогда раньше не соглашалась. Она работала помощницей прокурора не так уж долго, но ей хватило печальных историй про одиноких девушек, которые сели не в ту машину. Раньше она всегда поступала разумно.

А сегодня не хотелось – настроение не то. Не обязательно ведь это маньяк, слишком уж роскошный автомобиль, да и сам ухоженный! Если она решила действительно бросить Яна и начать все с нуля, может, это знак?

Так что Алиса улыбнулась в ответ и поспешила укрыться в теплом салоне. Почему бы не позволить себе маленькое приключение? Ведь кресло такое удобное, машина едет мягко и беззвучно, играет классическая музыка и пахнет, кажется, ванилью, началось-то все прекрасно.

И только потом до Алисы дошло, что водитель двинулся с места, даже не спросив адрес, по которому ее нужно отвезти.

Content

Влада Ольховская
Дерево самоубийц

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 11

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Эпилог