Энн Петцольд

Когда мы мечтаем

When We Dream

Anne Pätzold

© В. Трошагина, перевод на русский язык, 2021

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

* * *

Посвящается Симоне. 90 000[1] слов, ни одно из которых и близко не передает глубину моей признательности

Глава 1

– Домашнее задание – проработать текст.

Аудитория заполнилась шелестом тетрадей и разговорами. Мои сокурсники встают, копаются в сумках – на профессора почти никто не обращает внимания.

– И не забудьте сдать его до пятницы, – добавил он, поправляя очки.

Большинство студентов уже просочились наружу через двустворчатую дверь в конце зала. Пряча тетрадь с конспектами и ручки в рюкзак, я подождала, пока схлынет основная волна. И только когда на передних рядах почти никого не осталось, закинула рюкзак за плечи и тоже вышла из аудитории.

«Международный менеджмент» был сегодня одной из последних пар, холл университетского корпуса почти опустел: все стремились как можно скорее оказаться дома. Я не исключение. С утра сидела в переполненных аудиториях и не могла дождаться, когда вернусь в свою комнату. Мысль о постели, хорошей книжке и чашке чая помогла мне продержаться остаток дня.

Я вышла на улицу, и мои руки лизнул вечерний холодок. Последние дни выдались необычайно теплыми для конца апреля, и я наслаждалась прохладой. От жары я становлюсь в лучшем случае вялой. Мне и так с трудом удается концентрироваться на лекциях. А если температура больше двадцати пяти градусов, мне это совсем не удается, и я могу думать только о том, чтобы сбежать от толчеи и залечь где-нибудь в местечке попрохладней. Как правило, спасительным островком становились родные стены. Квартира находится не слишком далеко от факультета, так что каждый день я радуюсь, что не надо тащиться через весь город.

Учеба уже вымотала меня. Вероятно, сильнее, чем должна бы. Постоянно чувствую себя замученной, но стараюсь не думать об этом. Как отчаянно по утрам все во мне сопротивляется необходимости выйти из дома!

И так ведь каждый раз?

Я тряхнула головой, воткнула в уши наушники и включила погромче музыку на телефоне. Под нежные, успокаивающие мелодии рассеиваются нежеланные мысли.

Моя жизнь хороша такой, какая она есть.

Голосок моей младшей сестры Лив слышно уже с лестничной площадки. Пока я, по дороге решившая побаловать себя горячим шоколадом, в одной руке держала стакан, а другой отпирала дверь квартиры, до меня доносилось ее громкое пение. Причем произвольный набор звуков – это определенно не английский. Я ногой толкнула дверь, но ее песня, даже став громче, осталась для меня бессмыслицей.

Я повесила ключ на крючок у двери, скинула ботинки, куртку и рюкзак в прихожей и проследовала за фальшивыми вокализами Лив на кухню. Она как раз собиралась поесть кукурузных хлопьев. Рядом с раковиной стоял пакет молока, и я не поняла – то ли она опрокинула миску, то ли пыталась приготовить хлопья прямо на столе.

Лив стояла спиной ко мне. Резинка еле держалась на растрепавшихся белокурых локонах. Я постучала по дверной раме, и Лив, обернувшись, вытащила телефон из кармана брюк. В следующую секунду музыка стихла, став просто негромким фоном.

– Ты тут без меня вечеринку закатила? – спрашиваю, смотря на лужу на столе.

Несколько прядок упало Лив на лоб. И только сдув их, она поясняет:

– Я слушала музыку и в танце опрокинула миску.

Усмешка на лице говорит, что она ничуть не раскаивается, и я невольно чувствую, как мои губы тоже растягиваются в улыбке. Сердиться на Лив – из разряда невозможного.

– Да уж, не услышать музыку было сложно. Миссис Эллиот тоже наверняка пританцовывала.

Миссис Эллиот – соседка из квартиры напротив и неофициальный член нашего скромного семейства. Если Мэлани, самой старшей из нашей троицы, приходилось задерживаться допоздна или уезжать в командировки, престарелая леди присматривала, не фастфудом ли единым мы живы. Кулинары из нас с Лив так себе, поэтому ее опасения не напрасны.

– Мэл еще на работе? – поинтересовалась я, ставя на стол свой полупустой стакан. Я подцепила с раковины тряпку и принялась устранять кукурузно-молочное месиво. Лив взяла со стола миску и отнесла ее в мойку.

– Она написала, что сегодня снова придет поздно.

Мэл работала в управлении крупной компании – организаторе торжеств. Она по горло в делах из-за церемонии награждения, которая состоится на днях в Чикаго. Уж не знаю, как Мэл следит за спонсорами, обслуживающим персоналом, светотехниками, модераторами и всеми прочими, обходясь при этом почти без сна, но как-то ей это удается.

Выкинув разбухшие кукурузные хлопья, я заглянула в холодильник. Я, конечно, ожидала встретить зияющую пустоту, но при виде кетчупа и пары ломтиков хлеба мое лицо все равно вытянулось.

– Завтра придется отправиться за покупками, – сообщила я Лив. – А сегодня, кажется, снова пицца-день.

– Я на шаг впереди, Элла! – фыркнула та, показывая на телефон в руках. – Как обычно «Маргариту»?

Я молча подняла бровь…

– Две пиццы «Маргарита» с дополнительным сыром. Сейчас, – улыбнулась Лив.

…И показала большой палец – «класс»!

– Если что, буду у себя, – с этими словами я направилась по коридору к дальней двери, ведущей в мою комнату.

Первым делом я включила подсветку у книжных полок. Лампочки лишь немного рассеяли темноту, но мне нравилось, как уютно смотрится комната при таком освещении. Она небольшая, в самый раз, чтобы вписались кровать, письменный стол, два стеллажа с книгами и маленький шкаф для одежды, но это – мое королевство. Место, где можно быть собой и переноситься в другие миры, не беспокоясь о реальном. Выходить из дома сегодня я больше не планировала, так что отрыла в шкафу сверхудобные пижамные штаны и футболку-оверсайз. Мысленно я уже видела себя в кровати с пиццей в руках, когда Лив постучалась и заглянула ко мне.

– Еда будет через двадцать минут. Хочешь посмотреть со мной сериальчик?

Я высвободила волосы из-под ворота футболки и собрала их в хвост.

– Какие будут предложения?

– Мы можем продолжить «Друзей» или какое-нибудь аниме.

Я окинула взглядом хаос на своем столе.

– Вообще, я думала поработать над рисунком, который начала вчера, – задумчиво сообщила я Лив. А еще хоть немного насладиться тишиной перед завтрашней работой.

Впрочем, Лив отговорка не впечатлила.

– Бери альбом с собой!

То, что мне будет тяжеловато одновременно уделять внимание фильму, рисунку и болтовне, она намеренно проигнорировала.

Должно быть, Лив заметила мои колебания, но облегчать мне задачу не намеревалась.

– Или-и-и-и… – с хитринкой в глазах протянула она. – Мы включим диснеевский фильм, и ты сможешь во все горло подпевать!

Судя по широкой улыбке, она была уверена, ответить «нет» Диснею – выше моих сил. И она права. Она не успела ничего больше сказать, я вместо ответа протиснулась мимо нее и двинулась в гостиную. А альбом можно взять и на работу.

В свои пятнадцать Лив уже была обладательницей одного из самых обширных собраний DVD-дисков, которое я когда-либо видела, и стерегла его, как клад. Фильмы и сериалы были рассортированы в алфавитном порядке на этажерке у телевизора. Лив, при всей ее «любви» к уборке, должно быть, даже пыль там протирает.

– И ты говоришь, что я странная? Тот, кто не поет во время диснеевских мультфильмов, явно не в себе!

Я вытащила с полки «Мулан» и включила телевизор.

Лив отобрала у меня коробку и вставила диск в DVD-проигрыватель.

– А кто точно и полностью в себе?

Я запнулась. Разговор принял неожиданный оборот.

– На удивление мудро.

Она пожала плечами:

– Я младше, а не глупее.

– Да, знаю.

Иногда я забываю, что она уже не маленькая восьмилетняя девочка, которая пробиралась ко мне в кровать, потому что ей снились наши родители и она не могла заснуть одна.

Я стащила с дивана шерстяной плед и закуталась в него. Я, конечно, люблю прохладу, но Мэл с Лив осваивали на практике термин «ледниковый период». Я бы не удивилась, если бы из нашего кондиционера посыпались снежинки.

– Что будешь пить? – крикнула я.

– Давай колу, – немедленно прилетело в ответ. Лив и ее кола. Подчас я задаюсь вопросом, как ей вообще удается сохранять хорошие зубы при таком объеме поглощаемой сладкой газировки. Не сказать, что со мной дело обстоит лучше. До ужаса обожаю свой вечерний чай, а лучший чай – именно сладкий.

Вернувшись в гостиную с бутылкой колы и двумя стаканами, я поставила их на деревянный журнальный столик, упала на диван и вытянула под пледом ноги. Лив села на пол и привалилась к моему лежбищу спиной, устраиваясь поудобней.

До начала первой песни мы с головой ушли в мультфильм. Как только я всем существом настроилась на припев, раздался дверной звонок. Лив подскочила и побежала открывать курьеру, а я нажала на паузу. Аромат пиццы разнесся по квартире еще до того, как Лив закрыла дверь. Стоило ей водрузить коробки на стол и открыть первую, в животе у меня радостно заурчало.

Сегодня утром я слишком заспалась, пришлось собираться за двадцать минут и выбегать из дома с тостом в зубах, дожевывала я его по дороге на учебу. К полудню в библиотеке я съела шоколадно-ореховый батончик, сытным назвать его сложно. Поэтому огромная дымящаяся и ароматная пицца – для меня буквально воплощение мечты. Я настолько погрузилась в восхищение пиццей, что третью коробку, которая была гораздо меньше остальных, заметила, только когда ее впихнули мне в руки. В ответ на вопросительный взгляд Лив, широко улыбнувшись, плюхнулась рядом.

В нос ударил знакомый сладкий запах, и я снова уставилась на сестру.

– Это…

Лив так отчаянно закивала, что светлые волосы упали ей на лицо.

– У них в меню новинка. А если ты покопаешься в морозилке, то найдешь еще и мороженое.

Мне стоило больших усилий не наброситься сразу же на сладкое. Лив заказала к пицце шоколадный фондан – десерт, которым меня можно купить с потрохами. Пока я грела об него руки, от мысли о том, чтобы утопить его в шарике мороженого, набежала слюна.

– Ты лучшая!

– И горе тебе, если не начнешь с него! Я написала в комментарии к заказу, чтобы они поторопились и ты получила его еще теплым, – сказала Лив. Взяла кусок пиццы, откусила и, с наслаждением жуя, рухнула ко мне на подушки.

Я быстренько раздобыла себе миску, ложку и мороженое, а затем вернулась к Лив и снова включила мультик. Спокойные и уютные вечера вроде этого помогали мне пережить дни.

Меня разбудил приглушенный стук.

Лишь усилием воли удалось открыть глаза, а стоило попытаться подняться, шея напомнила, в какой скрученной позе я провела последние несколько часов. Лив, которая устроилась на другом конце дивана, уснула ко второй половине мультфильма. Ноги сестренка вытянула в мою сторону и, пока я спала полусидя, растянулась на весь диван.

Я убрала с лица спутанные волосы и устало моргнула в сторону открывающейся входной двери. Мэл сняла шпильки перед дверью и тихо вошла в квартиру.

Я, разогнув ноги, потянулась и встала.

– Хей, – сказала я, чтобы не разбудить Лив.

Мэл оторвала взгляд от телефона, при ее работе – случай весьма редкий, и так же тихо спросила:

– Я тебя разбудила?

Я покачала головой и пошла за ней на кухню.

– Мы смотрели фильм и внезапно впали в голодную кому.

Мэл, даже не видя коробки из-под пиццы на журнальном столике, сразу угадала:

– Доставка?

– День такой длинный, а пицца всегда такая вкусная…

– Ты и сама можешь приготовить что-нибудь вкусное.

Мэл распустила тугую косу, которую чаще всего заплетала, выходя из дома. У нее такие же светлые волосы, как у нас с Лив, только прямые. Не то что мои, превращающиеся после мытья в кудрявый хаос.

– Но так меньше вероятность, что я спалю кухню, – ввернула я.

Фыркнув в ответ, Мэл со вздохом плюхнулась на стул.

Я взяла стул по другую сторону стола и села на него.

– Много работы?

– Можно и так сказать.

Мэл пригладила волосы и взялась перебирать спутавшиеся прядки.

– Все свихнулись из-за этой церемонии послезавтра. Старший менеджер давит на меня, а мне приходится давить на тех, кто работает с организатором. Как будто в первый раз через все это проходим.

Мэл уже несколько лет трудится на ниве ивент-менеджмента. Попросту говоря, она контактное лицо для всех сотрудников заказчика. Вместе с тем именно ей отчитываться перед старшим менеджером и отвечать, если что-то пойдет не так.

Каждый раз с приближением очередного шоу я наблюдаю, как круги у нее под глазами становятся еще чуть темнее. Для меня загадка, как она раз за разом выдерживает этот стресс. Меня доводит даже дедлайн по домашке. И ведь от него страдают только мои оценки, а не тысячи, если не миллионы людей.

– Хочешь кусочек пиццы? Лив не все уничтожила, – предложила я. Однако Мэл отказалась.

– Нет, мне и так неплохо, – она широко зевнула, прикрывая рот рукой. – Я сразу в постель. Не могу позволить себе завтра проспать.

Судя по виду, ей не помешал бы выходной.

Мэл натянула резинку для волос на запястье.

– Ты завтра снова в музей?

– Да. Я взяла смену Ланы и, скорее всего, просижу там целый день. Скучая.

Вскоре после начала учебы я решила подыскать себе работу. В университетской библиотеке мне случилось наткнуться на объявление, и я без лишних раздумий подала заявку на должность гардеробщицы в музее искусств. К счастью, требования были не слишком высоки. Учась в школе, я никогда не работала, так что мое резюме получилось довольно скудным.

Мэл просто кивнула. Очевидно, мысленно она уже переключилась на следующую тему, ведь ее взгляд устремился в гостиную.

– Ты разбудишь Лив или лучше мне? – спросила она.

– Ложись, – я решительно вздохнула и наконец встала. – Я разберусь.

Мэл кивнула и тоже поднялась. Она пододвинула стул обратно к столу, зевнула и вышла, тихо пожелав мне спокойной ночи. Щелкнул замок двери ее комнаты, и в квартире почти все стихло. Слышалось лишь, как тикают настенные часы да ворочается на диване Лив.

Я перевела взгляд в окно над раковиной: темноту разрывали фары мчащихся мимо машин и уличные фонари, освещающие ночной город. Я скучала по ним: по звездам в небе. Еще мне не хватало свежего, незагазованного воздуха.

Сестрам я бы ни за что не призналась, но подчас мне кажется, что на меня давят никогда не стихающий шум и огни. После смерти родителей мы с Лив переехали к Мэл в большой город. С тех пор прошло уже семь лет. Однако бывали дни, когда воспоминания о ночевках в саду под открытым небом или о долгих лесных прогулках вставали перед глазами как живые, будто это было только вчера.

Жизнь в городе может быть волнующей. Потрясающей. Конечно, многим нравится растворяться в толпе. Повсюду что-то происходит, ты никогда не бываешь один. А меня это невыносимо раздражает. Почти нет места, чтобы просто… жить. Без назойливых телефонных звонков, завывания сирен или автомобильных гудков.

Однако я давно приняла решение просто смириться. Мэл от многого пришлось отказаться, чтобы забрать нас с Лив и обеспечить всем необходимым. Я хотела закончить учебу, найти, не добавляя ей хлопот, хорошую работу – и хоть этим отплатить ей за малую часть всего, что она делала для меня в последние годы.

Сделать глубокий вдох и медленно выдохнуть, пытаясь расслабить плечи. Простое упражнение, но оно помогало мне в минуты, когда в голове становилось слишком шумно, а мысли разбегались.

Еще несколько секунд на кухне напитываюсь тишиной и – в гостиную будить Лив. Я потрясла ее за плечо, и она, сонно моргнув, пробормотала, что просто останется спать на диване. Я предприняла еще несколько попыток отправить Лив в ее комнату, но раз уж она хочет спать, то ни одной лошадиной силы не приложит, чтобы сдвинуться дальше необходимого.

В итоге я отправилась к Лив в комнату, чтобы принести с кровати подушку и одеяло. Стены там увешаны постерами групп, которые она в конкретный момент боготворит. По большей части они сменяются так быстро, что однажды мне просто расхотелось следить за этой круговертью. Не помню, чтобы у меня было так же, но, может, дело в том, что я всегда фанатела от вымышленных героев.

Вернувшись в гостиную, я подложила Лив под голову подушку и укрыла сестру одеялом. Она сразу же закуталась по самую макушку. Для меня загадка, как ей удается так долго спать на столь неудобном диване. Хотя в ее возрасте я частенько проводила ночи на полу, заснув за чтением. Должно быть, это те самые преимущества юных лет, о которых все говорят.

На секунду я замерла. Видимо, в душе мне все семьдесят два, а не девятнадцать.

Окинув напоследок комнату взглядом, я погасила свет и отправилась к себе. Укладываясь, я старалась не думать о том, что завтра мне предстоит еще больше лекций и душных аудиторий. У меня вырвался вздох облегчения, стоило голове коснуться мягкой подушки, а босым ногам скользнуть по холодной простыне. Не прошло и пяти минут, как на меня навалилась усталость и я закрыла глаза. Реальность сменили бессвязные сны.

Глава 2

Голова гудела.

Я забилась в дальний угол библиотеки и нацепила наушники, чтобы приглушить звуки вокруг, но пульсация в висках не желала стихать. Концентрация на нуле, я с трудом пытаюсь вникнуть в текст по микроэкономике.

Спустя еще час мучений я решила остановиться. С домашкой и материалами к лекциям на этой неделе покончено – оставшееся можно отложить на завтра. Мне нравится узнавать что-то новое, если я этим горю. А вот к математике и статистике охладела еще в школе.

Я выключила ноутбук и убрала его вместе с учебниками и наушниками в рюкзак. Дело шло к вечеру, студентов в библиотеке битком. Одни хотят в тишине дописать свои работы, другие коротают время перед следующей лекцией. Несмотря на то что из-за стеклянного купола библиотека казалась большой и просторной, покинув это старинное здание, я вздохнула с облегчением.

Порыв ветра растрепал мои волосы. Правой рукой я заправила за ухо непослушные пряди и вытащила из кармана брюк телефон.

Я: Как насчет вафель с мороженкой?

Ответ не заставил себя ждать.

Эрин: Конечно. Дай мне дня два.

Эрин: И подкинь 1000 долларов, в последнюю минуту билетов дешевле не найти.

Я: Тебе ведь ОБЯЗАТЕЛЬНО нужно было выбрать максимально далекую страну.

Эрин: Простите-извините.

Она скинула гифку песика с жалобными глазками и припиской внизу: «Please forgive dog» – «Пожалуйста, прости собаку». Я усмехнулась, глядя в телефон, и не в первый раз помечтала, чтобы пять месяцев пролетели побыстрее. В ноябре Эрин улетела на год в Австралию по программе «Work and Travel» – «Работай и путешествуй», – и с тех пор мы лишь изредка видел друг друга на экране.

Мы познакомились в интернете пять лет назад, еще в старшей школе, а позже узнали, что живем в одном городе. Вплоть до прошлого года мы почти не расставались. Но, как бы все во мне этому ни противилось, времена меняются.

Я: Вот это подстава. Ты же знаешь, перед зверятами мне не устоять.

Эрин: Я вынуждена пользоваться любыми твоими слабостями. На расстоянии в 14 500 км мои возможности ограниченны.

В 14 872 км и семнадцать часовых поясов, – уточнила я про себя.

Я спрятала телефон в карман и двинулась в сторону дома. К счастью, библиотека располагалась на окраине огромного кампуса с северной стороны. Я свернула на заставленную припаркованными машинами улицу и быстрым шагом устремилась прочь от библиотеки. Весь факультет – микс сменяющих друг друга готических зданий и новостроек. Как ни странно, сочетание дворцов, сверкающих стеклами, и увитых плющом домов представляет собой почти идеальную картину. Я уже не раз зарисовывала в своем альбоме здешние архитектурные контрасты.

Путь к моей любимой пекарне лежит через кафедру биологии и анатомии, дальше еще несколько улиц. Будь у меня больше денег, я бы, наверное, все меню утрамбовала в рюкзак. Но пришлось выбирать: кекс – Лив, для Мэл – чизкейк и два покрытых шоколадной глазурью брауни себе. Больше всего мне хотелось бы съесть все это в одиночку по дороге домой, но я держала себя в руках.

Вместо этого отправила Эрин фото своей добычи и, кляня себя за отсутствие регулярных тренировок для поддержания формы, преодолела последние метры. Наша квартира находилась на шестом этаже, лифт уже несколько недель как сломался, и, когда я наконец добралась до верха, мне пришлось ненадолго остановиться, чтобы глотнуть воздуха.

Войдя в квартиру, я услышала голос Мэл. Даже не помню, когда она последний раз возвращалась раньше меня. Судя по ноутбуку и документам на журнальном столике, она взяла работу на дом.

Слов Мэл я не разобрала. Но Лив следом заголосила на такой частоте, что не расслышать было просто невозможно.

– Пожалуйста, Мэлани, пожа-а-алуйста!

Я остановилась в дверях кухни и увидела, как Лив умоляюще складывает ладони у груди.

– Я не могу взять тебя к себе на работу, Лив. Тем более завтра! – покачала головой Мэл.

– Тем более завтра! Ты хоть знаешь, кто там будет?

Мэл выжидающе посмотрела на нее. Это заняло несколько секунд, однако даже я увидела, как с некоторым опозданием до Лив доходит, что знать это – и есть работа Мэл.

– Да, хорошо. Вероятно, ты знаешь, – она слегка смутилась. Но тут же снова включила щенячий взгляд. Будто отрабатывает его в свободное время перед зеркалом и только и ждет подходящего случая, чтобы им воспользоваться.

– Пожалуйста, пожалуйста, я тебя умоляю! Никогда больше ни о чем не попрошу! NXT – моя любимая группа! Объяви они пораньше, что там будут, я раздобыла бы билет на шоу! Но сейчас это, должно быть, мой единственный шанс увидеть их вживую. Мэл, пожа-а-алуйста! Весь год за тебя посуду мыть буду!

Мэл отложила овощечистку и закинула морковку, которую держала другой рукой, в миску к порубленным огурцам и мелко нарезанным помидорам с моцареллой.

Потом кивнула в мою сторону:

– Обычно с посудой разбирается Элла.

Ее лицо оставалось беспристрастным. Не знай я ее всю жизнь, не заметила бы, что, стоило ей вновь перевести взгляд на Лив, выражение ее лица смягчилось.

Моя младшая сестренка захлопала ресницами.

– Стирка?

Мэл снова покачала головой.

– А ты за что вообще в хозяйстве отвечаешь? – спросила Лив, и мне стоило огромного усилия сдержать порыв хлопнуть себя ладонью по лбу. Над навыками ведения переговоров ей еще предстоит поработать.

– Думаешь, подобная постановка вопроса тебе поможет?

Мне показалось, что уголки губ Мэл едва заметно подрагивают.

Конечно. На Лив просто невозможно долго злиться. Она, бывает, ляпнет что невпопад, но никогда не со зла. Кроме того, она единственная из нас, кто первая извинится во время ссоры. Наверное, она была бы счастлива, цари между нами идеальное взаимопонимание, хотя это едва ли реально для трех разновозрастных сестер.

– Раз ты задаешь такой вопрос, – нерешительно протянула Лив. – Видимо, нет?

В поисках поддержки она бросила взгляд на дверь – я от нее так и не отошла. В ответ я пожала плечами. Не хочу лезть в этот спор. Лив придется выкручиваться самой.

– Все, что захочешь, если разрешишь пойти с тобой, – решительно предложила Лив.

Ответа Мэл пришлось подождать. Она, словно актриса, решила выдержать драматическую паузу, хотя все мы знали, что она скажет. Иначе Лив уже давно отстала бы.

Мэл вздохнула.

– Посмотрим, что можно сделать.

Лив просияла улыбкой. Она собиралась броситься Мэл на шею, однако та скрестила руки на груди:

– Но есть одно условие.

Радость Лив тут же улетучилась. Наверное, в душе она сразу приготовилась к худшему.

– Какое условие?

Мэл кинула взгляд на меня. Всего секунда, и у меня появилось нехорошее предчувствие.

– Элла тоже идет, и весь вечер вы проводите вместе.

Минутку.

– Что?! – я в растерянности уставилась на Мэл. – Ни за что…

– Согласна! – В один голос со мной воскликнула Лив. Она перевела на меня щенячий взгляд и беззвучно, одними губами изобразила: «Пожалуйста, пожалуйста».

– Нет, Лив, забудь! – твердо объявила я. – У меня лекции до пяти.

– Ты могла бы прогулять, – предложила она. – Студенты постоянно пропускают пары!

– Ты понимаешь, что мне придется потом догонять? – возразила я, покачав головой. – Нет, Лив.

Она закусила нижнюю губу и умоляюще посмотрела на меня.

– Пожалуйста, Элла. Ты же знаешь, я не просила бы, не будь это очень-очень важно.

По правде говоря, это аргумент. Не считая повседневных дел, она просит у меня что-то только в исключительных случаях. Должно быть, почуяв колебание, она послала в мою сторону робкую улыбку.

– И я даже весь следующий год буду мыть за тебя посуду, – с надеждой повторила она свое предложение.

Я запрокинула голову, будто на потолке могли найтись ответы на мои вопросы.

– Учитывая, что это только последняя лекция, пропущу я не так уж много…

Лив взвизгнула.

– Значит, ты идешь?

Я со вздохом кивнула, признавая капитуляцию.

– Спасибо, Элла!

Лив до того страстно обрушилась мне на шею, что я еле устояла на ногах. Я погладила ее по спине и отпихнула.

– Пообещай вести себя нормально, – с этими словами Мэл серьезно посмотрела на нее. – Если кто-то пожалуется на твое поведение, мне, скорее всего, сразу же придется искать новую работу.

– Никаких проблем, – отсалютовав, заверила Лив. – Я в принципе всегда демонстрирую себя с самой очаровательной стороны.

Она оторвалась от меня, чтобы быстро обнять Мэл, и, попискивая, выскочила в коридор. Секунду спустя хлопнула дверь ее комнаты. А я медленно повернулась к Мэл:

– И во что я сейчас ввязалась?

Мэл снова взялась за овощечистку и, не глядя, ответила мне:

– Не волнуйся. Запихнем вас в болото поскучнее, чтобы Лив даже не вздумала учудить что-нибудь.

Я улыбнулась.

– Звучит идеально.

Глава 3

Церемония проходила на огромной арене. Где-то после третьего контрольно-пропускного пункта я сбилась со счета. Каждый раз, когда охрана запрашивала удостоверение Мэл и скептически оглядывала нас с Лив, у меня внутри все сжималось. Из-за бесчисленных досмотров беспокойство только усиливалось.

Вокруг сновали туда-сюда люди, некоторые здоровались с Мэл, другие с головой тонули в нервных переговорах по телефону, а третьи сбивались в группки и, кажется, обсуждали какие-то организационные вопросы. Само шоу начнется через час, но до той поры еще столько всего нужно успеть.

Мэл отвела нас в помещение с полностью зеркальной стеной. В углу, прямо у двери, висел телевизор, а с противоположной стороны расположился небольшой диванчик с журнальным столиком – и больше ничего. Наверное, обычно в таких гримерках готовятся артисты – я истово молилась, чтобы здесь никто больше не объявился и у меня получилось бы спокойно дочитать книгу, которую я днем закинула в рюкзак.

– До начала шоу я должна еще кое-что успеть. Наискосок по коридору туалет. Вон там, – она махнула в сторону столика у задней стены, – несколько бутылок с водой и снеки на случай, если проголодаетесь. Ждите здесь, пока я за вами не приду.

После этого она повернулась к Лив и сурово посмотрела на нее.

– И, пожалуйста, не создавайте неприятностей.

Лив широко распахнула глаза, стараясь выглядеть как можно невиннее.

– Почему ты смотришь на меня?

Мэл подняла бровь, подразумевая, что ответ очевиден. Она порылась в кармане куртки и протянула мне одну из своих визиток.

– На случай, если кто спросит, что вы здесь забыли, можете показать ее.

– Какова вероятность, что кто-то зайдет? – поинтересовалась я, взяв карточку.

– Относительно небольшая.

Она окинула комнату взглядом. Лив уже уютно устроилась на диване и уткнулась в телефон.

– Думаешь, вы справитесь?

– Не беспокойся. В крайнем случае я привяжу Лив к этому дивану.

Мэл благодарно улыбнулась.

– Я к вам еще загляну.

Я подмигнула ей, и она вышла в коридор. Я пересекла комнату и уселась подле Лив. Та скинула туфли и подтянула ноги к себе. На мобильнике беззвучно мелькало видео.

Мэл наверняка объявится только через час-два, так что я постаралась устроиться поудобнее. Но это оказалось непросто, ведь Лив, как обычно, развалилась почти на весь диван. И раз уж мне не хотелось оказаться у нее на коленках, мне ничего не оставалось, кроме как вжаться в подлокотник.

Я заняла относительно удобное положение и вытащила из рюкзака книгу «Ходячий замок». Мама, прочитав книгу, подарила ее мне. Уголки книги изрядно истрепались, а страницы пожелтели. В некоторых местах даже остались мамины заметки. Словами не выразить, как я дорожу этим воспоминанием о ней. Всякий раз, окунаясь в историю Софи, я будто возвращаюсь домой. Мне становится спокойней и уютней.

К сожалению, большинство людей знакомы только с мультфильмом. Но как бы хорош тот ни был, до книги ему далеко.

Когда я читаю, мир вокруг исчезает. Так что в планах у меня спокойно посидеть и закончить «Замок».

Лив же, напротив, с каждой минутой все меньше притворялась, что ее устраивает бездействие. Спустя полчаса она отложила телефон и принялась нетерпеливо барабанить пальцами по обивке дивана. Через десять минут спустила с него ноги и стала ими раскачивать.

Я искренне пыталась сосредоточиться на книге, но нервные подергивания Лив выводили из душевного равновесия и меня.

Спустя еще пятнадцать минут она подскочила.

– Мне нужно в туалет.

Я нахмурилась.

– Ты дома перед выходом три раза сходила.

– Я выпила литр чая, Элла. Он не испарится на полпути, – она двинулась к выходу.

Я положила визитку Мэл между страницами в качестве временной закладки и захлопнула книгу.

– Мне пойти с тобой?

Лив надулась.

– Туалет прямо напротив. Думаю, я и сама справлюсь.

В этом я не сомневалась. Меня скорее настораживала мысль, что стоит возникнуть на этом коротком пути кому-нибудь поинтересней – и Лив решит, что туалет может и подождать.

Она вздохнула.

– Да ладно, Элла. Ты даже не заметишь моего отсутствия.

– Пять минут, – решила я после коротких раздумий. – И только попробуй загулять. Мэл нам шеи свернет, если вернется и не застанет кого-то из нас.

– Да, хорошо, – пробормотала она и вышла.

Я бросила взгляд на телефон, чтобы засечь время. Потом снова открыла книгу и погрузилась в чтение. Я то и дело меняла позу, но не двигалась с места. Да и не нужно было. Герои книги составили мне компанию и взяли с собой в путешествие. Сидя на этом самом диване, я могла облететь весь свет.

Десять страниц, потом пятнадцать, двадцать… Я настолько ушла в книгу, что не заметила, как открылась дверь. Из моего маленького мирка меня вырвал тихий голос. Подняв глаза, я определенно рассчитывала увидеть Лив, но вместо ее белокурых локонов наткнулась на короткую черную стрижку и обтянутую таким же черным пиджаком спину незнакомца. Вошедший смотрел в сторону двери, игнорируя увешанную зеркалами стену. Иначе бы наверняка сразу же заметил, что не один в комнате.

Голос тихо утекал в телефон, который он прижимал к уху. Парня задело что-то, сказанное человеком на другом конце провода, я видела, как напряглась его спина.

В следующую минуту я осознала, что пялюсь на него, как на инопланетянина.

Обрати на меня внимание!

Я было открыла рот, чтобы обозначить свое присутствие, но тут он заговорил. И я не понимала ни звука. Никогда раньше не слышала этот язык. Очень красивый, мягкий, с будто округленными звуками. Впрочем, смысл за словами мой мозг все еще не улавливал. Я сосредоточилась, пытаясь выцепить из потока хотя бы знакомые конструкции. Но единственное, что я отметила, – это невероятно глубокий голос, который каким-то образом не до конца сочетался с языком.

Я закрыла книгу и положила ее рядом с собой. Стараясь не напугать гостя, как можно тише встала с дивана. Я просто прошла бы мимо и, пробормотав коротенькое извинение, скрылась в коридоре.

Мне оставалось всего несколько шагов, когда он внезапно обернулся. Я вздрогнула и неуверенно замерла. Наши взгляды пересеклись, и первым делом я подумала, что язык, видимо, был азиатским.

Волосы уложены слегка набок, с пробором. Правильные черты лица, пухлые губы и высокие скулы. Как ни странно, мой взгляд все время возвращался к его темно-карим глазам, наконец я поняла, в чем дело: их подчеркивал слабый макияж в темных тонах, заметный только со второго-третьего взгляда. Прошло несколько секунд, прежде чем я осознала, что уставилась на него. А он на меня. Рядом с ним и его черным костюмом я, в своем сером свитере и черной юбке, чувствовала себя одетой не по случаю.

Я откашлялась, чтобы прервать неловкую паузу, и, кажется, это положило конец и его молчанию. Он сказал своему собеседнику что-то невнятное и отключился.

– Прости, – я вскинула руки в извиняющемся жесте. – Не хотела помешать.

Я говорила медленнее, чем обычно. Четче. Пусть это и не изменит того, что английский ему не понять.

– Ухожу, – добавила я, сопроводив слова пантомимой: сначала показала на себя и затем махнула в сторону двери, делая шаг в его сторону.

Он вздернул темные брови, это придало его лицу раздраженный вид, и засунул мобильный телефон в карман брюк.

– Хорошо, – ответил он так же медленно и четко. – Я думал, здесь никого нет.

Одна, две, три секунды, и до меня дошло. У меня загорелись щеки, стоило мне осознать, что я его понимаю.

Его английский хорош. Даже очень хорош. Слышен лишь намек на акцент, почти теряющийся в бархатистых обертонах глубокого голоса.

Нормальный человек извинился бы и вышел, а я решила, что он меня не поймет. Из-за внешности и иностранного языка, на котором шел разговор по телефону.

Я лихорадочно обдумывала, как выпутаться из ситуации, чтобы не показаться еще более грубой. В голову не пришло ничего, кроме нервного смешка.

– Я не ожидала, что ты говоришь по-английски.

Разверзнись подо мной сейчас земля, в пропасть прыгнула бы добровольно.

Скрестив руки на груди, он склонил голову набок. Отдельные прядки упали на лоб, но он их не поправлял.

– Почему? Я не выгляжу как типичный американец?

Я взволнованно покачала головой.

– Нет! Нет, разумеется, нет.

Нервно разминая руки перед собой, я пыталась выдержать его взгляд.

– То есть, очевидно, не выглядишь, но Америка – страна иммигрантов, так что это ни о чем не говорит, да и английский – международный язык, мне…

Я остановилась, заметив искорки смеха в его глазах, и на секунду опустила голову, чтобы собраться с мыслями, перед тем как снова поднять на него извиняющийся взгляд.

– Мне сейчас лучше умолкнуть.

– Ты не говоришь на других языках, кроме английского? – с интересом спросил он.

Тот факт, что он не вылетел тут же из комнаты, а все еще говорит со мной, меня удивил, но и немного успокоил. То ли над ним слишком часто подшучивают, то ли у него высокий порог терпимости.

– На самом деле нет, – призналась я. – Не считая обрывков испанского.

И тот я учила только потому, что в старших классах нас обязали сдавать иностранный язык. Это не слишком помогло.

– И что ты тут делаешь наедине с… – Он бросил взгляд за мое плечо. – С «Ходячим замком»? Хорошая книга, кстати.

Я выпучила глаза.

– Ты ее знаешь?

Мой голос отчетливо звенел воодушевлением.

– Конечно, знаю. Мультфильм…

– О нет, – застонала я. – Мультфильм неплох, но книга гораздо лучше.

У него вырвался веселый и вместе с тем растерянный смешок.

– Да, – согласился он. – Дай ты мне закончить, я бы именно так и сказал.

– Ой, – я откашлялась. В конце концов, сколько косяков можно допустить за один разговор?

В уголках его губ притаилась улыбка.

– Но ты так и не ответила на мой вопрос.

Вопрос? Какой вопрос?

– Ах да! Я жду сестру.

– А почему ты не выкроишь время выйти? Там есть на что посмотреть перед самым-то шоу.

– Не слишком хорошо вписываюсь в… толпу.

Это правда. Мне даже интересно, почему сейчас я так легко в этом призналась. Возможно, из-за мелькнувшего в его глазах понимания или поблекшей улыбки, будто он точно знал, о чем я.

– Так как тебя зовут? – спросила я, стремясь вернуть разговор в приемлемое русло.

Стоило переключиться на нейтральную тему, на лице у него появилось прежнее насмешливое выражение.

– Чжэ Ён.

Я моргнула.

– Че… как?

Он на секунду поднял руку, прикрывая рот, словно прятал промелькнувшую улыбку, которую я все же заметила. Спустя мгновение он уронил руку. Я рассеяно отметила кольца на пальцах.

– Чжэ Ён, – на этот раз он произнес медленнее.

Я попробовала повторить движения его губ.

– Джей…

Все еще не то. Совсем не то, судя по последовавшему от него веселому хмыку.

Но все же он кивнул.

– Да, сойдет. Скажешь, как зовут тебя, и можешь называть меня Джеем.

– Элла, – ответила я и протянула ему руку. – Элла Арчер.

Он взял ее и коротко пожал. Его ладонь была крупнее моей. Теплая, но от колец шел холодок. Его лицо смягчилось. Будто напряжение от телефонного разговора отпустило его.

– Приятно с тобой познакомиться, Элла Арчер.

Я ощутила, как при звуках его бархатистого голоса, произносящего мое имя, екнуло сердце. Но сознательно проигнорировала это и опустила руку.

Пробежавшись взглядом по костюму, я не увидела бейджа, который давал бы ему допуск в эту зону арены. У Мэл такой болтался прямо на шее, чтобы не вынимать его каждый раз из кармана.

– И что ты здесь делаешь, Джей? – поинтересовалась я, подразумевая не только пребывание в этой комнате.

Он на секунду замешкался, прежде чем ответить.

– Я здесь работаю.

Тут я навострила уши.

– Ты тоже? Тогда ты, возможно, знаешь мою сестру. Мэлани Арчер.

Ни тени узнавания у него на лице.

– Высокая блондинка, все время носом в телефоне, – я попробовала кратко описать ее.

– Похожа примерно на половину граждан этой страны, – поддразнивая, улыбнулся Джей и подмигнул.

– Ой, точно. Ты прав.

Наверняка персонал шоу, подобных сегодняшнему на арене, состоит из сотен людей, похожих на мою сестру. Едва ли все друг друга знают, а Мэл здесь еще и внештатный сотрудник.

Пришлось слегка запрокинуть голову, чтобы было проще смотреть Джею в лицо. Он сильно выше – при моих метре и шестидесяти сантиметрах это не так уж сложно. Даже Лив выше меня, а ведь она еще ребенок. Что касается роста, я единственная получила мамины гены. Все еще помню, как папа шутил, мол, она такая малютка, что однажды он потеряет ее в толпе.

В груди все болезненно сжалось, стоило мне вспомнить мамин веселый смех и искрящиеся глаза папы. Их нет уже семь лет – долгий срок. Хоть и говорят «время лечит», но и сейчас случаются дни, когда боль так сильна, что не описать словами.

Из размышлений меня вырвал голос Джея.

– Раз ты не фанат таких мероприятий, то почему пришла? – он мельком оглядел комнату, освещенную лишь резкой люминесцентной лампой. – Точно не из-за уютной атмосферы.

– Разумеется, из-за нее. Обожаю такое освещение, когда все недостатки кожи бросаются в глаза, а еще тебя слепит.

Он, приподняв бровь, скользнул взглядом по моему лицу. Его молчание вызвало у меня неловкость, но, как только я приготовилась в очередной раз сменить тему, он заговорил.

– Не думаю, что тебе стоит об этом переживать, Элла.

Он произнес мое имя так поразительно… знакомо. Понятия не имею, как на это реагировать. К счастью, меня спас телефон, который вдруг громко запиликал в рюкзаке. Я вытащила его и, бросив на Джея извиняющийся взгляд, нажала «Ответить».

У меня над ухом раздался голос Лив.

– Эй, Элла, найдется минутка?

Лив. Все это время я о ней и не вспоминала. При этом выделенные ей пять минут уже давно прошли. Мне категорически не понравился тон ее вопроса.

– Да, а что? Что происходит? – Мой голос звучал несколько настороженно. Ее ответ мне вряд ли понравится, если только перед туалетом не столпилась очередь и ей не потребовалось больше времени.

– Ну, возможно, имел место маленький и ничуть не планировавшийся мной инцидент, правда, некоторые, похоже, думают, что…

– Лив, – оборвала я ее. – Короче!

– Да, ок. Так получилось, что я сижу перед свирепо выглядящим охранником, который не спускает с меня глаз.

– Что-о-о?! – потрясенно вскрикнула я. Не желаю знать, что случилось. Если она вляпалась, Мэл навсегда запрет дома не только ее, но и меня за то, что не усмотрела.

– Не нервничай! Это просто недоразумение. Но если бы ты смогла прийти и забрать меня, было бы круто. Кажется, этот милашка не верит, что я не свихнувшаяся фанатка.

Я протерла глаза, надеясь, что боль, появившаяся в висках, исчезнет.

– Где ты?

Лив кратко изложила, как до нее добраться, и мы распрощались. Я убрала телефон и резво закинула рюкзак за плечи.

– Прости, – извинилась я перед Джеем, который все еще стоял посреди комнаты и, казалось, с любопытством вслушивался.

– Это моя сестра. Нужно спасать ее из когтей охраны.

– Родственники – это прекрасно, – с этими словами он отступил на шаг, чтобы пропустить меня.

– О да! – Я пересекла комнату и собиралась открыть дверь, но слегка замешкалась.

– Увидимся, Элла Арчер.

Обернувшись, я слабо улыбнулась ему, хотя мысленно уже была с Лив в нескольких коридорах отсюда. Я выскочила наружу. Подставив горящие щеки спертому коридорному воздуху.

– Поверить не могу! Ты преследовала какого-то певца до его гримерной!

Хоть я и обращалась к Лив, взгляд при этом не отрывала от Мэл, которая в паре метров от нас объяснялась с охранником, сцапавшим мелкую.

– Я не знала, что это его гримерка, – пробормотала Лив.

– Ну да, – я фыркнула. – Это же в корне меняет ситуацию.

Было отчетливо видно, как Мэл пытается сдержать гнев, чтобы не наброситься на нас с Лив.

Я нашла младшую сестру на другом конце арены в помещении, где они с охранником молча сидели друг напротив друга. Я объяснила ему, что мы здесь плюс-минус легально, но он, похоже, уже не раз слышал такую отмазку. В конце концов у меня не осталось другого выхода, кроме как набрать Мэл.

Прошло полчаса, прежде чем она смогла оторваться от работы, и вот она здесь.

У меня в кармане завибрировал телефон. Пока мы ждали, я рассказала Эрин о нашем положении. У нее сейчас раннее утро, и, если я не ошибаюсь, ей уже скоро собираться на работу.

Эрин: …

Эрин: Это ты пытаешься мне сказать?

Эрин: Что она встретила Шона Мендеса и прозевала шанс взять автограф?

Эрин: ЧТО?

Я: Да, именно ЭТО корень всех бед, классно, что ты в теме.

Я умолчала, что в любой другой ситуации согласилась бы с ней.

Мэл отвернулась от охранника, двинулась к нам, и я снова спрятала телефон в карман. Вид у нее не слишком довольный. Не дойдя до нас несколько шагов, она остановилась. Вблизи было отчетливо видно, как она напряжена. Я ждала лекцию о том, что мы вляпались в неприятности у нее на работе, но она просто тяжело вздохнула.

– Вы обещали не доставлять хлопот, – сказала она, бегло оглядев нас.

Лив немедленно пристыженно склонила голову.

– Я правда не хотела…

Я незаметно пихнула ее локтем, чтобы замолчала. Она, не закрывая рот, оглянулась на меня и собиралась продолжить, но я вложила максимум настойчивости в немой посыл: не лучший момент для оправданий.

– Я не могу уйти, пока не закончится шоу, – начала Мэл, стараясь сохранять спокойствие. – Но вам я вызвала такси, оно ждет снаружи. Я провожу вас до выхода и вернусь.

На этих словах самообладание Лив лопнуло.

– Мэл, ты не можешь сейчас отправить меня домой! Мы будем сидеть тихо как мышки, обещаю! Ведь если я сейчас уйду, то не увижу NXT…

Мэл так посмотрела на Лив, что та тут же захлопнула рот. Очевидно, терпение Мэл на исходе.

– Раньше думать надо было. Это моя работа, и я не готова поставить ее на кон из-за того, что ты не способна следовать нашей договоренности.

Мысли Лив почти слышны. Хоть она и опустила голову, справедливой ситуацию вовсе не считает. Мэл испустила еще один тяжкий выдох и подняла руку к лицу, но, вспомнив про макияж, уронила ее.

– Такси ждет, – она кивком позвала нас за собой. По холодному серому коридору мы вернулись к двери, в которую вошли пару часов назад.

Такси припарковалось у тротуара. Мэл подошла к передней двери и наклонилась, договариваясь с водителем через открытое окно. Я видела, как она вытащила из куртки несколько купюр, прежде чем выпрямиться. Она обернулась и так посмотрела на нас, что я снова почувствовала себя пятнадцатилетней школьницей.

– Водитель отвезет вас домой, я уже заплатила.

Мы с Лив молча кивнули.

– Чудно. Вперед.

Мэл отступила на шаг, и мы сели в такси.

Не успели мы и слова сказать, как машина тронулась. В зеркале заднего вида я наблюдала, как Мэл смотрит нам вслед и ждет, пока мы свернем на ближайшем перекрестке. Стоило ей скрыться из виду, Лив жалобно застонала.

– Я никогда не увижу их вживую.

Она говорила скорее сама себе, так что я промолчала.

Я перевернула стоящий у меня на коленях рюкзак, расстегнула молнию и попыталась найти в нем книгу. Безуспешно. Я перерыла его сверху донизу, как вдруг меня осенила мысль, что я так и не положила ее в рюкзак после звонка Лив и моего бегства.

– Этого просто не может быть, – злясь на себя, пробормотала я. Если и была книга, с которой я ни при каких обстоятельствах не готова расстаться, то это она.

Я написала Мэл, попросив посмотреть в гримерке. Два часа спустя, когда я уже лежала в пижаме, сообщение все еще оставалось непрочитанным.

На следующий день тяжесть в груди от этой потери так и не исчезла.

Глава 4

Мэл была не в том настроении, чтобы беседовать с нами. После вчерашнего – ничего удивительного, но неприятно.

Обычно она не злопамятна и фаза холодных взглядов проходит быстро. Поэтому почти сутки спустя сидеть за совместным ужином, не обменявшись ни словом, было непривычно.

Не считая постукивания столовых приборов о тарелки, на кухне стояла тишина. Меня подмывало включить радио, чтобы хоть как-то разбавить молчание.

Сегодня утром я уже накидала подробный эскиз чикагского горизонта, который мы вчера наблюдали из окна такси. Только после этого высунулась из комнаты. Мэл, должно быть, пару часов как встала: вся квартира выглядела так, будто ее отполировали. Злясь или нервничая, моя старшая сестра имела привычку вытаскивать из-под раковины чистящие средства.

В целом это неплохо – мы с Лив не сказать чтобы чистюли, однако сегодня меня беспокоила мысль, не будет ли у нее из-за нас неприятностей на работе.

– Передай, пожалуйста, рис, – тихо попросила Лив, кивнув на зеленую миску по левую руку от меня. Я молча протянула ее, и в комнате вновь воцарилось молчание.

Не знаю, извинилась ли уже Лив, но, судя по выражению лица Мэл, они едва ли разговаривали после вчерашних событий.

Внутренне я вздохнула. Без громкого радостного смеха Лив и показного закатывания глаз якобы раздраженной Мэл еда кажется пресной.

Я только собралась отодвинуть тарелку, как тишину прервал телефонный звонок. Лив подняла брови и огляделась:

– Мой на вибрации.

– Мой на беззвучном, – откликнулась я.

Мэл застонала и поднялась из-за стола.

– Нам и правда пора наконец поставить разные мелодии на входящие, – с этими словами она вышла.

Лив наклонилась ко мне и прошептала:

– Она заговорила. Начало положено, да?

– Мы вообще не попали бы в переплет, если бы вчера в тебе внезапно не проснулись наклонности сталкера, – столь же тихо отозвалась я.

– Поправка! – она задрала указательный палец и серьезно взглянула на меня сквозь отросшую пони-челку. – Я всегда знала, что они у меня есть. Просто вчера они вышли из-под контроля.

К счастью для Лив, тут на кухню вернулась Мэл и, прервав разговор, протянула мне телефон.

– Это тебя.

Я озадаченно нахмурилась, взяла у нее телефон и спросила, прикрыв микрофон рукой:

– Кто звонит мне на твой номер?

Мэл пожала плечами.

– Джей… как-то там? Я не уточняла.

Она села на свое место и продолжила есть, будто ничего и не случилось.

Мгновение я смотрела на нее, потеряв дар речи. Меня бросило в жар, а сердце сбилось с ритма. Из телефонной трубки глухо донеслось мое имя. Я всем хрипло сообщила, что буду у себя, и встала.

Уже в комнате, перед тем как поднести телефон к уху, я закрыла дверь.

– Слушаю?

– Элла, да?

Даже если его имя мне ни о чем не сказало бы, голос в любом случае разбудил бы воспоминания. Грубоватый баритон врезался в память сильнее, чем мне хотелось бы. Я села на кровать.

– Зависит от того, кто и зачем спрашивает.

Из динамика вырвался смешок.

– Разве на вопрос «кто» уже не ответила твоя сестра? К слову, радует, что неспособность выговорить мое имя у вас семейное.

– О да, – я саркастично фыркнула. – Это, конечно же, заложено в генах и не имеет никакого отношения к тому, что я такого имени от роду не слышала и никогда не произносила.

– Так, значит, я – нечто особенное? – весело поинтересовался Джей.

Прежде чем ответить, я провела рукой по лбу, стараясь не высказать все, о чем подумала.

– Откуда у тебя номер, Дже… – я запнулась.

Вообще-то, я преднамеренно оставила имя напоследок, чтобы доказать, что вполне способна его произнести. Но увы, память снова мне отказала.

– Ты забыла мое имя, да? – уточнил он после возникшей паузы.

– Нет, – нашла я оправдание. – Я просто его вычеркнула из памяти.

– Свежая отговорка, – было отчетливо слышно, как он давится смехом.

Я промолчала, понадеявшись, что он не станет продолжать.

– Чжэ Ён, – повторил он, будто услышав мой немой вопрос. – Почти как Джей, только «й» на конце не произноси, а Ён просто… как Ён.

– Ён как Ён? Над примерами тебе еще надо поработать.

– Может, и так, – признал он. – Но ты уходишь от темы. Чжэ Ён. Попробуй. Я не обижусь, если ты произнесешь неправильно.

Вздохнув, я сдалась.

– Чжэ Ён.

Я говорила тише обычного. Осторожнее.

От его негромкого смеха по моим рукам побежали мурашки. Чтобы унять их, я растерла руки.

– Идеально.

– Когда говоришь ты, звучит иначе.

– Думаю, было бы печально, если б я не мог правильно произнести собственное имя.

Я выпрямилась.

– Значит, у меня и правда не получается правильно?

Но вместо ответа он сменил тему.

– Вообще-то я звоню, потому что хочу вернуть тебе книгу.

О! Я внезапно поняла, откуда у него номер: визитка Мэл, которой я пользовалась как закладкой.

– Она у тебя?

– Не знал, вернешься ли ты за ней. Рюкзак ты взяла с собой, – пояснил он.

Забытая книга все еще лежала камнем на сердце. Хотя я часто перекладываю и забываю вещи, но с книгами такого еще не случалось.

– О’кей, – протянула я спустя секунду. – И где я могу ее забрать? Или, может, ты ее перешлешь? Если с этим какие-то сложности, я оплачу доставку.

– Я подумал… – Он на мгновение осекся и откашлялся. – Я подумал, что, может, сам бы мог отдать ее. Лично.

Недолгое молчание.

Так как я ничего не ответила, он еще раз кашлянул.

– Я тут неподалеку видел парк, вечером там не так много народу. Как ты на это смотришь?

– В парке? Вечером? Где нет людей? – несколько недоверчиво переспросила я. – Ты же понимаешь: это звучит как план похищения.

– Это был бы не такой уж хороший план, признайся я в этом, не правда ли? – предположил Чжэ Ён.

– Твой план может заключаться в том, чтобы заставить меня думать, что это был бы плохой план.

– Элла, – выдохнул он со смесью смеха и отчаяния в голосе.

– Меня учили не доверять незнакомцам! – добавила я в свою защиту.

Я почти видела, как он закатывает глаза.

– Если тебе от этого станет легче, можешь меня предварительно обыскать.

– Тебе бы этого хотелось, да? – парировала я, едва соображая, что говорю. Разговор с Чжэ Ёном давался на удивление легко.

Мне послышался глубокий вздох.

– Ты не хочешь, чтобы я отвечал, – его голос стал на полтона ниже.

Тут он прав. Я до того ускоренно сдала назад, чтобы соскочить со скользкой темы, что запуталась в собственных словах.

– Парк… Парк звучит славно.

Если он и заметил возникшую из-за внезапной двусмысленности неловкость, то решил не обращать внимания.

– У меня будет немного времени завтра вечером. Я напишу тебе, какой парк имею в виду, идет? – предложил он, будто ничего и не произошло.

– Но тебе не помешает мой номер, да? – не успели слова вылететь, как мне уже захотелось ударить себя по лбу. Нет, Элла, обычно он общается сигнальными кострами.

– Разве что я снова наберу твоей сестре.

– Нет. Лучше не надо. Думаю, она будет в ярости, если я превращу ее в своего секретаря.

Я встала с кровати и оглядела комнату в поисках телефона. Для меня загадка, как другие люди запоминают свой номер. Я пыталась, но так редко им пользуюсь, что обычно за несколько дней он снова забывается. Телефон нашелся на письменном столе под горой учебников, карандашей и неоконченных рисунков. Отыскав свой номер, я продиктовала его Чжэ Ёну.

Он повторил его, проверяя, правильно ли записал. Как только он произнес последнюю цифру, в трубке на заднем плане раздался еще один голос. Слов было не разобрать, я даже не уверена, что говорили на английском.

Вскоре голос стих, и тогда Чжэ Ён попрощался:

– Увидимся, Элла.

– До завтра, – откликнулась я, но в ухе уже зазвучали гудки.

Резкое окончание разговора сбило меня с толку, но потом мой мобильник зажужжал и отобразил входящее сообщение. В нем описывалось местоположение парка и точное место встречи. Я коротко поспорила сама с собой о том, стоит ли отвечать на сообщение или оставить как есть. Что-то все же подтолкнуло меня написать. Должно быть, чистое любопытство.

Я: Предположим, кто-то хочет записать тебя в контакты. Как этому кому-то записать твое имя?

Неизвестный номер: Я этого кого-то знаю?

Я: …чисто гипотетически.

Неизвестный номер: Чисто гипотетически я этого кого-то знаю?

Я: Самую малость.

Неизвестный номер: Тогда.

Я: О’кей.

Я: И, предположим, этот кто-то не знает язык. Как бы он/она записал(а) это?

Неизвестный номер: Для гипотетического сценария у тебя многовато вопросов.

Я с трудом удержалась от закатывания глаз. Пальцы зависли над дисплеем, пока я раздумывала, что написать, но тут Мэл открыла дверь.

Не будь у нее и так достаточно причин злиться, я бы возмутилась, что она не постучала. Но я просто положила телефон на стол и бросила на нее вопросительный взгляд. Она прикрыла дверь, оставив только небольшую щелочку, и замерла у кровати.

– Все нормально? – спросила она и кивнула на свой телефон у меня в руках.

– Да, просто один… знакомый, – я протянула ей смартфон.

Она спрятала его в карман и вопросительно вскинула бровь:

– Знакомый, который звонит на мой номер?

– Это долгая история.

Мэл выглядела напряженно, но ко мне ее явно привел не вопрос о личности звонившего.

– Мне нужно в Нью-Йорк на несколько дней.

– Снова?

Не прошло и двух недель с тех пор, как она вернулась из Калифорнии.

– И когда обратно?

– В следующую пятницу. Мне тоже не нравится, но ты же знаешь, выбора нет.

– На следующей неделе мне придется водить Лив на танцы? – уточнила я, глядя на свое забитое расписание.

Может, у меня получится поменяться сменами во вторник. Но в четверг придется пропустить лекцию. Впрочем, это не беда, если я попрошу Мэтта поделиться со мной конспектом.

Мэтт – один из немногих на потоке, с кем мы слегка сдружились. В начале семестра мы разговорились о дополнительном курсе рисования, на который он записался. И теперь мы частенько садились вместе, работали над общими проектами и время от времени обедали за одним столом.

– Она сказала, что съездит на автобусе, – тотчас успокоила меня Мэл.

– О, – я слегка расслабилась. – Когда тебе ехать?

– Рано утром.

Я проглотила вертевшиеся на языке слова. Черные круги у Мэл под глазами день ото дня становились отчетливее, тем не менее уходить в отпуск она отказывалась. Больше всего я бы хотела заставить ее отдохнуть, но, зная Мэл… Для нее это напряг похуже работы. Пусть она никогда и не говорила с нами об этом, но, думаю, случались месяцы, когда мы едва сводили концы с концами – хотя она и старалась, чтобы мы с Лив ничего не заметили.

Несколько лет назад, пытаясь найти рождественские подарки, я наткнулась в ее комнате на записи расходов. От количества сумм в минусе мне будто вылили стакан холодной воды за шиворот. Последние годы Мэл во всем себе отказывала, чтобы мы с Лив ни в чем не нуждались даже без родителей. Думать не хочу, скольких разрушенных надежд стоила ей забота о нас.

– Если что-то понадобится, деньги в кружке с котиком, – продолжила Мэл.

Судя по залегшей на ее лбу складке, мысленно она уже паковала чемодан и планировала маршрут до аэропорта. Раз уж у нее включился режим сборов, спорить бессмысленно. Так что я просто кивнула.

– О’кей.

– Если что – я у себя, пакуюсь, – с этими словами она вышла, на ходу утягивая резинкой волосы в пучок.

– Не засиживайся до утра! – крикнула я ей вслед и захлопнула дверь.

Я плюхнулась на опасно скрипнувший подо мной стул и открыла сообщения, которые Чжэ Ён успел написать во время нашей с Мэл беседы.

Неизвестный номер: «Чжэ Ён».

Неизвестный номер: До завтра, Элла.

Кажется, нужды придумывать подходящий ответ нет.

Глава 5

В парке, кроме одного парня на скамейке, ни души. Но и его лицо не разглядеть, потому что сидит он, уткнувшись в книгу. Волосы спрятаны под какой-то рыболовной шляпой. Мне не видно, ни что на обложке, ни его черт. Шляпа натянута слишком низко, так что, как я ни старалась, заглянуть под нее у меня не получилось. Можно просто попробовать заговорить, но мой мозг нарисовал целую кучу неловких сценариев на случай, если я обозналась, и с превеликим удовольствием принялся в деталях воспроизводить их. Так что вместо этого я медленно, как только могла, прошла мимо в надежде, что парень оторвется от книжки. Думаю, я бы просто шла и шла до самого дома, а там, сгорая от стыда, свернулась бы под одеялом, если бы он меня не окликнул.

– Серьезно? Хочешь бросить меня здесь?

Услышав его, я замерла на полушаге. И, скривившись от неловкости ситуации, обернулась.

Чжэ Ён зажал пальцем страницу и закрыл книгу. В его глазах искрилось веселье, когда он посмотрел на меня.

Я откашлялась и преодолела разделявшие нас метры.

– Разумеется, нет.

Он дернул под челкой бровью и отклонил голову назад, чтобы видеть меня из-под полей шляпы. Прошло несколько секунд, прежде чем я осознала, куда неосознанно кошу глаза: верхние пуговицы полосатой черно-белой рубашки не были застегнуты, и обнаженные ключицы под карамельной кожей против воли притягивали взгляд. Я быстро отвернулась, проигнорировав мелькнувшую на его лице усмешку.

– Что с моей книгой? – я решилась прервать неловкое молчание.

– Я произвожу такой эффект, что ты даже присесть рядом со мной не в силах?

Тон для таких слов недостаточно дерзкий. В его голосе скорее звучала непонятная мне неуверенность.

– Разумеется, нет! – снова воскликнула я.

Он слегка подвинулся и кивнул на освободившееся на скамейке место. При этом книга у него в руках оказалась обложкой вверх.

– «Гарри Поттер»? – вырвалось у меня, стоило усесться рядом с ним. – Ты читаешь «Гарри Поттера»?

Он вслед за мной перевел взгляд на обложку.

– Да. Почему это тебя так удивляет?

– Нравится? – Его вопрос я попросту проигнорировала.

– Честно говоря, я сбился со счета, который раз перечитываю. Почти всегда беру с собой одну из частей, если мы… – он запнулся, – если еду куда-то. Эта книга почти каждый раз как возвращение домой.

Я кивнула.

– Да, многие так говорят.

Он слегка наклонил голову и с любопытством посмотрел на меня.

– Ты не согласна?

– Я не читала.

По опыту я могла предсказать его реакцию: изумление, смешанное с недоверием. Не прочесть семикнижие хотя бы раз для многих книгочеев сродни смертному греху.

– Ты не читала «Гарри Поттера»? – пораженно переспросил он.

Я снова кивнула.

– Не верю!

Вынес вердикт он, с уверенностью глядя на меня. Я молча встретила его взгляд, и Чжэ Ён округлил глаза.

– Как можно не прочитать «Гарри Поттера»?

– Меня не зацепило, – я пожала плечами.

Его глаза, насколько такое возможно, стали еще больше, и он недоверчиво покачал головой.

Стоило разговору свернуть на поттериану, я расслабилась. Книги – мое спасение.

– Прочти.

– Сейчас? Здесь?

Я огляделась по сторонам. Уже темнело, да и похолодало в сравнении с утром.

– Не прямо сейчас, – со смехом возразил он. – Но я не вынесу, если позволю кому-то пройти мимо «Гарри Поттера».

Чжэ Ён протянул мне книгу.

– Бери. Можешь, как закончишь, вернуть. В нашу следующую встречу.

Вместо того чтобы взять ее, я, скрестив руки на груди, недоверчиво на него посмотрела.

– Ты случайно оказался тут, случайно именно с первым томом и совершенно случайно готов мне его одолжить?

Он сверху донизу оглядел меня. Уж не знаю, что в нем такого, но я прямо не могла отвести глаз.

– Я оказался тут, потому что мы так договорились.

– А если я не верю в совпадения?

Чжэ Ён закрыл лицо руками и издал звук, похожий то ли на всхлип смеха, то ли на стон.

– Тогда отнесись к этому как к персту судьбы. Божьему провидению. Как к любому устраивающему тебя объяснению, но возьми и прочти книгу.

– А когда я дочитаю? Ты живешь неподалеку?

Формальный вопрос. Я все равно взяла бы книгу. Лучшее из возможных чувств – окунуться в совершенно новую, незамутненную воспоминаниями историю.

Минутное колебание.

– Думаю, я скоро ненадолго уеду. Но ты можешь ее вернуть, когда я снова буду в городе, – он отдал ее мне. – Не потеряй.

– Так запросто отдашь мне дорогую тебе книгу? – удивилась я, взяв ее в руки.

Книга не без истории: уголки истрепались, на корешке заломы, а страницы успели пожелтеть. В нижней части обложки я углядела царапинку. И пусть обычно я очень бережно отношусь к книгам, тут я не могла не восхититься тем, насколько «залюблена» эта.

Я снова подняла взгляд на Чжэ Ёна – и как раз вовремя, чтобы заметить в уголках его губ легкую улыбку.

– А ты обычно не одалживаешь свои книги?

Я покачала головой.

– Чтобы получить назад с загибами? Нет, спасибо!

Эрин единственная, кому я доверяю в вопросе бережного обхождения с книгами. Раньше мы постоянно обменивались ими. Но теперь, на расстоянии, наш ритуал ограничивается передаваемыми друг другу рекомендациями.

– Тогда ты знаешь ответ, – сказал Чжэ Ён. – Я тебе доверяю.

Я крепче сжала книгу и прошептала:

– Ты меня совсем не знаешь.

Но, кажется, ему все равно.

– И что? Ты меня тоже не знаешь и все же пришла сюда, – пожал он плечами.

– Это другое, – уклонилась я от ответа.

– Почему же? – перебил он. – Ты встретилась со мной вечером в безлюдном парке – это ли не признак доверия. Ну, или ты просто наивна.

Будь мы мультяшками, из ушей у меня повалил бы пар.

– По правде говоря, ты не оставил мне выбора.

– Я не крал книгу, ты сама ее забыла.

Я вздохнула. Продолжим в том же духе, часами будем топтаться на месте.

– К слову о книге, я ее еще увижу?

– Ах да.

Он вытащил из-под скамейки черную сумку и расстегнул ее.

– Знай я, что приду с двумя книгами, а уйду без единой, я бы, может, еще подумал насчет встречи.

Поддразнивающе подмигнув, он покопался в сумке. Стоило ему аккуратно вытащить «Ходячий замок», у меня как камень с души упал. Я спрятала «Гарри Поттера» в рюкзак, а затем взяла «Замок» и с нежностью погладила обложку, приветствуя книгу, как друга после долгой разлуки.

– Спасибо, что забрал ее, эта книжка… она много для меня значит.

– Я обратил внимание на заметки, – он поморщился, будто собираясь извиниться за то, что пролистал их. – Твои?

Я покачала головой.

– Мамины.

– Она, как и ты, любит читать?

– Любила. Да.

Мой ответ на секунду выбил его из колеи.

– Мне очень жаль.

Я слабо улыбнулась, не желая видеть сочувствие на его лице.

– Ничего.

Мы помолчали. Уютная тишина, которую нет нужды заполнять пустыми словами.

– Надеюсь, «Гарри Поттер» не останется не у дел среди твоих книг. Дай ему шанс. Он и правда хорош.

– Звучит, словно у тебя есть опыт в забрасывании непрочитанного.

Я обрадовалась смене курса.

Чжэ Ён снова растекся по скамейке. Я ощущала исходящее от него тепло, хотя сама подмерзла: садясь, я оставила между нами расстояние, которое теперь уменьшилось.

– Мне казалось, это очевидно. Мы уже почти 48 часов как знакомы, и девяносто процентов наших разговоров вертится вокруг книг.

– Ты не похож на типичного книжного червя.

– Ох, теперь я заинтригован. На кого же я похож? – удивленно спросил он.

– Просто… на кого-то.

«Кого-то». Прекрасно, Элла.

Ничего лучше в голову не шло. Он довольно харизматичен, так что едва ли в свободное время бродит между стеллажами в книжном. Одежда, поза, то, как он держится, – от него сложно отвести взгляд.

– На «кого-то» в хорошем смысле? Или мне стоит…

Громкий звонок прервал Чжэ Ёна. Он скрючился, вытаскивая телефон из кармана брюк, и бросил взгляд на экран. Отобразившаяся на лице гримаса ясно дала мне понять, что это не извещение о выигрыше в лотерее.

– Всё в порядке? – уточнила я робко.

Он снова откинулся на скамейку. Закрыл глаза, между бровями прорезалась маленькая морщинка, и я обратила внимание, какие у него длинные темные ресницы. Почти до самых скул.

Вместо ответа он вздохнул:

– Мне пора.

Несмотря на это, он даже не попытался подняться.

Его рука расслаблено лежала на скамье, но меня не отпускало чувство, будто над ним собрались грозовые тучи. Я попыталась придумать, чем разогнать их, но в голову ничего не шло.

Я оглядела парк. Неподалеку стояла тележка с мороженым и за ней парнишка, уткнувшийся в телефон. На дорожке перед ними порывом ветра кружило листья, тихо покачиваясь, шелестели деревья. Так спокойно. Будто от городской суеты нас отделяет куда больше пары метров.

– Не замерзла?

Я вздрогнула. Голос Чжэ Ёна вырвал меня из размышлений, и я обернулась к нему.

– Да нет. А что? Ты замерз?

Он с прищуром посмотрел на меня и кивнул на мои руки. По ним бегали мурашки. С тех пор как я несколько часов назад вышла из дома, температура упала, однако все еще оставалась выше обычной майской.

– Вообще-то, я как раз собиралась спросить, не хочешь ли ты мороженого, – я покосилась в сторону тележки. – Но, кажется, от одной мысли об этом веет холодом.

Чжэ Ён улыбнулся.

– Ты бы пригласила меня на мороженое?

Я кивнула.

– И даже с радостью угостила бы тебя шариком-другим.

– Заманчивое предложение, – он улыбнулся, от чего на правой щеке появилась ямочка. – Но мне и правда пора. В следующий раз не премину напомнить.

Следующий раз. Я осторожно поинтересовалась:

– И когда это, по-твоему, будет? А то нам с кошельком стоит подготовиться.

Чжэ Ён поглядел так, будто точно знал, что на самом деле меня волнует. Он задумался, прежде чем ответить.

– Когда ты прочтешь «Гарри Поттера», а у меня… на работе будет больше времени для спонтанных свиданий.

Услышав это, я навострила уши.

– Кажется, ты тоже трудоголик.

– Тоже? – удивленно переспросил он.

– Моя старшая сестра.

Порыв ветра растрепал мне волосы, и, стоило холодку скользнуть за ворот, я передернула плечами.

– Она почти живет на работе, а домой ходит как в гости.

Чжэ Ён скользнул взглядом мимо меня, на лице у него застыло странное выражение. Горечь? Тоска? Мое умение распознавать чужие эмоции всегда работало через пень-колоду. Но если в чем я и знала толк, то в глубоко потаенном страдании. Случались плохие дни, когда собственное отражение смотрело на меня этим взглядом. Последние годы все реже, но такие дни на цыпочках подкрадываются со спины и наносят удар, когда меньше всего ждешь. И вот, повседневные заботы уже высятся надо мной горами, а до вершин и взглядом не достать.

Это похоже на хождение по канату: с одной стороны, каждый шаг дается с трудом, мозг истерит, что я должна вернуться к себе в комнату и спрятаться от всего мира. А с другой стороны, я точно знаю, что должна взять себя в руки. Насколько это возможно. В итоге я замирала на склоне горы, дни превращались в недели, а горы с каждой невыполненной задачей только росли.

Я тряхнула головой, избавляясь от мыслей. Не хочу об этом думать.

– Вы живете вместе? – спросил Чжэ Ён.

– Да, мы с младшей сестренкой переехали к ней после смерти родителей, – пояснила я, стараясь подобрать тон, который говорил бы: все нормально. Прошло достаточно лет, боль от этих слов уже не так сильна.

Чжэ Ён сморгнул, будто пробудившись ото сна, и с непонятным выражением лица спросил:

– Тяжело?

Вопрос, настолько далекий от всего, что вертелось у меня в голове с начала нашей встречи, что какое-то время я просто в замешательстве смотрела на Чжэ Ёна. Можно было бы разрядить обстановку и сострить в ответ. Но он сидел передо мной с этой морщинкой на лбу, сосредоточенным взглядом и выглядел так серьезно, что я быстро отвергла идею с шуткой.

– Бывает, – призналась я наконец. – Дело не только в работе. Время от времени возникает такое чувство, будто мы живем на разных планетах и лишь иногда пересекаемся на орбите.

Маленькая пауза, меня осенила одна мысль.

– А потом я вспоминаю, что она все ради нас бросила, да и Лив все еще со мной. И… становится легче.

Слабая улыбка у него на губах смотрелась не слишком убедительно.

– Хорошо, что вас трое.

– У тебя нет братьев или сестер?

– Младшая сестра. Только мы с ней давно не виделись.

– Живет в другом городе?

Он перебил меня:

– Да.

Скупость его ответа разбередила во мне любопытство, но мне показалось, что для него это больная тема, как для меня разговоры про родителей.

– Можешь одолжить одну из моих, хочешь?

– Я почти уверен, твои сестры не оценят, если их без объяснений похитит незнакомец, – сухо прокомментировал он.

– Теперь ты заговорил о похищениях!

Чжэ Ён открыл было рот, чтобы возразить, но в последнюю секунду прикусил язык. Он просто покачал головой.

– Тушé.

Телефон снова разразился громким звонком, и, хотя внешне Чжэ Ён никак не отреагировал, было видно, что мысленно он уже не со мной.

– Тебе и правда пора, похоже, на том конце провода начинают волноваться.

Казалось, если бы не это, мы всю ночь могли бы сидеть в парке и болтать.

– Думаю, волнение – последнее, что там испытывают, – пробормотал Чжэ Ён. Тем не менее, вытащив из-под ног сумку, он поднялся со скамейки.

– Дай знать, как дочитаешь, хорошо?

Я похлопала по рюкзаку.

– Дай мне неделю.

– Это я и хотел услышать.

Его взгляд скользил по моему лицу, от носа ко лбу, к волосам, из-за ветра наверняка превратившимся в воронье гнездо. Снова вернулось едва ощутимое покалывание.

Он засунул руку в карман, другой натянул шляпу ниже на лоб. Его глаза оказались в тени, к тому же их почти закрыли свисающие на лоб пряди.

– Увидимся, Элла.

– Самое позднее – когда ты снова захочешь пройтись по первому тому.

Только сказала и тут же почувствовала желание закатить глаза. Очень надеюсь, что прозвучало не так отчаянно, как мне почудилось.

Он улыбнулся и ушел. Я смотрела ему вслед, пока тропинка не свернула и он не скрылся за деревьями и кустарником. Затем я тоже встала и, закинув за плечи рюкзак, двинулась в противоположную сторону, к дому.

Уже гораздо позже, когда я лежала в кровати и готовилась погрузиться в сон, меня озарила какая-то мысль. Но уснула я прежде, чем разобралась, в чем дело. И все, что осталось на утро, – странное ощущение, что где-то Чжэ Ёна я уже видела.

Глава 6

Бдеть в гардеробе для посетителей Музея современного искусства во вторник днем ровно настолько увлекательно, насколько звучит. Сорок пять минут – и ни одного посетителя. Я проводила время в телефоне, искала рецепты для выпечки и не только, чертила каракули на листочке… но потом взяла себя в руки.

Заблокировав смартфон, я положила его на стол. Зияющая пустота. Гардероб расположен в закутке огромного здания, найти его можно только по крошечным указателям, развешанным то тут, то там. Я пока так и не выяснила, почему он так далеко от касс, но благодаря этому у меня иногда выдается время для университетских заданий или непрочитанных книг. Я откинулась на металлический стул, который по факту был лишь самую малость удобней, чем на вид, и вытянула ноги. Бросив взгляд на электронные часы на маленьком столике справа от меня, я подавила вздох. Еще два часа.

Я беспорядочно постукивала пальцами по столу. С собой у меня ноутбук, да и домашка висит камнем на шее, но душа к этому сейчас не лежит. Со встречи с Чжэ Ёном мои возможности концентрации настолько упали, что длительное решение заданий потребовало бы кучи усилий. Работа гардеробщицы – тоже не лучший способ отвлечься от собственных мыслей. Не слишком захватывающая, но хотя бы приносит достаточно денег, чтоб не просить у Мэл на расходы, порвись у меня рубашка или ботинки.

Краем глаза я заметила размеренное мерцание экрана, сигнализирующее о новом сообщении.

Эрин: [.jpg]

Я: Тебе больше нечем заняться, кроме как сидеть посреди ночи на пляже?

Я: Поспать, например?

Сколько часов здесь сижу и почти все это время беспрерывно переписываюсь с Эрин. У нее должно быть уже два-три ночи, однако она не похожа на засыпающего человека.

Эрин: Спать я буду, когда вернусь в Чикаго.

Эрин: Да и на работу завтра не надо, так что…

Несколько недель назад она нашла новую работу на Восточном побережье Австралии. С тех пор единственный выходной у нее приходится на среду, и, как правило, она его использует для однодневных путешествий в самые невероятные места, какие только можно представить. А у меня в телефоне тем временем скопилось столько фотографий, что я могла бы притворяться, будто сама там везде побывала. Горизонтальные водопады, Большой Барьерный риф, пустыня за пустыней… Каждый раз, узнавая об очередном путешествии Эрин, я поражалась тому, как много она успевает увидеть за такой короткий срок.

Я: Счастливица. У меня с утра пораньше лекция по… микроэкономике? Макроэкономике?

Я: Вот завтра и выясним.

Эрин: Всегда подозревала, что очень немногие студенты действительно понимают, что делают.

Эрин: М-м-м, я окончила школу, и, дабы стать достойным работоспособным членом общества, мне пришлось… ТОЧНО! Учиться! Люди, которые учатся, – умные люди! За сей грандиозный вывод мне полагается медаль!

Эрин: И всё в таком духе. Я уверена.

Я улыбнулась. Стоило Эрин ступить на австралийскую землю, ее накрыла беззаботность. После окончания школы у нее возникли трудности с поиском чего-то, к чему у нее действительно лежала бы душа. Я слишком хорошо помню, какой потерянной она была и как долго мы беседовали ночами. Здорово знать, что она наконец там, где может пробовать то да се и не слишком переживать, что это из разряда «раз и на всю жизнь».

Я: Шутки в сторону – на деле примерно так это и работает.

Эрин: Как по мне, ничего общего с учебой.

Эрин: Так и не поняла, почему ты не выбрала что-нибудь, связанное с искусством. По крайней мере, было бы весело.

Мои пальцы замерли над клавиатурой. Я медлила с ответом. Сказать, что она «удивилась», когда я сообщила ей о решении поступать на экономический, – ничего не сказать.

Я: Мы это уже обсуждали.

Я уходила от ответа, и мы обе это понимали.

Эрин: Да, знаю. Но твои объяснения не равнозначны тому, что я готова их принять. Чисто объективно я понимаю ход твоих мыслей, но ты была бы счастливее, изучай то, что тебе нравится. И тебе меня не переубедить!

Я: Это ведь не навсегда.

Я вздохнула. Прошло несколько минут, Эрин так и не ответила, поэтому я снова посвятила себя труду битья баклуш. Ставлю свою книжную полку на то, что она, отложив телефон, растянулась на песке. Прямо вижу эту картину. Наверняка Эрин сейчас смотрит в ночное небо, вслушивается в плеск волн и просто наслаждается ничегонеделаньем.

На ее месте я поступила бы точно так же. Случались дни, как сейчас, когда я жалела, что семь месяцев назад не села вместе с ней в самолет. Но я лишь со скрипом могла позволить купить себе билет. Не говоря уже о том, чтобы так запросто бросить Мэл с Лив. Вместо этого мы с Эрин устроили в аэропорту слезное прощание. С логической точки зрения мы расставались лишь на время, но год может тянуться так долго. Столько всего успеет произойти. Переписка и видеочаты – слабое утешение.

Я нырнула под стол и, вытянув на колени рюкзак, принялась разгребать шоколадные батончики и вкусняшки, пока среди них не мелькнул уголок книги, которую я искала. Раз уж мне нечем заняться, это как минимум шанс выяснить, что такого занимательного миллионы людей находят в «Гарри Поттере». Я открыла и полистала книгу. То тут, то там встречались загнутые уголки страниц, а отдельные куски текста тонко подчеркивал карандаш. Я вернулась на первую страницу. А затем… окунулась в чтение.

Я читала, читала и читала.

История меня полностью поглотила, а такое случается с весьма немногими книгами. Реальность отступила, и я с головой погрузилась в мир магии, волшебства и приключений. Я и не заметила, как пролетело время, страница за страницей передо мной разворачивалось волшебство. Не пожелай мне Эрин доброй ночи, наконец добравшись до дома, я, наверное, все это время неподвижно просидела бы на стуле и за раз прикончила бы всю книгу.

На сто двадцать первой странице кто-то похлопал меня по плечу. Я дернулась от испуга, но потребовалось несколько секунд, прежде чем я наконец смогла оторвать взгляд от книги. Передо мной стояла Лана – одна из четырех ассистентов, посменно работавших со мной в гардеробе. Густые рыжие волосы, полураспущенные-полузаплетенные, ниспадали ей на спину, узкая лента довершала бохо-образ, сопутствовавший ей со дня нашей первой встречи.

– Ты так уставилась на меня, будто я призрак, – фыркнула Лана вместо приветствия и поставила сумку на стол.

Я вытащила из кармана старый чек, заложила промеж страниц и захлопнула книгу.

– Скорее, мое спасение.

– Я уже вижу, столько дел, – она окинула взглядом куртки, аккуратно подвешенные на крючки позади нас. Их можно пересчитать по пальцам одной руки.

– Кажется, три из них висят здесь всю весну.

Лана со стоном рухнула на стул подле меня.

– А я забыла у подруги спицы.

– Ты наконец-то взялась за обещанный мне свитер? – шутливо поддела ее я.

– Свитерами я займусь только в сентябре, – возразила она. – Неделя-другая – и снова можно будет омлет на асфальте жарить.

Будто мало того, что гардероб разместили в самом дальнем углу музея, так еще это одно из немногих помещений, где нет кондиционера. В сочетании с фантастическим местоположением это гарантировало духоту при малейшем скачке температуры.

– Если и в этом году сюда не поставят кондиционер, я уволюсь, – выдала она и решительно кивнула.

– Не уволишься.

– Нет, не уволюсь. Но могла бы, – откликнулась она.

– Честно говоря, я не уверена, что начальство купится на «я могу уволиться, но, пожалуй, если вы купите вентилятор, я передумаю».

Лана душераздирающе всхлипнула:

– Жизнь несправедлива.

Она со скепсисом проследила за тем, как я сложила вместе большой и указательный пальцы и медленно потерла ими.

– Что ты делаешь?

– Играю на самой крохотной в мире скрипке.

Лана согнулась от хохота. Ее аж трясло, и я тоже не могла не усмехнуться. У нее невероятно заразительный смех – не в последнюю очередь благодаря тому, что, зайдясь им, ей не удавалось усидеть на месте. Сейчас Лана запрокинула голову и, что не редкость, сползла на пол.

Из всей троицы, что работала со мной, больше всего я любила пересекаться именно с Ланой. За пределами работы у нас едва ли найдется что-то общее, но эти несколько минут, перед тем как мы сменимся, всегда в радость.

Наконец она успокоилась и снова нормально села.

– Ну да, по крайней мере, пока ты наслаждаешься свободой, я могу посчитать, сколько я должна здесь проработать, чтобы оплатить учебу.

Я скривилась.

– Боюсь, количество десятилетий удручит тебя.

– Я думала, это моя прощальная реплика, – мученически простонала она.

Я запихнула книгу, лежавшую до этого момента у меня на коленях, в рюкзак, закрыла его и закинула за плечи.

– Увидимся через две недели, – сказала Лана.

Я высвободила волосы, попавшие под лямки, и удивленно взглянула на нее.

– Ты не выходишь на следующей неделе?

Она покачала головой. В волосах сверкнули длинные серебряные сережки.

– У меня завтра самолет до Лондона. Мама снова выходит замуж, и я должна убедиться, что ее возлюбленный не сбежит, увидев нашу семейку в полном составе. А брат обещал мне тележку булочек с корицей, если я помогу на кухне. Кажется, это главная причина, почему я таки еду, – весело резюмировала она.

– Прекрати-и-и, или однажды я куплю билет в Англию, просто чтобы сходить в кондитерскую к твоему брату.

С нашей первой встречи Лана только и рассказывает о талантах своего брата. Она показывала мне кучу фоток, и у меня слюна набегала от одной мысли о разукрашенных тортах и ярких кексах.

Лана засмеялась.

– Почему я должна тебя останавливать?

– Я надеялась, в тебе проснется жалость, и ты просто прихватишь брата с собой по дороге назад.

– Ты не представляешь, с каким удовольствием я бы это сделала. Бывает довольно одиноко, когда все живут так далеко.

Следующие слова вылетели у меня изо рта раньше, чем я успела подумать.

– Если хочешь, можем сходить куда-нибудь вместе, как вернешься.

Она выпрямилась на стуле и с надеждой посмотрела на меня:

– Правда?

Я пыталась сдержать улыбку, но потерпела неудачу. Лана походила на счастливого щенка, которому только что купили новую игрушку.

– Правда.

Я уже ждала, что она сейчас подскочит и будет прыгать, хлопая в ладоши, – не то чтобы я возражала. Напротив. Мы с Ланой, конечно же, прекрасно сойдемся и вне работы, так что я уже с нетерпением жду встречи.

– Увидимся через две недели.

Я помахала ей на прощание и, отвернувшись, быстрым шагом вышла из гардероба.

«Гарри Поттер» и постель – мой воображаемый рай.

Глава 7

Передо мной дилемма.

Легла ли я в постель и продолжила читать «Гарри Поттера», не поужинав и не умывшись, когда пришла домой?

Возможно.

Пожалею ли я об этом утром, когда обнаружу синяки у себя под глазами, как у панды?

Вполне вероятно.

Все равно ли мне?

О, абсолютно!

Я лежала в кровати, перекатываясь последние несколько часов с одного бока на другой. Поначалу натянула было на себя одеяло, но снова его сбросила, стоило истории завертеться. Как я ни укладывалась, мне было неудобно, но я не могла заставить себя отложить книгу, не перелистнув последнюю страницу…

Что, видимо, сейчас и случится. Я пробежалась взглядом по заключительным словам. Если бы не необходимость ждать утра, чтобы раздобыть второй том, я была бы счастлива захлопнуть «Гарри Поттера и философский камень».

Я положила книгу на кровать. Взгляд скользнул к маленьким часикам, тикающим на прикроватной тумбочке. Два ночи. Вот же… Лучше всего отвернуться и сделать вид, что никогда в ту сторону и не смотрела. До лекции меньше шести часов, дамоклов меч над моей головой ощутимо покачнулся.

С тихим вздохом я перекатилась на спину. Уставилась в потолок, уговаривая себя, что нужно просто продержаться ночь. Иногда вовсе не поспать намного лучше жалких четырех часов сна, после которых ты встаешь, как зомби. А я сейчас в километрах от той усталости, когда падаешь и моментально засыпаешь. Сон в ближайшее время – не самый правдоподобный вариант, я слишком бодра.

Дай знать, как дочитаешь.

Слова Чжэ Ёна всплыли у меня в голове, и я схватила с тумбочки телефон, прежде чем успела хорошенько подумать о том, что делаю, или вспомнить, сколько сейчас времени.

Я: В каком магазине можно разжиться книгой в два ночи?

Уже после отправки я трижды перечитала сообщение. Слишком расплывчато? Реально вообще догадаться, о чем я? Наверное, стоит отправить еще одно сообщение. Но не будет ли это слишком навязчиво? Я застонала под натиском самокритики и хотела было отложить телефон, но тут тихо пиликнуло уведомление.

Чжэ Ён: Это вступление к одной из твоих бессмысленных шуток?

Да чем он вообще занят, что в два часа ночи отвечает за несколько минут? Он в дороге? Зависает с друзьями? Или тоже не спит над книгой?

Я: «Гарри Поттер» для тебя шутка?

Чжэ Ён: Подожди. Ты – всё?

Я: О да. Книга – всё. Нервы – всё. Драко Малфой – всё.

Чжэ Ён: И как тебе?

Я: Можно честно?

Чжэ Ён: Разумеется!

Мои пальцы зависли над клавиатурой, а я пыталась привести мысли в порядок. История, без сомнений, потрясающая. Однако меня в ней не все устраивает.

Я: Я читала и не могла остановиться. Но начало, как по мне, не совсем гладкое. Не знаю, в чем дело, но действительно, по-настоящему хорошо пошло только после первых ста страниц.

Я: Должно быть, с такими взглядами друзей мне не завести, да?

Я: Книга не плоха – ни в коем случае. Я супербыстро ее прочла, но начало какое-то корявое.

Чжэ Ён: Составляй мнение без оглядки на меня, Элла.

Его слова поставили меня в тупик. Должно быть, я так сформулировала мысль, будто избегаю любого спора. Сила привычки, как говорится.

Чжэ Ён: И несмотря на это ты хочешь заполучить второй том?

Я: Я все еще не сплю, потому что дочитывала первый. Если это не показатель моей готовности приступить ко второму, то я даже не знаю…

Чжэ Ён: Завтра ранний подъем?

Я: Первый будильник на шесть тридцать.

Чжэ Ён: Ауч.

Я: А ты? В конце концов, ты тоже не спишь.

Ответа пришлось подождать, за эти несколько минут я неловко скатилась с кровати, быстро переоделась в пижаму и умылась. Стоило мне снова залезть под одеяло, телефон мигнул новым сообщением.

Чжэ Ён: Я привык не спать.

Я: Как можно привыкнуть к чему-то столь ужасному, как недосып?

Чжэ Ён: Если у тебя нет выбора…

Я: Оу!

Я: Можно странный вопрос?

Чжэ Ён: Да, конечно.

Я: В нашу первую встречу ты говорил на языке, который я раньше не слышала.

Я: Очень бестактно спрашивать, что это за язык?

Чжэ Ён: Как по мне, нет.

Чжэ Ён: Корейский.

Я: Вынуждена честно признаться: мои знания о Корее ограниченны.

Чжэ Ён: А конкретнее?

Я: Ну, я знаю, что она есть. Теперь еще и как звучит корейский язык. Но, в общем, на этом всё.

Чжэ Ён: Корея – это… Хм. Как можно описать родину?

Я: Ладно, например, США… большие.

Чжэ Ён: Спасибо, Элла, ты определенно очень помогла.

Чжэ Ён: Однако: Южная Корея – довольно маленькая, но вопреки (или даже благодаря) этому ей есть что предложить.

Чжэ Ён: Сеул – столица – по размеру примерно как Чикаго, но жителей там в три раза больше.

В три раза больше жителей. Мне и Чикаго казался невероятно забитым, трудно представить, каково в столице Южной Кореи.

Я: Кажется, мне стоит порадоваться, что мы переехали в Чикаго, а не в Сеул.

Чжэ Ён: Я тебя понимаю. Серые небоскребы, толпы людей.

Чжэ Ён: Но все же Сеул… особенный? Некоторые воспоминания о нем для меня значат много, другие я предпочел бы стереть. Думаю, ни один другой город не вызвал у меня такого двойственного ощущения.

Я: Ты родом из Сеула?

Чжэ Ён: Нет, из Пусана. Это портовый город на Западном побережье. Оттуда можно быстро добраться до Японии.

Я: (Я вооружилась гугл-картами.)

Я: И почему ты переехал в Сеул?

Чжэ Ён: Из-за работы.

Я: А в Чикаго тебя как забросило?

Чжэ Ён: Снова работа.

Я: Довольно смело. В смысле поехать на другой конец света.

Мне казалось, это невероятно тяжело – оказаться так далеко от дома. Дожидаясь ответа, я потерла уставшие глаза. Кажется, многочасовое чтение и экран телефона сделали свое дело.

Я ждала целую вечность, но, когда Чжэ Ён и через пятнадцать минут ничего не ответил, пришла к выводу, что он заснул, и заблокировала телефон. Выскользнув из руки, он чуть не рухнул мне на голову. Я не стала утруждать себя его поисками среди подушек, а просто повернулась на бок и по подбородок закуталась в одеяло.

Луна мягко освещала комнату. Я наблюдала, как прозрачные занавески у окна вздымаются при каждом дуновении ветра. В глазах будто песок от усталости, но голова все еще работала на полных оборотах. Может, немного порисовать и успокоить мысли? Но выбираться из моего кокона, чтобы добраться до этюдника…

Я натянула одеяло повыше, по самый нос. Закрыла глаза и представила, что я могла бы нарисовать. Плавные линии карандашом – контур. Слегка большеватый для лица нос. Высокие скулы. Обрамленные темными ресницами глаза. И где-то между черными локонами и пухлыми губами, дольше необходимого занимавшими мое воображение, я уснула.

Глава 8

Быть вырванной из сна звонком будильника всего три часа спустя, после того как уснула, – «прекрасно» ровно настолько, насколько звучит. Только на то, чтобы вытащить себя из кровати и прошаркать до ванной, ушло двадцать минут. Двадцать минут я боролась с желанием рухнуть обратно на мягкие подушки. Весь путь я преодолела с полузакрытыми глазами и, только умывшись холодной водой, открыла глаза, чтобы посмотреть в зеркало.

Глаза опухли, и при свете дня синяки под ними делали меня похожей на панду. Кожа, и без того обычно бледная, поблекла еще больше и приобрела нездоровый вид. Тем не менее… стоило мне вспомнить вчерашний разговор с Чжэ Ёном, и в животе появилось теплое покалывание.

Пришлось похлопать себя по щекам – во-первых, чтобы они не казались такими бесцветными, а во-вторых, мне хотелось согнать с лица не желающую исчезать улыбку. Затем я вернулась к себе и сменила пижаму на джинсы и белую футболку.

Мой взгляд с тоской скользнул по мягким подушкам, в манящем беспорядке раскиданным по постели. Мэл всегда задавалась вопросом, как мне не мешают спать эти бесчисленные подушки повсюду – даже в ногах одна была, должно быть, я спихнула ее туда ночью. Я в ответ удивлялась, как ей может быть удобно со всего одной.

Отвернувшись от соблазнов сонного царства, я открыла дверь и услышала доносящийся с кухни шум. Поморщившись, я схватилась за голову. Ради собственного блага громких звуков сегодня стоит избегать. На кухне Лив встретила меня горкой оладий. С первого взгляда я и не поверила. Лив добровольно встала пораньше и приготовила завтрак?

– Всё в порядке?

Она выставила на стол кленовый сироп, налила себе стакан молока и села.

– Учитель заболел, и у меня освободилось два часа. Спать я больше не могла, поэтому решила сделать что-нибудь для нас обеих полезное. И, судя по твоему виду, это кстати.

Я опустилась на стул напротив нее и подперла рукой голову. Держать ее на шее сложнее, чем можно подумать. Лив посмотрела, как я с помощью вилки перетягиваю один из оладушков себе на тарелку, и протянула мне сироп.

– У тебя все хорошо? – спросила она, когда я в очередной раз прикрыла ладонью рот и зевнула.

– Великолепно.

– Не удалось поспать?

Я отрезала кусочек воздушной сладости и наколола на вилку.

– Можно и так сказать. Я зачиталась и забыла о времени.

Не было нужды поднимать взгляд, чтобы увидеть, как Лив закатывает глаза. На выдачу реакций резервов энергии у меня не хватало. Удачей будет прожить день, не положив голову на парту посреди лекции.

– Мэл не писала, когда именно в пятницу она возвращается? – уточнила я, покончив со своей порцией и запивая все апельсиновым соком.

Лив в один глоток опустошила свой стакан с молоком, поставила его и, вытерев рот тыльной стороной ладони, вытащила из кармана телефон.

– Она пишет, что вряд ли вернется раньше семи вечера. И что ей звонила миссис Эллиот.

– Чего она хотела?

Я отставила тарелку. При переутомлении еда в меня всегда лезет со скрипом. Я чувствовала себя как при легком похмелье – но без алкоголя.

– Друзья миссис Эллиот рассказали ей про «Пинтерест» и онлайн-курсы по шахматам, и она купила компьютер, – зачитала Лив.

Я не ослышалась?

– Она купила компьютер, чтобы играть в шахматы и разглядывать картинки?

Лив пожала плечами.

– Ты ее знаешь. Она хочет оставаться молодой.

– И зачем она звонила Мэл?

Лив сунула телефон мне под нос, чтобы я сама могла прочесть, и запихнула в рот еще кусок оладушка.

Мэл: Она больше ничего не сказала, но прозвучало так, будто она уже не справляется с этим компьютером. Не заглянете к ней сегодня, вдруг ей нужна помощь?

Я со стоном откинулась на спинку стула.

– Я обожаю миссис Эллиот, серьезно. Но чтобы объяснять пожилым людям современные технологии, нужно терпение, на которое я сегодня не способна.

– Но она пользуется смартфоном так, что можно подумать, она родилась с ним в руках, – вставила Лив и отбросила волосы со лба. – Возможно, все не так уж плохо.

– Тебе даже не придется объяснять, что не каждое всплывающее уведомление – вирус, который обрушит интернет.

– Вероятно, в этот раз мне вообще не придется объяснять, – робко пробормотала она.

Я сощурилась.

– …Потому что?

Внезапно ее невероятно увлекло рассматривание собственных рук.

– Я сразу после школы иду к Лизе. Нам завтра сдавать задание, а оно… еще не совсем готово.

– Насколько не готово?

Лив встала, собрала тарелки и отставила к мойке.

– Это сложная тема, – уклончиво ответила она.

Я скептически взглянула на нее, и она наконец сдалась:

– У нас есть название.

Я едва сдержала смешок и состроила серьезное лицо.

– Как давно дали это задание?

– Месяц-другой назад.

К концу ее голос взлетел настолько высоко, что сорвался на писк. Сдерживаемый в моей груди смех вырвался на волю. Смеялась я, однако, недолго. В висках слишком сильно стучало. Я потерла глаза и почти решилась прогулять сегодня занятия. Но мое свободное время и без того довольно ограниченно: не хочу между работой и учебой наверстывать шесть лекционных часов.

Лив поставила кленовый сироп в шкаф и убрала оставшиеся оладьи в холодильник. На все, что она напекла, мы сможем жить еще дня три.

– Ты останешься у Лизы?

Я тоже встала. Взгляд, брошенный на часы, подсказал мне, что пора выдвигаться, если я хочу успеть на первую лекцию.

– Да, и утром от нее пойду в школу.

Лив кивнула на набитый до отказа рюкзак в гостиной на диване.

– Не переживай, у меня все с собой. Телефон всегда включен, все номера на подкорке, – оттарабанила, будто успела текст наизусть вызубрить.

– За тебя я и не переживаю.

Лив намного ответственнее меня в ее возрасте. Остается только надеяться, что за взрослыми заботами она еще успеет побыть подростком. Она улыбнулась, на щеках у нее появились ямочки – вот уж что всегда при ней, независимо от возраста. И в шутку приказала:

– Иди уже, Элла. А то автобус без тебя уедет.

Я нерешительно отдала честь, потом, зайдя к себе, подхватила рюкзак и, крикнув Лив: «До завтра!», вышла из дома.

На автобус я все равно опоздала.

В нескольких кварталах было метро, поэтому, вместо того чтобы ждать следующий, я села на поезд и к концу первой пары добралась до универа. По пути я зашла за кофе, чтобы хоть чуточку прийти в себя, и внезапно налетела на Мэтта, которого осенило такой же идеей. Идя на лекцию, мы не слишком много болтали. Я – потому что мысли в голове ворочались слишком медленно, насчет Мэтта – не уверена. Он выглядел столь же отдохнувшим, как и я, так что мы засели в углу аудитории.

Всю лекцию через каждые две минуты я отпивала по глотку и каждый раз кривилась от горечи. Профессор в своем монологе перешла к «международному деловому праву». Я как-то пробовала упражнения для медитации, но даже там у диктора голос был не настолько усыпляющим. Мэтт рядом тоже осоловело моргал, смотря на преподавателя, и я все ждала, когда же его вырубит. Спустя сорок минут я перестала вслушиваться в лекционный материал. Мне с трудом удавалось держать глаза открытыми. Возможно, я могла на секунду прикрыть их, но слишком боялась, что меня поймают на сне. Вместо этого я вытащила телефон из кармана ветровки и набила сообщение:

Я: Зомби-версия меня шлет приветствие из империи живых мертвецов.

Прошло почти полтора часа, прежде чем подле тетрадки вспыхнул экран телефона.

Чжэ Ён: Так плохо?

Я: А у тебя нет?

Чжэ Ён: Нормально.

Я: Не мог бы ты поделиться секретом.

Чжэ Ён: «Морские котики» рекомендуют: keep moving, оно же «не стой на месте».

Я: Слегка не подходит для лекции.

Чжэ Ён: Что у тебя?

Я: Международный менеджмент. Ровно настолько ни о чем, насколько и звучит.

Чжэ Ён: И все же ты его изучаешь.

Я почти увидела, как он слегка нахмурился и наклонил голову. Темные пряди упрямо падают на лоб, а Чжэ Ён ждет ответа.

Я: Это… долгая история.

Чжэ Ён: Никуда сбегать в ближайшее время я не планирую.

Я: О да. Будто по телефону я смогу проверить.

Не отвечает. Я шлю следующее сообщение.

Я: Мы можем отложить эту тему на будущее?

На это он тоже ничего не ответил.

Лектор завершила свой монотонный доклад, и я все не могла решить: то ли радоваться, что это позади, то ли плакать, ведь мне предстоит пройти через подобное еще раз перед тем, как хотя бы мысленно вернуться домой.

Не помогало и то, что следующие несколько часов ни Эрин, ни Чжэ Ён ничего не писали. А в стаканчике из-под кофе плескалась уже остывшая и абсолютно непривлекательная жижа.

День тянулся мучительно медленно, от чего его окончание стало только слаще. Когда я наконец села в автобус, у меня вырвался вздох облегчения. Мимо проплывали бесчисленные небоскребы, непрерывное покачивание и шум мотора действовали усыпляюще. Глаза закрылись сами собой. Я почти ощущала, с каким удовольствием упаду в мягкую постель и засну.

Глава 9

Впрочем, пока эта мечта остается несбыточной. На самом деле я собиралась просто отправиться к себе и заползти под одеяло. Но, выпив стакан столь любимой Лив колы, вспомнила про просьбу Мэл. Отчаянно хотелось по-детски удариться в нытье.

Тридцать минут, Элла. Больше не потребуется. Ты просто настроишь этот компьютер, потом сможешь тут же вернуться в свою комнату и до утра не вылезать из кровати.

Еще глоток, и стакан отправился в раковину. Несколько метров до квартиры миссис Эллиот я преодолела быстрее, чем хотелось бы. На месте я нажала на кнопку звонка и принялась ждать. Она не всегда сразу понимала, что кто-то стоит за дверью.

Миссис Эллиот – славная пожилая леди, которая делит кров с кошкой по имени Петра и множеством поваренных книг. Сложности начинаются, когда она пытается, как говорит Лив, «оставаться юной духом» и следить за трендами нового поколения.

По-видимому, в последнее время ей по душе молодиться. Ведь первое, что бросилось мне в глаза, когда она наконец открыла дверь, – это ее выкрашенные в голубой цвет волосы. Завивка смотрится на удивление профессионально, локоны достают до подбородка. На миссис Эллиот джинсы и теплая водолазка в обтяжку, переливающаяся всеми оттенками радуги. Носки – в той же цветовой гамме. Обуви же просто нет.

Как-то она рассказывала, что к пятидесяти начала регулярно ловить на себе косые взгляды из-за стиля одежды. Но ей идет, и наткнись я на такие шмотки в магазине, тоже, должно быть, закинула бы их в корзину. Надеюсь, дух юности поможет ей найти общий язык с компьютером максимально быстро.

– Хей, миссис Эллиот, – улыбнулась я.

Ей нравится обращение по фамилии, вот уж в чем сомневаться не приходится.

– Здравствуй, Элла.

Для такой хрупкой старушки голос на удивление глубокий, да и немного грубоват.

– Что ты хотела?

– Мэлани сказала, вы купили новый компьютер. Я и подумала, вдруг вам понадобится помощь. – Сразу к делу.

Ее голубые глаза тут же сверкнули.

– Ох, как мило с твоей стороны. Пожалуй, у меня есть несколько вопросов, на которые ты, наверное, могла бы ответить.

Она развернулась и скрылась в квартире. Я восприняла это как приглашение следовать за ней, зашла и захлопнула входную дверь.

Квартира миссис Эллиот – причудливый микс двух сторон ее личности. В гостиной у той же стены, что и у нас, стоял огромный плоский телевизор и стеллаж с кучей фильмов и сериалов на DVD, вышедших в последние годы. Выбор варьировался от новой экранизации «Джуманджи» с Дуэйном Скалой Джонсоном и до чего-то вроде «Однажды в сказке» и «Чужестранки». По правую руку от полок – когтеточка ее кошки, дальше комнатная пальма почти по самый потолок. Напротив разместился неудобный диван с потертой кожей – должно быть, он ровесник хозяйки. Темно-красный ковер на полу не слишком украшал обстановку. В довершение картины – черно-белые фотографии в рамках из потемневшего дерева, висевшие на стенах.

Я на этот диссонанс даже не обратила внимания. Нет, мой взгляд сразу сфокусировался на большущем мониторе, стоящем у окна на столе красного дерева. У меня чуть глаза из орбит не вылезли, когда я опознала надкушенное яблоко в нижней части экрана.

– Вы купили компьютер Apple? – недоверчиво хмыкнула я.

Миссис Эллиот слегка подняла бровь.

– Продавец сказал, это очень хорошее устройство.

– Продавец сказал… – пробормотала я себе под нос.

Мои познания в технике оставляли желать лучшего, но даже мне было ясно, что тут верхней границы цены не существует. Один только монитор, наверное, не меньше тысячи долларов. И это ее первый компьютер! Который стоит столько денег, сколько я за всю жизнь в руках не держала.

Дыши, Элла.

Глубокий вдох, чтобы успокоиться. Миссис Эллиот, сколько я ее знаю, всегда щедра. Не стоит удивляться, что и на этот раз она не поскупилась.

Преодолев шок, я развернулась к ней.

– Чем могу помочь?

Час спустя я готова была броситься вниз головой из окна, лишь бы остановить поток вопросов миссис Эллиот. Я знала, она ничего не может с этим поделать – в отличие от Мэл, Лив или меня, она не росла в окружении всевозможной электроники. Однако мое терпение висело на тонюсеньком волоске, а разочарование продолжало стремительно нарастать.

– И как мне написать имилю?

– Имейл, – пришлось мне ее поправить. – Для этого просто нужен интернет, там вбить в поисковик название сайта и открыть свою учетную запись.

– Чтобы попасть в интернет, нажимать сюда, да? – миссис Эллиот показала на ярлычок чата.

– Нет, туда, – я ткнула в похожую на компас иконку.

– Ох, точно, – она кивнула и поправила на носу очки, которые успела надеть. – На смартфоне по-другому выглядит.

– Да, потому что… – я заставила себя умолкнуть, вместо того чтобы начать рассказывать об операционных системах. Это породило бы слишком много новых вопросов. А миссис Эллиот все равно бы не поняла. Она уже с головой погрузилась в «Пинтерест» и листала картинки. Одно только создание аккаунта и объяснение, как все работает, стоило годового резерва нервов.

– Я еще зайду, если что-нибудь пойдет не так, – тихо сказала я и выпрямилась из скрюченной позы. В спине хрустнуло, будто шестьдесят здесь мне, а не миссис Эллиот.

– Спасибо, дорогая, – коротко бросила та и снова залипла в экран.

Я вернулась домой и достала свой телефон. Три непрочитанных: одно от Эрин и два от Чжэ Ёна. Для начала я открыла чат с Эрин.

Эрин: Напомни мне никогда при «ощущается как 50 °C в тени» не заниматься ничем, кроме как лежать на пляже. И никаких физических упражнений.

Я: Принято. Но это если на пляже мы будем лежать вдвоем.

Эрин: Только так и никак иначе. ♥

С улыбкой я закрыла чат. В холодильнике нашелся ломтик сыра, которым я перекусила. Потом, оказавшись в своей комнате, я разулась и рухнула плашмя на кровать.

Наконец-то.

Я перекатилась на живот, обняла ближайшую подушку и вернулась к другим непрочитанным сообщениям.

Первым была фотография. На ней – скрещенные ноги в полосатых черно-белых штанах, подозрительно напоминавших пижамные. Но что гораздо важнее, у Чжэ Ёна на коленях сидела серая британская кошка, которая, без сомнений, была милейшим созданием из всех, что я когда-либо встречала.

Чжэ Ён: Скажи «Привет» моей подружке.

Я: У тебя есть кошка и ты до сих пор скрывал это от меня???

Я: Это глобальный подрыв доверия. Знакомясь с новыми людьми, следует сначала представить своих питомцев и только потом себя.

Чжэ Ён: Мы с ней давно не виделись. О ней заботятся родители, когда я в разъездах.

Я: А ты в них часто?

Чжэ Ён: Чаще, чем хотелось бы.

Раз уж он работает в той же отрасли, что и Мэл, нет ничего удивительного, что ему приходится постоянно путешествовать. В долгосрочной перспективе это утомительно – по сестре сужу.

Я: В следующий раз предупреждай заранее.

Я: И я вышлю тебе набор для выживания с таким количеством вкусняшек, что в сахарном угаре ты и не заметишь, что не дома.

Чжэ Ён: Сама напечешь?

Я: А это зависит от силы моей любви к тебе.

Чжэ Ён: Ох, Элла!

Чжэ Ён: Ты не можешь бросаться такими словами и ждать, что я смолчу.

Я прикусила нижнюю губу и с глупой улыбкой уткнулась в подушку. По телу разлился жар. Меня накрыло сильнейшее желание болтать в воздухе ногами, как влюбленный подросток, но пока что я держалась.

Я: И что ты собираешься на это ответить?

Чжэ Ён: Скажу в нашу следующую встречу.

Мы еще чуть-чуть попереписывались, но с каждым морганием мои глаза все дольше оставались закрытыми, и наконец я заснула. Крепко сжимая в руке телефон.

Глава 10

– Элла.

– Элла.

– Э-Э-Э-Э-Э-Элла.

– Мм, что?

Я резко подняла голову. Лив с прищуром смотрела на меня, сидя на другой стороне дивана, очевидно, ничуть не вдохновленная мультфильмом на экране телевизора.

– Я знаю, что ты любишь книжки, но все время разговаривать с твоим затылком совсем не так забавно, как может показаться. Кроме того, идет «Аладдин», и я не верю, что ты хочешь его проигнорировать.

По правде, я и не заметила, что за последние полчаса она успела сменить диск. Приключения в самом разгаре. Аладдин притворяется Принцем Али и пытается завоевать сердце Жасмин. При других обстоятельствах я бы как завороженная не отводила глаз от телевизора, ведь «Аладдин» – один из моих любимых мультфильмов.

Но… вчера я раздобыла третий том «Гарри Поттера». А самоконтроль никогда не был моей сильной стороной.

– Прости, – я нехотя закрыла книгу, однако с колен ее не убрала. – Я готова к киновечеру.

– Прекрасно, прошло два фильма, и ты наконец готова.

– «Аладдин» еще не кончился, – возразила я, скрестив руки на груди.

– Да, – протянула Лив. – А вот «Малыш на драйве» и «Хранители снов» – уже.

– Мы… Когда мы успели посмотреть «Малыш на драйве»? – пробормотала я.

Лив наклонила голову набок и изобразила задумчивость.

– Где-то между первой третью книги и теми сорока пятью минутами, когда ты с улыбкой пялилась в телефон.

Я сползла поглубже в подушки и пробурчала:

– Прости.

Мы переписывались с Чжэ Ёном. Неудивительно – за всю прошлую неделю не нашлось бы и дня, когда мы не чатились. Это так… просто. Никогда не приходится ничего пояснять. Даже если подчас он отвечает в максимально странное время.

Лив покачала головой – ее хвост дернулся вслед за ней туда-сюда – и издала излишне драматичный вздох.

– Самое время Эрин приехать и спустить тебя на землю, к реальным людям.

По первому пункту я полностью за. Однако Лив упустила кое-что важное.

– Ты же помнишь, что квартира Эрин практически состоит из книг?

Секунду сестра молча смотрела на меня, растирая переносицу.

– Понятия не имею, откуда знаю это, но да, припоминаю. Как она там, в Австралии?

– Не помню ее такой беззаботной.

Никак в моем голосе прозвучала грусть? Возможно. Сама не разберу. В последнее время меня все чаще охватывало чувство, что Эрин движется вперед, в то время как я наматываю круг за кругом. Чувство не из приятных, так что по большей части я пыталась не обращать на него внимания.

– Кстати, – Лив подтянула правую ногу на диван и обхватила ее руками. – Почему ты, собственно, осталась? Вы же постоянно болтали о том, как вместе объедете весь мир, нет?

Она оперлась подбородком о собственную коленку и теперь хмуро смотрела на меня. Я нервно заправила за ухо прядку волос.

– Болтали. Но Эрин хотела ехать немедленно, а я – сперва отучиться, так что…

От дальнейших расспросов меня спас звонок ее телефона. Я вздохнула с облегчением. Это и правда не та тема, которую мне бы хотелось с ней сейчас обсуждать: я сама не до конца разобралась в причинах.

Лив перегнулась через спинку дивана в поисках мобильника.

– Ну что? – спросила она в трубку, спрыгнула с дивана и убежала на кухню. Видок у нее был не слишком счастливый.

Не прошло и трех минут, как она вернулась и снова села рядом со мной. Выражение ее лица говорило о многом.

Я взяла пульт и уменьшила громкость.

– Что случилось?

– Мэлани не успевает на мое выступление.

– С твоей командой по танцам?

Она кивнула, покосившись на беззвучно работающий телевизор.

– Именно.

Лив стала заниматься в команде год или два назад. По пальцам одной руки можно пересчитать, сколько раз я ходила к ней на репетиции или выступления. Всегда что-то мешало. А когда мы вместе проводили время, ее тренировки как-то не всплывали в разговорах. Они просто были ее частью. Танцы. Музыка. Ей с детства все это нравилось. А с тех пор как наша троица попала в нынешнее положение и живет вместе, ее любовь к танцам только возросла.

– Я могла бы прийти.

Спонтанная идея. Работы завтра не было, последняя лекция кончалась в два, да и, наконец, давно пора полюбоваться на Лив в ее стихии.

Она уставилась на меня.

– Правда?

Ее глаза радостно сверкнули, и мне стало почти совестно, что эта идея пришла мне в голову только сейчас. Не знаю, почему раньше я этого не предлагала.

– Правда.

Она в задумчивости прикусила нижнюю губу и наклонилась ко мне.

– Рядом есть лавка с кексами, – Лив почти шептала. – Вся школа ими бредит. Ты хочешь…

Незаконченное предложение повисло в воздухе, пока она гипнотизировала меня большими исполненными надеждой глазами.

– По-моему, все прямо-таки кричит о том, что я разграблю свой тайный золотой запас для чрезвычайной кексоситуации, – ответила я.

Читай: сэкономленные деньги, предназначенные для учебников, которые мне понадобятся в следующие несколько лет учебы. Но выражение лица Лив определенно стоило пары потраченных не туда долларов. Да и сама я не имела ничего против воздушного сладкого кекса с яркой посыпкой. Одной мысли о нем хватило, чтобы в десять раз усилить предвкушение завтрашнего дня.

Лив принялась скакать на диване.

– Надеюсь, тебе понравится шоу!

– С тобой-то? Всенепременно!

В ответ на ее закатывание глаз я просто улыбнулась.

– Ты обязана говорить что-то такое, ведь ты моя сестра.

– Не припоминаю, чтобы при твоем рождении подписывала контракт, – начала рассуждать я. – Впрочем, может, это та бумажка, под которой расписываются кровью.

Лив ударила меня по плечу, и в следующую секунду мы обе расхохотались.

Наконец, успокоившись, Лив откинулась на спинку дивана. Она смахнула с глаз выбившиеся из хвоста волосы.

– Я рада, что ты придешь, – негромко сказала она, нарушая тишину.

За это время никто из нас так и не включил звук телевизора. Радость в голосе Лив казалась настороженной. Будто я могу в любую минуту передумать. Это оказалось… на удивление больно. Видимо, в последнее время я уделяла так мало внимания ее хобби, что, когда наконец я заинтересовалась, ей было сложно сразу в это поверить.

Я периодически настолько погружалась в собственный мир, что едва ли воспринимала происходящее вокруг. Над чем я непременно хочу поработать. Меньше прятаться у себя в голове и жить Здесь и Сейчас.

Глава 11

Не знаю, чего я ожидала. Явно не того, что Лив и ее группа выступят посреди оживленной торговой улицы. Они подыскали место между одной сетевой фастфуд-забегаловкой и магазином одежды. На небе – ни облачка. Солнце шпарило вовсю.

Мы расстались пятнадцать минут назад, после встречи с друзьями Лив. Все вышло как-то быстро.

– Жди здесь! – только и успела крикнуть Лив, прежде чем ее перехватили товарищи, и они растворились в толпе прохожих.

В ожидании я изучала витрины и наблюдала, как какой-то малыш голыми руками пытается поймать голубя. В меня влетело несколько человек, ослепленных лихорадкой шопинга, другие огибали меня по широкой дуге. Еще я написала Чжэ Ёну – сообщать ему, чем я занята, стало нормой. Ответа пока не было.

Спустя пятнадцать минут я держала в руках телефон и уже собиралась позвонить Лив и поинтересоваться, не перенесли ли они представление в другое место, как в нескольких метрах от себя заметила всю их группу. На Лив пастельно-розовая рубашка-оверсайз и светлые джинсы. Волосы свободно вьются вокруг лица. Все остальные одеты так же. Светлые и нежные оттенки. Распущенные волосы. Свободная одежда.

Они стояли нечетким полукругом, обернувшись к парню, светлая рубаха подчеркивала его смуглую кожу. Он держал в руках дорогой на вид фотоаппарат и, казалось, о чем-то договаривался с ребятами. Все согласно покивали, и один из юношей хлопнул в ладоши и указал на точку справа от них, где было побольше места.

Я неторопливо двинулась вслед за ними. То тут, то там уже стояли люди и ждали начала выступления. Лив и ее друзья сидели на корточках на земле в форме буквы «V», опустив головы.

Парень-оператор отошел от них подальше, устроился рядом с сидящей по-турецки у музыкального центра девушкой и включил камеру. Кивком показал подруге, что готов, и тут же зазвучали первые ноты.

Танцоры медленно поднялись с земли. Только Лив осталась сидеть, вытянув ноги и вскинув руки ввысь, будто стремясь к небу. Остальные повернулись к ней спиной, оставив ее в круге одну. И в следующую секунду она начала танцевать… Я с трудом осознавала, что моя маленькая сестричка и есть эта танцовщица. Она двигалась так уверенно и легко – словно совсем иначе, нежели все мы, ощущала музыку.

Но меня поразила не только Лив – весь их коллектив двигался синхронно вплоть до кончиков пальцев. Каждое движение, каждый шаг подчеркивали меланхоличность мелодии, да так, что перехватывало дыхание. У других зрителей тоже не получалось просто пройти мимо. Вокруг группы собиралась толпа. Некоторые даже достали мобильные телефоны.

Лив и все полностью погрузились в танец, будто они ушли в собственный мир. Я даже не уверена, заметили ли они, что зрителей становилось все больше и больше. Танцоры встретились в центре импровизированной сцены, и зазвучал припев. Сколько в нем тоски! Сколько жажды! В музыке, словах и всей хореографии.

Возможно ли изобразить такие эмоции? Потому что именно это они и делают, нет? Вид актерской игры. Никто не произносил ни слова и… Только сейчас я заметила, что не понимаю текст песни. Язык – не английский, и я без понятия, о чем она. Однако музыка передавала невероятно искренние чувства, от которых мое сердце болезненно сжалось.

По рукам побежали мурашки. Я люблю музыку всем сердцем, но сейчас у меня в душе что-то сильнее любви. Гораздо сильнее. Танцоры, певцы – люди, живущие музыкой. Они дышат ею. Я вижу страсть Лив. Каждой жилкой своего тела она утопала в музыке, и увидеть ее такой… возвысившейся над повседневностью оказалось достаточно, чтобы у меня защипало в глазах.

Кульминация пришлась на конец песни, когда Лив, упав на колени, опустила руки и склонилась вперед, будто не в силах выпрямиться от боли. От группы отделились юноша с девушкой и пошли к ней, шаг за шагом, тоже опустились на колени и опустили головы, двое других танцоров отвернулись, и музыка стихла.

– Вау, – услышала я шепот дамы, стоявшей рядом.

В следующую секунду раздался гром аплодисментов. Лив и ее друзья еще чуть-чуть выдержали финальные позы, а потом выдохнули и принялись пожимать друг другу руки, хлопать по плечам и обниматься. Она скользнула взглядом по публике. Я помахала рукой, чтобы она заметила меня, и тут же была почти сбита с ног. Лив стояла передо мной, тяжело дыша.

– Ну? Хорошо вышло? Тебе понравилось? Музыка слегка непривычная, да? Но это песня из моих любимых…

– Лив, – прервала я ее. – Ты потрясающая.

Она смахнула со лба пот и улыбнулась.

– Я быстренько поговорю с ребятами и пойдем есть кексы.

Я кивнула:

– Идет.

Быстрым шагом она вернулась к друзьям, встретившим ее широкими улыбками. Тот, что был с камерой, подошел к Лив и показал несколько снимков, а она их внимательно посмотрела. И раз-другой ткнула пальцем во что-то на экране.

Я наблюдала за их командой, пока ждала Лив. Мне впервые довелось разом увидеть всех друзей Лив. Такие разные на вид, но связанные общим увлечением.

Через пять минут она вернулась ко мне вместе с девочкой, которая отвечала за музыку. Обладательница чернокудрой стрижки пикси-боб и нежно-розового сарафана чуть ниже колена. Никак не удавалось вспомнить, рассказывала ли когда-нибудь мне о ней Лив, но, к счастью, сестра от меня этого и не ожидала.

– Элла, это Чарли. Она с нами недавно, поэтому сегодня не выступала, – пояснила Лив, а Чарли со слегка смущенной улыбкой подмигнула мне.

– И еще потому что хореография предусматривает только пять человек, – добавила Чарли.

– Зато ты за пятерых управлялась с оборудованием, – кивнула Лив, сразу двумя руками показывая «класс».

Чарли закатила глаза и легонько покачала головой, но выглядела при этом скорее радостно, чем раздраженно.

– Ты с нами на большой кексоужин? – спросила я ее.

Она кивнула, но сказать ничего не успела – ее опередила Лив.

– Дуэль года! Кто уничтожит больше кексов? – наигранным голосом воскликнула она, отвратительно пародируя комментаторов.

– Я бы сказала, что тот, у кого больше денег, – с этими словами я показала ей язык.

Лив повисла у меня на локте и за руку схватила Чарли. Она нетерпеливо волокла нас за собой и негромко мурлыкала себе под нос: «Кексы-кексы», будто это мантра дня.

Остается только надеяться, что мне хватит денег.

Хватило. Тютелька в тютельку. Лив начала с фрик-шейка «Красный бархат», одного его вида было достаточно, чтобы уронить челюсть. Чудовищная башня из сладостей: внизу в стакане ванильный коктейль, дальше пирожное «красный бархат» и печенька-брауни. Кое-где по краям стакана стекал красный сироп, все было залито сливками и венчалось пунцовой вишенкой с мини-плиткой шоколада.

Я свято верила, что целиком его Лив не осилить, но та меня удивила. Она проглотила этот безумный десерт, будто последние дни ее не кормили, а потом еще заказала шоколадный кекс со сливочной глазурью.

Мы с Чарли проявили бо́льшую сдержанность. Я взяла шоколадный кекс с помадкой. Мягкая сердцевинка, сверху пончик, посыпанный сахарной пудрой… Кекс был до того хорош, что я подумала, будто уже умерла и попала на небо. Чарли ограничилась радужным кексом-единорожкой.

Опустошив тарелку, я откинулась на спинку диванчика. Красная кожа обивки прекрасно вписывалась в ретростиль кафе. Я погладила себя по набитому животу. Загадка, как Лив удавалось выглядеть такой бодрой после поглощенного сладкого. Не будь я настороже, наверняка бы в следующие десять минут впала в сахарную кому.

Из дремы меня вырвало неожиданное пиликанье. Лив вытащила сотовый и клацала по нему.

– У NXT новый пост, – сообщила она Чарли.

– Чей? – поинтересовалась та, с любопытством заглядывая ей через плечо. – Мин Хо?

Лив покачала головой.

– Эда.

Она сунула телефон подружке под нос.

– Но Мин Хо тоже на фотке.

– NXT – это кто? – спросила я.

– Это группа, чью хореографию мы сегодня позаимствовали, – ответила Лив, не отрываясь от экрана.

– Так ты не сама все придумала? – спросила я, раздраженно глядя на них.

Чарли сжалилась и пояснила:

– Мы почти всегда берем хореографию K-POP-групп. Песня тоже NXT.

Прекрасно, но объяснение породило у меня только больше вопросов.

– И K-POP это…

– То, о чем я тебе без умолку рассказываю последние несколько месяцев, – подключилась Лив. – Корейская поп-музыка.

О. На задворках памяти что-то мелькнуло.

– И NXT – одна из этих K-POP-групп?

Неудивительно, что я не поняла текст. С этим языком мы до сих пор соприкасались по минимуму. Забавно, до недавнего времени я и не думала о Корее, а теперь она всплывает уже второй раз.

Чарли громко расхохоталась, прикрываясь рукой.

– Прости. Но ты говоришь, как моя мама, когда я ей впервые рассказала про K-POP.

Не могу поставить ей это в вину. Я действительно чувствовала себя будто передо мной открылся совершенно другой мир. Миссис Эллиот, наверное, так же растерянно себя чувствовала по отношению к компьютеру.

Лив улыбнулась подружке и снова повернулась ко мне.

– NXT – главная K-POP-группа, Элла. Они уже добились огромного успеха и мирового признания, – выпалила она, будто репетировала эти слова. – У них контракты со всеми крупными лейблами, невероятное влияние и огромная фан-база. Не понимаю, почему ты вплоть до сегодня о них не слышала.

Чарли толкнула ее локтем.

– Покажи ей клип из «Last Night».

Не прошло и секунды, как Лив вручила мне свой телефон и включила видео. Началась музыка, и я узнала песню, которую они исполняли. На видео спинами стояли двое мужчин или, может, юношей – даже возраст не разобрать – на фоне ржавого трейлера. Тот, который пониже, открыл дверь, камера тут же поехала вперед и…

…удар сердца, и показались двое других парней. Один с каштановыми, другой с фиолетовыми волосами. Они бежали по забитому мосту, неслись по улицам, не обращая внимания на разъяренных водителей; на заднем фоне звучала печальная мелодия, очаровавшая меня меньше часа назад.

Камера сменила ракурс – вид с высоты птичьего полета, по дуге обогнула тех двоих и переключилась на другую сторону, где на парапете, подставив лицо солнцу, стоял какой-то брюнет. Он будто был в своем мире и не обращал на других никакого внимания. Камера сделала круг, стало видно его лицо…

Подождите, что…

– ЧТО? – вырвалось у меня. Я вцепилась в телефон Лив, чтобы приблизить видео.

Крупным планом мелькнула спина брюнета. Он запрокинул голову. Плавно повернулся корпусом к камере.

Видео на паузу. Открыв рот, я смотрела на экран.

ЧТО?

Глава 12

Я чувствовала на себе вопросительные взгляды Лив и Чарли и как к щекам приливает кровь. Однако не могла оторваться от кадра в телефоне Лив. Я развернула экран в ее сторону и энергично постучала пальцем по застывшему там знакомому лицу.

– Это. Кто это?

Девочки переглянулись и переключили внимание на меня.

– Это Чжэ.

– И… Какое у Чжэ полное имя? – нерешительно спросила я. Сердце в груди колотилось. Я из последних сил держалась, чтобы не вскочить на диванчик и не начать орать.

– Ты про настоящее? Чжэ Ён, – ответила Чарли, руша карточный домик, который я возвела вокруг себя за последние несколько недель.

Лив оперлась о стол и наклонилась ко мне с растерянно-озабоченным лицом.

– Всё в порядке, Элла? Ты побледнела.

Я оторвала взгляд от экрана, который уже успел погаснуть. В ушах звенело, но я пыталась не обращать на это внимание.

– Чже Ё… о’кей. Все нормально. У меня передоз сахара.

И как я должна ей объяснять, что мы с Чжэ Ёном знакомы? Что мы несколько недель как ежедневно переписываемся… с поп-звездой? Нет, еще хуже. С мировой звездой, если верить Лив. Такое чувство, будто кто-то устроил паршивый розыгрыш, запоздав к первому апреля. Это не голливудский фильм, не выдумка. Это моя жизнь. И все же просто проснуться не получалось.

Я обрадовалась, когда Лив с Чарли решили еще пошляться по магазинам. Будто сквозь плотную занавеску наблюдала, как попрощалась с ними, села в метро и доехала до дома. Только закрыв за собой дверь квартиры, я снова ожила. Рванула к себе в комнату, захлопнула дверь, села на кровать и достала телефон. Руки тряслись, пока я набирала, стирала текст, снова набирала и снова стирала.

В раздражении я чуть не отшвырнула телефон в угол комнаты, но наконец заставила себя без лишних раздумий отправить сообщение.

Я: Каково это быть… мировой знаменитостью?

Я буравила взглядом экран, будто так могла заставить Чжэ Ёна ответить. В голове носились мысли, но одна оформилась особенно четко и изводила меня: Он всю дорогу знал, что я понятия не имею, кто он такой.

Тишину, заставив меня вздрогнуть, прервал звонок. Я впала в ступор. Ответить? Или проигнорировать? Глубокий вздох, палец скользнул по экрану. Я прижала телефон к уху и стала ждать.

– Элла.

Чжэ Ён будто с облегчением выдохнул мое имя, но в голосе мне слышалась скрытая паника.

Я несколько раз открывала рот, снова закрывала, но из него не вылетало ни звука. Я… разозлилась. Запуталась. Потеряла дар речи. И где-то среди этого хаоса эмоций мне еще было больно. Я отчаянно пыталась не обращать на все это внимание, но робкая расцветающая влюбленность, которая охватила меня в последние недели, грозила увянуть. Как цветок, у которого отняли солнце.

– Скажи хоть что-нибудь, – мягко и осторожно попросил он.

– Почему ты молчал? – Плотина рухнула, из меня полились слова и эмоции. – Ты ведь знал, что я понятия не имею, кто ты? Но ни разу не упомянул!

– Не хотел, чтобы ты так узнала, – начал выворачиваться он.

– Ты не хотел, чтобы я так узнала? – повторила я. Голос звенел от сдерживаемого бешенства. – Мне полагалось вообще когда-нибудь узнать? Наверное, это очень весело – водить маленькую глупую Эллу за нос, да?

– Нет, Элла, я…

На заднем фоне раздался громкий голос в приказном тоне, прервавший Чжэ Ёна. Слов не разобрать. Должно быть, это корейский. Чжэ Ён ответил на нем же и снова переключился на английский.

– Слушай, мне пора идти, но можно я попозже тебе перезвоню, пожалуйста?

– Тебе пора идти? – задохнулась я. Было заметно, насколько растерянно звучал мой голос. Но от одной мысли остаться наедине со всеми вопросами и бесчисленными сценариями «а что, если», скакавшими голове, у меня сжималось сердце.

– У нас интервью. Наше возвращение… Забудь. Я позвоню, как только смогу, хорошо? Обещаю, я все объясню.

– Но… – Он сбросил вызов раньше, чем мне удалось продолжить.

Еще секунду я сидела в окаменении. Потом схватила телефон и с размаху швырнула его об кровать. Выяснилось, что наблюдать, как он пружинит от матраса и с грохотом падает на пол, приятно. Со стоном я рухнула на матрас. Не знаю, сколько так лежала и просто смотрела в потолок – вдруг голова перестанет кружиться. Я свято верила, что, пока остаюсь в кровати, все еще может оказаться сном.

В комнате сгустились тени, и тут я услышала щелчок замка, поскрипывание и легкие шаги. Вскоре ко мне постучались.

– Да?

Лив просунула голову в дверь.

– У тебя все хорошо? Ты так быстро сбежала от нас.

Со вздохом я приподнялась на руках и выпрямилась, чтобы лучше ее видеть.

– Все хорошо.

Физически всё и правда в порядке.

– Миссис Эллиот на лестнице вручила мне жареную картошку, – Лив махнула в сторону кухни. – Я на столе оставила, вдруг ты захочешь перекусить. И, если что, я у себя.

– Ты-то поела?

Разговор, по крайней мере, отвлек меня от звенящих в голове мыслей. Лив распахнула дверь и продемонстрировала мне полную тарелку картошки в правой руке.

– Взяла с собой в комнату. Завтра у нас тест по обществознанию, про который я, кажется, слегка забыла.

Я прыснула со смеху.

– Прекрасно. У меня тоже бывает. Удачи.

Она закрыла дверь. Снова тишина. Я блуждала взглядом по комнате, пока не зацепилась им за ноутбук.

Руки сами тянутся посмотреть, что можно найти в интернете про Чжэ Ёна? Я резко села. Правильно. Да?

Он, должно быть, подумал, что я палец о палец не ударю и буду ждать. Но вместе с тем в интернете можно отрыть более чем достаточно информации о нем. Несмотря на это, я колебалась. Странно, но мне казалось, что баланс между нами окажется нарушен, найди я всё о Чжэ Ёне через поисковик.

Там каждый может что-то написать. Что, если я прочту какую-нибудь вещь, которая полностью изменит его образ в моих глазах? Устраиваясь за столом и включая компьютер, я мысленно сформулировала важное правило: если получится, то никакого поиска личной информации. Да, мне больно, но я все же чувствовала себя не в своей тарелке, вторгаясь таким образом в его частную жизнь.

Однако это оказалось не так просто. Поисковая система выдала больше девяноста миллионов совпадений.

Девяносто. Миллионов.

С этим числом мне на голову будто ведро холодной воды опрокинули. Размах превосходил все фантазии и оставлял на языке горьковатый привкус.

Может, потому что до меня постепенно дошло, насколько он знаменит.

Статью «Википедии» я проигнорировала, но зависла над списком сайтов. В самом верху виднелся коллаж с фотографиями Чжэ Ёна. На двух он казался моложе, чем мне помнилось, на другой был со светлыми волосами и еще на нескольких улыбался в камеру или делал что-то странное с руками.

Я даже не пыталась угадать, есть ли в его жестах смысл. Взгляд скользнул дальше. Под коллажем жирным шрифтом значилось «Чжэ» – сокращение его имени, которое чуть раньше уже использовали Лив с Чарли. Еще ниже: слово «певец» и ссылки на всевозможные музыкальные сайты, где можно что-то о нем прочитать. Недолгое колебание, и я кликаю на красную иконку YouTube. Первое вылезшее видео называлось «Чжэ Ён: смешные моменты». Я листнула дальше: интервью, фан-видео и нарезки каких-то забавных ситуаций, но тут выскочил какой-то клип, и я открыла его. Несколько секунд, пока грузилось видео, барабанила пальцами по столешнице, пытаясь отвлечься от позыва каждые три секунды проверять телефон.

Внезапно раздался голос Чжэ Ёна. Я отрегулировала громкость и пригнулась поближе к динамикам. Еще не хватало, чтобы Лив что-нибудь услышала и ворвалась в комнату. Голос звучал точь-в-точь, как я его помнила, и вместе с тем иначе. Мягче. Хрипловатый, но нежный и до того наполненный чувствами, что по рукам немедленно побежали мурашки. Песня такая же плавная, как и та, которую включала Лив. Менее печальная в сравнении с другими, но наполненная такой же тоской. Будто кто-то исступленно ждет ласки от возлюбленного, а тот все не идет.

Стоило песне кончиться, я стала прокручивать рекомендованные видео и заметила клип к более попсовой песне с басами потяжелее. Скорее в стиле «врубить на дискотеке – народ разогреть». Еще немного, и я обратила внимание, что в каждом новом видео на автомате пытаюсь высмотреть Чжэ Ёна.

С этим не всегда было легко: все участники NXT – невероятно пестрая группа. Не выходило ориентироваться ни на поведение, ни на цвет волос, ни на стиль одежды.

Число под видео я пыталась не замечать. Шестьсот миллионов просмотров. Десять миллионов лайков. Сумасшедшие цифры. В середине пятого видео я закрыла YouTube, браузер и откинулась на спинку стула. С другой стороны, я боялась скатиться в навязчивый бег по кругу, который не принесет моей голове ничего хорошего.

Взгляд на поднятый с пола телефон подтвердил: Чжэ Ён за это время не объявился. Сказать, что меня снедало нетерпение, – ничего не сказать. Усидеть спокойно удавалось с трудом. Стоило бы отвлечься. Постирать белье, вынести мусор, прибраться в комнате – что угодно, лишь бы занять руки и мысли.

Правда, у Лив появятся вопросы, затей я почти в восемь вечера уборку. Обычно в это время я валяюсь в кровати или на диване, рисую, смотрю сериалы. Стресс-уборка – фишка Мэл. А отвечать на вопросы мне не хотелось. Слишком много всего на меня свалилось.

Я перевела взгляд на смежную с комнатой Лив стену. Может статься, с одной проблемой сестричка могла и помочь. Не с личными вопросами – их оставим Чжэ Ёну, а с огромной неопределенностью, которую породили интернет-изыскания.

Хотя бы будет чем заняться.

Я встала и вышла из комнаты. Медленно прошла несколько метров по коридору. Сама не понимаю, почему у меня чувство, что лучше передвигаться черепашьим шагом. Может, чтобы потянуть время. Никакой логики в этом нет, и, повинуясь зову любопытства, я все-таки доползла до комнаты Лив. Если я не хочу окончательно свихнуться, дожидаясь следующего звонка от Чжэ Ёна, мне нужно с кем-нибудь поговорить. Но в то же время меня мутит от одной мысли обсуждать с Лив его и NXT. Каким бы безобидным разговор ни оказался, он так или иначе подсветит реальность, которой я пытаюсь избегать.

Я нерешительно замерла у Лив под дверью. Дольше необходимого изучала приклеенные на нее поляроидные снимки, прежде чем заставила себя постучать.

Раздалось приглушенное «заходи», и я, повернув ручку, вошла в комнату. Лив в пижаме с Мулан сидела на кровати. Горела только маленькая лампочка у ночного столика, тихо играла музыка. Дальше ноги сами несли меня, покуда не уткнулись в пушистый прикроватный коврик. Стоило мне остановиться, она закрыла учебник и отложила ручку, которой делала пометки.

– Скажи-ка, Лив… – Я нерешительно теребила ворот футболки.

Лив наклонила голову и выжидающе посмотрела на меня.

– Эта группа NXT… Расскажи мне о них что-нибудь?

Она тут же села прямо, скрестив ноги, ее глаза сверкнули.

– Что ты хочешь узнать?

– Хороший вопрос. – Я тянула время, лихорадочно размышляя, что бы спросить. – Они давно на сцене?

– Уже лет пять. Как минимум тогда они дебютировали, а собрали их двумя годами раньше.

Я нахмурилась.

– Их собрали?

– Ну да, – кивнула Лив. – Айдолы в Корее… то есть актеры, певцы, ведущие и все такое, их, грубо говоря, подбирают фирмы. Они проходят своего рода кастинг или прослушивание, и, если они достаточно убедительны, их нанимают в качестве трейни.

У меня возникло столько новых вопросов, что я не знала, с чего начать.

– И участников отобрали в группу?

Лив почесала затылок.

– Хм, в каком-то смысле. После дебюта их концепт претерпел некоторые изменения. Думаю, тогда у них был весьма мрачный период, а сейчас они стали более… более… – она пыталась подобрать правильное слово, чтобы объяснить.

– Чарли бы сказала, более мейнстримными.

Кажется, до нее только сейчас дошло, о чем мы говорим. Она наклонила голову набок и пристально уставилась на меня.

– Но с чего это ты вдруг заинтересовалась?

– Я… я после вашего выступления послушала несколько их песен, и… неплохо, мне стало интересно, почему я раньше не слышала об NXT при их популярности, – в конце мой голос сорвался. Не люблю врать, особенно сестрам, но в конкретной ситуации выбора особо нет.

Лив расплылась в улыбке. Она переползла по кровати ко мне поближе, ее глаза сияли.

– Серьезно? Тебе понравилось? Что ты слушала? Какая песня тебе зашла? Правда, клипы потрясающие?

Бесконечный фонтан вопросов, будто я выдернула затычку, которая слишком долго глушила рядом со мной ее энтузиазм.

Я подняла руку и осторожно прервала ее. Лив умолкла посреди предложения.

– Честно говоря, я посмотрела только несколько первых видео из ленты YouTube.

Пришлось считать на пальцах.

– Клип к песне, под которую вы танцевали. Fly, Take Me, My everything, I won’t say yes, еще одна с корейским названием – я его не запомнила, и сольная песня этого… Чжэ?

Внутренне я аж скривилась от своей отвратительной игры. Не будь Лив столь взбудоражена темой, наверняка бы почуяла: что-то не сходится.

Ее буйная радость сменилась мечтательной улыбкой.

– Его голос – невероятный, да?

Знала бы ты, насколько невероятней он вживую…

– Да, весьма… приятный.

– Я очень скучаю по его светлым волосам. Впрочем, серый ему тоже шел. Но говори что хочешь, с черными ему лучше всего! – она перевела взгляд на стену у меня за спиной. – С ними он смотрится как-то… как-то взрослее.

Я проследила за ее взглядом – и застыла. Вся стена увешана постерами с NXT. Даже на потолке два приклеено. И со всех на меня смотрели до боли знакомые темно-карие глаза. Где-то – с групповых фотографий, где-то – с сольных. Абсолютный сюр. Он во всех возможных позах и декорациях на стенах в комнате моей сестры.

В. Комнате. Моей. Сестры.

По позвоночнику пробежала дрожь, и в то же время живот спазмом скрутило. Наверное, это лишь одна из сотен, нет, тысяч подобных стен. На которых он выглядит ранимым, счастливым, сексуальным или задумчивым и…

Люди смотрят на него. Кто-то вроде моей сестры видит в нем айдола для подражания. Они перепевают его песни, обожают его, теряют из-за него голову.

Во рту внезапно пересохло.

– Думаю, мне надо прилечь, – слабо прошептала я и, не дожидаясь ответа, проскользнула обратно к себе в комнату, где забилась под одеяло, пока вокруг не стало совсем темно. Я закрыла глаза и помолилась, чтобы, когда я проснусь, все обернулось сном.

Очень-очень страшным сном.

Глава 13

Из глубокого сна меня вырвал назойливый писк. Несколько секунд ушло на его опознание, после чего пришлось шарить под подушками в поисках телефона. Когда я нащупала его, то, так и не продрав глаза, смахнула оповещение будильника и уронила трубку обратно на матрас. Зевая, я уткнулась лицом в подушку и обняла ее. Серый туман висел между мной и ясностью мысли. Я наслаждалась покоем. Несколько беззаботных минут после пробуждения.

Но постепенно туман рассеялся, и в голове стали всплывать события вчерашнего дня. Я вытянула руку из-под подушки и протерла глаза, потом подняла веки. Сначала – часы. 7:26. Больше десяти часов сна, и я ни капли не чувствую себя отдохнувшей.

Со вздохом я перевернулась на спину. По четвергам занятия начинались только во второй половине дня. Но мысль о том, чтобы тащиться туда и кучу часов возиться с неинтересными предметами, камнем легла на сердце.

Я потянулась, тщетно пытаясь эту каменюку сбросить, и посмотрела на телефон. Никаких новых сообщений. В голове завелась маленькая, но докучливая мысль: «Наверное, на этом все. Наверное, он больше не напишет».

В каком-то извращенном смысле такая реакция мне даже понятна. Разумеется, легче оборвать контакт, чем за один разговор попытаться все объяснить. Как ножом отрезать. Ну и кому о таком расскажешь? Никто не поверит, что я несколько недель общалась с поп-звездой. В груди едва заметно дернулось что-то и тут же отпустило.

Может, оно и к лучшему, – уговаривала я себя. Я поднялась с кровати и отрыла в комоде одежду на сегодня. Но не прошло и десяти минут, как телефон зазвонил, и спасительная мысль моментально утратила силу. На экране имя Чжэ Ёна, сердце заколотилось. Я глубоко вздохнула, приняла вызов и молча поднесла телефон к уху. Первый шаг за ним.

– Хей.

Больше ничего. Одно слово, и все же я четко слышала: вся моя неуверенность нашла отражение и в его голосе.

Однако и это не заставило меня прервать молчание. Я сидела на кровати, крепко сжимая телефон, и елозила босыми ногами по холодному полу.

– Хорошо спала? – осторожно спросил Чжэ Ён.

Наверное, ему ясно, что я сейчас, как вулкан, в шаге от извержения. Но своим вопросом он только подбросил дров в огонь. Мое терпение висело на волоске, и разговоры не по делу его только раскачивали.

– Хорошо ли я спала? – не веря своим ушам, переспросила я. – Дай-ка подумать. Тут случайно всплыло, что последние две недели я вожу дружбу с парнем, которого знают во всем мире, а он это решил скрыть. Но да, Чжэ Ён, я хорошо спала. Спасибо!

К концу реплики от сдерживаемых эмоций у меня тряслась не занятая телефоном рука.

– Неправильно, да, но…

– Ты скрыл это от меня! – возмущенно перебила я.

И тут плотину прорвало.

– И что я должен был сказать? «К слову, Элла, я корейский айдол, меня полмира знает? Стоит выйти на публику, люди кричат мое имя»? – раздраженно выдал он.

– Как вариант! – не менее зло крикнула я. – Все лучше, чем смолчать и подложить мне такую свинью.

Он тяжело вздохнул. Я представила, как он растрепал рукой волосы.

– Подложить свинью? Тебе не кажется, что это перебор?

Я безрадостно засмеялась.

– Думаешь, я перебарщиваю? Тебя весь мир знает. Ты дружишь с голливудскими звездами. Ты – знаменитость!

– А еще я человек! – вырвалось у него. – Просто человек, Элла!

Прозвучало до того вымученно, будто он устал нести на плечах этот крест.

– Слушай, я собирался сказать. Каждый день… – он запнулся, подбирая нужные слова. Продолжил он уже мягче, более спокойным тоном: – Но впервые, за сам не знаю сколько лет, я повстречал кого-то, кто со мной из-за меня. Кого-то симпатичного. А еще милого, забавного и не думающего о том, два доллара у меня на счету или два миллиона.

Между нами повисло молчание. Во мне все еще кипела злость, но… Я прикусила губу и глубоко вздохнула. Мы могли так продолжать весь день. Но это ничего бы не дало. Мой мозг пытался убедить меня как минимум в этом. Уязвленная гордость, напротив, требовала продолжить фонтанирование гневом.

Я откашлялась.

– Так почему ты этого не сделал? Раз уж собирался рассказать, почему… – Вопрос повис в воздухе, потому что я не была уверена, как его лучше сформулировать.

– И мы бы точно так же продолжили общаться?

Первая реакция – ответить «конечно!», но… это не совсем правда.

По-видимому, мое молчание только подтвердило его догадку. Он вздохнул.

– Мне хотелось познакомиться с тобой так, чтобы между нами не встали всякие репортеры и надуманные скандалы в прессе. Разве это плохо?

Одно слово меня зацепило.

– Хотелось? – нерешительно переспросила я, ковыряя дырку на легинсах, которые успела натянуть после подъема.

– Хочется, – исправился Чжэ Ён. – Ничего не изменилось. Даже наоборот.

– Но все остальное… изменится, да?

– Почему что-то должно меняться? Я тот же парень, с которым ты общалась последние дни.

– Но все это! Группа, песни, фанаты – огромная часть тебя, нет?

Молчание было мне ответом…

– И если про нее ты смолчал, то с какой частью тебя я познакомилась?

– С самой важной, – уверенно ответил он, выбивая почву у меня из-под ног. – С тем, кто остается, когда выключаются камеры и никто не думает встретить Чжэ из NXT. Это не считается?

– Конечно, считается, – нехотя согласилась я.

Кажется, между нами что-то поменялось. Злость, гнев, обида никуда не ушли. Но перестали так жалить. Сбавили обороты. Будто кто-то приложил лед, чтобы унять боль.

Мы оба снова ненадолго замолчали. В итоге первым заговорил Чжэ Ён.

– Наверное, у тебя есть вопросы.

Это и близко не отражало мой не прекращавшийся со вчерашнего вечера поток мыслей.

– Найдется парочка.

– Вперед.

Я стрельнула взглядом в сторону будильника.

– Сейчас?

– У меня нет никаких планов.

Я встряхнула головой в поиске вопросов, которые хотелось бы задать в первую очередь.

– Где ты сейчас?

До этой минуты я об этом даже не задумывалась. Вероятность того, что он окажется в Чикаго, ничтожно мала.

– Япония, – подтвердил он мои подозрения. – Гостиница в Осаке. Завтра у нас концерт на стадионе «Нагаи». Потом летим обратно в Сеул.

Я вспомнила наш недавний разговор, когда он сказал, что переехал в Сеул из-за работы. Я-то автоматически подумала: речь про родителей и их работу.

– Ты живешь в Сеуле, правильно?

– Да, с четырнадцати, так что… почти семь лет.

Кажется, не только я начала свою жизнь с нуля семь лет назад.

– А семья?

– Осталась в Пусане.

Я нахмурилась.

– Родители не поехали вместе с тобой в Сеул?

– Нет, к тому времени они уже обзавелись собственным маленьким ресторанчиком в Пусане. А я уехал в Сеул, потому что там базируется бо́льшая часть шоу-бизнеса, и я прошел прослушивание в одной из компаний.

– Ты уже тогда знал, что хочешь в группу?

В трубке глубоким баритоном отдалось задумчивое хмыканье.

– Я уже тогда знал, что музыка для меня всё. Но еще не знал, куда это меня приведет.

Куда? К сердцам миллионов фанатов. У меня перед глазами встали вчерашние танцы Лив. Страсть – и ее, и других. Чжэ Ён голыми руками приручил эту музыку и только ею и живет…

Во мне вспыхнула зависть, но я заткнула ее раньше, чем она разгорелась. В моей ситуации и Чжэ Ён бы ничем не помог. Но все же это чувство оставило на языке послевкусие, и исчезло оно не сразу.

– А… остальные участники? Они, как и ты, рано ушли из дома? – перевела я разговор на прежнюю тему.

– Мин Хо стал трейни за год до меня. Ву Сок и Хён У было по двадцать, когда они приехали в Сеул, а Эд там всю жизнь, его заметили на улице.

– Секунду… – я растерла слабо пульсирующие виски. – Трейни?

Лив тоже вчера использовала это слово, но я даже не представляю, что оно значит в K-POP-контексте.

– О, – протянул Чжэ Ён. – У нас музыкальная индустрия работает иначе, чем на Западе. Перед тем как выйти на сцену и начать выпускать музыку, ты должен побыть трейни – стажером. За это время тебя научат всему, что считается важным для музыканта.

– Ты имеешь в виду уроки типа «как петь»? – Я облокотилась на стенку.

– Как петь, танцевать, играть на музыкальных инструментах, вести себя…

– Вас учат, как себя вести?

– Раз ты постоянно на публике, в агентстве должны быть уверены: ты знаешь, как держаться, – с горечью констатировал Чжэ Ён.

Очевидно, за его объяснением в двух словах скрывалось что-то посерьезнее. Но прямо сейчас у меня не хватило мужества выяснить, что именно.

Вместо этого я переключилась на вертевшийся все это время в голове вопрос.

– А вы с другими участниками… ладите?

– Когда больше, когда меньше, – усмехнулся он. – Не всегда все было гладко, но они – моя семья.

Что и подвело нас, собственно, к вопросу:

– Они знают? Ну… – что у меня бабочки в животе каждый раз, как мы разговариваем? – …что ты подружился с простым смертным вроде меня?

Внезапно воцарилась тишина. Я почти поверила, что связь прервалась, и посмотрела на телефон. Но на экране все еще горело имя Чжэ Ёна и продолжался отсчет секунд.

Я снова прижала телефон к уху.

– Чжэ Ён?

Он тяжело вздохнул, и я инстинктивно поняла, что разговор в очередной раз принимает оборот, который мне не понравится.

– Тебе стоит еще кое-что знать, – начал он. – Отличия от западной модели распространяются не только на образование. Дружба или отношения с представительницами противоположного пола рассматриваются как нежелательные.

– В смысле? – Я догадывалась, что он сейчас скажет, но хотела услышать от него.

– Будет лучше, если ты никому не станешь рассказывать о нашем знакомстве.

Да. Вот оно.

Я вроде и не планировала в ближайшее время козырять им перед Лив с Мэл. Уверена, у них обеих нашлось бы что на это сказать. Однако он устраивал секрет из нашей – да чего собственно? дружбы? – из наших отношений, и это бесило. Я даже не уверена, что между нами происходит. Разговоры обо всем и ни о чем, нетерпеливое ожидание ответов, трепет в животе. Меня закинуло на неизведанную территорию, да и отсутствие нормального определения для наших подвешенных отношений не облегчало ситуацию.

– Я не готовлю заявление для прессы, если тебя именно это волнует, – заверила я Чжэ Ёна.

Вероятно, слегка кислым тоном. Логически я понимала – просьба абсолютно обоснованна. Тем не менее бабочки в животе молниеносно уступили место тянущему чувству в груди. Я растерла ее свободной рукой.

Вздох.

– Элла.

Мое имя прозвучало как просьба о снисхождении.

– Поверь мне, каждый раз, стоит ребятам поймать меня на глупой улыбке, когда я читаю твое сообщение, мне хочется им все рассказать.

Тук, тук. Сердце сбилось с такта, стоило Чжэ Ёну описать эту картину. Я представила, как он украдкой поглядывает в телефон, на его лице мелькает улыбка, глаза вспыхивают.

На меня лениво накатывает теплое чувство, защищая от всех тревожных мыслей.

– Будь у меня выбор, я бы не просил об этом, – продолжал Чжэ Ён, даже не подозревая, насколько меня успокоили его предыдущие слова.

Глубокий вдох, выдох.

– Я тебе верю, просто не вижу, в чем проблема, раз уж мы просто друзья, – закинула я удочку.

Телефон разразился сухим и безрадостным смехом.

– Журналисты немедленно все переиначат в своих интересах. В большинстве случаев, даже если всё совсем невинно, их это мало интересует.

– Звучит… утомительно, – выдала я за неимением более подходящих слов. Хотя, думаю, этот эпитет и близко не передает ситуацию.

– Можно и так сказать, но… человек ко всему привыкает.

Сомневаюсь в искренности этого утверждения. Как можно себя нормально чувствовать, если о тебе постоянно трубят СМИ и следуют за каждым твоим шагом?

– То есть видеться мы не можем?

– Ты собиралась в ближайшее время со мной фоткаться на публике? – поддел Чжэ Ён.

– Нет, но… в этом нет никакого смысла в любом случае. Отсюда до Южной Кореи – не рукой подать. Разве что тебя снова занесет в Чикаго.

– Да, раз уж мы заговорили об этом, – Чжэ Ён проигнорировал мои разглагольствования. – У тебя есть планы на выходные через две недели?

Я мысленно пробежалась по расписанию. Учеба, работа, учеба, учеба.

– Нет, а что?

– Что, если мы пересечемся?

Молчание. Доходило до мозга медленно.

– Ты имеешь в виду?.. А что ты имеешь в виду? – запуталась я.

– У нас концерт в рамках турне через две недели, а перед этим еще запись для парочки каналов и радиостанций в Нью-Йорке.

Сдержать свое нетерпение сил не хватило:

– И?

– И…

Он взял излишне длинную паузу. Уверена на сто процентов, он только рад меня подразнить.

– Может, у нас найдется немного времени на визиты к знакомым в соседних городах.

– Ты серьезно? – я прижала телефон к уху, будто так могла удостовериться, что он говорит правду.

– Совершенно серьезно, – больше он ничего не говорил, но в голосе слышалась еле сдерживаемая улыбка.

– Я…

Рада? Не могу дождаться? Хочу, чтобы время бежало побыстрее? Но в следующее мгновение я сменила курс и вместо одной из этих мыслей выдала:

– Мне придется поменяться сменами на работе.

Я буквально видела, как Чжэ Ён в онемении открыл и закрыл рот. Наверное, такого ответа он не ждал. Прямо как я.

– Это так трудно?

Между строк читался другой вопрос: А ты вообще хочешь увидеться, Элла?

Хочу ли я? До вчерашнего дня я бы и секунды не размышляла над ответом. Просто сказала бы «да», и гори оно все синим пламенем. Боже, не хочется, чтобы факт его всемирной известности разрушил то, что постепенно назревало между нами в последние недели.

Но вот он этот факт – возвышается надо мной горой. Ни объехать ни обойти.

– Нет, – призналась я. – Нетрудно.

Глава 14

Мы еще немного поболтали. Об NXT, о нем, о ни о чем и обо всем сразу. Когда мы наконец распрощались, моя первая лекция уже наполовину прошла, а у Чжэ Ёна была глубокая ночь.

Лив за это время успела собраться в школу. Дверь квартиры хлопнула где-то с час назад. Сестричке никогда не удается закрыть ее, не перебудив всех соседей. А Мэл, должно быть, ушла на работу даже до того, как я проснулась.

Сбросив вызов, я еще несколько минут сжимала в руке телефон и смотрела на погасший экран.

Этот разговор действительно был? Я же не придумала его, нет? Сижу как на иголках – и без малейшего шанса их вынуть.

Предполагается, что я никому не расскажу и буду просто дожидаться встречи? С нашего разговора не прошло и десяти минут, а я уже с трудом сдерживаюсь, чтоб не вскочить и не начать нервно мерить шагами комнату. В мыслях я прокручивала вчерашние новости – если я буду все держать в себе, крыша наверняка съедет и довольно скоро.

Я подняла телефон и посмотрела на него. Положила рядом с собой. Повозила ногами по холодному полу. Еще раз бросила взгляд на телефон. Побарабанила пальцами по одеялу.

Наконец я поняла, что больше не выдержу, и приняла решение. Что, если обсудить все с Эрин? Не ту часть, где NXT и Чжэ Ён – мировая звезда. У него есть причины просить меня молчать, и я эту просьбу выполню, как бы язык ни чесался. Но вот остальное… Ей можно рассказать, что я кое-кого встретила. Того, кто мне до дрожи в животе нравится. За все годы нашего знакомства с Эрин такого не случалось. Она из тех сердечных, открытых на вид людей, с которыми тут же чувствуешь себя, словно вы знакомы не пять минут, а долгие годы.

Из нас двоих именно она всегда душа компании.

Мне хочется ей все рассказать.

Но я не могу.

Я: У тебя найдется сегодня время для видеочата?

К счастью, для ответа ей потребовалось всего несколько минут.

Эрин: Ты читаешь мысли? Только хотела тебе об этом написать! Я лопну, если не поговорю с тобой в ближайшее время.

Эрин: Когда???

Я: Сегодня вечером.

Эрин: Твое «сегодня вечером» или мое?

Я: Мое. У тебя будет где-то… час?

Эрин: М-м-м, обед. Ок, идет.

Я: Отлично.

Я: Но скажи-ка…

Я: Ты чего не спишь?

Эрин: Не спится. Я как раз смотрела видюшки со зверюшками, когда ты мне написала.

Я: Все нормально?

Эрин: В общем-то, да. Сама не знаю, в чем дело. Может, снова полнолуние или что-то в этом духе?

Я: Телефон отложить пробовала?

Эрин: Ха-ха, гений. Пробовала. А потом в голове начали всплывать события десятилетней давности, и вот, я уже не могу спать.

Я: Знакомо :(

Я: Мне пора. Но пиши, если понадобится спеть колыбельную!

Эрин: :P Люблю.

Я отправила ей то же самое в ответ и со стоном рухнула на кровать. Мне ничего так не хотелось, как перемотать время вперед. В отсутствие Эрин последние месяцы тянулись так медленно. Я скучала по возможности поболтать с ней, посмеяться и посмотреть до поздней ночи фильмы или просто заскочить с ней в книжный и обсудить книги: и те, которые мы прочитали, и те, что только собирались.

Остаток дня я бы с удовольствием пряталась под одеялом и отвлекала себя от мыслей просмотром сериалов. К сожалению, это – по опыту знаю – худшее, чем можно заниматься с такой забитой головой. Пусть прямо сейчас этот способ отвлечься и сработает, потом возвращаться к хаосу у себя в голове будет только тяжелее.

Отсиживать лекции в универе при всем нежелании и то сейчас будет приятнее, чем весь день торчать дома и ждать, пока шарики за ролики не закатятся. Я решительно вытолкнула себя из кровати. Вытащила из комода черные джинсы и удобнейшую рубашку с принтом Сейлор Мун – ей уже лет пять-шесть, а я никак не могу с ней расстаться.

Я влезла в одежду и заплела косу в надежде, что хоть на вид все не так плохо, как по ощущениям.

Перед выходом я схватила банан из миски с фруктами на кухонном столе и через секунду уже выскочила за дверь, хотя обычно мне этого времени едва хватает на то, чтобы встать.

С бананом давно было покончено, когда я добралась до аудитории, где начиналась лекция по работе с персоналом. Я оглядела сокурсников и заметила Мэтта, который сидел почти в центре и приберег рядом свободное местечко для меня. Я быстро проскользнула между рядами и плюхнулась рядом с ним.

– Доброе утро.

Он склонился над заметками, кажется, решил пробежаться по ним перед лекцией. Не глядя, протянул мне несколько листов.

– Мистер Фицпатрик утром диктовал и повторял темы к экзамену. Лучше запиши. За лекцию возникла еще кучка новых тем – смертельно скучных, но невероятно важных для получения хорошей оценки.

– Для мистера Фицпатрика каждая новая тема важнее предыдущей, – пробормотала я и, даже не посмотрев, запихнула листки в свою тетрадь.

Мэтт выпрямился.

– Честно говоря, этот препод просто сводит меня с ума. Будто другие предметы учить не нужно. Я думал, он никогда не закончит. Радуйся, что тебя там не было.

Профессор попросила всех успокоиться, так что смеяться я постаралась потише.

– Спасибо, что записал.

– Не за что. Рассчитываю на твои конспекты, если вдруг захочу в ближайшее время выспаться, – с этими словами он переключился на лекцию.

Я тоже попыталась. Сконцентрировалась на лекторе. Но через несколько минут мои мысли все равно разбежались. Еще чуть-чуть – и я сдалась. Пролистала тетрадь до пустой страницы и принялась ручкой чертить каракули.

Я окинула взглядом аудиторию. В глаза бросилась одна девушка в двух рядах от меня. У нее были короткие голубые волосы и уйма серебряных сережек в ухе. На парте стояла бледно-розовая бутылка с нарисованной совой, а пенал украшал радужный флаг. Рука будто сама по себе наметила черновой набросок. Изящный силуэт, лицо, которое сзади мне видно лишь наискось. А на контрасте с черной одеждой окружающие ее цвета казались ярче.

Я оторвалась от рисунка, только когда Мэтт ткнул меня в бок локтем и кивком показал вперед.

– Берегись.

Профессор сделала несколько шагов в нашем направлении и внимательно осматривала ряды. Должно быть, в поисках кого-то, кто был невнимателен и пропустил вопрос, – кого-то вроде меня. Да, она из таких преподавателей. Я быстро отвела взгляд, но сделала вид, что перебираю конспекты и пытаюсь найти ответ. К счастью, в конечном счете она выбрала парня в нескольких рядах передо мной, вырвав его из полусна. Стоило ей вернуться к кафедре, Мэтт наклонился ко мне.

– У тебя всё в порядке?

Я нахмурилась.

– Да, а что?

Он бросил взгляд на рисунок, который я как могла прикрывала рукой.

– Ты обычно каждое слово записываешь.

Я как можно равнодушней пожала плечами.

– Я просто плохо спала.

Он вскинул брови и явно не купился на ответ, однако ему, кажется, было не настолько интересно, чтобы продолжать расспросы.

Остаток лекции я посвятила рисунку, но вполуха все же слушала, на случай, если профессор решит задать еще вопрос. Как только все засобирались на выход, я, закрыв тетрадь, спрятала ее в рюкзак.

– Я перепишу твои конспекты. И сразу же верну, – сказала я Мэтту и направилась в библиотеку.

Вид и запах книг немедленно окутали мои расстроенные нервы утешительным пледиком. Я нашла укромное место у входа и принялась изучать записи, переписывать тему за темой. К счастью, пропустила я не слишком много. По большей части там было повторение: почти уверена, что, если найду время и угол поспокойнее, чтобы все выучить, легко усвою материал.

Впрочем, я быстро осознала, что отвлеклась. Нить происходящего постоянно терялась, мысли кочевали от утренней беседы с Чжэ Ёном к предстоящему разговору с Эрин – а ведь я даже не знаю, как его начать.

В какой-то момент я уже просто стала выписывать основные пункты. Меня невероятно расстраивала невозможность сосредоточиться, как мне бы хотелось. Хорошо это или плохо, но оставалось только надеяться, что мне полегчает после разговора с Эрин. Но, скорее всего, этого не случится, пока я снова не встречусь с Чжэ Ёном.

Дописав до точки, я собрала вещи. Стоило поторопиться на следующую лекцию. Кажется, опоздания в последние дни стали моей новой фишкой.

Глава 15

Два часа спустя я захлопнула у себя за спиной входную дверь и вздохнула. Я оперлась рукой о стену и, подпрыгивая на одной ноге, стянула с другой ботинок.

Видимо, вздох получился громче, чем планировалось. Лив высунула голову из кухни.

– Длинный день?

Я кивнула и аккуратно поставила обувь у двери.

– Можно и так сказать.

– Я себе и ребятам испекла кексы, чтобы отпраздновать наше выступление. Уверена, никто не заметит, если одна штучка пропадет, – улыбнулась она. Мне захотелось кинуться ей на шею.

– Звучит божественно, – ответила я и улыбнулась ей.

– Уже несу.

Она скрылась на кухне, погромыхала посудой и через секунду вручила мне кекс на белой тарелке, который я бы с огромным удовольствием сразу же вырвала у нее из рук. Воздушное тесто, белоснежная глазурь. Запах просто невероятный.

– Кекс-шарлотка! – провозгласила Лив. – Тесто с добавлением яблока и корицы, плюс топпинг из сливок, капельки лимонного сока и чуточки карамельного сиропа.

Сразу же набежала слюна. В День благодарения нам чаще всего требовалось два яблочных пирога, потому что один я целиком уничтожала сама. И получить сегодня мини-версию моего любимого пирога – луч света в темном царстве. Я подняла тарелку к носу и, будь это возможно, проглотила бы даже запах.

– Спасибо, – искренне поблагодарила я.

Улыбка Лив, если это вообще возможно, стала еще шире, но потом мой кондитер спохватился и умчал на кухню. Оттуда снова послышалось громыхание кастрюль и сковородок.

Я поставила кекс себе на письменный стол, рядом с ноутбуком. Рюкзак приземлился неподалеку на пол. Я расплела косу и облегченно вздохнула, когда по коже головы побежали мурашки. Одно из лучших ощущений в мире – распустить тугую прическу в конце длинного дня. А еще переодеться. Я сменила джинсы на легинсы и, скрестив ноги, села в компьютерное кресло. Пока ноут грузился, я осторожно взяла в руку кекс, откусила. И…

О господи! Вау!

Нет, я знала, что Лив хороша в выпечке. Раньше она почти каждые выходные вместе с мамой или папой колдовала над всевозможными вкусняшками на кухне. И все же каждый раз она поражала меня чем-нибудь новеньким. Очень надеюсь, она будет так делать всегда. И желательно ежедневно. А я, так и быть, побуду подопытным кроликом.

Раздалось пиликанье, и я открыла только-только появившийся в скайпе чат.

Эрин: Готова?

Я быстро дожевала и отставила кекс в сторону, проводив его тоскливым взглядом. По крайней мере, будет чем себя порадовать после разговора.

Я: Насколько это возможно.

Не прошло и секунды, как раздался пронзительный рингтон входящего по скайпу. Я нажала «Принять видеозвонок», и меня поприветствовали тысячи и тысячи пикселей, постепенно сложившихся в мою лучшую подругу.

– Элла-а-а-а.

Через динамики голос Эрин звучал глухо и прерывисто, но прямо сейчас мне было абсолютно все равно.

Я разглядела на заднем фоне белую стену и простенькую заправленную кровать. Наверное, она в квартирке, которую подыскала после того, как из-за новой работы перебралась пару дней назад в Мельбурн. Минималистично, но смотрится уютно. Мне захотелось обнять экран. Будто так у меня получится убедить себя, что на самом деле Эрин здесь со мной, а не на другом конце света.

– У тебя новая стрижка! – воскликнула я первым делом, стоило спустя несколько мгновений картинке наконец проясниться.

Она пригладила рукой прическу и покачала головой туда-сюда, дабы продемонстрировать все великолепие новой стрижки.

– Всё для тебя, дорогуша!

Я зажмурилась. Хоть она и пробует постоянно что-то новое с тех пор, как перебралась в Австралию, за все годы, что я ее знаю, она, если что и делала, так разве что кончики своих каштановых волос ровняла – и то раз-два в год. А сейчас она сидит передо мной, и у нее аккуратный боб с прядками всех цветов радуги.

По крайней мере темно-синяя блузка на ней выглядела знакомо. На воротнике вышивка с цветами – мой подарок на «прощальной» вечеринке, состоявшейся несколько месяцев назад.

– Вернешься в сентябре, «дорогуша», будь готова, что я тебя не узнаю.

Картинка пропадала из-за плохой видеосвязи, однако я почти уверена: ее лицо скривилось, будто она надкусила кислое яблоко.

– Мне категорически не нравится твое лицо, – сказала я делано ровным тоном.

Вместо ответа на подколку она еще раз прошлась рукой по волосам и вздохнула.

– У меня есть хорошая новость и… ну, не слишком.

В животе у меня образовался маленький комок. Я знаю этот тон ее голоса.

– Почему мне кажется, что твои следующие слова мне не понравятся?

Она дернула головой, словно собираясь с силами для продолжения разговора.

– Возможно, потому, что ты знаешь, я подумываю продлить мое пребывание здесь на пару месяцев?..

Я ослышалась. Уверена, я ослышалась.

– Прости, что?

Эрин со вздохом откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди.

– Знала ведь – тебе не понравится.

– В смысле… – я запнулась, подбирая слова. В такой ситуации возможен какой-то… правильный ответ? – Ты сказала «пара месяцев», это сколько?

– Пять? Может, шесть? – тихо, но серьезно ответила она. Будто уже давно раздумывает над этим, а говорит мне только сейчас.

– Шесть месяцев? – я огромными глазами посмотрела на нее.

Два маленьких слова, и разделяющее нас расстояние вдруг снова показалось мне огромным. И впереди снова ожидание. Мы не увидимся до следующего марта.

Одиннадцать месяцев.

Я глубоко вздохнула. Это число скакало у меня в мозгу, как теннисный мяч.

Одиннадцать месяцев.

– Почему?

Я изо всех сил старалась не выдать голосом своих чувств. Я знаю Эрин. У нее должна быть веская причина.

Она пожала плечами. Скользнула взглядом куда-то за ноутбук, камера туда не доставала, снова посмотрела на меня. Искренне. Прося понять.

– Мне здесь по-настоящему хорошо, Элла.

Эта фраза выбила из меня дух. Я сглотнула. Эрин всегда казалась мне воплощением жизнерадостности. Она расцветала в присутствии других людей. Но за год до отъезда что-то изменилось. Она стала тише. Скрытнее. Мы продолжали регулярно встречаться, но скорее благодаря тому, что ответ «нет» мной не принимался.

Мы проводили вместе много времени, болтали о том о сем. О страхах и тревогах, мечтах и желаниях. И однажды Эрин, слово за слово, рассказала мне, какой… потерянной она себя ощущает. Что она не знает, куда пойти или кем стать. Что ее пугают люди, которые живут по четкому плану, в то время как она из последних сил борется за то, чтобы просто удержаться на плаву.

Даже спустя несколько месяцев я отчетливо помню тот разговор. Он зацепил меня, ведь я точно знала это чувство. И не имела понятия, чем могу помочь.

Переезд в Австралию вернул ее глазам блеск… разве можно обижаться, злиться или огорчаться, когда передо мной снова сидит безбашенная и уверенная в себе Эрин?

– Не знала, что Австралия тебя настолько покорила… – ответила наконец я.

У нее на губах мелькнула слабая улыбка.

– Ты не поверишь, какие здесь сердечные и радушные люди. Совсем другой менталитет, не такой, как дома. Солнечно, тепло и…

Она умолкла, пряча улыбку. Из любопытства я пододвинулась ближе к экрану.

– И?

– И, кажется, я встретила кое-кого, кто помогает мне избавляться от ненужных мыслей, – призналась она после недолгого колебания.

– Что?! – вырвалось у меня.

Эрин вздрогнула и нервно заправила за уши короткие прядки.

– Твой вопль слышали от Чикаго до Австралии.

– Хочется верить! А теперь рассказывай. Я хочу всё знать.

– Да не о чем особо рассказывать, – начала она.

Пусть ее видно лишь по пояс, уверена, она нервно мнет руки на коленях.

Я в притворном раздражении закатила глаза.

– Кого ты пытаешься убедить!

– Нас обоих? – робко предположила она. – Не знаю, Элла. Это не то, о чем ты думаешь.

– Так вы по вечерам бок о бок скачете верхом в австралийский закат?

Эрин бросила на меня убийственный взгляд.

– Ты прекрасно знаешь, что я боюсь лошадей.

– О, ты и лошади…

– А-а-а-а, – закричала она. – Хватит! Не надо.

Секунда, вторая, и мы обе разразились хохотом. У меня так болел живот, когда я снова смогла начать дышать, что усидеть на стуле получалось только в скрюченном состоянии.

Еще несколько вздохов, я выпрямилась и увидела, что Эрин вытирает слезы от смеха.

– Я и забыла, какой язвой ты становишься, если тебя напугать.

Я поставила руку на стол и оперлась на нее подбородком.

– Ты уходишь от темы, Эрин.

Не в ее духе. Что-что, а скрывать новости Эрин не умеет.

– Да, – протянула она. – Но… тебе тоже есть что рассказать.

И… вот мы снова здесь. Мы в последние годы много раз об этом спорили. Эрин из тех людей, кто забивает на все свои желания, мечты, нужды и цели, стоит ей заметить, что тебя что-то беспокоит. Она никогда не говорила о вещах, которые тяготят ее, вместо этого с упорной настойчивостью пряча их в дальний угол сознания. Дальше либо я их там замечала и вытряхивала из нее, либо она днями, неделями, а иногда и месяцами тянула их за собой, ни с кем не делясь.

Эрин всегда рядом, я люблю ее за это, но иногда мне не удается до конца отделаться от мысли, что она доверяет мне не так сильно, как стоило бы. В глубине души я, конечно, знала: это неправда. Просто она считала, что сама, без поддержки, со всем справится. Однако я слишком хорошо знала, как сильно подчас нужна помощь – особенно когда ты уверен, что вывезешь все в одиночку.

Я подавила и глубокий вздох, зародившийся в груди, когда Эрин начала переводить стрелки, и все те вещи, которые со вчера вертелись у меня в голове. Отбросила мысли о Чжэ Ёне, нашем разговоре, куче сообщений и сконцентрировалась на Эрин. Я еще расскажу ей об этом. Но не сегодня. Сегодня я буду здесь ради нее. Ведь она всегда была рядом, когда была нужна мне.

– Ты можешь прибегать к этой отговорке снова и снова, но ты же знаешь: упрямством я в тебя, – подкинула я пищи для размышлений.

И посмотрела на часы в уголке экрана.

– Времени достаточно, я могу и подождать.

– И на учебу тебе завтра не надо? – Эрин снова попыталась соскочить с темы.

Я откинулась на стул, скрестила руки на груди и выжидающе вскинула бровь.

Какое-то время она тоже молчала и продолжала дуэль взглядов. Именно теперь мой телефон, лежа рядом, решил тихонько прожужжать. В слепой для камеры зоне. Я незаметно разблокировала экран. Куча сил ушла на то, чтобы удержать равнодушное выражение лица.

Чжэ Ён прислал селфи. Он сидит перед большущим зеркалом в слишком большой джинсовой куртке, под ней пестрая рубашка с узорчиками. Волосы вьются, глаза подчеркивает легкий макияж.

Снизу подпись: «К Нетфликсу и большой пицце готов».

Пока я раздумывала, как бы на это ответить, в голове царила пустота. Оторвать взгляд от фотографии не получалось, я несколько раз сглотнула.

– Ну, хорошо, – голос Эрин вырвал меня из размышлений.

На минуту я и забыла о звонке. Не будь она поглощена собой, наверное, прочитала бы каждую эмоцию на моем лице. Я быстро отложила телефон в сторону и снова сосредоточилась на ней.

– Его зовут Эрик, – начала она. – И он… по факту не заинтересовался мной, так что даже не начинай.

Я возмущенно прижала ладонь к груди.

– Умоляю тебя! Если я и решу начать, то, пожалуй, первые на очереди ваши почти одинаковые имена.

Она закатила глаза.

– Лучше начни с того, что нынче у нас буква «Э» – хит сезона!

Я подняла указательный палец на правой руке.

– Не отвлекайся!

– Ты хуже моей мамы, – пробурчала она.

– У тебя прекрасная мама, и ты это знаешь!

Эрин хотела было продолжить препираться, но я решительно оборвала ее:

– Соберись, Эрин!

При желании она могла часами говорить о чем угодно, пока я в расстройстве теребила волосы.

Следом за ее «о господи-и-и» последовал очередной вздох. Кажется, сложившаяся ситуация ее нервировала.

– Эрик – сын той пары, у которой я здесь живу, – пояснила она. – Мы познакомились с ним в Сиднее, когда я работала в кафе.

Она умолкла, но я кивнула – помню про ту подработку.

– Мы разговорились, он рассказал мне о ферме недалеко от Мельбурна, где работает вместе с родителями. И сказал, что, если мне когда-нибудь понадобится смена обстановки, я могу помочь им здесь.

Неопределенный взмах рукой.

– И вот я здесь.

Я нахмурилась.

– Я правильно понимаю, ты встретила чувака. Он пригласил тебя к себе на ферму. И… ты согласилась, ведь незнакомцы, которые зазывают тебя к себе домой, всегда внушают доверие.

Тут уже она сказала тише. Сдержанней.

– Возможно, между знакомством и новой работой еще кое-что успело произойти.

– Кое-что? – уточнила я.

Эрин подняла плечи, словно готовясь обороняться.

– Немного разговоров, много переписок… поцелуй.

– Поцелуй?

Она кивнула, но взгляд все же отвела.

– И… в чем, собственно, проблема?

Тут она поморщилась.

– Никаких проблем. Честно. Он больше про это не упоминал, я про это больше не упоминала. Мы живем в счастливом отрицании.

Я округлила глаза.

– Ничего не понимаю… Почему бы просто не поговорить?

– Я же сказала, он не заинтересован.

– Да откуда ты знаешь, если вы не говорили?

– Оттуда, что перед поцелуйным фиаско он рассказал мне про свою бывшую, по которой до сих пор сохнет.

– Оу, – протянула я. Пазл складывался медленно, но верно. – И почему ты все еще там?

Я пыталась понять, из-за чего сыр-бор, но это как искать иголку в стоге сена. Она продолжает замалчивать часть истории – не понимаю почему.

Эрин покачала головой и пожала плечами. Она выглядела до того беспомощно, что мне и сквозь экран захотелось обнять ее.

– Все… сложно.

– Сложно в смысле «я не хочу об этом говорить»?

– Сложно в смысле «сама не знаю, где моя голова, но мне хорошо с ним, хорошо здесь, и я хочу наслаждаться этим так долго, как только получится».

– Ох.

Ни на что, кроме вздохов, я сейчас не была способна. Еще мгновение, чтобы привести мысли в порядок. Эрин, казалось, занята тем же.

– Я просто не хочу уезжать, пока не выясню, куда… куда все это приведет. Логично?

Пусть и нехотя, но мне пришлось признать:

– …Вполне.

Эрин будто бы слегка расслабилась. Села ровнее, опустила плечи, словно гора с них упала. Только, увы, теперь уже беспокойство охватило меня.

Я пыталась не подать виду, однако… мне легло камнем на сердце, что она планирует задержаться в Австралии из-за парня. Это не в ее духе, и я опасаюсь, что в итоге ее снова отбросит на год назад, когда она была близка к депрессии.

– Просто береги себя, о’кей?

– Как всегда. Ты же знаешь.

Я не стала задавать мучившие меня вопросы. Стоит ли оно того? Не боится ли она снова остаться с разбитым сердцем? И слишком уж эти сомнения по поводу Эрин перекликались с тем, над чем я сама раздумываю в последние дни. А как она сказала: намного проще жить в счастливом отрицании.

Глава 16

Я: Любимое блюдо?

Чжэ Ён: Чачжанмён.

Чжэ Ён: НЕТ, подожди!

Чжэ Ён: Нэнмён.

Чжэ Ён: …Пицца? У меня ведь могут быть три любимых блюда?

Я: Ты можешь выбрать только одно, и тебе придется есть его до конца своих дней…

Чжэ Ён: Тогда токпокки.

Я: И снова что-то новое?! :D

Чжэ Ён: Сама сначала попробуй выбрать что-то одно.

Я: Элементарно – шоколад.

Чжэ Ён: Хорошая попытка, но шоколад – это не блюдо.

Я: Тогда шоколадный торт. Лучше?

Чжэ Ён: Мне стоит переживать из-за количества потребляемого тобой сахара?

Я: …Возможно. Но! Я сравняла счет, поужинав салатом!

Чжэ Ён: …

Чжэ Ён: По-моему, это не совсем так работает.

Я: Тс-с-с.

Пряча улыбку, я перечитывала ночную переписку. Снова и снова прокручивала вниз, будто могла так заставить Чжэ Ёна ответить. В Корее сейчас должно быть около полуночи, и мне интересно, лег он уже или еще работает.

– Прие-е-ем, земля вызывает Эллу.

Лив помахала рукой прямо у меня перед глазами и отвлекла меня от размышлений. Я моргнула, чтобы вернуться в настоящее. И отозвалась:

– Да?

– Я спросила, что ты об этом думаешь, – повторила она.

Не слишком помогло.

Последние несколько минут мое внимание занимали телефон и каша на столе – не могу сказать, что уловила хоть что-нибудь из разговора, в который Лив пыталась меня втянуть.

– О чем?..

Я понадеялась, что на моем лице в равной мере отобразились раскаяние и просьба кратко ввести меня в курс дела. Правда, в последнее время я, кажется, слишком часто прибегала к этому способу.

– Да где ты витаешь? Уже не первый день! Ты даже тише, чем обычно, а это надо еще ухитриться, – поморщившись, проворчала Лив.

Я пожала плечами, надеясь как-нибудь соскочить с темы. Запас отговорок постепенно подходил к концу.

– Думаю о тестах на следующей неделе.

Тут уже нахмурилась Мэл.

– Кому-кому, а тебе волноваться не стоит. Ты ведь постоянно ночами не спишь и зубришь.

Ну да. Я пытаюсь. Но в девяносто девяти процентах все заканчивается перепиской с Чжэ Ёном, хотя об этом лучше не распространяться. Когда у меня ночь – у него дело к вечеру, и, как правило, находится час-другой свободного времени, когда мы можем пообщаться. Хотя «свободного» – это преувеличение. Просто времени, когда нет интервью, концертов, репетиций, встреч или тренировок, которое можно посвятить таким занятиям, как еда, работа над новыми песнями или общение. Я так и не выяснила, когда именно он успевает спать. Но теперь, кажется, поняла его слова о том, что, если выбора нет, можно привыкнуть спать и поменьше.

– Да, – уклончиво протянула я. – Только материала так много, и я не знаю, смогу ли все удержать в голове.

Или хотя бы заставить себя его выучить.

Мэл ободряюще улыбнулась мне. Ей казалось, волноваться не о чем.

– Куда после начала учебы делась твоя уверенность в собственных силах?

Вероятно, туда же, куда испарилось желание учиться.

Я пожала плечами.

– Ты справишься, Элла, – сказала Лив.

Встав, она отнесла пустую тарелку в раковину и повернулась к Мэл.

– Теперь мы можем пойти к Чарли?

Мэл кивнула и, тоже поднявшись, ободряюще потрепала меня по плечу:

– Она права, Элла. Ты справишься. Лив, я быстренько переоденусь и можем идти.

Они разошлись по комнатам, а я осталась сидеть на кухне, прокручивая в голове их слова.

Ты справишься, Элла.

Я ковыряла кашу. Съела нарезанные в нее кусочки банана. Сестры верят в меня – казалось бы, должно успокаивать. А вместо этого у меня свело живот и пропал аппетит.

А я вообще хочу справиться?

Стоило подумать в этом направлении, как у меня разболелась голова. Если не учеба, то что? Именно за нее я так крепко цеплялась с тех пор, как… Как, собственно, что? Как мы с Лив переехали к Мэл? Как умерли родители? Учеба стала константой, которая помогала мне держаться. Которая оставалась простой и неизменной, пока все остальное вечно несется вокруг, будто в смерче.

Мои размышления прервал будильник на телефоне. Если я хочу успеть на работу, то у меня всего двадцать минут, чтобы одеться, расчесать гнездо на голове и добежать до автобусной остановки. Со стоном я отодвинулась от стола и встала. Хорошо, что я уже наловчилась собираться со скоростью света.

– Для воскресенья ты какая-то загнанная, – поприветствовала меня Лана, откладывая вязальные спицы.

В итоге ценой пропущенного автобуса и небольшого опоздания я все же добралась до музея.

– Для воскресенья я слишком уж далеко от моей кроватки.

Я рухнула на свободный стул рядом с ней.

– А вот ты выглядишь слишком бодрой для человека, который вчера обогнул половину земного шара.

Она откинулась на спинку стула и скрестила ноги.

– У меня иммунитет к смене часовых поясов.

– Разные туфли на тебе по этой же причине? – я кивнула на ее шпильки: одна туфля черная, другая – красная.

Лана тоже посмотрела на свои ноги.

– Видимо, с самой посадки я действовала на автопилоте, а сейчас так бодра, потому что каждые полчаса принимаю кофе.

– Очень здоровая замена сну, – сухо отметила я. – Но, пожалуйста, открой секрет: как тебе, несмотря ни на что, удается выглядеть так, будто ты за всю жизнь ни единой ночи не спала меньше восьми часов?

– Хороший уход за кожей и многолетний опыт маскировки кругов под глазами.

– Ты поделишься знаниями с наивными маглами или это из разряда тайн, которые уносят с собой в могилу?

– Ну, во-первых, поздравляю! Ты наконец-то примкнула к фанатам «Гарри Поттера», да? – она усмехнулась. – А во-вторых, все зависит от размера вознаграждения.

Пожалуй, на будущее надо поискать друзей, с которыми потом не надо расплачиваться.

– Как насчет такого? – я наклонилась к ней, будто собираюсь предложить потрясающую идею. – Ты сможешь через две недели взять мою смену, да еще и получить за это деньги!

Я сложила руки в умоляющем жесте, понадеявшись, что жалостный взгляд получился достаточно убедительным. Лана открыла было рот, но тут же закрыла.

– Знаешь, у тебя такой невинный вид, что я на секунду поверила в выгодность этой сделки.

Я опустила голову еще ниже, а сложенные руки подняла еще выше.

– Пожалуйста-пожалуйста?

– Воскресную смену?

– Ее самую, – кивнула я.

– Без проблем.

Она собрала пряжу со спицами и запихнула в сумку.

– Но, если я умру от скуки, передай моей семье, чтоб дневники жгли не читая.

У меня вырвался смешок.

– Думаю, это можно устроить.

Лана закрыла молнию на сумке и встала. Пригладила блузку цвета бордо, заправила за уши волосы. Не помню, чтобы когда-нибудь видела ее в брюках – но сегодня на ней именно они. Пастельного оттенка, с пояском и подворотами чуть выше щиколоток. Из всего наряда выделялись лишь туфли разного цвета. И даже они смотрелись на Лане не как случайность, а словно так и задумано.

– Ну что ж. Оставляю тебя на растерзание толпе, – объявила Лана, подразумевая под толпой звенящую пустоту, которая почти всегда здесь царила. – В квартале отсюда ждет с пончиками моя подруга.

– До вторника!

Она ушла, а я помахала ей на прощание и достала свой альбом в надежде скоротать время. Как ни удивительно, скучно было только первые полчаса. А потом появились посетители.

Передо мной на столе лежал открытый альбом, но каждые десять минут кто-нибудь подходил сдать одежду, так что на рисунке сосредоточиться не удавалось. Мне хотелось запечатлеть сценку, на которую я наткнулась по пути сюда: парочка на парковой скамейке, у обоих в руках стаканы с кофе, и оба с головой ушли в телефоны. А совсем рядом на земле сидит и клянчит милостыню мужчина с длинными взлохмаченными волосами и в дырявой одежде. Обычно, шатаясь по городу, я ничего не замечаю вокруг. Но время от времени что-то врезается в память, и каждый раз поразительно натыкаться на такие контрасты под самым носом.

С рисунком я не продвинулась дальше скамейки, так как мне помешали посетители. Парочку влюбленных я успела набросать только в общих чертах. Чтобы как следует погрузиться в рисование, нужны покой и время.

– Хорошего вам дня! – с улыбкой сказала я и вручила пожилой даме номерок.

Та поблагодарила и тут же исчезла из поля моего зрения. Я снова села и взялась за телефон, который уже с четверть часа мигал, сигнализируя о новых сообщениях.

Чжэ Ён: Твоя сестра и правда выступала, используя нашу хореографию?

Лив недавно скинула мне отрывок того их выступления, на котором мне довелось побывать. Все еще не могу поверить: моя маленькая сестренка и этот чувственный танец. А уж до чего странно смотреть видео, зная, что это кавер на Чжэ Ёна и NXT.

Я: Да, и это было невероятно. Не знала, что она может так танцевать.

Чжэ Ён: Слово «невероятно» нашим фанатам подходит.

Чжэ Ён: Они так много для нас делают, настоящие выдумщики, и впечатляют намного больше группы из пяти парней, которые поют и скачут по сцене.

Я: Ты имел в виду «группы из пяти талантливых парней, которые абсолютно синхронно скачут по сцене»? Кажется, ты их недооцениваешь.

Я: Без вас этой фан-базы не было бы.

Чжэ Ён: А без них не было бы нас.

После его ответа я зависла. Из рассказов Чжэ Ёна и Лив об NXT я знала, у них были трудные времена. Чжэ Ён не углублялся в детали, а я не лезла. Через какие бы трудности они ни прошли, теперь еще больше ценят то, что имеют.

Я: А почему ты уже встал???

Чжэ Ён: У нас пять утра. Эд поставил на сегодня внеплановую тренировку, а мне сначала хотелось записать песню. Она никак не идет у меня из головы.

Мне оставалось только вздохнуть.

Я: Почти уверена: на самом деле вы все зомби. Хотя даже им нужно больше сна.

Чжэ Ён: Честно говоря, я чувствую себя на удивление отдохнувшим. Больше четырех часов – роскошь.

Я: Больше четырех часов – здоровье.

Особенно если учесть, что у него, в отличие от меня, не каждую неделю выдается хотя бы один день, чтобы отоспаться. Суббота – мое время, я отключаю все будильники, игнорирую все за пределами квартиры и восполняю запасы энергии к следующей неделе. Все остальные дни я живу в ожидании субботы. И нередко превращаюсь в ту еще брюзгу, если несколько недель подряд с субботами не складывается.

Чжэ Ён: Говоришь как Ву Сок.

Я: И еще раз: кто такой Ву Сок?

Чжэ Ён: Старший. С темными волосами.

Я: …

Я: ДА ВЫ КАЖДЫЕ ТРИ ДНЯ ЦВЕТ ВОЛОС МЕНЯЕТЕ.

И это ни капли не преувеличение. Они и в самом деле перекрашиваются чаще, чем некоторые переодеваются. Изучая историю NXT, я быстро поняла: запоминать участников группы по цвету волос – плохая идея.

Я: Я поражена, что они ни у кого из вас еще не выпали.

Ответ не заставил себя ждать.

Чжэ Ён: Каждый вечер молюсь: лишь бы не проснуться лысым.

Я прыснула – представила, как его преследует этот кошмар. Со мной такое было, когда я красилась в розовый. Мне не приходилось обновлять цвет каждую неделю – а только слегка подкрашиваться раз в три месяца. Но спустя два года я бросила этим заниматься, за что кожа головы мне до сих пор благодарна.

Я: Бьюсь об заклад, вы можете достать лучшие парики из возможных.

Чжэ Ён: Не слишком успокаивает.

Я: У меня нет задачи успокоить тебя.

Чжэ Ён: А какая есть?

Я: Не двигаться, чтобы старая леди, стоящая передо мной, меня не заметила.

Чжэ Ён: Она не хищник.

Я: Это ТЫ так думаешь!

Старая леди уточнила у меня, как пройти к выставке современного искусства, и я быстро отложила телефон.

– Вся экспозиция посвящена современному искусству, – максимально дружелюбно пояснила я. – Вы ищете какого-то конкретного художника? Возможно, я смогу подсказать, где найти его работы.

– На весь музей не представлено ни одной другой эпохи? – неверяще воскликнула леди.

Она посмотрела на меня поверх очков так, будто это я в ответе за то, что здесь выставляют.

– Нет, – ответила я медленно и осторожно. – Вы же в Музее современного искусства.

Неприятности с посетителями – редкий случай, слишком уж немногие удосуживались поискать в здании гардероб. Но если такое случалось, приходилось следить за тем, чтобы держать лицо, точнее, приклеенную улыбку.

– Вы в этом уверены? – непреклонно продолжила она. – Не могли бы вы спросить у кого-то из своих коллег?

Мысленно я закатила глаза.

– Я одна отвечаю за гардероб. Но, если хотите, можете подойти к информационной стойке и уточнить там.

– Так и поступлю, – пробормотала она себе под нос, развернулась, потерянно осмотрелась и побрела налево – в сторону выставки, а не стойки информации. На секунду мне захотелось сказать ей об этом. Но дьявол на плече оказался настойчивее. Я лучше обойдусь без дальнейшей дискуссии.

Со вздохом я снова откинулась на стул и взялась за телефон.

Чжэ Ён: Можешь передать ей, что ты сначала должна вернуть мне «Гарри Поттера» и только потом она может тебя есть?

Я: Какое трогательное беспокойство.

Чжэ Ён: Гарри Поттер, Элла. Это тебе не шутки!

Чжэ Ён: …Но еще ты можешь спрятаться от нее у меня в квартире.

Я: Какая дивная запоздалая мысль. Ты даже не пытаешься, да?

Чжэ Ён: Протестую!

Я: Тебе повезло, дамочка уже ушла, и сценарий остался чисто гипотетическим.

Я подождала несколько минут, ожидая ответа от Чжэ Ёна, но, вероятно, его уже поглотила работа. Он говорил, что утро у него – самая продуктивная часть дня, поэтому он даже добровольно поднимается посреди ночи из постели, что для меня одновременно непонятно и потрясающе. Музыка и правда – его жизнь.

Я сунула телефон в стоящий у меня в ногах рюкзак и снова села за рисунок. Время от времени меня отвлекали посетители, которые спрашивали дорогу или хотели сдать или забрать сумки и куртки. Где-то за полтора часа до закрытия вокруг гардероба снова все будто вымерло и у меня появилась возможность посвятить себя рисованию. Что я и сделала. Сосредоточилась на бумаге, поскрипывании карандаша, линиях, из которых постепенно вырисовывалось изображение.

В нем так просто затеряться. Почти так же просто, как, забыв обо всем вокруг, окунуться в книгу. Наблюдение за тем, как обретает форму мысленный образ, приносит невероятное удовлетворение. К тому же благодаря этому хоть на время удается обуздать свои мысли.

Внезапно я услышала объявление о закрытии музея. Это уже последний призыв покинуть здание. Только теперь я отложила карандаш. Пока автоматический голос зачитывал текст, я широко потянулась и размяла уставшие запястья, затем засунула карандаш в маленький пенал, закрыла альбом и спрятала их в рюкзак.

К счастью, в кои-то веки крючки в гардеробе уже давно пусты. Не придется ждать загулявших посетителей.

За дверью меня встретил прохладный ветерок. Благодатная свежесть после дневной духоты. По рукам побежали легкие мурашки, но это было даже приятно. Солнце близко к тому, чтоб закатиться за небоскребы. Теплое свечение отражалось в окнах фасада больницы у музея.

Я сбежала вниз по длинной лестнице перед входом в музей и, перебежав улицу, вышла к скверу, где раньше видела парочку и старика. Я хотела еще раз осмотреться, чтоб на картине все получилось максимально реалистично.

На деле сквер – или скорее оазис зелени посреди города – был крошечный. Всего одна дорожка: от входа до выхода и обратно. По правую и левую сторону от нее – площадки со скамейками. Круг высаженных деревьев, ветви которых так переплетались над дорожкой, что почти получалось представить, будто ты вовсе не в мегаполисе. Во всяком случае, если сможешь отрешиться от шума автомобилей и людей, все время прогуливающихся по этому островку.

Скамейка, на которой раньше сидела парочка, стояла ровно посередине сквера. Перед ней прогуливался голубь и клевал что-то с земли – в остальном сквер пустовал. Я положила рюкзак у скамейки и села. Мой взгляд блуждал по зелени и бесчисленным просветам серого бетона за листвой деревьев.

Посидеть на природе – пусть даже в окружении стали, бетона и стекла – всегда помогало мне проветрить голову. Мне нравится это чувство, когда нет нужды говорить или думать, а можно просто… быть. Есть в этом что-то весьма успокаивающее.

В ушах вдруг как будто раздался мамин смех, и царапнуло как ножом по сердцу. Я подавила порыв обернуться и проверить, не стоит ли она у меня за спиной. Понятно, насколько это бессмысленно. На природе, среди деревьев, не думать о родителях тяжелее всего. Мы часто отправлялись на хайкинг или в походы, устраивали пикники, о чем у меня остались бесчисленные воспоминания. Горькие и вместе с тем… сладкие. Сидеть здесь и наслаждаться воспоминаниями. Сейчас я нечасто позволяю себе предаваться фантазиям на тему «а что, если б?..» Занималась этим постоянно после аварии.

Для меня загадка, как Мэл удалось так быстро продолжить с того места, на котором все оборвалось.

Я вытащила из рюкзака альбом, положила его на колени и принялась насколько возможно переносить пейзаж на бумагу. С каждой минутой эскиз становился все более оформленным – картинка начинала казаться живой. Слишком резкие линии пришлось растушевать кончиками пальцев, тут же почерневшими от графита.

Я заметила, что начало смеркаться. Задул ветер, температура упала, стало подмораживать. Я подправляла кое-что в парочке на рисунке, когда в рюкзаке зазвучал телефон. Заложив карандаш между страницами, я закрыла альбом. Затем – вытащила сотовый.

Чжэ Ён: Таблетки от головной боли, вызванной стрессом, пожалуйста.

Размышляя над ответом, я откинулась на скамейку.

Я: Стрессом какого рода?

Чжэ Ён: Мин Хо, который пока недостаточно отработал хореографию для концерта, и Эд, который вот-вот слетит из-за этого с катушек.

Я: Ой-ей. Так плохо?

Чжэ Ён: Терпимо. Мы все слегка на нервах и постоянно цепляемся друг к другу. Потом ссоримся и снова миримся. Как всегда.

Я: А почему на нервах?

Чжэ Ён: Сегодня руководство сообщило, что их не устраивает хореография – особенно кусок, над которым работал Эд. В ближайшей перспективе они хотят кое-что поменять, но пока карт не раскрывают.

Чжэ Ён: Что не казалось бы и в половину таким диким, не будь старт турне всего через месяц.

Я: Каждый новый альбом – новая программа, да?

Чжэ Ён: Именно.

Я: Но разве не поздновато вносить изменения?

Чжэ Ён: Вообще – да, но раз уж там наверху так захотели, не нам возражать.

Я: Как глупо. Всегда думала, что стоит дойти до определенной ступени успеха, и… не знаю, твой голос приобретает больший вес?

Чжэ Ён: Не то что мы вообще ничего не можем сделать, но… все сложно.

Было слышно, как он вздохнул на последних словах.

Я: Надеюсь, вы разберетесь. А у Эда не случится припадок из-за Мин Хо.

Я: О, и у тебя перестанет болеть голова!

Чжэ Ён: Спасибо, Элла.

Новых сообщений не последовало, и я восприняла это как знак, что он продолжил репетировать. Только тогда я наконец огляделась – в сквере уже стемнело. Я поежилась, растерла руки. Собрала вещи и двинулась в сторону дома.

Глава 17

Учеба-работа. Долгожданный рутинный ритм следующей недели, в него можно погрузиться и не беспокоиться о неожиданностях. По крайней мере здесь я знаю, чего ждать. Я проводила больше времени в библиотеке, иногда вместе с Мэттом дописывала домашку и делила свободное время между книгами и незаконченными рисунками.

Разговоры с Чжэ Ёном – единственное, что выбивалось за рамки. Благодаря его жесткому графику мы обходились перепиской, и все же много энергии у меня уходило на то, чтобы не бегать в панике по потолку. Будь моя жизнь книгой, я бы с удовольствием пролистала ее до конца следующей главы. В ожидании выходных и встречи я стала нервной, взвинченной. Хоть и пыталась занять себя, прятаться от собственных мыслей поздними вечерами в постели, когда кругом все стихало, мне не удавалось. Отключать голову – искусство, которое, видимо, мне и за всю жизнь не постичь.

Со вздохом я отперла дверь квартиры. Сегодня дом меня встретил каким-то слишком агрессивным звуковым сопровождением. По ботинкам у двери я поняла, что это, должно быть, Лив разбушевалась на кухне. Странно, обычно она, пока печет, включает музыку и подпевает. Но на этот раз в квартире царила колкая тишина, которую нарушал только перестук мисок и формочек. Почти пугающая.

Если у Лив случались такие дни, разумнее всего было это просто переждать, дать ей остыть и самой выползти из пещеры. Но с последней лекции в животе у меня не прекращало урчать, и с самого утра я грезила в переполненной и раскочегаренной аудитории холодной колой, которая ждет меня в холодильнике.

Я осторожно проскользнула по коридору и остановилась на пороге кухни. Открывшийся вид меня обескуражил. Даже торнадо оставило бы меньше разрушений.

– Тесто нахамило тебе? Почему ты его избиваешь?

Ответить Лив не удосужилась. Просто продолжила обрабатывать тесто, будто она не на кухне, а на ринге.

– Ха-ха, Элла, – она бросила на меня взгляд, ясно выражающий: «Осторожно, взрывоопасно!» – Очень смешно.

Я предусмотрительно осталась стоять в дверях на безопасном расстоянии. Небольшая дистанция не повредит.

– Случилось что-то, о чем бы ты хотела поговорить?

Внезапно она с такой силой швырнула тесто об стол, что я вздрогнула и отчаянно захотела оказаться еще дальше от нее.

– Я выгляжу так, словно хочу о чем-то поговорить? – пробурчала она и на секунду прекратила боксировать.

– Нет? – я молилась, чтобы это не спровоцировало ее еще больше.

На это она ничего не ответила, только подняла брови, как бы говоря: «Ну что уж теперь», – и вернулась к тесту.

Я отступила. Еда и кола могут подождать – а вот голова мне еще пригодится.

Дверь в комнату я оставила приоткрытой на случай, если Лив все же захочется в ближайшем времени поговорить. Стул за письменным столом заскрипел, стоило мне опуститься на него. Я сползла по нему так, чтобы опереться шеей о спинку стула и при этом держать телефон перед глазами. Сегодня мы с Чжэ Ёном еще не переписывались, и это вызывало у меня странное беспокойство. Обычно к полудню он набирал хотя бы маленькое сообщение или отвечал на одно из тех, что чуть раньше отправляла я. Но пока в эфире тишина.

Я перечитала свое последнее сообщение: «Новый альбом Тейлор Свифт в сто раз лучше, чем Арианы Гранде» – и перешла в интернет-браузер. В пальцах покалывало, пока я вбивала в поисковик имя Чжэ Ёна. Вот точно знала, что не стоит этого делать. Правда, в последние дни я не слишком прислушивалась к разуму, так что поймала себя на этом, когда уже набрала «NXT Чжэ Ён» и ждала, пока появятся результаты. Самые свежие видео всплыли верхней строкой, и, так как я слаба и оставила попытки убедить себя, что не хочу этого, тут же нажала на первое.

Видео шло всего три минуты и называлось как-то вроде «Чжэ Ён в фокусе, фансъемка». Стоило включить ролик, и тут же мне стало ясно, что именно под этим подразумевалось: крупным планом показалось лицо Чжэ Ёна. Музыка началась с тяжелых басов, справа и слева возникли еще двое людей: почти уверена, это Эд и Ву Сок.

Видео вышло засвеченным, постоянно слепили прожектора на заднем плане, но я никак не могла оторваться. Мой взгляд снова и снова метался между свободной рубашкой с двумя лишними расстегнутыми пуговицами и узкими черными брюками. А стоило ему в такт басам начать покачивать бедрами, моя голова заполнилась заставляющими покраснеть образами.

Пришлось остановить ролик, заблокировать экран и отложить телефон так далеко, как только возможно. Руками я попыталась остудить щеки и понадеялась, что кровь побыстрее отольет от лица. И только я собралась переключиться на что-нибудь, как в дверь робко постучали.

– Да?

В нос ударил сладчайший запах свежей выпечки, и я попыталась отвлечься от состояния, в которое меня вогнало увиденное.

Лив подтолкнула дверь ногой, чтоб видеть меня.

– Я с синнабонами мира и надеждой на дружеское ухо.

Я откашлялась.

– Да хоть два, раз у тебя на тарелке булочки с корицей, – я приглашающе махнула рукой.

Она поставила тарелку на тумбочку, а сама устроилась поудобнее на кровати.

– Можешь съесть всё. Я там штук двести испекла.

Щеки у нее в муке, белые следы от пальцев на штанах – верный признак долгих хлопот на кухне.

Я тоже забралась на кровать и по-турецки уселась рядом с Лив. Как бы хорошо ни пахли синнабоны, придется им немного подождать.

– Колись. Что случилось?

Она нервно заправила за уши несколько непослушных локонов.

– Я просто на нервах.

– Это слегка заметно, – я улыбнулась ей. – Почему?

Она покачала головой и передернула плечами. Выглядело беспомощно, и мне тут же захотелось обнять ее, только вот я не была уверена, что ей нужно именно это. Так что я сцепила руки на коленях и принялась ждать ответа.

– Ты же помнишь Чарли?

Я кивнула.

– Иногда я ее просто не понимаю! – Лив прорвало. – Вечно делает вид, что слишком крута и ее ничто не трогает, хотя я точно знаю, ее что-то беспокоит.

Она возбужденно встряхнула головой.

– Я просила рассказать мне, ведь не обязательно всегда притворяться, что всё супер!

Заметив, как у Лив на глазах проступили злые слезы, я перебралась к ней поближе и положила руку ей на ногу.

– Но вместо того, чтобы наконец поговорить со мной, она заявила, что всегда была такой и мне стоит принять это, – она коротко фыркнула и продолжила: – А если нет, то она поищет других друзей.

– Она так сказала? – недоверчиво уточнила я.

Мы встречались всего раз и ходили за кексами. И все же такие слова у меня с ее образом как-то не вязались.

Лив кивнула и уставилась в пол. Она в очередной раз всхлипнула, и я, раскинув руки, осторожно спросила:

– Как насчет обнимашек?

Она продолжала смотреть вниз. По щеке скатилась слеза. Лив слегка поерзала по кровати, потом бочком прислонилась ко мне, и я обхватила ее руками. А подбородок устроила на ее макушке, стараясь не обращать внимания на то, как ее волосы щекочут мне нос.

– Вы говорили о том, что тебя это задело? – немного помолчав, спросила я.

Она мотнула головой.

– Я очень разозлилась и сказала ей, что, наверное, так ей и стоит поступить, а потом ушла, – она вытерла рукой слезы. – Как думаешь… Она больше никогда не будет со мной разговаривать?

Лив задала этот вопрос таким грустным голосом, что у меня сердце сжалось. Я частенько забываю про четыре года разницы между нами. Лив – моя маленькая сестренка, но вместе с тем лучшая подруга. И я редко вижу ее такой подавленной. Но раз уж на то пошло, самое время вспомнить, что четыре года – разница немалая.

С ответом я секунду помедлила. Хотелось найти слова, которые утешили бы Лив и развеяли бы тучи у нее над головой.

– Думаю, тебе стоит поговорить с ней. Высказать свои мысли. Уверена, она не пошла искать новых друзей. Так она многое потеряет и наверняка знает об этом, – помягче добавила я.

Лив фыркнула – музыка для моих ушей.

Несколько минут мы сидели молча. Единственным звуком, наполнявшим комнату, оставалось негромкое тикание будильника, в то время как мы обе ушли в свои мысли.

Тишину прервал вздох Лив.

– Почему все так сложно?

Я бы тоже хотела знать, – мелькнуло у меня в голове. Но я это проигнорировала.

– Давай закажем пиццу и устроим внеплановый киновечер? Как думаешь?

Может, это ее немного подбодрит.

У Лив несколько секунд ушли на то, чтобы заставить себя кивнуть.

– Дисней?

– Дисней.

Глава 18

– Она же говорила, что последние две темы для расширения кругозора и не войдут в вопросы на зачете! – громко жаловался Мэтт.

Я возила туда-сюда еду по тарелке. На табличке в зоне выдачи значилось что-то вроде «картофельного пюре», но что бы ни лежало передо мной – на картошку оно вовсе не походило.

– Если лектор или препод так говорит, это просто сто процентов будет на зачете, – отозвалась я.

По крайней мере в школе было так.

Мэтт в отчаянии застонал и захлопнул лежащий перед ним учебник.

– Хоть раз! Если бы хоть раз слова совпали с делом – жизнь мне показалась бы проще!

Мне оставалось только пожать плечами. Это не первый раз и не последний, я давно забила.

– Оу, кстати… – Мэтт порылся в сумке, наколдовал оттуда несколько листов и разложил их между нами. Это оказались зарисовки углем людей в разных положениях.

– Рисовали на этой неделе. Помнишь, я рассказывал тебе про дополнительный курс?

Я наклонилась над столом, чтобы рассмотреть рисунки.

– У вас были модели?

Мэтт кивнул.

– Да, впервые! Как по мне, давно пора – после всей этой теории.

Я присмотрелась к рисункам внимательнее. Везде отдельные части тела, но не люди целиком. Боковой ракурс со спины, согнутые ноги – вид спереди.

– Это ты тоже углем нарисовал? – в изумлении спросила я про набросок, похожий на черно-белое фото.

– Здорово, да? Я даже немного горжусь.

– Имеешь полное право.

С этими словами я собрала рисунки. Он запрятал их в папку, а ту снова запихнул в сумку. Потом посмотрел на меня.

– Ты совсем-совсем не хочешь попробовать этот курс?

Я покачала головой и впихнула в себя еще одну вилку пюре.

– Нет, спасибо. Я и с учебным планом едва справляюсь.

– Печально, – вздохнул он и вернулся к собственному ланчу.

Покончив с овощным гарниром, я отодвинула тарелку, достала телефон и положила себе на колени.

Чжэ Ён: Честно говоря, я чувствую себя виноватым: из-за меня тебе приходится врать сестрам.

Я: Я не вру. Просто не рассказываю всей правды.

Чжэ Ён: Как и все лжецы. Всегда.

Я: Ты только что назвал меня лгуньей?

Чжэ Ён: Я просто сказал, что эту отговорку часто используют лжецы. А вывод ты сделала сама.

Я: Вау.

Я как могла старалась держать улыбку под контролем. Но, кажется, мне не слишком хорошо удалось. Я ощутила на себе взгляд Мэтта и опустила голову ниже.

Я: Моя старшая сестра не смолчала бы, скажи я ей, что планирую встретиться с людьми, которых нельзя называть, в месте, про которое не могу рассказать.

Чжэ Ён: А про место-то ты почему не можешь рассказать?

Я: …

Я: Потому что ты, мой герой, его еще не назвал!

Очевидно, улыбалась я сейчас от уха до уха, но сдержаться – никакой возможности. Каждый раз, когда мы переписываемся, у меня мурашки по всему телу.

Чжэ Ён: …ты собиралась мне сказать об этом или просто не пришла бы?

Я: Я бы призвала Бэтмена патрулировать город на предмет захватчиков.

Чжэ Ён: Захватчиков? Ты ранишь меня, Элла.

Я: И даже не чувствую необходимости извиняться за это. :Р

Чжэ Ён: Знай я заранее, кто ты на самом деле…

Я: То?

В ожидании ответа я барабанила пальцами по ноге. Спиной я периодически ощущала рюкзаки людей, которые налетали на меня, выходя.

Чжэ Ён: Наверное, я бы ничего не поменял.

Я: Это в тебе заговорила мазохистская жилка?

Чжэ Ён: Разве она не у всех есть?

Я: Честно говоря, не уверена, что прямо сейчас, в универе, хочу обсуждать именно эту тему.

Чжэ Ён: Наверное, разумное решение.

Я: Почти уверена в этом, да.

Мэтт похлопал меня по плечу, и я подняла взгляд. Он стоял рядом со мной с подносом в руках и показывал на выход.

– Я пойду и займу тебе место.

– Спасибо! – пришлось кричать в спину, так как он уже пробирался сквозь толпу.

Я: Обеденный перерыв почти кончился…

Я: Законно ли прогулять следующую пару и пойти домой?

Или улететь в Южную Корею…

Чжэ Ён: Ох, звучит не слишком хорошо.

Чжэ Ён: Сложный день?

Я: Нет, дело даже не в этом. Просто не хочется. Впрочем, в последнее время это, кажется, мое нормальное состояние. Надеюсь, скоро отпустит.

Чжэ Ён: Не хочется в университет?

Я: В университет, в кафетерий, к людям, учиться в целом.

Чжэ Ён: Тебя хоть что-то радует?

Я: Окончание дня.

Я: Прозвучало намного драматичнее, чем есть на самом деле. Просто я как-то выдохлась за семестр.

Чжэ Ён: Понимаю.

Чжэ Ён: А что мешает тебе взять паузу и глотнуть немного воздуха?

Перед тем как набрать ответ, я секунду помедлила. Мне и самой было достаточно тяжело принять такую правду, а уж делиться ею с кем-то – совсем нервно.

Я: Страх, что я не смогу заставить себя продолжать.

Чжэ Ён: Разве это так плохо?

Я: Я рассказывала про смерть родителей, да?

Чжэ Ён: Да, говорила.

Я: С тех пор мы с Лив живем у Мэл, и ей приходится работать сутки напролет – иначе троих человек не прокормить.

Я: Родители с самого рождения открыли на нас сберегательные счета и регулярно пополняли их. В восемнадцать я получила доступ к своему. Тогда Мэл сказала, что мне стоит «вложиться в собственное будущее». Ее деньги давно ушли на окончание учебы. И… в общем, я так и поступила.

Чжэ Ён: Выбрав «разумную» специальность.

Я: Не знаю, в курсе ли ты, какое дорогое в США образование, особенно в Чикаго. Некоторые до конца дней оплачивают эти счета.

Я: Мне становится плохо, стоит только подумать, сколько денег за этот год уже ушло на учебу. И все бросить просто потому, что мне не слишком весело? Как я это объясню Мэл? Зная, что могла бы отдать эти деньги ей и тем самым хоть немного облегчить ей жизнь?

Я: Так что лучше я пару лет потерплю, зато в конце концов встану на ноги.

Руки у меня дрожали, когда я отправляла последнее сообщение. Причем так сильно, что пришлось на минутку отложить телефон и встряхнуть ими в попытке успокоиться. Слова полились из меня рекой, и пришлось с усилием снова закрывать эту приоткрывшуюся дверь.

Только теперь я заметила, что вокруг стало внезапно тихо. Непрерывное гудение сменилось доносящимся из углов шепотом. Я подняла голову. Кафетерий почти опустел. Лекция уже десять минут как началась. И хотя у меня не было ни малейшего желания сидеть там, я собрала вещи и пошла в аудиторию.

Еще меньше я хотела изобретать отговорку для Мэтта, почему я пропустила занятие. Я прокралась в лекционный зал более чем довольная тем, что Мэтт почти всегда подыскивает место в последних рядах, и села рядом с ним. Лектор даже не прервал выступление из-за моего опоздания.

– Прости, нужно было кое-что уладить, – выпалила я раньше, чем Мэтт успел спросить.

Он кивнул и снова сосредоточился на своих записях, даже не знаю, услышал ли он вообще мои слова или кивнул чисто на автомате.

Я открыла блокнот, взяла ручку и… по крайней мере сделала вид, что мне есть до всего этого дело, продолжая под столом переписываться с Чжэ Ёном.

Чжэ Ён: Ты когда-нибудь обсуждала это с ней?

Я: С Мэл? Нет. Никогда. Говорю же, я не знаю как.

Я: Даже думать об этом не хочу. Одна головная боль.

Чжэ Ён: Тогда давай поговорим о чем-нибудь другом.

Я: Хороший план.

Я: Например, о том, что ты не спишь, хотя у тебя уже… Сколько у тебя?

Чжэ Ён: 5:36.

Я: Утра???

Чжэ Ён: Угу, заснуть не получалось, и я подумал, что с таким же успехом могу пойти в студию и поработать над песней.

Чжэ Ён: [.jpg]

Я открыла фотку и наклонилась пониже над телефоном, надеясь со всех сторон прикрыть его. Не знаю, чего я ждала – но точно не селфи без малейшего предупреждения. Растрепанные волосы Чжэ Ёна торчали во все стороны, будто последние несколько часов он непрерывно проходился по ним рукой. Он смотрел прямо в камеру, из-за чего было сложно нормально рассмотреть фотографию без нервного ерзанья по стулу. Такое чувство, что он и правда смотрит на меня.

Темно-карие глаза, серая футболка, от которой виден только ворот, расслабленная улыбка… Казалось, он привычен к таким селфи. Частенько стоит перед камерой и чувствует себя свободно. На заднем фоне виднелся кусок письменного стола. На нем два ярко светящихся компьютерных экрана, а справа огромный музыкальный пульт. Рядом с мышкой стояла маленькая незаметная фоторамка. Но групповое фото в ней было не настолько резким, чтобы разобрать, кто на нем.

На то, чтобы напечатать ответ, ушло несколько попыток. Между ними я снова и снова отвлекалась на фото и тот факт, как… быстро и легко он мне скинул его. Мне, делая селфи, трудно не затонуть в критике позы, правой руки или отдельных прядок волос.

Я: Даже не буду пробовать расшифровать, что там у тебя на компьютере.

Чжэ Ён: Редактор. Я ведь рассказывал тебе на днях про план записать песню? Я не совсем доволен ею. Не могу понять, что не так. Хён У хочет сейчас послушать, может, у него будут какие идеи.

Я: Это тяжело? Сочинять песни?

Чжэ Ён: По-разному. Хотя по прошествии семи лет и появляется определенное чутье, писать песню самостоятельно, без участия продюсеров или авторов текстов, – скорее исключение.

Я: То есть вы даже не сами пишете свои песни?

Чжэ Ён: Не для альбомов. А вот сольные треки уже сами.

Мне на ум пришла песня, на которую я наткнулась, когда всплыла история про NXT. Текст я толком не помнила, только мелодия назойливо вертелась в голове. Мысленно я сделала себе пометку еще раз дома ее прослушать.

Бо́льшая часть лекции и дальше оказалась посвящена переписке с Чжэ Ёном. Время от времени я вздрагивала, когда чихание соседей или раздраженные вздохи Мэтта заставляли меня оторваться от телефона. Но тут же снова утыкалась в экран. Где-то к концу лекции Чжэ Ён написал, что уже опаздывает и должен подготовиться к нескольким репетициям. Только отложив телефон, я осознала, что улыбка будто приклеилась к губам.

Глава 19

На следующее утро, стоило мне проснуться, улыбка уступила место наворачивающим мертвые петли бабочкам и растекшейся в животе нервозности. С той секунды, как я открыла глаза, меня наполняло невероятное напряжение, будто я выпила чашки три кофе и запила его пол-литром колы. День бежал быстрее обычного, и с каждым часом суббота становилась все ближе, а узел в животе затягивался все туже.

Я как могла старалась сосредоточиться на лекциях в университете, чтобы хоть на полдня отвлечь мозг и не дать ему окончательно свариться. Почему худшая часть – всегда ожидание? Я радуюсь встрече с Чжэ Ёном. Даже очень. Но, судя по реакции организма, я переживала из-за нее не меньше, чем могла бы перед защитой проекта перед сотней людей. Я убеждала себя, что все будет хорошо, это нужно просто пережить. Но стоило на секунду подумать о предстоящем, мысли снова уносило на круг, как на карусели.

Поэтому после учебы я решилась на такое, что мне даже не снилось: отрыла в дальнем углу комода спортивный костюм, почистила кроссовки и сделала несколько кругов по району. Каждые пару метров приходилось переходить на темп помедленнее, так как уровень моей физической подготовки годился только на забеги от кухни до гостиной, но все равно приятно было ощущать движение. Тяжело дыша, я взбежала наверх по лестнице и заметила, что мои плечи немного расслабились. Карусель слегка сбавила скорость, и желудок потребовал не отвар ромашки с успокоительными каплями, а еды.

На душ ушло больше времени, чем обычно. Горячие струи смыли бо́льшую часть остававшегося в плечах напряжения, и стоило мне дойти до своей комнаты и упасть на кровать, я снова почувствовала себя почти что нормальным человеком.

По крайней мере пока я не взглянула на телефон.

Эрин: Если он еще раз пройдется по дому без рубашки, я сама ему ее натяну.

Я: Берегись. Гормоны выходят из-под контроля.

Эрин: Они в карцере за нарушение всех введенных правил!!!

Что бы ни происходило между Эрин и Эриком… Разочарование в последние дни и недели как минимум с ее стороны только нарастало. Ни один день не обходился без проклятий и вместе с тем вознесения хвалы небесам за то, что она тогда приняла его приглашение. Мне ничего не хотелось так сильно, как сесть в самолет, чтобы поддержать ее на другом конце света, но, увы, очевидно, помочь я ничем не могу.

Поэтому я равно внимательно слушала и когда она мечтала, и когда ругалась. А внутренний голос снова и снова твердил, что я должна рассказать ей про Чжэ Ёна. Про выходные. Только… меня не отпускало чувство, будто момент уже упущен. Время, когда пусть и с опозданием, но еще было уместно рассказать ей, давно прошло, а теперь я даже не знаю, с чего начать.

Эрин не отвечала, поэтому я переключилась на другой чат, где меня ждали непрочитанные сообщения:

Чжэ Ён: На первое концерт и потом… небольшой сюрприз.

Я: Можешь рассказать мне про сюрприз. Я даже поклянусь, что буду держать все в секрете от себя!

Чжэ Ён: Хорошая попытка, Элла, но придется потерпеть.

Я: Подразумевает ли вторая часть дресс-код? Этикет? Мне стоит потренировать свой королевский приветственный взмах рукой?

Чжэ Ён: О чем ты думаешь? Что я доставлю сюда королеву? Мы, конечно, достаточно влиятельны, но это выше моих возможностей.

Я: Класс! Ты такой скромный!

Чжэ Ён говорил мне, что их с Мин Хо друзья дают концерт здесь в Чикаго. Никогда не слышала об этой K-POP-группе, но они и правда хороши. С этим я согласилась после того, как Чжэ Ён скинул мне несколько песен. Они скорее держались рока, и мне прямо не терпелось услышать их вживую. К тому же до сих пор количество концертов в моей жизни можно было сосчитать по пальцам одной руки.

Вот только вторую часть – сюрприз – он никак не хотел мне сдавать. Сколько я об этом ни просила, он непреклонно молчал. Это сводило меня с ума. Вся эта секретность только еще сильнее взвинчивала мои нервы.

И я абсолютно уверена, он знал об этом.

Чжэ Ён: ;)

Я: Знаешь, как по мне, ответы, состоящие только из смайликов, ужасны.

Чжэ Ён: Потому что?

Я: Ну, что мне отвечать? Разговор встает. В обычной жизни ты не можешь просто подмигнуть человеку посреди беседы и не развить тему.

Чжэ Ён: Предположу, что очень немногие люди в реальности общаются и ведут себя так же, как в переписке.

Я: Хм-м-м.

Я: Так оно и есть, но, несмотря на это, я считаю, что права.

Чжэ Ён: Ты очень странная, Элла Арчер.

Я: :Р

Я заблокировала телефон и положила рядом с собой на кровать. Мысленно прокручивала все возможные сценарии на завтра. Что, если нам будет нечего сказать друг другу? Что, если за предыдущие две встречи он составил мой портрет, но неверный? И, как только что сказал, действительно считает меня странной?

У меня вырвался раздраженный стон. Почему нет кнопки, которая хотя бы на несколько минут переводит мысли в беззвучный режим? Спустя пару мгновений я забросила попытки силой призвать голову к порядку. Мысленно сражаться с мыслями – это из серии тушить пожар огнем: иногда работает, но чаще всего порождает ад.

Я заставила себя встать с кровати и отправилась на кухню. Окинула ее взглядом и задумалась, стоит ли браться за готовку или лучше просто заказать что-нибудь. Холодильник, как всегда, пуст, но желания идти за покупками нет. А ждать доставку – сейчас звучало скорее как пытка.

На секунду мой взгляд замер на духовке и… Раз уж это помогает Лив бороться со стрессом, хуже мне не станет, да?

Я решительно прошлась по шкафам, собрала все возможные ингредиенты и разложила их рядком на столе. Я не кондитер, как Лив, да и никогда не планировала им становиться, но был один мамин рецепт, который я, наверное, всегда буду помнить. Не слишком сложное печенье. Скорее всего, это основы выпечки. Однако у меня ушло больше времени, чем я думала, на то, чтобы по памяти приготовить тесто. В какую-то секунду я переусердствовала с мукой и опрокинула в миску всю банку. Прежде чем я смогла продолжить, пришлось вычерпывать ее обратно – на это потребовалась куча времени.

Я налепила маленькие шарики, положила на противень, сунула в духовку и, ощущая что-то среднее между ностальгией и семейным уютом, принялась за уборку. На заднем фоне хлопнула дверь, Лив пришла домой. Весело насвистывая, она появилась в дверях кухни и подняла брови. Ее взгляд скользнул по столу, на котором в очереди на выпечку стоял покрытый тестом противень, муке, которая разлетелась, кажется, повсюду, и, наконец, остановился на духовке, про которую я в своем психозе мытья посуды абсолютно забыла.

Она выпучила глаза. Большими шагами подлетела к духовке, распахнула дверцу и немного вытащила противень.

– Элла, их давно пора вынимать!

– Ох.

Я спустила воду в раковине и повернулась к ней. Печеньки на краях окрасились в темно-коричневый, отдельные места не успели сгореть. Я поморщилась.

– Совсем забыла про время.

Она схватила полотенце, достала противень из духовки и поставила на стол.

– Что именно ты печешь?

– Мамино печенье.

Лив снова перевела взгляд на противень.

– Целую вечность их не ела, – тихо заметила Лив. – С тех пор как…

С тех пор как мы пекли их с мамой. Абсолютно не помню, то ли был особый повод, то ли просто мы ее долго изводили, пока она не взяла нас с собой на кухню.

– Знаю, – ответила я. – Как думаешь, это достаточно веская причина, чтобы их сделать?

Я почувствовала на себе ее взгляд, но проигнорировала его и продолжила:

– Не хочешь отправить вторую партию в духовку?

Она немного помялась, но потом кивнула и занялась делом. Мы молча трудились бок о бок. Я вытирала посуду и раскладывала по шкафам. Лив сняла с противня горячее печенье и отправила на решетку остывать. Между нами царила на удивление уютная тишина. Не нужно никаких слов. Одного присутствия сестры хватило, чтоб я успокоилась.

Запах, поплывший по квартире, стоило вынуть последний противень из духовки, вызвал невероятную ностальгию. Казалось, будто в любую минуту мама с папой могут зайти на кухню. Странно было осознавать, что они этого больше никогда не сделают. Это уже давно не вызывает парализующей боли, которая раньше вечно накрывала меня, стоило подумать про них или наш дом. Но все же этот шрам у меня навсегда.

Лив стащила с только что вытянутого из духовки противня печеньку и засунула в рот.

– Горяшо! Горяшо!

– Сама виновата. А могла бы взять печенье, которое успело остыть.

– Те были далеко, – она вытерла руки о штаны. – И что нам теперь со всем этим печеньем делать?

– Съесть?

Для меня заменить следующие несколько приемов пищи печеньем – не проблема.

– Ты же точно знаешь, что именно тебе после такого всю ночь не спать.

– Я готова пойти на риск.

Мы разложили печенье по банкам. И я с воодушевлением согласилась на предложение Лив устроиться поудобнее на диване и что-нибудь посмотреть. Все что угодно, лишь бы отключить голову.

– Как насчет «Короля Льва»? – поинтересовалась Лив, стоя у стеллажа с DVD.

– Идеальный выбор, если ты хочешь увидеть, как я реву.

– По крайней мере, ты можешь заесть свое горе печеньем.

Она поставила диск и села ко мне на диван.

– Я так и не посмотрела ту реалистичную экранизацию. Это нам тоже стоит исправить.

– Однозначно нет!

– Почему?

Она снова состроила щенячьи глазки. Ведь точно знает, я не могу сказать «нет» этому взгляду.

– Потому что это убьет мультфильм!

Ее глаза стали еще больше, а взгляд еще более молящим. Не хватало только сложенных на груди рук.

– Нет, Лив. Я это смотреть не буду.

Я постаралась звучать настолько непреклонно, насколько это вообще возможно, но с каждым взглядом на нее моя решительность таяла. Если уж Лив что-то взбредало в голову, то ее решительность и упрямство даже Мэл заставляли отступить.

– Но я ни с кем другим так сильно не хочу посмотреть его, как с тобой.

Я со вздохом уронила голову на спинку дивана.

– Однажды этот твой щенячий взгляд не сработает и ты попадешь впросак.

Упомянутый взгляд тут же исчез с ее лица, и она радостно захлопала в ладоши.

– Это значит «да»?

– Да-а-а… – простонала я. – Если ты только не забудешь про это.

– Такое я не забуду!

Вот ведь!

К счастью, с этой минуты у меня в голове стало проясняться. Мы подошли к концу второго фильма, когда вернулась Мэл.

– Ты снова пекла? – крикнула она от входной двери, прежде чем присоединиться к нам.

Она рухнула на диван справа от меня и распустила пучок, с которым ушла из дома утром. За целый день ни единой выбившейся прядки. Очевидная иллюстрация перфекционизма Мэл.

Лив передала ей через меня наполовину опустошенную банку.

– Элла сделала мамино печенье.

Мэл коротко посмотрела на меня и взяла себе две печеньки.

– Давненько мы их не ели.

Я подавила рвущиеся наружу слова и откусила еще печенье.

– Вот и я так сказала. Но они лучшие, правда? Думаю, я могла бы в одиночку расправиться со всей банкой!

– Будто ты этого ни разу не делала, – фыркнула я, стоило мне кое-что припомнить. – В смысле, однажды мама испекла целый противень печенья и на секунду отвела глаза. Мы с Мэл его так и не увидели, а мама была в бешенстве, потому что добрую половину ты разбросала по полу на кухне.

У Лив загорелись глаза, и она расхохоталась.

– Серьезно? Звучит похоже на меня, хотя я такого не помню.

– Честно! – подтвердила я и повернулась к Мэл. – Помнишь? Мы вернулись домой одновременно, мама отправила Лив на диван, чтобы все прибрать.

Казалось, Мэл внезапно чрезмерно заинтересовало ее печенье. Она повертела его в одной руке, в другой, часть раскрошилась на ее темную юбку.

– Не знаю, дело было довольно давно.

Она положила печенье обратно в банку и поднялась.

– Мне нужно еще немного поработать. Если понадоблюсь, я у себя.

Мы с Лив проводили Мэл взглядом до коридора, потом раздался тихий щелчок закрывающейся двери. Тишина в квартире стала какой-то жутковатой.

Я глубоко вздохнула. Она ушла именно сейчас, и…

– Мы сделали что-то не так? – спросила Лив, выразив мои мысли.

Я покачала головой.

– Не переживай. Она просто устала на работе. – Но этим я даже себя не убедила.

Лив задумчиво нахмурилась. Мы обе знали, это не вся правда. Но иногда смолчать проще, чем откровенно поговорить. Девиз, который, к сожалению, часто распространяется на непонятные мне темы.

– Мы, кстати, помирились, – голос Лив ворвался в мои мысли.

Прошла минута, прежде чем до меня дошло.

– Вы с Чарли?

Лив кивнула.

– Я поговорила с ней прямо на следующий день после того, как ты это предложила. И она даже извинилась и сказала, что не имела всего этого в виду. Она, конечно, не поменяется за день, но… начало положено.

Я взяла ее за руку и коротко сжала.

– Ура.

Она быстро улыбнулась.

– Пожалуй, я тоже пойду спать. Мне все равно стоит поработать над восстановлением режима сна, если я не хочу вечно ползать по школе как зомби.

Она встала, обняла меня и пожелала спокойной ночи, после чего тоже скрылась в своей комнате.

Фильм продолжался, хотя последние пятнадцать минут за ним никто не следил. Несколько мгновений я вглядывалась в мерцающий экран, мысленно вернувшись к только что состоявшемуся разговору. Не упоминать родителей – ничего нового. В худшие из дней эта тема превращалась в табу, вокруг которого мы мыкались, не зная, что можно сказать, а что нельзя.

Но Мэл просто встала и ушла…

Я даже не знаю, так уже было, когда мы переехали сюда, или слов о родителях стало меньше с годами. Доносящаяся из телевизора живенькая музыка создавала такой резкий контраст с моими чувствами, что мне захотелось его побыстрее выключить. Я подтянула на диван ноги, нащупала и подняла телефон.

Я: У тебя нет под рукой машины времени?

Ответ пришел меньше чем за две минуты.

Чжэ Ён: Оставил дома. Но, если хочешь, захвачу с собой в следующий раз.

Чжэ Ён: Что случилось?

Ну да – он уже на пути в Нью-Йорк. Точное время он не называл, однако говорил об интервью на радио завтра утром. Так что, наверное, они скоро приземлятся, если уже не в отеле.

Я: Просто неплохо было бы прожить по-другому последние полчаса.

Чжэ Ён: Хочешь об этом поговорить?

Я: Пожалуй, нет.

Я: Но, может, немного?

Я нерешительно вертела в руках телефон в ожидании ответа. Мой взгляд упал на две банки печенья на столе. Чтобы занять себя, я отнесла их в шкаф со сладостями на кухне, прибралась там и наконец вернулась к себе в комнату. Щелчок закрывшейся двери прозвучал до странного успокаивающе.

В воздухе витает легкий запах духов, которыми я время от времени пользуюсь. На столе – эскизы и законченные рисунки в окружении бесчисленных принадлежностей для рисования. Каждый угол заставлен книгами. Благодаря только тому, что здесь я в любую минуту могу схватиться за карандаш или книгу, меня отпускало напряжение.

Здесь я могла быть собой.

Здесь тишина не была такой гнетущей.

Вибрация телефона заставила меня вздрогнуть. Я посмотрела на экран и чуть не выронила мобильник из рук. Обычно он не звонит.

Не колеблясь, я поднесла телефон к уху. Придушенно выдохнула:

– Привет.

– Разница в один часовой пояс значительно облегчает общение, – первым делом констатировал он.

Сердце подпрыгнуло, стоило мне услышать его голос.

– А обычно причина в часовых поясах или в твоем забитом графике?

Его задумчивое хмыканье отдалось во всем теле.

– Определенно в поясах.

Я забралась с ногами на кровать.

– А почему звонишь?

– Хотел услышать твой голос, – откликнулся он.

Этих слов оказалось достаточно, чтобы разогнать надо мной грозовые тучи.

– С чего вдруг?

– Хотел узнать, настолько ли он печален, насколько грустны написанные слова.

– Иногда ты разговариваешь будто цитатами из песен, – тихо сказала я, не сумев, однако, подавить улыбку на лице. Чжэ Ён, должно быть, услышал это по моему голосу.

– Издержки профессии, – усмехнулся он и вернулся к прежней теме. – К счастью, ты не звучишь грустной. Так что мне даже не придется пускать в ход план «Как развеселить Эллу».

Я насторожилась.

– Если даже я не грущу, немного веселья не повредит.

– Увы и ах, предложение снова станет доступно по истечении некоторого времени.

– Ну хорошо, – я рухнула на подушки и уставилась в потолок. – Вы в гостинице?

Я услышала шебуршание, подозрительно напоминающее звук одеяла.

– Уже несколько часов. Зарегистрировались и разошлись по номерам. К слову, еда здесь не так хороша, как в Чикаго, – добавил он.

– Ты про гостиничную?

– Я в целом. Мечтаю о вашей пицце по-чикагски с прошлого раза.

– Ты наверняка мог бы ее заказать, и нашлись бы люди, готовые землю перевернуть, лишь бы доставить тебе настоящую пиццу по-чикагски, – отметила я.

– Вполне вероятно, – его голос зазвучал глуше. – Но не стоит кого-то нагружать бессмысленными хлопотами, если я могу просто денек подождать.

Я потерянно пригладила свободной рукой одеяло.

– Кто-нибудь другой точно бы воспользовался возможностью.

– Я должен это делать, просто потому что могу?

– Конечно, нет, – я тихо вздохнула. – Думаю, сегодня просто не слишком удачный день.

– Что случилось?

Звучало, будто ему правда не все равно, и я без дальнейших раздумий рассказала про вечер. Часть деталей опустила, на других, наоборот, сделала акцент. Больше всего на факте, что Мэл бесцеремонно встала и ушла. Я снова и снова к этому возвращалась в мыслях.

– Рискну задать неуместный вопрос, – начал Чжэ Ён, когда я закончила. – Почему ты не говоришь о них со своими сестрами?

– О наших родителях?

– Да. Твои сестры не говорят о них. Не пойми меня неправильно, я не думаю, что просто взять и уйти было правильно. Но ты когда-нибудь спрашивала, почему Мэл так поступает? Объясняла ей, что тебе тоже больно?

Я собралась было ответить, но в голову не шло ни одно объяснение. Я смирилась с этим в последние годы, потому что… потому что…

– Мне страшно, – прошептала я. Странно говорить такое. Неловко.

– Почему?

Я оглядела комнату в поисках ответа, который я, чтоб не спотыкаться о него день за днем, так хорошо запрятала.

– Она подумает, я не ценю всего, что она для нас сделала. Я ей так благодарна, но… если я заговорю про родителей… Что, если ей от этого будет плохо? Или она разозлится? Что, если она разозлится на меня и… и…?

– И не будет больше с тобой разговаривать? Да? – осторожно спросил Чжэ Ён.

Я прикусила язык, стараясь сдержать подступающие слезы. В яблочко.

– Я не хочу, чтобы она злилась на меня. – Я вдруг снова ощутила себя ребенком, которому слишком рано и внезапно пришлось сказать родителям «прощай».

– Она не бросит тебя из-за ссоры, Элла, – уверенно сказал Чжэ Ён.

Мне так хотелось завернуться в его слова, спрятаться у него в объятиях и забыть про весь остальной мир…

– Ну а вдруг?

Короткая тишина.

– Ты тоже многого лишилась, нет? Разве ты, как и она, не потеряла родителей? Разве тебе не пришлось так же, как и твоим сестрам, оставить всю прежнюю жизнь позади?

Я колебалась.

– Да, но…

– Нет, – прервал он мои спутанные размышления. – Никаких «но». Ты потеряла не меньше, чем они. И Мэл знает это, уверен.

До чего странно, как хорошо Чжэ Ён узнал меня за такое короткое время. Он подобрал именно те слова, которые мне нужно было услышать, за которые я могла бы уцепиться, не в силах уследить за ходом собственных мыслей.

– Хочешь рассказать, что случилось с ними? Я имею в виду с твоими родителями, – тихо и осторожно спросил он.

Я закрыла глаза, меня накрыло волной воспоминаний. Ночь. Синие огни. Громкий звонок в дверь, который разбудил меня. Двое полицейских за порогом.

– Авария.

Все, что мне удалось выдавить. Прозвучало невероятно… банально. Такое происходит каждый день. Об этом постоянно говорят в новостях. Автомобильные аварии описывают в каждой второй книге. Но все равно в груди обожгло, стоило вспомнить слова полицейских. Мое замешательство, усталость, отчаяние и, наконец, ужас, когда я осознала, с какими новостями позвонили нам в дверь. Лив в это время спала наверху и ни о чем не подозревала.

Тогда я еще не знала, что эта авария перевернет всю мою жизнь. Мне пришлось оставить друзей, чьи имена я уже почти забыла. Школу, в которой я тогда училась, – от воспоминаний о ней осталось лишь несколько размытых картинок. Переезд в Чикаго затмил всё. Новые друзья. Новая школа. Новые планы на будущее.

Новая я.

– Обычная история. Ты наверняка уже кучу раз слышал такое в новостях, – продолжила я. – Врезается пьяный водитель. Пара гибнет на месте. Водитель скрывается.

Сама не ожидала, что смогу говорить так холодно. Кажется, эмоции отступили в безопасное место. В такие минуты мой мозг функционировал на автопилоте.

– И вы переехали к сестре?

– Да.

Я бросила взгляд в окно, сквозь которое проникал свет фар проносящихся мимо автомобилей и отбрасывал тени на стены моей комнаты.

– Она уже несколько лет как жила здесь, в Чикаго, строила карьеру. А потом… появились мы.

И тут же превратили ее в законного опекуна двух несовершеннолетних.

– Вы хорошо ладите?

– По большей части да. В дни, когда родители не упоминаются в разговорах, – вздохнула я.

У Чжэ Ёна раздался какой-то шум.

– Подожди секунду, – сказал он, после чего тихий щелчок возвестил об отключении звука микрофона.

В ожидании его возвращения на линию я перекатилась на бок и выдернула из-под себя одеяло. Хотя я была не в пижаме, встать и переодеться оказалось выше моих сил.

Еще один щелчок.

– Прости. Под дверью без предупреждения появился Мин Хо.

– Ваши номера далеко друг от друга?

– Нет, прямо по соседству. Он побил собственный рекорд в Mario Kart и решил сообщить мне об этом.

– Как мило.

– В этом весь Мин Хо.

Еще один щелчок. Недолгое молчание. Потом:

– По крайней мере когда не врывается ко мне без предупреждения.

Я подтянула к себе ноги и свернулась под одеялом.

– Ему тоже нельзя знать, да?

– Честно говоря… – начал Чжэ Ён, и я насторожилась. – Я рассказал ему.

Всю усталость тут же как рукой сняло.

– Ты что??? Я-то думала, все непременно должно оставаться в тайне.

– Он и помогает там все хранить, – пояснил Чжэ Ён. – Я не такой скрытный, как хотелось бы, а Мин Хо прикрывал меня, даже не зная, что происходит.

– Как минимум тебе теперь есть с кем поговорить об этом…

Сдержать нотку унылости в голосе не получилось.

– А ты, если хочешь, можешь поговорить со мной.

Я застонала и перекатилась на спину.

– Можно подумать, ты не знаешь, как это работает. Я не могу поговорить с тобой о тебе же!

Его тон стал дразнящим.

– Почему? Что такого, о чем мне нельзя знать, ты хочешь обсудить?

– Между нами, девчонками?

От раздавшегося в динамике низкого смеха у меня побежали мурашки по рукам.

– Ничто человеческое мне не чуждо, Элла.

– Слабая отговорка, если тебя интересует мое мнение.

– К счастью, оно меня не интересует.

– Твои слова ранят меня! – я театрально схватилась за сердце, пусть даже он этого не видит.

Он снова засмеялся.

– Тебе стоит признать, это был опасный момент. Что еще я мог ответить?

Я издала неопределенно-возмущенный звук и усмехнулась.

– Ну хорошо. Квиты.

Чжэ Ён набрал воздуха, будто собирался возразить, но, кажется, передумал.

– Завтра тебе не обязательно наряжаться, словно на чай к королеве, – сменил он тему.

– Ты и правда не собираешься мне говорить, куда мы идем после концерта? – взмолилась я еще раз.

– И испортить недели подготовки? Однозначно нет.

Недели?

– Ты что, готовился все две недели?

– Возможно, не все время, – заверил он. – Но тут было что планировать.

Мысленно я перебрала все возможные варианты, требующие некоторой подготовки.

– В любом случае, если я не хочу, чтоб Мэл больше никогда со мной не заговорила, мне придется вернуться домой той же ночью.

– Как, по-твоему, что нас ждет?

– Не знаю, – я решила поразмышлять вслух. – Кемпинг?

Чжэ Ён рассмеялся.

– Небольшой спонтанный поход?

Прогулка до твоего гостиничного номера? Я потрясла головой.

– Мимо, всё мимо. Ты даже не близко. Что, впрочем, хорошо, – добавил он. – Я расстроюсь, если завтра не увижу твое изумленное лицо.

– Ты злой! – раздраженно простонала я.

Снова смеется.

– Я сейчас скину тебе адрес, где будет концерт. Мне сказали, это в районе Запад-Луп. Найдешь дорогу?

– Думаю, да, – заявила я.

Я не держала в голове все районы Чикаго, но мне частенько доводилось гулять по Западу-Луп.

– Скажи я «нет», ты прислал бы лимузин?

– Воу. Какие скромные запросы, – закашлялся Чжэ Ён.

Я уткнулась в подушку, пытаясь скрыть улыбку.

– Прости. Хочу посмотреть, как, звездный, ты выйдешь из лимузина и твои фанаты попадают в обморок.

– Не знал, что у тебя под окнами всегда торчат толпы фанатов NXT.

– Не толпы. Но ведь Лив – еще какая фанатка. Бьюсь об заклад, она тут же тебя узнает.

– Увидеть твое выражение лица, если я сам за тобой заеду… Риск почти оправдан.

– Иногда твой внутренний садист слегка перегибает палку.

– Ты слишком облегчаешь нам с ним задачу, – он взял примирительный тон. – Не волнуйся. Я тебя встречу.

– Мне стоит что-нибудь захватить с собой?

– Только себя и терпение. Возможно, мы задержимся допоздна.

Моя фантазия скакнула до небес, но я ее задавила и тихонько откашлялась.

– Наверное, в таком случае мне пора ложиться, а не то придется ставить капельницу с кофе.

– Ты сможешь просто, как нормальный человек, выпить его, – после этих слов он зевнул.

– Кофе абсолютно несъедобен!

– Секунду. Ты не пьешь кофе?

Сколько недоверия в голосе!

– Только если совсем вымотаюсь. Я днем съедаю так много сахара, что, если к нему еще и кофе добавится – я никогда не засну.

– Я слишком устал для дискуссии и только поэтому приму такой ответ.

Теперь, когда он упомянул это, мне и в самом деле послышалась усталость в его голосе. Сильнее прорезался акцент, будто каждое слово на английском давалось Чжэ Ёну с трудом.

– Тебе давно пора спать.

– Хм, – вяло хмыкнул он. – Наверное.

– И почему ты этого не делаешь?

Я рассеянно теребила простыню.

Несколько секунд он раздумывал над ответом. На мгновение мне показалось, что он уснул.

– Хотел убедиться, в порядке ли ты.

Мое сердце встрепенулось. Пытаясь унять его, я прижала руку к груди.

– Да, я в норме.

Это даже не ложь, пока мы разговаривали, хаос этого вечера относительно улегся. Высказанные вслух опасения перестали казаться такими угрожающими.

– Хорошо…

Должно быть, он уже совсем спит.

– Спокойной ночи, Чжэ Ён.

Я подождала, не ответит ли он. Но до меня доносилось только глубокое дыхание, и я повесила трубку.

А спустя несколько минут заснула и сама.

Глава 20

Меня разбудил громкий стук в дверь.

– Элла-а-а-а!

На всем свете лишь один человек так растягивает мое имя. Недовольно вздохнув, я покинула гнездо из одеял и подушек, которое соорудила за ночь. Судя по странному привкусу во рту, я даже зубы не почистила перед сном. Да еще и забыла надеть пижаму.

Потянувшись, я сползла к краю кровати. Глаза не хотели открываться, и до двери я добиралась, спотыкаясь на каждом шагу.

На пороге, широко улыбаясь, стояла Лив в диснеевской пижаме. Она сунула мне под нос телефон.

– Угадай, кто вчера прилетел в Нью-Йорк?

Я забрала у нее телефон и, проморгавшись, попыталась разглядеть экран. С фотографии на нем на меня смотрели пятеро человек, лица закрывали медицинские маски, а на головах красовались шляпы разных оттенков черного.

– Пять темных рыцарей?

– ЭЛЛА! Это же NXT!!!

Вопль Лив отдался у меня в ушах. И все же я не сразу осознала сказанное. Потом широко распахнула глаза и снова уткнулась в телефон, усталость как рукой сняло. Лиц почти не видно. Все пятеро парней выстроились в ряд перед черным фургоном предположительно в аэропорту. Двое махали в камеру, один скучающе смотрел на фотографа, еще кто-то показывал руками «мир». Мне показалось, что один из машущих Чжэ Ён, но утверждать не возьмусь.

– Нас разделяют какие-то несколько часов, – с восторгом протараторила Лив. У нее в глазах буквально прыгали сердечки, и в другой ситуации я умилилась бы тому, с каким придыханием она говорит о NXT.

– Несколько часов и много месяцев карманных денег, – сухо отозвалась я.

Лив тут же изменилась в лице и с деланой театральностью выпятила нижнюю губу.

– Тебе обязательно все портить?

Я погладила Лив по голове, взъерошив и без того лохматые волосы – она явно еще не расчесывалась.

– Для чего еще нужны старшие сестры?

С наигранным раздражением закатив глаза, Лив пробормотала: «Да-да» – и скрылась у себя в комнате. Я же закрыла дверь и прижалась спиной к прохладному дереву.

Ну, конечно, сестричка – большая фанатка, следит за каждым их шагом.

Все и так ужасно запутанно, а мне еще приходится осторожничать, чтобы не выдать себя словом. Постоянное лавирование вокруг да около правды не слишком облегчает ситуацию. И под «не слишком» я подразумеваю «совсем не облегчает».

Я прошлась взглядом по комнате. В последние недели я забила на порядок, и здесь воцарился хаос. Принадлежности для рисования как попало валяются на столе. Со спинки стула свисает одежда: вечером, раздевшись, я попросту швыряю ее на него. Даже книжный шкаф отражает мое теперешнее эмоциональное состояние: обычно я сортирую книги по авторам и издательствам, а сейчас тут в одну стопку свалены и прочитанные, и непрочитанные книги, там заваливающиеся друг на друга томики.

Я решительно оттолкнулась от двери. До вечера все равно никаких дел, так почему бы не прибраться у себя в берлоге вместо того, чтоб плевать в потолок и мечтать одновременно остановить и ускорить время?

Двумя часами позже я, откинувшись на спинку стула, обозревала результаты своих трудов. Вздумай я нарисовать про себя комикс, на картинке стол сиял бы и искрился. Последние два часа ушли на то, чтобы все сверху донизу систематизировать. Я заточила карандаши и, отсортировав по твердости, расставила их по разным подставкам. Разложила по отдельным ящикам бумагу, краски, всё для рисования, рисунки: только начатые и уже законченные. Еще можно было бы протереть и отполировать поверхность стола, но это уже наверняка вызовет вопросы у Лив.

Подняв с пола ворох скомканных счетов, которым было по меньшей мере три года, я отправилась на кухню выкинуть их.

– Ты наконец закончила? – поинтересовалась с дивана Лив, когда я заглянула в гостиную. – Не знаю, чем ты там занималась, но судя по звукам – ничем интересным.

– Прибиралась на столе, – ответила я. – И в процессе отыскала карандаши, которые, как я думала, ты стащила у меня сто лет назад.

– Никогда не осмелюсь коснуться того, чем ты рисуешь. Я вообще-то жить хочу, – Лив перевела взгляд с телевизора на меня и обратно.

– Это что, новый клип NXT? – как можно невиннее спросила я. Мне пришлось призвать на помощь всю силу воли, чтобы не перерыть YouTube в поиске всех их клипов. Но раз уж его крутят по телику…

– О да! – с энтузиазмом воскликнула Лив. – Он вышел несколько дней назад, а ведь его даже не анонсировали! Мы сейчас пытаемся побить рекорды прошлых клипов по просмотрам.

– Рекорды? – рассеянно переспросила я, в то время как взгляд сам начал выискивать Чжэ Ёна. Клип казался мрачным: одежда в черных тонах, агрессивное звучание. В отличие от прежних видео к песням, стоило Чжэ Ёну наконец появиться на экране, я узнала его. На глазах почти смоки-айс, а над длинными серебряными серьгами, в ушном завитке, поблескивало колечко пирсинга. Я что, проглядела это колечко в нашу прошлую встречу? Вспомнить не получалось, как я ни старалась.

Кинув быстрый взгляд на Лив – та восторженно пялилась в телик, – я закусила нижнюю губу. Внутри меня шла борьба, я не знала, как задать вопрос, при одной мысли об ответе на который в животе все переворачивалось. Но потом я дала себе пинок.

– Кто из NXT нравится тебе больше всех?

Только не говори Чжэ Ён, пожалуйста, только не Чжэ Ён…

– Эд, – без раздумий ответила Лив.

– О… – У меня будто камень с души свалился, но Лив, к счастью, не могла слышать грохот от его падения. Я прочистила горло и спросила, стараясь, чтобы в вопросе звучала не радость, а непринужденный интерес:

– А почему?

– Он ведущий танцор, – пожала плечами Лив. – Стоит ему появиться на сцене или услышать музыку – и сразу видно, что он просто обожает танцевать.

Мне вспомнился рассказ Чжэ Ёна о том, как Эд психовал, когда Мин Хо не мог освоить хореографию. Губы сами растянулись в улыбке.

– У NXT вообще есть определенный жанр, в котором они работают?

Лив задумчиво склонила голову набок.

– В общем-то да, хотя время от времени у них меняется стиль. В каждом альбоме они пробуют что-нибудь новенькое. Вот как в этой песне, – она указала на телевизор.

Обойдя диван, я упала на мягкие подушки рядом с Лив. Она расправила лежащее у нее на коленях покрывало, укрывая и мои ноги. Было жарковато, но я все равно зарылась пальцами в пушистую ткань, наслаждаясь ощущением.

– Разве не все музыканты так делают – пробуют с каждым альбомом новый стиль? – Достаточно сравнить старые и новые альбомы Fall Out Boy, Imagine Dragons, Тейлор Свифт и остальных.

– Но стиль – это не то же самое, что жанр, – объяснила Лив, не отрываясь от клипа. Для меня загадка, как она только понимает, что вообще там происходит.

– Можно полвека проработать в одном жанре, но испробовать кучу разных стилей. Автор, который пишет в жанре молодежной прозы, она же Young Adult, не переписывает ведь из книжки в книжку один и тот же роман.

В таком ключе я раньше не думала. Постоянное соблюдение одного и того же стиля означало бы застой. В рисовании я на протяжении многих лет меняла направления.

Снова начался припев, и место действия клипа перенеслось на территорию заброшенного завода.

– Сколько времени уходит на то, чтобы поставить танец? – поинтересовалась я. Думаю, я сломала бы ногу, если попыталась бы так танцевать.

– Трудно сказать, – пожала плечами Лив. – Иногда между возвращениями на сцену проходит год, порой меньше. Честно говоря, я не в курсе, сколько времени у них уходит на хореографию.

Она нахмурилась.

– Мы перед выступлением репетируем месяц или два. А нам очень далеко до большинства айдолов. Ну а вообще им же приходится заморачиваться не только хореографией.

– Думаю, вы смотрелись здорово, – твердо сказала я. К сожалению, я не часто говорю Лив о том, как сильно ею горжусь.

– Достаточно здорово, чтобы ты пришла на наше следующее выступление?

– Разумеется!

Входная дверь распахнулась и с глухим стуком ударилась о стену. Мэл ввалилась в квартиру, тяжело дыша.

– Нет-нет, помогать мне не обязательно, спасибо, – подала она голос из-за горы пакетов в руках.

Переглянувшись, мы с Лив вскочили и бросились ей на помощь. Каждой досталось по пакету, мы понесли их на кухню. Мэл принялась раскладывать покупки по полкам. Молоко, яйца, фрукты, овощи, консервы, сладости…

Прошло несколько секунд, и я поняла, что меня смущает. Во-первых, Мэл одета в спортивные штаны, во-вторых – растрепана: волосы падают на спину длинными спутанными прядями. Не припоминаю, чтобы когда-нибудь видела ее настолько растрепанной, и уж тем более чтобы она выходила в подобном виде на улицу. А спортивные штаны в последний раз Мэл надевала тогда, когда грипп приковал ее к постели.

– Мэлани… – осторожно начала я.

Убрав продукты, она с грохотом захлопнула шкафчик. Краем глаза я заметила, как Лив с опаской пятится из кухни. Мэл тем временем принялась за оставшиеся покупки.

– Все в порядке? – я снова попробовала завести разговор.

Такое случалось редко, но по опыту я знала, что у таких ситуаций есть два возможных развития событий: либо Мэл замкнется и будет держать все в себе, либо ее прорвет, как плотину. В этом отношении они с Лив очень похожи.

Пакет молока с пугающим хлопком приземлился на столешницу у холодильника. В полнейшем молчании проходили секунды, и я задумалась: отступить или подождать?

Мэл глубоко вдохнула, потом шумно выдохнула. Поза ее стала чуть менее напряженной.

– От мужчин одни неприятности.

Не то чтобы она ошибалась. От мужчин… Так, стоп. Что, простите?

– Что?!

Мэл тяжело вздохнула.

– От мужчин… Элла, просто не начинай ни с кем встречаться, ладно?

С этими словами она прошла мимо – видимо, хотела спрятаться у себя в комнате. Через несколько секунд я вышла из оцепенения и побежала за ней.

– Ты с кем-то встречаешься? – спросила я.

Мои слова привлекли внимание Лив – та все еще стояла в коридоре.

– Кто с кем-то встречается? – поинтересовалась она, округлив глаза.

Я указала на Мэл.

– ЧТО?! – вскричала Лив, тут же устремив взгляд на сестру.

Вздрогнув, Мэл посмотрела на меня с выражением, в котором отчетливо читалось: «Неужели нельзя было промолчать?» Я передернула плечами. Сама виновата! За годы, что мы живем вместе, она никогда не проявляла ни к кому романтического интереса. Всегда была поглощена своей работой.

– Все не так, как вы думаете, – начала оправдываться Мэл, но Лив сразу почуяла вранье.

– Значит, ты ни с кем не встречаешься? – невинно поинтересовалась она.

Мэл поежилась. Наверное, ей было неловко от нашего пристального внимания, но если и существовало правило, которое мы втроем старались соблюдать, то это не лгать друг другу. Очередная причина, почему сегодняшняя встреча вызывает у меня зубную боль. Но я поспешно отбросила эту мысль.

– Да, – смущенно выдавила Мэл. – В каком-то смысле.

– «В каком-то смысле»? – переспросила я.

– Как можно встречаться в «каком-то смысле»? – поинтересовалась Лив.

– У вас секс по дружбе? – я продолжила допрос.

– Дружба с привилегиями?

– Открытые отношения?

– Хватит, ради всего святого! – воскликнула Мэл, прерывая нашу игру в вопросы. Потом вздохнула и сжала пальцами виски, как будто от этого разговора у нее разболелась голова.

– Ничего из перечисленного. Да, мы встречаемся, довольны? «В каком-то смысле» – это потому, что я точно не знаю, когда начались эти отношения… и нужны ли они мне вообще, – едва слышно добавила Мэл.

Я никогда еще не видела свою старшую сестру настолько уязвимой. Мне захотелось ее обнять, но я знала: Мэл не выносит «телячьи нежности». Когда у меня или Лив случается что-то плохое, мы всегда обнимаемся. Или держимся за руки. Что угодно, чтобы показать поддержку. Мелочи, но для меня они невероятно важны.

Мэл такие вещи не любит, и это только увеличивает пропасть между нами. Как долго Мэл скрывала бы от нас свои отношения, если бы я не спросила? Эта мысль оставила горькое послевкусие.

– Как давно вы вместе? – осторожно поинтересовалась Лив. Должно быть, она думает в том же направлении, что и я.

– Неделю, может, две, – отозвалась Мэл. – Мы познакомились в этом году в Нью-Йорке.

– Тогда вы и начали общаться? – дала я волю любопытству.

Мэлани кивнула, потом на мгновение замерла и пожала плечами.

– Он говорит, что год назад мы уже виделись. Правда, я этого не помню…

В голове возникло множество вопросов. К счастью, мне не пришлось их задавать. Лив, успевшая плюхнуться обратно на диван, жестом подозвала нас с Мэл к себе. Подвинулась, освобождая место, и принялась за допрос.

Так мы выяснили, что они с Джошем – так звали ее парня – познакомились год назад на конференции в Нью-Йорке. Судя по всему, Мэл тогда даже не запомнила его имя. Вообразив в красках ситуацию, я немного посочувствовала Джошу. В таких делах мы с сестрами ведем себя одинаково неловко.

На конференции они нашли общий язык, к тому же Джош тоже оказался из Чикаго – какое совпадение! С тех пор они виделись несколько раз, и, хотя Мэл не решалась назвать эти встречи «отношениями», Джош, видимо, проблему в этом не видел.

– Тогда почему ты сегодня не в духе? – через некоторое время спросила я.

Мэл поморщилась.

– Он сказал, что хочет с вами познакомиться.

Лив посмотрела на меня поверх головы Мэл – мы явно подумали об одном и том же.

– А ты не хочешь его с нами знакомить?

Мэл оторвала взгляд от пола, на который неотрывно смотрела в течение всего разговора, и стала переводить его с меня на Лив.

– Конечно, нет!

Ее слова меня словно ножом по сердцу полоснули. Лив тоже нахмурилась.

– Так, послушайте, – сказала Мэл, осознав, как мы интерпретировали ее заявление. – Я не это имела в виду. Я… – она вздохнула, пытаясь подобрать слова. – Вы – моя семья. Я не хочу вводить кого-то в нашу жизнь, пока не буду уверена, что через несколько месяцев он не исчезнет.

От удивления я лишилась дара речи.

– Мэл, – произнесла я после короткого молчания и коснулась ее руки – сейчас это казалось правильным. – Знаю, ты беспокоишься о нас, но мы уже большие девочки.

– Немного эгоизма пойдет тебе только на пользу, – с теплотой добавила Лив.

Казалось, наши слова Мэл не убедили – между бровей у нее залегла глубокая морщина.

Какое-то время я медлила, не решаясь выразить свои мысли из страха начать спор… но меня не покидало ощущение, что Мэл должна услышать то, что я сейчас скажу.

– Знаешь, ты не обязана заменять нам папу с мамой.

Я поспешила объясниться, прежде чем Мэл успела ответить.

– Ты и так многое для нас сделала. Просто будь Мэлани, нашей старшей сестрой. Не обязательно вписывать нас в свое жизненное уравнение.

– Я всегда буду вписывать вас в свое уравнение, – тихо произнесла Мэл. И все же мне показалось, что мои слова дошли до нее – хотя бы частично.

– Вписывай, – встряла Лив. – Пригласишь его к нам на ужин – и на одну неизвестную станет меньше.

Оригинальность используемой метафоры заставила меня мысленно улыбнуться.

– Уверены? – колебалась Мэл.

Мы кивнули. Лив легонько стукнула по плечу.

– Вперед, доставай телефон! Устроим сегодня посиделки с пиццей.

Ее слова заставили меня насторожиться.

– Вообще-то… может, перенесем на следующие выходные?

Все внимание тут же перекинулось на меня.

– Почему? – удивилась Мэл.

– Ты никогда не выходишь из дома по субботам, – заметила Лив.

Она была права, но я все равно подавила желание закатить глаза.

– У меня… встреча, – сказала я и сразу пожалела о своем выборе слов.

– Что? – вскричала Лив. – У тебя тоже появился парень?

Чуть помолчав, она добавила:

– Или девушка?

– Нет, – ответила я. – Я встречаюсь с однокурсниками, мы хотим вместе позаниматься.

Мысленно я отругала себя за вранье.

– В субботу вечером? – Мэл подняла бровь.

Я кивнула.

– Раньше все заняты.

– И где же вы встречаетесь?

– У Мэтта дома, – сказала я, скрестив за спиной пальцы. Надеюсь, Мэтт не разозлится, что я использую его в качестве прикрытия. Хоть бы сестры на этом успокоились. Не хочу и дальше врать.

– Вот как, – отозвалась Мэл. Она явно не купилась на эту историю. Но и причин сомневаться в моих словах у нее нет. Пока они с Лив думают, что у меня отношения с кем-то из универа, я в безопасности.

– Тогда посидим на следующих выходных!

Хвала моей младшей сестренке: та просто проигнорировала витающие в воздухе сомнения.

После того как мы практически заставили Мэл написать Джошу и спросить, не хочет ли он встретиться с нами на следующей неделе, я ушла к себе в комнату. Один взгляд на часы – и бабочки в животе принялись отплясывать самбу. После уборки и разговора с сестрами у меня оставалось всего полтора часа на то, чтобы принять душ, одеться и не удариться в панику.

Просто прекрасно.

К счастью, и Лив, и Мэл были у себя и потому не заметили, как я мечусь между спальней и ванной. А может, заметили и именно потому не осмелились выйти. Я прекрасно понимала: отговорка про «позаниматься вместе с однокурсниками» не выдерживает никакой критики. Сестры сразу бы все поняли, если бы вошли в мою комнату и увидели, как я лихорадочно перебираю одежду. Мои мысли перескакивали со «слишком миленько» на «слишком вычурно» и «очевидно перебор».

Сидя посреди кровати в куче шмоток – я вытащила половину своего гардероба, – я внезапно осознала, в чем проблема.

Это не я.

Мне нравится выражать себя через одежду, но обычно я трачу на выбор куда меньше времени. До меня дошло: я думаю не о том, что хочу надеть, а о том, чтобы понравиться Чжэ Ёну.

Решительно зарывшись в ворох одежды, я отыскала свои любимые коричневую юбку и темно-зеленую блузку. Заправив ее, опоясалась черным кожаным ремешком. Это заставило меня немного успокоиться. Напряжение не исчезло – я и не ждала, – но теперь я чувствовала себя во всеоружии. Казалось, одежда, в которой мне удобно, защищает меня, как бронежилет.

Мокрые волосы высохнут сами, решила я. Сунула в небольшую сумочку бумажник и прочие мелочи, перекинула ее через плечо. И, крикнув: «До скорого», вышла из квартиры.

Глава 21

Путь до концертного зала пролетел незаметно. Поезд с грохотом мчался от одной станции к другой, вокруг меня гудели оживленные разговоры. Я изо всех сил старалась ни о чем не думать, вместо этого разглядывая проносящиеся мимо дома и людей.

Уже на месте, выйдя из вагона, я перечитала последнее сообщение от Чжэ Ёна.

Чжэ Ён: Там есть специальная зона для приглашенных. Ты в списке, назови свое имя, и тебе выдадут билет. Персонал в курсе, что ты придешь одна, тебя отведут куда надо. Но если что – звони.

Мне даже не пришлось спрашивать дорогу у «Гугла». Бесконечный поток собравшихся в группки людей двигался в одном направлении. Сверившись на всякий случай с указателем, я последовала за ними. Чжэ Ён упоминал о том, что с западной стороны здания находится вход, предназначенный для VIP-посетителей и приглашенных гостей. Я отделилась от толпы, обошла здание и наткнулась на очередь, которая была куда меньше. Я встала в ее конец и огляделась. Как странно стоять в очереди без билета! Меня охватил страх: а вдруг на входе скажут, что я ошиблась и моего имени нет в списке?

Глубоко вздохнув, я попыталась себя успокоить. Чжэ Ён не стал бы меня обманывать. Я у западного входа. Если что-то пойдет не так, я всегда могу написать или позвонить. Но организм отказывался подчиняться. Чем ближе я подходила к входу, тем сильнее затягивался внутри узел. Потом небольшая компания, стоявшая в очереди передо мной, исчезла внутри, и сердце застучало в неестественно быстром ритме.

Вопреки ожиданиям, никаких проблем не возникло. Я назвала свое имя и сообщила, что должна быть в списке гостей. У меня проверили паспорт, после чего выдали билет и темно-зеленый браслет, который я тут же нацепила на руку.

– Дальше вас встретят. Покажите билет с браслетом, и вас проведут в нужную зону, – сказал мужчина за стеклянной перегородкой и, не дождавшись моего ответа, поприветствовал следующего в очереди.

К счастью, внутри люди оказались поприветливее. Может, потому, что увидели неуверенность на моем лице, а может, они улыбались дежурно – не знаю, но я была им благодарна. Девушка дружелюбно пригласила следовать за ней, мой пульс понемногу выровнялся.

Мы прошли через большой вестибюль, голоса посетителей эхом отражались от стен. Мне полегчало, когда за нами закрылась дверь и резко наступила тишина. Девушка вела меня к какой-то лестнице, по дороге пытаясь завязать светскую беседу. К сожалению, я так нервничала, что с трудом смогла выдавить из себя несколько слов.

Путь до VIP-зоны оказался маленькой одиссеей, но наконец мы остановились перед нужным входом. Охранник проверил у меня билет и, обронив сухое: «Приятного вечера», впустил внутрь. Первым делом бросилась в глаза стеклянная перегородка. Судя по всему, этот зал где-то между первым и вторым этажами – отсюда открывается роскошный обзор на сцену внизу. Бессчетные ряды зрительских мест, которые я видела, уже наполовину заняты.

Выйдя из оцепенения, я осмотрелась в поиске Чжэ Ёна. Здесь человек пятнадцать, может, двадцать, они разговаривали, разбившись на маленькие группы. Справа от меня стояли два огромных белых дивана, на которых кто-то сидел. Между диванами длинный деревянный стол с закусками и напитками. Я неуверенно переступила с ноги на ногу. Никто из присутствующих не выглядел знакомо. Стоило мне войти, несколько человек подняли на меня глаза, но тут же вернулись к своим делам. Расстегнув сумку, я вытащила сотовый. Моя провожатая вела меня по коридорам так уверенно, словно знает их как свои пять пальцев… Но я решила написать Чжэ Ёну на случай, если он ждет меня в другом месте или ненадолго вышел.

Я почувствовала позади легкий ветерок, а через секунду – прикосновение к плечу.

– О чем задумалась? – мурлыкнул над ухом знакомый голос.

Обернувшись, я почти уткнулась в Чжэ Ёна и отступила на два шага. Он молча смотрел на меня, на его губах играла легкая улыбка и… тут мое волнение побило все рекорды.

Передо мной стоял человек, которого за последние несколько недель я так хорошо узнала, с которым каждый день общалась. Но в то же время… он был кем-то другим. Черные из моих воспоминаний волосы посветлели до белых и успели на несколько сантиметров отрасти. Слегка завиваясь на кончиках, они почти закрывали его глаза. На Чжэ Ёне простая черная футболка и темные брюки, но он держится так уверенно, будто на нем пошитый на заказ костюм.

Чжэ Ён медленно оглядывал меня, будто хотел удостовериться в том, что я и правда здесь, перед ним. Что я настоящая. Наконец его темные глаза встретились с моими, и «привет» застряло у меня в горле.

– Честно говоря, в голове у меня сейчас пусто, – призналась я. Заправила волосы за ухо и опустила руку. – Думаю, своим внезапным появлением ты вогнал мой мозг в ступор.

– Я выходил, чтобы позвонить. Иначе не стал бы подкрадываться, – сказал Чжэ Ён.

– Нет, я про другое, – ответила я и на секунду замолчала, подбирая слова. – Думаю, поначалу я решила, что ты – лишь плод моего воображения.

На его лице появилась улыбка, которую можно было назвать… застенчивой?

– Понимаю, о чем ты.

Сдержанный тон и ямочки на щеках растопили лед, сковывавший меня. Как же странно его здесь видеть! Во всех смыслах странно. Такое ощущение, будто с расстоянием исчезло безопасное одеяло и мне больше негде спрятаться.

– Почему концерт? – поинтересовалась я, когда молчание затянулось на несколько секунд. Этот вопрос и раньше приходил мне в голову, но из-за волнения я о нем позабыла. – Почему ты предложил встретиться именно здесь?

Тем временем зрительный зал почти заполнился. Из динамиков доносилась незнакомая песня, и мне показалось, что кто-то внизу подпевает, хотя сцена еще пустовала.

– Сейчас будут выступать наши с Мин Хо друзья, – пояснил Чжэ Ён. – Это их первый тур по США, мы обещали прийти.

Что ж, теперь ясно, как ему удалось так просто включить меня в список гостей.

– Кроме того, – виновато улыбаясь, продолжил Чжэ Ён, – Мин Хо не оставил мне выбора. Он хочет с тобой познакомиться, пока я тебя не «похитил».

Он помолчал.

– Его слова, не мои.

Я открыла было рот, но не смогла выдавить ни звука.

– Да и я бы хотел, чтобы вы встретились, – добавил Чжэ Ён и посмотрел на меня, словно ожидая моего согласия.

И я кивнула, даже не раздумывая. Улыбка, которой он одарил меня в ответ, определенно того стоила.

– Вон он – голубое пятно, делающее вид, что никогда не видело ничего интереснее сцены внизу.

Проследив взглядом за его рукой, я заметила стоящего почти вплотную к стеклу парня. В глаза бросались блестящие голубые волосы. Он стоял к нам спиной, держа в руке баночку кока-колы.

– На самом деле ему не терпится рассказать тебе мои постыдные тайны, – добавил Чжэ Ён и направился к своему другу.

– Я разочарована, что ты не поведал о них мне сам, – негромко произнесла я. Чжэ Ён через плечо кинул на меня наигранно сердитый взгляд.

Он остановился рядом с Мин Хо. Последний продолжал делать вид, что невероятно увлечен созерцанием толпы, Чжэ Ён закатил глаза.

Мин Хо повернулся к нам. Первыми – не считая голубых волос, конечно, – внимание привлекали его глаза. Они оказались почти такого же цвета, что и прическа. Вокруг радужки я разглядела ободок контактных линз.

– Позволь представить тебе мою личную головную боль – Мин Хо, – наконец произнес Чжэ Ён. – Мин Хо, это Элла.

– Наслышан о тебе, Элла. Приятно познакомиться, – отозвался Мин Хо, протягивая мне ладонь. Она была теплой, а рукопожатие – крепким. Мин Хо опустил руку и спрятал ее в карман брюк. Повернулся к Чжэ Ёну. – Вот не надо так себя вести. После этих выходных ты мой должник.

– Я оставлю в твоей комнате подарочную корзинку, – сухо ответил Чжэ Ён.

– Неужели ты думаешь, что сможешь отделаться безличной корзинкой? – фыркнул Мин Хо. – Вернемся домой – на завтрак с тебя хотток. И про свежевыжатый апельсиновый сок не забудь.

Чжэ Ён посмотрел на Мин Хо так, словно у того выросла вторая голова.

– Я в жизни не пек хотток. Выйди на улицу и купи готовый.

Мин Хо сказал что-то по-корейски и кивнул на противоположный угол, где, сурово хмурясь, беседовали двое мужчин в черном. Чжэ Ён тоже перешел на корейский, и его голос изменился, стал чуть ниже. Не знаю, рассердился он или развеселился, но я с восхищением наблюдала за ними, не понимая ни слова.

Было очевидно: Чжэ Ён и Мин Хо хорошо друг друга понимают. Несмотря на подкалывания, они, казалось, на одной волне – как люди, которые через многое вместе прошли. Они близки, как мы с Эрин. Уверенность, что друг всегда будет рядом, плюс взаимопонимание, которое достигается лишь временем и долгими разговорами.

Мин Хо прищелкнул языком и издал звук, похожий на странную смесь «эй» и «ай».

– Тогда сам и купишь.

Они вообще понимают, что все время перескакивают с одного языка на другой?

Чжэ Ён покачал головой и потер переносицу.

– Ладно.

Мин Хо улыбнулся так широко, словно выиграл в лотерею.

– Вот поэтому мы и друзья, Чжэ.

– Мин Хо – твое настоящее имя? – Раньше этот вопрос не приходил мне в голову, но теперь казалось странным разговаривать с кем-то, кого я знала только по сценическому псевдониму.

– Да. Компания не стала придумывать мне псевдоним, как Чжэ Ёну, – ответил тот. – Мое имя и так необычное.

Я заметила, как стоящий рядом Чжэ Ён сделал глубокий вдох. Он держался куда расслабленнее, чем несколько минут назад. Я поняла, что тоже расслабилась. Желудок успокоился, да и сердцебиение почти пришло в норму.

– Я могу с ходу назвать как минимум троих наших друзей, которых зовут так же, – сказал Чжэ Ён.

– Или причина в том, что фанаты-некорейцы могут выговорить мое имя, не сломав язык, – признался Мин Хо. – Есть много версий.

– Ты… – начал было Чжэ Ён, но оборвал себя на полуслове. – Знаешь, верь во что хочешь, если тебе так легче.

– Как любезно с твоей стороны, – отозвался Мин Хо. Потом обратился ко мне: – Ну, удачи с ним. Чжэ места себе не находит от восторга с тех пор, как выяснилось, что наша охрана, – он указал на мужчин в черном, – будет нянчиться с вами все выходные.

– Разве это не само собой разумеется? Ведь кто угодно может вас узнать и накинуться? – поинтересовалась я. Мне казалось, им в любом случае нельзя выходить за порог без телохранителей.

Мин Хо заморгал – казалось, ему нужно время, чтобы осмыслить мои слова. Затем покачал головой и повернулся к Чжэ Ёну:

– Почему она такая рассудительная?

Тот выгнул бровь.

– Она стоит прямо перед тобой и наверняка сможет ответить на твой вопрос лучше меня.

– А ты феминист, – заметила я. – Мне нравится. Очко в твою пользу.

– Я думал, что уже набрал максимальное количество очков, – отозвался Чжэ Ён и сурово нахмурился, словно всерьез озаботившись этим вопросом.

– Хм, – протянула я и, пожав плечами, усмехнулась.

В его глазах мелькнул веселый огонек, что не укрылось от моего внимания.

Во время этого обмена любезностями Мин Хо смотрел на нас, словно наблюдая за теннисным матчем.

– Я расплачусь, если вы продолжите так мило ворковать у меня на глазах.

Смутившись, я замолчала. А кинув быстрый взгляд на Чжэ Ёна, поняла, что замечание Мин Хо выбило из колеи не только меня. Кажется, у него на щеках проступил румянец.

К счастью, дар речи быстро ко мне вернулся. Вот только подумать, что говорю, я не успела.

– Будь добр, плачь потише, – выпалила первое, что пришло на ум.

Воцарилось молчание, и я стала лихорадочно думать, как исправить ситуацию. Но Мин Хо заливисто расхохотался и даже ухватился за плечо Чжэ Ёна, чтобы не упасть.

Успокоившись, он выпрямился и широко улыбнулся.

– Ладно, я все понял. Оставлю вас одних, а сам вернусь в свой угол скорби.

– Я не хотела… – начала было я, но Мин Хо подмигнул мне и, похлопав Чжэ Ёна по плечу, развернулся к нам спиной.

– Он ведь не будет на самом деле плакать? – спросила я Чжэ Ёна, наблюдая за Мин Хо.

– Пятьдесят на пятьдесят.

Я посмотрела на Чжэ Ёна широко раскрытыми глазами. Хорошенькое начало вечера…

– Ты серьезно?

Он засмеялся и покачал головой.

– Мин Хо плачет только при просмотре видео с собачками и в конце «Покахонтас».

– Само собой. Все плачут в конце «Покахонтас». А ты нет?

– Я никогда не смотрел «Покахонтас».

– Ах вот оно… Что?! – Я недоверчиво уставилась на него. – Как такое возможно?

Чжэ Ён снова пожал плечами.

– Есть мультики получше.

– Это ни о чем не говорит! – Мы столько общались в последние недели, как я могла не выяснить такое? – Конечно, у Диснея есть мультики получше, чем «Покахонтас», но…

Заметив его взгляд, я умолкла.

– Что такое?

– Я не особый фанат Диснея.

Какая-то бессмыслица вместо слов.

– Что, прости?

Чжэ Ён усмехнулся, и у него на щеке снова появилась ямочка. На мгновение это отвлекло меня от услышанного.

– Не скажу, что видел много диснеевских мультиков. Но они оставляли желать лучшего.

Я недоверчиво покачала головой.

– Тогда почему мы всё еще здесь? Мы могли бы смотреть уже третий мультфильм! – я направилась было к дверям, но Чжэ Ён преградил мне путь.

– Потому что после концерта тебя ждет сюрприз, от которого ты сейчас пытаешься сбежать, – ответил он.

Я подняла указательный палец, но возразить было нечего. Улыбка Чжэ Ёна стала шире, и я опустила палец.

– Ладно, раз уж тебе обязательно напускать такую таинственность… – я скрестила руки на груди. – И вообще, я не пытаюсь сбежать, а просто беспокоюсь за твою эрудицию. Скажи спасибо, что я – не моя младшая сестра. Лив бы уже объясняла тебе устройство вселенной Диснея.

Чжэ Ён приглашающе развел руками.

– Давай, не стесняйся.

Я тут же пожалела о своих словах.

– В следующий раз, – пробормотала я, откладывая тему. Потом оглядела его светлые волосы, к которым до сих пор не привыкла. – Тебе идет блонд.

Чжэ Ён смахнул челку с глаз.

– Думаешь?

Я кивнула. Вообще-то мне нравились темные волосы и их естественность, однако и со светлыми он держался до того уверенно, что они выглядели органично. Думаю, даже будь его волосы розовыми, впечатление оставалось бы тем же.

Раздался громкий смех, и внимание Чжэ Ёна оказалось приковано к чему-то позади меня. Я бесстыдно воспользовалась этим, чтобы рассмотреть его получше. О кругах у него под глазами можно было только догадываться, а ведь он спал не больше нескольких часов. То, что он стоит передо мной с таким веселым и расслабленным видом, – либо годы практики, либо заслуга прекрасных визажистов.

Я обернулась, снова услышав смех. Мин Хо стоял на другом конце зала, рядом с мужчинами в черном, которые были их с Чжэ Ёном телохранителями. Судя по всему, Мин Хо без особых усилий вовлек их в разговор. Он перетянул на себя внимание с ловкостью человека, привыкшего быть на виду.

– Ему нравится быть в центре внимания, – сказал Чжэ Ён, отвернувшись от друга.

На мгновение задержав взгляд на голубых волосах Мин Хо, я тоже перевела взгляд.

– Тогда он нашел работу мечты.

– Со временем приспосабливаешься.

Я нахмурилась.

– Что ты имеешь в виду?

Несколько секунд Чжэ Ён молча рассматривал меня.

– Когда мы познакомились, Мин Хо был куда более застенчивым и сдержанным. Не те качества, которые реально долго сохранять при нашей профессии. И не те, которые ценятся, – добавил он.

– А ты? Каким раньше был ты?

Чжэ Ён пожал плечами.

– Мы с Мин Хо всегда были похожи. Вот почему мы так хорошо ладим.

– Хм-м-м, – протянула я, пытаясь представить Чжэ Ёна совсем юным и застенчивым.

– Если я угощу тебя шоколадкой, ты расскажешь, о чем думаешь?

Фыркнув, я запрокинула голову и недоверчиво посмотрела ему в глаза.

– И где ты ее прячешь? – судя по виду, ни в футболке, ни в брюках нельзя было спрятать шоколад так, чтобы он не растаял.

Чжэ Ён загадочно улыбнулся.

– Я – человек-тайна.

Эти слова невольно напомнили: еще недавно Чжэ Ён скрывал, что он – звезда мировой величины. Раньше тайне за семью печатями я определенно предпочла бы открытую книгу.

Чжэ Ён потер шею и с сожалением посмотрел на меня.

– Слишком рано для таких шуток? – видимо, он понял, что зашел в опасную зону.

Я подняла руку, большим и указательным пальцами отмеряя маленькое расстояние.

– Разве что самую малость.

– Прости, Элла, – отозвался Чжэ Ён, немного понизив голос. Казалось, он боится, что наш разговор достигнет чужих ушей. – Поверь, я не раз хотел рассказать тебе правду.

– Да, ты уже говорил, – без малейшей горечи произнесла я. За две недели я успела все обдумать. Мысль о NXT и о том, что Лив и тысячи других людей сходят по ним с ума, менее странной не стала. Но в глубине души я хотела верить Чжэ Ёну и его извинениям. И стоило увидеть его – такого настоящего и… реального – это желание только усилилось.

– Знаю, – серьезно ответил он, глядя мне в глаза. – Но мои слова не изменят того, что я мог бы рассказать правду намного раньше.

– Да, – кивнула я. – Но если бы можно было повернуть время вспять, то учителя истории столкнулись бы с серьезной проблемой.

У Чжэ Ёна вырвался растерянный смешок.

– Их бы слушало еще меньше людей, чем сейчас?

– Если какой-нибудь супергерой вернется в прошлое, чтобы предотвратить все войны, им больше не о чем будет рассказывать.

На лице Чжэ Ёна застыло что-то среднее между удивлением и завороженностью.

– Иногда мне по-настоящему интересно, что творится у тебя в голове.

– Не тебе одному, – пробормотала я. Чжэ Ён окинул меня вопросительным взглядом, но я лишь покачала головой. – Ты привел сюда только Мин Хо или мне нужно готовиться к встрече с остальными?

– А ты хочешь с ними встретиться?

Прежде я не позволяла себе думать об этом. Одно дело познакомиться с Мин Хо – Чжэ Ён говорит о нем чаще, чем о других участниках группы, – но страшно представить, что будет, если передо мной вдруг появятся все остальные.

– Не сегодня, – осторожно сказала я. Потом. Когда мы с Чжэ Ёном узнаем друг друга получше и проведем больше времени вместе. В конце концов, я знаю: ему важно, что думают друзья. Сейчас я все еще волнуюсь и чувствую себя слишком неуверенно, чтобы подвергнуться критическому осмотру остальных.

– Они не со мной, – успокоил меня Чжэ Ён. – Ребята не в курсе, что я пришел сюда встретиться с тобой.

Я знала: он не может им ничего рассказать, и все же его слова оставили после себя неприятный привкус. Они напомнили о том, что о нашей встрече никто не должен знать. Надо действовать осторожно и пока держать наши отношения в тайне.

Словно прочитав мои мысли, Чжэ Ён поднял руку. Я чуть вздрогнула, когда он легонько коснулся моей щеки. Заправил выбившуюся прядь волос за ухо, заставляя кожу гореть. Его прикосновение было легким, как перышко, но моим нервным окончаниям казалось, что я никогда не испытывала более острых ощущений.

– Я уже говорил, что сегодня ты очень красивая? – от его хрипловатого голоса по телу прошла дрожь. На руках выступили мурашки – определенно не от холода. Я помотала головой, отчетливо чувствуя, что мои щеки горят все сильнее и сильнее. От смущения? Радости? Волнения? Не знаю.

Чжэ Ён стоял совсем близко, и у меня возникло чувство, будто мы с ним находимся в собственном мире. Я видела его одного, и мне в голову даже не приходило, что кто-то может за нами наблюдать. Своим телом Чжэ Ён закрывал меня от окружающих, он находился так близко, что я ощущала исходящее от него тепло.

Внутри меня боролись необходимость увеличить расстояние между нами и желание броситься в омут с головой. Слепо. Ни о чем не думая. Просто в надежде, что кто-нибудь… что Чжэ Ён… меня поймает.

Не успела я додумать эту мысль, как раздался страшный грохот, и я снова вздрогнула. Зазвучали густые басы и голос вокалиста. Крики фанатов оглушали. Я повернулась к стеклу – посмотреть, что происходит снаружи.

На сцене стояли музыканты с инструментами. Поначалу пение сопровождалось лишь игрой басиста, но потом к ним один за другим начали присоединяться остальные инструменты. Я, конечно, не понимала ни слова из того, что пели. И все же через несколько секунд я начала постукивать ногой в такт.

Чжэ Ён встал рядом и тоже посмотрел вниз.

– А вы играете на инструментах во время выступления? – спросила я, перекрикивая музыку.

Он покачал головой.

– Хореография не позволяет.

– Но вы все ведь умеете на чем-нибудь играть?

– Да, на гитаре и клавишных. Я всегда хотел научиться играть на барабанах, но пока у меня не было времени.

Мое задумчивое «хм-м-м» заглушил шум концерта. Я внимательно наблюдала за тем, как музыканты растворяются в музыке. Похоже, им даже нравились вопли фанатов – вокалист иногда замолкал, чтобы толпа подхватила текст.

Я сто лет не была на концертах и поэтому наслаждалась звучанием живой музыки. С каждой новой песней я все сильнее раскачивалась из стороны в сторону, почти не замечая, как течет время. Между исполнениями музыканты то и дело обращались к публике, заставляя людей смеяться. Я с легкостью представила среди них Лив – та бы прыгала и от души горланила, подпевая каждой песне.

Во время первого выхода на бис Чжэ Ён похлопал меня по плечу. Я оглянулась на него.

– Готова ко второй части? – поинтересовался он.

– К сюрпризу?

– Именно.

Я посмотрела на снующую внизу толпу. Потом снова на Чжэ Ёна.

– Сюрприз ведь никак не связан с тем, чтобы спуститься вниз? И сделать что-нибудь такое, чего я буду стыдиться до конца жизни?

– Ответ на первый вопрос – нет. Надеюсь, что и на второй тоже.

Он видел мою нерешительность, но больше уговаривать на стал. Он ждал. Ждал, пока я соглашусь.

Стоило мне кивнуть, как на лице Чжэ Ёна появилась улыбка. Он посмотрел мне за спину, и между его бровей появилась глубокая морщинка. Я почувствовала, как он схватил меня за руку.

– Пойдем, – тихо сказал он. Я посмотрела на него и растерянно моргнула.

– Куда?

Вместо ответа он, не отводя взгляд, сделал несколько шагов назад, повернулся и потянул меня за собой к дверям, через которые я входила. Открыл их и, не отпуская руку, вытолкнул меня наружу. Стоявший на входе охранник был настолько глубоко погружен в свой мобильник, что на нас едва взглянул.

Чжэ Ён закрыл за нами двери и свернул направо. Если память мне не изменяла, то именно этой дорогой я пришла. Мы бежали по коридорам, на пути нам то и дело попадались люди, торопящиеся вернуться на концерт. На нас никто не обращал внимания. Музыка эхом разносилась по коридорам.

– Куда мы идем? – спросила я, повысив голос, чтобы Чжэ Ён меня услышал. Почему-то мне казалось, что его телохранители будут не в восторге от того, чем мы занимаемся.

– Это тоже сюрприз, – просто ответил Чжэ Ён.

Я застонала.

Чжэ Ён оглянулся на меня через плечо, в его взгляде промелькнуло веселье.

– Ты мне доверяешь?

Я колебалась не дольше мгновения.

– Да.

Выражение его глаз смягчилось, и он снова посмотрел вперед.

– Тогда не порть себе сюрприз.

Глава 22

– Сюрприз – это… гастрономические фантазии?

Мы стояли перед каким-то ресторанчиком. Я не могла прочесть иероглифы на вывеске, но была почти уверена, что они корейские. Ресторанчик находился в центре города, недалеко от набережной.

Добрались сюда мы на такси, проехав мимо озера Мичиган. Солнце давно скрылось за горизонтом, но вид неба, соприкасающегося с водной гладью, впечатлял даже в сумерках. Я готова любоваться этим зрелищем вечно, хотя не первый год живу в Чикаго.

На контрасте с такими пейзажами ресторанчик казался особенно невзрачным. Он стоял аккурат на перекрестке, слева пиццерия, а на другой стороне улицы – парикмахерская.

В окошке белой двери висела табличка с надписью «Закрыто». Я попыталась заглянуть внутрь, но там царила кромешная тьма. Уличные фонари отбрасывали блики на окна, в которых отражалось мое лицо с растрепанной прической.

– Именно, – сухо отозвался Чжэ Ён. – Вот так выглядит корейский ресторан. Сюрприз! Ладно, до скорого, – помахав, он повернулся ко мне спиной и направился прочь.

– Эй! – вскричала я и схватила его за руку, не давая уйти.

Чжэ Ён рассмеялся, и от его смеха в животе у меня запорхали бабочки. До сих пор мне удавалось их сдерживать, но теперь, когда мы с Чжэ Ёном оказались наедине, это становилось труднее.

Чжэ Ён накрыл мою руку, которой я держалась за него, своей. Быстро сжал и переплел наши пальцы, как будто это было самой естественной вещью на свете.

– Владельцы ресторана – друзья Мин Хо, – спокойно объяснил он. Мое сердце тем временем выписывало в груди немыслимые кульбиты.

«У него такая теплая рука…»

– И я заставил его договориться насчет ужина для нас, – продолжал Чжэ Ён.

Мои брови взлетели вверх.

– Заставил?

– Если захочу, я могу быть очень убедительным.

Я поверила ему на слово.

Отпустив мою руку, Чжэ Ён вынул из кармана ключи. Пока он отпирал дверь, я как можно незаметнее вытерла о юбку вспотевшую ладонь, надеясь, что он этого не заметит. Я пыталась себя подбодрить. Повторяла: это ничем не отличается от простой дружеской встречи. Впрочем, у меня никогда не получалось обманывать саму себя.

Чжэ Ён распахнул дверь и приглашающе махнул, пропуская меня вперед. Потом закрыл ее за собой и один раз повернул ключ в замке – видимо, чтобы никто по ошибке не вломился в ресторан, пока мы здесь. Я нерешительно замерла у порога. Помещение освещалось лишь слабым светом уличных фонарей, и я могла разглядеть только очертания предметов.

Я услышала, как стоявший позади Чжэ Ён сделал несколько шагов и коснулся рукой стены. Через мгновение вспыхнул свет, и мне пришлось зажмуриться: внезапная яркость ослепляла.

Я открыла глаза, почувствовав Чжэ Ёна рядом. Изнутри ресторанчик выглядел почти так же неприметно, как и снаружи. В дальнем углу – небольшая стойка для заказов, все стулья и столы сделаны из одинаковой древесины… В правой стене – две ниши, огороженные деревянными перегородками.

Слева от меня стоял круглый стол с барными табуретами вместо стульев, посреди стола находилось что-то похожее на гриль. На стене за ним висели какие-то бумаги – с этого расстояния я не могла разобрать, какие именно, – еще часы, несколько картин и рамочки с газетными вырезками.

– Не особо впечатляет, да? – прочитал мои мысли Чжэ Ён.

Я скорчила извиняющуюся рожицу, будто оскорбила его лично.

– Здесь… уютно.

Чжэ Ён склонил голову набок, будто прекрасно понимая: я выпалила первый комплимент, пришедший на ум.

– Ресторанчик выглядит так себе, но лучшей еды ты в жизни не пробовала.

– Откуда Мин Хо знает владельцев? – с любопытством спросила я, следуя за ним к столику в дальней нише.

– Он ходил в школу с их дочерью, пока не пробился в трейни. А девушка с семьей эмигрировала сюда.

У меня закралось подозрение, что они были не просто одноклассниками. Но это личное дело Мин Хо, поэтому я решила не расспрашивать Чжэ Ёна насчет этого.

– А ты откуда знаешь, что в этом ресторане вкусно готовят?

– Мин Хо приходит сюда каждый раз, когда мы приезжаем в город на гастроли или по другим делам. Думаю, он надеется встретить эту девушку. Впрочем, пока им не удалось пересечься.

Его слова подтвердили мое предположение.

– Садись, – сказал Чжэ Ён, указывая на один из стульев, после чего скрылся за вращающейся дверью, которая, как я подозревала, вела на кухню.

Я выдвинула стул и рухнула на него. Пальцы чесались от желания написать Эрин о том, где я сейчас. За последние две недели я не раз пыталась рассказать ей о Чжэ Ёне, но… меня все время что-то останавливало. Может, ее сияющие счастьем глаза, когда она рассказывала об Эрике. А может, мой собственный страх говорить о чем-то новом, тем самым впуская его в свою жизнь и давая ему имя. Что ж, один плюс: за это время я стала настоящим профи по «счастливому отрицанию».

Не успела я погрузиться в водоворот мыслей, как раздался громкий лязг, треск и звук открывающейся двери. Я наклонилась – посмотреть, что делает Чжэ Ён и откуда такой шум. Увидев, как Чжэ Ён пытается открыть дверь, держа в каждой руке по подносу, я едва сдержала улыбку. На одном из них стояли два полных стакана, они накренились и, казалось, вот-вот упадут.

Торопливо поднявшись, я взяла у Чжэ Ёна один из подносов.

– Как понимаю, обслуживание за столом не входит в список навыков, которыми обладают трейни?

В ответ он скривился.

– Так заметно?

Сняв с подноса стаканы, я поставила их на середину стола.

– Вообще, да. Если, конечно, ты не пытался сейчас нарушить законы физики.

– Зато у меня много других достоинств, – пробормотал Чжэ Ён. И положил передо мной одну из деревянных дощечек со своего подноса. На ней стоял темно-серый глиняный горшочек, от которого исходил пар. – Осторожно, горячо.

– Что это? – полюбопытствовала я, заглянув внутрь. Морковь, огурец, грибы – увиденное напоминало овощное ассорти, такие сейчас продают на каждом шагу. Чжэ Ён поставил на стол четыре небольшие пиалы. Из того, что в них лежало, я узнала, пожалуй, только кимчи.

– Тольсот пибимпап, – ответил Чжэ Ён. Выдал мне ложку и металлические палочки.

– Толь… – попыталась выговорить я, но быстро сдалась. Стоило мне услышать, как он произносит корейские слова – и язык уже сводило судорогой.

– Тольсот пибимпап, – повторил Чжэ Ён, устраиваясь напротив. Серебряная цепочка у него на шее сверкнула и снова исчезла под футболкой. Понаблюдав, как он орудует приборами, я попробовала повторить за ним.

– А это что?

Несколько секунд Чжэ Ён молчал, застыв с занесенной над тарелкой ложкой.

– Рис, овощи и… все, что найдешь в холодильнике?

– Ты спрашиваешь или утверждаешь?

– Не знаю.

На секунду меня охватило нестерпимое желание закатить глаза.

Чжэ Ён принялся смешивать ингредиенты в тарелке.

Сырой желток поверх овощей. Не помню, чтобы когда-нибудь ела сырое яйцо, да и рецептов таких я прежде не встречала – не считая одного-двух видео в интернете, в которых коктейли из желтка и молока называли полезными для здоровья.

– Ты когда-нибудь пробовала корейскую кухню?

Я покачала головой.

– Нет, не пробовала. Однажды я была в японском ресторане, а еще как-то ела жареный рис и лапшу, и этим мое знакомство с азиатской едой ограничивается.

– Выходит, это твой первый раз, – задумчиво сказал Чжэ Ён.

Я пила кока-колу, но от его слов чуть не выплюнула ее фонтанчиком. Закашлявшись, я поставила стакан на стол.

Потом, немного успокоившись, откинулась на спинку стула.

– Все в порядке? – поинтересовался Чжэ Ён.

Стоило только подумать о том, чтобы озвучить пришедшие мне в голову мысли, как щеки полыхнули огнем.

– Лучше не бывает.

Я уставилась на еду, изо всех сил стараясь не обращать внимания на недоверие у него на лице.

– Откуда ты так хорошо знаешь английский? – через некоторое время спросила я, чтобы нарушить воцарившееся молчание и незаметно сменить тему.

– С детства разговариваю на нем, – объяснил Чжэ Ён. – Когда маме было столько же, сколько мне сейчас, она год жила в Америке. Еще до брака с отцом. Она очень хотела, чтобы мы с сестрой тоже выучили английский – знала, как это важно.

– У тебя практически нет акцента, – заметила я.

Чжэ Ён, пожав плечами, сунул в рот порцию риса.

– Став трейни, я начал учить язык усерднее. Поначалу Ву Сок с Эдом одни нормально разговаривали на английском. Сейчас, когда есть время, я стараюсь слушать в дороге подкасты. Если постоянно слушать речь носителей, можно многому научиться.

– Звучит так, будто выучить иностранный язык – это раз плюнуть, – сказала я, опуская полную ложку в тарелку. – Я много лет учила в школе испанский, но мои знания все еще на уровне двухлетнего ребенка, который только начинает говорить.

– Ты хотела выучить испанский?

– У меня не было особого выбора. Это обязательный предмет.

Чжэ Ён усмехнулся.

– Возможно, моя мотивация – не просто сидеть и мило улыбаться во время интервью – была сильнее твоей.

Я открыла рот, чтобы ответить… и снова закрыла. В течение многих лет моей мотивацией учить испанский было нежелание получать плохие оценки. Я никогда не разговаривала на этом языке за пределами школы, потому что мои знания заканчивались на вопросе «Как дела?».

– Языки всегда давались мне легко, – через мгновение добавил Чжэ Ён.

– На скольких ты говоришь? – спросила я, снова подняла ложку и наконец сунула ее в рот. Это был… рис с овощами. Не знаю, чего я ожидала. На вкус – совсем как овощное ассорти, которое я ела несколько недель назад. Но я изменила мнение, почувствовав медленно распространяющееся по языку жжение. Я категорически не переношу ничего острого. Даже обычный чили не могу есть – он будто сжигает меня изнутри. А красная паста, щедрым слоем покрывавшая всю еду на тарелке, была, судя по всему, довольно острой.

– На корейском, английском, японском. Но на этих языках говорят почти все участники группы, – тихо сказал Чжэ Ён, пока я силилась проглотить еду.

Схватив со стола стакан и сделав большой глоток ледяной колы, я поинтересовалась:

– А на японском почему?

– Корейская и японская музыкальные индустрии тесно связаны. У нас есть альбомы на японском, в Японии мы снимаемся в рекламе, даем концерты и интервью.

Отложив ложку в сторону, Чжэ Ён откинулся на спинку стула, и я с удивлением увидела, что он почти прикончил свою порцию. Я же не успела съесть почти ничего.

Чжэ Ён тоже обратил на это внимание.

– Тебе не нравится?

– Нравится, – честно сказала я. – Но я – та еще неженка, так что когда доходит до острой пищи…

Чжэ Ён удивленно округлил глаза.

– Я этого не знал. Зачем ела, если тебе не нравится?

Опустив голову, я снова перемешала еду – просто чтобы занять чем-нибудь руки.

– Не хотела показаться грубой.

Краем глаза я увидела, как Чжэ Ён покачал головой.

– И ты предпочла мучиться? – спросил он, у него в голосе прозвучали нотки веселья и недоверия.

Я передернула плечами. Такой вариант казался мне лучшим из возможных, но сейчас я понимала, что вела себя неразумно. Многие мысли кажутся логичными, только пока не выразишь их.

– Хочешь попробовать кое-что другое? – поинтересовался Чжэ Ён. – Обещаю, будет не так остро.

Последние слова не внушали особого оптимизма – его «не остро» явно отличается от моего, – но я все равно согласилась.

– Подожди минутку, – сказал Чжэ Ён и поднялся с места. Черная футболка плотно обтягивала его спину. С каждым шагом мышцы под тканью перекатывались.

Я помотала головой, пытаясь прийти в себя. На секунду мысли снова уплыли в неведомые дали. Рядом с Чжэ Ёном это происходит чаще, чем мне хотелось бы. Кажется, в первые две встречи я на него так не реагировала. А может, я просто переписала свои воспоминания. Сама иногда не до конца понимаю, что творится у меня в голове.

Чжэ Ён снова исчез на кухне. Не прошло и трех минут, как он вернулся к нашему столику с двумя наполненными едой тарелками. От них исходил такой аромат, что у меня немедленно потекли слюнки. Что-то сахарно-сладкое и калорийное – самое то после острого.

Чжэ Ён поставил передо мной тарелку. Пришлось призвать на помощь все самообладание, чтобы тут же не накинуться на ее содержимое. Надеясь отвлечься, я подняла взгляд на Чжэ Ёна и вопросительно выгнула бровь.

Он усмехнулся, когда понял, что меня интересует.

– Хотток.

– Это оладушки? – спросила я, потому что хотток выглядел совсем как оладушек. Разве что не такой румяный, как те, что обычно печет Лив. И не такой пышный.

– Хм-м-м, – протянул Чжэ Ён, задумчиво склонив голову набок. – Да, наверное, что-то вроде. Думаю, их можно назвать лепешками с начинкой. В Южной Корее хотток – популярная уличная еда.

– Значит, их можно есть руками? – спросила я, готовая схватить лепешку с тарелки.

Смех Чжэ Ёна эхом разнесся по комнате.

– Как хочешь, так и ешь. Они немного липкие, а начинка, думаю, еще горячая, поэтому будь осторожна.

После первого предложения я слушала Чжэ Ёна вполуха и, не тратя времени, вонзилась зубами в хотток – мое произношение, наверное, заставило бы Чжэ Ёна вновь рассмеяться. Я тут же обожгла язык. Начинка оказалась ужасно горячей, но я не обращала на это внимания, чувствуя, как сладость разливается во рту. Внутри оладушка оказался сироп, похожий на карамель, и, когда я жевала, он смешивался с чуть хрустящим тестом.

По вкусовым ощущениям я поставила хотток вровень с оладьями Лив, что вызвало у меня угрызения совести. Однако они улетучились, стоило мне откусить следующий кусочек. Я влюбилась в это блюдо, так что чуть было не застонала от удовольствия, несмотря на то что снова обожгла язык. Я почти не сомневалась: вот чем, наверное, кормят в раю.

– Расскажи чего-нибудь о себе, – сказал Чжэ Ён, когда я доела. Сам он не прикоснулся к стоящей перед ним еде.

– Я люблю хотток.

Чжэ Ён рассмеялся, наблюдая, как я вытираю липкие пальцы о салфетку.

– Расскажи то, чего я еще не знаю.

– В детстве я ходила на балет. Очень недолго.

– Недолго?

– Да, протянула всего месяц. Масштаб – это не мое. У меня лучше развита мелкая моторика, – сказала я, пошевелив пальцами. Чжэ Ён на секунду опустил взгляд на мои руки, затем снова посмотрел на меня.

– Когда ты начала рисовать?

– Я никогда не переставала, с самого детства, – призналась я. – Пальчиковые краски сменились цветными карандашами, те – гуашью и акварелью… Они всегда были со мной, я даже не задумывалась об этом. А ты? – продолжила я, заметив, что Чжэ Ён погрузился в свои мысли. Он перевел взгляд на меня. – Когда ты понял, что хочешь заниматься музыкой?

– Когда впервые сел за пианино, – не раздумывая отозвался он. – Не помню, сколько лет мне было. Но когда я сидел на табурете, то даже не доставал ногами до пола.

– Ты ходил на уроки музыки?

Чжэ Ён кивнул.

– Да, потом. Сначала просто слушал, как играет отец, и нажимал на разные клавиши.

Я провела пальцем по кромке стакана, пытаясь заставить его «петь», но не вышло.

– У тебя хорошие отношения с родителями?

– В общем-то да, – ответил Чжэ Ён. – С тех пор как я стал стажером, мы видимся не очень часто. Зато регулярно созваниваемся, плюс сестра присылает мне фотографии всего, что кажется ей интересным.

Я невольно подумала: что было бы, будь мои родители живы? Жила бы я сейчас с ними, в нашем старом доме, или съехала бы, подыскав себе квартирку? Подружились бы мы с Лив? А Мэл – она так же загонялась бы на работе, если…

Я заставила себя остановиться. В ловушку этих мыслей легко попасться.

– Сколько лет твоей сестре? – поинтересовалась я.

– Шестнадцать, – ответил Чжэ Ён. Вытащил телефон, нажал на экран и показал мне. – Вот она. Ее зовут Хаын. Кажется, это фото с ее прошлого дня рождения.

Я увидела широко улыбающуюся девушку, она стояла между мужчиной и женщиной – судя по всему, их родителями.

– Значит, она ровесница Лив, – сказала я, обращаясь скорее к самой себе. Чжэ Ён тем не менее улыбнулся.

– Думаю, они нашли бы общий язык. Меня не оставляет эта мысль каждый раз, когда ты рассказываешь о Лив.

Я смотрела на фотографию еще несколько секунд, а потом Чжэ Ён отложил телефон в сторону.

– Вы хорошо ладите? – спросила я.

– Да, очень. Сестра – моя самая большая поклонница.

В каждом слове чувствовалось, как много это для него значит.

Повисла уютная тишина. Это… здорово – просто сидеть и наслаждаться близостью друг друга. Такое ощущение, словно мы оказались за пределами реальности, в маленьком мире, созданном только для нас двоих. Мои мысли лениво переходили от одной темы к другой, нигде не задерживаясь. Приятное чувство. Все мое тело охватило спокойствие, которое я редко испытывала.

– Думаю, если бы Лив знала, что я сейчас с тобой, то сказала бы мне пару ласковых.

И почему эта мысль вдруг пришла мне в голову?

Я переживала, что не могу ей ничего рассказать, пусть за последние несколько часов эти переживания и отошли на второй план.

– Она бы не одобрила? – осторожно, почти застенчиво поинтересовался Чжэ Ён.

Я попыталась спокойно обдумать этот вопрос, но при мысли о нем было сложно не удариться в панику.

– Думаю, она была бы… разочарована, – на последнем слове я понизила голос до едва слышного шепота. Стоило произнести эти слова, как в груди больно кольнуло.

– Тебе не обязательно оставаться, если ты чувствуешь себя неловко, – заметил Чжэ Ён.

– Я не чувствую себя неловко, – отозвалась я. – С чего ты взял?

– Ты сказала, что твоя сестра была бы разочарована. – Чжэ Ён опустил взгляд, слегка наморщив нос. Я не могла избавиться от ощущения, что он избегает смотреть мне в глаза.

– Разочарована из-за меня, – чуть погодя добавил он.

Только через несколько секунд до меня дошло, как он истолковал мои слова.

– Ой. Нет, – я покачала головой. – Нет, я не то имела в виду. Она будет разочарована потому, что я ничего ей не рассказала. О нас.

Почему я запинаюсь так, будто только что научилась говорить?

– А-а-а, – Чжэ Ён хлопнул ладонью по лбу и тихо рассмеялся над самим собой. – Вот оно что.

– Мне здесь нравится, если хочешь знать, – сказала я.

Чжэ Ён не ответил, но было заметно, что он расслабился.

Мой взгляд упал на его тарелку, и я решила перевести разговор на более банальную тему.

– Ты доедать будешь?

Чжэ Ён проследил за моим пальцем, указывающим на нетронутый хотток, лежащий перед ним.

– Так вот ради чего ты здесь? – его тон был поддразнивающим, но взгляд – благодарным.

– Может быть, – отозвалась я с самым невинным видом.

Улыбнувшись, Чжэ Ён пододвинул тарелку ко мне.

– Тогда вперед. Я ем хотток чуть ли не каждый день.

Я взяла лепешку и с удовольствием откусила от нее и тут же на полном серьезе задумалась: почему я никогда не бывала в Южной Корее? Там ведь такие вкусные сладости! Не то чтобы раньше эта страна меня интересовала… Лив, наверное, помчится собирать чемоданы, если я спрошу, хочет ли она поехать со мной…

– Ты смотришь на хотток с таким видом, будто вот-вот сделаешь ему предложение руки и сердца, – сказал Чжэ Ён, нарушая тишину.

Я подняла указательный палец.

– Тс-с-с-с. Дай нам минутку.

Краем глаза я заметила, как Чжэ Ён насмешливо покачал головой.

Хотток я доела быстро. Слишком сладкий, слишком сочный, он вызывал настоящую зависимость. Когда Чжэ Ён вернется в Корею, ему придется регулярно высылать мне эти оладушки.

Когда он вернется в Корею…

Само собой, мозг не придумал ничего лучше, как зависнуть на этой мысли и поместить ее под увеличительное стекло. Внезапно послевкусие от хоттока стало уже не таким сладким.

Кажется, от Чжэ Ёна не укрылась смена моего настроения. Он протянул ко мне лежащую на столе руку, но замер, когда между моей ладонью и кончиками его пальцев оставалось несколько сантиметров.

– Ты слишком громко думаешь.

Я попыталась избавиться от возникшего из ниоткуда напряжения. Получилось лишь отчасти.

– Это побочный эффект.

– Чего?

– Эволюции, наверное, – пожала плечами я.

– Не хочешь рассказать, к каким мыслям привела тебя эволюция?

– К мыслям о том, что Корея находится на другом конце земного шара, – вздохнула я.

Чжэ Ён склонил голову набок. Его рука по-прежнему лежала в считаных сантиметрах от моей, ладонью вниз. Было ли это безмолвным предложением сократить разделяющее нас расстояние? Знаком того, что он оставляет решение за мной?

– Но сейчас я здесь, – заметил Чжэ Ён. – Может, сосредоточимся на этом? Что скажешь?

Я посмотрела Чжэ Ёну в лицо, заглянула в его темные глаза и обнаружила, что ответить на этот вопрос куда легче, чем я думала. Я не стала ничего говорить, а просто положила свою руку поверх его. Он перевернул руку и переплел наши пальцы, поглаживая мою ладонь.

– Скажи, тебя не беспокоит постоянное внимание? – поинтересовалась я через пару минут.

Чжэ Ён растерянно моргнул.

– Не уверен, что понял вопрос. О чем ты?

– Со славой приходит пристальное внимание. Мне интересно, будь я на твоем месте, не решила бы, что минусы перевешивают плюсы?

На лице Чжэ Ёна появилось задумчивое выражение.

– Только переехав в Сеул, я частенько думал о том, чтобы вернуться домой. Нам вечно не хватало денег, да и сестра тогда была еще маленькой. Но меня не покидала юношеская уверенность в том, что именно я стану одним из миллиона – пробьюсь, начну много зарабатывать и смогу помогать семье.

В груди что-то болезненно сжалось. Я до сих пор в это верю.

Безрадостно рассмеявшись, Чжэ Ён покачал головой.

– Очень немногие группы и айдолы становятся достаточно известными, даже для того чтобы частично расплатиться с продюсерскими компаниями. Еще полтора года назад мы шли к тому, чтобы увеличить сумму долга.

– Тогда почему ты не остановился? – тихо спросила я.

– Мин Хо, Ву Сок, Эд, Хён У… Мы все живем музыкой. Мы пошли в трейни, не имея запасного плана. Денег почти не было, мы впятером жили в трехкомнатной квартире и ели самую дешевую пищу. Еще несколько лет назад я жил в одной комнате с Мин Хо. Но ребята никогда не жаловались. – Чжэ Ён приподнял уголки рта в легкой улыбке. – Потому что музыка – это их страсть. Они не представляют себе жизни без нее. – Он откинулся чуть назад, но мою руку не отпустил. – И я эгоистично хотел того же. Хотел посвятить себя тому, что мне нравится, но не с целью облегчить жизнь другим.

Я медленно пропускала его слова через себя. И понимала, о чем он говорит. Каждое произнесенное слово было мне так близко, что по телу пробежала дрожь.

– Ты когда-нибудь жалел об этом? – спросила я. – О том, что остался в группе, а не стал заниматься чем-нибудь… нормальным?

– На Земле восемь миллиардов человек, – пристально глядя мне в глаза, проговорил Чжэ Ён. – И у каждого свое определение слова «нормальный», так что, полагаю, это довольно относительное понятие.

– Ты прекрасно знаешь, о чем я, – отозвалась я.

– Знаю. – На щеке Чжэ Ёна появилась ямочка. – Но у меня нет ответа. Вот ты сожалеешь о своей учебе?

Услышав этот вопрос, я глубоко вдохнула, словно готовясь к схватке.

– Загвоздка в том… что я не знаю, чем еще могу заняться. После смерти родителей учеба заставляла меня двигаться дальше. – Я стерла пальцем капельки, проступившие на стенках стакана. Поток мыслей ломился в дверь, которую я держала запертой. Пока замок еще цел.

– Ты всегда можешь сменить специальность.

– И начать все с начала? – покачала головой я. – Я же рассказывала о том, сколько денег вложено в мою учебу. Получив диплом, я хочу съехать или пойти работать, чтобы снять с плеч Мэл хотя бы часть забот.

– Она когда-нибудь жаловалась?

– Ей не обязательно жаловаться. Я и так вижу, какой разбитой она приходит домой, как устало выглядит утром.

Какое выражение появляется у нее в глазах, когда Лив нужны обновки. Как она проводит вечера, задумчиво склонившись над расходной книгой…

Я увидела, что мои слова произвели на Чжэ Ёна такое же большое впечатление, как на меня чуть раньше – его. В конце концов, если закрыть глаза на внешние факторы, то наши жизненные планы не особо различаются. Возможно, именно поэтому мне легко рассказывать ему о происходящем со мной. Я ни секунды не думала, что он будет меня осуждать.

Мы погрузились каждый в свои мысли, и между нами повисла тишина. Мне было интересно, что происходит в его голове, но спросить я не решалась. Вместо этого стала возиться со столовыми приборами, сложила ложку и палочки для еды параллельно друг другу.

Чжэ Ён первым нарушил молчание:

– Думаю, бывали времена, особенно поначалу, когда мне казалось, что я совершил ошибку. Но… я ни разу не пожалел об этом.

Я не сразу поняла, что Чжэ Ён ответил на мой предыдущий вопрос.

– Руководство вечно повторяло: мы должны стать лучше, чтобы не отставать от конкурентов. Нам нужно работать больше, усерднее, если мы и правда хотим добиться успеха, – продолжал он. – Наверное, они были уверены, что через два-три года мы сдадимся и уйдем.

– Но вы не сдались. Вы добились успеха.

Молча кивнув, Чжэ Ён поднял взгляд и посмотрел на меня.

– Иногда я задаюсь вопросом, стоил ли успех такой цены.

– Какой цены?

– Ты слышала наши песни? – внезапно поинтересовался Чжэ Ён. – Наши новые песни?

– Некоторые из них, – честно ответила я. – Мне было… странно видеть тебя в клипах.

Чжэ Ён слегка приподнял уголок рта, словно прекрасно понимал, что я имею в виду. Потом вздохнул.

– Они… не очень хорошие.

– Не очень хорошие? – переспросила я, склонив голову набок. У Лив на этот счет было совсем другое мнение. – Но ведь все их любят!

– Знаю, и я благодарен за это. Но сейчас мы пишем песни-однодневки. По мнению лейбла, именно этого хочет публика. Публика, а не мы. Все совсем не так, как раньше, – в голосе Чжэ Ёна промелькнула тоска.

– Тогда почему вы не пишете песни, которые нравятся вам?

– Наша музыкальная индустрия несколько отличается от вашей. У нашего лейбла есть определенные представления о том, какое впечатление мы должны производить, – Чжэ Ён взял стакан с колой, но пить не стал. – Понятие «портрет потребителя» тебе о чем-нибудь говорит?

Я молча покачала головой, и тогда Чжэ Ён продолжил:

– Создается образ, отображающий целевую аудиторию. Полноценная личность, которой на деле не существует, но у нее есть лицо, имя, возраст, страх, желания, потребности… На этом строится маркетинговая стратегия, направленная на максимально точное отображение запросов людей, которые воспользуются продуктом.

У меня в голове всплыли обрывки воспоминаний о первом семестре. Один из профессоров рассказывал об этом понятии, но я почти ничего не запомнила.

Чжэ Ён откинулся на спинку стула, положив одну руку на подлокотник. Другая все еще была на столе.

– Чем многогранней продукт, тем сложнее продвигать его на рынке. Но тем больше людей им заинтересуется, если все пройдет как надо.

Некоторое время он молчал.

– В этом случае наши песни, музыка, товары – продукт. А Мин Хо, Эд, Ву Сок, Хён У и я – презентация.

– Т-так, секундочку, – я с трудом осознавала сказанное. – Вы – презентация?

Чжэ Ён кивнул.

– Слова, которые говорим, одежда, которую носим. Многие поступки, совершаемые на глазах у публики, далеко не случайны. Силач, тихоня, весельчак, умник… Спортсмен, мастер на все руки, плейбой… Ничего не напоминает?

– Разве что книжные истории, – пробормотала я.

– Верно, – сказал Чжэ Ён. – Но такое бывает и в реальной жизни.

– Это значит… что те вы, с которыми фанаты знакомятся по интервью, – ненастоящие?

Чжэ Ён слегка поморщился, словно мой вопрос причинил ему боль.

– Нет, конечно. Я – это все равно я. Я не отбрасываю свою личность и не становлюсь кем-то совершенно другим. Никто из нас никогда не станет злоупотреблять отношением фанатов, мы им по-настоящему благодарны. Но… – он на секунду задумался, – полагаю, что чем архетипичнее образ, тем больше людей определенной категории он привлекает.

– Иными словами, вас обезличивают, – заключила я. Чжэ Ён одарил меня усталой улыбкой.

– Звучит так, будто речь о сказке, где злодей лишает героя его суперсилы.

– Но так и есть! – сказала я куда громче, чем собиралась. – Разве нет? Личные качества придают людям индивидуальность. Если вам приходится их прятать, чтобы всегда казаться белыми и пушистыми, то что делает вас особенными?

Стоило этим словам слететь с языка – и мне тут же захотелось взять их обратно. Особенно когда я увидела, как вздрогнул Чжэ Ён.

– Прости, – проговорила я, понизив голос. – Я не то имела в виду.

– Ты права. Сейчас нас может заменить любой, кому немного повезет.

– Ваши фанаты…

– Я хочу, чтобы наша музыка давала слушателям больше, чем сейчас. Не пойми меня превратно, мы душу вкладываем в наши песни. По крайней мере, насколько возможно в заданных рамках.

Наши с Чжэ Ёном взгляды встретились, и у меня перехватило дыхание: в его глазах столько страсти, они буквально горели ею.

– Но мы могли бы делать куда больше, чтобы помочь другим. С помощью денег, которые у нас есть, нашей музыки и себя.

– Что бы ты сделал? – осторожно поинтересовалась я.

– Я бы показал людям, которые сражаются с миром и с самими собой, что они способны на такие свершения, какие словами не описать. Что общество, которое пытается их подавить, нельзя назвать хорошим.

Этой тирадой Чжэ Ён похитил кусочек моего сердца.

Я боялась, что голос меня подведет, и потому сделала глубокий вдох, прежде чем заговорить.

– Неужели нет возможности реализовать этот план?

В ответ Чжэ Ён пожал плечами и покачал головой.

– У нас очень жесткий контракт. Через несколько лет можно его расторгнуть и попытаться работать самостоятельно, но…

Ему не нужно было заканчивать фразу, чтобы я все поняла. Все слишком зависит от остальных участников NXT. По тому, как общались Чжэ Ён и Мин Хо, было видно: пережитое связало их невероятно крепко, не каждому доводится такое испытать.

Я сжала руку Чжэ Ёна. Настала моя очередь успокаивающе гладить его ладонь. Она была теплой. Чжэ Ён переплел наши пальцы, и мое сердце бешено заколотилось в груди.

– Наш разговор не должен был принимать такой серьезный оборот. – Голос Чжэ Ёна стал более хриплым и эмоциональным, чем несколько секунд назад. Было очевидно – он хочет сменить тему. Интересно, как часто он думает о таких вещах? До сих пор он лишь намекал, что у группы не все гладко.

Меня мучило любопытство, но эта тема расстроила Чжэ Ёна так сильно, что я не стала продолжать расспросы. Вместо этого я выгнула бровь.

– А что, у тебя был подробный план нашей встречи?

Чжэ Ён слегка сжал мои пальцы и улыбнулся. Он испытывал благодарность за то, что я поддержала непринужденный тон разговора.

– Я хотел устроить тебе сюрприз, удивить едой. Дальше дело было за моим очарованием.

– По крайней мере, сюрприз тебе удался, – я указала на пустую тарелку. – Кажется, у меня появилось новое любимое блюдо.

– Значит, про мое очарование ты ничего не скажешь?

– Ты напрашиваешься на комплимент?

– Конечно.

Я громко рассмеялась. Бабочки у меня в животе снова затрепетали, оставив после себя приятное ощущение.

Следующий час мы разговаривали обо всем и ни о чем – начиная с историй Чжэ Ёна о его совместном проживании с остальными ребятами и заканчивая банальным обсуждением любимых покемонов. Все это время Чжэ Ён ни на секунду не выпускал мою ладонь. Стоило мне вспомнить о том, что мы держимся за руки, как кожа покрывалась мурашками, а тело начинало слегка покалывать. Чжэ Ён говорил, и мой взгляд постоянно падал на его губы. Они были пухлыми, и я все думала: «Интересно, а на ощупь они такие же мягкие, какими кажутся…»

Задумавшись, я даже не обратила внимания на то, что мой телефон завибрировал. Заметила, только когда Чжэ Ён замолчал, – и сразу ощутила, как вспыхнули мои щеки под его понимающим взглядом.

Прочистив горло, я свободной рукой схватилась за телефон и посмотрела на экран. О чем тут же пожалела. У меня было четыре непрочитанных сообщения.

Лив: Ты снова взяла мои наушники?

Лив: Нашла их, забей.

Лив: P. S. Уверена, Мэл, как это бывает в фильмах про подростков, не ляжет спать, пока ты не вернешься домой.

Лив: Она спрашивала, не знаю ли я, как долго вы с «сокурсниками» собираетесь «заниматься»…

– Все хорошо? – поинтересовался Чжэ Ён.

– Думаю, да, – неуверенно отозвалась я. – Кажется, сестры не поверили моей истории про то, что я иду заниматься с однокурсниками…

– Ты сказала, что идешь заниматься? – Чжэ Ён достал свой телефон, взглянул на экран и снова спрятал его в карман брюк. – В десять часов вечера?

Я и не заметила, что уже так поздно. Мэл давно перестала устанавливать правила о том, к какому времени я должна вернуться домой, но обычно я не тусуюсь допоздна, не предупредив.

– Наверное, мне надо поработать над своими отмазками.

– Да неужели? – красноречиво посмотрел на меня Чжэ Ён.

В ответ я показала язык, и он расхохотался. Мне нравилось видеть Чжэ Ёна таким. Он выглядит куда беззаботнее, чем в начале вечера.

– Пожалуй, мне тоже надо возвращаться – пора выручать Мин Хо, – сказал Чжэ Ён. – Уверен, мне еще долго придется слушать, как он страдал, отвлекая охрану.

На меня навалилось разочарование. Не хотелось, чтобы вечер заканчивался. Вот бы этот миг длился вечно. Хотела еще ненадолго забыть про внешний мир и притвориться, что никого, кроме нас, не существует.

– У тебя есть планы на завтра? – поинтересовался Чжэ Ён.

– На завтра? – переспросила я, надеясь, что мой голос не звучит полным надежды. – Нет, у меня никаких планов.

– Мы мало что можем сделать: вечером мы с Мин Хо летим обратно в Нью-Йорк. И мне лучше не давать телохранителям лишних поводов жаловаться руководству, – задумчиво добавил Чжэ Ён. – Но… я остановился в хорошем отеле. И в номере есть большой телевизор.

– Ты что, пытаешься уломать меня на просмотр фильма?

– Наверное? – приподнял бровь он.

– А попкорн будет?

Его глаза весело вспыхнули.

– Думаю, это можно устроить… если ты хочешь?

Некоторое время я медлила с ответом, хотя прекрасно знала, каким он будет. Все нутро кричало мне об этом.

– Как насчет устроить марафон фильмов о Гарри Поттере?

Брови Чжэ Ёна удивленно взлетели вверх.

– Если не хочешь, то не надо, – поспешила добавить я. – Просто подумала, что раз прочитала книги, то было бы неплохо сравнить с экранизацией… – я замолчала, заметив, что Чжэ Ён, похоже, не против моего предложения.

Его лицо просияло, улыбка до ушей. Казалось, он вот-вот начнет подпрыгивать на стуле. Это было так мило и ребячливо и настолько отличалось от его недавнего поведения, что я не могла не рассмеяться.

– С радостью.

Вскоре мы покинули ресторан. Сначала отнесли на кухню посуду, потом Чжэ Ён вызвал такси. Я никогда в жизни не ездила так далеко на такси и радовалась, что могу провести с Чжэ Ёном еще немножко времени.

Мы доехали до моего дома, и Чжэ Ён попросил водителя подождать. Вышел и проводил меня до входной двери. Я, как настоящий параноик, то и дело смотрела наверх – проверить, не горит ли у нас свет и не стоит ли кто-нибудь у окна.

– Тебя будут ругать?

– Не думаю, – ответила я.

Очень на это надеюсь.

– Если сестра спросит, скажи, что тебе ничего не угрожало.

– Честно говоря, сомневаюсь, что ее это успокоит.

На щеках Чжэ Ёна появились ямочки.

– Ладно, возможно, это не совсем правда.

Я возмущенно посмотрела на него. Ветер задувал волосы ему в глаза, но он даже не пытался убрать их с лица.

Желание сделать это вместо него стало нестерпимым, и я сжала руки в кулаки.

– Не припоминаю, чтобы мне угрожала какая-нибудь опасность.

У Чжэ Ёна на лице появилось выражение, которое я не смогла расшифровать. Но уже через мгновение оно исчезло.

– Возможно, опасность – не совсем верное слово, – он наклонился ко мне. Его лицо внезапно оказалось в нескольких сантиметрах от моего, и я затаила дыхание. Чжэ Ён посмотрел на меня. В его взгляде читался… вопрос, и он словно искал ответ в моем лице. Сердце совершило кульбит, смутно подсказывая, что именно он хочет знать.

Я почувствовала на щеке чужое дыхание. Увидела, как Чжэ Ён опускает голову. Мысли разлетелись в разные стороны, и я зажмурилась, с волнением ожидая, что будет дальше.

Прошла секунда.

Потом две, три…

Досчитав до пятнадцати, я не почувствовала ничего, кроме повисшего в воздухе напряжения, и осторожно приоткрыла глаза. Лицо Чжэ Ёна все еще было совсем рядом с моим. Впервые за все время я заметила у него на радужке светлые крапинки, которые растворялись в темно-коричневом цвете глаз. Его губы были слегка приоткрыты, и по лицу я поняла, чего он сейчас хочет. Но что-то заставило его передумать. Он не стал преодолевать последние разделяющие нас сантиметры, вместо этого я почувствовала руку в своих волосах. Губы на щеке.

Потом Чжэ Ён отступил назад. Убрал руку с моих волос, забирая тепло, которое принесло его прикосновение.

– Увидимся завтра, Элла.

Дождавшись, пока за мной закроется дверь, Чжэ Ён сел в такси и дал водителю знак трогаться с места.

Бабочки.

Как вернусь домой, первым делом нужно будет их поймать.

Глава 23

К счастью, когда я на следующее утро проснулась, Мэл и Лив уже ушли. Мэл, если я не ошибаюсь, весь день провела с Джошем, а Лив опять была у Чарли. Обе уже спали, когда вечером я пробиралась на цыпочках к себе в комнату.

Мне совсем не хотелось натыкаться на скептический взгляд Мэл или понимающую улыбочку Лив. Как бы я ни любила сестер, время, проведенное с Чжэ Ёном, – только мое. И я хочу наслаждаться им, ни с кем не делясь, так долго, как только получится.

Хотя меня не покидала мысль, что в свете его популярности секрет долго не продержится, я, как могла, отгоняла ее. Слишком хорошо себя знаю: в противном случае я попросту сбегу, еще до того, как что-нибудь произойдет.

Эрин: Думаю, тебе бы понравилось здесь.

Эрин: Кругом природа, спокойно, до ближайших соседей минимум пятьдесят минут.

Я: Знаешь… Возможно, Чикаго вовсе не так плох, как я всегда думала.

Я: Хотя, конечно, я предпочла бы особняк, в котором у нас была бы личная библиотека.

Эрин: Ты знаешь путь к моему сердцу!

Эрин: Откуда такая внезапная перемена к Чикаго?

Размышляя над ответом, я надкусила тост с джемом.

Я: Куча книжных магазинов?

Эрин: Попробуйте еще раз, мадам, и, если можно, на этот раз правду!

Я: :P

Я: Мне просто встретилось несколько приятных людей.

Я: Наслаждаюсь жизнью. Ты понимаешь.

Эрин: Вау. Ложь еще никогда не была так хороша, ты только что превзошла саму себя!

От следующего сообщения у меня подскочил на несколько ударов пульс. Шутка чуть не попала в самое яблочко.

Эрин: Ты ведь расскажешь мне, если опрокинешь кофе на какую-нибудь знаменитость и у вас завяжется бурный роман, да?

Несколько минут я смотрела на экран. В голове спорили два голоса. Первый возмущался, с какого перепуга я так ничего и не рассказала Эрин, а второй оправдывался тем, что рассказывать не́чего.

Я фыркнула. Не́чего. Эрин права насчет вранья. Решительно схватив телефон, я напечатала давно вертевшиеся на языке слова.

Я: Я встретила кое-кого, но… все сложно.

Эрин: Все – «статус на «Фейсбуке» – сложно? Или «он не догадывается о моем существовании» – сложно?

Я: Скорее первое.

Эрин: Сообщишь, когда мне пора будет прыгать в самолет? С собой на выбор беру боксерские перчатки или огромную пачку мороженого.

Я: Разумеется.

Эрин: Тогда не забивай себе голову тем, что не рассказала раньше.

Я собиралась возразить, но тут пришло следующее сообщение.

Эрин: И даже не пытайся спорить! Я тебя знаю, Элла. Просто наслаждайся. Поделишься ты этим с миром или сохранишь в секрете… Для меня главное, что в случае необходимости ты придешь ко мне.

Я: Ты – лучшая! Я уже говорила?

Эрин: Сегодня еще нет.

Я: Какое упущение.

Я: Спасибо, Эрин. ♥

Покончив с завтраком, я поставила тарелку в раковину и вернулась к себе в комнату. Только сегодня утром до меня дошло, что я не спросила Чжэ Ёна, во сколько мы встречаемся. Сразу же после этого я написала ему, но ответа пока не получила. Приличия ради я сменила пижаму на джинсы с футболкой и села за письменный стол.

Альбом открыт на последнем наброске. Не знаю, почему именно этот образ меня не отпускает. Но однажды, проснувшись посреди ночи, я увидела перед глазами вишневое дерево и попыталась перенести из мыслей на бумагу. Однако это оказалось сложнее, чем я ожидала, и с тех пор оно преследует меня. В голове я видела дерево так отчетливо, что на зарисовку контуров ушло меньше часа. Но меня приводил в отчаяние предполагаемый пейзаж вокруг. Никакие усилия не помогли вспомнить, где я его уже видела, или, может, это просто плод моей фантазии.

Были испробованы самые разные варианты. От сада дома, в котором мы выросли, до парка напротив университетской библиотеки. Ничто не подходило. Последняя попытка тоже не совпала с тем, что я представляла, – зимнюю сказку из потенциальных пейзажей можно вычеркивать. Я отложила карандаш и со вздохом потянулась.

Стоило опустить руки, тут же зазвонил телефон. Я еще никогда так быстро не нажимала «Ответить».

– Алло? – затаив дыхание, сказала я.

– Ты только что бежала марафон?

Акцент Чжэ Ёна был заметнее обычного. С ним слова зазвучали глубже, сгладилась резкость согласных.

– Нет, я сижу у себя за столом.

Он немного помолчал. Потом кашлянул и спросил:

– Мне стоит знать, чем ты занималась, что так запыхалась?

– Не тем, о чем ты подумал! – тут же вырвалось у меня – получилось громче, чем планировалось.

– Хм-м-м, и о чем же я подумал? – с отчетливым весельем в голосе спросил он.

– Ты не хочешь, чтобы я это озвучивала.

Он засмеялся. Глубоким, низким смехом, который отозвался у меня во всем теле.

– Я бы не был так уверен. Но как эта мысль ни заманчива, звоню я не поэтому.

– А почему?

– Тебя ждет марафон Гарри Поттера! И еще сюрприз, но его ты увидишь, только когда доберешься сюда.

– Ты и сюрпризы? Не знай я тебя, решила бы, что тебе нравится интриговать.

– И как, работает? – засмеялся он.

– Думаю, тебе не хватает секретного альтер эго.

– Какое же оно секретное, если бы ты о нем знала.

Я задумалась.

– Туше́.

За разговором я закрыла альбом и собрала сумку. Натянув носки, я поинтересовалась:

– А в каком отеле вы остановились?

– «Палмер-Хаус», – буднично ответил он.

Я чуть не подавилась.

– «Палмер-Хаус»? – У меня получилось аж на октаву выше.

«Палмер-Хаус» стоит посреди Чикаго-Луп, в одном из самых оживленных районов города, недалеко от Миллениум-парка. Один из тех отелей, проходя мимо которых понимаешь, что ночь в нем обойдется в половину состояния.

– Что-то не так? – удивленно уточнил он.

– Нет, ничего, – быстро ответила я.

Действительно, ничего. «Палмер-Хаус» – без сомнения, потрясающий отель, но это только подтверждает, в каких разных мирах мы живем.

– Мне просто прийти туда и… Я же не могу просто зарегистрироваться на ресепшене, да? – вслух задумалась я.

– Лучше не надо, – подтвердил мои подозрения Чжэ Ён. – Слишком уж лакомый кусочек для прессы. Если ты не против, я пришлю кого-нибудь проводить тебя.

– У этого кого-то не возникнут вопросы?

– Наверняка уже возникли, – безмятежно отметил он. – Но менеджменту здесь никто не доложит. Им… не так уж обязательно знать обо всех, с кем мы проводим время.

Мне стало любопытно, сколько встреч проходит за спиной у руководства? Ребят пока не раскрыли, но это успокаивает лишь отчасти. Тем не менее я не стала развивать эту мысль, сосредоточившись на предвкушении, ведь сегодня мы снова увидимся с Чжэ Ёном.

– И горе тебе, если я приеду, а попкорна не будет.

– Взял на заметку, – ответил он. – Думаю, через полчаса за тобой заедут. Увидимся, Элла.

– Увидимся, – повторила я. И положила трубку.

Думаю, тридцати минут хватит. Я уже одета, нужды собирать огромную сумку нет. Несмотря на это, я уже третий раз расчесывалась, а когда посмотрела на часы, поняла, что давно пора идти.

Я закинула рюкзак за плечи и вышла из дома, решив подождать на улице. Я не знала, чем себя занять, поэтому не сводила глаз с дороги в ожидании, пока кто-нибудь явится и заберет меня. Конечно, если подумать – не самый безопасный вариант. Мэл точно нашла бы что сказать, прознай она об этом.

Я: Как я пойму, что села в нужную машину, а не попала по ошибке к серийному убийце?

Чжэ Ён: Можешь спросить его.

Я: Тебе уже довелось пережить встречу с серийным убийцей, который рассказывал о своих намерениях?

Чжэ Ён: Тебя заберет Сэм. Ростом примерно с меня, светло-рыжие волосы. Думаю, сегодня он в голубой рубашке, но это не точно. Не слишком вглядывался, когда просил его заехать за тобой.

Я: Спасибо.

Спустя пять минут у тротуара остановилась машина. Я подождала, пока из нее вышел водитель, чтобы я могла сличить его с описанием. Страх сесть в машину не к тому человеку все еще подтачивал меня изнутри. Рыжеватому мужчине в синей рубашке должно быть около сорока, он огляделся, и только тогда я шагнула ему навстречу от подъезда.

Заметив меня, он вежливо улыбнулся. Обогнул машину и подал мне руку.

– Элла, верно? – спросил он. Выговор отдавал легким южным акцентом. – Я Сэм. Приятно познакомиться.

– Привет, – поздоровалась я и, тут же отдернув руку, вцепилась в лямку рюкзака.

– Ты готова? Можем ехать?

Я кивнула, Сэм открыл мне дверь, и я опустилась на пассажирское сиденье. Еще через несколько секунд он сел за руль и повернул ключ зажигания.

Меня порадовало, что он не заводил со мной светских бесед. Знакомиться с людьми из окружения Чжэ Ёна было странно. Сомнительная затея, особенно на фоне того, что нам надо осторожничать. Время от времени до меня доносилось, как Сэм негромко подпевает радио. Это беззаботное мурлыканье успокаивало меня.

Возле отеля Сэм свернул к неприметному въезду, над которым большими буквами значилось: «ПАРКОВКА».

– Паркинг принадлежит отелю. Въезд припрятан, но без этого тут днем и ночью толпились бы фанаты и папарацци, – пояснил он.

– Думаю, гугл-карты довольно сильно облегчают им жизнь.

– Машины редко заезжают или выезжают с черного хода. Полагаю, торчать здесь – потеря времени. Звезд чаще встречают у главного входа. Это хорошая реклама, – подмигнул он мне.

Мы заезжали все глубже и глубже в гараж, одно за другим мелькали дорогущие авто. Наша машина прекрасно вписалась в их ряд. Сэм заглушил двигатель, и мы вышли. Наши шаги отдавались эхом, я следовала за ним, пока он целеустремленно вел меня через лабиринт парковки. Мы миновали консьержа, который нам с улыбкой кивнул, и попали в вестибюль. Индустриальный дизайн парковки сменился помпезностью. Пока мы в лобби ждали один из девяти лифтов, я оглядывала сверкающие позолотой двери и круглый диванчик в зоне ожидания. Завершающим штрихом были дорогой ковер и свисающая с потолка люстра.

Мы вошли в лифт, Сэм вынул из кармана ключ и вставил в панель управления. Повернул вправо и нажал на последний этаж. Мы молча поднялись наверх, где наблюдалась та же картина, что и в вестибюле: люстры, картины в барочном стиле, золотые рамы и высокие потолки с лепниной.

– Впечатляет, да? – поинтересовался Сэм, заметив, как я оглядываюсь.

Я кивнула.

– Ощущение, будто тут готовятся принять королеву.

В гостиницах я не бывала со школьных времен. Вспомнилась поездка с классом в Вашингтон. Но там такой роскошью и не пахло.

Мы с Сэмом прошли коридор и остановились у номера «2505». Дважды постучав, он на два шага отступил и замер позади меня. Изнутри не доносилось ни звука. Прошло с полминуты, и дверь наконец открылась.

Следующая картина заставила меня расхохотаться. Чжэ Ён, будто принося жертву, протягивал мне огромное ведро с попкорном.

– Все или ничего! – поприветствовал он меня.

– Это девиз отеля?

Он опустил ведерко, чтоб я могла видеть его лицо, и дернул плечом.

– В свою защиту скажу, что бронировал не я.

Любопытствуя, я поднялась на цыпочки и заглянула ему через плечо в номер. Видно было только угол обитого зеленым бархатом кресла, впрочем, и этого более чем достаточно. Очевидно, номер соответствовал роскоши отеля.

У меня из-за спины донеслось покашливание.

– Раз от меня ничего больше не требуется, я откланяюсь, – сообщил Сэм.

Чжэ Ён выпрямился. Я даже не заметила, как он слегка наклонился, чтобы быть на одном уровне со мной. Он кивнул Сэму, и тот, многозначительно улыбнувшись мне, развернулся на каблуках и ушел в том же направлении, откуда мы появились. Чжэ Ён пару секунд смотрел ему вслед. Стоило Сэму завернуть за угол, Чжэ Ён втащил меня в комнату и захлопнул дверь.

Он снова протянул мне попкорн.

– Если не хочешь, я и сам с радостью его съем.

Я выхватила свою кукурузу и, защищая, прижала к груди.

– Только подойди – и увидишь, что будет.

Он улыбнулся и кивнул в глубь комнаты.

– Не бойся. Мебель не кусается.

– Считаешь себя невероятно остроумным? – спросила я с той самой иронией, которая появляется каждый раз, когда я на нервах. Но все же прошла несколько шагов по маленькой прихожей – и вот передо мной большая комната.

Напротив двери два панорамных окна, обрамленных портьерами в тон бархатному зеленому креслу. У стены кровать королевских размеров и ночной столик из темного дерева, на нем две книги. Первым моим порывом было посмотреть, что он читает. Но я взяла себя в руки и продолжила осмотр.

Я усмехнулась, заметив слева длинный стол, заваленный всевозможными закусками: чипсами, попкорном, драже M&M’s, за ними шоколадки Reese’s, лакрица Twizzlers, все вариации шоколадных печенек поп-тартс от Hershey’s и – тут мои глаза округлились – шоколадный фонтан, вокруг которого были разложены разные фрукты.

Я уставилась на Чжэ Ёна.

– Это шутка, да?

Он почесал затылок и робко улыбнулся.

– Перебор?

– Я… – Не знала, что сказать. – Нет, если ты стремишься отправить меня в сахарную кому.

– Не совсем то, что я планировал, но я готов оказать первую помощь, если ты не контролируешь себя при виде сладкого.

Я, все еще держа в руках ведро попкорна, дошла до бордового дивана и села. Скинула обувь и забралась на него с ногами.

– Я готова к бесчисленным часам с Гарри Поттером.

Чжэ Ён, стоя посреди комнаты, посмотрел на меня непонятным взглядом.

Я наклонила голову и вопросительно подняла бровь, только после этого Чжэ Ён встрепенулся и подошел к огромному телевизору. Ноутбук уже был подключен, так что для запуска фильма потребовалось лишь несколько кликов. Чжэ Ён устроился рядом со мной на диване, захватив по дороге со стола с вкусняшками пакет Twizzlers.

Погрузиться в мир волшебников оказалось на удивление легко. Мне казалось, будто присутствие Чжэ Ёна будет сбивать настрой. Но ожидаемого стресса не последовало. Я ощущала его рядом, но это, наоборот, действовало на меня успокаивающе.

Моя рука снова и снова сама по себе опускалась в ведро с попкорном. Однажды начав, остановиться было уже выше моих сил. Мы с Лив давно пришли к соглашению не делиться друг с другом кукурузой, потому что иначе она кончалась еще до того, как, собственно, в фильме начинало что-то происходить.

Я как раз собиралась отправить в рот целую пригоршню, как кое-что заметила.

– А в книге у Дадли с Петуньей разве не светлые волосы?

Чжэ Ён кивнул.

– Почему сценаристы поменяли цвет волос?

– Потому же, почему и убрали из фильма Пивза.

– Что?! – Я махнула свободной рукой в сторону телевизора. – Ничего удивительного, что все боятся смотреть экранизации, раз лучших персонажей могут просто вырезать!

– Его роль даже прописали, – продолжил Чжэ Ён, но сначала надкусил свою лакричную палочку. – Но в конце концов решили, что он слишком скучный, так что в монтаж он уже не попал.

– Слишком скучный? – неверяще пробормотала я и откинулась на спинку дивана.

Но чуть позже мне пришлось признать: за исключением пары мелочей, почти всё по книге. Как минимум до тех пор, пока Гарри не надел распределяющую шляпу. Это моя любимая сцена из-за причудливого стиля песни, которую пела шляпа. Но ждала я напрасно. Поколебавшись, шляпа отправила Гарри в Гриффиндор, и тот сел на место – никакой песни. Я расстроилась. Не выходит у меня легко и просто дистанцироваться от сказочных историй и их персонажей.

В середине фильма я отставила ведерко с попкорном на пол, встала и оглядела стол со сластями. Тяжело выбирать, когда есть из чего. Наконец взяла один поп-тартс, маленькую упаковочку M&M’s и набрала Reese’s, прежде чем вернуться на место и больше не вставать.

Я перелезла через вытянувшего ноги Чжэ Ёна, села на подушку и собралась было вернуться к фильму, как мой взгляд упал на его рубашку.

Подозрительный прищур.

– Ты ел мой попкорн?

Чжэ Ён вскинул руки, изображая невинность.

– Я бы не посмел!

Я схватила с его рубашки кусок попкорна и сунула ему под нос.

– А это что?

Он на секунду опустил взгляд мне на ладонь.

– Остатки попкорновой ванны, которую я принимал перед твоим приходом?

– Знаю, что ты врешь, и все равно завидую.

Чжэ Ён усмехнулся.

– Как ты заполучил все эти сласти? Никто не удивился, зачем тебе столько?

Смотрела я при этом в основном на шоколадный фонтанчик.

Чжэ Ён пожал плечами.

– Думаю, они списали на «звезды и их странности».

– Будь я служащим отеля, лопнула бы однажды от любопытства.

Я вытащила поп-тартс из упаковки и принялась обгрызать не залитый глазурью край бисквита, но тут ощутила насмешливый взгляд Чжэ Ёна.

– Что? – спросила я с набитым ртом.

– Ты очень странно ешь эту штуку.

– Это как с сэндвичем: сначала съедаешь корочку, а самое вкусное оставляешь напоследок, – ответила я, не отводя глаз от экрана.

– Можешь просто взять еще один, а не обтачивать этот, как мышка.

– Я не настолько их люблю.

– Зачем тогда ешь?

Вот теперь я посмотрела на него. И едва сдержала смех, до того озадаченно он нахмурил лоб.

– Потому что не вижу на столе вчерашних лепешек, и топлю горе в том, что удалось ухватить сейчас.

– Это ты про хотток?

Я кивнула и продолжила жевать. Поп-тартс. Высохший, на вкус – будто месяц пролежал в шкафу. Бисквит колко хрустит, а начинка слишком тягучая. Не в первый раз я задалась вопросом, как Лив может есть их по дороге в школу вместо завтрака.

– Сказала бы, я постарался бы их раздобыть.

– Мне казалось, вчерашней «оладушковой» оды было достаточно, – поддела его я.

Стряхнув крошки со штанов, я наклонилась, думая снова приняться за попкорн, как в ту же минуту из телевизора донесся душераздирающий вопль. Я дернулась, и лавина воздушной кукурузы обрушилась мне на колени и на пол.

Дурацкая запретная секция! Если бы книги каждый раз принимались орать, когда я их по ночам открываю… У меня были бы большие неприятности!

Я постаралась собрать попкорн с ковра. А стоило выпрямиться, краем глаза заметила, что плечи Чжэ Ёна подрагивают от еле сдерживаемого смеха.

Повернувшись к нему, я, насколько могла невозмутимо, поинтересовалась:

– Хочешь что-то сказать?

– Если тебе много, я с радостью чуть-чуть заберу.

– Ха-ха.

Он запустил руку мне в волосы.

– Кстати, ты тут кое-что проглядела.

И с этими словами он запульнул кусочком попкорна мне прямо в лицо.

От возмущения я открыла рот.

– Ты не мог!

Этой улыбкой он определенно нарывается.

– Боюсь, мог.

Я вполне взрослая и знаю, что не стоит опускаться до такого уровня…

…И вполне ребенок, чтобы все равно устроить битву едой.

Я зачерпнула полную горсть кукурузы и швырнула в лицо Чжэ Ёну. На секунду он замер, но, поразительно быстро придя в себя, выхватил у меня ведро раньше, чем я успела отреагировать.

– Не смей! – пригрозила я.

По тому, как он его держит, очевидно: все содержимое вот-вот окажется на мне.

– Или что?

– Или ощутишь на себе месть Эллы Арчер!

На мгновение он задумался. Наклонил голову.

– Звучит не так страшно, как ты, наверное, предполагала.

И в меня полетел попкорн.

Добрая половина осталась у меня в волосах. Кое-что попало за шиворот, остальное рассыпалось по дивану и полу. Я вцепилась в ведро и хотела рвануть на себя, но Чжэ Ён усилил хватку. Мы тянули ведро, как дети новую игрушку, когда не хотят ею делиться. И это оказалось до того весело, что у меня живот заболел от смеха.

Последнее время я снова чувствую себя на свои девятнадцать. Глупой, расслабленной, свободной от обязательств. Я наслаждаюсь минутами свободы, хотя все заботы наверняка поджидают за дверью гостиничного номера.

После непродолжительной возни Чжэ Ён так рьяно дернул за ведро, что я запнулась о собственную ногу. И, наверное, не держись за подлокотник дивана, упала бы ему на грудь, словно героиня пошленьких романов. Чжэ Ён даже успел протянуть руку, готовясь в случае чего меня ловить.

К счастью, тут он слегка отвлекся от ведра. Я воспользовалась моментом и рванула на себя. Но на полпути удача меня покинула. Чжэ Ён все еще довольно крепко держал ведро и, когда я дернула его на себя, от рывка не устоял. Он налетел на меня и сбил с ног.

Я крепко приложилась головой об пол. Ковер немного смягчил удар, но сверху упал еще и Чжэ Ён, а он вовсе не пушинка. Приземление выбило из меня дух. Я потерла место ушиба на голове и поморщилась. Быть шишке.

По обе стороны от себя я обнаружила руки нависшего надо мной Чжэ Ёна. Он слегка приподнялся. Веселье в глазах сменилось беспокойством.

– Все хорошо?

Тесновато, не то я пожала бы плечами.

– Всегда хотела стать единорогом.

Пусть шишка и не с той стороны.

Он рассмеялся и, осторожно отодвинув мою ладонь, ощупал больное место. Прикосновение отдалось болью в затылке, и я скривилась.

Чжэ Ён убрал руку.

– Ну? Каков диагноз? – поинтересовалась я.

Он задумчиво нахмурил брови.

– Думаю, ей ничего не грозит…

У меня вырвался смешок.

– Голове?

Он утвердительно кивнул, и я захихикала.

– Ура. Представляю, сколько нового я узнала бы от сестер о себе, вернувшись домой без нее.

– Выражение «не теряй голову» обрело новое значение, – сострил он.

Я закатила глаза и попыталась сесть, но не слишком в этом преуспела, помощи от Чжэ Ёна тоже не дождалась. Мне даже показалось, что он, наоборот, специально навалился сильнее.

Я ткнула его в плечо.

– Встаем?

Он пристально смотрел на меня, и с каждой секундой я все четче осознавала, в какой позе мы оказались. С каждым вздохом мы невольно касались друг друга. Его живот замер в опасной близости от одного весьма чувствительного местечка. Чжэ Ён слегка приподнял бедра, чтобы сохранить между нами хотя бы минимальную дистанцию – не знаю, осознанно или нет.

Судя по выражению лица, он не хуже меня понимает, что происходит. В считаные секунды в его глазах разгорелся пожар. Уверена, он чувствует, как колотится у меня в груди сердце. Меня окутал запах Чжэ Ёна. Легкий, нежный аромат, совсем не похожий на духи, которыми поливается большинство людей.

Букет более… тонкий, терпкий, теплый.

Может ли запах быть теплым? Или меня просто смутила его близость? Я так и продолжала бы внутренний спор, но Чжэ Ён взял меня за подбородок, вернув тем самым в реальность.

– Хей, – прошептал он.

– Привет, – улыбнулась я.

Он медленно скользил взглядом по моему лицу, словно пытаясь сохранить в памяти каждую черточку. Проследил этот же путь кончиками пальцев, прошелся по носу и скулам. Замер чуть ниже правого глаза.

– Это Лив, – сказала я, догадавшись, что он смотрит на крошечный шрам. – Играть в догонялки весело, но только пока не врежешься в дерево.

Чжэ Ён рассмеялся. Его дыхание щекотало мне лицо.

– Так это она заставила тебя налететь на него?

Я сощурилась.

– Ты на чьей стороне? Подумай хорошенько!

Он коснулся своей брови:

– Младшие сестры бывают довольно опасны.

Только тут я увидела шрамик. Едва заметный. Не сильно больше моего. Должно быть, обычно его скрывает макияж. Я подняла руку. Почувствовала, как Чжэ Ён пригладил мои волосы. Робко провела пальцем по маленькому рубцу.

– Что произошло?

– Я ее разозлил.

Он улыбнулся, и на щеках появились ямочки. Моя рука словно сама двинулась ниже, пальцы, замерев над одной из них, скользнули к уголку рта.

Его губы слегка приоткрылись, казалось, пространство между нами внезапно будто наэлектризовалось. Лицо Чжэ Ёна приблизилось к моему. Я смотрела то на его губы, то в глаза. Два сантиметра… один… Может ли сердце колотиться еще сильнее?

За секунду до того, как наши губы встретились, он замер.

– Если ты не хочешь…

Я покачала головой.

– Хочу… очень…

Его губы коснулись моих, слова исчезли. Всего лишь мягкое касание, но его достаточно, чтобы у меня перехватило дыхание. По рукам побежали мурашки, глаза сами закрылись.

Он целовал меня так несмело, касаясь моей нижней губы, нежно прикусывая ее, пока я заново училась дышать. Я скользнула рукой ему на плечо. И вцепилась в рубашку, как только его язык коснулся моих губ.

Сама не знаю, почему я так напряглась. По какой-то причине полностью отключить голову не получалось. Чжэ Ён, кажется, заметил это и притормозил. Он прошелся поцелуями по щеке к местечку за ухом, вот уж никогда не думала, что оно такое чувствительное.

До сегодняшнего дня.

– Не бойся, – прошептал он.

Его слова отдались у меня во всем теле. Напряженные пальцы расслабились. Он проложил дорожку поцелуев вниз к вороту рубашки. Дошел до ключиц. Двинулся вверх по шее, подбородку, пока снова не оказался у рта. Секундное колебание. Он ждал. И его губы снова коснулись моих. На этот раз я не сомневалась.

Мой поцелуй был нерешительным. Неопытным. Его – мягким и подчиняющим. Таким… настоящим. Его язык прошелся по моим губам, в животе тянуло. Он втиснул ногу между моими бедрами… Так близко к месту, которое жаждало прикосновения.

Стук в дверь заставил меня вздрогнуть и вырвал нас из мирка, в которой мы сбежали на эти несколько часов.

Чжэ Ён приподнял голову, не пытаясь, впрочем, отодвинуться от меня. Он коснулся моей щеки, смахивая с лица спутавшиеся прядки волос.

– Тебе идет красный, – шутливо заметил он.

Я несильно ударила его по груди. Сама не знаю, когда успела положить туда руку.

Снова постучали – на этот раз дольше и настойчивее. Чжэ Ён вздохнул.

Наконец он поднялся, заодно поставив на ноги и меня. Оперативно выпутал у меня из волос попкорн и сложил в ведерко, пока я без энтузиазма отряхивала одежду от крошек.

– Подожди здесь, – бросил он, направившись к двери.

– А куда мне деваться? В окно выпрыгнуть? – пробормотала я себе под нос.

Он, однако, услышал и на ходу усмехнулся:

– Я в тебя верю.

Фыркнув, я запрыгнула на диван и с изумлением увидела, как Гарри после всех загадок встречает профессора Квиррелла. Тот как раз снял тюрбан, и, хотя я знала, чего ждать, лицо Волан-де-Морта на профессорском затылке напугало меня сильнее, чем я ожидала.

От экрана меня отвлекали голоса. Чжэ Ён с кем-то говорил на корейском. Знакомый тембр. Мин Хо?

Дверь закрылась, и Чжэ Ён показался из-за угла, приглаживая волосы.

– Судя по выражению твоего лица – ничего хорошего, – сказала я, когда он подошел к дивану и просто остановился вместо того, чтобы сесть рядом.

– У меня две новости: хорошая и плохая.

– Начни с плохой.

От этой просьбы он скривился.

– На самом деле они обе плохие.

У меня вырвался неуверенный смешок.

– Что случилось?

Еще несколько секунд он хмурился, подбирая слова, потом заговорил:

– Нам придется лететь в Нью-Йорк раньше запланированного.

Мой взгляд упал на часы у телевизора. Еще не было трех. Я вытерла руки о джинсы.

– Насколько раньше?

– Самолет в шесть. В аэропорту надо быть к пяти.

– Ох.

Отсюда до аэропорта О’Хара на машине минут сорок, а может, и больше.

– Тогда мне, наверное, пора, да? – я огляделась в поисках рюкзака.

Он молча смотрел, как я встаю. Не сдвинулся ни на сантиметр, хотя все во мне молило его преодолеть эти несколько шагов между нами.

– Мне жаль, Элла, – тихо сказал он.

Когда он заговорил, я наконец посмотрела на него. Прямо в лицо. Его выдавали глаза. Кажется, он испытывает вину за испорченный вечер.

Я без лишних раздумий шагнула к нему. Пытаясь избавиться от повисшего в воздухе напряжения, легонько тыкнула пальцем в живот.

– Выглядишь замученно.

Он растрепал волосы, добившись того, что теперь они топорщились во все стороны.

– Не хочу, чтобы ты уезжала.

На секунду замер. Встряхнул головой.

– Я́ не хочу уезжать.

Я схватила его за руку, моя ладонь оказалась в его.

– Ты уже знаешь, когда вы снова будете здесь? Ну, в США?

– Через две недели, – ответил он, скривившись, будто откусил лимон.

Я засмеялась, откинув назад голову. Он удивленно посмотрел на меня, пришлось пояснить:

– Две недели? Я-то решила, что мы минимум полгода не увидимся.

– Я бы намного раньше прислал за тобой самолет. Полгода – это слишком долго.

Я улыбнулась. Грустно, что день так быстро кончился, что Чжэ Ёну нужно уехать и завтра он снова будет на другом краю света. Я проглотила вертевшийся на языке эгоистичный вопрос: не может ли он остаться? Знала – задавать его бессмысленно, как бы мне ни хотелось обратного.

Чжэ Ён кончиками пальцев коснулся моего лица, положил на щеку ладонь. Я прильнула к ней, стараясь сохранять на лице беззаботную улыбку. Ни к чему ему переживать из-за того, что мы оба изменить не в силах.

– Сэм отвезет тебя домой.

– И сама прекрасно справлюсь.

Он выглядел не слишком довольным моим ответом.

– Я уже взрослая, – добавила я, пожав плечами. – Да и по дороге было несколько книжных.

– Напиши, как окажешься дома.

– Это ты напиши – как доберешься до Нью-Йорка.

Он кивнул и наклонился ко мне. Гадая, что он собирается сделать, я приподнялась на цыпочки. Его губы столкнулись с моими, глаза сами закрылись. После короткого прикосновения он не отстранился, поцелуй стал настойчивее. Мне пришлось цепляться за его руки, потому что колени внезапно ослабли. Тогда он обнял меня за талию и притянул ближе.

На мгновение я поддалась этому поцелую. Желанию, жажде прижаться так близко, как только можно.

Но потом включила голову.

Я прервала поцелуй, глубоко вздохнула и отодвинулась, насколько позволяли наши объятия.

– Мне пора идти.

Чжэ Ён смотрел на меня пустым взглядом. Его глаза казались почти черными, он все еще крепко держал меня в руках. Прошло несколько секунд, прежде чем он наконец-то отпустил меня и на шаг отступил.

– Да, – резко выдохнул он, прозвучало неубедительно, но собирать вещи он мне не мешал. Я чувствовала на себе его взгляд, когда, надев рюкзак, двинулась к двери. Перед тем как открыть ее и снова столкнуться с реальностью, я еще раз обернулась.

– Через две недели?

Просьба.

– Через две недели.

Обещание.

Глава 24

Дни после нашей встречи, поцелуя… Не могу описать их. Поначалу я думала, что две недели – не беда, но день ото дня мой оптимизм таял. Часы, минуты будто бы летели и в то же время ползли не быстрее улитки.

Чжэ Ён вернулся в Корею, а мне пришлось погрузиться в рутину. Разница во времени и его плотный график не оставили нам шанса обсудить проведенные вместе выходные. Серьезный разговор о наших чувствах не состоялся, и общались мы как раньше. Но все же мы оба знали: что-то изменилось. Из-за этого стало сложнее выносить расстояние. Ночи стали более одинокими, дни не такими яркими и сияющими.

Вопреки ожиданиям мой мозг почему-то отказывался анализировать происходящее. Меня не беспокоило, что мы не договорились ни о чем конкретном. Хотя я всегда считала, что в такой ситуации нужно знать, что происходит, нужна какая-то определенность, чтобы держаться ее. Но в голове… полный штиль. Я просто наслаждаюсь моментом. Не знаю, как долго это будет продолжаться, но прямо сейчас я просто радуюсь этому спокойствию.

А вот вернуться к учебе и работе, когда мысленно ты за тысячи километров, оказалось намного труднее. Мне не раз пришлось одалживать у Мэтта конспекты, потому что где-то посреди лекции я отключалась. Но тем счастливее я почувствовала себя, когда неделя наконец осталась позади. Вернувшись в пятницу домой, я с удовольствием закрылась у себя в комнате. Мэл еще не пришла, Лив у Чарли. Как же здорово иметь возможность отпустить себя, спрятаться под одеялом и погрузиться в книгу.

Что я и сделала.

Медленно выплывая из глубокого сна в субботу утром, я почувствовала под щекой уголок книги. С ворчанием отпихнув ее, я попыталась снова заснуть, но не получилось.

Что-то не так.

Обычно по субботам меня будит дискотека в комнате Лив. Сегодня ничего не слышно. В квартире воцарилась тревожная тишина, которую время от времени нарушал звон посуды. Открыв глаза, я откинула одеяло, доползла до двери и приоткрыла ее. Дверь в комнату Мэл широко распахнута, у Лив – закрыта. Не успев хорошенько подумать, я оказалась у комнаты Лив и тихо постучала. В воздухе и правда что-то витает – Лив явно сомневалась перед тем, как открыть дверь.

– Всё в порядке? – шепотом спросила я.

Она высунулась в коридор, посмотрела в сторону гостиной, потом раскрыла дверь пошире и затащила меня внутрь.

– Мэлани свихнулась, – уже нормальным голосом сказала она и навалилась на дверь. – Она три часа как драит кухню. Я собиралась что-нибудь приготовить, когда внезапно ворвалась она, и мне пришлось отступать, бросив там телефон.

– Она так сильно нервничает из-за нашего знакомства с ее кавалером?

Лив пожала плечами.

– Мы ее семья.

– Ну да, конечно. Ведь если кворум выскажется против, его придется буквально вышвыривать из квартиры. Я бы тоже волновалась.

Она закатила глаза.

– И все же именно ты первой предложишь ему чай.

– Нечестно! – оскорбилась я. – Я предлагаю чай всем, кто к нам приходит, независимо от того, нравится мне человек или нет.

– Тогда ты будешь хорошим копом, – она приняла киношную полицейскую позу, скрестив руки на груди и широко расставив ноги. – А я плохим.

Я фыркнула.

– Ты? Плохой коп? Ты даже собственный телефон у сестры забрать не можешь, но при этом хочешь запугать незнакомого взрослого чувака?

– Твоя вера в меня очень вдохновляет, – сухо прокомментировала она. – Подожди, пока у меня внезапно скакнет рост, и удивишься.

Мои брови поползли вверх.

– Следующий скачок роста у тебя случится лет в шестьдесят и будет в прямо противоположную сторону.

Лив возмущенно хватала ртом воздух.

– Это подло! Да и к тому же ты старше, а значит, и скукожишься раньше!

– Да, но в отличие от тебя я смирилась с тем, что ниже большинства людей.

Лив только собралась ответить, как по квартире разнеслись возмущения Мэл. Мы переглянулись и отправились на кухню.

Размах приступа уборки превзошел все мои ожидания. Мэл собрала волосы в высокий хвост, надела фартук. На руках – скрипучие желтые перчатки. При всем желании она не смогла бы еще больше походить на типичную уборщицу из рекламы, нежели сейчас. Руки по локоть в раковине, которую, судя по царапинам, она оттирает губкой из нержавеющей стали.

Лив замерла чуть позади. Кажется, меня используют в качестве щита. Мы молча наблюдали за Мэл, тишину нарушал только скрежет губки. Мэл с головой ушла в свое занятие. Через несколько минут она выпрямилась и раздраженно отшвырнула губку в раковину. Я почувствовала, как у меня за спиной съеживается и вжимает голову в плечи Лив.

Потом она посвятила себя обеденному столу, в центре которого одиноко лежал телефон Лив. Пока она в приступе уборки не разнесла его, я в несколько шагов подлетела к столу, схватила смартфон и передала Лив. Заполучив его, она снова отошла к дверям. Молчаливый посыл «разбирайся с ней сама» я уловила.

Мысленно я застонала. Преимущества младшей сестры! Я тоже так хочу!

– Мэл? – осторожно позвала я. Слегка неловко обращаться с ней как с диким зверем. Как правило, мы ладим, но в таких ситуациях она частенько, сама того не замечая, спускает с поводка внутреннего Хайда.

Никакой реакции, она продолжала драить стол. Так что я попробовала зайти с другой стороны.

– Я могу тебе чем-то помочь?

Она раздраженно закатила глаза. Несколько прядей выбились из хвоста и теперь свисали на лоб. Черные тени, залегшие под глазами, всклокоченные волосы и в целом довольно потрепанный вид – во мне вспыхнула искра беспокойства.

– Ты только что спросила, не можешь ли мне помочь?

Внутренний голос пробормотал ой-ёй, но я его умело проигнорировала.

Я пожала плечами.

– Похоже, тебе нужна помощь.

Не обязательно с уборкой, но так можно хотя бы попробовать достучаться до Мэл.

Она нахмурилась.

– Ты никогда не убираешься.

– Неправда, – вскинулась я, вспомнив письменный стол, который с тех пор, как я навела на нем порядок, выглядит как новенький. Кажется, влияние Мэл сказалось на мне сильнее, чем я думала.

– Новая семейная традиция в виде совместной уборки? – пробормотала у меня за спиной Лив. – Может, без меня?

Я через плечо смерила ее взглядом.

– Либо все, либо никто.

Она подняла руку.

– Голосую за «никто»!

– Не подставляй меня!

Я снова повернулась к Мэл:

– Лив тоже поможет.

Мне прилетел тычок в плечо.

– Предательница.

Мэл наблюдала за нашей перепалкой. Но когда я повернулась к ней, она резко оглядела себя. Посмотрела на губку в руках и снова на нас.

– По шкале от одного до десяти насколько я похожа на психа?

– Тридцать! – немедленно откликнулась Лив.

Я подавила желание ударить себя ладонью по лбу. Чувство такта у Лив иногда на уровне камня. Но, кажется, именно прямота сейчас Мэл и нужна. У нее вырвалось что-то среднее между всхлипом и смехом. И она, положив губку на стол, сняла перчатки.

– Как давно ты не спишь? – поинтересовалась я, пока она убирала чистящие средства под раковину.

– Где-то с четырех.

Как минимум это объясняет круги под глазами.

– Не получалось заснуть. И книга не помогала. А услышав, как встала Лив, я подумала, что не повредит протереть пыль.

У пыли в нашем доме нет никаких шансов – слишком уж часто у Мэл случаются стресс-уборки, но напомнить ей об этом я не решилась.

– Думаю, неряхами нас никто не назовет, – я попыталась успокоить ее. – Но, возможно, тебе стоит еще ненадолго прилечь, не то Джош примет тебя за нашу злую мачеху.

Мэл позволила мне вытащить ее в коридор. Ее не смутили ни моя дурацкая шутка, ни дневной сон – а это уже говорит о многом.

– И горе тебе, если ты подойдешь к ноутбуку и откроешь рабочую почту! – крикнула я ей вслед, пока она ползла к своей комнате.

Комментариев не последовало, наверное, она просто закатила глаза и захлопнула за собой дверь, оставив меня и Лив в чуть менее напряженном молчании.

– Надеюсь, ты шутила про уборку? – протянула Лив, доставая телефон. – Не хочу пропустить прямой эфир NXT.

– Прямой эфир?

Она кивнула.

– Они сегодня выиграли музыкальную премию. После такого они иногда выходят в онлайн и празднуют с нами.

Кажется, по мне было видно, насколько я запуталась, и Лив вздохнула:

– Сразу видно, ты никогда не была фанаткой.

Как минимум не в том смысле, который она в это вкладывает…

– Что ты имеешь в виду под «празднуют с вами»?

В ответ она пожала плечами.

– Они позволяют нам поучаствовать в их собственной афтепати.

Во мне проснулось любопытство.

– И где ты будешь их смотреть?

Лив выпучила глаза, словно я пообещала устроить свидание с одним из членов NXT.

– Ты тоже хочешь?

– Я… эм… – замялась я. – Нет, прости. У меня еще… дела. Я просто спросила.

Увидев, как она погрустнела, я почти передумала, но не успела ничего сказать, как она отвлеклась на телефон, разразившийся входящими сообщениями.

– Сейчас начнется трансляция! – крик уже из комнаты.

Я встряхнула головой. Если бы только Лив знала.

Позавтракать я еще не успела, так что достала из холодильника йогурт и села на диван. Спрятав босые ноги под не по сезону теплый плед, свободной рукой я набрала сообщение Чжэ Ёну.

Я: Не хочу пугать, но, подозреваю, Лив уже прилипла к экрану и не упустит ни единой детали вашего стрима.

Ответ пришел быстро.

Чжэ Ён: Мне передать ей привет?

Я: Если хочешь, чтоб у нее случился инфаркт и мне пришлось вызывать «Скорую».

Чжэ Ён: Оу.

Чжэ Ён: Тогда, наверное, в другой раз.

Я: Разумное решение.

Я съела несколько ложек йогурта и снова написала.

Я: А как ты мне пишешь, если вы сейчас в прямом эфире?

Чжэ Ён: Я не в кадре.

Я: Бедные фанаты.

Чжэ Ён: Ты тоже смотришь?

Я: Тебе бы этого хотелось?

Чжэ Ён: Очень. О, я был бы очень рад. Прилив сил на всю следующую неделю…

Я: Дурак, иди обратно под камеры.

Чжэ Ён: Зануда.

Я: Королева драмы.

Я улыбнулась, представив, как он посмеивается, читая это.

Чжэ Ён: Думаю, я тебя больше никуда не отпущу, Элла Арчер.

Сердце счастливо подпрыгнуло. С ответом я не спешила. С одной стороны, чтобы сподвигнуть его присоединиться к остальной группе. А с другой – я не была уверена, как ответить на такое.

Я: На самом деле я хотела поздравить тебя с получением премии.

Я: Лив сказала, что вы отмечаете с фанатами. Очень мило.

Чжэ Ён: Многие группы так делают. Раньше мы редко занимались подобным, но несколько месяцев назад Ву Сок предложил устраивать онлайн-вечеринки почаще, и мы согласились.

Чжэ Ён: А я только рад, что в большинстве случаев у меня есть отговорка, почему я не иду на «официальную» вечеринку.

Я: Что не так с вечеринками?

Чжэ Ён: С ними все хорошо. Но хочешь верь, хочешь нет, от людей я иногда устаю.

Я: Охотно верю. Вокруг вас каждый день такая суматоха. Я на твоем месте цеплялась бы за возможность перевести дух.

Больше Чжэ Ён не писал, и я решила, что он вернулся в эфир. Доев йогурт, я села смотреть сериал – нужно срочно наверстать несколько серий. В квартире стояла тишина, только время от времени до меня доносилась возня Лив в ее комнате.

Надеюсь, Мэл проспит хотя бы пару часов. Она и так обычно за неделю выматывается, хотя бы сегодня ей нужно немного отдохнуть. Джош раньше шести не появится, а сейчас только начало третьего.

Следующие несколько часов я скакала с сериала на сериал. Так много шоу, которые я только собираюсь посмотреть. «Странные дела», «Леденящие душу приключения Сабрины», «Однажды за один раз»… Лив, по-моему, каждые два дня подсовывает мне что-то новое. Когда только находит на все время? Вспомнить мои школьные времена – на ум приходят только долгие вечера за домашней работой. Я улеглась на диван, натянула на себя покрывало и уже погрузилась в следующий эпизод, когда раздавшийся грохот заставил меня подпрыгнуть.

Мэл с растрепанными со сна волосами ворвалась в гостиную так, будто за ней гнался сам дьявол. Она остановилась у дивана и сунула мне в лицо телефон с часами на дисплее.

– Почему ты меня не разбудила?

Всего четыре часа.

– Я собиралась через полчаса.

Впрочем, этот план уже не актуален.

– Полчаса? – она так посмотрела, словно у меня вторая голова отросла. – А ужин когда готовить? А себя в порядок привести?

Я наморщила лоб.

– Мэл, мы собирались заказать пиццу…

Я смотрела на выражение ее лица, и мой голос становился все тише…

– Я уже все купила! – припечатала она.

Я села.

– Я могу помочь, если хочешь. Так это точно не займет два часа, правда?

Она молча несколько раз открыла и закрыла рот.

Дотянувшись до пульта, я выключила телевизор. Потом встала, схватила ее за руку и потащила за собой на кухню.

– Какой план? – спросила я, остановившись у холодильника. – У меня отлично выходит паста с песто, если разрешишь, могу приготовить.

Ответить она не удосужилась, вместо этого вздохнула и провела рукой по спутанным волосам.

– Фенхель с пармезаном. И еще я хотела сходить купить десерт, но теперь об этом можно забыть.

– Ты слишком пессимистично настроена. Живешь под одной крышей с суперкондитером, а за десертом собралась в магазин? Лив никогда тебе этого не простит.

– Думаешь, она согласится? – неуверенно спросила Мэл.

– Лив! – крикнула я в коридор.

– Да? – приглушенно донеслось из ее комнаты.

– Лив!

– ДА-А-А?

Я еще раз позвала ее и дождалась, пока не послышались ее приближающиеся шаги. Едва войдя, она раздраженно посмотрела на меня.

– Что?

Я кивнула в сторону Мэл.

– Можешь испечь какой-нибудь тортик, чтобы очаровать ее приятеля?

Раздражение с ее лица тут же улетучилось. Лив с надеждой уставилась на Мэл.

– Честно? Я могу что-нибудь испечь?

Перед тем как ответить, Мэл колебалась. Она не любит менять планы, а сегодня вечером ей особенно тяжело это дается. Но Лив не была бы собой, если бы немедленно не заметила колебания Мэл и не состроила щенячьи глазки.

Мэл вздохнула.

– Однажды это перестанет работать.

– Я ей уже говорила, – вставила я.

Лив уже промчалась мимо меня к шкафу с формами для выпечки.

– Не волнуйся, Мэл. Ты не пожалеешь! Я наколдую лучший десерт из всех, что вы видели!

Краем глаза я заметила, как Мэл расползается в улыбке. Думали мы, наверное, об одном: как хорошо, что мы есть друг у друга.

Час спустя запеканка стояла в духовке, а Мэл под душем. Лив только-только отправила в холодильник мини-чизкейки, которые несколько минут назад вынула из той самой духовки. А я устранила кастрюльно-сковородочный бардак и принялась накрывать на стол.

– Как думаешь, какой он? – спросила Лив, мелко нарезая клубнику, которой собиралась украсить чизкейки.

Тут мне пришлось ненадолго задуматься. До сих пор никаких соображений насчет парня Мэл у меня не было. Она тоже не слишком много о нем рассказывала, и, по правде, я одно время сомневалась в том, что он вообще существует.

– Честно говоря, понятия не имею. Даже не представляю, какой парень способен привлечь ее внимание.

Лив промолчала.

Я расставила по местам стаканы. И облокотилась на стойку рядом с сестрой.

– Почему ты спрашиваешь?

Она оторвала взгляд от ягод.

– Да так.

Я собиралась продолжить разговор, но меня прервал звонок в дверь. Через две секунды громыхнула дверь ванны, с паническим «Нет, еще рано, рано, рано!» по коридору пронеслась Мэл и захлопнула дверь своей комнаты.

Усмехнувшись, я подошла к двери и сняла трубку домофона.

– Да?

– Привет, это Джош, – сообщил приятный низкий голос.

– Шестой этаж, – ответила я, нажимая на кнопку «Открыть».

Дождавшись щелчка входной двери, я повесила трубку и открыла дверь квартиры.

Первым делом в глаза бросились каштановые кудри, достающие Джошу до плеч. Но потом меня отвлек букет у него в руках. Поднявшись на этаж, он огляделся и, как только заметил меня, тут же направился к нашей двери.

Подойдя, он вместо приветствия протянул мне букет.

– Это вам.

Сдержанная улыбка ему шла.

Я взяла цветы. На секунду мне показалось, что я заняла мамино место и встречаю парня Мэл, который ведет ее на выпускной бал.

– Меня зовут Элла.

И ткнула букетом себе за спину.

– А это Лив.

Можно не оборачиваться, и без того понятно – она высунулась из кухни посмотреть, что происходит у входной двери.

– Я Джош, – представился он.

Я распахнула дверь пошире и махнула ему:

– Заходи.

В коридоре первым делом он разулся.

– Куртку можешь повесить здесь, – кивок на вешалку у двери.

Мы редко ею пользовались. Чаще всего я швыряла куртки на комод, у которого бросала ботинки.

Джош повесил свою тонкую джинсовку и в нерешительности замер.

– А… а где Мэлани?

– Или снова уснула, или красится, – весело отрапортовала с кухни Лив.

Джош озадаченно посмотрел на меня, но я только рассмеялась и покачала головой.

– Здесь она. Хочешь пить?

Джош кивнул, и я показала ему на диван.

– Можешь сесть и расслабиться.

Я отправилась за водой. Лив перехватила меня, стоило переступить порог кухни.

– Ну? – взволнованно зашептала она. – Вблизи он, кажется, так же хорош, как отсюда?

Я щелкнула ее по лбу.

– Иди и поговори с ним.

Она потерла место, куда пришелся щелчок.

– Ты прекрасно знаешь, я не люблю людей.

– Не путай себя со мной.

– И правда.

Пока я наливала воду в стакан, она заглянула в гостиную.

– Нечестно. У него волосы лучше, чем у меня.

– У тебя фантастические волосы, – я искренне завидовала ее мягким локонам. – Отнеси, сделай доброе дело.

Я сунула ей в руки стакан и вытолкнула из кухни. Бросив ее одну, я быстро зашла к себе и взялась за телефон.

Я: Два варианта, чем кончится сегодняшний вечер: либо я съем слишком много и лопну (позволю заметить: в этом случае я желаю быть похороненной со всеми своими книгами).

Чжэ Ён: Либо?

Я: Хм-м-м. На самом деле больше ничего в голову не идет.

Я: Почему ты еще не спишь?

Чжэ Ён: Меня разбудило входящее от тебя.

Я: Упс.

Я: Отключи звук и спи дальше.

Чжэ Ён: Расскажешь завтра, как прошло?

Я: Ок. Спокойной ночи!

Я вернула телефон на письменный стол и уже пошла в гостиную, как Мэл чуть не сбила меня с ног. За это время она успела не только уложить волосы, чтобы они мягкими волнами ниспадали ей на лицо, но еще подобрать юбку и рубашку, которые смотрелась на ней стильно и вместе с тем небрежно.

– Вау! – я со всех сторон ее осмотрела. – Шикарно выглядишь! Ты даже на работу так не наряжаешься.

Она бросила на меня уничижающий взгляд…

– Я всегда выгляжу «шикарно».

…и побежала в гостиную. А я присоединилась к Лив, которая тем временем снова скрылась на кухне, словно в бункере, и оттуда наблюдала за Мэл с Джошем.

Стоило ей зайти, он тут же вскочил, чуть не запутавшись в собственных ногах. Они улыбнулись друг другу. Джош не сильно выше ее. Я почему-то всегда думала, что Мэл нравятся парни сильно выше. Джош обвел ее взглядом, и мне показалось, она покраснела.

Я отвернулась, чтобы не вмешиваться в эту сцену, и вытащила из духовки запеканку из фенхеля. Лив все еще занималась клубникой, когда к нам зашли Мэл с Джошем.

Я выставила запеканку в центр стола.

– Надеюсь, ты не имеешь ничего против сыра и капельки овощей.

Мэл закатила глаза.

– Почему всегда столько сыра?

– Ничего не могу поделать.

Я взяла ее тарелку и положила запеканку, потом Лив, Джошу и, наконец, себе. – Не понимаю, как тебе может не нравиться? Мы вообще родственники?

– Хороший вопрос, – вставила словечко Лив. – Может, нас перепутали в роддоме?

– Мы же не тройняшки, – возразила Мэл.

– А это работает только с детьми, которых рожают одновременно?

Я нахмурила лоб.

– А как еще, по-твоему, можно кого-то перепутать в роддоме?

– Наверное, ее подменил инопланетянин, когда я родилась, – ударилась в размышления Лив.

– Думаю, если кто здесь инопланетянин, то это ты, – вставила я, прищелкнув языком.

Джош внимательно следил за перепалкой, не хуже ведущего ток-шоу. Наш обмен любезностями, кажется, его не спугнул – напротив. Улыбка переросла в широкую усмешку, сделав его еще более симпатичным.

За нашим столом редко собиралось больше трех человек, если не считать Эрин, так что видеть кого-то сидящим напротив было довольно необычно.

Несколько минут мы молча ели. Получилось и в самом деле съедобно. Мысленно я пожала себе за это руку.

Тишину нарушила Лив.

– Скажи-ка, Джош. Твоя история вашего знакомства подробнее той, что у Мэлани?

Джош покосился на Мэл, но та лишь пожала плечами, и он снова перевел взгляд на Лив.

– Зависит от того, что она вам рассказывала.

– Что вы встретились в Нью-Йорке, – ответила я. – Собственно… на этом всё.

– Мы и правда познакомились на конференции в Нью-Йорке. Но рассказывала ли она, как в перерыве между докладами плеснула воду мне в лицо?

– Почему? – Лив напряженно перегнулась через стол.

В уголках глаз Джоша собрались морщинки смеха.

– Она решила, что я сказал кое-что… неуместное. Хотя это был парень рядом со мной!

Я фыркнула. Типичная Мэл – сначала делает, потом думает.

Лив открыла рот.

– Что он сказал?

Мэл сковыривала с запеканки сыр и оставляла на краю тарелки.

– Он задавался вопросом, зачем на конференцию пустили столько женщин, ведь в итоге они осядут дома и будут присматривать за потомством. – Надев сыр на вилку, она перекинула его на тарелку Джоша. – Но не в столь мягких выражениях.

– Надеюсь, вода была со льдом, – решительно припечатала Лив.

Джош кивнул.

– О да, настолько, что попади она на правильного человека, на следующий день тот ходил бы с шишкой.

Лив расхохоталась.

– И что ты сказала, заметив, что досталось не тому?

Мэл поерзала на стуле.

– Ну…

Она кинула на Джоша извиняющийся взгляд.

– Ничего такого?

Усмешка Джоша стала еще шире.

– Обругала при всем честном народе.

Мои брови поползли вверх и почти достигли линии волос.

– Серьезно?

Джош кивнул.

– Мол, что я о себе думаю. Почему считаю себя лучше, только из-за того, что – как ты там сказала? – мозги у меня не в голове, а болтаются между ног.

Мэл со стоном закрыла лицо руками.

– Не мог хотя бы пару деталей опустить?

Он с любовью погладил ее по спине, но в целом, кажется, не раскаивался. А нам сказал:

– Не будь я настолько ошарашен, поаплодировал бы ей.

– И тебе так понравился… душ, что ты сразу решил взять у нее телефон?

Интересно. Плесни мне кто-нибудь в лицо водой, первая реакция у меня не обязательно была бы такой же.

Джош просто пожал плечами и повернулся к Мэл, его глаза потеплели.

– Слабость к сильным натурам.

Лив мечтательно вздохнула, она была покорена. По лицу сестренки видно: ее благословение у них в кармане.

– Твоя история в разы лучше, чем Мэл. Если бы это зависело от нее, мы, наверное, до Рождества о тебе не услышали бы.

На его лице промелькнуло какое-то неопределенное выражение, но тут же исчезло. Я испугалась, что атмосфера вот-вот накалится. Поэтому быстро соскребла с тарелки остатки запеканки и спросила:

– У кого осталось место для десерта?

Мы достали чизкейки и перебрались на диван в гостиную. Лив села на пол у меня в ногах и, откинув голову мне на колени, дожевывала свою порцию.

По телевизору шел «Властелин колец», но мы толком не смотрели, а болтали. Мэл сидела рядом с Джошем. Они касались друг друга ногами, но при этом держали дистанцию. Наверное, из-за нас.

Тем временем за окном совсем стемнело. Где-то около десяти это заметила даже Мэл.

– Тебе ведь еще ехать, – повернулась она к Джошу.

Лив стрельнула глазами в мою сторону – наша старшая сестра не мастер намеков.

Кажется, Джош уже с этим свыкся.

– Пытаешься избавиться от меня?

– Нет, конечно, нет, – она беспомощно оглянулась на нас. – Но Элле утром на работу, а у Лив танцы и…

Он положил руку ей на бедро.

– Мэлани, спокойно. Я шучу.

Напряжение отпустило ее так же быстро, как появилось.

– Я просто не…

Слова повисли в воздухе.

– Понимаю, – тихо сказал он и погладил ее по щеке.

Потом встал, переступив через ее ноги.

– Был рад познакомиться. Проводишь? – спросил он Мэл.

Та кивнула, тоже поднялась и пошла за ним к двери, мимоходом захватив свои ключи и выцепив с вешалки кардиган.

– Увидимся! – с этими словами она закрыла за собой дверь.

Лив, подскочив с места, рванула к окну, прижалась носом к стеклу. И принялась ждать. Ждать-ждать-ждать.

– Отсюда ничего не видно, – наконец пробормотала она и отошла.

– Может, Мэл заметила твое приклеенное к окну лицо, и они спрятались.

– Что скажешь? Он подходит Мэл? Нравится ей? Она казалась немного отстраненной, да?

Я засмеялась.

– Дыши, Лив.

Она глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться.

– Симпатичный, – определилась я после коротких раздумий. – Думаю, еще рано о чем-то говорить. К тому же это не наше дело.

– Не делай вид, что тебе не любопытно, – пробормотала сестренка.

– Не буду, – ответила я и тоже подошла к окну посмотреть. Было слишком темно, и мы видели только собственное отражение.

На секунду меня настигло чувство, что всего слишком много. Слишком много перемен в последние несколько недель, слишком много новых людей, новых мыслей и эмоций. Но я его проигнорировала. Мне не хотелось об этом думать. Сама себя удивив, я решительно отвернулась от окна.

– Давай съедим еще по чизкейку.

Лив не сразу пошла за мной, вместо этого она выглянула еще раз в окно.

– Как думаешь, она счастлива?

Я не уточнила, что она имеет в виду. Счастлива с Джошем? С нами? В целом?

– Надеюсь.

Так же, как надеюсь на то, что Лив тоже счастлива. Моя маленькая сестренка стряхнула с себя задумчивость и улыбнулась мне.

– Еще по чизкейку. Звучит здорово!

Глава 25

– Что она сделала? – неверяще переспросил Чжэ Ён.

Я увернулась от мужчины с детской коляской, который собирался безжалостно сбить меня с ног.

– Выплеснула ему в лицо воду с кубиками льда, – повторила я. – Видел бы ты Лив! Кажется, она чуть со стула не свалилась от гордости.

– И он все равно пригласил Мэлани на свидание?

– Судя по всему, поэтому и пригласил, – я переложила телефон в другую руку, чтобы вытащить из рюкзака солнцезащитные очки. – Как по мне, его вкусы весьма специфичны, но Мэлани выглядела вполне счастливой, поэтому я не стала вмешиваться.

Неожиданно из трубки раздался громкий писк, и я вздрогнула.

– Ой. Сколько еще продлится ваша репетиция?

NXT готовились к концерту, который дают завтра в Сеуле. Чжэ Ён ненадолго вышел, чтобы мне позвонить.

– Такими темпами? Еще несколько часов, – его слова перешли в зевок. – Техника уже полчаса как бастует. Во время прошлой попытки микрофоны вырубились прямо посреди песни.

– Звучит весело.

– Кто бы говорил, – отозвался Чжэ Ён. Видимо, намекая на какофонию автомобильных гудков на улице, по которой я шла.

– Я пропустила свой поезд и решила дойти до следующей станции пешком. – К счастью, у меня есть время, чтобы размять ноги после вчерашнего сидения на диване.

– Ты сейчас на работу? – поинтересовался Чжэ Ён.

– Да. Несу с собой взятку коллеге, чтобы та снова взяла мою смену. – Вообще-то мы с Чжэ Ёном еще не обсуждали, как проведем время, когда NXT вернутся в Нью-Йорк… Но лучше быть во всеоружии.

– К слову об этом… – он нерешительно замолчал.

– Если ты скажешь, что не приедешь, то я съем все печенье сама.

– Нет, не волнуйся. Презентация нашего нового альбома состоится в Нью-Йорке, отложить ее будет крайне проблематично.

– Но?.. – спросила я, явно услышав, что Чжэ Ён недоговаривает.

– Но я не смогу приехать в Чикаго.

Я остановилась.

– О.

– У нас очень плотное расписание. Кроме записей и интервью, запланировано несколько встреч. Я не могу потратить полдня на поездку в Чикаго. Как бы мне этого ни хотелось.

– Значит, мы не увидимся, – заключила я.

– Если бы ты прилетела в Нью-Йорк…

– Я не могу позволить себе билет до Нью-Йорка!

И так с трудом наскребу денег на оплату учебы за следующий семестр…

Чжэ Ён не ответил.

Он ведь не обиделся на меня? Я в курсе всей ситуации и знаю, что с его работой связано множество сложностей. В конце-то концов…

– А что, если я оплачу тебе перелет? – спросил Чжэ Ён, останавливая ход моих мыслей.

Я ответила первое, что пришло мне в голову:

– Неужели ты наконец-то решил меня проспонсировать?

– «Наконец-то»? Значит, тебе нужны только мои деньги?

– Ой. Ты меня подловил, – отозвалась я без капли стыда.

Между нами повисло молчание. Я лихорадочно думала о том, что сказать, чтобы увести разговор в другое русло.

– Знаешь, а ведь я серьезно, – через какое-то время произнес Чжэ Ён.

Я уже добралась до нужной мне станции и как раз поднималась по лестнице. У меня вырвался вздох.

– Знаю. В этом-то и проблема.

– Не понимаю, о чем ты.

– Я не хочу, чтобы ты тратил на меня свои деньги, – попыталась объяснить я. Кажется, мне это не удалось.

– А на моем месте что бы ты сделала? – поинтересовался Чжэ Ён, пропустив мою реплику мимо ушей.

– Это другое, – закатила глаза я.

– Почему? Потому что я мужчина и брать у меня деньги – значит потворствовать давно устаревшему патриархату?

Опустившись на стоящую у платформы скамейку, я сложила ноги по-турецки. Если верить электронному табло, поезд прибудет через пять минут.

– Во-первых: ух ты! Ставлю тебе «отлично» за ответ. Но дело совсем не в этом.

– А в чем? – в голосе Чжэ Ёна послышалось разочарование.

Я скользнула взглядом по платформе, подыскивая ответ.

– Не знаю. Просто мне кажется, что так будет неправильно.

– Считай, что я делаю это для себя, а не для тебя.

– Что ты имеешь в виду?

– Южная Корея и США не рядом. Я хочу с тобой увидеться, когда есть такая возможность. А еще у меня есть деньги, Элла. Так что, по сути, я потрачу их на себя, а не на тебя.

Несколько секунд я обдумывала сказанное.

– Значит… ты хочешь заплатить мне, как девочке по вызову?

– Элла. Ты сводишь меня с ума, – страдальчески простонал Чжэ Ён.

Я сдержанно рассмеялась.

– Не буду за это извиняться.

– Я бы все равно не поверил твоим извинениям.

Он помолчал немного.

– Ты сделаешь это для меня?

Ум продолжал сопротивляться. Но при мысли о новой встрече с Чжэ Ёном сердце подпрыгнуло. Наше последнее свидание в отеле засело у меня в памяти.

– Хорошо, – будто со стороны услышала я себя.

– Спасибо, – отозвался Чжэ Ён. Разочарование в его голосе сменилось облегчением. Может, даже предвкушением.

Мы поговорили еще несколько минут. Чжэ Ён закажет билет, а мне остается позаботиться о том, чтобы Мэл с Лив не заметили, как я сяду в самолет.

Проще простого.

Вскоре фоновый шум на другом конце провода усилился – у Чжэ Ёна возобновлялась репетиция. Мы попрощались, когда прибыл мой поезд.

Мне повезло: Лана была не против отработать мою смену. Но только потому, что она – безнадежный романтик, а я рассказала ей о своих планах.

Опустив деталь о том, что «он – поп-звезда».

Можно сообщить Чжэ Ёну, что вопрос с работой улажен. Я уже чувствовала, как внутри меня бурлит радостное предвкушение.

Вечером после работы я рисовала у себя и дала разгуляться фантазии. Фантазировать мне доводилось часто, но тот факт, что мы с Чжэ Ёном встретимся в Нью-Йорке, по-настоящему распалял воображение.

Покачав головой, я схватила телефон – меня поджидало новое сообщение от Чжэ Ёна. Он отправил мне неподписанную ссылку. Она перекинула меня на профиль NXT в «Твиттере».

Какое-то время страница грузилась, и я откинулась на спинку стула. Это оказалось мудрым решением, заключила я, увидев фотографию. А точнее, селфи. Фотография из тех, от которых вышеупомянутые фантазии бьют через край. Затемненная и размытая, но Чжэ Ёна можно было узнать по светлым волосам. Видно только его лицо и немного торс. Впрочем, этого оказалось достаточно. Он смотрел в камеру так, словно пытался кого-то соблазнить – и, честно говоря, у него это прекрасно получалось.

Мне хотелось смахнуть с его глаз светлые пряди. Хотелось увидеть, как на щеке появится ямочка. Хотелось обнять или просто побыть рядом и разговаривать часами.

Я вздохнула. Одна неделя. Осталась всего неделя.

Эти мысли пропали, стоило взгляду упасть на цифры под фотографией. Лайки, комменты, ретвиты – с каждой секундой их становилось все больше и больше. Просматривая комментарии, я не просто удивлялась, а неприятно поражалась тому, сколько людей посвящают Чжэ Ёну свое время и любовь. Непонятные мне мемы, шуточки для своих – и все это на разных языках. Я почувствовала себя чужаком, попавшим в компанию, где все знакомы целую вечность и находятся на одной волне. А я стою и надеюсь, что смогу вписаться и узнать то, что остальным уже известно.

Через несколько минут я закрыла «Твиттер» и написала Чжэ Ёну.

Я: Тебе никогда не казалось странным то, что люди хранят в телефоне кучу твоих фотографий?

Я: Что знают, откуда ты, сколько тебе лет, какой твой любимый цвет, знают, когда и где ты будешь, мечтают встречаться с тобой и вообще любят тебя какой-то больной любовью?

Через несколько секунд появился значок, сообщающий, что Чжэ Ён пишет ответ.

Чжэ Ён: Честно говоря, я об этом не думаю.

Чжэ Ён: Понятно, что информация обо мне находится в открытом доступе, как и многие фото и видео. Это меня не беспокоит. Так фанаты показывают свою поддержку.

Я понимала, о чем он. И все же не могла избавиться от неприятного ощущения. Особенно после того, как вспомнила о бесчисленных плакатах, висящих у Лив в комнате.

Я: Да, но… они слишком много знают. Думаю, моя сестра знает тебя лучше, чем я.

В этот раз Чжэ Ён писал ответ дольше, и у меня возникло ощущение, что он почему-то колеблется.

Чжэ Ён: Элла, поправь меня, если я ошибаюсь, но может ли быть…

Чжэ Ён: Что ты ревнуешь?

Моим первым порывом было ответить решительным «Нет!». Ревную? Настоящая ревность мне незнакома.

Ох. Мне незнакома ревность в этом вопросе. Неужели Чжэ Ён прав? После тех комментариев я сижу и сжимаю зубы так сильно, что аж челюсть заныла.

Я: Если дело в этом…

Я: Может, ты знаешь, как не мутировать в зеленоглазое чудовище?

Чжэ Ён: Следуй моему примеру. Пиши мне или говори своему чудовищу, что я очень хочу, чтобы ты приехала в Нью-Йорк. Ты, а не кто-то другой.

Я: «Твоему примеру»? Ты что, ревнуешь?

Чжэ Ён: По-твоему, это плохо?

Я: Нет. Не знаю. Никогда не думала, что кто-то вроде тебя может ревновать.

Чжэ Ён: Кто-то вроде меня?

Я: Ты всегда так уверен в себе. И… весь мир у твоих ног.

Чжэ Ён: Убери весь мир – и я буду обычным двадцатилетним парнем, которому нравится девушка, живущая на другом конце света.

Чжэ Ён: У меня столько же причин для ревности, как у тебя.

Я: Звучит так, словно у нас соревнование.

Ответа не последовало, вместо этого у меня в руке вдруг завибрировал телефон. Все еще пребывая в растерянности, я ответила:

– Эм-м-м… привет?

– Нет никакого соревнования, – заявил Чжэ Ён.

После его слов воцарилась тишина.

– Ты поэтому позвонил?

– Да. Я не знал, говоришь ли ты серьезно, и не хотел, чтобы ты думала, что я разубеждаю тебя в твоих же чувствах. Поэтому решил позвонить и все прояснить.

Мне показалось, что я различила в голосе Чжэ Ёна взволнованные нотки, и закусила губу, сдерживая смех.

– Я не серьезно, – отозвалась я и почти услышала, как он расслабился.

– О, хорошо, – сказал Чжэ Ён. – На секунду я испугался, что мы поссоримся.

Господи, он ведет себя так… так…

– Мило, – широко улыбнулась я.

– Слушай, мы даже не можем встретиться, чтобы прояснить подобные недоразумения. Нравится тебе это или нет, у нас просто нет другого выбора, кроме как все обговаривать.

– Мне это нравится, – честно сказала я, обезоруживая его.

Мы поболтали еще несколько минут. Рассказали о том, что сегодня делали: у меня выдался спокойный день, а у Чжэ Ёна – выматывающий, четыре часа сна – и он опять на ногах. Снова за работу.

Закончив разговор, я вышла из комнаты. Обычно Мэл жаждала деятельности, но сейчас она сидела на диване – смотрела незнакомый мне фильм. Я примостилась рядом.

– Я планирую уехать на выходные, – через некоторое время сказала я, глядя на экран телевизора. Внимание Мэл переключилось с фильма на меня.

– Одна?

Я покачала головой, искренне надеясь, что сестра не услышит громкий стук моего сердца. Как же я ненавижу ее обманывать!

– С Ланой. Это моя коллега.

– Куда поедете? – В голосе Мэл не было ни грамма недоверия, и все же мой желудок сделал сальто.

– Может, на пляж на Северной Авеню, – ответила я. – Мы еще точно не решили. Хотим на какой-нибудь пляж неподалеку отсюда.

– Тебе хватит денег или добавить?

В груди разливалось чувство вины. Я сглотнула появившуюся во рту горечь и выдавила из себя улыбку.

– Нет, не нужно, мне хватает. Как раз дали зарплату.

– Хорошо, – отозвалась Мэл и снова сосредоточилась на фильме.

Я как можно незаметнее перевела дыхание и решила еще немного посидеть с Мэл. Ведь с самого начала знала: меня будет тошнить от секретов! Я поймала себя на мысли, что почти хочу, чтобы Мэл засомневалась в моей истории, а не принимала ее за чистую монету.

Но мы просто сидели рядом и молчали. Досматривали фильм, а внутри у меня все сжималось. Я попыталась сосредоточиться на радостных мыслях о предстоящих выходных, но не могла. Поэтому еще на титрах ушла к себе и, стоило двери комнаты захлопнуться у меня за спиной, испытала огромное облегчение.

Глава 26

Если бы на следующей неделе у меня появилась возможность выбрать суперспособность, я остановилась бы на перемотке времени. Я сидела как на иголках, а чем ближе к выходным, тем медленнее тянулись минуты.

Лив только и говорила о воскресном концерте NXT и их новом альбоме. А я задавалась вопросом, как ухитрялась так долго ничего не замечать. Вся ее комната заклеена постерами. Бывали дни, когда я узнавала о K-POP, корейских сериалах и самой Корее больше, чем за все предыдущие девятнадцать лет. А уж как часто разговоры сводились к NXT…

Им приписывается колоссальный успех. В среду вечером я искала свой свитер и заглянула к Лив. Она как раз слушала интервью, в котором Ву Сока, как старшего члена группы, спросили, как они справляются со свалившейся на них в одночасье известностью. Сегодня, спустя несколько дней, я все еще помню, как он пожал плечами и ответил: «Мы делаем то же, что и раньше: музыку».

Его слова пришли мне на ум, когда я сквозь иллюминатор увидела, как мир внизу становится все меньше. Чжэ Ён говорил об этом, когда мы ужинали в кафе. Что он вкладывает в музыку всю душу… И хотя правила диктует лейбл, то, что ребята делают, вдохновляет невероятное количество людей. Может, NXT даже спасают их своей музыкой. Я прошлась взглядом по салону самолета. Скольким людям они помогли, даже не зная их имен?

Я играла в телефоне. Торчать здесь еще примерно час. Возможно, самое время наконец послушать и другие песни группы, помимо тех, на которые я наткнулась пару недель назад.

Я решительно закрыла игру. В наушниках все еще звучала «Saturn» – песня Sleeping At Last, которая одновременно окрыляла меня и заставляла сердце сжиматься. А главное, это песня, которую я никогда не выключаю на середине. Так что пока я выбирала плейлист с NXT, она продолжала играть. Альбомы шли в хронологическом порядке, я ткнула в первый. Он оказался на удивление коротким – всего девять песен. Стоило закончиться «Saturn», я нажала на кнопку воспроизведения.

Все началось с негромких переливов фортепияно. Я не музыкант, ни на чем не играю. Но всего несколько нот и… будто запоздалое объятие. Я закрыла глаза и откинулась на спинку кресла. По очереди вступали инструменты. И, наконец, раздались голоса. Нежные, словно мягкое касание, они вплетались в мелодию клавиш.

Постепенно перед моими глазами возникла картина. Дождь. Приглушенные цвета. Возможно, монохром. Спина одинокой девушки. Чем дольше звучала песня, тем сильнее работало воображение. Голоса набирали силу. Они больше не сливались с мелодией, а парили над ней. Картинка у меня в голове постепенно засияла красками.

Песня кончилась, и я открыла глаза. Глубокий вдох, осторожно вытерла мокрые щеки. Песни шли одна за другой, а я все смотрела в иллюминатор на мир, который внезапно стал казаться таким далеким. И отчаянно цеплялась за навеянный музыкой образ.

Пассажиры покидали самолет, словно боясь, что, если не поспешат, застрянут в нем навечно. Они толкались мимо меня по проходу в сторону выхода, и, только выждав, пока пройдет бо́льшая часть, я взяла рюкзак и последовала за ними.

Аэропорт Ла-Гуардия огромен. До этого я была здесь всего один раз. Много лет назад, Лив тогда еще только училась ходить и заснула в парке, так что к концу дня папе пришлось нести ее на руках. Это воспоминание отозвалось в моем сердце, но меня слишком занимали мысли о сегодняшнем дне.

Был уже полдень, а Чжэ Ён писал, что освободится к двум. Еще он скинул адрес. Конечно, я не удержалась и проверила – книжный магазин! От радости я чуть не пританцовывала. Чжэ Ён успел изучить мои вкусы.

Книжный недалеко от аэропорта, так что я позволила себе немного погулять по магазинам в здании аэропорта. Купила кофе – ночь выдалась чересчур короткой – и бублик, который съела на ходу.

Потом двинулась к выходу, но, на секунду засомневавшись, сумею ли в одиночку найти книжный, решила взять такси. Это Нью-Йорк. Пожадничать можно в другие дни.

Я назвала водителю адрес. Шоссе, по которому мы ехали, спустя несколько минут перетекло в один из знаменитых подвесных мостов. Сквозь стальные тросы я пыталась разглядеть воду. Но машины шли таким плотным потоком, что кроме них ничего не было видно. Еще немного – и мы оказались на Манхэттене.

Водитель сказал, что мы проезжаем Верхний Ист-Сайд. Место, которое для большинства людей олицетворяет Нью-Йорк. Небоскреб за небоскребом. Улицы забиты машинами, но, кажется, несмотря на это, с движением все справляются.

К моему облегчению, мы свернули на сравнительно тихую улицу. Не знаю, что бы я делала, окажись книжный посреди оживленной торговой улицы. Предел моих возможностей – Чикаго.

Такси остановилось у неприметного дома, спрятанного за строительными лесами.

– Мы точно туда приехали? – поинтересовалась я у водителя. Тот раздраженно кивнул и сообщил, во сколько мне обошлась моя небольшая поездка.

Стоило мне выйти и захлопнуть пассажирскую дверь, он тут же сорвался с места, бросив меня одну посреди Нью-Йорка. Среди настолько чуждых мне людей, что, хотя мы и говорим на одном языке, я ощущаю себя здесь инопланетянином.

Точно не знаю, почему мое сердце внезапно забилось быстрее. Словно хотело заставить меня отступить еще до того, как я хоть на шаг приближусь к магазину. Но на этот раз я прислушалась к голосу разума. Несколько глубоких вдохов и выдохов, чтобы успокоиться. Все хорошо. До Чикаго всего два часа на самолете. Уже завтра вечером я снова буду лежать в своей кровати.

Я миновала строительные леса и оказалась у фасада книжного магазина: за огромными витринами от стены к стене простирались книжные стеллажи до потолка. На двери изысканным шрифтом значилось «Симона. Книжный магазин». Стоило войти, меня обдало прохладным воздухом из кондиционеров. И это после уличной жары – кожа тут же покрылась мурашками.

– Добро пожаловать! – дружелюбный голос принадлежал пожилой даме, которая сидела у кассы и читала книгу.

– Здравствуйте, – я мельком пробежалась взглядом по магазину. – У вас есть отдел юношеской литературы?

Дама расплылась в улыбке. У нее были седые волосы, собранные, как и у меня, в небрежный пучок на макушке.

– Конечно, дорогая, – она показала на лестницу, припрятанную в задней части магазина. – Поднимись на второй этаж, и ты на месте.

Я тоже улыбнулась.

– Спасибо.

Стеллажи стояли до того близко друг к другу, что, когда я пробралась к лестнице, перестала видеть вход. Но стоило подняться по скрипучим ступенькам, и мне тут же полегчало. Здесь, наверху, не было никого, кроме меня. Я с любопытством посмотрела на книги на полках. Будь у меня с собой чемодан, потом в аэропорту наверняка пришлось бы платить за перевес. Я как завороженная бродила по проходам. Встречала и старых друзей, прочитанных много лет назад, и тех, с кем нам только предстоит познакомиться.

Фантастический книжный магазин. Потрясающая подборка, и, если б мне пришлось переехать в Нью-Йорк, поселилась бы я, скорее всего, прямо тут. Или как минимум оставила бы здесь неприличную сумму денег, обменяв их на местные книги.

Я только обнаружила серию «Гарри Поттера», как услышала шаги у себя за спиной. Еще до того, как я успела обернуться, меня обхватили за плечи, а в щеку ткнулись поцелуем холодные губы.

Теоретически раздавшийся визг мог быть моим. Но я в любом случае до конца жизни буду это отрицать. Я в шоке повернулась, и Чжэ Ён сразу отскочил на безопасное расстояние в несколько шагов.

– Воу, – протянул он. – А я-то думал, получится романтично.

– Если ты подкрадываешься к кому-то и хватаешь его со спины, то больше смахиваешь на Джо Голдберга из «Ты».

– Все любят Джо, – он усмехнулся.

– Не в этом дело, – я закатила глаза.

Впрочем, сквозь раздражение просвечивала улыбка.

Чжэ Ён раскинул руки.

– Здесь достаточно уединенно, чтоб обняться?

Я скептически оглядела его: начищенные до блеска туфли, черные брюки, белоснежная рубашка, у которой так, чтоб было видно серебряную цепочку на груди, расстегнуты несколько верхних пуговиц, поверх – синий пиджак и темный шейный платок.

И, наконец, волосы. Снова сменившие цвет.

– Розовый?

По центру легкий пробор, несколько прядок волнами падали на лоб. Он провел рукой по волосам, ловко взъерошив их.

– К концерту. Потому и шляпа, – сообщил он, приподнимая названный головной убор.

Моя бровь поползла вверх.

– То есть я любуюсь одной из первых?

– Чувствуешь себя польщенной?

На секунду задумавшись, я кивнула.

– Но интереснее всего, сколько окрашиваний выдержат твои волосы, прежде чем дезертируют с головы.

– Мы это уже обсуждали, Элла. Жду лысину со дня на день.

Я засмеялась. На сердце потеплело, когда я заметила улыбку, с которой он на меня смотрел. И снова появились ямочки…

– Знаешь, тебе не обязательно всегда спрашивать, можно ли меня обнять, – заметила я.

Его лицо просияло восторгом.

– Этих слов я и ждал!

Он подошел ближе и притянул меня к себе. Я едва доставала ему до плеч и, когда он обнял меня, внезапно почувствовала себя такой маленькой. Маленькой и защищенной.

Странное чувство. Но уютное. Мои руки лежали у него на спине, и я чувствовала каждый его вдох. Немного погодя он ослабил объятие, но так и не отпустил меня. Я запрокинула голову, чтоб взглянуть на него.

– Как ты добрался сюда, не собрав толпу?

Шляпа шляпой, но не думаю, что из-за нее его перестали узнавать.

– Конницей, – засмеялся он. – Она же лошадиные силы. Сэм доставил меня прямо к дверям магазина.

Чтобы лучше видеть, я сильнее откинулась назад в его руках.

– Отсюда еще два вопроса.

Он наклонил голову.

– Вперед.

– Во-первых, как ты вообще нашел этот магазин?

– Слышала когда-нибудь об интернете? – сухо поинтересовался он. – Для многих это пока неизведанная территория, но, если приспособиться, штука довольно практичная.

Я высвободила одну руку и стукнула его по плечу. Он в ответ только усмехнулся.

– И что ты сказал своей команде, чтоб тебя не просто отпустили, но еще и подвезли?

– Всего лишь правду, – скромно признался Чжэ Ён. – Мне нужны новые книги.

– И этого хватило?

Не слишком убедительно. Мои оправдания для Мэл – и те оригинальнее.

– Они знают, что я читаю, когда нервничаю, – пояснил он. – Завтра у нас концерт. Вживую. В Америке. Когда еще переживать, как не сейчас.

Я нахмурилась. Он вовсе не казался нервным.

– Вы к этому вполне готовы.

– Годы тренировок.

– Ты видел, что здесь есть «Гарри Поттер» на других языках? – я решила сменить тему.

Он с интересом оглядел этаж.

– Где?

Я, улыбаясь, высвободилась из его объятий. Закатила глаза, увидев, какую расстроенную рожицу он скривил, нехотя отпуская меня, и указала на книги. С изумлением мы обнаружили издания на немецком, французском, итальянском и даже корейском и японском. От неприметного магазинчика такого вовсе не ждешь. Мы рылись на полках, обсуждали книги: уже прочитанные или те, к которым только собирались приступить, и разочаровывающие экранизации.

Всё как в голливудских фильмах. У окна в воздухе танцуют подсвеченные полуденным солнцем пылинки. Я бы не удивилась, заиграй в следующую секунду на заднем фоне романтичная музыка.

Мы сдвинули кресла у окна и устроились поудобнее. Чжэ Ён, последовав моему совету, взял с полки «Маленьких женщин». Я, положив голову ему на плечо, поглядывала в книгу. Знаю ее от корки до корки, и все же мне интересно перечитывать вместе с ним начало. Наверное, теперь и дома, открыв «Маленьких женщин», я буду вспоминать этот день.

Мы, скорее всего, задержались бы здесь до тех пор, пока не прочли книгу, но мой желудок громогласно опротестовал этот план. На первый раз я понадеялась, что Чжэ Ён ничего не заметил, ведь он просто продолжил читать. Но в животе снова заурчало, и я почувствовала, как затряслось плечо, на котором лежала моя голова. Чжэ Ён все еще смотрел в книгу, но, очевидно, едва сдерживал смех.

– Эй, – в моем голосе слышалось предупреждение. Но на самом деле его реакция меня скорее насмешила.

– Прости, – он захлопнул книгу. – Но, кажется, твой живот слегка зол.

– Есть такое, – призналась я. – Он минимум два часа не ел.

Чжэ Ён фыркнул:

– Позор!

– Преда-а-атель! Позо-ор! – вспомнила я песню из второго «Короля Льва». – Он не напрасно отводит свой взор…

От смеха в уголках глаз у него появились крошечные морщинки.

– От чего он взор отводит?

– От голодной Эллы! – я вскочила с кресла. – Которая очень быстро может превратиться в злую голодную Эллу.

Он изобразил понимание и кивнул.

– Этого нельзя допустить, – он встал и взял меня за руку. – Идем!

Я схватила подарочный томик «Гордости и предубеждения» Джейн Остин, который приглядела чуть раньше, и, не в силах скрыть дурацкую улыбку, взяла Чжэ Ёна за руку. Надев на ходу шляпу, он вперед меня сбежал вниз по лестнице.

Мы снова оказались на первом этаже, и леди за кассой оторвала взгляд от книги. Мельком взглянув на наши сцепленные руки, она спросила:

– Нашли что-нибудь?

– О да, – ответила я и протянула ей выбранную книгу.

Чжэ Ён положил «Маленьких женщин» на прилавок и достал двадцатидолларовую купюру. У него зазвонил телефон, так что мою руку пришлось выпустить. Коротко взглянув на экран, Чжэ Ён скривился.

– Оплатишь? Мне нужно ответить.

Я кивнула и проводила взглядом его удаляющуюся спину. Потом снова повернулась к продавщице.

– У вас замечательный магазин!

– Ох, большое спасибо, – просияла она. – Только магазин вовсе не мой. Его открыла моя дочь с подругами. А я просто время от времени за ним присматриваю. Ну и бесплатно читаю книги в ожидании клиентов.

Она подмигнула, и я засмеялась.

Точно такой я вижу свою жизнь лет через сорок. Я бы ни о чем не жалела.

Она рассказала мне об историческом романе, который сейчас читала. Звучало до того интересно, что мне тут же захотелось его купить. К счастью, я сдержалась. Хотя и с трудом.

Мы обсуждали книги до тех пор, пока мне не стало интересно, куда запропастился мой спутник. Я поблагодарила пожилую леди, забрала книги и отправилась бродить по проходам между стеллажами, Чжэ Ён оказался у лестницы.

Я почувствовала, как губы расползаются в улыбке, рядом с ним она просто не сходит у меня с лица.

– Хочешь еще что-нибудь купить…

Стоп. Я увидела его лицо, и ноги будто сами замерли. Шляпа исчезла, волосы дыбом. Но дело даже не в этом. Нет. Его глаза. От его взгляда в животе у меня заныло. Почти кричащее отчаяние.

– Что-то случилось? – настороженно спросила я.

Он молча помотал головой. Кивнул. Снова покачал. Мое сердце колотилось как бешеное.

Я смогла только прошептать:

– Что произошло?

Он скользнул взглядом по моему лицу. Сжал губы, споря с самим собой. Затем протянул мне телефон.

Я осторожно взяла его. На экране размытое фото. Прошло несколько секунд, прежде чем я узнала кресла на заднем плане. Потом на переднем плане я разглядела двоих человек. Их объятия. Полностью погруженные в собственный мир, они даже не заметили, как кто-то, поднимаясь по лестнице, замер на полпути. Достал телефон.

И в один клик разрушил два тайно связанных мирка.

Глава 27

– Не понимаю… – один взгляд на фотографию, и из головы вылетели все слова. – Я никого не видела…

– Я понадеялся на то, что магазин непопулярный и меня не узнают.

Он виновато посмотрел на меня. Будто это не наш общий просчет, а его личный. С тех пор как мы стали встречаться, меня не отпускала мысль, что такое может случиться.

Внутри все сжалось.

– Может, никто и не узнает, – я попыталась успокоить нас обоих. Я наивно цеплялась за этот шанс. – Картинка не резкая. Если не знать тебя…

Я запнулась, поняв, к чему клоню.

Последние надежды испарились, стоило мне заметить обреченность на его лице.

– Некоторые люди узнают меня по походке. С тем же успехом это могло бы быть видео, где я представляюсь на камеру.

– И что это значит?

Мне не хотелось задавать этот вопрос. Все во мне противилось ему. Будто какая-то часть меня уже знала ответ и пыталась уберечь от него. Чжэ Ён забрал телефон, свайпнул по экрану. Напряженно взъерошил волосы.

– Фото ушло в интернет – тут ничего не поделаешь. Его будут пересылать. Уже пересылают.

Он снова пролистнул ленту, будто проверяя сказанное.

– Люди знают, где мы. И кто-нибудь… – нервно сглотнув, он попытался поймать мой взгляд. – Кто-нибудь нас заметит. Если еще не заметил.

Видно, что он в отчаянии. Мою грудь будто сдавило тисками. Не из-за фотографии. И даже не из-за того, что тысячи и тысячи людей увидели и поделились ею. Нет. Все дело в смятении на его лице, чистейшем ужасе, который передался и мне. Сердце колотится, все внутри сжалось.

Чжэ Ён взял меня за ледяную руку и потянул к выходу.

– Идем. Скоро сюда набьется слишком много людей. Не хочу застать этот момент.

И подставляться под новые фото он не намерен. Он подтолкнул меня на улицу. И снова натянул шляпу. Какая бессмыслица. Фотография уже сделана. Какая теперь разница, в ней он или нет.

Часть меня осознавала, насколько это не важно. В конце концов, вопрос не в шляпе. Но я цеплялась за нее в попытках отвлечься от возможных сценариев дальнейшего развития событий, которые роились у меня в голове, выжидая подходящий случай, чтобы наброситься.

Я едва поспевала за шагом Чжэ Ёна. Путалась в собственных ногах, но он продолжал тянуть меня за собой. Он рванул прямиком к черному авто, припаркованному неподалеку от магазина. Сэм вышел из машины еще до того, как заметил нас. Напряженный взгляд, в руках телефон.

Они с Чжэ Ёном обменялись взглядами, во всем мире не нашлось бы слов, чтобы описать происходящее. Я нырнула в открытую Чжэ Ёном дверь. Он, обойдя машину, тоже сел на заднее сиденье. В ту же секунду Сэм завел двигатель. Поглядывая в зеркала заднего вида, выехал с парковочного места.

Напряжение и лихорадочность нашего бегства были почти осязаемы. Несмотря на это, начинать разговор Сэм не собирался. Ждал, пока я почувствую, насколько наэлектризовался в машине воздух.

– Ты ведь видел, да? – поразительно спокойно спросил наконец Чжэ Ён. Бушующий внутри ураган выдавали только его сцепленные на коленях руки. Сэм кивнул. Все видели. А если еще нет, то увидят, как только в следующий раз зайдут в интернет. Мне почудилось, что напряжение, если это вообще возможно, усилилось. Будто бы с каждым вдохом дышать становилось все труднее.

– То есть…

– Мне уже звонили, – Сэм оборвал Чжэ Ёна, прежде чем тот закончил мысль, мельком взглянул на нас в зеркало заднего вида и снова сосредоточился на дороге. – Я обязан немедленно доставить вас в отель. Интервью на весь день отменены.

По лицу Сэма не получалось ничего прочесть, но все же его выдавала глубокая складка, залегшая между бровями.

– Ты знал, что это плохая идея.

Я почувствовала, как Чжэ Ён напрягся после этих слов. Побелели даже костяшки пальцев, и я робко накрыла его руку своей. От него волнами исходили гнев и напряжение, передаваясь и мне. Он никак не отреагировал на прикосновение, и я уже хотела убрать руку. Но он все же разжал пальцы и взял ее.

Слабое утешение. Но в нашей ситуации максимум того, что я могу получить.

Я бросила взгляд на Чжэ Ёна, но он смотрел в окно. Казалось, все его тело под высоковольтным напряжением. Я отчаянно силилась подобрать слова, но ничего. Тишина. Внутри лишь шок и тишина.

Остаток пути мы провели в молчании. Проехали Верхний Ист-Сайд, где в любой другой день я бы любовалась проплывающими за окном небоскребами. Но сейчас в голове слишком мрачно от мыслей. А я зарываюсь в них все глубже и глубже и словно сквозь стекло смотрю, как мир проносится мимо.

Еще немного, и мы остановились у застекленного здания.

– Вперед, – бросил Сэм.

Кто? Я? Чжэ Ён? Я неуверенно перевела на него взгляд. Чжэ Ён кивнул. Вылез из машины, обошел ее, схватил меня за руку и потянул за собой. Я с трудом поспевала за ним. Не обращая внимания на портье, он миновал стойку регистрации и целеустремленно направился к лифтам, скрытым за вестибюлем.

Напряжение отпустило его, только когда за нами плавно закрылись двери. Он обмяк, и, чтобы устоять на ногах, ему даже пришлось опереться о зеркальную стену – будто кукловод перерезал нити.

Прервать молчание я не решилась. В голове роились бесчисленные вопросы, но слов не хватало. Чжэ Ён, казалось, тоже заперт в ловушке собственных мыслей. Так продолжалось всего несколько секунд, но по ощущениям прошло намного больше.

Он шумно вздохнул. Наконец поднял голову и посмотрел мне в глаза.

– Я не знаю, что сейчас будет.

От отчаяния в его голосе у меня по спине пробежала дрожь.

– Они видели фото, а это нарушение контракта. Даже думать не хочу, ведь в худшем случае… – он запнулся, но не отвел взгляд.

– Может, все не так плохо.

Мои слова звучали глухо. Я и сама им не поверила. Однако, прежде чем Чжэ Ён успел ответить, лифт остановился.

На секунду я восхитилась открывшимся видом на Манхэттен. Прямо под нами расстилался Центральный парк в обрамлении величественных домов, стремящихся ввысь. Слева и до самого горизонта простирался Гудзон.

К сожалению, времени любоваться пейзажем не было. Слишком уж быстро меня потянули дальше по коридору. Шаги Чжэ Ёна больше не отдавали яростью. Хотя он старался держаться уверенно, от него повеяло нерешительностью, чего всего несколько минут назад и в помине не было.

Мы завернули за угол, и я чуть не налетела на Чжэ Ёна, который резко остановился. Встав на цыпочки, я заглянула ему через плечо – и мне тут же захотелось развернуться и убежать туда, откуда мы пришли.

Меньше чем в десяти метрах от нас стояли двое мужчин. Похожи на азиатов – должно быть, тоже корейцы. Довольными они не выглядели. Тот, что покрупнее, заметив нас, оборвал второго на полуслове и быстрым шагом подошел к нам. Никто и сказать ничего не успел, как он затараторил на корейском.

Чжэ Ён тоже сразу перешел на родной языке. Они обменялись несколькими фразами, сказанными расстроенным и озлобленным тоном. Мужчина упорно мотал головой и показывал на конференц-зал, у входа в который замер его коллега.

А я… просто стояла там. Молча. Беспомощно переводила взгляд с Чжэ Ёна на его собеседника и обратно, не понимая ни слова.

Чужой город, парень, который мне нравится, но что-то происходит, а я, кажется, даже не в силах понять, насколько все серьезно.

Внезапно мне отчаянно захотелось увидеть Мэл и Лив. Чтобы Лив со своим вечным оптимизмом обняла меня. Мэл… мне нужна ее напористость. Одно знание, что они рядом, всегда вселяло в меня уверенность, которой мне сейчас так не хватало.

Через несколько минут мужчина обратил внимание и на мое присутствие. Его поза, насколько это вообще возможно, стала еще напряженнее. Он не счел нужным обращаться ко мне напрямую и продолжил выговаривать Чжэ Ёну на корейском.

Но, когда наконец я услышала свое имя, то не сдержалась. Расстройство и непонимание выплеснулись раньше, чем мне удалось взять себя в руки.

– Я прямо перед вами. Не стоит исключать меня из разговора, если он очевидно касается и меня.

Проигнорировав извиняющееся выражение на лице у Чжэ Ёна, я сосредоточилась на мужчине. Судя по его недовольству, все это время он прекрасно мог говорить с нами обоими по-английски. Однако преднамеренно исключил меня из разговора. Внутри полыхнуло огнем, но так же быстро он сжался до малюсенькой искорки, стоило Чжэ Ёну взять меня за руку. Я перевела на него взгляд.

– Руководство созвало совещание, – пояснил Чжэ Ён.

– Они против твоего… – он откашлялся. – Они хотели бы, чтобы ты подождала здесь.

Я раздраженно нахмурилась.

– Я иду с тобой. Это касается не только тебя, но и меня.

Он посмотрел на мужчину, но тот, поджав губы, резко покачал головой.

Между бровями Чжэ Ёна пролегла морщина. Он потер глаза.

– Я не знаю, как они отреагируют. Ты все равно не сможешь ни на что повлиять, так что я не хочу тебя втягивать.

– Чушь полнейшая! – получилось громче, чем планировалось.

Мужчина, не обращая на меня никакого внимания, схватил Чжэ Ёна за плечо и потянул за собой.

– Жди здесь, о’кей? – Счастливым он не выглядел, но не сопротивлялся. – Пожалуйста.

Я осталась стоять. Они зашли в зал, дверь плавно закрылась, и, не считая того второго, который, по всей видимости, охранник, коридор оказался пуст.

Прошла минута.

Две.

Три…

Замерев на месте как вкопанная, я упорно не сводила глаз с двери. Будто тем самым могла заставить ее открыться, и тогда оказалось бы, что все это одно большое недоразумение. Я шагнула ко входу, но кореец немедленно преградил мне дорогу.

– Пропустите меня, – я пыталась говорить спокойно.

– Извините. Посторонним вход запрещен, – отчеканил тот без намека на сомнение в голове.

Во мне снова все вспыхнуло.

– Вы же только что видели, как я разговаривала с одним из них!

Он только покачал головой.

– Извините.

Отведя взгляд, я стала напряженно вслушиваться. Но как ни напрягала слух, изнутри не доносилось ни звука.

Пять минут.

Десять.

На пятнадцатой минуте я прислонилась к стене напротив. Охранник не спускал с меня глаз, и как бы мне этого ни хотелось – проскользнуть в зал мимо него не получится.

В надежде, что Чжэ Ён мог написать, я впервые с тех пор, как мы вышли из книжного, проверила телефон. Хоть какое-то объяснение, почему меня оставили за дверью, словно происходящее меня и не касается.

Но вместо столь ожидаемого сообщения от Чжэ Ёна я увидела другие, которые окончательно выбили землю у меня из-под ног.

Лив и Мэл. Они написали мне. Шаткий карточный домик рассыпался. И я едва заставила себя открыть чаты.

Лив: [.jpg] ЧТО ЗА… ЭЛЛА?!

Мэл: [.jpg] Это шутка такая, да?

Лив: КАКОГО ЧЕРТА?!

Мэл: Ты в Нью-Йорке?!

Лив: Элла, клянусь, лучше бы у тебя было хорошее объяснение…

Мэл: Ты наврала мне?

Лив: Давай сейчас же домой!!!

К щекам прилила кровь. Сообщения… Полный провал… Боже, почему я… О чем я только думала?

Дыхание сбилось, каждый вздох давался с трудом. Я положила руку на грудь, заставляя себя дышать ровнее. В голове безудержно роились мысли.

Ровно в эту секунду дверь распахнулась. За ней виднелся стол, за которым сидели человек десять-двенадцать. На меня обернулась куча незнакомых лиц. Я не успела разглядеть, где Чжэ Ён. Зато на глаза попалась синяя макушка Мин Хо. Он с жалостью посмотрел на меня. Вроде бы открыл рот, собираясь что-то сказать, но в последний миг передумал и опустил голову.

Дверь снова закрылась.

В коридор вышел только тот кореец, что встречал нас. Он подошел ко мне, держа в руках две папки: большую и поменьше. Жестом пригласил следовать за ним, и я почувствовала, как мои ноги сами сошли с места. Неподалеку, всего в двух-трех метрах, оказалась переговорная поменьше.

Мужчина кивнул мне на один из стульев, сам устроился напротив. Я осторожно села.

– Сколько вам лет, мисс Арчер?

Я старалась не смотреть на него. Только на синий галстук, который он как раз поправлял.

– Девятнадцать, – услышала я собственный голос.

Кореец полез в большую папку и вытащил оттуда кучу листов.

– Вы ведь понимаете, что инцидент может повлечь за собой большие проблемы?

Я молча кивнула.

Он развернул бумаги так, чтобы мне стало видно.

– Это договор о неразглашении. Стандартный контракт, запрещающий вам рассказывать журналистам о Чжэ Ёне, NXT, прочих членах группы или компании DFH Entertainment, давать интервью или каким-либо образом комментировать информацию, касающуюся вышеупомянутых лиц.

– И… если я нарушу контракт?

Мужчина откинулся на стул, он словно ждал этот вопрос.

– Денежный штраф, благодаря которому последующие несколько лет вам придется туго.

Мне поплохело.

Он подтолкнул ко мне ручку и открыл нужное место в договоре. Ткнул в пустую строчку внизу страницы.

– Подпишите здесь.

Пока я заполняла необходимую графу, руки дрожали. Буква за буквой. Думать, на что будет похоже мое имя, не хотелось. Мужчина забрал бумаги и подсунул мне еще одну стопку листов. Я снова подписала. Закончив, подняла глаза. Хотела было вернуть ему и эти бумаги, но он остановил меня, покачав головой.

– Это ваш экземпляр.

Я обеими руками вцепилась в бумаги, как в спасательный круг.

Потом он достал тот второй небольшой конверт и протянул мне.

– А здесь ваш обратный билет в Чикаго.

Я распахнула глаза.

– Прошу прощения?

– Вас доставят в аэропорт. Рейс уже забронирован.

Его плечи напряглись, словно он ждал, что я вскочу и выбегу из комнаты.

– Нет, быть этого не может, – я пыталась настаивать. Чжэ Ён просил меня подождать. Он бы просто не позволил, чтобы меня без церемоний отправили домой ближайшим рейсом.

Но мужчина стоял на своем.

Повторял снова и снова.

Пока я не сдалась. Тогда он поднялся и стал показывать мне дорогу. Шел у меня за спиной, желая удостовериться, что я не развернусь и не брошусь в тот зал, где скрылся Чжэ Ён. Тем не менее я продолжала оглядываться через плечо. Меня никак не отпускала наивная надежда, что дверь сейчас снова откроется.

Она не оставляла меня, и когда я села в машину. Манхэттен в лучах заката, шоссе. Снова мост, аэропорт, регистрация.

Она была со мной всю дорогу до дома.

Но ничего не случилось. Телефон молчал, все двери остались закрытыми.

Глава 28

За мной захлопнулась дверь такси.

Четыре часа – и я снова стою у нашего подъезда. Будто этого дня и не было. Но я знала, что худшее меня ждет впереди.

Я вцепилась в лямки рюкзака. Солнце уже садилось, должно быть, сейчас около восьми. Телефон я больше не включала – не знаю, как объяснить произошедшее Мэл и Лив. Как донести до них, насколько все запутанно.

Пытаясь успокоиться, я несколько раз глубоко вздохнула, достала ключи и зашла внутрь. Никогда еще путь до квартиры не был таким коротким, как сейчас.

Я без колебаний отперла дверь. Последние несколько часов меня все еще подталкивал адреналин, но если сейчас замешкаться, с места меня будет уже не сдвинуть.

Поэтому я толкнула дверь. Прислушалась. Ни звука. Передо мной не выросли Мэл с Лив и не начали требовать ответов, которых у меня нет. Я осторожно опустила рюкзак на пол. Дошла до гостиной. В страхе, что сестры повыскакивают из своих комнат, я старалась не издавать ни звука.

Я как раз добралась до коридора, как открылась дверь Лив. Она оторвала взгляд от телефона, но меня тут, кажется, не ждали, по крайней мере пока. Заметив в нескольких метрах меня, она застыла как вкопанная.

– Лив…

Не дав мне закончить, она развернулась и хлопнула дверью. Этот звук эхом прокатился по всему моему телу.

Я неуверенно замерла у ее комнаты. Если бы она открыла… хотя бы чтобы выйти и накричать, может, у меня и не тряслись бы колени.

Дверь осталась закрытой.

Опять. Саркастично прокомментировал голос у меня в голове.

Я заткнула его.

Моя комната выглядела точно так же, как сегодня утром, когда я уезжала. Такое чувство, что меня не было целую вечность, хотя прошло от силы полдня. Красочные рисунки над столом не слишком соответствовали моему мрачному настроению.

Я стянула пуловер и небрежно бросила на стул. Села на кровать и достала телефон.

Тот запросил ПИН-код, но только я собралась его ввести, как в конце коридора скрипнула дверь. Затаив дыхание, я прислушивалась к шагам Мэл. Будто это поможет мне спрятаться. Однако волновалась я зря. Мэл прошла мимо моей распахнутой двери в сторону гостиной. Секунду я вглядывалась в дверь ванной комнаты напротив по коридору. Как Мэл могла не заметить мое возвращение? Все же Лив довольно громко хлопнула дверью. Спустя две минуты у меня сдали нервы. Я поднялась с кровати. Восемь шагов до гостиной. Еще четыре и кухня, Мэл со стаканом воды сидела за обеденным столом.

– Привет, – тихо сказала я.

Человек она вспыльчивый, но иногда – когда настолько зла, что теряет дар речи, – молчит. И, судя по холодному приему, сегодня я перешла все границы. Чувство вины обрушилось мне на плечи и придавило к земле.

– Мэл? – я робко подвинулась вперед. – Я вернулась.

Ноль реакции. Хотя я стояла совсем рядом с ней.

– Мэл?

С каждой секундой комок в горле нарастал.

– Пожалуйста, Мэлани…

Голос сорвался.

– Пожалуйста, скажи хоть что-нибудь. Мне очень жаль. Я все исправлю, хорошо? Я…

С громким стуком она поставила стакан на стол. Вода плеснула через край ей на руки, я вздрогнула.

– Хочешь все исправить? – угрожающе тихим голосом заговорила она. – То, что ты соврала мне? Улетела в Нью-Йорк – Нью-Йорк! – и тебе даже в голову не пришло, что стоит сообщить мне об этом? Или, может, ты о той милой картинке, которую мне прислала Лив, когда я думала, что ты с подругой на пляже?

Я почувствовала, как съеживаюсь под градом упреков.

– Я не могла рассказать, – попытка защитить себя внезапно прозвучала пустой отговоркой.

– Мне казалось, мы можем доверять друг другу.

Я тут же кивнула.

– Можем! Но… все сложно. Он сказал, никто не должен узнать…

– Он сказал, что никто не должен узнать? – она снова оборвала меня. – Ты себя слышишь, Элла?

– Понимаю, как это выглядит, но если ты позволишь мне объяснить…

– О-о-о, так ты понимаешь, как это звучит для меня? – она резко встала, не давая мне шанса ответить. – Потому что, как по мне, парень из голливудской тусовки затеял классную игру и воспользовался моей младшей сестрой.

– Никто мной не пользовался! – я принялась защищать его. Себя. Нас. Слова, выбранные Мэл, звучали так… неправильно.

– Он ведь старше, да?

– На два года, – в отчаянии простонала я. – Ничего не случилось, да и я уже совершеннолетняя, манипулировать мной не так легко, как ты думаешь.

Температура в комнате упала до нуля, повеяло холодом.

– Прошу прощения?

Пришлось максимально быстро сдавать назад.

– Нет, я не это хотела сказать.

Мэл, казалось, меня вовсе не услышала. Она стояла, скрестив руки на груди, и смотрела на меня сверху вниз, словно я внезапно снова превратилась в подростка, за которым ее попросили присмотреть.

– Конечно. Может пояснишь, что же ты хотела сказать?

Я сжала кулаки. Расслабила. Снова сжала, давая напряжению хоть какой-то выход.

– Я не это имела в виду.

– Думаешь, я тобой манипулирую?

Я помотала головой и умоляюще посмотрела на нее. Зачем у меня вырвались эти слова? Боже, почему нельзя отмотать время назад?

– Я подразумевала другое.

– Ладно.

Она ушла в гостиную, оставляя меня на кухне.

Я заставила себя пойти за ней.

– Подожди, Мэл. Мы можем поговорить об этом, пожалуйста?

– Я и правда не хочу с тобой сейчас разговаривать, Элла.

Ее слова почти ощутимо ударили по мне.

– Да мы ни о чем никогда и не говорим!

Слова вылетели прежде, чем я успела взять себя в руки.

Повисла мертвая тишина, но язык уже попросту не реагировал на посылаемые мозгом предупреждения.

– Ты хоть раз замечала, что мы вообще не говорим о маме с папой? Будто их никогда и не было?

– Разумеется, были. И никто не притворяется, что это не так. Они были важной частью нашей жизни, но…

– Они остаются! – перебила я ее. – Они до сих пор остаются важной частью нашей жизни, и с их смертью в этом вопросе ничто не изменилось.

– Ты прекрасно знаешь, что я не об этом.

Она твердо посмотрела на меня, но я не отвела взгляд.

– Тогда почему ты каждый раз, стоит нам с Лив заговорить о них, выходишь из комнаты? Почему ни в кухне, ни в гостиной о них ничто не напоминает? Почему ты не можешь просто признать, что тоже скучаешь по ним?!

– Потому что не все переживают горе так, как ты, Элла!

Я вздрогнула от ее крика. Слова исчезли, вся закипавшая внутри злость остыла.

Мэл сорвалась:

– Ты хоть раз задумывалась, что не все из нас могут себе позволить постоянно жить в воспоминаниях? Считаешь, я иду на работу, потом прихожу домой и весь день ничего не чувствую? Когда мне горевать и плакать, Элла, когда? Если есть идеи, я их с удовольствием выслушаю, но до тех пор я отвечаю и за вас, и за себя! А заодно пытаюсь двигаться дальше и хоть как-то жить!

Я молча смотрела на Мэл. Она не стала дожидаться, пока я переварю сказанное, а, покачав головой, вздохнула и ушла. Как только хлопнула ее дверь, у меня из глаз брызнули слезы.

Вот бы, как маленькой, вцепиться ей в руку и заставить говорить со мной, смотреть на меня. Но вместо этого я осталась стоять на месте. Впервые за долгое время мне отчаянно захотелось, чтобы мама оказалась здесь. Обняла меня и сказала: «Все будет хорошо». Сейчас я больше, чем когда-либо прежде, нуждалась в поддержке и понимании.

Я закрыла лицо руками. Провела по волосам. Волшебный день так быстро обернулся полной катастрофой. Я изо всех сил пыталась привести мысли в порядок.

Стоит ли писать Чжэ Ёну? Может, он пытался как-то связаться со мной? Я полезла в карман, ища телефон, но вспомнила, что оставила его на кровати.

Закрыв у себя за спиной дверь в комнату, я наконец проверила оповещения. Ничего. Ни сообщений, ни пропущенных вызовов.

Зато пришло фото от Эрин. Просто пейзаж без подписи. Пока я набирала ей сообщение, глаза все еще туманили слезы.

Я: Ты мне очень нужна.

Как же я обрадовалась, когда спустя всего несколько секунд она позвонила!

Вытерев мокрые щеки, я нажала ответить. Попыталась успокоить дыхание, чтобы не пугать Эрин. Но стоило мне услышать, как она спрашивает, что случилось, и… плотину прорвало. Я рыдала, дрожала, всхлипывала и из последних сил цеплялась за ее утешения. Бессмысленные, но такие нужные сейчас слова.

Не знаю, сколько прошло времени, пока я снова смогла более-менее нормально разговаривать.

– Лучше? – мягко спросила Эрин.

Я беспомощно кивнула.

– Да. Прости.

– Ты не должна извиняться, – возразила она, и в эту минуту я была счастлива, невероятно счастлива, что у меня есть такая подруга. – Хочешь поговорить об этом?

– Не знаю, с чего начать… – Тут меня озарило. – Ты разве сейчас не должна работать?

– Нет, все нормально. У меня как раз обед.

– Я… В общем… – я закашлялась. – Мы с Мэл только что поссорились.

– Из-за чего?

– Я поехала в Нью-Йорк и не сказала ей. И… и…

Мысль оборвалась, вместе с ней и голос.

– Чш-ш-ш, успокойся, Элла, – донеслись до меня ее слова. – Давай, глубокий вдох! Я считаю, а ты дышишь. Раз, два, три, четыре…

Я как могла старалась привести дыхание в порядок. Пришлось повторить цикл несколько раз, прежде чем мне наконец снова удалось заговорить, но затем… слова потекли рекой. Я рассказала о Чжэ Ёне, удивительном, потрясающем парне, которого я встретила, меньше всего этого ожидая. О своих чувствах, наших свиданиях и всём, что было между ними, – обо всём, вплоть до сегодняшнего дня. Нью-Йорк, книжный, машина, тесная переговорная комната и договор. Аэропорт, дом и в конце концов ссора с Мэл.

Получилось небыстро. Во рту у меня пересыхало, но я отпивала воды из стакана на тумбочке и продолжала рассказывать, пока тот не опустел.

С Эрин все так просто. Она слушала, лишь изредка перебивая, чтобы уточнить детали. От нее не исходило ни осуждения, ни упреков. Она была на моей стороне, и это согревало.

Я закончила и какое-то время мы обе молчали. Эрин – потому что для начала ей нужно было переварить мои тайны. А у меня просто больше не осталось слов.

– Почему ты мне ничего не говорила? – спросила наконец Эрин. – И «было нельзя» не аргумент. Ты можешь во всем доверять мне и знаешь это!

Тем временем я, поджав ноги, уселась на кровать. Меня охватила такая усталость, что по ощущениям я могла проспать недели и месяцы.

– Ты рассказала про Эрика, и… Не знаю. Думаю, не хотела волновать тебя. Ты была счастлива в Австралии, и я испугалась…

Что, знай ты, какой здесь бардак, решила бы остаться там. Что все это чересчур, что МЕНЯ тебе будет чересчур.

– Ох, Элла.

Я почти слышала ее мысли.

– Я никогда не буду слишком занята, слишком счастлива или помешана на парне, чтобы в моей жизни не нашлось места для тебя. Никогда! Слышишь?

Стоило расчувствоваться, и к глазам снова подступили слезы, но мне их удалось сдержать.

– Знаю. Знаю, прости меня.

– Перестань извиняться, – ласково ответила она.

– Да, мне грустно и немного обидно, что ты ничего не рассказала. Но с этим разберемся позже, хорошо? Я не сбегу, можешь не забивать себе голову. А то я и в Австралии слышу, как натужно она работает.

У меня вырвался усталый смешок.

– Поймала.

– Он тебе больше не писал?

Оторвав телефон от уха, я бросила взгляд на экран. Разочарованно ответила:

– Нет.

– Еще напишет, – уверенно сказала Эрин. – Кто знает, какое совещание там созвали. Думаю, ему тоже несладко.

Хорошо, что она говорит с такой уверенностью. Ведь у меня не осталось сил даже на самоубеждение.

– Надеюсь.

– Сто процентов. Может, у тебя получится немного поспать или хотя бы отдохнуть? Обеденный перерыв у меня уже кончился, но если хочешь, чтобы я осталась…

– Я справлюсь, – возразила я. И кивнула в трубку, словно желая убедить саму себя.

– Буду нужна – звони, о’кей?

– Да. Спасибо, Эрин.

– Люблю тебя!

– Я тебя больше!

На этом мы распрощались. Я положила телефон рядом с собой на кровать и, вздохнув, упала на подушку. Долгожданная тишина после последних нескольких часов. Если бы только мне не пришлось больше вылезать из постели…

Я дрейфовала где-то между сном и явью, когда звонок в дверь заставил меня подскочить. Звук эхом разносился по квартире. Снова и снова. Последний звонок длиннее, словно кто-то нарочно зажал кнопку.

В тишине квартиры он показался мне раскатом грома, но ни Лив, ни Мэл не вышли из комнат. Еще секунду я обдумывала идею проигнорировать его и залезть под одеяло. Рано или поздно человек за дверью сдастся, ну или кто-нибудь из моих сестер его все же впустит.

Но когда в дверь снова позвонили, а никто так и не потрудился открыть, я заставила себя встать с кровати. Протерев закрывающиеся глаза, я нажала на кнопку домофона.

– Да?

– Впустишь меня?

Услышав в динамике знакомый мягкий акцент, я чуть не выронила трубку переговорника.

– Чжэ Ён? – ошарашенно спросила я.

– Да. Пожалуйста, не бросай трубку! Можно мне зайти?

Я окинула взглядом коридор, но в квартире все еще царила тишина. Сквозь зубы я пробормотала:

– Шестой этаж.

И разблокировала подъездную дверь.

Я высунулась на лестничную площадку, чтобы не пропустить его появление. Не прошло и минуты, как он добрался до нашего этажа и огляделся. Увидев меня, он, ни секунды не раздумывая, двинулся ко мне. На нем все та же одежда – только шляпы нет. И вот теперь он стоит передо мной, волосы растрепались, глаза с мячи для гольфа. Взгляд мечется по моему лицу в поисках… чего? Он задержался на припухших от слез глазах.

– Элла… – прошептал Чжэ Ён и шагнул ко мне.

Он здесь… Удивительно. Я ждала сообщения, может, звонка. Но не того, что он сядет в самолет и прилетит. Будто столкнулись два мира, между которыми я в последние недели так отчаянно пыталась провести черту.

– К-как?..

Мысли, безумно кружа в голове, с трудом складывались в слова.

– Что ты здесь делаешь? – вырвалось наконец у меня.

Чжэ Ён не ответил. В его глазах была злость. Сомнение. Грусть? Он набрал побольше воздуха, будто собираясь с духом, и мне это решительно не понравилось.

– Мы можем поговорить?

На секунду я засомневалась. Задумалась, не нужно ли мне спросить разрешения у Мэл. Но в итоге просто кивнула, пропуская его в квартиру. Да, эгоистично, но я не готова снова видеть ее разочарованное лицо.

Я сделала Чжэ Ёну знак вести себя потише и потянула за собой в комнату. Закрыла за нами дверь. Он замер посреди комнаты, и я осознала, что он впервые ее видит.

Его взгляд скользил по книжным полкам, письменному столу, кровати. Не задерживаясь ни на чем, пока не остановился на мне. Чжэ Ён молча смотрел на меня. Словно хотел навсегда запомнить этот миг.

Эта мысль снова заставила мое сердце биться чаще.

– Предупреди ты меня, я бы хоть прибралась. – Нехорошее предчувствие усилилось, и я попыталась разрядить атмосферу.

Чжэ Ён устало улыбнулся в ответ.

– Мне нравится, – сказал он, не сводя с меня взгляд. – Подходит тебе.

Расшифровывать это заявление я даже не пыталась.

– Ты не написал мне! – Я не хотела накидываться на него с обвинениями, но прозвучало именно так. Если бы я знала, что с ним всё в порядке, не изводила бы себя так последние часы.

Чжэ Ён поморщился.

– Едва я зашел, менеджер отобрал у меня телефон, – он нахмурился. – А когда меня отпустили, тебя нигде не было. Я бы поставил на уши весь отель, но мне сообщили, что ты вернулась в Чикаго. Я думал…

Он сглотнул. Откашлялся.

– Я просто прыгнул в ближайшее такси и отправился в аэропорт.

Прикусив губу, я старалась сдержать рвущиеся слова. Я так ждала сообщения. Надеялась. Все это время.

Чжэ Ён заметил мою борьбу.

– Прости, Элла. Я только там заметил, что не взял с собой телефон. Мне хотелось… Мне нужно было увидеть тебя.

– Я не хотела уезжать. Но тот громила всунул мне в руки билет и отвез в аэропорт.

Чжэ Ён встряхнул головой, будто не понимая, о чем я.

– Кто отвез тебя в аэропорт?

– Тот мужчина, с которым ты говорил перед встречей, – пояснила я.

– Сон Джин? – недоверчиво переспросил он.

Я пожала плечами. Имени он не называл – за исключением пояснений к контракту, он вообще едва словом обмолвился. Чжэ Ён зло растрепал волосы. Сжав кулаки, он отступил на несколько шагов, но потом развернулся и снова подошел ко мне.

– Поверь, я ничего не знал. Стоило мне войти в зал, со мной заговорил Ву Сок, и я даже не заметил, как Сон Джин вышел.

Никогда еще не видела Чжэ Ёна таким взволнованным. Он всегда казался мне оплотом спокойствия в моем бушующем мире. Невозмутимый. Сдержанный. Якорь. Его встревоженный вид внушал опасения, которые пришлись мне совсем не по вкусу.

В ответ я то ли покачала головой, то ли пожала плечами. Проскользнув мимо Чжэ Ёна, я рухнула на кровать. Было чувство, будто эта усталость больше никогда меня не отпустит, события этого дня вплавились в мои кости.

Чжэ Ён сел рядом. Он оставил между нами расстояние чуть больше обычного. Обиженно посмотрев на него, я перекатилась правее, наши бедра соприкоснулись. Я решительно выдержала его вопросительный взгляд, не двигаясь с места.

Мы молчали. Я не решалась заговорить, Чжэ Ён, кажется, тоже. В голове отдавалось только тиканье часов. Я рассеянно потерла ладони о джинсы. Пальцы заледенели, и мне ничего не хотелось так же сильно, как снова залезть под одеяло. Хоть на мгновение сбежать от реальности.

Чжэ Ён вздохнул. Он повернулся ко мне и взял меня за руку. Его пальцы переплелись с моими, отогревая их. Большим пальцем он нежно огладил костяшки, скользнул к запястью, где просвечивала голубая венка.

Я попыталась разгадать взгляд, которым меня окинул Чжэ Ён, но что-то изменилось. Пока он добирался из Нью-Йорка до Чикаго, в нем будто что-то погасло. И я понятия не имею, как это вернуть.

Мысли носились у меня в голове. Мне хотелось облечь их в слова, спросить, что же случилось за время, проведенное мной в самолете. Но… что-то останавливало меня. Может, мою уверенность поколебало слишком серьезное выражение его лица. Новое. Чужое.

И как я ни пыталась, у меня не получалось понять его. Не говоря уже о том, чтобы разобраться с тем, как сквозь него пробиться.

– Элла.

Мое имя никогда еще не звучало так красиво и вместе с тем болезненно. Я буквально слышала невысказанные слова, мечущиеся на языке у Чжэ Ёна. Как они борются, пытаясь вырваться наружу. Но один взгляд ему в глаза – и стало ясно: их слишком много, они беспорядочны, как и мои, не сплетены одной нитью.

Он тяжело вздохнул, и у меня по руке побежали мурашки. Не те, что обычно появлялись в его присутствии. А скорее вызванные легким предчувствием, разлившимся внутри, но пока не дошедшим до головы.

– Они очень разозлились? – шепотом спросила я.

Говорить громче я опасалась, вдруг за стенкой будет слышно.

Он вымучил кривую улыбку.

– Честно?

Я кивнула, и он провел по лицу рукой.

– Худшее – не то, что они разозлились. Мы сидели в конференц-зале и, когда наш менеджер выложил на стол фотографии… Они были так разочарованы, Элла.

Мое сердце болезненно сжалось. Перед глазами всплыло лицо Мэл.

– Что они сказали?

– Что я подставляю всю группу. Повторяли это в разных вариациях снова и снова. Будто я сам не знаю, – горько хмыкнул он.

– Но почему Мин Хо не…

– Я попросил его не палиться, если что-то такое случится, – перебил меня Чжэ Ён.

Это выбило меня из колеи.

– Почему? Он же твой лучший друг!

Кто тогда заступился за Чжэ Ёна?

– Именно поэтому, – серьезно ответил он. – Мин Хо тут ни при чем, нельзя его втягивать. Остальные на него только разозлятся без повода. А ситуацию это никак не изменит.

– И… Что это значит?

Для нас? Я не смогла заставить себя сказать это, но мне и не пришлось. Чжэ Ён все понял без слов.

Он опустил глаза на наши руки, избегая прямого взгляда. Мои внутренности стянуло узлом.

– Это нарушение контракта, – добавил он внезапно и почти без эмоций. – При обычных обстоятельствах меня сразу выставили бы за дверь.

Мое сердце колотилось о ребра.

– Но? – протянула я, поняв, что он не собирается продолжать.

– Мы слишком популярны, – начал он. – Они рискуют вызвать гнев фанатов, если попросту выкинут меня.

Мне вспомнилось, как он отзывался о поклонниках. Какие они потрясающие. Неповторимые. Я уже наслышана о них и их поразительном инстинкте защищать участников группы, даже не зная тех лично.

В любое другое время у меня свело бы зубы от этой мысли. Но сейчас я просто испытала облегчение, ведь именно благодаря им Чжэ Ён не потерял свою NXT-семью.

– В итоге мне предложили два варианта. Либо я покидаю группу, объявив, что это мое собственное решение…

– Либо?

Я догадывалась о втором варианте. Однако мне хотелось… я должна была услышать это от него.

Он поднял взгляд и посмотрел мне прямо в глаза.

– Либо я обрываю все контакты с тобой. Полностью. Немедленно.

– Почему…

Я откашлялась. Пытаясь, вытолкнуть наружу застревающие в горле слова.

– Почему ты тогда здесь?

Чжэ Ён наклонился ко мне. И осторожно прижался лбом к моему.

– Я не могу принять такое решение в одиночку, Элла.

Мои глаза расширились.

– Ты хочешь, чтобы решала я? – в панике спросила я.

– Мы оба. Вместе, – мягко исправил он меня.

– Но это твоя жизнь. Твоя группа. Твое решение.

Я попыталась высвободить руки, чтобы хоть немного отодвинуться. Рассуждать здраво, когда он так близко, не получалось.

Он нехотя отпустил меня.

– Почему ты всегда умаляешь собственную значимость?

– Ничего я не умаляю, – упрямо пробурчала я, хотя где-то глубоко внутренний голос нашептывал, что Чжэ Ён прав.

– Умаляешь, еще как! Жаль, я не в силах избавить твою голову от убеждения, что тебя все бросят, если ты перестанешь им уступать.

– Ч-ч-что… О чем ты?

Я хотела отвернуться, лишь бы он не увидел, по какому больному месту ударил. Но он мне не дал, схватил за руки, заставляя смотреть.

– Ты знаешь, о чем я. Но сейчас не время об этом говорить… Да и захочешь ли ты вообще когда-нибудь это обсуждать…

– Тогда хватит! – сердито выкрикнула я.

Сердце грохотало в ушах все сильнее.

– Сказать тебе правду?

Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук.

– Сказать, что ты заслуживаешь быть счастливой?

Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук-тук-тук.

– Сказать, что мне хватило бы тебя, быть с тобой?

Тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук.

– Почему тогда ты бросаешь меня?

Глаза щипало. Я устала сдерживать слезы.

Чжэ Ён покачал головой.

– Именно для этого я здесь, Элла. Попроси меня остаться.

Я схватила его руку. Прижала ладонь к своим глазам. Темнота – слабое утешение, но она была нужна мне, чтобы привести мысли и чувства в порядок.

– И что потом? – слабо спросила я. – Ты бросишь группу и своих лучших друзей? Оставишь позади музыку, Мин Хо, всех остальных и… что? Год-другой – и ты пожалеешь, что когда-то встретил меня?

– Не пожалею, – со всей серьезностью ответил он, но в его голосе слышалась тонкая нотка сомнения.

– Ты не можешь этого знать, – отрезала я и, прежде чем он успел возразить, продолжила: – Ты понимаешь, насколько безумно это звучит? Ты просто выбросишь всё, чего добился годами тяжелой работы?

В ответ тишина. Опустив руки на колени, я подняла взгляд на Чжэ Ёна.

Тот, стиснув зубы, смотрел в окно. Видно, как отчаянно он ищет решение, которое бы никого не ранило. Спустя несколько минут он, так и не найдя выход, зло растрепал рукой волосы. У него вырвался разочарованный вздох. И он повернулся ко мне.

По его глазам я видела: он медленно осознавал, что мы больше не можем бежать от реальности. Нет никакой золотой середины.

Кому-то будет больно.

Либо нам двоим – либо половине мира.

Чжэ Ён открыл рот и попытался что-то сказать. Закрыл, снова приоткрыл. У него на лице отразилась борьба, за ней понимание, боль и множество эмоций, которые так сразу и не описать.

– Я не могу их подвести, – спустя вечность прошептал он. С мольбой глядя на меня, словно ему непременно нужно, чтобы я поняла все невысказанное.

И я поняла.

Боже. Как больно.

Но ему пришлось выбирать. И роль в этом решении сыграли не только мы. Наверное, все сложилось бы иначе, не будь NXT для него второй семьей. Но сейчас на одной чаше весов группа. А на другой он и я – вместе, хрупкое чувство, нерешительно и робко расцветшее между нами.

– Это не значит «никогда», Элла.

Он с бесконечной нежностью обхватил ладонями мое лицо. Наклонился и бережно коснулся губами моего лба в поцелуе.

– Это просто «не сейчас».

Я едва ощутила прикосновение. Почти не слышала слова, которые он продолжал говорить. Я цеплялась за тепло его рук, в ушах нарастал шум.

Словно сквозь туман я видела, как открывается дверь. Передо мной возникло лицо Мэл, на нем – смесь сдерживаемого гнева и неприязни. Она что-то сказала Чжэ Ёну, ее голос дрожал.

Его возражения прошли мимо меня. Я сидела на кровати, пыталась вникнуть в слова, не понимая их смысл, молча следила за Мэл с Чжэ Ёном.

И все это время меня не оставляло чувство, что с его последними словами мое сердце тихо разбилось.

Благодарность

Может показаться, что после целой книги написать заключительное слово очень просто, да? Но почему-то с ним едва ли не тяжелее всего. Как бы я ни старалась, перечислить все мелочи, за которые я благодарна, не получится…

Симона, ты всегда говорила мне, что благодарить за само собой разумеющиеся вещи не стоит – но именно их я ценю больше всего. Поэтому спасибо, что много лет назад установила WhatsApp и с тех пор, каким бы серым ни был день, ты со мной. Это не всегда легко, и, мне кажется, этого абзаца мало, но, надеюсь, ты знаешь, как много для меня значишь. И что я пытаюсь сказать, даже если так и не смогла подобрать подходящие слова.

Штеффи, от всего сердца спасибо за доверие, пусть вначале, когда ты спросила, не хочу ли я взяться за книгу о K-POP, я могла предложить тебе только набросок текста и свои горящие глаза. И сколько бы раз это уже ни звучало: о лучшем редакторе я и мечтать не смела!

Фэй, спасибо, что я в любое время дня и ночи могу заскочить к тебе и единственным вопросом будет: «Заказываем пиццу или лапшу?» Я ни с кем и никогда не смеюсь так много, как с тобой. И пусть кому-то это покажется пустяком, для меня это имеет огромное значение.

Лия, без твоей постоянной поддержки и подбадриваний я никогда не справилась бы с таким амбициозным проектом, как «Когда мы мечтаем». И уж точно не с таким воодушевлением день за днем садилась бы за работу в последние недели перед сдачей книги.

А всей моей семье – смотрите! Смотрите, это самая настоящая книга! Спасибо за ваше воодушевление, когда я объявила, что пишу книгу. Спасибо, что с гордостью рассказывали об этом всем и, даже не зная ничего о K-POP, без вопросов оформили предзаказы. И как же без мамы с папой? Спасибо вам, что всегда поддерживали меня и никогда не смеялись над моей страстью к книгам!

Кажется, никого не забыла!

Примечания

1

Имеется в виду оригинальное издание.

Content

Энн Петцольд
Когда мы мечтаем

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Благодарность

Примечания