Рэймонд Моуди, Дайан Аркэнджел

Жизнь после утраты: Как справиться с горем и обрести надежду

Посвящаем тебе, читатель

Горе — слишком глубокое переживание, чтобы его можно было «исправить». Хотя у нас нет возможности посидеть рядом с каждым, кто скорбит, мы все же можем говорить вам слова утешения, надежды, воодушевления, в то время как вы идете по вашему собственному мосту, преодолевая боль по-своему, в своем темпе. В каком-то смысле мы можем быть вместе.

Рэймонд Моуди и Дайан Аркэнджел

Предисловие

Изучая могилу неандертальца, которой более 44 тысяч лет, археологи нашли следы древней пыльцы гиацинта и цветов штокрозы — очевидно, остатки венка, принесенного кем-то из скорбящих. Это щемящее напоминание о том, что горе, потеря и траур уже очень давно являются частью опыта человека.

Некоторые полагают, что все изменится. Эксперты предсказывают в самом ближайшем будущем сенсационное увеличение продолжительности жизни. Иные опрометчиво заявляют, что смерть можно будет откладывать бесконечно, поскольку ученые разгадывают тайны старения одну за другой. Однако пока что статистика убедительна: умирают все, исключений нет, а это значит, что искони присущее нам чувство утраты вряд ли когда-либо изживет себя.

Хотя смерть никуда не девается, меняется наше отношение к ней. Одно из самых важных достижений западной культуры XX века заключается в том, что мы все больше хотим встречать кончину открыто. Книги о смерти и умирании становятся бестселлерами. Курсы по «курированию смерти» и сострадательной заботе об умирающих входят в стандартную программу медицинских учебных заведений, больниц и светских учреждений. Уход за пациентами в хосписе помогает медицине восстановить контакт с духовными корнями. Часто говорят о «естественной», «хорошей», «мирной», «милосердной» смерти. Люди из послевоенного поколения, бэби-бумеры, которым уже за пятьдесят, когда-то взяли на себя сочинение свадебных клятв, а сейчас самостоятельно пишут для себя сценарии похорон, стараясь персонализировать свой уход и облегчить горе тех, кто останется их оплакивать[1].

Одна из причин таких перемен заключается в осознании того, что болезненный эмоциональный опыт, опыт горя и утраты, следует переживать, полностью отдаваясь ему, вместо того чтобы его игнорировать или загонять в подсознание. Как говорится в буддизме, «все принимай, ничего не отвергай». Именно в таком русле и создана книга Моуди и Аркэнджел «Жизнь после утраты». Этот замечательный труд — самое лучшее практическое руководство по переживанию боли и потери. Основываясь на личном опыте и своих размышлениях, авторы делятся мудростью с читателями.

В последние пару веков царили материализм и наука, и было модно отождествлять сознание человека и деятельность мозга. Это означает, что со смертью тела и мозга сознание пропадает бесследно, то есть происходит полное уничтожение личности. Эта точка зрения не только усугубляла для скорбящих горечь утраты, но и напоминала им, что и их ждет та же участь. Однако сегодня существуют многочисленные свидетельства того, что пора пересмотреть взгляд на разум как на эквивалент мозга. В общем, научные данные показывают, что разум способен на то, чего не может делать мозг. Проще говоря, мозг и сознание — не одно и то же.

Исследуя околосмертный опыт, Рэймонд Моуди-мл. проливает свет на некоторые данные, позволяющие предположить, что после смерти мозга и тела сознание продолжает функционировать. Моуди — профессиональный философ, и в этом качестве он прилагает все усилия, чтобы не переоценить факт сохранения сознания после смерти. Однако надежда на это точно есть[2]. Как констатировали недавно британские врачи: «То, что люди переживают околосмертный опыт во время остановки сердца, поднимает немало вопросов о том, как на самом деле соотносятся сознание и мозг»[3].

Когда мы говорим о горе и утрате, что утрачивается на самом деле? Очевидно, физическое тело умирает, но что можно сказать о сознании? Джон Сёрл, один из наиболее выдающихся философов, изучавших сознание, сказал: «На нынешнем этапе исследования разума мы не знаем, как он работает, и должны проверять самые разные идеи»[4]. Философ Джерри А. Фодор отметил: «Никто понятия не имеет, как нечто материальное может быть сознательным. Никто не знает даже, каково было бы хотя бы отдаленно представлять, как нечто материальное может быть сознательным. Вот вам и вся философия сознания»[5]. Сэр Джон Мэддокс, бывший редактор научного журнала Nature, трезво рассудил: «В список того, чего мы не понимаем, обязательно… должен войти человеческий мозг… Из чего состоит сознание… это загадка. Несмотря на потрясающие успехи нейробиологии в прошлом веке… мы, как представляется, все так же далеки от понимания… как сто лет назад»[6]. Эти замечания показывают, что мы поразительно невежественны в том, что касается природы разума, соотношения сознания и мозга, а также происхождения и предназначения сознания. Важно признавать свое невежество, поскольку это позволяет быть более открытым для новых взглядов на сознание и, возможно, поможет преодолеть смерть.

Мы вступаем в эпоху возрождения: ученые сейчас исследуют работу сознания в отрыве от мозга[7]. Например, вполне убедительны данные об исцелении на расстоянии и силе ходатайственной молитвы, и таких свидетельств становится все больше[8]. В результате анализа этих и многих других научных данных мы начинаем понимать, что какой-то аспект сознания выходит за пределы физического мозга и, очевидно, не привязан к отдельному органу или бесконечен во времени и пространстве, то есть вечен и бессмертен[9].

Почему мы придаем такое значение этим достижениям? Я уверен, что нет ничего важнее того, чтобы вырвать жало смерти и освободиться от горя и чувства утраты, сопровождающих смерть любимых людей.

Я высоко ценю двойной смысл названия книги — «Жизнь после утраты». Жизнь для кого? Для тех, кто остался? Для тех, кто ушел? Я отвечаю: и для тех, и для других.

Многие по-прежнему верят, что горе и чувство утраты — это болезненный опыт, который нужно переживать в одиночестве, в изоляции, в тишине. Эта книга показывает, что такой подход неверен. Для уменьшения боли, которую приносят горе, скорбь и чувство тяжелой утраты, можно предпринимать конкретные шаги, и авторы их приводят.

Эта книга — труд, вдохновленный любовью и заботой, его могли создать только те, кто способен на глубокое сопереживание. Авторы заслуживают благодарности от всех нас за то, что помогают нам осознать: пусть мы не можем отменить смерть, она все же не будет последней главой для тех, кто остался в живых, — а возможно, и для тех, кто ушел.

Ларри Досси, доктор медицины

Введение

Горе в нашей культуре принято отрицать. После смерти любимого большинство людей стремятся избежать переживания потери, отдаваясь прозаическим занятиям: уходят в работу, еду, выпивку, наркотики, музыку, телевидение, физкультуру, секс, книги, покупки, интернет — список можно продолжать бесконечно. Почему бы не попытаться скрыться от горя? Кто хочет ощущать боль? Кто хочет переживать что-либо, хотя бы отдаленно связанное со скорбью?

Представьте себе внушающую страх глубокую долину, а за ней — идеальное местечко на вершине прекрасной горы. Этот уголок чудеснее всего, что вы можете вообразить, а окружает его все то, что вам дорого. Единственное, что соединяет вас и это волшебное место, — это мост. Вершина горы воплощает ваше оптимальное состояние, того человека, каким вы должны стать, полностью реализовав свой потенциал. Долина — это бездна горя, а мост — скорбь. Добраться до вершины в радости и блеске невозможно, путь к ней лежит только через горе.

Этот мост мелькнет у вас перед глазами множество раз: когда уезжают друзья, отправляется домой бабушка, подходят к концу каникулы, отношения завершаются разрывом, когда вы упускаете возможность, заканчивается то или иное время года и т. д. Однако пересечь мост вы сумеете, только если вы любили, потеряли и оплакали кого-то, дорогого сердцу.

Утрата может разбить сердце. Она может быть опустошительной. Порой кажется, что пришел конец всему. Мы встали на этот путь сорок лет назад в школьных классах, библиотеках и церквях, когда пытались понять собственное горе и справиться с ним. Пережитые нами потери вдохновили нас на работу в отрасли танатологии (науки о смерти и умирании) и преодоления смерти (изучение жизни после смерти). Мы занимались исследованиями, проводили консультации и преподавали, и постепенно стало ясно, что все горюющие нуждаются в том же, что искали мы: в утешении, надежде, заверении, что наше состояние и чувства «нормальны».

Мы преподносим эту книгу всем вам, однако мы написали ее не как эксперты, которые учат людей горевать. Мы уверены, что в этой сфере каждый сам себе эксперт. Хотя некоторые читатели обнаружат на этих страницах тот или иной способ преодолеть горе, мы не предлагаем готовых формул. К такому глубоко личному переживанию, как горевание, формулы неприменимы. Мы хотим того же, чего хотел Томми.

История Томми

Томми было всего шесть лет, и он мечтал о наручных часах. Когда же он наконец получил их в подарок на Рождество, ему не терпелось показать их лучшему другу, Билли. Мама его отпустила, но перед уходом сказала ему:

— Томми, у тебя на руке новые часы, и ты умеешь определять время. От нашего дома до дома Билли идти две минуты, так что не задерживайся. Жду тебя домой к шести часам, будем ужинать.

— Хорошо, мама, — ответил Том и поспешил в гости.

Ни к шести, ни позже мальчик не вернулся. В пятнадцать минут седьмого Томми еще не было, и мама начала сердиться. В половине седьмого она рвала и метала. Без десяти семь ее гнев превратился в ужас. Она уже собралась идти искать сына, но тут дверь открылась, и на пороге появился Томми.

— Ой, Томми! — накинулась на него мама. — Почему ты такой невнимательный? Разве ты не знал, что я стану волноваться? Где ты был?

— Я помогал Билли… — начал Томми.

— С чем помогал? — закричала мама.

Малыш снова попробовал объяснить:

— Билли на Рождество подарили новый велосипед, но он упал с тротуара и сломался, так что…

— Ну, Томми, — прервала его мама, — откуда шестилетнему ребенку знать, как чинить велосипед? Ради бога, надо было…

На этот раз перебил Томми:

— Нет, мама. Я не пытался помочь ему починить велосипед. Я с ним сидел на тротуаре и помогал ему плакать.

Наша цель

Наша цель такая же, как у Томми, мы не стараемся ничего «починить». Горе — слишком глубокое переживание, чтобы его можно было «исправить». Хотя у нас нет возможности посидеть рядом с каждым, кто скорбит, мы все же можем говорить вам слова утешения, надежды, воодушевления, в то время как вы идете по вашему собственному мосту, преодолевая боль по-своему, в своем темпе. В каком-то смысле мы можем быть вместе.

Лично для вас

«Жизнь после утраты» была написана для тех, кто переживает горе; однако наши рассуждения можно приложить и к иным потерям. Некоторые материалы окажутся как раз тем, что вам нужно, другие не будут вам полезны. Мы призываем вас пользоваться тем, что вам подходит, а остальное отложите, — возможно, вы вернетесь к этому позже. Только от вас зависит, как вы будете находить в этой книге утешение, однако не следует считать ее заменой лечению или профессиональной помощи психолога.

Формат книги

Мы постарались ответить в тексте на вопросы, которые задают нам чаще всего. Как людям после утраты удается стать сильнее? Как можно утешать, как принимать соболезнования? Чем отличается «нормальное» проживание горя от неэффективного, нефункционального? Когда придет конец моим страданиям? Как тем, кто понес утрату, выстроить свою жизнь после? Как справиться со стрессом? В заключение мы упоминаем блага, которые несет с собой утрата, и приводим список доступных ресурсов, в том числе книг, журнальных статей, информационных рассылок, периодических изданий, ассоциаций, организаций, центров помощи горюющим, телефонов доверия, групп поддержки и интернет-сайтов.

По просьбе некоторых людей, чьи истории вы прочтете на этих страницах, мы изменили их имена и детали, по которым их можно было бы опознать. Однако сами истории остались неизменно правдивыми.

Глава 1

Раннее переживание горя

Среди стонов и проклятий,

Самых детских, самых тяжких[10].

Элизабет Барретт Браунинг

Смерть любимого человека вновь пробуждает в нас самые ранние переживания разлуки и горя. Люди, которые в период горевания становятся сильнее, стремятся вернуться к ним и вспомнить свой детский опыт. Поэтому в первой главе мы обсудим пять факторов, продолжающих влиять на нас и во взрослом состоянии: переживания плода до родов, опыт рождения, привязанность и потеря, знакомство с понятием смерти и, наконец, представления о смертности, которые формируются у нас в детстве.

Переживания плода до родов

Раньше психологи не учитывали воспоминания плода, считая, что плод недостаточно развит, чтобы на него оказывали влияние внутриутробные переживания. Однако многочисленные свидетельства заставили вернуться к этому вопросу. Матери, скорбевшие во время беременности, утверждают, что их малыши родились горюя. Об этом говорят и другие члены семьи, иногда сами дети. Случай Дженни убедительно доказывает, что внутриутробные переживания плода могут влиять на человека и во взрослом возрасте.

«Я чувствую, что я в темной комнате, похожей на гроб» — рассказ Дайан

Дженни, успешная модель из Нью-Йорка, сколько себя помнит, испытывает глубоко укоренившееся горе и страх. Много лет она старалась от них избавиться.

В середине лета 1988 года все, кто мог, уехали с Манхэттена. Все, кроме Дженни.

— Я намерена разобраться со своими эмоциональными проблемами, — сказала она, когда мы встретились. — Я ходила к разным психологам, даже пробовала гипноз, но каждый раз, когда врач говорил мне мысленно вернуться в прошлое, я чувствовала, что будто бы нахожусь в темной комнате, похожей на гроб, и у меня начиналась истерика. Я все еще ощущаю эту постоянную тревогу в сердце. Не знаю, откуда она, и я устала от того, что она мешает мне строить отношения. Меня пугает то, что может за этим скрываться, но я должна что-то с этим сделать. Дайан, вы мне поможете?

Два сеанса гипноза, которые провела я, не дали ничего нового.

— Я в совершенно черной комнате, — рассказывала Дженни. — Нигде ни малейшего проблеска света. Голоса… Я слышу снаружи громкие приглушенные голоса. Потом я слышу, как кто-то кричит… похоже на голос моей мамы. Меня толкают. Мне так страшно… Кто-то… Мама…

Дженни морщилась, извивалась. Я напомнила ей:

— Мы тут вместе. Ты в безопасности. — Когда она успокоилась, я спросила: — А что там делается сейчас?

Она попыталась определить, что происходит за пределами ее укрытия.

— Я не могу сказать. Я думаю… кто-то… кто-то мучает мою маму… теперь я… я в опасности… я заперта совсем одна… в темноте… Меня толкают… всё…

На этом тело Дженни обмякло на стуле. Ее дыхание замедлилось.

— Что происходит сейчас?

— Я просто там внутри, — ответила она.

— Сколько тебе лет?

— Я не знаю. Я маленькая, совсем маленькая.

— Там есть кто-то еще? — уточнила я.

— Я очень стараюсь, — отвечала она, — но я не могу понять.

Через неподвижную границу проникали только отдельные смутные звуки. Затем наступила тишина, покой, и в конце концов Дженни испытала странное умиротворение, отдыхая внутри своего небольшого убежища.

— Ух ты, — сказала она, открыв глаза. — Что бы то ни было, сейчас я помню это яснее. Я чувствовала себя как маленький ребенок, может быть, двух-трех лет, я пряталась в чулане. Я была беспомощна, просто слушала, как кто-то мучает мою маму. Но как бы я могла ощущать, что меня так пихают, если бы я была в чулане? Это не имеет смысла. Я должна выяснить, что со мной случилось.

На следующей неделе Дженни отправилась домой, в Азию, расспросить родителей о своем детстве. Однако стоило ей начать задавать вопросы, как мать расплакалась навзрыд. Отец принялся ругать Дженни: «Никогда больше не заводи этот разговор!» Она обратилась с вопросом к бабушке по материнской линии, но и та ее упрекнула и ничего не стала отвечать.

— Моя поездка не принесла ничего, кроме разочарования, — поведала мне Дженни, — ведь мне пришлось уехать, не получив ответов на свои вопросы. Но по крайней мере я убедилась: что-то там произошло.

Эта тайна мучила Дженни, она чувствовала, что должна разрешить эту загадку, и стала терпеливо ждать, пока соберется вся семья.

Вскоре Дженни решила, что пышная свадьба двоюродной сестры будет прекрасной возможностью обратиться с расспросами к другим родственникам. На свадьбе все немного выпили, принялись вспоминать прошлое и воспринимали ее вопросы как должное. В конце концов тетя Дженни рассказала ей о том, что случилось.

Много лет назад к ним в дом ворвалась ревнивая любовница отца Дженни. Она схватила с кухонного стола нож для разделки мяса и кинулась в спальню, чтобы убить соперницу. Мама была на девятом месяце беременности, вынашивала Дженни. Проснувшись, она увидела, как к ней кто-то крадется. Любовница отца прыгнула на кровать, проклиная хозяйку и размахивая перед ней ножом. Мама Дженни изо всех сил сопротивлялась, защищая себя и нерожденного ребенка, отталкивала обезумевшую женщину, пока в комнату не влетел ее муж. Крупный, сильный мужчина, он схватил любовницу со спины, скрутил и выволок ее из спальни. Оставшись одна, слишком обессиленная, чтобы шевелиться, мама Дженни возблагодарила Бога, что все обошлось.

Это объясняло те чувства, которые испытывала Дженни в течение сеансов гипноза: то, что ее толкали и пихали, в то время как она была заперта внутри темного помещения, громкие невнятные голоса, охватывавший ее ужас и затем блаженная неподвижность.

«Это было чудо, — написала мне Дженни по электронной почте через десять лет после наших сессий. — Я знаю, что это Божественное провидение послало мне все эти события: мою тревогу, терапию, яркие воспоминания и затем семейную встречу. Этот опыт научил меня, что дух, который дает нам Господь, исполнен не страха, а силы, любви и здравого рассудка, и это стало лейтмотивом моей жизни. Я вернулась к учебе, теперь я профессиональный социальный работник в медицинской сфере. Я разрабатываю программы духовного развития для детей в США и за рубежом. Я никогда не чувствовала себя настолько спокойной и счастливой».

Практикующие врачи и ученые собрали немало свидетельств того, что внутриутробный опыт может запоминаться. Это означает, что ваше первое столкновение с горем могло произойти еще до вашего рождения.

Впечатления от процесса рождения

Для новорожденных процесс появления на свет полон стресса как с психологической, так и с физиологической точки зрения. Самая первая разлука с мамой может вызвать тревогу, которая будет сопровождать человека всю жизнь. Некоторые психологи считают, что всем людям свойственно глубоко укорененное желание вернуться в материнскую утробу.

Другие специалисты утверждают, что наша жизнь начинается с чистого листа, как tabula rasa, и что впечатления о жизни и мире вокруг нас мы формируем только с момента рождения. По их мнению, младенцы недостаточно развиты, чтобы испытывать сложные эмоции, такие как страх расставания, который может появиться при рождении.

Сопоставив противоположные точки зрения, мы приходим к практическому выводу: представляется логичным, что расставание, выход из комфортного лона — это стресс. После того как малыш долгие месяцы жил в темном, теплом и стабильном окружении, его вдруг вышвыривает в совершенно иной мир. Его пугают яркие огни, громкие звуки, открытое пространство, холодный воздух. Потом младенца передают с рук на руки, моют, теребят и тискают. А еще рождение может быть физически болезненным, как поведал сначала своей маме, а потом и бабушке трехлетний внук Дайан Сайлас.

«Мне было больно» — рассказ Дайан

В родовой палате собралось двадцать врачей и медсестер. После девяти месяцев тяжелой беременности и шестнадцати часов осложненных родов Кей Энн сделали кесарево сечение, и Сайлас наконец-то появился на свет.

— Ты родился три года назад в этот самый момент, — сказала Кей Энн сыну, показывая на часы.

— Мне было больно, — отозвался Сайлас, склонив голову.

— Что ты хочешь сказать?

— Мне правда было очень-очень больно. Я хотел остаться внутри, — морщась, объяснил он.

Когда они приехали ко мне, Кей Энн (эрготерапевт, по второму образованию психолог) вызвала меня на кухню. Пересказав мне этот разговор, она поинтересовалась:

— Но он же не может на самом деле это помнить — или может?

— Я не знаю, — ответила я. — Звучит невероятно. Хочешь, чтобы я его об этом спросила?

Вечером вся семья собралась на ужин, я задала Сайласу вопрос: «Ты помнишь день, когда ты родился?» — и он снова сказал, что помнит, как ему было больно.

Нам всем приходится пройти через страдания, расставаясь с материнским лоном, и вне зависимости от того, помним мы их сознательно или нет, эта первая серьезная потеря играет важнейшую роль в развитии нашей психики на самом раннем этапе.

Ранняя привязанность, разлука и горе

Мы приходим в этот мир полностью зависимыми. Нам всем необходима пища, тепло, укрытие, защита и любовь. Привязанность и скорбь — настолько же первобытные и инстинктивные чувства. Как показывают исследования, боль утраты испытывают как люди, так и животные.

Привязанность, разлука и горе у животных

Так же как люди, многие животные из-за расставания горюют. Домашние питомцы порой умирают от горя, потеряв хозяина. Даже если разлука временная, некоторые из них приходят в такое отчаяние, что отказываются от того, что необходимо для жизни. Ветераны говорили, что после их ухода на войну питомцы, остававшиеся дома, переставали есть и пить и умирали.

Некоторые стадные животные (например, слоны) собираются вокруг умирающего собрата и не оставляют его одного. Однажды Джо стал свидетелем такого горя, и это изменило всю его жизнь.

«Что я наделал?»

Когда Джо было десять лет, отец подарил ему двустволку. К двенадцати годам мальчик часто уходил один в близлежащие поля и леса. Если играть было не во что, он стрелял в любое животное, просто чтобы потренироваться в меткости. Джо с болью вспоминает свой последний охотничий опыт.

В тот день в походе не было ничего необычного — до тех пор, пока Джо не подстрелил чайку. Когда прекрасная белая птица с криками упала в ближайший пруд, ей на помощь поспешили десятки чаек. Они кружили над смертельно раненной сестрой у кромки воды. Их грациозный танец контрастировал с полными горя выкриками. Вскоре с разных сторон слетелось еще множество чаек, так что их набралось около сотни. Воздух заполнили резкие звуки: чайки плакали от горя и бессилия.

С Джо такого никогда раньше не случалось. «Что я натворил… что я натворил?» — думал он. На скорбную вахту собралось больше птиц, чем ему когда-либо доводилось видеть. Ни одна чайка из птичьего сообщества не прерывала траурного полета, даже когда подстреленная птица перестала шевелиться. Джо отвернулся, больше не в силах выносить пронзительные рыдания и сиротливое кружение грациозных птиц.

«Я так пожалел о том, что сделал, — объяснил он, — что побежал, надеясь оставить это все позади. Но у меня ничего не вышло. Птичья скорбь заставила меня понять, что жизнь одной маленькой чайки тоже имеет значение, что в жизни каждого существа есть смысл и все имеют право на жизнь. Я поклялся, что никогда больше не причиню животным вреда».

Хотя время и расстояние отдалили от Джо гулкие крики чаек, горевание, которому он стал свидетелем в тот день, врезалось ему в память. Этот опыт привел к тому, что он на всю жизнь увлекся темами привязанности и потери. Джо подтверждает, что все живые существа (люди и животные, как дикие, так и домашние) испытывают горе. Горевание из-за потери настолько же естественный рефлекс, как то, что, ощущая голод, мы едим.

Ранняя привязанность и горе у людей

Младенцы зависят от привязанности, она необходима им, чтобы выжить[11]. Малыши обычно привязываются прежде всего к матери и плачут от горя, если их с мамой разлучают. Даже если расставание временное или воображаемое, оно может вызвать настоящее отчаяние. Горе — это самая сильная эмоция, определяющая поведение, и с возрастом это не меняется. Взрослые испытывают те же чувства и продолжают вести себя в соответствии с тем, чему они научились в течение первого года жизни, — более поздние переживания лишь прибавляются к этому.

Развитие стратегий горевания

Младенцы недостаточно развиты, чтобы осознавать свои чувства при разлуке и горе, и, даже если бы они были на это способны, у них нет слов, чтобы описать то, что они переживают. В результате дети переносят все эти эмоции на следующий этап развития.

На следующем этапе, на втором и третьем годах жизни, дети начинают осознавать свои чувства, также развивается умение их выражать. В этот момент становятся более очевидными реакции малышей на горе. К несчастью, мало кто понимает, что привязанность — это истинная потребность ребенка и что дети нуждаются в том, чтобы выражать горе при разлуке с любимым человеком. Большинство взрослых отвечают: «Перестань хныкать», «Такой большой, а плачешь», «Не о чем реветь» или «Попробуй у меня поплачь, я тебе задам». Ниже мы приводим примеры того, как могут развиваться стратегии переживания горя.

«Мы не хотели, чтобы вы, дети, поднимали шум»

У Эмили и ее двух сестер на троих было шесть детей, от года до четырех лет. С самого начала молодые матери договорились сидеть с детьми по очереди. Чтобы малыши не плакали, когда уходит их мама, взрослые придумали особую систему. Например, Эмили не говорила своим детям, что уйдет и оставит их на несколько часов с тетей. Когда они приезжали в гости, все собирались в гостиной. Затем, когда Эмили пора было уходить, кто-то из взрослых отвлекал детей, уводил их во двор поиграть. Но каждый раз, когда малыши возвращались в ту комнату, где оставили маму, и не находили ее, их охватывала паника. «Мама, мама, мама!» — кричали они, плакали и колотили по двери, чтобы мать вернулась. Они чувствовали себя брошенными, будто их предали, они горевали, но тетя отмахивалась от их эмоций и ругала их: «Да что такое? Вы же знаете, что она вернется».

Хотя сейчас дети Эмили выросли, затаенное горе, чувство покинутости, ощущение, будто их предали, всплывают каждый раз при каждой новой утрате. Однако выросшие дети предпочитают отмахиваться от этих чувств, поскольку именно этому их учили в детстве. Правда, одна из племянниц попробовала обратиться к своему прошлому, когда умерла ее мать.

— Почему вы так поступали? — спросила она у тети.

— Мы просто не хотели, чтобы вы, дети, поднимали шум, — ответила та.

Разобравшись, как развивались в ее случае стратегии горевания, племянница Эмили объяснила нам: «Я своих детей готовлю. Я целую их на прощание и напоминаю, что через несколько часов вернусь. Они могут немного попереживать, когда я ухожу, но не чувствуют себя брошенными и потерянными, как это было у меня».

«Снова похоронная процессия» — рассказ Дайан

С самого раннего возраста, пока мама с папой были на работе, я оставалась с бабушкой. Когда мне исполнилось пять лет, мы с родителями и моей старшей сестрой переехали из Хот-Спрингса, штат Арканзас, в Хьюстон, штат Техас, а бабушка осталась в Арканзасе. Хотя мы часто навещали ее, каждый раз перед тем, как мы отправлялись в долгий обратный путь до Хьюстона, повторялось одно и то же.

Мама и сестра говорили бабушке «до свидания» еще в доме, а затем торопливо выходили к машине. Они давали мне и бабушке время попрощаться наедине и дать волю эмоциям. В этот краткий промежуток я цеплялась за каждую миллисекунду: впитывала аромат свежевыпеченного пирога на кефире, капание крана на кухне, выгоревшие цветы на обоях и крепкие объятия бабушки, когда она с любовью прижимала меня к себе.

Тем временем мама терпеливо ждала меня за рулем машины, а сестра, взгромоздившись на две толстые подушки, барабанила накрашенными ноготками по заднему стеклу. Через несколько минут мама заводила мотор, и это был сигнал для меня: пора выходить. Мы с бабушкой, рыдая, распахивали скрипучую дверь и в обнимку появлялись на пороге, а сестра громко говорила: «О боже! Снова похоронная процессия».

Я садилась на переднее сиденье и спешила опустить стекло, чтобы оно не стояло между мной и бабушкой. Автомобиль трогался, и я посылала ей последний воздушный поцелуй. Бабушка промокала слезы красивым вышитым фартуком, и казалось, что у нее разрывается сердце. Однако она прикладывала морщинистую руку ко рту, чтобы послать мне поцелуй в ответ. Я вытягивала шею, стараясь как можно дольше не терять обожаемую бабушку из виду. Но вот между нами вставали дома, а у меня перед глазами все плыло от слез. Бабушки снова не было видно. «Милая, не плачь, — просила мама. — Ты разболеешься, если будешь плакать».

Я была так мала, и при этом мне нельзя было дать волю чувствам, но так обходятся с большинством детей. Однако мой мозг воспринял мамины предостережения еще более серьезно. Мой дед умер от неизвестного заболевания, поэтому я выстроила для себя такую логическую цепочку: Если я буду плакать, я заболею, а если я заболею, то умру. Плакать = заболеть = умереть. Слезы стали вопросом жизни и смерти, и единственным способом остаться в живых было удерживаться от слез несмотря ни на что.

Прошло около тридцати лет, мои родители умерли, и я чувствовала себя так, будто мое сердце тонет в слезах. Я перебирала свои ранние утраты и то, как я с ними справлялась. Я изучила проблему слез, то, как плач влияет на иммунитет, и другие способы переживать горе. С одной стороны, я знаю, что мама хотела поддержать мое здоровье, и я ее всегда буду за это любить. С другой стороны, я узнала больше, чем было известно ей. Я выяснила, что подавлять горе не полезно для здоровья, что слезы на самом деле выводят из тела токсины. Теперь у меня есть несколько вариантов осознанной реакции на расставание вместо одной неосознанной.

«Я горевала всю свою жизнь»

Семнадцатилетняя юная женщина родила ребенка в приюте для незамужних матерей-одиночек. Новорожденную нарекли «Малышка». Так было принято поступать с незаконнорожденными детьми в то время, 28 июня 1922 года, в Форт-Уэрте, штат Техас.

Прошло три дня, и за Малышкой приехали приемные родители, им было по двадцать лет. Крошка с длинными темными волосами и носом-пуговкой наконец обрела любящую мать, прекрасный дом и имя — Леона.

«Помню, жизнь была такой чудесной, — рассказывала Леона, возвращаясь мыслями к первым годам. — Но потом моя мама заболела, ей нужно было сделать операцию. Во время операции она умерла. К трем годам я стала сиротой дважды. Но мы это никогда не обсуждали, — со вздохом продолжала Леона. — Я просто горевала, горевала одна. Это было ужасно. Каждый раз я переживала горе как новое: когда пошла в школу, когда окончила школу, когда вышла замуж, каждый раз, когда рожала собственных детей, и когда я стала бабушкой. Я часто плакала вечерами, пока не засыпала, без повода, и не только в годовщины смерти. Теперь я понимаю, что горевала каждый день своей жизни».

Как показывает история Леоны, подавленное горе может возвращаться снова и снова, и не только в период траура. Любое переживание может вернуть человека к первоначальной боли.

Знакомство с понятием смерти

Обычно дети впервые сталкиваются со смертью еще до того, как им исполнится два года. В прежние времена людей не старались от этого уберечь; смерть была естественной и неоднозначной частью их жизни. В наше время культура больше ориентирована на молодежь и тема смерти стала запретной, а основным источником информации теперь является телевидение. К сожалению, сцены насилия, которые там можно увидеть, не учат нас ничему здоровому в отношении смерти. Кончину и горе тех, кто оплакивает ушедших, изображают ненатурально.

Первый личный опыт ребенка, связанный со смертью, обычно оказывается самым ярким и окрашивает отношение к этому понятию на протяжении всей жизни. Для многих это момент, когда они находят во дворе мертвую птицу или насекомое. Возможно, умирает любимый питомец или член семьи. Иные впервые сталкиваются со смертью, глядя на то, как горюет дедушка или бабушка. Горе настолько сильное чувство, что может безмолвно передаваться от поколения к поколению, как это показано в следующем примере.

«Горе нескольких поколений» — рассказ Дайан

Лучи восходящего солнца превращались в радугу на кубке из цветного стекла, который подарил мне бывший пациент хосписа. Я брала в руки кубок только тогда, когда мне необходимо было поднять себе настроение, как, например, в тот день. Мой кот, которому стукнуло уже двадцать лет, чувствовал себя плохо, и ветеринар позвонил сказать, что, по данным свежих анализов, у бедняги отказывают почки.

Кот начал теребить своими белыми лапками мой халат, и тут телефон зазвонил снова. На сей раз это была моя дочь. «Привет! Давайте отмечать день рождения! — сказала она. — Сайласу сегодня полгода!» Но мое настроение было непраздничным, и я не хотела обрушивать свое горе на родных. Немного поразмыслив, я решила, что выход в люди поможет мне развеяться, а о больном коте я упоминать не буду. Словно клоун, готовящийся к представлению, я нацепила самую яркую одежду и самое счастливое выражение лица.

Стоило мне перешагнуть порог их дома и, как обычно, весело сказать: «Привет!», как мой внук восторженно взвизгнул. С другого конца комнаты он тянул ко мне свои ручки, готовясь меня обнять. Его голубые глаза сияли, он улыбался во весь свой беззубый рот и уже собрался из маминых объятий кинуться в бабушкины. Но, по мере того как я приближалась, восторг на лице Сайласа таял. К тому моменту как я взяла его на руки, сияние глаз и улыбка сменились выражением глубокого горя. Он спокойно и просто взял мое лицо в свои крошечные ладошки и посмотрел мне прямо в глаза. Потом он обнял меня за плечи и уткнулся носом мне в шею. И будто бы этого было недостаточно, чтобы продемонстрировать, как горе передается от поколения к поколению, еще он несколько раз застонал. «Он знает… знает», — сказала я. Сайлас крепко обнимал меня, мы с ним сели на диван и долго сидели там, молча прижимаясь друг к другу. Наконец я глубоко вдохнула и рассказала о тяжелом состоянии кота.

Многие дети в первый раз переживают горе, интуитивно почувствовав скорбь родителя, — то горе, что безмолвно передают родителям дедушки и бабушки, после достается малышам. В случае с Сайласом печаль напрямую перешла от меня к нему. Этот пример также иллюстрирует, что почувствовать и выразить горе способны даже младенцы. Хотя Сайлас вряд ли вспомнит этот ранний опыт, вероятно, это переживание все равно повлияет на то, как он будет справляться с горем впоследствии.

Другие люди не только вспоминают, как впервые столкнулись с понятием смерти, но и находятся под глубоким впечатлением от этого знакомства. Возможно, если бы Рэймонд не стал «отцом» исследований в области околосмертного опыта, он был бы отцом нескольких детей и жил бы где-то неподалеку от почтовых дорог США. Он всерьез собирался выбрать профессию почтальона, и так бы оно и случилось, если бы он не познакомился с понятием смерти самым необычным образом.

«Бедный малыш Фриски умер» — рассказ Рэймонда

В Портердейле, штат Джорджия, не было разделения на районы: в городе жили всего около двух тысяч человек и все приходились друг другу соседями. На прогулку можно было отправиться в одном из двух направлений: вниз по склону холма или вверх. Дорога вниз приводила к аптеке Блэки, где наибольшим спросом пользовались мороженое, комиксы, грампластинки и газированная вода. Если пойти по склону вверх, можно было увидеть узкие улочки, вдоль которых толпились скромные домики и росли гигантские дубы. Сидя на террасах, люди приветствовали проходивших мимо соседей. В 1945 году Портердейл был образцом простоты и невинности, которыми славятся картины Нормана Роквелла.

У моего дяди Фэрли был песик, похожий на карманного белого чихуа-хуа. Фриски отличался таким свободолюбием, что его можно было считать общей собакой. Мы с ним любили друг друга так, как только могут любить друг друга собака и маленький ребенок. Когда он видел, что мама собирается со мной на прогулку, он тявкал, прыгал и тащил поводок, чтобы мы взяли его с собой. По дороге он шел рядом с моей синей коляской с большими колесами и никого ко мне не подпускал. Любому, кто кидал в сторону коляски с ценным грузом хотя бы взгляд, Фриски отвечал оскалом и глухим рычанием, а также принимал боевую стойку и от этого казался еще более воинственным. Пусть Фриски и был маленьким, он воображал себя громадным свирепым сторожевым псом.

Однажды утром, когда мне было примерно полтора года, нашу маленькую собачку сбила машина, и вскоре Фриски умер. Дядя Фэрли отнес бездыханное тельце на городскую свалку: тогда в Джорджии так избавлялись от мертвых животных. В Портердейле это был день траура. Хотя моя семья не выказывала горя (как обычно), я слышал, как они потихоньку приговаривали: «Бедный малыш Фриски умер».

А ровно через три дня, к всеобщему изумлению, Фриски прибежал домой. Я так никогда и не узнаю, что именно с ним случилось, но он прожил еще много лет. Мой первый друг преодолел грань между жизнью и смертью и вернулся — и мне это казалось нормальным.

Эта первая встреча со смертью оказалась в результате схожей с околосмертным опытом, который я впоследствии стал изучать, но до того момента, когда мы начали работу над этой книгой, почти пятьдесят лет спустя, я не осознавал, что эти явления связаны между собой. Изобрел бы я термин «околосмертный опыт» и стал бы работать в этом направлении, если бы Фриски не «вернулся с того света»? Это событие повлияло на все аспекты моей жизни и все еще оказывает значительное воздействие на мое отношение к смерти. Я до сих пор не могу полностью осознать и осмыслить то, что тогда произошло, но следующее воспоминание так же живо в моей памяти, как и в тот самый вечер, когда все произошло.

Я ждал отца с работы рядом с нашим домом на окраине, похожим на ранчо, и как раз выглядывал из-за угла, когда он подошел. Ясно помню белую рубашку папы и его короткую стрижку. Он опустился передо мной на колени и спокойно объяснил мне:

— Я задержался, потому что, когда я выходил из больницы, прямо у меня на глазах у человека случился сердечный приступ. У него остановилось сердце, поэтому мне пришлось вскрыть ему грудную клетку и сделать массаж сердца, чтобы снова заставить его биться.

Я был в шоке. Я хотел убедиться, что понял правильно, и переспросил:

— Ты имеешь в виду, что он умер, а ты вернул его к жизни?

— Так и есть, — ответил папа.

«Человек умер, а потом снова ожил», — лихорадочно думал я.

Эти ранние эпизоды возбудили мое любопытство в отношении жизни после жизни и до сих пор влияют на то, как я переживаю утраты. Однако, к сожалению, я не могу изменить стоическую реакцию моей семьи на горе. Это, как звенья одной цепи, передается от поколения к поколению, и привычные стратегии переживания горя остаются неизменными — пока кому-то не удастся это исправить.

В 1965 году меня увлекла идея околосмертного опыта, и я начал расспрашивать об этом тех, кто приходил к нам в дом. Мы с женой любим принимать гостей, как это заведено среди тех, кто вырос на Юге — здесь люди становятся друзьями мгновенно. Когда у нас родились сыновья, наш дом стал еще гостеприимнее. Друзья усаживались на цветастые подушки нашего мягкого дивана и делились воспоминаниями о своих околосмертных переживаниях, а Эвери и Сэм сидели у них на коленях и зачарованно слушали.

И вот к чему это привело: Сэм и Эвери познакомились с понятием смерти с уважением. Мы с женой всегда старались, чтобы дети выражали свои чувства и соображения по поводу услышанного. Они росли не просто в доме, где обсуждали то, что после смерти тела жизнь продолжается, но и в то время, когда об околосмертном опыте стали много говорить в СМИ.

Недавно наши сыновья пережили смерть трех бабушек и дедушек. Вспоминая о родных, они лили слезы без стыда и без стеснения. У меня было тепло на душе, когда я смотрел на то, как они выражают горе: это доказало мне, что нездоровое отношение моей семьи к гореванию мы преодолели.

Важно то, как человек узнает о смерти

Судя по рассказам, личным свидетельствам, проверенным и надежным данным, можно с уверенностью утверждать, что то, как вы познакомились с понятием смерти, оказывает влияние на то, как вы будете относиться к смерти, утрате и горю впоследствии. Пока что мы рассмотрели четыре фактора, влияющих на то, как человек справляется с горем: внутриутробный опыт, переживание родов, привязанность и первое столкновение с понятием смерти. Возможно, оказывают влияние и ранние впечатления, связанные с осознанием смертности.

Существование личности

Некоторые психологи считают, что человек с самых первых дней испытывает врожденный страх небытия. Соответственно, узнав о смерти, дети сталкиваются с экзистенциальным кризисом: их ошеломляет осознание того, что и они когда-нибудь умрут.

Похороны часто дают детям основу для того, чтобы обдумать конец собственного существования. Согласно исследованиям состояния горюющих, во время похорон люди слишком остро все воспринимают и мало понимают из того, о чем говорят священники. Однако, как оказалось, дети из опытной группы через четыре месяца все еще помнили высказывания священника о сущности бытия. Через два года и более дети в подробностях вспоминали многие базовые положения. Более того, спустя годы после похорон выросшие дети все еще опирались на основные утверждения, касающиеся жизни и смерти. Тревога по поводу собственной смертности не оставляет людей во взрослом возрасте, и это проявляется в том числе в нашем отношении к животным.

Символы существования

Животные символизируют жизнь и смерть. Когда животное умирает, проявляются наши базовые чувства и убеждения относительно смертности. Сильнее, чем смерть животных в целом, на нас воздействует смерть питомца, друга: в ней мы подсознательно видим отражение собственной кончины.

«Я чувствую себя так, будто я сама умираю» — рассказ Дайан

Пока мужа Бетти оформляли в стационар хосписа, мы с ней беседовали в комнате для родственников. Она недавно продала свой магазин сувениров, который был одним из самых успешных в городе, чтобы проводить больше времени с четырьмя внуками и с мужем, умирающим от рака.

— Мне шестьдесят четыре года, Дайан. Большинство людей моего возраста и так уходят на пенсию, правда? — говорила она. — Моя жизнь была обычной, и это просто следующий этап. — Затем она кивнула в сторону палаты мужа и попросила: — Скажете ему, что я пошла в кафе купить что-нибудь перекусить? Я сейчас вернусь.

Она казалась такой спокойной, но, когда я передала мужу Бетти ее слова, он, к моему удивлению, сказал:

— Я так волнуюсь, что она сорвется. Просто не знаю, что с ней будет, когда я умру. Я имею в виду, стоит ей хотя бы взглянуть на мертвое животное, как она совершенно расклеивается. Если она увидит оленя на обочине дороги или мертвую птицу во дворе, ее начинает тошнить. Дважды ее так расстраивала смерть домашних животных, что она падала в обморок, а потом несколько дней проводила в постели, но она ни с кем это не обсуждала. Когда я думаю о том, как она расстраивалась из-за них, ну, вы понимаете… — Он сделал паузу, склонился вперед и кашлянул. — Мы прожили вместе больше сорока лет, и я просто за нее боюсь. Думаю, если вы с ней поговорите, когда мы вернемся домой, это может помочь. Не могли бы вы это сделать?

— Да, — согласилась я, — поговорю.

Когда на следующей неделе я подъехала к их дому, шел такой сильный дождь, что, даже несмотря на работавшие на высокой скорости «дворники», я с трудом рассмотрела скорую, которая выдвигалась мне навстречу. У мужа Бетти была лихорадка и сильные боли, дома они уже не могли с этим справиться, и его снова отправили в стационар хосписа. Бетти была очень расстроена тем, что ее муж должен был вскорости умереть. Она попросила меня зайти на минутку. Мы с ней разговаривали, и мне казалось, что она переживает горе совершенно нормально, до тех пор, пока я не спросила ее о собаках.

— Я не могу о них говорить, — ответила она, прижимая руки к груди. — Мне слишком больно. Я даже мысли не могу допустить, чтобы подумать об этом.

Пока она вспоминала, мы молчали. Затем Бетти заговорила: она поведала мне, как случайно отравила одну из собак. Но вскоре ее щеки побледнели.

— Я сейчас упаду в обморок, — сказала она.

— Можно задать вопрос? — спросила я, склоняясь к ней. — О чем вы подумали прямо перед тем, как так себя почувствовали?

— Ну, я… я не знаю, — с запинкой ответила она. — Я просто чувствую себя так, будто вот-вот умру. Почему?

Бетти начала анализировать свои мысли и чувства и выяснила, что в момент смерти животных она ощущала собственную смертность.

— Сколько я себя помню, — прошептала она, кусая губы, — я всегда боялась того, что меня однажды не станет. На самом деле я не думаю об этом, пока не умрет кто-то из моих собак. А потом я лежу в кровати и пытаюсь вообразить, как будет выглядеть эта комната, когда я умру. Иногда я встаю и хожу по дому, стараясь понять то, что понять невозможно. Я никак не могу представить, чтобы меня больше не было, не могу представить, что дом будет так же стоять, когда меня не станет.

Бетти осознала, что ее стратегия переживания горя была для нее не самой благоприятной, и постаралась найти опору, читая свидетельства о жизни после смерти тела. Кроме того, она обзавелась группой поддержки, где можно было обсуждать свои переживания с другими людьми. В результате она оставалась с мужем до самой его кончины, а затем, годы спустя, встретила собственную смерть с достоинством и умиротворением.

«Эту собаку она любила больше, чем собственную мать»

Жилистая, энергичная Эстел была для своей семьи поддержкой и опорой. Она отличалась живым воображением, была легка на подъем и без труда обходила племянников в шумных играх. Эстел казалась непоколебимой, как устойчивая скала. Однако вся семья была уверена, что после смерти матери она не выдержит: женщины были невероятно близки. «Но нет, она поддерживала нас всех, даже когда умерла ее мать, даже когда потом умер еще и ее любимый дядя», — рассказал родственник.

Через несколько месяцев неожиданно заболела и сдохла одна из собак Эстел. Тогда она впервые застонала и зарыдала, охваченная сильнейшим горем. Она была настолько подавлена, что впала в глубокую депрессию. «Как это она могла так владеть собой на похоронах матери и дяди и так убиваться из-за этого животного?» — с отвращением спросил кто-то из родственников. Когда несчастная женщина ослабела от горя, родные с гневом заметили: «Эту собаку она любила больше, чем собственную мать».

В истории Эстел есть три важных момента, на которых стоит заострить внимание. Во-первых, ее реакция не была «ненормальной», не была даже слишком необычной. Смерть питомца подтолкнула женщину к экзистенциальному кризису: ей пришлось осознать собственную смертность.

Во-вторых, смерть собаки распахнула ворота подавленному горю. Как вода в запруде, невыплаканные слезы накапливаются и душат, пока не случится кризис, который прорвет эту плотину.

В-третьих, стратегия, которой пользовалась Эстел, чтобы справиться с горем, была такой же отличительной чертой этой женщины, как ее манера ходить и говорить. Ее семья ожидала, что она станет горевать точно так же, как они, и в результате она не получила ни любви, ни утешения, ни поддержки, которые были ей так нужны.

Заметьте, Бетти и Эстел были взрослыми, переживавшими экзистенциальный кризис. Как же с ним справляются дети?

Реакция ребенка

Детский опыт переживания горя может либо помочь нам, либо усугубить страдания от последующих потерь. Возможно, с вами случилось что-то горестное еще до вашего рождения, затем вы пережили роды. То, как вы познакомились с понятием смерти, и опыт расставания в раннем детстве переплетаются у вас в душе и создают стратегию того, как вы будете справляться с утратой. Добавим, что, как большинство людей, вы с раннего возраста помните еще и о собственной смертности.

Детские переживания проявляются у взрослых, это можно наблюдать. Замечали ли вы, что взрослые, выражая глубокое горе, становятся похожи на детей: выпяченная нижняя губа, неловкие движения рук и ног или сбивчивые фразы на уровне дошкольников? Утрата в настоящем может вновь пробудить детские реакции на горе.

Как перейти на новый этап

Эту главу мы закончим хорошей новостью: детские реакции на расставание, утрату и горе можно изжить. Первый шаг к этому — вспомнить и осознать свой ранний опыт. Определите, что вам до сих пор полезно, а что вредно. Следующий шаг — выработать благоприятные способы преодоления горя (мы будем говорить о них в главе 7). При этом важно помнить, что стратегиям переживания горя можно научиться, а все, чему вы научились, вы можете и забыть. Нас научили избегать моста горя, но на том краю ущелья нас все еще ждет вершина.

Г лава 2

Стресс как следствие горя

Секрет здоровья и счастья состоит в том, чтобы приспособиться к вечно меняющимся условиям на нашей планете. Наказанием за отсутствие такой адаптации являются болезни и несчастья [12]

Ганс Селье

С момента появления письменности у всех цивилизаций имеются свидетельства о болезнях и смертях среди тех, кто оплакивал своих близких. Однако только в последние сорок лет мы сумели установить эту связь: горе приводит к стрессу, а продолжительный стресс вызывает болезни и может закончиться смертью.

«Личный опыт переживания стресса, вызванного горем» — рассказ Дайан

Вне зависимости от того, насколько мы были заняты или загружены, мы всегда собирались на ужин всей семьей и неспешно обсуждали, как прошел день. Даже когда я была ребенком, мы часто говорили о сложных ситуациях, в которые я попадала.

— Ну, когда я был такой же маленькой девочкой, как ты сейчас, — говорил папа, не в силах сдержать улыбку, — у меня была такая же проблема.

— И что ты тогда делал, папа? — спрашивала я, хихикая от нетерпения.

Он усмехался, и мы догадывались, что он поведает нам невероятную историю. Однако, если он отодвигал тарелку, мы знали, что он скажет правду. В любом случае его ответ был смешным, поучительным и давал пищу для размышлений. Папа часто завершал семейные обсуждения собственными философскими максимами: «Милая, все меняется. Ничто не вечно». Я неизменно уходила из-за стола с чувством, что я, как любой человек, способна решить собственные проблемы по-своему и в свой срок.

Мама часто говорила, что мой беззаботный характер не сформировался в результате воспитания, а был таким от природы. «Ты родилась такой беспечной, — объясняла она, — ты ни из-за чего не расстраивалась. Ты всегда была спокойной, что бы ни происходило». Когда я училась в колледже, психологические тесты показали, что я легко адаптируюсь к переменам и не подвержена стрессу, тревоге или эмоциональным расстройствам. Однако, когда мне было тридцать восемь лет, моя способность адаптироваться подверглась самому суровому испытанию.

1984 год был обычным во всем, кроме одной детали: мои гинекологические проблемы привели к тому, что мне потребовалось удалить матку. Разворачивая новые тапочки, чтобы взять их с собой в больницу, я удивила саму себя, объявив:

— Завтра я подгоню машину к медцентру.

— Это просто смешно! — сказала подруга, пытаясь меня урезонить.

— Не знаю почему, — настаивала я, — но у меня такое странное чувство, что что-то случится. Мне надо, чтобы машина была у меня под рукой, чтобы я могла быстро оттуда уехать.

Хотя я сама не понимала, откуда у меня такое предчувствие, я оставалась непреклонной и 40 км до Хьюстона проехала одна.

Операцию назначили на 7.30 утра, а в 6.45 в мою комнату вошли медсестра и две санитарки с медицинской каталкой.

— Вот, — сказала медсестра, протягивая мне чашку.

— Что это? — спросила я.

— Валиум, — объяснила она. — Это чтобы успокоиться, пока вас везут в операционную.

— Нет, спасибо, — ответила я.

— Нет, вам обязательно надо его принять, — упорствовала она. — Даже входить в операционную уже страшно, поэтому всем пациентам непременно надо принимать успокоительное.

— Я совершенно спокойна, — возразила я, — и я должна полностью контролировать свои чувства.

Мы продолжали перепалку, пока одна из санитарок добродушно не заметила:

— Ну хватит! Хватит! Пора идти! Мы уже задерживаем нашего врача.

В этот момент зазвонил телефон.

Хотя строгая медсестра не пылала желанием передавать мне трубку, она в конце концов сообщила:

— Это звонят из больницы Святого Иосифа в Хот-Спрингсе, Арканзас. Ваш отец в отделении кардиореанимации, с вами хочет поговорить хирург.

Меня не удивило, что беда случилась где-то еще, я взяла трубку.

Мужской голос сказал, будто диктуя служебную записку:

— Состояние мистера Дэвидсона критическое. Сегодня рано утром у него был инсульт. Похоже, у него может остановиться сердце. Сейчас его готовят к операции. Вряд ли его выпишут из больницы. Но, даже если это произойдет, он останется инвалидом.

Я вернула трубку медсестре, спрыгнула с каталки, быстро оделась и побежала к машине. Врач оказался прав, когда говорил, что папа не будет прежним, но и моя жизнь в тот момент изменилась навсегда.

К тому моменту как я приехала в больницу в Хот-Спрингсе, врачи уже провели операцию. Увидев папу, я онемела. Шов на его груди выглядел так, будто его грудную клетку разорвал дикий зверь. Еще страшнее было видеть, с каким трудом он каждый раз делает вдох. Он всегда был оптимистом, поэтому его слова «я умру» меня напугали.

— Зачем ты так говоришь? — спросила я, стараясь отмахнуться от этого ужасного пророчества.

— Мое время пришло, милая, — сказал он со слезами, пытаясь удержаться от рыданий.

«О Господи, пожалуйста, помоги нам», — молилась я про себя, глядя, как он засыпает. Я нашла телефон и оставила подробное сообщение своему мужу Джо, который был в Хьюстоне. Встревоженная и испуганная, я изможденно добрела до стула в приемном покое. Я смотрела прямо перед собой, но ничего не видела. Прошло несколько минут, прежде чем я осознала, что таксофон рядом со мной звонит.

Джо проконсультировался с выдающимся кардиохирургом из техасского медцентра, и нас там ожидала бригада реаниматологов. Пока я оформляла выписку папы из больницы Святого Иосифа, двое специалистов установили кислородный баллон и устроили импровизированную постель на заднем сиденье моей машины. Менее чем через час мы уже были на шоссе 1-20, направляясь в Хьюстон. Все восемь часов, которые мы провели в дороге, я смотрела то на шоссе перед собой, то на папино лицо в зеркале заднего вида. Меня душила тревога, я боялась, что папа умрет, прежде чем мы доберемся до больницы.

Наконец в два часа ночи я увидела прямо перед машиной красные подсвеченные буквы НЕОТЛОЖНАЯ ПОМОЩЬ. Как спасатели, готовые нырнуть в воду, нашу машину сразу же окружили медработники, стоило нам только добраться до нужного входа. «Джо Дэвидсон?» — спросили они, открыв в машине все двери. Они переложили папу на каталку и доставили его в смотровую, а оттуда немедленно забрали на срочную операцию с отключением сердца. Операция прошла успешно, врач прогнозировал полное выздоровление. Однако этому не суждено было сбыться.

3 июня, примерно через шесть недель после операции, у нас был двойной праздник. Это был папин день рождения, мы резали торт, когда в палату вошли врачи. «Мы как раз вовремя, хотим преподнести вам подарок, — объявили они.

— Завтра-послезавтра можете собираться домой».

Мы прекрасно отметили праздник, а потом вдруг подумали, почему бы папе не выписаться в этот же день. Врачи уже ушли, поэтому я спросила медсестру.

— У мистера Дэвидсона есть одна проблема, — ответила она. — Прежде чем его выпишут, он должен проспать ночь напролет. Пока что он перепутал день с ночью. Он просыпается посреди ночи и хочет разговаривать, писать, что-то делать.

— Но мой папа баптистский священник, — попыталась объяснить я, — он так и живет. Он всегда спит несколько часов с вечера, а потом, после полуночи, встает, чтобы написать проповедь. Это просто егораспорядок дня.

— Его не выпишут, пока он не проспит ночь напролет, — сказала она и ушла.

Волнуясь, я стала упрашивать других дежурных медсестер и врачей, но ничего не помогло, и я оставила сообщение для папиного лечащего врача.

— Я приду с самого утра и тебя заберу, — заверила я папу вечером, — они не смогут мне помешать.

На следующее утро у палаты отца меня встретили главная медсестра, руководство больницы, папины хирурги и анестезиолог.

— Ночью произошел несчастный случай, — начал администратор. — Медсестра дала вашему отцу дозу валиума в 21.30, в 22.30 и еще раз в полночь.

Анестезиолог перебил, хмурясь и качая головой:

— Вашему отцу дали такую дозу валиума, которая убила бы и молодого здорового человека лет двадцати. Не понимаю, как он все еще не умер [13].

Но в полной мере я прочувствовала ужас только тогда, когда меня сопроводили в папину палату. Его лицо застыло в агонии: он наверняка понимал, что происходит, но не мог это предотвратить. Только через 80 мучительных дней, 22 августа, в 3.30 ночи папина битва завершилась. Раздался звонок, которого я ждала со страхом: «Мне очень жаль, ваш отец только что умер».

Красная роза на длинном стебле с папиного гроба едва начала увядать, когда мне вновь позвонили в половине четвертого ночи. Новости были убийственными: моя невестка Пегги только что покончила с собой.

До того момента слово «стресс» не имело для меня никакого особенного смысла, но теперь оно звучало со всех сторон: «У тебя был слишком сильный стресс», «У тебя будет рак от такого стресса», «Никто не может пережить такой стресс». Моя мама, друзья, врачи и коллеги подкрепляли свои предостережения ужасными историями.

После того как я похудела до 37,6 кг, один из преподавателей в колледже ненавязчиво заметил:

— Эй, Дайан, у нас в этом семестре новый курс, «Стресс 101». Запишись на него!

— Кто, я?

— Я серьезно, — сказал он, протягивая мне расписание на весенний семестр. — Тебе такой курс необходим.

И, хотя я не чувствовала, что мне нужен этот курс, я отнеслась к его мнению с уважением и послушалась.

Первый урок начался необычно для курса в колледже.

— Я прошу вас всех назвать свое имя, — сказала преподавательница, — а потом одной фразой ответить на вопрос «Что в моей жизни сейчас вызывает самый сильный стресс?».

И люди принялись изливать душу.

— Меня зовут Фей, — проговорила молодая мама, стараясь удержаться от слез, — мой пятилетний сын сейчас в больнице, умирает от лейкемии.

Дальше высказалась женщина, сидевшая рядом с ней:

— Меня зовут Джулия. Шесть недель назад мой муж умер от рака.

— Меня зовут Грег, — проговорил главный спортсмен колледжа, — мой друг разбился на мотоцикле.

— Моего брата случайно убило током… — начала двадцатилетняя девушка, но из-за слез не могла закончить свой рассказ.

К концу знакомства стало понятно, что каждый студент горевал из-за смерти или надвигающейся смерти кого-то из близких.

Тихо-тихо наша миниатюрная преподавательница примостилась на край стола. Ее шелковая юбка легла на стол, как дорогая скатерть.

— Обычно я не начинаю первый урок с такого, — сказала она и, помолчав, обвела класс глазами. Потом наклонилась вперед и продолжила: — Но раз вы все пытаетесь справиться с потерей, важно, чтобы вы это понимали. В тот момент, когда вы слышите страшную новость, ваш мозг выпускает сильнодействующие химические вещества. Они проникают в каждую клеточку вашего тела и за несколько минут оказывают влияние на все вплоть до молекулярного уровня. Чтобы вывести эти токсины, организму требуется примерно шесть недель. Однако, если за эти шесть недель произошло еще что-то, вызвавшее у вас стресс, мозг добавляет новую порцию этих веществ. Первоначальная реакция мозга — это только начало.

В течение семестра она показывала нам графики и рассказывала, как развивается стресс, и в конце концов я поняла. Хотя у меня было несколько месяцев, чтобы подготовиться к смерти папы, в тот момент, когда я услышала: «Мне очень жаль, ваш отец только что скончался», эти химические вещества в мозге выплеснулись мгновенно и спонтанно. С той поры они продолжали циркулировать внутри моего тела. Новую «порцию» я получила, услышав о самоубийстве невестки. Организм еще не успел полностью вывести эти химические вещества, когда новые обстоятельства вызвали новый стресс. Хотя я знала, что мне приходится и умом, и душой преодолевать множество перемен, мое тело было в постоянном стрессе, и об этом я не подозревала. Серьезно страдали сердце и щитовидная железа.

Этот курс перевернул всю мою жизнь, потому что до него я игнорировала понятие стресса. К тому же я привыкла ко всяким неполадкам в теле; поэтому, как большинство людей, я и на них не обращала внимания. Но, когда я это поняла, я стала превращать каждое обстоятельство, вызывавшее стресс, в позитивную движущую силу. Если бы эта книга была уже написана, я могла бы избежать многих проблем со здоровьем.

Определение стресса

Стресс — это рефлекторная врожденная биологическая функция. Это адаптация или сопротивление тела и разума любому изменению. Так же как поворот ключа в замке зажигания заводит мотор автомобиля, любая перемена в вашем окружении выступает как ключ, запускающий стресс в вашем теле.

Цель и уровни стресса

Предназначение стрессовой реакции — послать сигнал внутренней тревоги: что-то изменилось, начинай приспосабливаться. Перемены и соответствующая адаптация могут быть разными по интенсивности, причем степени интенсивности можно сравнивать на основании универсальной шкалы [14].

Ниже всего на шкале расположены изменения окружающей среды, которые вызывают неосознанную адаптацию, необходимую для выживания организма: изменения освещения приводят к расширению или сужению зрачка, колебания температур влияют на потоотделение и т.д. Такие стрессы, как нежелательные телефонные звонки, незваные гости или дорожные пробки, находятся на шкале чуть повыше. Еще неприятнее отмененные встречи, проваленные сроки выполнения заданий, опоздания на работу и т. п. Отпуск и серьезные проблемы с законом вызывают еще больший стресс. На следующем уровне — болезни самого человека или членов его семьи, смена места работы, уход на пенсию, переезд и т. д. Развод, разрыв отношений и тяжелые болезни — на втором месте. На самом верху шкалы смерть любимого человека: она занимает отдельное место.

Хотя эта шкала стресса считается универсальной, у каждого из нас есть своя модель. Например, для кого-то дорожная пробка не станет стрессовым фактором, тогда как у другого она вызовет стресс. Не успевая выполнить поручение в срок, один сотрудник не слишком расстроится, а его коллега может воспринять это как серьезную проблему. Решая юридические вопросы, меньше переживает тот, кому помогает опытный компетентный адвокат, тогда как тот, у кого нет такой поддержки, испытает больший стресс. Так же отличается и реакция на смерть близкого человека. Нет двух людей, которые реагировали бы на кончину любимого одинаково, даже если это однояйцевые близнецы.

Даже у одного и того же человека реакция на утрату может варьировать. Реакция на уход разных людей будет отличаться, потому что каждая смерть уникальна. Например, Дайан ожидала, что ее отец умрет, и это известие подкосило ее не так сильно, как внезапная гибель матери впоследствии.

Однако в целом смерть близкого и любимого человека оказывается самым большим стрессом, и тому есть несколько причин. Утрата вызывает шок — физически, эмоционально, духовно, умственно и социально. Те, кто остался в живых, подвержены глубоким переменам и серьезным испытаниям. Кроме того, стресс присущ нам изначально, а не появляется с течением времени. Выживание младенцев зависит от взрослых, которые о них заботятся; следовательно, любая разлука с ними переживается как угроза для жизни. Хотя мы вырастаем зрелыми независимыми субъектами, наша инстинктивная реакция на утрату никуда не девается. Во взрослом возрасте, так же как и в детстве, мы испытываем стресс, разлучаясь с любимыми, и эта боль приводит к первому этапу стресса.

Три стадии стресса

Стресс развивается в три этапа, имеет три фазы [15]. Первая стадия стресса, стадия тревоги, начинается в тот момент, когда мозг воспринимает проблему. За считаные секунды все тело готовится к тому, чтобы либо убегать, либо сражаться. Учащаются сердцебиение и дыхание, ускоряются потоотделение и кровообращение, напрягаются мышцы. В результате возникает прилив энергии.

Начальные когнитивные симптомы стресса, связанного с горем

•  Депрессия, снижение концентрации, изменение приоритетов

•  Повышенная тревожность, головные боли, повышенная рассеянность

•  Повышенная раздражительность, психологическая усталость, забывчивость, колебания настроения

•  Навязчивые мысли, расстройства сна [16]

Первый симптом стресса, который можно заметить, это, как правило, неспособность действовать так, как обычно. Если ранние симптомы не распознаны, стресс зачастую усугубляется. «Я как в тумане», «Я такой неорганизованный», «Не могу собраться с мыслями», «Просто не могу ничего делать», — жалуются те, кто потерял близких. Их ошеломляют противоречивые мысли и сильные эмоции, и многие начинают сомневаться в собственном рассудке: «Я, должно быть, схожу с ума». Позвольте вас заверить, эти обескураживающие настроения и эмоции, хотя и могут показаться на первый взгляд странными или ненормальными, на самом деле абсолютно нормальны для фазы тревоги. Помните, в организме действуют две мощные силы: разум старается как-то осмыслить реальность смерти, а в то же время мозг (орган, который находится внутри тела) выдает биологическую реакцию.

С точки зрения биологии человеческий организм обычно возвращается к нормальному состоянию в течение шестивосьми недель. Однако скорбящие крайне уязвимы для других кризисов. Оплакивающие близких часто сталкиваются с конфликтами вокруг похорон. В исследовании горя, проведенном в медцентре Scott & White (1994–1997), 43 % людей, потерявших близких, сообщали о «нежелательных» событиях, сопровождавших похороны [17]. Более того, в этот шестинедельный период могут иметь место и другие перемены, приводящие к стрессу (отпуск, свадьба, рождение ребенка, болезнь или еще одна смерть).

Если получилось так, что стресс носит затяжной характер или происходит еще что-то драматическое, от реакции тревоги человек переходит ко второй фазе — к стадии сопротивляемости (сопротивления). Детали любого механизма либо приспосабливаются к переменам, либо сопротивляются им и ломаются. Механизмы тела ничем от них не отличаются. Более 90 % людей, оплакивающих утрату, подтвердили, что в течение года после смерти близкого человека обращались к врачу с такими жалобами, как аллергия, приступы астмы или удушья, боли в спине, заболевания сердечно-сосудистой системы, головные боли, гипертония, гипертиреоз, гипотиреоз, иммунологические нарушения, синдром раздраженного кишечника, мигрени и кожные заболевания. Медики предупреждают, что от 75 до 90 % визитов пациентов объясняются болезнями, связанными со стрессом [18].

Если стресс продолжается и далее, вторая стадия превращается в третью — стадию истощения. Даже качественные механизмы снашиваются, если их долго перегружать. Тело — не исключение.

Симптомы третьей стадии стресса — стадии истощения [19]

Физические: аллергии, бессонница, болезни (простуды и инфекционные заболевания из-за низкой сопротивляемости организма), боли в мышцах, боли в спине, кожные высыпания, головные боли, головокружение, двигательное беспокойство, злоупотребление наркотиками и психоактивными веществами, изменения веса, изменения голоса, инфекции мочевых путей, кожные заболевания, напряженность, нарушения аппетита, нарушения зрения, нарушения менструального цикла, нарушения пищеварения, недосыпание, нервный смех, нервозность, ночные кошмары, обезвоживание, обмороки, одышка, осложненное дыхание, повышенная утомляемость, повышенная чувствительность к шуму, повышение артериального давления, потливость, проблемы с речью, рвота, сдавленность в груди, скрежетание зубами, сухость во рту, травмы, утрата чувствительности, ухудшение имевшихся проблем со здоровьем, учащенное и усиленное сердцебиение, чувство онемения или покалывания в конечностях.

Поведенческие: вздохи, гримасничанье, изменение скорости движений и речи, изменения привычной позы, мрачный вид, негативизм, нервные движения (притопывание ногой, постукивание пальцами, покусывание ногтей и т. д.), опущенная голова, раскачивание, стоны, хмурый вид.

Эмоциональные: безнадежность, безрадостность, безэмоциональность или опустошенность, беспокойство, возбужденность, вспыльчивость, вспышки гнева, навязчивые неврозы, нерешительность, несдержанность, ночные кошмары, паника, перепады настроения, повышенная чувствительность, подавленность, приступы плача, приступы ужаса, раздражительность, слезливость, сокрушенность, страх, тревога, угнетенность, чувство беспомощности.

Интеллектуальные: апатичность, диссоциация, забывчивость, навязчивые мысли, негативные мысли, нерациональность, нерешительность, несобранность, неспособность здраво рассуждать, низкая продуктивность, низкая самооценка, повышение вероятности ошибок, погруженность в себя, провалы в памяти, раздражительность, речевые ошибки, скука, сложности с концентрацией внимания, сложности с принятием решений, спутанность сознания.

Социальные: ворчание, критичность, манипуляции другими людьми, сложности в отношениях, невозможность любовной связи или тесной дружбы, недоверчивость, нетерпимость, обвинения в адрес других, обидчивость, придирчивость, ревность, сексуальные дисфункции, скрытность, стремление избежать напоминаний, стремление к уединению, уход в себя, чувство одиночества, эгоизм.

Духовные: апатия, злопамятность, мученичество, недоверие, опустошенность, повышенная критичность, потеря ориентации, потеря смысла жизни, сомнения, цинизм, эгоцентризм.

Смерть, вызванная стрессом

Кратковременный стресс может обратиться в затяжной. Скорбящие порой не осознают, какое бремя несет их тело и насколько это серьезно, пока не наступает истощение. Ниже приводятся рассказы трех семей о том, что случилось, когда стрессу не уделили должного внимания.

«Черт возьми, это нормально»

По натуре Эрни был жизнерадостным, коммуникабельным и трудолюбивым, но после смерти жены он стал работать меньше и избегал любых контактов с обществом. Хотя родственники и старались его поддержать, он оставался безутешным. Единственной отдушиной для него стали медиумы (он был уверен, что те общаются с его покойной женой).

— Папа, тебе нужно обратиться к врачу, — говорили дети, замечавшие, что он похудел, стал раздражительным и потерял интерес к работе.

— В такой ситуации все худеют, — брюзжал он. — Черт возьми, это нормально.

— Но ты в таком напряжении, — настаивали дети.

— А вот теперь вы выводите меня из себя, — отвечал он.

— Для человека, потерявшего жену, с которой прожил тридцать три года, я в порядке.

За полгода душевное и физическое здоровье Эрни ухудшилось настолько, что он совершенно прекратил работать. Семья и друзья вновь приложили все усилия, чтобы донести до него свою обеспокоенность, но он упорно твердил:

— Перестаньте обо мне волноваться. Я все еще горюю, мне нужно время наедине с самим собой. Неужели вы не понимаете, что так чувствовать себя — это нормально?

Это и в самом деле представлялось Эрни нормальным, поскольку, как и многие горюющие, он привык к своим симптомам.

Однажды, сидя на террасе, он вдруг вспомнил, что не забрал из почтового ящика почту. Он сделал шаг на траву и упал на колени. Попробовал подняться, но потерял сознание. Сосед немедленно отвез его в отделение неотложной помощи, где оказалось, что у Эрни опасно повысилось давление и ускорился пульс. Хотя окружающим было очевидно, как ухудшается его здоровье, сам вдовец отказывался верить, что его состояние серьезно. Эрни прошел курс лечения, его выписали из больницы, а через месяц, в годовщину смерти жены, у него остановилось сердце. Он воссоединился со своей возлюбленной сразу после полуночи.

Хотя иногда родственники и друзья замечают последствия стресса, как в случае с Эрни, в других случаях он может быть неочевидным, как в истории, рассказанной родными генерала.

«О, у папы все отлично» — рассказ Рэймонда Джима, генерала ВВС в отставке, легко было узнать даже издалека: он отличался уверенной походкой и отменным здоровьем. Он бегал марафоны, и это стало настолько неотъемлемой частью его жизни, что казалось, он на каждом шагу пересекает финишную ленточку. После смерти жены в его облике ничего не изменилось. «О, Рэймонд, у папы все отлично», — говорили мне его дети.

Однако генерал страдал от проблем с пищеварением и записался ко мне на медосмотр. На следующей неделе, когда он появился у меня, он постарался скрыть свое горе, одевшись в военную форму. Во второй раз он также приложил усилия, чтобы не выдать своего состояния. На третий раз, однако, он пришел в штатском, а в его поведении проявилась очевидная подавленность. Он отказался от притворства. Генерал находился уже на стадии истощения, его иммунитет сильно пострадал. Вскоре он умер от болезней, запущенных стрессом, который развился из-за горя.

«Она все время слонялась без дела»

Бетти умерла неожиданно, на второй день после госпитализации. Семья стала искать причину.

— Она потеряла волю к жизни после того, как умер папа, — сказал ее сын. — У нее был все такой же волчий аппетит, и казалось, что физически она здорова, но мы не могли ее ничем заинтересовать. Она все время слонялась без дела. Это было так на нее не похоже, она же всегда была полна жизни.

Дочь объяснила:

— Я пошла к терапевту вместе с мамой, чтобы он полностью ее обследовал. Все анализы были нормальными. Врач сказал, что у мамы просто депрессия, дал ей рецепт на антидепрессант, но она боялась его принимать.

— Он ей посоветовал найти хобби, что-то, чем ей понравится заниматься, — добавил сын. — Мы говорили с ней об этом в то самое утро, когда ее не стало. Никто из нас, даже врачи, и не подозревал, что она вот-вот умрет.

Сейчас же, глядя на отпечаток маминой руки на хрустальной чаше для пунша, родные пытались совладать с горем. Они задавали себе вопрос, могла ли Бетти в буквальном смысле слова умереть от того, что ее сердце было разбито. Они забрали в больнице выписки и обнаружили, что ее щитовидная железа не вырабатывала гормонов. «Возможно ли, что стресс, на который не обращали внимания, привел к тому, что щитовидная железа перестала работать? — спрашивали они. — Могла ли мама умереть от горя?»

Пережившие утрату действительно в группе риска: они умирают чаще [20]. У каждого из нас есть предрасположенность к тем или иным болезням. Семейный анамнез помогает понять, какой орган более уязвим и проявление каких болезней вероятнее всего. Однако заболевание может не развиваться до тех пор, пока организм не станет страдать от сильного продолжительного стресса. Таким образом, не само горе приводит к смерти, убивает хронический стресс: за ним могут следовать сердечный приступ, инсульт, самоубийство, насилие, возможно, даже рак. Организм изнашивается, пока не случается окончательный, фатальный срыв [21].

Давнишнее представление, что горевание не должно длиться более года, устарело. Однако, если учесть, с какой скоростью становятся жертвами заболеваний те, кто пережил утрату, можно опираться на это положение, если внести в него такую коррективу: больше года не должен длиться стресс, вызванный горем.

К счастью, от стресса есть множество средств. Стресс, обусловленный горем, служит источником наиболее взрывной энергии, и он может изменить жизнь самым радикальным образом.

Трансформирующая сила стресса

Сегодня нам известно, что стресс выступает как связующее звено между горем и смертью. Мы понимаем, что важен не столько сам стресс, сколько способ, с помощью которого мы с ним справляемся. Нас могут мотивировать будильники и сроки. Старение и заболевания приводят к улучшению системы здравоохранения. А утрата может помочь человеку понять себя и самосовершенствоваться. Ничто не вызывает больших перемен, чем горе.

Глава 3

Стресс влечет сильные эмоции

Любовь не знает глубины своей до часа разлуки.

Халил Джибран

Испытывать и принимать боль утраты — это такая же часть жизни, как испытывать радость любви.

Алан Вольфельт

Наше общество отрицает смерть, и неудивительно, ведь горе может быть таким сильным, сложным и дезориентирующим, что совершенно лишает нас равновесия. Тем не менее, как маяк, освещающий полночное море, знание проливает свет на долину утрат. В этой главе мы сосредоточимся на эмоциональной стороне горевания и начнем с определений.

Определения горя, скорби и утраты

Горе — это инстинктивный ответ на потерю; это процесс, в который вовлечено множество чувств. Свежее горе продолжительно, это означает, что оно снедает тело, разум и душу круглосуточно на протяжении многих дней или недель.

Скорби учатся. Скорбь несет нас сквозь горе. Это внешнее выражение горя, любое действие, которое помогает нам приспособиться к утрате. На то, как выглядит траур, главным образом влияет культура, в которой мы выросли, а во вторую очередь — культура, в рамках которой мы живем во взрослом возрасте.

Тяжелая утрата — это чувство, что вы лишились близкого человека после его смерти.

У эмоций есть позитивная задача

Каждый человек устроен по-своему и имеет в жизни свое уникальное предназначение, так же и у каждой эмоции своя структура и цель. Функция эмоции — сигнализировать, нравится нам что-то или не нравится. «Обрати внимание!» — кричит она. Каждое чувство порождает внутри человека электрический заряд. Срок жизни эмоционального заряда, когда эмоции принимают и выражают естественным образом, менее одной минуты. Давайте рассмотрим это на примере.

«Сай ужасно сердится» — рассказ Дайан

— Еще? — спросил Сайлас, поднимая ладошки, покрытые пальчиковыми красками. Ему было почти два года, и он начинал строить фразы.

— У нас больше нет красок, — сказала я и встала, чтобы убрать его набор для рисования.

— Назад, назад, Мими! — воскликнул он, показывая, чтобы я села снова.

— Давай сейчас займемся чем-нибудь другим, — сказала я, убирая краски в ящик.

Он вскочил на ноги, скрестил ручки на груди, отвернулся от меня и сказал:

— Сай злится.

— А, ты злишься, — признала я, опускаясь перед ним на колени.

Он повернулся, глядя на меня исподлобья.

— Сай ужасно сердится, — проворчал он и надул губы.

— Да, я вижу, ты и правда сейчас ужасно сердишься, — рассудила я.

Он поднял руки и плечи, как чудовище Франкенштейна, и посмотрел прямо на меня.

— Сай злой, как монстр! — прорычал он, нахмурив брови.

— О, ты чудовищно зол.

На этом он опустил руки, склонил голову и приятным голосом сказал:

— А теперь поиграем в кукольный театр?

Чувства растворяются быстро и легко, если детям разрешают проживать и выражать свои эмоции.

Когда мы были детьми, большинству из нас говорили (а иногда и по сей день говорят): «Не сердись», «Ты этого не чувствуешь», «Это некрасиво» и т. д. Нас учили подавлять эмоции, а на это нужно больше сил, чем на то, чтобы их выражать. Более того, подавленные чувства становятся глубокими и искажаются. Гнев может перерасти в ярость, горе — в озлобленность, а ревность — в ненависть. Если мы понимаем свои эмоции, мы способны с ними справиться, пока до этого не дошло.

Заброшенность

Когда мы чувствуем, что нас бросили, мы переживаем разлуку как оставленность. Мы получаем внутренний сигнал: «Кто-то, кто тебе был нужен, тебя бросил». Когда мы видели, как мамина машина выезжает со школьной стоянки, или когда друг уходил домой, в раннем детстве мы часто чувствовали себя брошенными.

Взрослые, так же как дети, могут ощущать, что умерший человек их бросил. «Я так сержусь, что он умер и оставил меня одну, — часто говорят вдовы. — Но как можно сердиться на него, я же знаю, что он не виноват? Он не хотел умирать». Чувство оставленности может быть нерациональным, но, если оно возникло, оно будет появляться с каждой новой утратой. Пока его происхождение остается загадкой, горюющих это ощущение обескураживает.

Гнев

Мы чувствуем гнев, когда кто-то или что-то, что нам дорого, бывает попрано или нарушено. Цель гнева — послать внутреннее предостережение: «Стой! Так продолжать нельзя». То, что случилось с героями нашей следующей истории, могло произойти с кем угодно.

«Ничего подобного!» — рассказ Дайан

Я отнесла вещи в химчистку, куда ходила больше десяти лет и которую неизменно горячо рекомендовала знакомым. Как всегда, один из двух владельцев заведения, Дэйв, приветствовал меня словами:

— Я сделаю все после обеда.

— Я уезжаю из города, — сказала я, — и до следующей недели не вернусь, так что можете не торопиться.

— Ну, может, вы сегодня еще поедете этой дорогой, — настаивал он, — поэтому я на всякий случай все приготовлю.

— Нет, — повторила я, прощаясь. — Меня не будет по меньшей мере неделю, нет нужды торопиться.

Неделю спустя я зашла за своей одеждой. Дэйв был занят с другим посетителем, поэтому ко мне, впервые за все время, вышел из-за стеклянной перегородки совладелец химчистки.

— Вам нужно что-то забрать? — прорычал он, топая ко мне, уперев руки в боки.

Когда он вынес мою одежду, он громко хлопнул по пакету и проорал:

— Где вас черти носили в прошлый вторник?

— Что вы хотите сказать? — спросила я.

Он оторвал от пакета бирку и швырнул ее на прилавок между нами.

— Видите эту красную бирку? — прокричал он, стуча по ней кулаком. — Это значит, мы спешили как сумасшедшие, чтобы выполнить ваш заказ, а у вас хватило совести не забирать его целую неделю! Я просто хочу узнать, где вас черти носили вместо того, чтобы явиться сюда.

Я снова постаралась спокойно объяснить, показывая на Дэйва:

— Я говорила ему, что меня не будет неделю. Он сам решил выполнить заказ побыстрее.

Дэйв взглянул в нашу сторону, но вмешиваться не стал.

— Ничего подобного! На одежде не было бы красной бирки, если бы вы на этом не настаивали!

Я чувствовала, как его гнев клубится вокруг меня. Замечания этого мужчины разрушали мое представление о себе как о приличном и заботливом человеке. Я не заслуживала такого обращения, ведь я ясно сказала Дэйву, что меня не будет неделю.

«Необходимо это прекратить! — сигнализировал мой гнев. — Нельзя позволять ему обращаться с тобой с таким неуважением».

Я понимала, почему сержусь, и хотела обдумать другие варианты реакции, прежде чем ответить. Я могла бы снова попытаться объяснить ситуацию, могла бы предложить поговорить с Дэйвом или пообщаться с Дэйвом наедине. Мне на ум приходили и другие варианты, однако в тот день я решила проголосовать ногами. Я заплатила мужчине, как если бы он был автоматом для выдачи одежды, не глядя ему в глаза, ничего не говоря, не давая ему ни малейшей возможности снова меня оскорбить. Уходя, я сказала: «До свиданья». Было понятно, что я не вернусь, и это смирило мой гнев. Я знала, что больше этот человек меня не оскорбит.

Эта простая история иллюстрирует, что гнев — это естественный сигнал о том, что к нам так или иначе применили насилие. Если мы понимаем смысл гнева, мы скорее избавимся от него каким-нибудь рациональным способом.

Гнев, вызванный горем

Гнев, вызванный горем, все же более сложное переживание, и тому есть ряд причин. В этом состоянии трудно думать, эмоции обострены, и их легко возбудить. В результате горюющие проскакивают стадию интеллектуальных рассуждений и реагируют только на чувства.

Зачастую гнев рассматривается как культурное табу, что еще сильнее осложняет дело. Многим детям говорят: «Некрасиво так себя вести», если они выказывают свой гнев. В результате, вырастая, они верят, что любое проявление гнева нарушит моральные устои или покажет, что они потеряли контроль. Попытки сдержаться вызывают ненужные страдания, ведь есть немало способов выразить здоровые чувства. Хотя мы можем показаться менее «милыми», мы все же наберем очков на шкале честности и прямоты.

Еще сложнее, когда гнев направлен на что-то или кого-то, на кого злиться нельзя, например на умершего или на Бога, — это может вызвать чувство вины. Мало кто решится озвучить то, что кипит в глубине души: «Где же Ты был, Господи? Почему не ответил на мои молитвы?»

Гнев приводит в замешательство, если непонятно, на кого он направлен. Обычно все проясняется, когда люди, пережившие утрату, начинают проговаривать свои чувства. «Рак такой ужасный», — слышат они свои собственные слова, пытаясь найти объект гнева. «Я так зла на этих врачей», — выдают другие. Стать объектом собственного гнева можем и мы сами: «Так злюсь, что я тогда ушла». Когда люди говорят: «Смерть несправедлива», речь часто идет о смертности.

Вне зависимости от объекта, на который направлен гнев, чувства надо выражать; в противном случае они проявятся в виде ярости, озлобленности, обиды и ненависти. Это положение иллюстрирует пример миссис А.

Когда гнев перерастает в нечто большее

Вначале миссис А. сердилась на дочь за то, что та покончила с собой, но отказывалась признать свои чувства. Гнев, сверкавший в ее глазах, стал пугать ее маленьких внуков. Затем ее все более эмоциональные вспышки и обиды привели к разводу. Другие родственники были в ужасе, когда она выплескивала свою ярость на них, и тоже перестали с ней общаться. Когда миссис А. уже не могла больше отрицать свой гнев, она принялась агрессивно винить в смерти дочери ее психиатра и ее друзей. Дальше она стала нападать на учителей, на систему образования и на общество в целом. В конце концов ее работодатель потребовал, чтобы она проконсультировалась у психолога, который помогает горюющим. Врач пришел к нам за советом после того, как миссис А., внезапно охваченная яростью, выскочила из его кабинета, но больше женщина не вернулась ни к нему, ни на работу. Очевидно, что ее гнев стал нефункциональным.

Сегодня ненависть и горечь, которые она транслирует, отталкивают всех, кому приходится с ней общаться. Миссис А. все еще переходит с одной работы на другую, переезжает из штата в штат, но в ее сердце ни на мгновение нет покоя. Утрата травмирует и делает нас лучше или озлобляет — все зависит от нас.

Тревога и паника

Тревога и моменты паники характерны для периода после утраты. Однако, если ими не заниматься, они могут перерасти в панические атаки или паническое расстройство. Давайте сравним тревожность, панику, панические атаки (приступы паники) и паническое расстройство.

Тревога

Тревога — состояние нервозности. Она шлет сигнал: «Это может повлиять на мое будущее». Большинство людей время от времени тревожатся, например ожидая важной встречи или звонка. Беспокойство возникает также при необычных обстоятельствах: во время беременности, родов, серьезной болезни и после утраты.

Горюющие знают, что их эмоциональное состояние связано с их потерей. Так, вдовцы понимают, что их беспокоит страх перед очередной одинокой ночью.

Паника

Тревогу могут сопровождать внезапные, непродолжительные и интенсивные приступы паники. Люди, им подверженные, так же как и страдающие от беспокойства, знают, чем вызвано такое состояние. Если вдовцы переживают по поводу одиноких ночей, вдовы паникуют, чувствуя, что под угрозой их безопасность и благосостояние.

Панические атаки

Панические атаки, связанные с горем, сложнее, чем просто паника, потому что они появляются внезапно и без очевидных причин; человеку может казаться, что приближаются безумие или смерть. Хотя ученые пока продолжают изучать панические атаки, бесспорны три момента: их вызывает биология, а не личностные особенности; обусловленный горем стресс играет свою роль, а панические атаки возникают чаще, если горюющий не выражал своих чувств открыто.

«Нервотрепка» — рассказ Рэймонда

Я никогда не выказывал своего горя. Семья научила меня скрывать свои чувства, и, даже повзрослев, я продолжал их подавлять. Поэтому, когда умер мой новорожденный сын, я старался вести себя так же, как обычно.

Через два месяца после его смерти мы с друзьями сидели за ужином и прекрасно проводили время, и вдруг я стал задыхаться. И тело, и разум словно просели под воздействием стресса. У меня началась паническая атака. Хотя я пытался определить причину, казалось, паника возникла на пустом месте.

Однако позже я осознал, что все мое существо изо всех сил старалось подавить горе. Когда я понял, что паническая атака объяснялась смертью моего сына, я приложил все усилия, чтобы этот пугающий опыт больше не повторялся. Хотя мне было известно, как важно выражать свои чувства, я был чрезмерно рассудочным, думая о своей потере, я справлялся с горем единственным способом, который знал. Если бы я оплакал сына тогда, когда он умер, панической атаки бы не возникло, но я сдерживался, как учили меня в детстве.

В случае Рэймонда между потерей и панической атакой прошло два месяца. В других случаях эти события могут разделять много лет, как это случилось с Джоном Полом.

«По крайней мере я мог бы выбрать время и место»

Джон Пол, величавый джентльмен шестидесяти с небольшим лет, во время Второй мировой войны служил в армейской авиации, был хвостовым воздушным стрелком. После войны он вернулся домой, к своей прежней жизни. Сорок лет спустя операционистка обнаружила Джона Пола на мраморном полу в боковом коридоре банка; Джон задыхался и хватался за грудь. Когда женщина стала звать на помощь, Джон Пол прохрипел: «Нет, нет», и она сидела рядом с ним, пока он не взял себя в руки.

«Я не знаю, что случилось, — сказал он в конце концов.

— Мне вдруг показалось, что здание вокруг меня рушится. Я не мог дышать. Я думал, у меня сердечный приступ. Я потрясен, обессилен. Мне просто надо посидеть и набраться сил».

Боясь повторения приступа, Джон Пол обратился к психологу и выяснил, что причиной панической атаки стало подавленное горе. «Я никогда никому не говорил о смертях, которые видел во время войны в Европе», — вздыхал он, скорбно качая головой.

Те, кто в конце концов выражает свои чувства, избавляются от панических атак, так произошло и с Джоном Полом. «Я никак не мог это контролировать. Меня атаковало горе — это была еще одна трагедия, — сказал он.

— Если бы я отгоревал тогда, я бы мог выбрать для этого место и время».

Горе изучено пока не до конца. Однако есть одна вещь, которую мы знаем точно: подавленное горе так или иначе проявит себя.

Симптомы панической атаки

Американская психиатрическая ассоциация (АРА) приводит следующие симптомы панической атаки: дискомфорт в груди, дрожь, мурашки по коже, обморочность, одышка, потливость, страх (потерять контроль, умереть, сойти с ума), тошнота или кишечное расстройство, учащенный пульс, чувство нереальности происходящего, чувство удушья или затрудненное дыхание, чувство, что бросает в жар (в холод), неустойчивость [22].

Если одновременно проявляются четыре или более симптома и человек уверен, что у него сердечный приступ или что он сходит с ума, паническая атака считается классической. Хронические панические атаки, если не обратиться за помощью, перерастают в панические расстройства.

Паническое расстройство

Паническое расстройство развивается, если за тридцать дней произошло более одной панической атаки. Согласно Американской психиатрической ассоциации, своевременное лечение панических расстройств приводит к полному исцелению девяти из десяти пациентов; с другой стороны, если паническое расстройство не лечат, развиваются и иные психологические нарушения. В следующем рассказе пойдет речь о таком примере.

«Я просто хочу, чтобы мама с папой вернулись»

Стоило Саре услышать гудок паровоза и перестук колес, как она летела посмотреть на поезд. Она обожала поезда, ей нравилось жить на ферме, но ее безмятежной жизни пришел конец, когда родители девочки погибли в автомобильной аварии. Сару удочерили родственники, которые жили в большом городе. Хотя казалось, что о ней прекрасно заботятся, ей никогда не разрешали говорить о маме и папе, о доме на ферме и о поездах.

Как только Сара пошла в школу, на первой же неделе с ней случилась паническая атака. «Это просто от перемен, переезд в большой город и все такое, — сказали ее родные. — Это не повторится, если мы не будем обращать на это внимания». Панические атаки продолжались, становились все серьезнее и происходили все чаще. К старшим классам Сара не могла выйти из дома, проблемы стали проявляться и на физическом, и на эмоциональном уровнях.

Обратились к психиатрам, и один из них сказал, что Саре лучше всего лечь в психиатрическую больницу. Родным эта идея не понравилась, тогда он предложил лечение на дому.

Во время первой беседы с психологом, специалистом по гореванию, Сара сказала: «Я просто хочу, чтобы мама с папой вернулись». В основе ее горя лежало желание вернуть семью, и, когда Сара добралась до этого глубинного мотива, ее состояние стало улучшаться. Она научилась справляться со своими паническими атаками и теперь живет полной жизнью как жена и мать и работает медсестрой.

Депрессия

Когда человек горюет, он чувствует подавленность, это нормально. Большинство горюющих описывают это ощущение как волны, которые то уходят, то нахлынут вновь, особенно когда что-то пробуждает воспоминания. Подавленность, обусловленная утратой, отличается от клинической депрессии. Ключевые слова здесь интенсивность и продолжительность. Чувство подавленности после утраты не настолько интенсивно, как во время клинической депрессии, и длится не так долго.

Люди, страдающие от любого из видов депрессии, на первый взгляд похожи. Голос становится монотонным, более тихим, речь замедленна. Они невнимательны во время разговора, а то, о чем они говорят, не отличается оптимизмом. Они не сидят прямо, беспокойно движутся, часто сидят с опущенной головой. Почти все в их облике свидетельствует об удрученности.

Хотя многие горюющие чувствуют, что внутри у них все оборвалось в тот момент, когда слышат о смерти близкого человека, это чувство может проявиться и несколько дней или недель спустя. Люди из разных стран рассказывают, что, когда они уставали сражаться с волнами горя, они находили безопасное место, чтобы это горе отпустить.

«Когда в раковине есть недуг…»

Доктор П. преподавал в Соединенных Штатах и тут получил известие о смерти отца. Эта весть так сильно его расстроила, что даже встать утром с постели для него было подвигом. Через пару месяцев он вернулся в Индию, чтобы быть вместе с матерью, братьями и сестрами, но депрессия не проходила. Несколько лет спустя он решил отправиться в Дхарамсалу, чтобы получить благословение далай-ламы. Вот что доктор П. поведал о своем опыте.

«Его Святейшество сказал: “Порой, когда в раковине таится недуг, единственный способ от него избавиться — это продуть раковину”. И тогда я лег на папину кровать, свернулся клубком и заплакал. Через двадцать четыре часа я сел. — Он фыркнул. — Мне надоело лежать. Поэтому я встал, оделся, пошел на работу, и больше я не испытывал такой сильной тоски по отцу».

«Это просто подавленность»

Марк вроде бы свыкся со смертью матери, но через два месяца он без всякого повода почувствовал, что ему хочется плакать. «Это просто подавленность», — рассудил он.

«Но, когда печаль не прошла, — говорит Марк, — я пошел к психологу, который объяснил мне, что мы, британцы, с детства учимся держать лицо. Он предложил мне не сдерживать слез… поэтому я решил больше к нему не обращаться. Однако на следующий день на меня снова накатило, и я попробовал послушаться его совета. Мне стало легче, поэтому я все еще к нему хожу».

Истории доктора П. и Марка показывают, что между чувством подавленности и клинической депрессией есть три важных отличия. Те, кто удручен после потери, скорее готовы обратиться за помощью, более открыты для советов и оценивают эти советы как полезные.

Досада

Почти каждая утрата сопровождается чувством досады. Оно сигнализирует: «Все кончено. Больше ничего нельзя сделать». Горюющие часто говорят: «Так досадно, что я не увидел ее перед смертью», «Досадно, что все так повернулось», «Так досадно, что ее сына не было на похоронах». Вне зависимости от причины обычно те, кто оплакивает умерших, испытывают облегчение, когда осознают это чувство.

Страх

Когда мы боимся, мы предполагаем, что нас ждет нечто опасное или неприятное. Цель страха — сигнализировать: «Осторожно! Приближается опасность». Во время горевания чаще всего проявляются самые разные страхи. Горюющие боятся забыть какие-то особенности умершего любимого человека — его лицо, голос, привычки, — шутки, понятные только двоим, общие секреты или другие уникальные черты их взаимоотношений. Многие изо всех сил цепляются за свое горе в страхе, что, стоит им его отпустить, они потеряют и воспоминания.

Однако для тех, кто стал свидетелем тяжелых сцен смерти или долгой болезни, бывает верно и обратное. Такие люди боятся, что в памяти останутся самые последние, неприятные воспоминания.

Также всплывают вопросы самоконтроля. Некоторые горюющие опасаются, что, стоит им позволить выкатиться одной слезе, они потеряют контроль и станут безутешно рыдать. Больше всего стараются сдержать свои чувства мужчины. Они боятся, что из-за слез станут казаться слабыми.

Наш маленький мир выходит из-под контроля, но и целый мир будто пошатнулся. Горе делает очевидным многие факты, и один из них заключается в том, что наше пребывание на земле имеет свой конец.

Фрустрация (досада)

Когда не удается закончить начатое, исполнить задуманное, решить задачу, человека охватывает фрустрация. Она дает сигнал: «Ты застрял. Это надо уладить». Когда ситуация или проблема разрешается, фрустрация проходит.

После смерти близких люди часто испытывают фрустрацию. Для похорон надо выбрать гроб, одежду, музыку и т. д. Если не удается связаться с кем-то из родственников, если опоздал на самолет, если возникают недоразумения, все это расстраивает еще сильнее и усиливает фрустрацию. Хотя большинство сложных ситуаций разрешается, некоторые из них длятся долго или остаются навсегда, как в следующем примере.

«Какая разница?»

В этой семье царил матриархат, в основном она состояла из вдов. Девяностовосьмилетняя мать семейства была старейшиной в родной деревне в Аризоне, поэтому родственники и соседи решили, что там ее и похоронят. Не посоветовавшись с ними, единственный сын умершей, который жил более чем в 640 км от деревни, заказал похоронную службу и подготовил место для похорон неподалеку от своего места жительства.

Когда женщина скончалась и ее сын оповестил остальных о том, что он задумал, те стали жаловаться: «Это не имеет смысла. Мы не можем все поехать так далеко в такую жару в августе».

«Какая разница? — проворчал он в телефон. — Она все равно не узнает».

Не желая усугублять ситуацию, некоторые из родственников нехотя выдвинулись в долгое путешествие. Они перестали испытывать фрустрацию, когда вернулись домой. Но у тех, кто остался дома и не смог выделить два дня, чтобы поехать на похороны, фрустрация никуда не делась. Они жаловались и ворчали, пока священник не предложил им провести еще одну церемонию прощания. Родные и друзья собрались на любимом месте усопшей, возле ручья, почтили ее память, вспомнили о ее жизни, поплакали и поутешали друг друга и так излили свою фрустрацию.

Горе

Горюют все, даже если речь идет о маленьких повседневных потерях. Горе — это не эмоция, а процесс, в который вовлечено множество эмоций. Сердцевина горя — глубокая скорбь и желание вернуть любимого человека.

Основной способ выражения горя — это слезы, но для некоторых людей слезы говорят о слабости. Подобно многим мужчинам, Рэймонд полагал, что покажется менее мужественным, если заплачет, поэтому не мог позволить себе проронить ни слезинки, когда в 1970 году у него умер сын. Хотя сейчас он всем рекомендует: «Поплачьте, вам станет легче», самому ему все еще трудно следовать собственному совету.

Чувство вины

Чувство вины несет с собой угрызения совести, смиренность, печаль и гнев, направленный на самого себя. Цель этого чувства — научить нас себя прощать: «Ты совершил ошибку, теперь извлеки урок, чтобы больше такого не повторялось».

Если горюющие воспринимают смерть как промах, они ищут, что можно было бы сделать по-другому. Список таких «если бы» бывает бесконечным: «Если бы я остался», «Если бы я позвонила раньше», «Если бы я только знала». Давайте рассмотрим пример Сью.

«Если бы только я позвонила в скорую»

Стоило мужу Сью пожаловаться на боль в груди, как она вызвала скорую. Водитель отвез их в небольшую больницу неподалеку от их дома. Хотя муж Сью выжил, она была сердита. «Такой глупый водитель, — говорила она. — Отвез нас в маленькую больницу, где нет никакого оборудования, никаких специалистов».

Много лет спустя, когда у ее мужа во второй раз остановилось сердце, Сью отвезла его в медцентр более чем в сорока пяти минутах езды от дома. Когда на следующее утро муж умер, ее охватило чувство вины. Она плакала: «Если бы только я отвезла его в ближайшую больницу… Если бы только я позвонила в скорую… Если бы я только…»

Когда Сью считала, что водитель скорой допустил ошибку, ее гнев был направлен вовне. Но, когда она решила, что виновата сама, она атаковала сама себя. Хотя родные и друзья уверяли ее: «Сью, ты сделала все, что могла. Не нужно себя винить», она все равно себя обвиняла.

Смерть любимого человека часто вызывает чувство вины из-за проблем, которые возникали в отношениях с ним: споры, ложь, измены, предательства и т. д. Тот, кто остался в живых, все переосмысляет и считает себя виноватым во всем.

Но самое главное, многие из горюющих чувствуют себя виноватыми просто потому, что живы.

Стыд

Если чувство вины возникает у самого человека, то стыдят его окружающие. Стыд несет социальные и культурные стигмы. Он вопит: «Они навязывают тебе свои ценности». Можно ощущать вину, стыд или и то и другое одновременно. Просто запомните разницу: чувство вины возникает внутри, а стыд приходит извне.

Сью (из предыдущего примера) сама решила, что виновата, она думала: «Я должна была вызвать скорую помощь». Если бы кто-то со стороны сказал ей: «Ты должна была вызвать скорую помощь», тогда она в придачу чувствовала бы себя еще и пристыженной.

Стыд вызывают такие заявления, как «Скажи спасибо, что она не страдала», «Он бы не хотел, чтобы ты так плакала», «Будь счастлива, что он был с тобой так долго», «Ты не единственная вдова в мире» и т. д. Подобные высказывания обесценивают потерю и подразумевают, что горюющие неправы, когда скорбят. Даже когда никто не упрекает напрямую, те, кто потерял близких в результате их самоубийства, из-за убийства или СПИДа, часто чувствуют стыд. И между прочим, стыдиться тоже стыдно.

Изоляция

Когда человек лишается любимого и всего того, что было присуще отношениям с ним, возникает чувство изоляции. Будучи нормальным аспектом горя, оно сигнализирует: «Ты теперь совсем один». Огромная глубина потери понятна только самому горюющему. Никто другой не может представить себе его чувств, мыслей, стресса или его механизмы адаптации.

Чувство изоляции может быть особенно тяжелым для мужчин и для интровертов. У большинства мужчин формируется в жизни тесная связь только с одним человеком, с женой, она для них и друг, и доверенное лицо, и партнер. Интроверты также поддерживают отношения только с одним или двумя людьми. Поэтому смерть любимого оставляет их почти без поддержки, а ведь для того, чтобы справиться с потерей, крайне важна поддержка со стороны.

Во избежание недоразумений давайте подчеркнем, что ощущение, что вы оказались в изоляции, — это эмоция. Если человек уединяется, это линия поведения; важно, чтобы те, кто горюет, временно удалились от мира, чтобы пережить горе.

Зависть

Зависть говорит о желании: «Ты тоже этого хочешь». Например, когда осиротевший мальчик видит других мальчиков с мамами, он естественным образом им завидует: он бы тоже хотел быть со своей мамой. Зависть идет рука об руку со сравнением и дистанцированием, как в следующем примере.

«Она бы сейчас тоже ходила» — рассказ Дайан

Моя мама и ее лучшая подруга забеременели одновременно. Мамина дочь, Джозефина, умерла во время родов, а подруга родила здоровую голубоглазую девочку с белокурыми волосами, ее назвали Мэри. Каждый раз, когда мама видела Мэри, она мысленно проводила параллели: «Это было бы первое Рождество и у Джозефины… Джозефина бы сейчас уже тоже ходила… Джозефина тоже бы сейчас пошла в школу…» и т. д. Долгие годы мама старалась избегать встреч со своей лучшей подругой и с Мэри, потому что при виде их она начинала вспоминать и думать, как все могло бы быть. Но, по мере того как она адаптировалась к потере, ее зависть сошла на нет, и она снова смогла получать удовольствие от общения с друзьями.

Большинство родителей, потерявших детей, так или иначе чувствуют зависть. Некоторые просто отворачиваются, чтобы уберечь себя от боли, другие старательно избегают мест, где собираются родители с детьми. Обычно зависть проходит со временем и по мере адаптации.

Любовь

Любовь затрагивает нас на многочисленных уровнях: духовном, эмоциональном, физическом и интеллектуальном. Для большинства из нас любовь не распределяется равномерно по этим четырем уровням, преобладает один из них. Мать Тереза делилась с умирающими любовью эмоционально (позволяя им горевать), физически (обнимая их) и интеллектуально (отвечая на их вопросы), но прежде всего она любила их духовно. Уровни и степени нашей любви также отражаются в том, на каких уровнях и в какой степени мы горюем.

Альтруистическая любовь

Альтруистическая любовь — любовь духовная, самоотверженная и безусловная. В качестве примера можно привести мать Терезу и далай-ламу. Этот вид любви редкий, его трудно понять, и это же можно сказать о такой скорби.

«Раздражает то, как ты стараешься всем угодить» — рассказ Дайан

Когда мы были фасилитаторами на семинаре Элизабет Кюблер-Росс, один из моих коллег заявил: «Дайан, то, как ты стараешься всем угодить, раздражает». Некоторое время он продолжал высказываться в том же духе. Я ничего не сказала в ответ, потому что когда-то была такой же, как он.

Мне повезло, что многие психологи учились у далай-ламы и у геше Иеше Пелгье за несколько лет до того, как я начала работу. Когда я стала изучать буддизм, на первой же неделе я заметила, что монахи думают прежде о других, а лишь потом о себе. Они предлагали пищу из собственных тарелок тем, кто уже съел свою порцию, бросали свои дела, чтобы помочь другим, и т. д. В сфере психологии считалось, что это созависимое поведение, попытки «угодить», поэтому я попробовала поговорить с психологами.

— Если бы я так себя вела, мои коллеги бы меня отчитали, — прошептала я. — А этих монахов вы превозносите. Мне это непонятно.

— Продолжай наблюдать, — ответили они. — Они на более высоком уровне, чем мы. Объяснить это невозможно. Ты должна понять сама.

Мы думаем, в какой-то степени это объяснить можно. Большинство людей совершают добрые поступки, руководствуясь эгоистичными мотивами: они хотят что-то получить взамен. Альтруистическая любовь — бескорыстный дар, который преподносит сочувствующее сердце, ради блага получателя. Он не имеет ничего общего с эго.

Эмоциональная любовь

Любовь между близкими родственниками и друзьями основана на эмоциональной привязанности. Разлука приносит боль. Возможно, лучше всего это выразил художник и учитель Джек Макклендон. «Эта мать, держащая ребенка на руках, символизирует здоровую любовь, — сказал он, открывая одну из своих картин. — Она обнимает его свободно, держит достаточно крепко, чтобы он не упал, но не мешает ему дышать. В свой срок он начнет ползать, ходить, потом совсем от нее уйдет. Она станет печалиться о каждом шаге, что отдаляет его от нее, но всегда будет его любить. Матери не понимают, что то, что они рожают своих детей и их любят, не означает, что дети им принадлежат. Ни в каких отношениях любовь не означает собственничество. Нам надо научиться равновесию между тем, чтобы держать, и тем, чтобы отпускать».

Эмоциональная любовь создает такую прочную связь, что скорбящие зачастую цепляются за свое горе, поскольку оно позволяет им поддерживать связь с ушедшим (подробнее об этом читайте в главе 7 «Адаптация к утрате»).

Физическая любовь

Любовь, основанная на притяжении тел, обычно страстная, чувственная и недолговечная. «Это похоть, а не любовь» — так часто говорят влюбленным. Но это одна из форм любви, и ей, как правило, свойственна своя форма горя.

«Я серийный однолюб, Рэймонд» — рассказ Рэймонда

Он много за кем ухаживал. Шутил: «Я серийный однолюб, Рэймонд». Когда ему было уже за сорок, он завязал отношения с женщиной намного младше себя из той же церкви и, как обычно, говорил: «Это любовь всей моей жизни». Через полгода молодая женщина погибла в автомобильной аварии, и он сильно горевал. Однако вскоре он представил мне новую подружку: «Это любовь всей моей жизни».

Интеллектуальная любовь

Некоторые проживают и любовь, и горе рационально. Одним из таких людей был Чарльз.

«Я не могу на ней жениться, вдруг она станет такой же, как ее мать» — рассказ Дайан

Мой друг Чарльз — интеллектуал. Сколько я себя помню, у него был список критериев, которым должна соответствовать девушка, чтобы он проявил к ней интерес. Девушке следовало быть умной, хорошенькой и преданной. В список требований входили безупречная фигура, прекрасные манеры, приличная семья, чувство юмора и т. д. В начале последнего курса в колледже Чарльз как-то вечером позвонил мне. «Я познакомился сегодня с одной девушкой во время регистрации, — сказал он, — и я думаю, она мне подойдет. У нас в пятницу вечером свидание. Сможешь пойти?» Мы с Чарльзом были как брат и сестра, так что я обычно была первым «членом семьи», участвовавшим в «смотринах». Пока мы ехали в ее общежитие, Чарльз тыкал пальцем в свой список, перебирая критерии, чтобы убедиться, что она им всем соответствует, и повторил эту процедуру, когда мы проводили ее обратно. Я с ним согласилась: она была потрясающей во всем.

Чарльз звонил мне каждый вечер, чтобы порассуждать об их разговорах и об их отношениях. Затем, за неделю до Дня благодарения, он сказал: «Думаю пригласить ее к себе, чтобы она познакомилась с остальной родней, и, если все пройдет хорошо, я сделаю ей предложение». Все прошло, как он задумал, семья ее одобрила, он предложил ей руку и сердце, и она согласилась.

На следующей неделе он позвонил своим родителям.

«Мне она нравится, — начала его мама, — но что касается ее матери… как она тебе? Ты бы хотел быть женатым на такой женщине? Хотел бы сидеть с ней за одним столом изо дня в день? Сам знаешь, с годами дочери превращаются в подобие своих матерей».

Чарльз недолюбливал мать невесты, и с этого момента наши разговоры все время сводились к этому замечанию его мамы, он все повторял: «Ну, ее мать не мисс Вселенная». Два дня он мусолил это, наконец пришел к выводу: «Я не могу на ней жениться, вдруг она станет такой же, как ее мать» — и разорвал помолвку. Он постоянно рассуждал о матери невесты и о том, что у него не было другого выбора, кроме как прекратить отношения.

В крайнем своем проявлении интеллектуальная любовь будет контролирующей, требовательной, навязчивой, собственнической и неутолимой. Когда заканчивается всепоглощающая любовь, начинается всепоглощающее горе, и это может привести к трагедии.

«Я должен вернуть ее любовь» — рассказ Рэймонда

Родители стали беспокоиться, когда Слиму исполнилось тридцать. Его любовь была такой навязчивой, что его девушка разорвала с ним отношения, а он стал ее преследовать. Несколько месяцев спустя его родители обратились за консультацией к психиатрам, среди которых был и я. Во время наших сеансов он неотступно повторял свою мантру: «Я должен вернуть ее любовь, доктор Моуди. Я должен вернуть ее любовь». Когда Слим убедился, что девушка к нему не вернется, он покончил с собой. Помощь психолога могла бы оказаться полезной, но она должна быть своевременной.

Любовь эволюционирующая

Один из редких видов любви — любовь, развивающаяся со временем. Часто она подразумевает физическую, эмоциональную, интеллектуальную и духовную близость. Ни один другой вид любви не создает настолько сильной связи [23].

Влюбленные часто ощущают себя как одно целое, и смерть производит опустошительный эффект, как свидетельствует Отис.

«Я иногда говорил, что это моя сестра, мы были так близки» — рассказ Рэймонда

Они жили по соседству и в детстве играли вместе, а потом стали лучшими друзьями. «Я иногда говорил, что это моя сестра, мы были так близки», — объяснял он. В старших классах они стали встречаться, затем поженились. Детей у них не было, и они отдавали все силы друг другу и своей ферме. Они редко теряли друг друга из виду.

Когда я познакомился с Отисом, у него были густые черные волосы и упругая кожа, и он выглядел гораздо моложе своего возраста, а было ему примерно 65 лет. Его жена казалась значительно старше, у нее была последняя стадия рака. Никто из них не упоминал о том, что она скоро умрет, но большую часть времени они предавались воспоминаниям и готовились к этому. Однако никакая подготовка не могла бы помочь Отису справиться с испытанием, которое его ждало.

«Я чувствую, будто от меня отрезали половину», — сказал он на похоронах жены. За следующие несколько месяцев он похудел на 23 килограмма и постарел на 15 лет. Ему пришлось особенно трудно, потому что у него не было поддержки со стороны. Мало кто мог понять, какая любовь связывала их с женой и становилась только крепче на протяжении стольких лет на всех четырех уровнях.

Сожаление

Сожаление сопутствует неоконченному делу. «Я бы хотел, чтобы все было по-другому», — сигнализирует оно. Что значит неоконченное дело? Оно дает чувство, похожее на неприятное ощущение в животе. Жив человек или умер, если вы смотрите на его фотографию, слышите его имя или видите любое напоминание о нем и при этом у вас неспокойно на душе, значит, в отношениях с ним осталась незавершенность.

Завершить отношения может помочь одно или несколько из шести высказываний: Спасибо. Я тебя прощаю. Пожалуйста, прости меня. Я прощаю себя. Я люблю тебя. Прощай. На самом деле незавершенное дело завершено. Просто финал был не таким, как вам бы хотелось. Никогда не поздно вернуться в мыслях к отношениям, даже если любимый человек умер. Своим опытом делится Глен.

«Спасибо, папа» — рассказ Дайан

«Папа всегда был для меня во всем примером, — начал Глен. — Он был добрым и заботливым, так почему же мне так не по себе, когда я смотрю на его фотографии?» Пока он вспоминал об отношениях с отцом, я заметила, что одного из шести высказывании не хватает, поэтому я спросила: «Что тебе необходимо ему сказать?»

«"Спасибо". Я так и не поблагодарил его за множество вещей, — ответил Глен. Он вытащил бумажник, посмотрел на фотографию отца и проговорил: — Большое спасибо, папа. Спасибо, что поддерживал меня, что научил меня играть в мяч, что помогал мне делать уроки, за то, что говорил мне, как гордишься мной, за то, что придавал моей жизни значение и смысл, что научил меня водить машину, что…» — и он продолжал перечислять, за что благодарен отцу.

Внезапная смерть вызывает сожаления, потому что отношения не завершены. Горюющие рассказывают, что написание писем ушедшим или ведение дневника помогает дать выход эмоциям и связать оборванные нити. Однако мы напоминаем, что людям для полной переработки чувств также необходимо, чтобы кто-то их выслушал и посочувствовал.

Облегчение

Когда из-за неизлечимой болезни человек долго и сильно страдает, смерть обычно становится облегчением для всех. Однако те, кто остался оплакивать ушедших, могут испытать облегчение не сразу, как это произошло в истории Дот. Когда ее сын умер после длительной борьбы с раком, ее друг сказал: «Теперь он ангел». Эти слова вызвали у Дот негодование. Прошло несколько лет, прежде чем Дот сумела с облегчением вздохнуть и согласиться: «Да, он ангел на небесах, он там играет, и ему не больно».

Смирение или принятие

Большинство людей, потерявших близких, вместо принятия испытывают покорность. Это смирение служит пассивным сигналом ощущения: «Это конец. Больше ничего нельзя сделать». Подобные чувства могут сопровождать беспомощность и безнадежность.

С другой стороны, принятие позволяет ощутить умиротворение, покой и утешение. Это активный сигнал: «Это не конец, просто теперь жизнь не будет прежней». Принятию сопутствуют удовлетворение по поводу прошлого и надежды на будущее. Те горюющие, которые верят в воссоединение с потерянными возлюбленными после смерти тела, скорее склонны к принятию, как показывает пример тети Лу.

«Интересно узнать, что будет потом» — рассказ Дайан

Тетя Лу, молодая и мягкосердечная, смирилась со смертью отца. «Мне это не нравится, но смерть — это часть жизни, — со вздохом сказала она мне. — Мы ничего не можем с этим поделать». Сорок лет спустя выражение ее лица оставалось таким же мягким, но теперь она стала умудренной опытом женщиной. «Смерти нечего бояться, — говорила она, когда мы съехались на Рождество. — Я жду новой встречи с родителями, бабушкой и дедушкой, целыми поколениями родных. Интересно узнать, что будет. Думаю, мы устроим на небесах большую вечеринку».

Мы определили ряд универсальных свойств людей, для которых утрата становится стимулом к росту: они помнят свой ранний опыт, до сих пор влияющий на то, как они реагируют на горе, понимают последствия стресса, связанного с горем, и не отрицают своих эмоций. Теперь давайте обратимся к более индивидуализированным аспектам потерь.

Глава 4

Многоликая утрата

Любой перемене сопутствует потеря, точно так же как любая потеря требует изменения.

Роберт А. Неймайер

В зимнем небе не найти двух одинаковых снежинок. Так же и люди адаптируются к потере каждый по-своему. Даже идентичные близнецы будут оплакивать смерть матери по-разному, поскольку у каждого из них свои уникальные мысли, чувства, убеждения, личность и своя история отношений с матерью. Любой человек может попробовать узнать, как переживает горе другой, но полностью понять другого невозможно.

Мало того что каждый скорбит по-своему, по-разному скорбит о разных утратах даже один и тот же человек. Это потому, что каждая потеря уникальна. Кроме того, человек постоянно меняется.

Наблюдаемые различия между горюющими часто приводят к путанице. Давайте разберемся с некоторыми переменными, такими как возраст, история переживания горя, характер смерти близкого человека, отношения в семье, особенности личности, отношения с умершим, значение утраты, социальная поддержка и здоровье.

Возраст умершего

Смерть родителей и других старших людей дает нам понять, что мы потеряли историю, потеряли связь с прошлым. Теперь мы не можем обратиться к ним за ответом на вопросы типа «Почему вы решили меня назвать именно так? Болела ли я ветрянкой? Родной ли нам кузен Марти? Был ли у кого-нибудь в семье диабет? Сколько лет было бабушке, когда у нее выявили рак? Как ей удалось выйти в ремиссию? Почему дедушка уехал из Италии?».

Мы остаемся осиротевшими взрослыми, и теперь мы сами должны сохранять семейную историю. Хотя мы и горюем, мы понимаем, что все закономерно: те, кто старше, уходят первыми.

Однако, если умирает ребенок, кажется, что мир рушится. «Почему так? — спрашивают горюющие. — Молодым жить да жить».

Родителям, потерявшим дитя, очень трудно справиться с такой ужасной потерей, в том числе потому, что с ребенком умирает и их будущее. Это удар по всем мечтам, надеждам и планам. Родители, дедушки и бабушки не думают, что переживут любимого сына, дочь или внука и будут хранить память о нем.

Когда умирает муж или жена, с которым вместе прожито много лет, вдовы и вдовцы часто чувствуют, что потеряли прошлое, настоящее и будущее разом. Жизнь для них останавливается. Они задают себе вопросы «Где я был? Куда я иду? Где я сейчас?».

Возраст горюющих

До двенадцати лет большинство детей не осознают, что смерть реальна, постоянна и может случиться с ними, но тем не менее они горюют. Они то играют, то скорбят, потом снова играют, снова скорбят и т. д. Если разрешать детям чувствовать и выражать свое горе, они обычно адаптируются к потере. Гибкость и способность возвращать себе душевный покой — дар, характерный для юных лет, но только в том случае, если скорбящий ощущает поддержку.

С возрастом эта способность иссякает. Для большинства людей, которые с годами становятся старше и мудрее, умение адаптироваться теряется по мере накопления стресса и горя. Поэтому так важно научиться справляться с утратой.

История переживания горя

Наша история горя начинается с рождения, и каждая потеря оказывает влияние на все последующие. «Та утрата, которую мы оплакиваем сейчас, готовит нас к будущим», — объясняет отец, потерявший двоих детей.

«Во второй раз мое горе было другим»

В 1989 году Роджер пережил смерть дочери, а в 1995 году потерял сына; оба скончались из-за сходных врожденных пороков развития. «Когда умерла моя дочь, я стал другим человеком. Меня изменила сама ее смерть, но я не мог это контролировать. Я поклялся, что больше никогда, никогда не буду чувствовать себя таким беспомощным, и это я контролироватьмог. Я прочитал все книги о горе, которые сумел найти, посещал лекции и семинары. Смерть сына для меня не была нисколько легче, но во второй раз мое горе было другим. Я лучше понимал то, что происходит у меня в душе, и справлялся с этим лучше. Во многих отношениях я вырос».

Психическое, эмоциональное, физическое и духовное здоровье

Основные факторы, которые определяют то, как мы справляемся с горем, — это наше психическое, эмоциональное, физическое и духовное здоровье. Люди, которые и без того переживали кризис (например, серьезную операцию, тяжелую болезнь или осложненную беременность), могут решить отложить горевание, пока их состояние не стабилизируется. При некоторых обстоятельствах горюющие так и не переходят к состоянию, способствующему адаптации. Однако не всегда можно судить по тому, что мы видим, как показывает история Гая.

«Он не изменился с тех пор, как умерла его мать»

Гай жил в маленьком городке, где его все знали. У него была задержка интеллектуального развития, однако он работал — ухаживал за газонами в университете, а по выходным как волонтер помогал в церковном саду. Когда умерла его мать, большинство горожан сочли, что с ним все в порядке. Однако некоторые начали волноваться: «Мы не видим в нем никаких перемен. Он живет так, будто ничего не случилось». Медсестра из психиатрической больницы пригласила Гая, чтобы врачи и психологи осмотрели и проконсультировали его. Согласно стандартным тестам, IQ у него был ниже нормы. Но во время беседы с Гаем специалистам стало понятно, что с точки зрения духовности он намного превосходит общепринятую норму. Люди с меньшими когнитивными способностями часто компенсируют это путем духовного просветления. Гая сочли здоровым, и он по сей день является ценным членом сообщества.

Влияние культуры

Если скорбящие выросли в радикально отличающихся культурных средах, часто возникает непонимание и путаница.

Когда в семье буддистов, проживавших в США, умер ребенок, они настаивали, чтобы его тело кремировали у них на глазах. Руководители крематориев объясняли им, что по законам штата запрещается зажигать огонь с открытыми дверями камеры: это подвергало риску всех присутствующих. Несколько дней родители пытались договориться, затем нашли крематорий в глухом местечке, где директор пошел им навстречу и выполнил их просьбу. Однако сотрудники крематория пришли в ужас, когда увидели, как родители, склонившись, пристально смотрят за тем, как крошечное тело кладут в печь.

Один тибетский монах, который был вынужден отправиться в ссылку вместе с далай-ламой, объяснил это так. «Не видеть — значит обманывать смерть, — сказал он, закрывая лицо руками. — Нужно смотреть». Он опустил руки на колени.

В некоторых регионах Африки скорбящие собираются для ритуалов вместе и бурно выплескивают свои эмоции [24]. Наши коллеги организовывали в этих областях семинары и выяснили, что такое проявление печали придает им сил. Однако людей со стороны на такие ритуалы обычно не допускают, потому что столь пылкое выражение скорби пугает представителей других культур.

Зачастую конфликты возникают и тогда, когда две противоположные культуры сталкиваются в рамках одной семьи. Частным случаем таких культурных различий являются религиозные противоречия, как, например, между свидетелями Иеговы и католиками.

Отношения в семье

В семье каждый играет определенную роль. Отец может быть авторитетом, от мамы ждут заботы как от опекуна, тетя считается историком-летописцем, двоюродный брат выступает как мученик, а кто-нибудь обязательно будет звездой в каждом шоу. Семейные роли проявляются особенно ярко во время траура.

Авторитет становится «продюсером» и «режиссером», занимается организацией похорон и всего того, что, по его мнению, нужно предусмотреть. В это время опекун следит за тем, чтобы удовлетворялись потребности всех членов семьи; мученик жалуется, что его как-то обидели, а звезда оказывается в центре внимания.

Роль, которую мы играем, прячет значительную часть горя. Продюсер так погружен в процесс, контролируя все аспекты похорон, в том числе то, как каждый «должен» скорбеть, что не чувствует в полной мере собственное горе или не позволяет этого остальным. Опекун сосредоточен на заботе о других и забывает о собственных потребностях. Мученик так увлечен собой, что ему до других нет дела, а звезда слишком занята, чтобы осознать собственное горе или горе родных. Эти модели могут оказаться более или менее отчетливыми, но основную мысль вы уловили.

Скорбь не просто заставляет роли проявиться более ярко: смерть члена семьи пробивает в системе брешь. В большинстве семей кто-то начинает исполнять роль того, кто ушел, и система воспроизводит сама себя. Например, один из родителей обычно является авторитетом. За годы в семье складывается негласная иерархия, и, когда умирает старший, на его место встает следующий по «рангу».

В семье Дайан главным «историографом» была тетя Лу, она хранила для будущих поколений наследие английской и шотландской ветвей семейства. После смерти тети Лу эту роль стали исполнять Дайан и ее двоюродный брат Тод. Они делают это по очереди вместо одного умершего члена семьи. Если оставшиеся в живых родственники понимают, кто какую роль играет, они могут делать осознанный выбор. Рассмотрим пример семьи Сью.

«Он знает, что я просто бедная старая вдова»

Сью, пожилая вдова, мама троих детей, видела себя как мученицу. Она часто жаловалась дочкам: «Ваш брат все время просит у меня денег, а ведь он знает, что я просто бедная старая вдова». Обе женщины всегда вставали на сторону матери, утешая ее, заботясь о ней и обещая ее защитить. Их брат был в курсе того, что происходит, но не хотел смущать свою старенькую мать или устраивать «отвратительную сцену», ссорясь с родными. Поэтому он мирился с таким положением дел.

Когда Сью умерла, система развалилась. Мученицы не стало, и теперь некого было защищать. Не успела одна из дочерей взять на себя роль матери, как брат организовал общую встречу, и все договорились не возвращаться к прошлому.

Если отношения в семье остаются неизменными, кто-то из членов семьи должен осознанно или неосознанно принять на себя роль, которую исполнял умерший. Иногда это здоровый, необходимый выход из положения. Система остается функциональной, пока все ее члены довольны и в согласии между собой.

Взаимоотношения

Отношения никогда не заканчиваются, их просто называют по-другому. Сосуд, в котором лежат конфеты, именуется вазочкой для конфет. Если мы нальем в вазочку суп, мы назовем ее суповой миской. Положите туда еду для собак, и это уже будет миска Бобика. Один и тот же предмет может иметь множество функций. Точно так же отношения можно воспринимать по-разному, в зависимости от роли, которую они играют. Рассмотрим пример Гейл.

«Теперь он меня мотивирует»

Работодатель Гейл играл роль босса. Через два месяца он был уже и «босс», и «друг». Затем он перешел в разряд «возлюбленный». После свадьбы у него появились новые роли: муж, деловой партнер, садовник, шофер, консультант по налогам, программист и семейный фотограф. Гейл и сама стала играть новые роли: жена, деловой партнер, повар, координатор социальных контактов, домохозяйка и опекун. Он дважды в неделю вывозил мусор, а она относила одежду в химчистку.

Как и большинство людей, потерявших близкого человека, Гейл не осознавала, сколько ролей каждый из них играл в их взаимоотношениях, пока ее муж не умер. На то, чтобы определить это и приспособиться к переменам, ушло время. Через год после смерти мужа Гейл сказала: «Наши отношения не закончились, они просто изменились. Я не хотела умереть от сердечно-сосудистого заболевания, как он, поэтому начала бегать. Теперь я ем овощи и фрукты, принимаю витамины. Я больше не думаю, что он мой деловой партнер. Но он стал моим партнером по бегу, он меня мотивирует, подталкивает меня к здоровому образу жизни».

Большинство родителей, потерявших ребенка, говорят, что это самая разрушительная из потерь. Миссис Стюарт стала исключением, и ее история иллюстрирует ряд уже упомянутых пунктов. Во-первых, нет двух людей, которые скорбели бы одинаково. Близнецы, братья и сестры, родители погибших, вдовы, вдовцы — все горюют по-своему. Во-вторых, один и тот же человек каждую потерю переживает по-новому. И в-третьих, на горевание сильно влияют сложившиеся отношения.

«В моей жизни не было ничего тяжелее» — рассказ Дайан

Жизнь миссис Стюарт, матери четырех детей, была нелегкой. Она потеряла двух дочерей, одна умерла от СВДС (синдрома внезапной детской смерти), вторая — от лейкемии. Несколько лет спустя скончалась ее мать, а потом и младший сын, которого она называла «мой прекрасный принц».

— Как дела? — спросила я ее при встрече.

— Ну, мы, британцы, всегда держим лицо, сами знаете, — ответила она, а глаза ее наполнились слезами. — Но смерть матери меня почти добила. Никогда не думала, что самым худшим, что со мной случилось, будет потерять мать, но в моей жизни не было ничего тяжелее. Мама постоянно поддерживала меня в самые сложные времена, большую часть моей жизни. Я говорила, что она моя опора, единственное, что всегда оставалось неизменным. Я знала, что дети рано или поздно покинут меня, но мама останется со мной. Никогда не представляла себе жизнь без нее. Я думаю о ней ежедневно и буду оплакивать ее до последнего дня.

Гендер

Согласно исследованиям, в том, как мужчины и женщины переживают утраты, есть существенные различия. Женщины немедленно отдаются чувствам, рыдают и оплакивают своих любимых, тогда как мужчины горе откладывают, ныряя в работу или хобби, ищут другие способы отвлечься.

Горюющие матери упрекают мужей: «Ты даже не любил нашего ребенка, иначе ты бы тоже его оплакивал». Мужья парируют: «Ты просто слишком эмоциональна, не способна мыслить разумно». Примерно через год отцы возвращаются к переживанию потери и рассчитывают на поддержку жены. Но к тому времени боль женщины становится куда менее интенсивной, и в ответ они получают: «Ты же меня не утешал».

Довольно долго считалось, что эти гендерные различия в переживании горя делают отношения в браке более напряженными. Полагали, что процент разводов среди пар, потерявших ребенка, выше среднего. Затем в 1997 году организация родителей умерших детей под названием «Сострадательные друзья» (Compassionate Friends) наняла независимую исследовательскую компанию для проведения общенационального опроса. Выяснилось, что из 15 тысяч опрошенных родителей, потерявших детей, развелись всего 12 % [25]. Эти новейшие данные доказывают, что процент разводов среди таких пар даже ниже среднего.

Многие мужья рассказывают, что их горе было настолько же сильным, как и горе их жен, но они старались его не проявлять, в том числе и потому, что не хотели усугублять и без того тяжелые переживания супруги. Члены семьи часто скрывают свою боль, чтобы облегчить страдания близкого человека.

Представители разных полов горюют по-разному и в биологическом, и в культурном аспекте, но ведь и без того каждый горюет по-своему. Попытки отнести человека к той или иной группе или свести к какому-то стереотипу не будут успешными, поскольку всегда есть исключения. Кроме того, сами модели горевания также со временем меняются.

Обстоятельства смерти

Значительное влияние на горевание оказывают обстоятельства кончины (была ли она ожидаемой, неожиданной или насильственной).

Ожидаемая утрата

Когда умирает очень пожилой человек или человек, страдавший от затяжной смертельной болезни, такой как рак или болезнь Альцгеймера, это неудивительно. С одной стороны, у семьи и друзей есть время попрощаться и начать готовиться к потере. С другой стороны, к моменту смерти те, кто осуществлял уход за больным, часто истощены эмоционально и физически. Хорошо, если они справятся с организацией похорон.

Внезапная смерть

Когда любимый человек умирает внезапно, у родных и близких больше энергии, чтобы поддерживать друг друга и горевать. Однако скорбь переживается более интенсивно, и этому есть три причины. У тех, кто оплакивает утрату, нет времени окончательно попрощаться с ушедшим. Они испытывают сильные эмоции, такие как горе и сожаление. Оставшимся в живых не на чем сконцентрировать свои усилия (умершие больше не нуждаются в их времени, энергии, мыслях и чувствах).

Насильственная смерть

Каждую потерю оплакивают по-своему, но насильственная смерть создает обстоятельства, радикальным образом отличающиеся от остальных видов утрат. Когда любимый человек убит или покончил с собой, жизнь переворачивается так, что те, кто не пережил подобной трагедии, и представить себе не могут. Когда Дайан нашла свою подругу и коллегу убитой в ее собственном доме, она убедилась, какой жестокой бывает жизнь.

«Ну, Дайан, у нас тут проблема» — рассказ Дайан

Джуди была японкой, и ее рост был не более полутора метров, но из-за твердого, достойного уважения характера казалось, что она намного выше. Нам с Джо, моим мужем, нравилось работать с ней в химчистке, которую мы открыли по франшизе, и мы с нетерпением ждали, когда она заглянет к нам со своей собакой в выходные. Однажды в воскресенье вечером Джо сказал:

— Странно, мы не видели Джуди ни вчера, ни сегодня.

— Я тоже об этом подумала, — ответила я, — но не стала ей звонить: наверное, ей надо отдохнуть.

На следующее утро, когда она не пришла на работу, как обычно, я позвонила ей домой. Джуди не ответила, и это нас встревожило. Мы с Джо поспешили к ней. Подъехав к дому, мы увидели, что ее машина припаркована поблизости. Мы постучали, позвонили, а потом я повернула ручку, и дверь открылась.

В доме было тихо и темно, и меня охватило странное чувство. «Джуди… Джуди!» — звала я. Но в ее маленьком доме не раздавалось ни звука в ответ. Войдя, я инстинктивно почуяла запах смерти. У дивана я увидела ее залитые кровью босоножки, а на двери позади себя — отпечаток ее окровавленной ладони. Беги! Беги! Спасайся! — кричал мне внутренний голос, но сердце заставило меня искать подругу. Я последовала по цепочке смазанных отпечатков за угол, по коридору и в ванную. Там на полу лежало искалеченное тело Джуди. Тогда Джо заговорил таким тоном, какого я от него никогда не слышала ни до, ни после: «Звони в полицию».

Мое тело действовало на автомате. Я дошла до телефона, сняла трубку, но мой мозг отказывался выдать номер для связи с полицией (линии 911 тогда еще не существовало). Джо забрал у меня телефон, а потом сказал: «Да что же это такое… что такое? Я тоже не помню номер. В любом случае нас не должно тут быть. Это место преступления». Мы стали бегать от дома к дому, стучали в двери, но никто не отвечал, и нам пришлось воспользоваться телефоном Джуди.

Через несколько минут мы услышали сирены полицейских машин. К нам подошел первый офицер. Он увидел, что мы ужасно потрясены, и сказал: «Давайте я принесу вам воды, а вы пока присядете?» Но тут вмешался капитан полиции и быстро развел нас, чтобы для опроса в участок нас с Джо отвезли в разных машинах.

Меня тошнило, наверняка от шока, но я была готова изложить все, что знала о Джуди и о том, как мы обнаружили ее этим утром. Однако мой шок превратился в ужас, когда в три часа дня следователь, который со мной работал, сказал: «Ну, Дайан, у нас тут проблема. Между вашим рассказом и рассказом вашего мужа есть расхождения. Придется начать с самого начала».

Они начали опрос заново, при этом несколько детективов постоянно входили и выходили из кабинета. Один из них был настроен особенно враждебно. «Ваши ответы не совпадают с ответами вашего мужа», — говорил он, возвышаясь надо мной. На мои показания, например «Я увидела, что она лежит на полу, потом Джо сказал позвонить в полицию», он отвечал: «Так вы первая ее увидели? Ваш муж заявил следователям, что первым был он».

До того дня я никогда не сталкивалась с системой правосудия Соединенных Штатов, но теперь я все возвращалась мыслями к историям невинных людей, обвиненных, осужденных и отбывающих наказание за преступления, которых они не совершали. События этого дня меня настолько ошеломили, что я могла только надеяться, что мои показания отличались от показаний Джо не более чем в незначительных деталях, и следователи, прежде чем нас отпустить, это подтвердили.

После того как мы обнаружили тело Джуди, я стала бояться заходить одна в собственный дом. Я начинала трястись, уже подъезжая к дому: возможно, внутри меня ждет кто-то, чтобы нанести удар?

Через неделю случился удивительный поворот судьбы. Вернувшись с работы, я увидела, что агент по недвижимости снимает свои объявления с лужайки у соседнего дома. Дом был выставлен на продажу по завышенной цене и много лет на него не было покупателей, но в этот день его продали и освободили.

— Что там такое? — спросила я.

— Покупателям нужно было въехать немедленно, — прокричала мне в ответ агент, — и надо сказать, они за это немало отвалили!

Вечером новые соседи зашли к нам познакомиться.

— Мы жили на Оук-стрит, — объяснила жена, — через дорогу от убийцы. Поначалу он просто подглядывал в окна, но потом стал приставать к женщинам в нашем квартале, в том числе и к Джуди, к той женщине, которую на прошлой неделе убили. Под ее окном полицейские нашли его очки и сигареты, поэтому мы уверены, что она заметила, как он подглядывал, и закричала, а он запаниковал и убил ее. Нам пришлось переехать из этого района.

Теперь, когда история со смертью Джуди получила завершение, я смогла оплакать ее — и то, как я рассталась с наивным взглядом на мир. Когда мы сталкиваемся с определенными обстоятельствами, мы становимся более умудренными, и с этого уровня мы уже никогда не сумеем вернуться к прежней невинности.

Горюющие после самоубийства близкого человека

В 1998 году в США было 30 575 только зарегистрированных самоубийств, после которых осталось свыше четырех миллионов людей, оплакивавших ушедших, и все они нуждались в социальной поддержке [26]. К несчастью, стыд, страх и ощущение, что социум их заклеймил, заставили многих из них порвать с кругом своего общения. Один из нас пережил это на собственном опыте в 1985 году.

«Болеть никто не хочет» — рассказ Дайан

Когда моя невестка покончила с собой, я случайно встретила подругу семьи.

— Я слышала, что произошло с Пегги, но на похороны не пойду, — выпалила та, повернулась и собралась выскочить за дверь.

— Погоди. Почему? — спросила я, догнав ее.

— Это бы значило, что я одобряю самоубийства, — заявила она, поворачиваясь ко мне.

— А если бы она умерла от рака, ты бы пошла?

— Конечно, — ответила она с самодовольной улыбкой.

— Никто не хочет болеть или умереть от болезни.

— Но и от биохимических или психических расстройств никто страдать не хочет, а это основная причина самоубийств, — сказала я.

— Ну, я просто считаю, что нельзя ходить на похороны людей, которые покончили с собой. Так и другие могут захотеть.

— Какие другие? Чего захотеть? — спросила я.

— Те, кто пойдет на похороны, могут решить, что это нормально, и сделать то же самое, — ответила она.

— Может, тебя ввести в курс дела? — спросила я в раздражении.

За последние 45 лет количество самоубийств по всему миру выросло на 60 %; только за этот год в мире покончит с собой примерно один миллион человек [27]. Эта статистика заставляет анализировать причины самоубийств и искать способы предотвратить как их, так и социальную стигматизацию и стыд, связанные с последствиями суицида близкого человека.

Что до причин, чаще всего на самоубийство человека толкают химический дисбаланс в организме и депрессия (90 %). Большое количество проводимых в настоящее время исследований посвящено выявлению людей, подверженных суицидальным мыслям, и тому, как можно предотвратить самоубийства [28]. Социальные стигмы, стыд и страх, связанные с этим видом смерти, постепенно уменьшаются благодаря просвещению.

Например, педагоги сейчас избегают использования устаревшего выражения «покончил жизнь самоубийством» (англ, committed suicide), которое возникло еще в Древнем Риме и в Англии, когда считалось, что люди убивают себя, чтобы не платить налогов (и это было уголовным преступлением). Более приемлемы теперь выражения «совершить самоубийство» (англ, suicide, complete suicide) и «умереть в результате суицида» (англ, die by suicide).

В библиотеках, книжных магазинах и в интернете сейчас много разнообразной информации на эту тему. Обширные данные собрали организации, в том числе Американская ассоциация суицидологии (American Association of Suicidology), Национальный ресурсный центр по предотвращению самоубийств и помощи суицидентам (the National Resource Center for Suicide Prevention and Aftercare), Австралийский институт по изучению и предотвращению самоубийств (the Australian Institute for Suicide Research and Prevention) и ВОЗ. Читателей, желающих узнать больше об этом вопросе, мы просим ознакомиться с разделом ресурсов в конце книги: мы перечислили там ассоциации, организации, психологические центры, помогающие пережить горе, книги и журналы, интернет-сайты и другие источники информации по этой теме.

По мере лучшего понимания суицида как явления негативизм и социальные стигмы вокруг него исчезнут. Уже сейчас те, кто оплакивает покончивших с собой близких, могут найти поддержку. Опустошение, которое приносит утрата подобного рода, возможно, ни с чем не сравнится, но в переживании такой потери есть и уникальный потенциал для роста.

Смысл утраты

Почему? Такой вопрос возникает в глубине души, но многие медработники считают, что горюющим не стоит им задаваться. «Не спрашивайте почему, попытка найти ответ только сведет вас с ума. Это пустая трата времени. Вы никогда его не найдете», — настаивают они [29]. Мы с этим не согласны. Многим из тех, кто потерял близких, помогает попытка отыскать ответ на этот вопрос, а если им это удается, они чувствуют облегчение.

«Почему, Господи?» — рассказ Дайан

Хотя отец оставался в сознании и был в здравом уме, его подсоединили к системам жизнеобеспечения, и говорить он не мог. Он провел на больничной койке в Техасском медицинском центре четыре месяца, полностью зависимый от других. Я не видела в его страданиях никакого смысла. Мой папа был священником-баптистом, посвящал все силы тому, чтобы помогать людям, поэтому меня мучил вопрос: «Господи, почему ты допускаешь, чтобы такое случилось с преданным тебе человеком, человеком, который мог бы продолжать творить добро во имя твое? Почему ты позволил исполниться тому, чего он боялся больше всего, умереть той смертью, которой он так страшился? Почему?» Сколько я себя помню, папа неизменно повторял: «Я до самой смерти должен быть физически, умственно и финансово независимым». Ему было настолько неловко, когда другие что-то для него делали, что он даже Рождество не любил. Когда я спрашивала его: «Что бы ты хотел на Рождество, папа?» — он всегда гладил меня по голове и отвечал: «О, дорогая, просто купи себе красивое платье или что-то в этом роде. Это и будет подарок для меня». Папа краснел, когда мы все равно ему что-то дарили. Проще говоря, он был невротически независимым.

«Почему? Почему? Почему он умер именно так?» — рыдала я на многочисленных семинарах, которые посещала несколько лет после его смерти. И вдруг однажды утром я проснулась, ясно понимая ответ. Я помнила, как несчастен был отец, когда в больнице ему подавали еду, воду, лекарства и т. д. Напряжение отражалось у него на лице и было очевидно для всех: для медсестер, специалистов по ЛФК, соседей по палате, друзей и родственников. Однако в последние недели его жизни эта неловкость постепенно исчезла. Наконец, за день до смерти, он ждал тех, кто за ним ухаживал, и расслабился, когда они подошли. В конце концов папа научился принимать. Он победил свой самый сильный страх. Как большинство людей, потерявших близких, я нашла в этой мысли утешение и облегчение, отыскав свой ответ на вопрос «почему».

Поиск ответа на вопрос «почему» — важная часть процесса горевания для многих, оплакивающих близких, но не для всех. Некоторые родители, потерявшие детей, говорят, что не знают ни того, почему их дети появились на этой земле, ни того, почему они умерли так, как умерли, но тем не менее сумели найти в своей потере смысл. Одна мама написала нам вот что.

«Я не спрашивала почему»

«Мы с мужем так сильно хотели ребенка. Мы чувствовали себя такими счастливыми, когда у нас родился сын, но, когда Картер умер, наши сердца были разбиты. Это так больно. Даже после того, как у нас появились другие дети, в моей душе все равно оставалась дыра. Каждый год в годовщину смерти Картера я была настолько подавлена, что подумывала о самоубийстве. Из-за моего горя страдали мой муж и другие дети. Горе и депрессия прошли постепенно, на это потребовалось десять лет.

Я не спрашивала, почему Картер родился или почему он умер. Я просто знала, что он здесь был и поэтому мой муж, дети и я стали лучше. Я благодарна, что он пробыл с нами столько, сколько получилось. Сегодня я думаю о нем, но не испытываю горя. Только благодарность».

Личная история

Каждая последующая смерть возвращает нас к переживанию предыдущих потерь. Если нас не учили эффективно справляться с горем, наша история переживания скорби может осложнить положение. Хорошая новость заключается в том, что если вчера влияет на сегодня, то сегодня точно так же влияет на завтрашний день. То, что вы читаете эту книгу, поможет вам сделать будущее более здоровым для себя и для тех, кого вы любите.

Особенности личности

То, как человек реагирует на потерю, зависит в том числе и от типа личности. Некоторые люди в большей степени подвержены горю. Они сильно привязываются к любимым, и любая разлука вызывает глубокую скорбь и тоску. Мы не знаем, в какой степени это врожденное, а в какой степени приобретенное; но вне зависимости от этого личностям такого типа сложно свыкнуться с утратой.

Интроверты и экстраверты справляются с горем по-разному. Если интроверты обычно обзаводятся одним или двумя близкими друзьями, у экстравертов их множество. Поэтому экстраверты могут обратиться за поддержкой к большой сети, а ведь в переживании утраты социальная поддержка играет огромную роль.

Таким же образом можно противопоставить стоический и драматический типы личности. Стоики склонны к неэмоциональным коротким высказываниям вроде «Жизнь продолжается». Люди драматического типа ярко проявляют эмоции, часто теряют голову: «Я никогда, никогда этого не переживу». Однако такие проявления чувств не обязательно отражают то, что те и другие ощущают на самом деле. Как ни парадоксально, стоики нередко оказываются не в силах «пережить утрату», а для драматического типа иногда «жизнь продолжается», как обычно.

Определенные типы личности привязываются к вещам. Они страдают скорее тогда, когда им поцарапают мерседес или когда сорвется деловая сделка, а не когда рушатся отношения. Однако после смерти любимого человека у таких людей часто происходит переоценка ценностей: отношения с другими становятся для них важнее, чем то, чем они владеют. Большинство представителей этих типов личности со временем возвращаются к обычным для себя приоритетам, но все же предсказать, как будет протекать у них горевание, невозможно.

Материализм

Материализм и страх смерти тесно взаимосвязаны. Чем больше имущества и ценностей накапливает человек, тем маловероятнее то, что он уйдет во тьму безропотно [30]. Поскольку таким людям есть что терять, они отрицают все аспекты потери, в том числе горевание. Исключение составляют те, у кого духовных ценностей не меньше, чем материальных.

Религия

Потерявшие близких зачастую полагаются на религиозные доктрины, чтобы найти в хаосе горя смысл. Помимо проповедей и священных книг, они ищут надежду, сострадание и утешение среди прихожан своей церкви или в своей религиозной общине. К сожалению, вместо этого скорбящие иногда сталкиваются со страхом и травлей.

На протяжении всей истории человечества в рамках различных религий случались злоупотребления. Многие страдали от них именно тогда, когда им больше всего нужно было духовное воспитание. Религия становится эмоциональным, интеллектуальным и духовным насилием, когда она лишает людей свободной воли. Как свидетельствует Джери Колоцци Виитала, духовную помощь можно найти не только в пределах организованной религии, но и вовне.

«Я скорее заинтересовалась, чем испугалась»

После трагической гибели дочери Хизер Джери захотела читать книги о жизни после смерти. Она знала, что в ее религии, основанной на Библии, это запрещено, поэтому она спросила разрешения у своих духовников. Те ответили, что чтение любой мистической литературы идет вразрез с их верой, и велели ей этого не делать или же пригрозили отлучить ее от церкви. «Я скорее заинтересовалась, чем испугалась», — сказала она. Поэтому Джери решила изучать духовность без благословения со стороны церкви [31]. Утрата может либо пошатнуть, либо укрепить религиозные убеждения.

Нам часто говорят: «Но разве я религиозен? Я верю в Бога, но в церковь не хожу». Религиозным считается любой человек, который участвует в какой-то форме организованной религии или практикует какое-то учение. Это относится и к тем, кто предпочитает или по той или иной причине (например, из-за болезни) вынужден отправлять религиозные обряды дома.

Люди задаются и таким вопросом: «Поможет ли мне посещение храма (церкви, синагоги, собора, мечети и т. д.)?» Согласно исследованиям [32], люди, которые посещают религиозные службы и отличаются сильной верой, переносят горе легче. Те же, кто не посещает богослужений или не имеет духовных убеждений, переживают утраты тяжелее. Между этими полюсами находятся люди, которые посещают церковь, не имея сильных духовных убеждений, а также люди, которые веруют искренне и при этом не ходят в церковь.

Духовность

Духовность — наше право по рождению, ведь мы приходим на землю как духовные создания. Духовность означает, что человек помнит: существует нечто большее, чем он сам. Духовно просветленные люди живут с состраданием, благоговением, совестливостью, безмятежностью и радостью. Они верят, что мир развивается так, как должен; поэтому они в гармонии с миром, с другими и с собой. Жизнь, смерть и скорбь они воспринимают на ином уровне, как в случае с Ди.

— Вы религиозны, не так ли? — спросил врач Ди. — Это видно по тому, как вы пережили смерть сына. Религиозные люди лучше справляются с утратой.

— Нет, я не хожу в церковь, — ответила она.

Духовная жизнь Ди определялась тем, что она верила в нечто намного большее, нежели она сама, жила с добротой в сердце и совершала добрые дела.

Со временем духовность может быть похоронена или забыта, как это вышло с Бейб.

«Что Богу делать с такой старой грешницей, как я?» — рассказ Дайан

Бейб попросила, чтобы к ней домой зашел священник из хосписа, не потому, что она была трусихой, она просто запуталась. Бейб умирала от рака легких. Она спросила у меня: «Дайан, что Богу делать с такой старой грешницей, как я?» Она сидела, подпертая подушками, и, пересиливая себя, продолжала говорить: «Я никогда не бывала в церкви. После того как умер мой муж, я работала на двух работах в доках, просто чтобы заработать на еду и одежду для детей и чтобы у них была крыша над головой. У меня не было времени на себя или на кого-то еще, помимо моей семьи. Я начала курить, не задумываясь о вреде курения, и какое-то время жила беспутно. Что будет со мной, когда я умру?»

Она упала на подушки, выдохнув: «Видит Бог, я никогда никому не желала зла, но что ему делать с такими, как я?»

Она лежала и смотрела на меня, а я думала: «Ты же делала все, что могла». Бейб приподняла руку и, показывая на меня пальцем, с трудом произнесла: «Вы знаете, я делала все, что могла».

Мы много говорили на протяжении следующих нескольких недель. Чувство юмора Бейб и сила ее духа были гораздо значительнее, чем ее миниатюрное тело: она была не больше полутора метров ростом и очень быстро теряла силы. «Я доживу до следующего месяца, потому что тогда мой сын вернется из Нидерландов», — хрипела она. Но это казалось невероятным; на самом деле меня пригласили к ней уже на следующий день. Бейб действительно умирала, никто не ожидал, что она протянет одну ночь.

Ранним утром меня снова вызвали к ней. «Дайан! Поторопитесь! Подойдите сюда!» — воскликнул энергичный голос, стоило мне войти в комнату. Я не верила глазам и ушам: это была Бейб. Теперь она говорила безо всякого труда. «Ночью я почувствовала, как у меня схлопнулись легкие. Я так старалась снова вдохнуть, но у меня не получалось. Я поняла: все кончено, но мой сын еще не вернулся, поэтому я начала звать на помощь, но не вслух, сами понимаете. Я умоляла: “Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, мне пока нельзя умирать”. И тут я увидела что-то прямо вот здесь, — она указала налево. — Появилась гигантская рука, обняла и подняла меня, прямо под легкими. Я смогла глубоко вдохнуть, вот так». Она показала, как набрала в грудь воздуха. «Рука все подталкивала меня в спину, а потом позволяла мне опуститься, пока я не начала дышать сама. Это была рука Господа. Он спас меня. Он исполнил мое последнее желание, — сказала она и улыбнулась. — Бог знает, что я жила так хорошо, как только могла, и я теперь понимаю, что он встретит меня дома».

Сын Бейб приехал из Амстердама через несколько недель, и она спокойно умерла в окружении всей семьи.

Духовность может не просто забыться, ее также могут блокировать сильные эмоции. Пытались ли вы когда-нибудь произнести торжественную молитву, пылая от ярости? Прощение, как и молитва, это духовное деяние.

«Я больше не могла считать, что он в ответе»

Тэмми никак не могла простить мужа. Вечером он поругался с дочерью, а ночью девушка-подросток намеренно съехала на автомобиле с откидным верхом по цементной дамбе в океан. Годами Тэмми подавляла свой гнев, из-за чего он перерос в обиду и озлобленность. Наконец она посетила недельный семинар, где позволила себе кричать и ругаться. «Это был поворотный момент в моей жизни, — сказала она потом. — Я больше не могла считать, что он в ответе. Он сыграл свою роль в ссоре, но машину все же вела она. Мне трудно было это признать».

В семьях случаются разногласия. Родители и дети, равно как и мужья с женами, спорят из-за разницы во мнениях, и это нормально, однако ненормально из-за этого лишать себя жизни. Прощение иногда означает, что мы прощаем кого-то за то, что он не тот, кто был нам нужен. Тогда мы можем принять то, что есть, и двигаться дальше.

Как показывает опыт Эллен, духовный рост блокирует не только подавление гнева, но и попытки удержаться от слез.

«Я просто существую, не живу» — рассказ Дайан

— Когда умер мой муж, моя жизнь лишилась смысла, — поведала Эллен. — Я просто существую, дорогая, не живу. Я не плакала с тех пор, как он ушел, в нашей семье это просто не принято.

Я дала ей подушку и спросила:

— Что бы вы хотели ему сказать?

Она уткнулась лицом в подушку и зарыдала:

— Я хочу, чтобы ты вернулся. Я хочу, чтобы ты вернулся.

Через несколько месяцев я получила открытку: «Спасибо за разговор с подушкой». Когда Эллен сумела преодолеть духовный кризис, она снова начала жить.

Социальная поддержка

Преодоление утраты зависит от социальной поддержки. Тем, кто потерял близких, необходимо их вспоминать, зачастую рассказывая одни и те же истории снова и снова. Типичен пример бабушки Рэймонда.

«Рэймонд, твой дедушка Уодлтон умер» — рассказ Рэймонда

В городе Портердейле, штат Джорджия, соседи были как одна семья. «Рэймонд, твой дедушка Уодлтон умер», — сказала мама, разбудив меня однажды утром. Мне было одиннадцать лет, но я до сих пор помню то время. Миссис Кроуэл и миссис Дэй взяли на себя работу по дому, чтобы бабушка могла предаться воспоминаниям. Все соседи заходили к нам в гости, приносили еду, слушали нас и делились с нами собственными воспоминаниями об умершем.

Поскольку сейчас таких городков уже не осталось, в наше время те, кто потерял близких, обращаются за поддержкой к профессионалам или собираются в группы. Квалифицированных психологов много, и большинству горюющих их помощь оказывается в той или иной мере полезна.

Профессиональная поддержка

Термин «фасилитация» происходит от французского facile — «легкий». Психологи-фасилитаторы облегчают путь скорби, обучая тех, кто потерял близких, и помогая им разобраться в своих мыслях и чувствах. Мы предлагаем выбрать специалиста, который опирается на подход, противоположный вашему. Например, если вы человек чувствительный, то когнитивный терапевт может предложить вам рациональный взгляд. Если вы интеллектуал, вашему эмоциональному развитию поможет психотерапевт, который фокусируется на чувствах. Трудности способствуют росту. Некоторым горюющим необходимо противостояние, однако такое противостояние лучше доверить профессионалам. И это подводит нас к важной составляющей переживания тяжелой утраты — общению. Итак, давайте перейдем к следующей теме: как выражать и как принимать сочувствие.

Глава 5

Как выражать и принимать сочувствие

Блаженны плачущие, ибо они утешатся.

Евангелие от Матфея, 5: 4

Сидя на пляже на Крите, Джилл смотрела, как волны омывают ее ноги, и тут заметила маленькую девочку, танцующую с прибоем. Джилл умилили беспечные игры ребенка, и она подошла к ней поближе, чтобы поздороваться.

— О, привет, — ответила малышка. — Что ты тут делаешь?

— Просто смотрю на океан. А ты?

— Я на каникулах, — сказала девочка, размахивая руками.

— Сколько тебе лет? — спросила Джилл.

— Четыре. — Кроха показала четыре пальца.

— А когда тебе исполнится пять?

— Хм… — Девочка ненадолго задумалась. Потом уперла руки в боки и выпалила: — Когда мне перестанет быть четыре.

— Ну да, конечно, — с улыбкой ответила Джилл. Конечно, конечно, повторила она про себя.

Колин Каффелл рассказывал эту историю о своей подруге Джилл во время семинаров Элизабет Кюблер-Росс «Жизнь, смерть и переходный период». Он подчеркивал, что в идеале все бы понимали, что все в мире своевременно и что у горевания, как и у старения, есть свой естественный темп. Однако в большинстве культур скорбь подавляют. Тех, кто потерял близких, спрашивают: «Когда ты перестанешь горевать? Когда ты снова будешь появляться на людях? Когда снова начнешь с кем-нибудь встречаться? Когда родишь еще ребенка?»

«Когда закончу оплакивать свою утрату, конечно же».

В этой главе мы рассмотрим то, как люди общаются после тяжелой утраты, и начнем с сочувствующих. Ими почти всегда движут добрые помыслы, однако они могут сказать что-то оскорбительное или обидное. Дело может быть в несвоевременности или неуместности высказывания, или же они приписывают горюющему собственные чувства.

Своевременность

Очень важно, чтобы все было своевременным, своевременным с точки зрения обстоятельств и с точки зрения психологического состояния человека, перенесшего утрату.

Учет обстоятельств

В период острого горевания все эмоции протекают с особой силой. Зачастую скорбящие не рассчитывают ни на что, лишь бы просто пережить еще один день и не свалиться. «Если вы встретите кого-то из горюющих, — говорим мы во время собраний группы поддержки, — не нужно подходить к ним и спрашивать об их утрате. Если вы увидите кого-то в ресторане, возможно, этот человек хочет просто пообедать и не желал бы, чтобы ему напоминали о его горе. Поздоровайтесь с ним, как обычно: “Привет! Как ты?”, и позвольте ему самому определить, как и о чем говорить». В следующем примере показано, как не следует обращаться с человеком, оплакивающим близких.

«Мне не хотелось разговаривать» — рассказ Дайан

Дарлин ворвалась в мой офис как ураган. «Я должна была прийти и с тобой поделиться, — сказала она, захлопывая дверь ногой. — Я разговаривала в церкви с одним человеком, когда ко мне подошла Сью. (Сью и Дарлин в прошлом были членами группы поддержки горюющих в хосписе.) Она пронзила меня своим проницательным взором и выпалила: “Ну как все обернулось? Поймали того, кто убил твоего сына?” Меня так возмутило, что она подняла этот вопрос. У меня не было настроения об этом говорить, но я не знала, что сказать. Я просто стояла и выкладывала ей все, что она хотела узнать».

Этикет призывает к деликатному общению, и не только с теми, кто недавно потерял близких. Несвоевременность — это всегда вторжение в личную жизнь, как в следующем примере.

«Эй! Дайан!» — рассказ Дайан

После того как я целый день общалась с неизлечимо больными и членами их семей, мои тело и душа остро нуждались в подпитке. Я несла поднос с едой в дальний уголок больничной столовой, когда меня окликнула женщина, бывшая участница нашей группы поддержки: «Эй! Дайан!» Я была рада слышать ее голос и повернулась, чтобы присоединиться к ней. Но она указала на женщин за своим столом и прокричала: «Я им говорила о смерти вашего отца и о том, как вы нашли в этом смысл. Присоединяйтесь к нам и расскажите им сами».

«О нет, не сейчас», — сказала я и ушла в тихий угол.

«Не хочу, чтобы меня спрашивали о моей утрате»

«Пусть моя история войдет в вашу книгу, — говорили нам многие друзья и родственники, — но я не хочу, чтобы меня спрашивали о моей утрате. Просто измените имя, пол, род занятий, место жительства, все, что потребуется, чтобы обеспечить анонимность». В каждом случае, если опущение деталей делало историю недостоверной или если рассказы казались слишком личными, чтобы мы их приводили, мы не включали их в книгу. Каждый человек имеет право на личную жизнь.

Психология горевания

Мы советуем скорбящим внимательнее относиться к выбору тех, с кем они общаются в течение нескольких недель после утраты, потому что большинство людей не понимают процесса горевания. Так, мало кто из сочувствующих осознает, что немедленно после утраты горюющий обычно нуждается в том, чтобы о нем позаботились и физически, и эмоционально. Больше всего ценится практическая поддержка, например предложение отвезти родственников в аэропорт или встретить их, привести в порядок газон, выгулять домашних животных или просто посидеть с горюющим. Однако, как показывает следующая история, даже те, у кого есть опыт заботы о скорбящих, могут не попасть в такт с процессом горевания.

«Больше никаких прощаний» — рассказ Дайан

«Это последняя смерть, с которой она столкнулась, — сказал мне духовник моей мамы вскоре после ее кончины. — Больше вам не придется с нею прощаться. Больше никаких прощаний, Дайан, потому что больше не будет разлук. Теперь она с вами навсегда». Его слова расстроили меня, потому что я хотела прощаться с нею снова и снова. Отъезжая от дома, я каждый раз видела, как мама машет мне из кухонного окна, и это очень много для меня значило. Я хотела, чтобы она была со мной на физическом уровне. Однако через несколько лет я вспомнила и оценила эту мысль. Замечание священника было верным, но несвоевременным. Если бы я услышала эти слова на более позднем этапе переживания утраты, я бы восприняла их лучше.

В целом проблемы в общении возникают реже, когда сочувствие высказывают в подходящее время и в подходящем месте и когда слова соответствуют тому этапу горевания, на котором находится собеседник, переживший утрату. Ключом для общения с горюющим будет такт.

Неуместные замечания

Неуместные слова, пусть они и вызывают досаду, обычно принадлежат тем, кто просто старается изо всех сил. Если знать, что такие замечания произносятся без злого умысла, это может смягчить обиду. Те, кто недавно перенес утрату, часто сталкиваются с такими замечаниями со стороны тех, у кого нет опыта потерь, как в следующем примере.

«Чудесный денек»

Солнце, легкий ветерок и целый луг васильков успокоили Роберта. Он сорвал цветок и поднес его бабушке. «Чудесный денек», — сказал он, поднимая взгляд на окружавшие луг холмы.

«Ничего чудесного», — проворчала она и продолжала идти опустив голову, не замечая обиды на лице своего младшего внука. Это были похороны ее мужа, поэтому, по ее мнению, ничего чудесного уже не могло случиться. Хотя она слишком страдала, чтобы обратить внимание на намерения Роберта, всем остальным было ясно, что он просто хотел ее утешить: в конце концов похороны состоялись не в холодный угрюмый день под дождем, как это часто показывают в кино.

Те, кто недавно потерял близких, чувствуют, что порой эмоции становятся слишком сильными и захлестывают с головой. Тогда они находят способ отложить горевание. Кто-то погружается в работу, перекрашивает стены, вычищает кладовки или завершает какие-то проекты. Другие ищут утешения в природе, сажают деревья или ухаживают за садом. Дайан поначалу справлялась с горем обоими способами.

«Какая жалость» — рассказ Дайан

В Техасе розовые кусты высаживают в январе. Мы с мамой купили шесть кустов для ее сада, а на следующий день она умерла. После похорон я бесцельно бродила по ее дому и вдруг вспомнила о розах. Мне подумалось, что ощущение грязной земли на руках и того, что я закончу дело, меня утешит, поэтому я взяла у нее в гараже инструменты и начала высаживать эти кусты. (Люди, оплакивающие близких, инстинктивно чувствуют, что может им помочь.) В первый раз с момента смерти матери я ощущала умиротворение и совершенный душевный покой.

Не успела я воткнуть последний куст в яму и потянуться за лопатой, как ко мне подошла соседка. Молодая женщина, известная своей грубостью и бесцеремонностью, нависла надо мной, руки в боки, широко расставив ноги, и самодовольно улыбнулась: «Какая жалость, что ты не сделала этого, пока мама была жива, она бы полюбовалась». Соседке повезло, что я не прикопала ее там же, в саду, и не заявила, что она пропала без вести.

В любой ситуации ради собственного блага и ради блага всех остальных лучше подумать о мотивах говорящего, прежде чем ему отвечать. В этом случае я знала, что женщина была неделикатной и слишком прямодушной, и я не собиралась поддерживать с ней отношения. Я только хотела сохранить покой в душе, поэтому я просто встала и ушла в дом.

Проекция

Проекция означает, что мы судим о ком-то, основываясь на собственном восприятии. В этом случае мы предполагаем, что остальные думают и чувствуют так же, как мы. Часто бывает, что сильнее всего промахиваются те, кто уже пережил утрату. «Я понимаю», «Я знаю, что ты чувствуешь», — говорят они. Но это невозможно. Никто не знает, что происходит в душе другого человека. Никто не понимает его страданий, трудностей, которые возникают у другого после потери. Говоря «Я понимаю» или «Я знаю», сочувствующие отделяют себя от тех, кого хотят поддержать.

«Я понимаю»

Мать Дженни скончалась в возрасте пятидесяти лет после непродолжительной болезни. Несколько месяцев спустя Дженни присутствовала на похоронах пожилой матери своей подруги.

— Мне так жаль, — сказала Дженни. — Потерять мать — почти непосильное испытание для дочери. Я тебя понимаю. Я точно знаю, что ты чувствуешь.

— Нет, ты не понимаешь, — возразила подруга. — Все эти годы мама страдала, то в больнице, то дома. Ей было так плохо, и я рада, что больше она не мучится. Не о чем жалеть.

Попытки судить о других по себе могут привести к разочарованию — даже для тех, кто выражает сочувствие.

«Прерванная проекция» — рассказ Рэймонда

Собираясь на похороны, я выглянул в окно спальни и увидел, что за ночь нападало много снега.

— О нет! — сказал я, обращаясь к жене. — Первая метель в этом году. Бедный Билл — снег в тот день, когда он хоронит дочь. Ему с женой будет теперь еще тяжелее. Они будут так подавлены.

Мы долго ехали на кладбище, и всю дорогу моя жена рассказывала об этой маленькой девочке и о трагической аварии, которая унесла ее жизнь, а я повторял:

— Так ужасно, а тут еще этот снег.

Когда мы стояли на кладбище, метель кидала нам снег в лицо, и я пытался подобрать слова, чтобы выразить соболезнования и упомянуть, как мне жаль, что так не повезло с погодой. Прежде чем я открыл рот, жена Билла воскликнула: «О! какой прекрасный день! Снег идет, как будто специально для Эмили. Она так хотела, чтобы пошел снег, вот он и пошел, прямо как она мечтала». То, что одному покажется неуместным, других может утешить. Когда мы выражаем сочувствие, мы должны выйти из своего мирка и войти в мир того, кто горюет.

Как понять других

К концу XX века движение по осознанному отношению к горю очертило новые правила этикета в ситуациях, связанных с утратой. Считалось, что единственная фраза, которую уместно адресовать скорбящим для выражения сочувствия, это «Мне так жаль». В результате эта фраза, примерно как «Доброе утро», зачастую отражает лишь благовоспитанность, но не выражает искреннего сострадания. Кроме того, она не всегда уместна.

«О нет, не надо жалеть» — рассказ Дайан

Когда я познакомилась с Линдой, она вернулась в магистратуру, чтобы справиться с горем после смерти мужа. «Мы так любили друг друга, — плакала она. — Мы были так счастливы шестнадцать лет, сейчас я чувствую себя такой одинокой. Он умер от рака три года назад, и я знаю, что никогда не смогу пережить эту утрату. Он был таким чудесным человеком».

Линда накупила книг по преодолению горя, она носила их с собой и читала на протяжении следующих четырех семестров. Она стала такой независимой, что все мы были ошеломлены, когда однажды утром она заявила: «Я встретила прекрасного мужчину, через две недели мы поженимся. Я больше не буду учиться, пришла попрощаться».

Миновало лето, пролетела осень, и Линда появилась снова. Она стояла на пороге лаборатории, осматриваясь, а потом медленно подошла ко мне, низко опустив голову.

— О, Дайан, в прошлое воскресенье случилось самое ужасное, — прошептала она, наклоняясь ко мне через стол.

— У мужа остановилось сердце, когда мы занимались любовью. Я позвонила 911, но это было бесполезно. Он умер почти мгновенно.

Зная, как страдала Линда после смерти первого мужа, и учитывая то, что способность к адаптации с годами снижается, я решила, что она убита горем, и всей душой пожалела ее.

— О, мне так жаль, — сказала я.

Она с улыбкой откинулась на спинку стула и воскликнула:

— О, Дайан, не о чем жалеть! Он умер, занимаясь тем, что любил. Кроме того, я вспомнила старую поговорку: «Мужчины умирают первыми, потому что женщины заслуживают хоть несколько лет пожить нормально». Ну вот что я вам скажу: я большую часть жизни была замужем, и я устала от этих сложностей. Теперь я хочу быть независимой.

— Но что же вы тогда называете самым ужасным? — спросила я.

— Ну, поначалу я была в шоке оттого, что он умер вот так, — ответила она, кусая губы. — Потом мне пришлось объясняться с медиками. А теперь все меня постоянно спрашивают, как именно он умер. Это так стыдно. Ну вы представляете? Люди спрашивают, и это самое ужасное. — И на ее лице вновь появилась улыбка. — Но на этот раз это была хорошая смерть.

В этом разговоре находят отражение сразу несколько вопросов, о которых мы говорили выше: на горевание влияет то, как человек умер; каждая утрата сопровождается собственными уникальными обстоятельствами; скорбящий горюет и растет после каждой потери, но каждый раз по-разному; как горюющий, так и сочувствующие могут ощущать, что непредсказуемость смерти застала их врасплох; а фраза «Мне так жаль» не всегда уместна.

История Линды подводит нас к следующему вопросу: я была готова войти в ее мир и проявить участие, эмпатию, но она хотела сочувствия. А в чем разница?

Сопереживание или сочувствие?

Сочувствующие предлагают заботу и сострадание. «Ой ты бедняжка! Ты прищемила палец дверью», — говорят они. Эмпаты чувствуют боль, как будто поранились они сами. «Ой! Больно!» — восклицают они, ухватившись за свой палец.

Если говорить о горевании, эмпаты окунаются в утрату и берут на себя половину груза, который несут те, кто оплакивает близкого человека. Когда они делают это, они также меняются и духовно растут. На это способны не все, не каждый этого желает, и не все горюющие хотят или нуждаются в такой поддержке. Сочувствие или эмпатия, сопереживание, — выбор зависит от обеих сторон.

Терминология

Изучение психологии горя и просвещение привели к тому, что мы стали лучше понимать этот феномен. Однако, как это часто случается с активно изучаемыми вопросами, новые идеи высвечивают новые проблемы. Ниже мы обсудим некоторые недоразумения и неправильные толкования теорий горя, пока же продолжим говорить об общении. Если сочувствующие употребляют фразу «Мне так жаль», то ключевым термином для медработников стало «закрытие» в значении «заживление» (closure).

«Закрытие»

Глубокая открытая рана причиняет много боли и уязвима для инфекции, поэтому врачи стараются как можно скорее закрыть пораженный участок. В результате они защищают здоровые клетки и дают толчок своевременному процессу заживления. Психологи, работающие с горем, взяли термин «закрытие» из медицины, изначально это было удачной метафорой. Когда возникает глубокая рана-утрата, психику необходимо защитить от дальнейшего поражения: требуется свести разошедшиеся края и дать ей драгоценное время для восстановления.

С каждой потерей у горюющих зачастую происходит несколько таких «закрытий».

«Траур по Джуди» — рассказ Дайан (продолжение)

После того как наши новые соседи описали обстоятельства убийства моей подруги Джуди и рассказали о ее убийце (см. главу 4), я ощутила, что моя открытая рана начала затягиваться. Я больше не боялась, не чувствовала себя уязвимой. Когда утихла эта часть боли, я впервые со дня смерти подруги смогла оплакать то, что потеряла.

Несколько лет спустя я снова поняла, что рана затягивается, когда убийцу Джуди задержали.

Термин «закрытие» не обозначает окончание горя, подобное закрытию двери. Однако некоторые используют его в этом смысле или искажают его значение как-то еще, поэтому теперь многие из горюющих шарахаются от этого слова. Один врач повернулся к матери младенца, который только что умер, и сказал: «Пора закрыть эту рану».

Искреннее сопереживание подразумевает, что вы входите в мир другого человека, не оценивая, не осуждая и не давая советов, но высказывания относительно «закрытия» раны-утраты включают все эти аспекты. Большинство психологов сейчас используют этот термин только в разговорах между собой.

Выражение сочувствия в письмах и по электронной почте

Когда письма пишут от руки, передают из рук в руки и держат в руках, это приобретает особый смысл. Многие из тех, кто пережил горе, рассказывают, что письма от родных и друзей очень важны для них, и высоко ценят такие послания.

Электронной почтой пользоваться удобно и быстро, поэтому многие сочувствующие для выражения соболезнований стали вместо традиционных писем и открыток писать электронные письма. Если сами скорбящие сообщили сочувствующим о болезни или смерти по электронной почте, то вполне уместно выразить соболезнования также электронным письмом. Если люди часто общались по мейлу, в период утраты эта форма общения может стать мощным источником поддержки.

Мы предлагаем для выражения соболезнования послать обычное письмо или открытку, а в дальнейшем переписываться по электронной почте или разговаривать по телефону.

Поддержка по интернету

На протяжении многих лет скорбящие отмечали, что испытывают невероятное облегчение, когда печатают на пишущей машинке. С появлением компьютеров начался новый этап. Люди, пережившие утрату, могут набирать текст на клавиатуре в тишине родного дома и в то же время получать социальную поддержку. За последние шесть лет в интернете появилось множество сайтов, разработанных теми, кто потерял близких, и предназначенных для таких людей. Например, Том Голден в память о своем отце создал сайт «Кризис, горе и исцеление» (www.webhealing.com). В настоящее время его ежемесячно посещают около 500 тысяч человек со всего мира.

Скорбящие могут создавать поминальные службы онлайн в память о близких на сайтах типа «Ссылка для огней» (Link for Lights, www.1000deaths.com). На таких сайтах, как «Дети-ангелы» (Angel Babies), «Место для воспоминаний» (A Place to Remember) и «Сеть горя» (GriefNet), также можно организовать поминальные службы онлайн, использовать чат-комнаты, получить поддержку по мейлу, создавать каталоги и т. д.

Однако сфера горевания ничем не отличается от других: среди увлеченных, талантливых людей встречаются и менее достойные. Будьте внимательны, есть сайты, где предлагаются дорогие онлайн-услуги. В нашем списке ресурсов приводятся бесплатные или недорогие сайты (на момент написания книги), где можно получить настолько же качественные услуги, как и на порталах с заоблачными ценами.

Будьте проще

Простота — ключ к хорошему вкусу, и это верно в том числе в отношении выражения сочувствия. Простота и тихое присутствие рядом может принести значительное утешение. Горюющие долго помнят друзей, которые просто сидели с ними бок о бок и позволяли им оплакивать потерю.

«Их легкое присутствие» — рассказ Рэймонда

После смерти нашего сына-младенца к нам в гости пришли соседи, муж и жена. Они не стали организовывать доставку цветов, сами принесли красивый букет и вручили его нам. Их жест и молчаливое сочувствие были настолько утешительными, что я подумал, а не прошли ли они сами через такое же испытание, как потеря ребенка. Молчать трудно тем, кто сам не ощутил такой потребности.

«Она спала»

Эллен рассказывала: «После похорон мужа мне позвонила одна женщина из нашей церкви, спросить, как у меня дела. Когда я расплакалась, она сказала: "Я сейчас приду”. Она сидела рядом с моей кроватью, а я плакала, пока не уснула. Когда я проснулась на следующее утро, она спала на кушетке. Это один из самых добрых поступков, которые кто-либо когда-либо совершал ради меня, и я теперь тоже так же поддерживаю других вдов».

«Дайан, ты только что это сделала» — рассказ Дайан

Док более двадцати лет был священником в большом кафедральном соборе, а теперь, будучи пациентом нашего хосписа, он регулярно просвещал меня. В этот день Док сильно страдал от боли в инфицированной ноге. Когда я собиралась уходить, мы подержались за руки.

— Я благодарна за то время, что мы сегодня провели вместе, — наконец сказала я. — Я буду думать о тебе.

— А я о тебе, — ответил он.

— Хочешь, чтобы я помолилась перед уходом? — спросила я.

— Дайан, ты только что это сделала, — ответил он. Очевидно, мысли и чувства при сопереживании и молитвах не обязательно облекать в красивые слова, они могут быть доходчивыми в любом случае.

Поддержка на практике

Свои соболезнования также можно выразить и на практике. Вернувшись домой после похорон матери Дайан, родные увидели, что газон возле дома кто-то подстриг, и они до сих пор не знают, кто совершил этот добрый поступок. Позаботиться о маленьких детях, ответить на звонки, подготовить дом для гостей и отвезти родственников в аэропорт и из аэропорта — все это выражения сочувствия.

Хотя социальная поддержка при трауре необходима, иногда сочувствующие преступают границы. Давайте посмотрим, как можно ответить на неуместные проявления сочувствия.

Ответы на неудобные замечания

Нетактичные замечания могут быть настолько оскорбительными, что скорбящие в ответ сердито огрызаются. Если сочувствующие пытаются объясниться или оправдаться, ситуация зачастую становится еще более острой. В результате отношения нередко дают трещину или рушатся без возможности восстановления.

«Отношения нельзя заменить»

Джерри был красив и обаятелен и мог развлекать друзей, как Элтон Джон, но, вместо того чтобы передать по наследству внешность и талант, он передал особенности характера. Истинный характер человека проявляется в том, как он относится к непрошеным гостям, а Джерри, как бы ни был болен, всегда безраздельно уделял внимание незваным посетителям и звонившим.

Незадолго до того, как умереть от болезни, вызванной СПИДом, Джерри поделился мудростью с матерью, которая расстроилась, разбив стеклянную фигурку из своей коллекции. «Ничего страшного, — сказал он. — Просто помни, мама, жизнь — это отношения, а не вещи. Если ты что-то сломаешь, это можно починить или купить новую вещь взамен старой, но разрушенные отношения, хотя и их можно наладить, уже никогда не будут прежними. А заменить разрушенные отношения нельзя».

Отношения строятся на общении. К сожалению, порой сочувствующие отпускают такие оскорбительные замечания, что все, чего хочет в такой ситуации горюющий, — это от них избавиться. Поскольку многие отношения заканчиваются на этой ноте, важно учитывать намерения как сочувствующих, так и скорбящих.

Намерения сочувствующих

Горе переживает каждый. Однако многие остаются в отношении утрат неискушенными или наивными; иными словами, они не понимают горя.

Сочувствующие, отпускающие неуместные замечания, подсознательно просят: «Не горюй, я не могу этого вынести». Они стремятся избежать дискомфорта для себя, а это ощущение подпитывают страх (что проявится их собственное горе), воображение (они представляют себе потери, которые могут ждать их в будущем), беспокойство (о том, что и они смертны) и неопытность (у них нет опыта, на который они могли бы опереться в общении).

«Ты еще молодой и можешь жениться снова», «Но у вас есть другие дети» и «Ну, просто возьмите новую собаку» — эти фразы звучат так, как будто близких можно заменить. Такие клише, как «Она больше не страдает», «Радуйся, что он прожил так долго», «Будь счастлив, что она теперь с Богом», «Время лечит» и «Ой, не плачь; он не хотел бы, чтобы ты грустила», обесценивают потерю. Они также могут вызвать стыд. «Когда вы горюете, вы не правы», — сигнализируют они. Просто помните: чем категоричнее звучит высказывание, тем больше говорящий стремится избежать боли для себя. Чаще всего сочувствующие говорят то, что им самим хотелось бы услышать.

«Не принимай близко к сердцу», «Тебе нужно работать поменьше», «Ты должен заниматься спортом» — это проекции, с помощью которых говорящие выражают свои собственные потребности. Мы никогда не знаем, что необходимо другому человеку; поэтому более точными были бы фразы типа «Мне нужно, чтобы вы успокоились», «Я бы хотел, чтобы ты перестал так много работать» или «Я думаю, тебе следует больше заниматься спортом».

Когда сочувствующие говорят: «Тебе нужно жить дальше», «Тебе нужно почаще выходить» или «Тебе нужно перестать горевать», в действительности они выражают свои собственные потребности. Это им нужно, чтобы горюющий продолжал жить, больше общался или прекратил скорбеть, потому что в основе всего лежит их собственная неосознанная потребность, то есть потребность (сегодня или в прошлом) продолжать жить, больше общаться или перестать горевать.

Намерения горюющего

Когда вы оплакиваете ушедшего из жизни близкого человека, ваша реакция на оскорбительные замечания зависит от ваших намерений. Хотите ли вы поддерживать отношения с сочувствующим? Если да, то какими должны быть эти отношения? Стоит ли ради этого прилагать усилия? Загадочный случай из следующего примера показывает, что в отсутствие общения отношения невозможны.

«Вы должны ее извинить» — рассказ Дайан

Однажды на гражданском собрании ко мне подошла женщина, уважаемый волонтер.

— Привет, Дайан. Меня зовут Таня. Простите, что я знакомлюсь с вами сама, но мне нужен человек, который поможет мне с рождественским проектом для начальной школы. Мне это поручили в последнюю минуту. Не могли бы вы завтра мне помочь у меня дома?

— Конечно, с радостью помогу, — сказала я. — У меня будет время с полудня до трех.

На следующий день я приехала к ней, и меня восхитили ее сад с цветами, колокольчики у входа и дверной звонок, который играл мелодию The Eyes of Texas Are Upon You. Еще приятнее было то, что Таня открыла мне дверь с улыбкой и с радостным возгласом:

— Это так мило с вашей стороны! Входите! Входите! — Она указала на складные стулья и переносной стол в гостиной и проговорила: — Садитесь, и я принесу напитки и все, что нам понадобится.

Шторы на окне висели внахлест, и дневной свет в комнату не попадал, но света от небольшой лампы хватало, чтобы заметить места на стене, где когда-то висели фотографии. Безотрадный, мрачный интерьер настолько контрастировал с внешним видом дома, что меня охватила тревога.

Таня вернулась с коробкой, в которой лежали обрезки фетра, и начала командовать: «Это нетрудно, правда займет много времени. Нам нужно всего лишь приклеить…» Она не отрывала глаз от материалов и продолжала методично описывать, как видит этот проект. Мы приступили к работе, и я пыталась завязать разговор, но быстро поняла, что ей он не интересен, смирила свои привычки экстраверта и углубилась в рукоделие. Так прошел час, а потом Таня внезапно подняла глаза и выпалила: «Моего сына убили». Когда она описала запутанные обстоятельства его смерти и того, что произошло после, я сказала: «Какая трагедия! Не понимаю, почему с хорошими людьми случаются такие страшные вещи». Тут она встала и вышла из комнаты.

Прошло несколько минут, но она все не приходила. Я стала размышлять: «Наверное, она ищет что-то, что нужно для проекта, или хочет найти фотографию сына, чтобы показать ее мне». Но вот пробило три часа, мне пора было уходить. Я волновалась, что Таня так долго не возвращается, переживала, не обидела ли я ее. Я собрала свои вещи и хотела было позвать ее, но тут услышала, как открылась дверь со двора.

— Привет, Дайан, — сказал Танин муж. — Вижу, вы тут. А где Таня?

— Я не знаю, — ответила я, направляясь к выходу. — Мне надо идти, но хотелось бы с ней попрощаться.

— Подождите секундочку, я посмотрю, что ее задержало.

Минуты через две он, появившись из-за угла, прошептал:

— Вы должны ее извинить.

— Боюсь, я ее обидела, — сказала я и вышла из дома.

— Ну, с ней такое бывает, — объяснил он, провожая меня до машины.

— Пожалуйста, передайте ей, что я с радостью помогу ей закончить проект.

— Да, передам, и спасибо. — Он помахал мне на прощание рукой.

На протяжении нескольких недель я много думала о Тане. «Возможно, ей захотелось поплакать, ей нужно было спрятаться в спальне, — предполагала я, — или, может быть, она нашла фотографии и на нее нахлынули чувства». Еще я много думала о равнодушии ее мужа. Однако главным был один вопрос: не обидело ли ее то, что я сказала? Мне был двадцать один год, и я пережила немало потерь, но со мной еще не случалось ничего, что могло бы сравниться с ее утратой. Я осознавала, что все еще неопытна и многого не знаю, и, если я была неправа, я хотела бы, чтобы у меня была возможность извиниться. Я была готова учиться, расти и стать Тане подругой, но больше я никогда ее не видела.

С ее мужем я сталкивалась на разных мероприятиях, и он всегда останавливался, чтобы со мной поболтать.

— Как дела у Тани? — спрашивала иногда я.

Он неизменно пожимал плечами и говорил:

— Ну, сами понимаете…

Но я не понимала. В ее жизни я была случайным прохожим, не более.

Многим отношениям приходит конец из-за непростительных ошибок в общении; следовательно, прежде чем отвечать сочувствующему, необходимо определиться, нужны ли вам отношения с этим человеком, и если да, то какие именно.

Три основных типа отношений

Есть три основных типа отношений. Посторонние — это люди, с которыми вы встречаетесь ненадолго. Знакомые обмениваются мыслями и идеями. Настоящие взаимоотношения предполагают большую глубину. Если вы хотите, чтобы такие отношения приносили эмоциональное, духовное, физическое и интеллектуальное удовлетворение, оба участника должны общаться друг с другом открыто и честно.

Отвечайте соответственно

Когда мы оплакиваем близких, с некоторыми из тех, кто выражает нам сочувствие, мы встречаемся ненадолго (это сотрудники больницы, работники почты, флористы, нотариусы, имеющие дело с завещанием, и т. д.). Они нас не знают, следовательно, они могут высказать соболезнования лишь в самом общем виде и порой в неподходящей форме. Если мы рассчитываем на то, что они так и останутся в нашей жизни посторонними, мы можем воспринять их слова как проявления доброты и оставить все как есть.

Другие сочувствующие будут из числа знакомых (коллеги, учителя, работодатели или подчиненные, однокурсники, друзья умершего, священники и т. д.). Они с нами в более близких отношениях, чем посторонние, но и они могут отпускать неуместные замечания. «Пришло ее время», «Не грусти» или «Теперь он стал ангелом», — часто говорят они. Если мы хотим поддерживать с ними отношения, мы должны понимать, что они руководствуются добрыми намерениями, и ценить их желание оказать нам поддержку. «Спасибо за участие», — можем мы сказать им в ответ.

Межличностные отношения требуют большей вовлеченности, и каждый тип отношений — по-своему. Это взаимоотношения с родителями, супругом или супругой, детьми, внуками, близкими друзьями — со всеми, с кем у нас тесные эмоциональные связи. Хотя эти люди знают нас хорошо, они могут говорить очень обидные слова, например «Не грусти», «У тебя может родиться другой ребенок», «Она не хотела бы, чтобы ты плакал».

Утрата способствует росту. Если мы не хотим, чтобы наши близкие отношения пострадали, наша семья и друзья должны расти и развиваться вместе с нами. «Но мне грустно, и мне необходимо горевать», «Может быть, у меня и родится еще один ребенок, но это будет другой ребенок», «Это ужасный удар для меня, и я имею право горевать о том, что я потерял» — такие ответы дают им возможность узнать о нашей утрате, о том, как она на нас повлияла, и о том, что они могут сделать, чтобы поддержать нас. Межличностные отношения требуют взаимной открытости и доверия.

«Ты ведешь себя отвратительно»

Глории позвонили из больницы в другом штате и сообщили, что ее сын, катаясь на лыжах, получил серьезную травму и находится в критическом состоянии. Вероятно, он не выживет, но если выживет, то навсегда останется инвалидом. Мир Глории обрушился. Она бросилась к своей подруге Нэнси, которая много лет назад потеряла ребенка.

Со слезами на глазах Глория принялась рассказывать ей, что произошло, и тут Нэнси вдруг закричала:

— Прекрати! Ты ведешь себя отвратительно! Нужно мыслить позитивно.

— Но я оплакиваю то, что мы потеряли. Даже если он выживет, он никогда не будет таким, как прежде, а он был таким хорошим…

— Перестань! — вновь перебила ее Нэнси. — Современная медицина творит чудеса. Тебе надо прекратить так к этому относиться. Соберись.

«Поначалу слова Нэнси меня поразили, — вспоминала позже Глория. — А потом, чем больше я пыталась говорить с ней, тем громче она кричала, тем сильнее сердилась. Наконец мне стало совершенно понятно, что Нэнси все еще слишком переживала из-за потери собственного ребенка, чтобы сидеть спокойно и слушать мои рассказы о сыне. Я ехала домой и все думала о старой поговорке: "Мы не можем провести кого-то дальше, чем зашли сами”. Я поняла, что не знаю никого, кто бы полностью преодолел свое горе. К кому мне было пойти?»

— Каковы ваши намерения в плане отношений с Нэнси? — спросил ее психолог.

— Я все еще хочу с ней дружить, — ответила она. — Но отношения никогда не будут близкими, потому что она не дала мне поделиться с ней своим горем.

Ключ к сохранению отношений — откровенное общение. В некоторых случаях, однако, сохранение отношений оказывается не в интересах всех участников.

Как понять, что отношениям пришел конец Значимые отношения всегда взаимны: люди поддерживают друг друга. Горе меняет их, и эти изменения могут быть непростыми. Если вы, оплакивая кого-то из близких, поймете, что отношения препятствуют вашему развитию, тогда, возможно, настало время их отпустить, по крайней мере на данный момент.

Это справедливо и для сочувствующих, оказывающих поддержку. В какой-то период вы можете осознать, что сделали все, что было в ваших силах, но и этого для горюющего недостаточно. Помните, это его или ее чувства. Иногда скорбящим приходится преодолевать сильную ярость, ненависть или горечь, и они неосознанно подталкивают других людей, чтобы те поставляли им для этого «топливо». Если вы запутались, вы встряли в их горевание. В таком случае вам придется отступить на какое-то время — возможно, надолго.

Функциональное горевание подразумевает духовный рост всех, кто его переживает, а это подводит нас к следующей теме: горе функциональное и нефункциональное.

Глава 6

Горе функциональное и нефункциональное

Рыданья ослабляют горечь мук [33]…

У. Шекспир, «Генрих VI, часть III»

Горе отличается таким широким спектром и носит настолько индивидуальный характер, что специалисты давно пытаются определиться с терминологией. Вот неполный список терминов, с которыми мы сталкивались применительно к гореванию, когда оно мешало развитию: атипичное, дезориентирующее, дисфункциональное, длительное, конфликтное, морбидное, неадаптивное, невротическое, незавершенное, нездоровое, ненормальное (аномальное), неорганизованное, неразрешенное, неустановившееся, обремененное, осложненное, патологическое, проблемное, продолжающееся, противоречивое, расширенное, с нарушениями, сложное, сохраняющееся, хроническое.

Мы будем использовать термины «нефункциональное» или «нездоровое», потому что у здорового горя есть определенная функция. Оно позволяет людям, потерявшим близких, понять, признать, прочувствовать и усвоить то, что они любят и без чего теперь вынуждены обходиться. Нефункциональное горе продлевает страдания, мешает нормальной деятельности или лишает жизнь всех красок. Давайте рассмотрим признаки дисфункциональности.

Зацикленность на горе

У здорового горя есть свое течение, это естественный длящийся процесс, хотя в этом течении могут быть перерывы на отдых, восполнение энергии или подведение итогов. Однако, если человек зацикливается на горе, он застревает.

Сразу после утраты, например, люди, потерявшие близких, берут отпуск, отгул или прекращают заниматься своими повседневными делами, чтобы решить ряд задач: организовать похороны и поминки, разобраться с юридическими и финансовыми вопросами, в том числе с завещанием, и т. д. Хотя большинство скорбящих возвращаются к привычным делам в течение недели, некоторым требуется больше времени. Проблемы возникают только тогда, когда горюющие надолго и непродуктивно уходят в себя.

Также те, кто пережил утрату, могут застревать на том, что вновь и вновь пересказывают свою историю. Скорби нужен голос. Люди зачастую и сами не знают, что ощущают, пока не услышат собственный рассказ. Таким образом, чем больше скорбящий дает выход чувствам, тем быстрее его эмоции приходят в норму. К сожалению, некоторые мужчины и женщины, потерявшие близких, рассказывают только о том, что произошло, не упоминая, что они при этом чувствуют. Люди преодолевают утрату по мере того, как дают выражение чувствам.

«Почему ты не сказала больше?» — рассказ Дайан

Прочитав рукопись этой книги, несколько друзей задали мне вопрос: «Дайан, почему ты не рассказывала нам об ужасной смерти отца — об открытых ранах от пролежней, о лихорадке, о том, что он понимал, что ошибка медиков его убьет, и ничего не мог с этим поделать, просто лежал? Почему ты не говорила, что врачи поведали тебе о передозировке только потому, что сосед отца по палате, тоже врач, собирался сам тебе об этом рассказать? Почему ты не говорила…»

«Шестнадцать лет назад, — отвечала я, — мне самой нужно было слушать себя, пока я разбираюсь со своими эмоциями. Теперь я в этом больше не нуждаюсь, и читателям это не поможет. Слава богу, вы позволили мне выражать свои чувства, потому что некоторые из тех, кто в то же время перенес утрату, все еще говорят об этом. Вместо того чтобы позволить горю перерасти в нечто иное, они движутся сами — ходят от одного родственника к другому, от одного друга к другому, от одного знакомого к другому».

Не стоит недооценивать целительные свойства того, чтобы слышать себя, когда вы произносите слова, определяющие ваши чувства: «И я на них за это злюсь», «Мне просто так грустно без нее» или «Теперь я разочарован, что они так поступили». Те, кто зацикливается на своих рассказах, не выражают сопровождающих их чувств.

Отрицание

Люди справляются с травмой по-разному, и самый распространенный способ — отрицание. Функция отрицания — защитить психику от кризиса, который изначально слишком силен, чтобы его осознать. Когда удар от известия о смерти близкого человека ошеломляет, отрицание позволяет смягчить силу этого удара. Однако в течение нескольких недель реальность начинает брать свое. В конце концов горе оказывается воспринятым в полной мере, разум и тело уравновешиваются. Хотя на ранней стадии горевания отрицание может быть нормальным, оно становится дисфункциональным, если этот этап затягивается.

Отрицание защищает нас от боли или дискомфорта двумя путями: сознательным и бессознательным. Давайте вначале посмотрим, как это происходит сознательно.

Сознательное отрицание

Если отрицание является осознанным, мы намеренно искажаем истину. Малыш, чтобы избежать упреков матери, заявляет: «Я не ел печенье!» Преступник, отлично знающий, что виноват, выкрикивает в свою защиту: «Я этого не делал!»

Горюющие также защищают себя от истины, и здесь могут возникнуть проблемы. Бессознательный разум воспринимает каждую мысль и каждое утверждение буквально, он не способен отличить реальность от вымысла. Сознательный обман предполагает бессознательное отрицание, которое может перерасти в дезадаптивные заблуждения, как в следующих двух случаях.

«Его убили»

После того как муж Рут покончил с собой, она на все расспросы отвечала: «Его убили». В дальнейшем она все так же рассказывала всем, что его убили, и сознательное отрицание постепенно сместилось в сферу подсознания (неверие в реальность произошедшего). Утверждая, что ее супруг стал жертвой убийства, Рут придумала целую историю и затем ворвалась в полицейский участок, настаивая, чтобы они открыли дело. Пригласили священника, работавшего в участке, и он мягко направил вдову в группу поддержки для людей, переживших самоубийства близких. Там ей оказали помощь, которая была ей так необходима. Постепенно Рут сумела смириться со своей утратой.

«О нет, доктор Моуди, она уехала в Огайо к родственникам» — рассказ Рэймонда

У Дугласа, проживавшего в доме престарелых, диагностировали болезнь Альцгеймера, а больше мы о нем ничего не знали. Психиатры этого заведения перевели пожилого человека в гериатрическую клинику, где я тогда работал. Наши врачи провели обследование, организовали психологические тесты, и все они показали, что Дуглас здоров и не имеет никаких признаков болезни. Тем не менее лечащие врачи снова поставили ему диагноз «болезнь Альцгеймера», «основываясь на неспособности пациента вспомнить прошлые события и на его социальной изоляции». Услышав, что его дело вновь пересматривают, я пролистал его историю болезни и выяснил: вдовец настаивает, что его жена в Огайо, тогда как на самом деле она умерла шесть месяцев назад. Я запомнил номер его палаты и пошел его расспросить.

Заглянув в палату, я обнаружил царственного джентльмена, стоящего перед открытым окном. Вместо отсутствующего выражения лица, которое часто бывает у пациентов с болезнью Альцгеймера, я увидел глаза, в которых посверкивали искорки. Он приветствовал меня улыбкой.

— Дуг Б.? — осторожно уточнил я, желая убедиться, что я не ошибся палатой.

— Да, — ответил он и указал мне на стул, стоявший напротив его собственного. — Не присядете?

Подходя, я внимательно следил за ним, ища признаки болезни Альцгеймера. На столе лежала газета, что дало мне идеальный повод проверить его кратковременную память. Он обсуждал текущие события и помнил почти все из того, что прочитал. Поскольку ничего необычного я не заметил, мы переключились на мировую историю. Меня поразило то, насколько четко он выражает свои мысли и помнит временами больше, чем я. Наконец я спросил:

— Как вам здесь нравится?

Он сказал, что его все устраивает, особенно лечебная физкультура, уход за больными и питание.

— А ваши родные как? — спросил я.

— Они навещают меня чаще, чем раньше, — с широкой улыбкой отвечал он.

Тогда я вплотную приблизился к опасному вопросу.

— Я слышал, ваша жена умерла.

Он поднял брови и склонил голову к плечу: очевидно, мой вопрос заинтересовал его так же сильно, как меня интересовал его ответ.

— О нет, доктор Моуди, она уехала в Огайо в гости к родственникам, — сказал он.

Задав еще несколько вопросов, я убедился, что Дуглас избегал общения, чтобы его не спрашивали о жене. Он отказывался признать ее смерть, это стало дезадаптивным заблуждением, и в его случае это было единственное отклонение от реальности.

Его история закончилась хорошо. Мы исправили диагноз, сформулировав его как «осложненное горе», и направили его на групповую терапию. Там истина о смерти жены в конце концов сумела пробить броню отрицания. В последний раз, когда я видел Дугласа, его окружали друзья, и этот образ я навсегда сохраню в числе теплых воспоминаний.

Доктор Б. не таков, как Рут и Дуглас. Его случай демонстрирует, что, когда обстоятельства оказываются слишком болезненными или слишком интимными, чтобы ими делиться, лучше всего отказаться их обсуждать, но не искажать истину.

«Есть вещи, о которых я никогда не говорю» — рассказ Рэймонда и Дайан

Мы много лет вели тренинг для медицинских работников, обучая их фасилитации. Хотя программа на три дня строилась на дидактическом материале, неотъемлемой частью курса были истории из личной жизни. Каждый тренинг начинался с представления участников, мы задавали им три вопроса: «Как вас зовут? Где вы живете? И что привело вас сюда?» Отвечая на последний вопрос, участники тренинга обычно рассказывали, какие утраты заставили их податься в эту сферу.

Был ранний вечер, собиралась новая учебная группа. Мы просматривали список участников и заметили в нем имя известного психолога, недавно потерявшего ребенка. «Благодаря доктору Б. наши занятия в эти выходные будут глубже», — решили мы оба. Мы вошли в класс, и участники начали рассказывать о себе под стук дождя по крыше. Доктор Б. говорил последним. «Меня зовут Дон. Я из Канады, — сказал он. Затем он сделал паузу, словно заглянул в самый сокровенный уголок своей души, и продолжил: — И есть вещи, о которых я никогда не говорю». Затем он ответил на наш последний вопрос, не выходя за рамки своей зоны комфорта.

Каждой группе присущ свой уникальный смысл или своя тема. В тот вечер доктор Б. задал тон работе этой группы, проявив силу, честность и чувство собственного достоинства. Он сделал работу группы в эти выходные глубже — не тем, что позволил разделить свою утрату, но делясь с нами своим мужеством. Действительно, некоторые вещи слишком сокровенны, чтобы о них говорить, или не подходят время и место. Важно соблюдать свое личное пространство в неприкосновенности.

Неосознанное отрицание

Неосознанное отрицание включает забвение, побег от реальности или неверие в нее. У каждого человека бывает так, что он забывает о чем-то на секунды, минуты или часы. Мы забываем, что порезали палец, пока не возьмем в руки вилку, чтобы поесть, а потом восклицаем: «Ой! Совсем забыл!» Повязки нужны для того, чтобы закрывать и защищать открытые раны.

Отрицание во многом действует так же, как повязка. Если психика не может в полной мере воспринять ужасное известие о смерти любимого человека, горюющий зачастую выкрикивает, будто в тумане, не веря: «Нет, он не мог умереть!» Многие настолько ошеломлены, что не испытывают ничего, тогда они спрашивают: «Почему я ничего не чувствую? Почему внутри такая пустота?» Скорбящие создают здоровую и своевременную систему защиты, которую затем разрушают. Давайте посмотрим на следующие примеры.

«О нет! Ты не можешь бросить папу!»

Военные похороны и панихида по Джузеппе закончились тем, что с гроба сняли флаг США и подарили его первенцу покойного, Джозефу. Джозеф и его мать в течение нескольких дней предавались воспоминаниям, а затем он покинул деревушку в Нью-Мексико, где жила мать, и вернулся в свой дом в Техасе, где переживал горе типичным образом — так, как это обычно делают люди его возраста, пола, с такой же историей горя, типом личности и отношений с отцом.

Через несколько месяцев, когда беспокойным утром в его офисе в очередной раз зазвонил телефон, он снял трубку:

— Слушаю.

— Джозеф, я возвращаюсь в Техас… — начала мать на том конце провода.

Она продолжила, объясняя свое решение, но на несколько мгновений ее голос заглушили его ужасные мысли: «О нет! Ты не можешь оставить папу!» Секунду или две отрицание защищало Джозефа от реальности. Осознав, что на какое-то время забыл о смерти отца, он вздрогнул и растерялся: «Это было жуткое чувство».

«Что ты делаешь?»

После похода по магазинам и визитов к друзьям в Дублине Терри поездом отправилась домой. Путь был долгим. Пока на плите готовился ужин, она, как обычно, поставила на кухонный стол две тарелки, чашки, достала вилки. Наливая чай в чашку мужа, она будто услышала его голос: «Что ты делаешь, моя милая девочка?» Терри упала в кресло и разрыдалась впервые после его смерти, которая случилась четыре месяца назад. Той ночью она хорошо спала. «У меня словно гора свалилась с плеч», — сказала она на следующий день своему другу, психотерапевту, помогавшему горюющим.

Эпизоды отрицания могут поставить скорбящих в неловкое положение, а случайные свидетели обычно теряются, как в истории с Орой.

«Ты нормально себя чувствуешь?»

Ора стояла в хвосте длинной очереди в кассу. Она овдовела всего три месяца назад, и ее еженедельный поход за продуктами в магазин закончился тем же, чем тридцать лет подряд, — она купила мужу сигарет. Увидев картонную коробочку, которую она сжимала в руках, Ора подумала: «Вот так и сходят с ума».

Нахлынули воспоминания, но ее вывел из задумчивости голос продавца, друга ее покойного мужа: «Эй! Дорогая! Все в порядке?» Ора подняла голову и поняла, что все покупатели разошлись, а он смотрит на коробочку в ее руках. «А… а… ты взяла… сигареты», — с запинкой сказал он. Ее бледные щеки покраснели.

Отрицание глубины утраты

Сами горюющие или окружающие нередко отрицают глубину боли, сравнивая разные утраты. Особенно уязвимы те, кто пережил выкидыш. Родители устанавливают духовную связь с ребенком в тот момент, когда начинают задумываться о продолжении рода. Их надежды и мечты разрушены из-за выкидыша, тем не менее некоторые из них спрашивают: «Как я могу его оплакивать, если он даже не родился?» Такие люди порой сравнивают себя с другими родителями, потерявшими детей: «Кто я такая, чтобы жалеть себя, когда их ребенка убили?» или «Они сейчас одни, других детей у них нет». Точно так же обесценивают потерю сочувствующие: «У тебя может быть еще один ребенок», или «Было бы хуже, если бы вы знали этого ребенка», или «У вас дома есть другие дети».

Сами горюющие зачастую сравнивают свои утраты: «По крайней мере мой брат погиб не в ужасной аварии», «Ее муж долго страдал и мучился перед смертью», «В отличие от моего дяди, который был женат тридцать пять лет, мы с женой прожили всего три года», «Но с отцом он был ближе». Их примеру следуют и сочувствующие: «Ты не единственный, кто потерял жену», «Ты не единственная вдова в этом городе», «Моя мама умерла, когда мне было два года, а ты, по крайней мере, столько лет прожила со своей вместе». Ничью боль нельзя обесценивать. Люди растут, когда признают глубину боли и проживают ее.

«Ты должна радоваться»

Ее сын лежал в хосписе при смерти. «Как у него дела?» — спросил ее друг (сам потерявший ребенка). Они немного поговорили, а потом мать расплакалась. «Твой сын все еще жив, — сказал мужчина. — Ты должна радоваться, что он пока еще с тобой». На этом их отношения закончились.

Еще один признак того, что горе стало нефункциональным, заключается в том, что смерть кажется обратимой.

Обратимость потери

«Он проснется», — часто говорят маленькие дети. Для них смерть, как и сон, явление временное. Большинство взрослых также переживают моменты, когда ожидают возвращения любимых.

«О, он в любой момент может вернуться»

Вдова смотрела пятичасовые новости и вдруг подумала: «О! Он может вернуться в любой момент!» Она вскочила, быстро приготовила ужин и снова села ждать мужа. Вечер, казалось, был совершенно обычным, пока до нее не дошло: он не придет, он умер месяц назад. Большинство горюющих приходят к осознанию необратимости смерти, в противном случае горе становится нефункциональным.

Реликвии

То, как мы поступаем с вещами близких, отражает наши ценности, горе и отношения, которые мы поддерживали с умершим. Давайте рассмотрим четыре типа объектов: временные, памятные, жизненно важные и забракованные.

Переходные объекты

Такие вещи мы оставляем у себя временно. Спим в папиной старой рубашке, ездим на маминой машине, носим кольцо сына, и это нормально, потому что эти предметы вызывают воспоминания и память о привязанности. Очень важно сохранять привычное, избегая резких перемен. Например, если вдовы, вдовцы или родители, похоронившие детей, остаются жить в том же доме, это помогает им осознать, что они потеряли, и свыкнуться с утратой.

Помимо предметов, которые принадлежали скончавшемуся, мы храним и другие вещи. Во многих хосписах на постель умершего пациента кладут красную розу. Родные редко возвращаются в палату, но, если они это делают, они обычно просят разрешения взять цветок себе. Те, кто ходит на похороны, также по традиции берут себе по цветку.

«Гвоздика» — рассказ Дайан

Медсестра, ухаживавшая за отцом, поставила ему на тумбочку гвоздику в хрустальной вазе. На вазе была записка с ее добрыми пожеланиями. Через три недели, когда отец умер, цветок оставался таким же душистым и красочным. Я долгие годы хранила его как важную реликвию.

Временные объекты полезны для горюющих, они играют свою роль в процессе сохранения воспоминаний и переработки горя. Такие предметы мы храним не постоянно, но есть и вещи, которые мы оставляем себе на память.

Памятные вещи

Памятные вещи — это те, которые будут храниться всегда. Фотографии, документы, ювелирные украшения и предметы домашнего обихода зачастую олицетворяют для скорбящих физическую связь с прошлым. Многим людям нравится вешать дома портреты предков, использовать фамильное серебро, они намерены и дальше передавать эти вещи по наследству. Такие реликвии имеют смысл для всей родни.

Памятные вещи могут быть значимыми и для владельцев домашних животных. Маленькие сувениры обычно рано или поздно убирают, но фотографии, надгробные камни и реликварии часто остаются как визуальные знаки связи хозяев с их любимыми четвероногими друзьями.

Жизненно важные объекты

Когда скорбящие слишком привязываются к памятным вещам или сувенирам, эти предметы становятся для них жизненно важными и уже не помогают им облегчить переживания. Есть три условия, при которых предметы превращаются в жизненно важные: их хранят, чтобы умершие близкие пользовались ими, когда вернутся; они идентифицируются с умершими (в восприятии скорбящих); или эмоциональная привязка к ним настолько значительна, что, если они будут потеряны, украдены или уничтожены, горе скорбящего будет таким же сильным, как после первоначальной утраты. Этот феномен иллюстрируют примеры Джорджии и Джен.

«Благодаря этому Джеймс жив»

Обычно Джорджия была очень нежной и заботливой, но во время похорон мужа она держалась стоически. Через несколько дней ее родные заметили, что она собрала все фотографии мужа в рамках и развесила их по гостиной. Для только что овдовевшей женщины это было не так уж необычно. Однако на следующей неделе они обнаружили, что она вынула все его фотографии из семейных альбомов и выложила их на стол. Еще через неделю она расклеила все эти фотографии по стенам. Когда родные пришли в гости в очередной раз, они увидели, что фотогалерея Джорджии пополнилась газетными вырезками, фотографиями на паспорт и рисунками ее покойного мужа. Вскоре вся гостиная превратилась в огромный коллаж.

Когда родные задали ей вопрос об этих фотографиях, Джорджия скрестила руки на груди и мрачно пробормотала: «Мне так нужно. Благодаря этому Джеймс жив».

«Джен хочет превратить дом в мумию»

Еще до рождения Джен ее отца перевели работать за границу. У матери Джен больше никого не было, и она кормила малышку грудью до четырех лет. После возвращения отца в семье родилось еще четверо детей, но Джен с мамой оставались неразлучными.

Джен продолжала жить со своей матерью даже после того, как вышла замуж и родила троих детей. Ее сыновья стали подростками, но дом, в отличие от них, не рос. Впервые Джен была вынуждена обзавестись собственным жилищем; однако дом, который она приобрела, был прямо рядом с маминым. Женщины проводили время вместе от рассвета до заката.

Матери Джен было около 75 лет, когда она попала в больницу из-за неизлечимой болезни. На смертном одре она сказала сыну (брату Джен) забрать небольшую картину с заднего крыльца ее дома. Это была его собственная работа, написанная во время учебы в художественной школе. После смерти матери он недолго думая взял ее себе, но Джен пришла в ярость. «Без этой картины дом изменился! — кричала она, сжав кулаки. — Верни ее на место!»

Сразу после похорон Джен выкупила дом матери у братьев и сестер и устроила так, чтобы внутри и снаружи все оставалось точно таким же, как было при маме. Затем она принялась лихорадочно искать похожую картину, чтобы заменить ту, что взял ее брат, но не смогла ее найти и снова заявила: «Ты украл картину. Повесь ее обратно на крыльцо, на место».

«Джен хочет превратить дом в мумию», — сказал он своим братьям и сестрам.

Джен и по сей день не стала абсолютно функциональным, независимым человеком. Жизненно важные предметы позволили ей полностью войти в роль умершей, она стала носить одежду матери и даже присвоила ее характер. Вместо того чтобы передать детям ценное семейное наследие, она передала по наследству нарушение: теперь Джен неразлучна с собственной дочерью, и обе охраняют дом и все, что в нем есть. Они пытались вовлечь в эту модель поведения и внучку Джен, однако молодая женщина сочла такой образ жизни неприемлемым и разорвала эту цепочку.

Нас часто спрашивают: «Как узнать, не слишком ли я привязан к предметам, которые оставил на память?» Тем, кого волнует эта тема, мы предлагаем задать себе следующие вопросы. Какую цель я ставлю, сохраняя этот предмет? Что я чувствую, когда смотрю на него? Что этот предмет значит для меня? Сколько себя я в него вкладываю? Если он потеряется, если его украдут или уничтожат, будет ли эта потеря опустошительной?

В какой-то момент большинство горюющих понимают, что с умершим их навсегда связывает любовь. Это единственное, что нельзя потерять, украсть или разрушить.

Забракованные предметы

Если отношения были бурными или если обстоятельства смерти оказались непростыми, потерявшие близких часто отказываются от всех предметов, которые могут служить напоминаниями. Позже, однако, у них порой возникает желание сохранить отдельные вещи. Когда люди спрашивают нас о том, можно ли выбрасывать памятные вещи, мы предлагаем им рассмотреть следующие вопросы. Какую цель я ставлю, отказываясь от этих предметов? Как я буду себя чувствовать, если их сохраню? Как я буду чувствовать себя после того, как их не станет? Что, если я захочу владеть ими позже? Если не избавляться от таких предметов, у горюющих остается возможность выбора.

Принятие черт умершего

Присвоение определенных черт умершего — еще один способ для скорбящих поддерживать связь с ушедшими близкими. Включение положительных качеств умерших близких в нашу личность называется интеграцией — объединением отдельных черт воедино. Давайте обратимся к следующим трем примерам.

«Больше никаких прощаний» — рассказ Дайан (продолжение)

«Больше никаких прощаний, Дайан. Больше не будет разлук, потому что теперь она с вами навсегда». Так сказал священник на похоронах моей мамы. Его слова расстроили меня, потому что я хотела, чтобы она была со мной физически. Мне не хотелось оставаться одной и оплакивать все то, чего мне будет не хватать и чего больше никогда не будет в моей жизни.

Мама могла бы на швейной машинке «начертить» план многоквартирного дома, а я не сумела бы проложить даже прямую строчку. Через три года после смерти мамы мне понадобилось подшить новую юбку, и я села за ее машинку, готовая потратить на это дело массу времени и сил. Однако, к моему удивлению, только я надавила на педаль, строчка пошла совершенно прямо. «Это правда! Это правда! — воскликнула я, хлопая в ладоши от восторга. — Больше нет разлуки. Она со мной навсегда». Я впервые почувствовала, как хорошо, что прощаний больше не будет [34].

«Жду не дождусь, когда смогу тебе это показать» — рассказ Рэймонда

Бен был толстым и часто носил шорты, на его левой ноге виднелись заметные родимые пятна в форме бабочки. Мы с его внуком Биллом выросли вместе и остались близкими друзьями. Я могу засвидетельствовать, что ни у Билла, ни у кого-либо еще в этой семье подобных родимых пятен не было. Бен умер, и Билл, которому тогда было пятьдесят, остановился однажды вечером возле моего дома. «Мне не терпелось показать тебе это, Рэймонд», — проговорил он, подтягивая левую штанину. Внезапно и необъяснимо у него на голени проявились такие же пятна, похожие на бабочку.

Усы Фреда

Фред, университетский профессор, ненавидел любую растительность на лице, считал, что это негигиенично, не терпел даже маленькие усы отца. Через две недели после того, как его отец умер, Фред мыл руки в туалете и, взглянув в зеркало, поразился: у него росли точно такие же усы, как у отца. Он неосознанно присвоил себе одну из отцовских черт, черту, которую ранее находил неприятной.

Он со смехом сказал: «Теперь я не считаю, что волосы на лице смотрятся неопрятно».

Эти три случая иллюстрируют здоровую интеграцию. Присвоение каких-то характеристик умершего может быть скорее жизнеутверждающим, чем дисфункциональным. Однако в следующем случае мы видим пример нездоровой интеграции.

Присвоение симптомов умершего

Горюющие могут страдать от тех же симптомов, что их умершие близкие. В большинстве случаев такие эпизоды кратки и не повторяются. Однако, если симптомы не отступают, с этим могут возникнуть проблемы.

После смерти брата от сердечного приступа Том страдал от сильных болей в груди и одышки. Регулярные анализы и осмотры не выявили причин дискомфорта, но боль сохранялась и становилась все интенсивнее. От отчаяния Том обратился к психотерапии, и выяснилось, что он так и не оплакал своего брата. Физические симптомы полностью исчезли, когда он научился выражать свое глубокое горе.

Поиск умершего

Неосознанный поиск — нормальная черта для периода горевания. Те, кто только что потерял близких, ищут их взглядом, готовы вот-вот их увидеть — в торговом центре, в магазине, в церкви, в аэропорту и в других местах.

«Кого ты ищешь?»

Несколько вдов шли вместе по торговому центру и обратили внимание, что одна из них кого-то высматривает. «Кого ты ищешь?» — спросили они. Когда та ответила, что не может перестать искать глазами в толпе своего покойного мужа, ее подруги поначалу забеспокоились, но потом вспомнили, что в подобных ситуациях также неосознанно искали своих мужей.

«Это плохой знак»

После смерти мужа Марджи пришла на факультет искусств местного колледжа, чтобы побеседовать с деканом, мистером Макклендоном (он также работал психотерапевтом). Марджи хотела выяснить, не станет ли она изгоем, если начнет учиться в немолодом уже возрасте. Декан заверил, что ее с радостью примут, как и других взрослых, которые вернулись в колледж после того, как вырастили детей.

Марджи записалась на курс скульптуры и в первый же день выложила перед собой большое количество глины.

— Что вы делаете? — поинтересовался мистер Макклендон.

— Я всегда думала, что было бы неплохо сделать скульптуру в натуральную величину, — ответила Марджи, выглядывая из-за глиняной горы.

— А раньше вы работали с глиной? — спросил мистер Макклендон.

Его поразило то, что она ничего не знает о скульптуре, но хочет создать реалистичный бюст покойного мужа.

— Почему бы вам не начать с проекта попроще, например маленькой вазы? — предложил он.

— Но это единственное, что я хочу сделать, — ответила она, накладывая на стол все больше и больше глины.

— Я навсегда запомню вас как студентку, которая начала с того, что замахнулась на самый сложный проект, — со вздохом сказал он.

Благодаря уступчивости и терпению мистера Макклендона Марджи удалось завершить проект к концу семестра. Она продолжила обучение и создала и другие реалистичные копии бюста своего покойного мужа. К концу третьего курса она пригласила преподавателей и студентов к себе домой на День благодарения. К их удивлению, возле окон в ее доме они увидели скульптуры ее покойного мужа. «Это плохой знак, — ахнул мистер Макклендон. — Она зациклилась на поисковой стадии горя». Он отвел Марджи в сторону и расспросил ее.

— Я скучала по мужу, — признала она. — Я полагала, его скульптурное изображение в нашем доме как бы вернет его в мою жизнь. Этого не произошло, но мне понравилось, как скульптура смотрится у окна в гостиной. С улицы кажется, что он сидит перед телевизором. Поэтому я сделала еще одну скульптуру и разместила ее с другой стороны дома, в спальне. Я решила, что это неплохая защита от воров: проходя мимо дома, люди подумают, что в комнате есть мужчина. Поэтому я вернулась в класс и сделала еще одну скульптуру для заднего крыльца. Эту вечеринку я организовала для вас. Я хотела поблагодарить вас и попрощаться, потому что больше мне не нужна защита. Та скульптура, над которой я сейчас работаю, предназначена для вас как подарок вам на память.

— Я с удовольствием его приму, — с облегчением сказал мистер Макклендон. — Поставлю в офисе и каждый раз, как ее увижу, буду думать о вас.

Пример Марджи иллюстрирует сразу несколько важных идей. Во-первых, функциональное горе естественным образом развивается. Как и большинство людей, потерявших близких, Марджи со временем перестала искать ушедшего возлюбленного. Во-вторых, важна социальная поддержка. Преподаватель скульптуры, сам того не зная, стал основным источником утешения для своей студентки. И наконец, не следует судить о горе по тому, каким оно выглядит на первый взгляд. Мистеру Макклендону скульптуры показались нездоровым проявлением, признаком нефункционального горя, но на самом деле они были этапами пути Марджи к исцелению, к восстановлению нормальной жизни после утраты.

Ошибочное узнавание

Скорбящие нередко принимают других людей за своих умерших близких. Они видят их в незнакомцах, ожидающих в аэропорту, проезжающих по улице или сидящих в другом углу комнаты. Если потеря была особенно травмирующей, то любимые люди обычно появляются часто: сегодня в лице продавца в продуктовом магазине, завтра в виде стюардессы, послезавтра знакомым покажется голос, прозвучавший по рабочему телефону. Эта иллюзия возникает всего на одну-две секунды, но накатывающая вслед за ней волна скорби длится гораздо дольше.

Во многих случаях люди, пережившие утрату, сообщали, что эти встречи были не ошибками, а мистическим опытом. Они были уверены, что их любимый на мгновение проявился в чужом теле, что дух любимого использовал энергетическое поле другого человека, чтобы материализоваться. Скептики возражают: «Это магическое мышление, что-то вроде реинкарнации. Эти люди так тоскуют по своей семье, так хотят вернуть близких, что выдумывают подобные сценарии, чтобы создать впечатление, что это и правда происходит».

Попытка скрыть эмоции

Иногда люди, сами того не осознавая, используют смерть близкого, чтобы завуалировать свои истинные чувства, как это происходит в следующем примере.

«Что с тобой не так?»

Дот впала в кому после продолжительной борьбы с раком. Она умирала в доме своей младшей дочери, Пэм. Большую часть жизни Пэм была основной сиделкой Дот и всегда действовала в интересах матери. Когда врачи спросили, следует ли предпринимать реанимационные меры, Пэм обратилась за советом к маминым ближайшим друзьям и к священнику. Все сошлись в том, что пожилая женщина достаточно страдала и что попытка вернуть ее к жизни принесет ей только лишние муки. Поэтому Пэм подписала все необходимые документы, отказываясь от реанимационных мероприятий.

Дот умирала. Друзья и родные собрались вокруг ее постели. Они признавались ей в любви, и тут в комнату ворвалась другая дочь Дот и принялась кричать: «Что вы делаете с моей матерью? Как вы смеете! Я не позволю вам так с ней поступать! Я требую, чтобы она получила полное медицинское обслуживание! Ты такая черствая, Пэм. Что с тобой не так? У тебя нет совести?» Эта дочь жила на другом конце континента, за последние пятнадцать лет навещала Дот всего два раза и никогда не брала на себя никакой ответственности за уход за матерью. Теперь она пыталась скрыть свое чувство вины за то, что игнорировала семью, показывая, что убита горем. Все присутствующие, однако, ее разгадали.

Реакции на годовщину

Годовщины определенных событий (день рождения, день смерти, праздники и другие памятные даты) могут вызывать, например, легкую грусть или подавленность. В некоторых случаях реакции тела оказываются довольно сильными или необъяснимыми, как в следующих примерах.

«Это что, особенный день?» — рассказ Рэймонда

Четверо братьев и сестер, неженатых и незамужних, жили вместе на семейной ферме, всем им было уже за шестьдесят. Когда у младшего брата появились проблемы с дыханием и боли в груди, все они поспешили с ним в отделение неотложной помощи. Наша команда врачей тщательно осмотрела пациента, но не обнаружила никаких физических отклонений, поэтому они предположили, что его симптомы объясняются проблемами с психикой, и вызвали меня.

Я записал в верхней строке формы для справки дату, 12 декабря 1965 г., и начал беседу. Никаких проблем у этого мягкого, доброго человека я не выявил и стал с досадой листать его медкарту. «12 декабря» — бросилось мне в глаза. Это была дата прошлого осмотра в отделении неотложной помощи: у пациента отмечались те же симптомы, и его выписали без диагноза или лечения.

Я собрал у его постели всех родных и спросил:

— 12 декабря — это что, особенный для вас день?

— Это день, когда умерла мама, — хором сказали они.

Хотя сами скорбящие, как в этом случае, иногда не понимают собственную реакцию на годовщину, посторонние часто видят связь.

«Все изменилось с приближением годовщины ее смерти» — рассказ Дайан

Грег и Пэт были так близки, что разлучались только ради работы. Однажды утром, когда Грег приехал в офис, его позвали к телефону и сообщили ужасные новости: его горячо любимая Пэт погибла в страшной автомобильной аварии по пути на работу.

Грег старался справиться с горем, контролируя каждый аспект похорон, включая копание могилы. «На это ушел весь день, — написали мне в письме его друзья и коллеги, — он работал собственной киркой и лопатой, вручную, пробивался через твердую глинистую почву, полную камней. Но он говорил, что должен сделать это, и должен сделать это сам. Первоначальный шок сменился глубокой депрессией. Казалось, что Грег проводит большую часть времени в этой черной дыре, вместе с женой. Шли месяцы, его печаль становилась светлее. На работе он стал вести себя как прежде, кроме того дня, когда ему позвонили, чтобы сообщить, что ему полагается около миллиона долларов страховки. Тогда он с гневом стал рассказывать всем об аварии, но его гнев быстро прошел.

Все изменилось с приближением годовщины ее смерти. Он ко всему потерял интерес, в том числе к деньгам, которые должны были ему достаться. В день ее смерти Грег погиб в ужасной автомобильной аварии по пути на работу. Мы до сих пор не знаем, был ли это несчастный случай или самоубийство».

Я консультировал Грега, и мне было трудно поверить, что этот ветеран вот так покончил с жизнью. Поэтому я провел собственное расследование, читал полицейские отчеты и разговаривал с его родственниками. Судя по всему, Грег пытался избежать столкновения, но мы никогда не узнаем наверняка, было ли это действительно несчастным случаем, самоубийством или, возможно, превратностью судьбы.

Кстати, тут же можно упомянуть необъяснимый факт, который вошел в историю. Томас Джефферсон и Джон Адамс оба скончались 4 июля 1826 года, в пятидесятую годовщину подписания Декларации независимости. Как говорят, каждый из них в день смерти упоминал другого.

Помимо загадочных событий, которые встречаются в архивных документах, вы можете столкнуться с интересными моментами в истории вашей собственной семьи. Составляя генеалогическое древо для своей дочери, Дайан обнаружила, что сразу несколько членов ее семьи умерли в те же месяцы, что и родились: например, бабушка родилась и умерла в декабре, другой дедушка родился и умер в июне и т. д. Это открытие не слишком радует членов ее семьи, когда приближаются их дни рождения!

Нам часто рассказывают о родственниках, которые умерли в один и тот же день, одним и тем же образом, хотя и с разницей в годы. Так, одна вдова сообщила, что ее муж и сын погибли с интервалом в год, на том же самом месте, в результате точно такого же несчастного случая. Внук поведал нам о своей бабушке, вдове, которая умерла от сердечного приступа точно в то же время и на том же пляже, где ее муж скончался от остановки сердца несколькими годами ранее.

«Ровно через двадцать четыре года после смерти моего сына» — рассказ Рэймонда

Мой первенец родился 3 июня 1970 года, однако он был слишком мал и прожил всего 36 часов. Моя мама успела увидеть младенца в недолгие часы его жизни, она была с ним и тогда, когда его не стало. Это произвело на нее глубокое впечатление, и она оплакивала первого внука, малыша, к которому привязалась за девять месяцев беременности. Мама ушла из жизни 4 июня 1994 года, ровно через двадцать четыре года после смерти моего сына.

Но это еще не все. Исследования историй братьев и сестер показывают, что первенец идентифицирует себя с отцом, второй ребенок — с матерью, третий — с обоими родителями вместе, четвертый — с семьей в целом. С пятого ребенка последовательность начинается заново. Мой брат Рэнди был третьим ребенком в семье, он был связан с нашими родителями как парой. «Мама и папа то, мама и папа се», — постоянно говорил он. Вся его жизнь строилась вокруг них.

Хотя Рэнди был закаленным ветераном, прослужившим в полиции двадцать лет, он ни разу не спорил с отцом. На самом деле он так и не прошел сепарацию от родителей. Он был женат один раз, а после развода вернулся домой.

В день смерти матери на лице Рэнди читались отчаяние и безысходность. Ровно через год, в тот же самый день, у него случился сердечный приступ. Ему провели аортокоронарное шунтирование пяти сосудов, он провел три месяца в больнице и вернулся домой, где умер всего за двадцать минут до третьей годовщины смерти отца. «Откуда эти двадцать минут? — спрашивали мы себя. — Почему Рэнди не дождался того же дня, когда умер наш отец?» А потом все в семье Моуди поняли: Рэнди всегда уступал отцу. Если бы он умер в то же время, он словно претендовал бы на равноправие.

Подготовка

Годовщины могут обернуться проблемами, но у таких проблем много решений. Важно осознавать это и соответствующим образом подготовиться. Многие скорбящие чувствуют, что первая годовщина будет нелегкой, и планируют что-то, чтобы смягчить этот удар, например отправляются в страны, культура которых сильно отличается от привычной.

«Я решила слетать в Лас-Вегас»

«На Рождество я решила слетать в Лас-Вегас, штат Невада, — сказала вдова из небольшой деревеньки. — Я хотела испытать нечто совсем иное, чем привычный мне стиль жизни. Еще я все время думала о самоубийстве, поэтому предположила, что в Вегасе меня ждут яркие дни и разные дела весь день напролет. Оказалось, что это идеальный выход, потому что, если я плакала, никто этого не замечал, а сам сумасшедший город придал мне сил. Домой я вернулась с прямо противоположным настроением».

Другие горюющие едут за рубеж. «Мы с женой проводили лето в путешествиях, — поделился один вдовец. — Я всегда хотел поучаствовать в археологических раскопках, но жене эта идея была не по душе. После ее смерти я чувствовал себя ужасно, все лето напролет сидел и жалел себя. А год назад в июне я принял участие в раскопках в Мексике, и все изменилось».

После смерти матери Дайан нашла смысл жизни в знакомстве с землями предков — Англией, Шотландией и Уэльсом. Она ездила по проселочным дорогам, останавливалась, чтобы поговорить с людьми, и в результате многое узнала о своем наследии.

Немалый смысл можно найти и в волонтерской работе. В преддверии первого Дня благодарения после смерти жены пожилой вдовец стал помогать в приюте для бездомных. За три дня он поучаствовал в приготовлении и сервировке более пятисот обедов с индейкой. Он был одинок и умел слушать, поэтому многие поделились с ним историями своей жизни. Его увлеченность добрым делом разделили и его родные, и теперь в День благодарения и в Рождество в приют приходит помочь не только сам вдовец, но и многие из его родственников.

Есть немало вариантов облегчить ношу скорбящих. Беседа или письмо часто способствуют осознанию проблем и дают горюющим возможность разобраться в своих чувствах. Значимыми могут быть и поминальные службы. В канун Рождества большинство хосписов и групп поддержки тех, кто перенес утрату, организовывают церемонии при свечах или другие мероприятия. Как правило, пережить особые дни горюющим помогают осведомленность и подготовка.

Повторная потеря

Утрата переживается заново, когда опять происходит что-то страшное. Смерть бабушки или дедушки вызывает воспоминания о других умерших бабушках и дедушках. Оплакивание родного брата приводит к тому, что оживают чувства от потери других братьев или сестер. Люди, которые любили и потеряли многих четвероногих друзей, могут быть раздавлены смертью очередного питомца, потому что новая утрата заставляет их вспомнить обо всех тех, кто ушел раньше.

Повторное горе переносится особенно тяжело, если не оплакать первоначальную утрату. Гибель Джона Кеннеди-младшего оказалась страшным ударом для всей Америки. Почему? Многие граждане вновь пережили смерть его отца, потерю, о которой нам не разрешили горевать. Об этой утрате наряду с другими поговорим в следующей главе.

Глава 7

Адаптация к утрате

Но слез не следовало стыдиться — они свидетельствовали, что человек обладает самым высоким мужеством — мужеством страдать [35].

Виктор Э. Франкл

Когда моя жизнь снова станет казаться мне нормальной? Когда я перестану так себя чувствовать? Как можно ускорить исцеление? Смогу ли я когда-либо жить полной жизнью? Каким будет качество моей жизни?

Ответы на все эти вопросы зависят от адаптации, способности приспособиться к утрате.

Для некоторых горюющих это означает, что они научатся жить с горем. Другие же постепенно оставят горе в прошлом. Давайте посмотрим на оба варианта и уделим внимание переживанию смертей известных людей, обоих Кеннеди и принцессы Дианы. Затем обратимся к вопросу похорон, теориям горя, равновесию, стрессу и ритуалам.

Влияние убийства Кеннеди

23 ноября 1963 года телезрители увидели, как по улицам Далласа едет правительственный кортеж. Затем им показали, как толпы людей собираются на лужайке у больницы Паркленд, и наконец сообщили трагическую весть: президент Джон Фицджеральд Кеннеди погиб, его застрелил наемный убийца. Открытый и беззащитный, лидер нашей страны пал в расцвете сил.

Тысячи людей заполонили улицы. Еще больше собрались у черно-белых телевизоров, чтобы посмотреть, как едет задрапированный флагом гроб с телом убитого президента. Под цоканье копыт черной лошади без всадника до всех постепенно доходило: да, да, да, он и правда погиб.

Самая фотографируемая женщина в мире, Жаклин Кеннеди, стала новым символом скорби. Черная вдовья вуаль закрывала ее лицо, на котором не было слез: в конце концов, Кеннеди никогда не плачут. «Воплощение достоинства… Храбрая и сильная перед лицом смерти… Образец для подражания для вдов и вдовцов… Идеальная ролевая модель для всех, кто скорбит», — говорилось в пресс-релизах. Средства массовой информации с восторгом воспевали ее «благородство» и «самообладание» в дни траура по убитому супругу.

Как раз тогда, когда мы только начали понимать важность активного переживания горя, особенно во время похорон, когда есть мощная социальная поддержка, стоический лик Жаклин Кеннеди оказался повсюду: на телевидении, в газетах, журналах и книгах. Как законодательница мод, она стала иконой, образцом для подражания для тех, кто потерял близких, и отняла у нас возможность оплакивать утраты.

Многие образы выкристаллизовались со временем. Вероятно, самым душераздирающим было изображение маленького Джона Кеннеди, салютующего задрапированному флагом гробу отца. И сам малыш, и этот образ стали катализатором процесса, который вывел траурные ритуалы на новый уровень.

В субботу 17 июля 1999 года самолет Джона Кеннеди-младшего не прибыл в аэропорт вовремя. Объявили, что он пропал без вести. Тело Кеннеди, а также тела его жены и ее сестры обнаружили шесть дней спустя на дне океана. Церемония прощания с Джоном и членами его семьи была предназначена только для ближнего круга, туда не допустили средства массовой информации, широкую публику и даже духовенство [36].

Гроб символизирует переход из прошлого в будущее. Наряду с телом он дает скорбящим нечто, на чем можно сфокусировать свое горе. В случае с Джоном Кеннеди-младшим публика не видела ни того ни другого, поэтому сочувствие было сосредоточено исключительно на прошлом. Снова в центр внимания попало трогательное изображение трехлетнего Джона, салютующего гробу отца. На поверхность всплыли давние чувства, ведь на этот раз средствам массовой информации оставалось только возвращаться к событиям прошлых лет.

Спустя более чем тридцать пять лет после смерти Джона Кеннеди люди наконец узнали о том, как справлялась с переживаниями Жаклин. Как говорили, свидетелем ее горя был лишь океан. Вдалеке от публики только что овдовевшая женщина неоднократно выводила собственную яхту в море и, перегнувшись через борт, кричала и рыдала. А еще она беспокоилась за маленького сына, боялась, что и он окажется в ловушке образа, присущего семейству Кеннеди. Жаклин привела Джона к Эрику Эриксону, всемирно известному психиатру, который поощрял клиентов давать выход своим чувствам. Позже, когда Джон повредил колено на лыжной трассе, его дядя сказал ему: «Кеннеди не плачут». «Этот Кеннеди плачет», — со слезами ответил Джон, держась за ногу [37]. Появились и рассказы о том, как он горевал, потеряв мать.

Последствия его кончины повлияли на то, как оплакивают близких в Америке. Гибель принцессы Дианы также внесла свой вклад, но в еще более широком масштабе.

Влияние Дианы

Многочисленные драмы, которые окружали жизнь и смерть Дианы, затронули сердца многих людей из самых разных социальных классов. Она была обычной молодой женщиной с кучей проблем, но ей, несмотря ни на что, все же удалось достичь невозможного. Диана полагалась на целую сеть людей, которые должны были ее защищать и обеспечивать ее безопасность, и все они ее подвели. Поскольку она олицетворяла надежду и идеализм, после ее смерти разверзлась пропасть разочарования и печали.

В культуре, где слезы обычно не показывают, ее кончина вызвала среди британцев траур, какого никогда раньше не было в публичном пространстве. Стоицизм королевской семьи настроил людей против них, чего также никогда не случалось раньше. Скорбь британцев приняли близко к сердцу во всем мире. Диана, человек из реальной жизни и одновременно сказочная принцесса, стала международной иконой мученичества.

Панихиды по Диане и Кеннеди — масштабные примеры того, как погребение может задать тон гореванию и повлиять на нашу способность к адаптации.

Панихиды

Благодаря заупокойным службам и панихидам у скорбящих появляется возможность поразмышлять, как повлияла на их судьбу жизнь умершего, оплакать то, что они потеряли, понять и принять то, что им дороже всего, и получить поддержку. Это ритуал перехода, краеугольный камень предстоящего траура.

«Это все фальшивые рыдания» — рассказ Дайан

В молодости я хотела, чтобы во время похорон меня утешали, но таких слов было мало. Священники вкратце пересказывали отрывки из Библии, сопровождали свою речь обтекаемыми комментариями о покойном, пожимали руки горюющим и удалялись. Таким был мой опыт до тех пор, пока не убили подругу моей дочери Энджелу. На похоронах и поминках по ней в небольшом афроамериканском сообществе все отличались эмоциональностью и отзывчивостью.

Мы с мамой хотели бы, чтобы жизнь и смерть отца почтили так же. Провести церемонию мы пригласили бывшего баптистского священника, человека невероятной глубины души. Однако еще до того, как мы об этом объявили, моя сестра сказала: «Не надо панихид, не надо открытого гроба. Это все фальшивые рыдания. Дайан, ты знаешь, как я это ненавижу. Я не пойду».

Все предпочли краткую надгробную службу, и нам пришлось с этим смириться. Когда мы уходили с кладбища, меня отозвал в сторону друг семьи, который был с нами более пятидесяти лет.

— У вас, у белых, такие странные похороны, — проговорил он, хмурясь и качая головой. — Когда вы горюете? Кто вас поддерживает?

— Извини, Джонни, — ответила я. — Мы с мамой хотели по-другому.

Когда на следующий год умерла мама, родные снова организовали простую надгробную службу, как настаивала моя сестра. Однако в этот раз я заказала еще и церемонию в похоронном бюро с цветами и открытым гробом, пригласила родных и друзей, и все плакали. Мы объединили горевание и прославление жизни. Я сразу поняла, сколько преимуществ у такого подхода, но еще больше я прониклась, когда начала работать с Соней.

«Чем он вам запомнится?» — рассказ Дайан

Она была самым светлым существом, что мне доводилось встречать. Соня идеально подходила на роль духовника в хосписе: она навещала семьи умирающих, выслушивала их воспоминания. «Чем он вам запомнится? — иногда спрашивала она. — Что вам нравится вспоминать больше всего? Что вы любили делать вместе?» Затем, во время похорон, она обращалась к каждому скорбящему и делилась этими воспоминаниями. Тем самым она создавала портрет умершего и описывала все то, что он любил. Кроме того, горюющих глубоко трогало то, как возвращаются к ним чувства и памятные моменты. Каждый раз Соня отдавала дань как живым, так и покойным. Такие церемонии для тех, кто оплакивает близких, были путеводным светом.

Теории

Механизм адаптации нам помогают понять теории, или модели, горя. Все существующие теории строятся на оригинальной модели, разработанной известным психиатром Элизабет Кюблер-Росс. Давайте рассмотрим эту модель, а также некоторые заблуждения относительно ее работы.

Пять стадий утраты по Кюблер-Росс

В своей революционной книге «О смерти и умирании» Элизабет [38] впервые описала модель горя. Согласно ее исследованиям, люди естественным образом проходят пять реакций на горе, которые она назвала стадиями. Это отрицание, гнев, торг, депрессия и принятие. Ее теория о пяти стадиях представила модель понимания горя, которую стали использовать во всем мире. К сожалению, некоторые психологи начали применять эту модель как инструмент, не читая или не понимая саму книгу. В результате теория подверглась критике со стороны врачей; чаще всего предъявляли три претензии [39].

Первая претензия объясняется тем, что некоторые специалисты решили, будто люди, пережившие утрату, в буквальном смысле последовательно проходят пять этапов. В результате они определяли, на какой стадии находится клиент в момент консультации, а затем пытались провести его или ее через оставшиеся стадии по порядку. Например, они указывали: «Вы находитесь в стадии отрицания, следующий этап — гнев» или «Вы достаточно долго находились на стадии торга. Пора перейти к депрессии, и, когда вы с ней покончите, за ней последует принятие». По сути, каждого клиента помещали в ячейку горя с прикрепленной этикеткой, обозначающей ту или иную стадию.

Элизабет разработала свою теорию, опираясь на собственный опыт психиатра. Если тщательно изучить ее, становится очевидно, что этапы представлены как механизмы преодоления (способы, с помощью которых люди справляются с травмой или кризисом). К сожалению, терминология привела к ошибкам трактовки, но эту трудность можно устранить, заменив термин «стадии» более гибким — «состояния».

Люди переживают различные состояния горя. Каждое из этих состояний может сосуществовать с другими состояниями, его можно проскочить, оно может возникать время от времени или повторяться.

Во-вторых, критики указывали, что модель пяти стадий не учитывает уникальность горевания. Они рассматривали эту модель как шаблон горя. В защиту Элизабет следует сказать, что она и сама признавала то, что горевание отличается высокой вариативностью. Действительно, один стандарт нельзя применить не только ко всем горюющим разом — невозможно применить одну стандартную модель даже к одному и тому же горюющему.

Третью претензию к теории пяти стадий выдвинули специалисты, изучавшие горе: они сочли, что эта модель горя слишком пассивна. По их мнению, когда умирает любимый человек, его близкие чувствуют, что потеряли контроль. Концепция стадий усиливает ощущение пассивности: «вначале меня постигла утрата, а теперь горе». Элизабет объясняла, что горе — это непрерывно развивающийся процесс, который предоставляет потенциал для роста. Однако она не приводила конкретных предложений, как этого роста достичь.

Сейчас специалисты, которые помогают скорбящим, пытаются отойти от этой неправильно понятой и неправильно используемой модели. Тем не менее Элизабет Кюблер-Росс заслуживает огромного уважения. Ее труд продолжает приносить пользу многим людям. Более того, она открыла дверь в область танатологии (науки о смерти и умирании).

После публикации книги «О смерти и умирании» в колледжах и университетах стали организовывать курсы по изучению смерти. К 1978 году в одних только Соединенных Штатах подобные курсы предлагали 938 университетов [40]. Классы были заполнены до отказа, и студенты вставали в очередь, чтобы записаться на следующие семестры. Американцы ринулись вперед, чтобы заглянуть за дверь смерти, а затем отпрянули и вновь ее захлопнули. Они не захотели предощущения неизбежной кончины. Однако теперь, спустя четыре десятилетия, новое поколение студентов спешит записаться на обновленный вариант подобных курсов. Активно ведутся исследования жизни после смерти (теперь они сосредоточены уже за порогом смерти). И студенты снова знакомятся с революционными трудами Элизабет Кюблер-Росс.

Активные подходы

Психологи разработали ряд активных подходов для преодоления горя. Эти модели ориентированы на цели и задают конкретные шаги, благодаря которым можно вновь выстроить свою жизнь после утраты. Одной из первых стала модель задач Уильяма Уордена, она до сих пор считается основной.

Четыре задачи траура

Уорден предложил решение в противовес пассивному отношению, подразумеваемому моделью пяти стадий горя Элизабет Кюблер-Росс [41]. Если теория Элизабет основана на эмоциях, то Уорден опирается на более когнитивный подход и говорит о необходимости решения четырех задач.

Первая задача, встающая перед горюющими, осознать реальность утраты: они должны понять, что смерть постоянна и необратима. Вторая задача — проживание душевной боли. Уорден напоминает нам, что пережить боль от утраты тогда, когда она произошла, намного легче, нежели нести ее по жизни дальше.

Третья задача скорбящих — приспособиться к окружению. Чтобы осознать, что человек утратил, требуется время. Жена могла быть в паре шофером и бухгалтером, а муж — поваром и садовником. Никто из них не догадывается, насколько сильно они друг от друга зависят, пока один из них не умрет. Адаптация часто требует смены круга общения, увлечений и интересов. Многие вдовцы и вдовы жалуются, что лишились не только супругов, но и круга своих друзей. Родители, потерявшие детей, отходят от школьных забот, спортивных соревнований, концертов самодеятельности и других мероприятий.

Последняя задача предполагает движение вперед. Горюющие осознают и принимают свое прошлое, а затем делают шаг вперед, чтобы жить сегодня и в будущем.

Недостатки траура, ориентированного на задачи

Теорию задач критиковали за то, что она подразумевает последовательные шаги. Тем не менее определенные типы личности нуждаются в структуре и направлении. Эти люди никогда не делают снимок, не изучив сначала законы фотографии или по крайней мере не прочитав инструкцию к фотоаппарату. Потеряв близких, они предпочитают организованные, пошаговые процедуры.

Вместе с тем целевой подход имеет ряд недостатков. Один из них заключается в том, что он в первую очередь сосредоточен на потере. Люди действуют по одной из двух причин: мы либо хотим что-то получить, либо хотим от чего-то избавиться. Мы движемся навстречу к чему-то или от чего-то уходим. В рамках целевого подхода скорбящие, которые стремятся отойти от своего горя, должны постоянно держать утрату в фокусе внимания, в то время как именно этого они предпочли бы избежать. С другой стороны, если скорбящие желают приблизиться к идеалу, тогда их целью становится будущее, то, кем они мечтают стать.

Второй недостаток целевого подхода заключается в том, что многие скорбящие находят его чересчур ограниченным. Любая цель требует того, чтобы человек систематически следовал определенным шагам или планам, и все они ориентированы на конечный результат. Когда завершен первый шаг, переходят ко второму, затем к третьему — так разворачивается план в целом.

Универсального маршрута для горя не существует. «Невозможно следовать карте», — говорят те, кто завершил свой путь по мосту скорби. Кроме того, чему бы он ни научился, каждый скорбящий будет по-прежнему преодолевать горе по-своему. Поэтому давайте рассмотрим более гибкий и творческий подход.

Процесс, ориентированный на намерение

Процесс, ориентированный на намерение, — это продвижение к идеалу в будущем. Пережившие смерть близкого человека формулируют собственное намерение, например «Я заново построю свою жизнь», «Я преодолею эту утрату», «Я стану сильнее и милосерднее», «Я придам своей жизни смысл», «Я буду помнить о том, что в жизни надо поддерживать баланс». Затем они выдвигаются вперед, в то время как жизнь продолжается. Их путь по долине скорби, по мосту и подъем на вершину не менее важны, чем конечный результат, жизнь уже на пике горы.

Равновесие

Жизнь находится в равновесии, когда удовлетворяются наши физические, эмоциональные, интеллектуальные, социальные и духовные потребности. Тело нуждается в питании, отдыхе и зарядке. Эмоции нужно признавать и давать им выход. Нашему разуму и мозгу требуется интеллектуальная стимуляция. Нам необходимы социальные связи и взаимодействие с другими людьми. Духовная подпитка происходит благодаря творчеству, игре, релаксации, музыке, ритуалам, молитве, медитации и т. д. Утрата затрагивает все пять аспектов нашего бытия; однако большинство скорбящих забывают об одной или нескольких сферах. Чтобы адаптироваться к переменам здоровым образом, надо поддерживать в жизни равновесие.

Рэймонд справлялся с потерями, опираясь на мышление, то есть рационализируя. Он понимает, что его разум перевешивает эмоциональную составляющую, поэтому дает всем скорбящим совет: «Плачьте. Вам это будет полезно».

Дайан — прямая противоположность Рэймонда. Она живет сердцем и духом. Поэтому она обратилась к бихевиоризму и когнитивной терапии, стараясь в период горевания поддерживать в жизни равновесие. Временами ее голова перегружалась настолько, что начинала болеть.

Хотя идеальный баланс в жизни соблюдают не так уж много людей, легче переживают горе те, кто ориентируется на эту задачу.

Преодоление стресса, связанного с горем

Стресс, вызванный горем, затрагивает все аспекты нашей жизни. Чтобы избавиться от такого стресса, необходимо очищение — физическое действие в сопровождении слов или звуков. Если упражнения мы делаем благодаря силе воли, то очищениетребустся потому, что чувства оказываются настолько глубокими, что нам нужно что-то предпринять, чтобы заблокированная энергия начала движение. Каждый из нас может научиться избавляться от вызванного горем стресса по-своему.

«Я должна дать выход чувствам» — рассказ Дайан

Одним из первых пациентов хосписа, с которыми мне пришлось работать, был пожилой джентльмен, напомнивший мне отца. Забота о нем оборачивалась для меня приятными воспоминаниями. Однажды днем я увидела его жену и дочь: они стояли в дверях палаты и крепко обнимали друг друга, прежде чем приблизиться к его постели. «О, дорогой, я так по тебе скучаю», — сказала женщина с таким же тягучим южным выговором, который был присущ моей маме. Гладя его по лицу, от лба до подбородка, она продолжала причитать точно так же, как моя мать причитала над кроватью отца. Их дочь сжимала локоть матери, едва удерживаясь от слез. Они были настоящим отражением сцены из моего прошлого: пациент был моим отцом, жена — моей матерью, а дочерью была я. Смотреть на это было невыносимо. «Я должна дать выход чувствам», — подумала я и ринулась в служебную столовую.

Там я схватила тряпку и кинулась к столам. Оттирая их, я изливала эмоции в словах: «Я ненавижу то, что ты умер вот так, папочка. Я ненавижу то, что мы страдали одни. Если бы мы только знали тогда о хосписе!» — и т. д. Когда на столах не осталось ни пятнышка, я с той же силой набросилась на зеркала и продолжала выводить эту энергию и эмоции из тела. К тому времени, когда мне стало легче, вся столовая блестела.

Тогда я вернулась в палату пациента и смогла уделить ему и его семье внимание — так, как они того заслуживали. Мой способ справляться со стрессом — заняться чем-то, что позволит мне выплеснуть энергию, вывести ее вовне. Если обстоятельства не подходят для того, чтобы освободиться от стресса немедленно, тогда я делаю это позже, но как можно скорее.

Если вы хотите избавиться от стресса, вызванного горем, надо всегда держать в голове намерение. Всякое действие будет пустой физической активностью, если не сопровождать его каким-то звуком, помогающим выпустить эмоции.

«Активность для выведения стресса» — рассказ Рэймонда

В детстве я жил в Портердейле, штат Джорджия, там все обычно ходили повсюду пешком. Уже к девяти годам всякий раз, ощущая беспокойство, я принимался бегать. Когда я узнал о стрессе, моим основным способом борьбы с ним стал бег трусцой. С возрастом я снова начал ходить, чтобы не страдали колени, и до сих пор предпочитаю ходьбу. Мне не мешает ничто: ни погода, ни даже местоположение. Если я в путешествии, в своем гостиничном номере я убираю с дороги мебель, увеличиваю громкость телевизора и энергично расхаживаю по номеру туда-сюда. Как и многие из тех, кто потерял близких, я убежден, что это упражнение помогает мне справиться со стрессом и утратой.

Говорят, есть люди, которые бегают трусцой по территории кладбища. Они бегают и плачут, а администрация и посетители смотрят на это сквозь пальцы. Другие полагаются на такие виды спорта, как гольф, теннис и ракетбол. Важно, что это игры с мячом. Скорбящие ассоциируют мяч с источником стресса. «Я представлял, что мяч — это мои проблемы», — объяснили несколько вдовцов. «Я поднял мяч и описал, из-за чего я испытываю стресс, — уточнил один из них. — Затем, когда я врезал по нему ракеткой, я выдохнул: “Хм!” — и смотрел, как он летит. Я действительно чувствовал, как из меня раз за разом выходила старая, загрязненная энергия — это было ощущение триумфа».

Тем, кто испытывает горе, может принести пользу новый вид спорта. BI RAK IT [42] — это игра типа ракетбола, в нее играют, держа по ракетке в каждой руке. BI RAK IT способствует взаимодействию между левым и правым полушариями головного мозга, оказывает позитивное влияние на химию мозга и на центральную нервную систему. Это не только выход для стресса, связанного с горем, но и эффективный метод модификации поведения. Наш выбор ведущей руки отчасти поведенческий, и BI RAK IT имеет тенденцию переключать поведенческие пристрастия, что полезно при обучении. Поскольку скорби мы учимся, BI RAK IT, возможно, помогает скорбящим интегрировать некоторые изменения, сопровождающие жизнь после потери.

Действия, благодаря которым можно избавиться от стресса, не сводятся к спорту. Во многих фильмах показано, как мужья ругаются вслух, когда рубят дрова, а жены выкрикивают гневные реплики, выбивая ковры. Некоторые горюющие обнаружили, что им помогает вывести стресс работа с глиной на гончарном круге. Другие предпочитали копаться в саду, а третьи играли на пианино. Избавлению от стресса способствует почти любая физическая активность, сопровождаемая звуком. Помните о своем намерении и периодически проверяйте, насколько эффективно ваш метод «выводит» стресс из организма.

Теперь давайте обратимся к другим способам, при помощи которых скорбящие могут приспособиться к потере и справиться со стрессом.

Тайм-аут

Дети еще не умеют себя принуждать. Заболев, они остаются в постели, и это значительно сокращает время, необходимое для выздоровления. Малыши также устраивают «отдых» от горя: они то скорбят, то играют. Мы, взрослые, напротив, загоняем себя. Дать себе тайм-аут от траура весьма полезно.

Один из вариантов отсрочки во время траура — уход от контактов с другими людьми. Все наше существо нуждается в уединении, чтобы размышлять, расслабляться и восстанавливаться. Одни предпочитают свернуться калачиком с книгой, другие обращаются к видео, музыке, теплым ваннам или идут на пляж. Вне зависимости от того, что вы выберете, обязательно устраивайте себе отдых от стресса и скорби.

Подпитка для души

Душа живет игривостью, юмором и творчеством, в тяжелые времена она нуждается в подпитке. Особенно целительным бывает искусство. Психолог Колин Каффелл давал клиентам глину и предлагал: «Выверните то, что вы чувствуете внутри, наружу». Таким образом скорбящие придавали своим эмоциям материальную форму, и созданный ими объект становился для них визуальным воплощением их горя. Многие участники сессий Каффелла рассказывали, что, помимо оказываемого лечебного эффекта, работа с глиной наполняла их душу радостью.

Однако тем, кто недавно потерял близких, может показаться, что радоваться сейчас безнравственно. Они не только задаются вопросом, будут ли когда-нибудь смеяться снова, их часто лишает покоя даже сложный разговор. Одним из способов, который применяла Дайан, чтобы подпитать душу и вернуть в свою жизнь юмор, был просмотр комедий с участием Бетт Мидлер с большой миской попкорна в руках.

Некоторые горюющие, для того чтобы подпитать душу, возвращаются к любимым развлечениям детства, будь то рисование, игра на пианино или просмотр мультфильмов.

Рэймонд и сейчас уходит в свою комнату с комиксами про Дональда Дака и дядю Скруджа, такими же, как те, которые читала ему бабушка в детстве.

Другие делают что-то, чего им в детстве не хватало. «Родители запрещали мне есть мороженое и любой фастфуд, — рассказывал один психолог. — Если я просил, они на меня только сердились. Поэтому, когда умер мой отец, я поехал в McDonald’s и заказал моему внутреннему ребенку детский обед, а на десерт — мороженое. Мне почти сорок, и я с наслаждением кормил моего внутреннего малыша тем, чего ему хотелось все эти годы». Такое «угощение» своего внутреннего ребенка помогает восстановить душевные силы.

Создайте ритуалы

Ритуалы дают нам ощущение преображения. В процессе ритуала мы реализуем наше стремление к высоким целям. Ритуалы не должны быть сложными, не обязательно кого-то в них включать; они могут быть просто способом выразить признательность самому себе, отметить процесс перехода в новое состояние.

«Оставайся здесь и сейчас»

После гибели сына Алекса в автомобильной аварии Терри Губер никак не могла понять, как ей жить дальше. Для этого ей был нужен какой-то ориентир, поэтому она создала мантру, которая дала ей чувство направления в жизни. «Оставайся здесь и сейчас», — повторяла она себе в сложные периоды [43]. Помимо этого, члены семьи Губер также начали писать, что, к их удивлению, со временем выросло в полезную книгу для родителей, потерявших детей.

Многие из тех, кто потерял близких, находят утешение в том, что начинают писать: сочиняют стихотворения, рассказы, пишут письма или ведут дневник. Стресс, вызванный горем, покидает тело через руки, через пальцы, вытекает на бумагу. Чернила на бумаге становятся визуальным воплощением того, что утрачено. Некоторые предпочитают использовать текстовые редакторы: для них ритм, звук и ощущения при прикосновении к клавиатуре способствуют избавлению от стресса в большей степени, нежели письмо от руки.

Ритуалы могут появляться спонтанно, на ходу.

«Я выделю минутку, чтобы подумать о папе» — ритуал Дайан

Мои родители построили дом на собственной земле в предгорьях Озарка. На другом краю леса располагалась федеральная тюрьма. После того как нескольким заключенным удалось бежать, папа приобрел револьвер «смит-вессон» 38-го калибра, и это было первое оружие, когда-либо принадлежавшее члену нашей семьи. Отец бледнел даже при упоминании о револьвере, но он все же научился заряжать его и стрелять.

— Что мы будем делать с этой штукой? — спросила мать после похорон отца. — Я даже из ящика его достать боюсь, — прибавила она, кивая на папин письменный стол.

— Я тоже, — ответила я, и до осени мы к этому вопросу не возвращались.

«Один из способов справиться с потерей — преодолеть ваш самый сильный страх», — сказали нам во время семинара по скорби. Я боялась этого маленького револьвера, вообще боялась любого огнестрельного оружия. Я его ненавидела.

В тот день, выходя из здания, я заметила объявление, повешенное полицейскими: этим же вечером начинались уроки по стрельбе для женщин.

Мать была ошеломлена, когда я объявила, что пойду учиться. Она отошла в угол, мы обе были глупейшим образом напуганы. Я открыла ящик, завернула револьвер в толстое махровое полотенце и поехала на занятия. Добравшись до полицейского участка, я была слишком напугана, чтобы внести его внутрь, поэтому решила изобрести ритуал.

«Каждый раз, когда я прикасаюсь к револьверу, — сказала я себе, — я выделю минутку, чтобы подумать о папе, о том, как он преодолел свой самый сильный страх. Я буду ценить себя за то, что стараюсь приспособиться к жизни без него». К моему изумлению, этот ритуал начал приносить мне удовольствие, и я стала одной из лучших учениц. «У вас прирожденный талант к стрельбе, — сказали мне полицейские после шестинедельного курса. — В следующем месяце у нас будут соревнования, хорошо бы вы поучаствовали».

«Можешь ли ты в это поверить, папа?!» — воскликнула я мысленно и приняла предложение.

В день соревнований я была смущена, чувствовала себя не в своей тарелке. Большинство других участников подъезжали в фургонах или домах на колесах, оборудованных как маленькие склады оружия. Они заряжали свои револьверы и пистолеты, надевали перчатки и очки для стрельбы и разговаривали на жаргоне, который мне никогда прежде не доводилось слышать. Они экспериментировали с различными видами оружия и в конце концов выбирали «магнум» 357-го калибра с оптическим прицелом или что-то еще более мощное.

Мой дискомфорт исчез, стоило мне вернуться к своему ритуалу. Заняв позицию, чтобы сделать первый выстрел, я наклонилась и взяла в руки папин револьвер. Я не боялась.

Хотя мне было весело и не терпелось пойти праздновать, ради тех, кто меня учил, я осталась до конца соревнований. Я заняла второе место, выступая с маленьким револьвером отца, и это была вишенка на торте для этой важной вехи моего пути.

Ритуалы помогают нам пережить переходный период. Ритуал Терри подтвердил, что она выбирает жизнь; мой ритуал позволил отдать должное моему отцу и мне самой. Для ритуалов не нужны фанфары или зрители, им необходим только смысл.

«А мы летим на юг» — рассказ Дайан

Приближался холодный фронт с ливнями. Я ехала по шоссе 10 и очень надеялась, что успею добраться до дождя, так же как и стаи птиц, пересекавших шоссе высоко над моей головой. Я не могла не восхищаться их путешествием и сильными телами, которые позволяли им летать. Шли часы, пролетала стая за стаей, и я стала замечать, что к основным стаям прибиваются отдельные группы птиц. Те, что оставались позади, старались держаться друг за другом. Наконец на горизонте появились очертания вечернего Хьюстона, и я отвлеклась на этот пейзаж — ровно до того момента, пока изнуренная птица не прошла прямо над моим лобовым стеклом. Я съехала на обочину и наблюдала, как она хлопает крыльями, пытаясь не отстать от стаи, пока наконец стая не приземлилась в поле вечнозеленых растений. «Вот и молодец, — подумала я. — Твой полет был не столь легким или грациозным, как у других, и ты не поспела наравне с другими, но ты это сделала. Ты добралась».

Так же и с теми, кто оплакивает близких. Их путь может быть гладким и прекрасным или же медленным и многотрудным. Тем не менее большинство из нас все же добираются так или иначе до пункта назначения. Мы либо возвращаемся к жизни, либо переходим на новый уровень.

Глава 8

Преодоление утраты

То, что не убивает меня, делает меня сильнее.

Фридрих Ницше

Смерть близкого человека обычно причиняет немыслимые страдания. То, как мы преодолеваем потерю, ни хорошо, ни плохо, ни правильно, ни неправильно; однако качество нашей жизни после потери зависит от продвижения вперед. В большинстве случаев скорбящие в конечном итоге либо возвращаются к жизни, либо переходят на новый уровень. Чтобы продемонстрировать разницу, рассмотрим то, как развивается горевание, с помощью схем.

Кривая проживания горя

На протяжении всей жизни личность в основном стабильна: наши представления и мнения меняются, но базовые ценности и убеждения остаются неизменными. До смерти любимого человека жизнь каждого из нас течет непрерывным курсом (обозначенным здесь как х).

рождение —x-------x------x--► смерть

Жизнь человека протекает непрерывным курсом.

Происходит потеря

Смерть любимого человека нарушает этот непрерывный курс. Личность тех, кто оплакивает близких, подвергается изменению. Мы вступаем в переходный период, который в норме длится от четырех до шести лет.

Начинается история горя. Случается разрыв.

Начальный этап скорби

Переживая горе, личность претерпевает изменения. Мы либо лицом к лицу встречаем и проживаем свои чувства, связанные со скорбью, либо осмысливаем их, либо преобразуем их в ярость, озлобленность, отрицание, фобии и т. д.

Во время этого переходного периода личность скорбящего претерпевает изменения.

Средняя точка в процессе горевания

Чем больше горюющие дают выход своим чувствам, продвигаясь по долине скорби, тем значительнее оказывается духовный рост. В средней точке горе достигает

Жизнь начинает восстанавливаться.

Переход достигает финальной стадии

После средней точки перемены, произошедшие с личностью, близятся к завершению. При этом могли измениться некоторые представления и мнения, часто весьма заметным образом.

Жизнь после утраты построена вновь.

Личность стабилизируется

В среднем переходный период длится от четырех до шести лет; однако, по свидетельству некоторых горюющих, его продолжительность была не больше года, тогда как для других он затянулся на десять лет или даже дольше. В конце концов, однако, личность окончательно меняется, и процесс на этом завершается. Потерявшие близких люди восстановили свою жизнь до относительно нормального состояния. Поскольку они придерживаются тех же основных ценностей, убеждений и идеалов, их личная модель мира остается неизменной.

Переходный период в целом завершен. Жизнь так или иначе вернулась к норме. Личность скорбящих примерно такая же, какой была до утраты. Жизнь выстроена заново.

Перерождение

Хотя большинство скорбящих со временем вновь отстраивают или восстанавливают свою жизнь, некоторые испытывают что-то вроде духовного перерождения. Для этого нужно вступить в самую глубокую долину горя, но не все потерявшие близких способны на такое и не все этого хотят.

Перерождение в средней точке

Хотя люди, сумевшие преобразиться, сохраняют определенные стороны своего прежнего «я», основная часть личности изменяется навсегда. Ключевые ценности, убеждения и идеалы, а также представления и идеи становятся глубже. Модель мира обогащается. Жизнь выходит на новый, более высокий, виток нормальности. Такие люди растут и будут расти духовно — по сравнению с тем, какими они были на момент смерти близких.

В этот момент скорбящие часто чувствуют, будто их погребли вместе с умершими близкими; это свойственно преображению.

Перерождение после потери

Люди, которые смогли пройти сквозь пучину боли, чувствуют, что стали лучше, чем прежде: сильнее, добрее по отношению к себе и к другим, они больше ценят жизнь. Они более мудры, более сострадательны, с большим пониманием относятся к другим и способны на безусловную любовь. Преобразившись, люди чувствуют, что стали лучше, чем прежде.

Их ключевые ценности, убеждения и идеалы приобретают новое качество. Такие люди находят новый вариант нормальности, более богатый.

Трагедия ожесточившегося сердца

Хотя большинство людей, потерявших близких, становятся добрее, небольшой процент приходит к озлобленности. К сожалению, для них нормальность означает застревание в бездне отчаяния, гнева, горечи или печали. Чаще всего этим людям не хватает духовных убеждений, смысла жизни, в который они бы страстно верили, или навыков адаптации. Кроме того, их пугает собственная смертность, а еще они могут страдать от затянувшегося стресса или относиться к числу тех личностей, которые особенно подвержены горю.

Есть и те, кто не был здоров в момент потери, и те, для кого утрата стала непреодолимой травмой.

Персональные модели

После смерти близкого человека горюющие меняются навсегда. Каждый из нас определяет, каким станет, создавая индивидуальную, персональную модель скорби.

Мы, авторы этой книги, очень разные личности, каждый со своей точкой зрения. Рэймонд — рациональный мужчина, интеллектуал; Дайан — эмоциональная женщина, опирающаяся на интуицию. Хотя мы оба пришли к преодолению горя, мы сделали это очень разными способами.

«Преодоление» — рассказ Рэймонда

Моя модель преодоления не такая, как у Дайан, и может сильно отличаться от вашей. Хотя некоторые из моих потерь были ожидаемыми, а другие совершенно шокирующими, мой способ борьбы с ними в целом не менялся.

Первый рисунок — это модель моего горя в день, когда умер мой первенец, 4 июня 1970 года. Круг символизирует всю мою сущность, а темная часть, что внутри круга, обозначает мое горе. Обратите внимание, моя печаль заполняет почти весь круг.

Июнь 1970

Моя личная модель горя 4 июня 1970 года. Круг, символизирующий всю мою сущность, был почти полностью заполнен горем. Только небольшая часть слева оставалась незатронутой смертью моего новорожденного ребенка.

К 1990 году я представлял себе свою утрату в виде внешнего и внутреннего кругов, как показано на этой диаграмме. Внутренний круг символизирует мое горе. Внешний круг, обозначающий всю мою личность, стал шире, чем прежде. Смерть моего сына больше не была ошеломляющей. Она стала одним из компонентов моей жизни наряду с другими утратами и событиями.

Личная модель преодоления образца 1990 года.

Внутренний круг, символизирующий мое горе, остался таким же, как в тот день, когда умер мой сын. Однако он стал намного светлее и менее выражен. Внешний круг, обозначающий мою личность в целом, вырос вокруг этой потери.

Как это происходит с большинством людей, каждая новая утрата в моей жизни вызывает волновой резонанс.

Горе усиливается, потому что вспоминается прошлое. В январе 1996 года, например, когда умер мой брат Рэнди, в памяти всплыли события пятидесятилетней давности.

Я снова был маленьким мальчиком, который смотрит на светло-голубое одеяло. Мать отвернула для меня уголок, чтобы я взглянул на новорожденного брата, но все, что мне видно, — это лысая головка и уши Рэнди. Мысленно я вновь перенесся в наш родной городок: я думал, что нашей счастливой жизни в Портердейле, штат Джорджия, не будет конца.

Теперь я не только оплакивал Рэнди, но скучал и по всем замечательным людям из детства.

Усилить горе могут и другие обстоятельства, помимо смерти близкого человека. Когда мои сыновья закончили учебу, я думал об их скончавшемся братике и о том, как мы бы жили все вместе. Затем, когда в мае 1999 года я готовился к свадьбе Эйвери, приближалась годовщина со дня смерти моего первенца. Среди многих потерь, которые всплывали в моей памяти, был мой неудачный брак с его матерью. Чтобы представить себе мое горе в то время, я нарисовал следующую диаграмму.

Май 1999

Мое горе в мае 1999 года. Когда я готовился к свадьбе Эйвери, приближалась годовщина смерти моего первенца. В это время я горевал больше, чем в день его кончины. Не считая незначительной области слева, интенсивное горе заполнило весь внутренний круг.

Скорбь по первенцу навсегда останется частью моей личности. В обычные дни моя печаль (представленная внутренним кругом) гораздо менее выражена. Вся моя сущность (ее символизирует внешний круг) будет продолжать расти и расширяться.

Мое преодоление: август 2000-го. Внешний круг, моя личность в целом, шире, чем когда-либо. Я продолжаю расти и развиваться благодаря утрате.

Хотя все потери я переносил по-разному, я справлялся с ними путем размышлений, контролировал свои эмоции и постоянно ходил пешком [44]. Это характерно для многих мужчин, но не для всех. Некоторые преодолевают горе так же, как Дайан: их способ опирается на эмоции, на духовность и ориентирован на то, чтобы пережить горе, оставив его в прошлом.

«Преодоление» — рассказ Дайан

Самое сердце горя заключается в том, что мы жаждем воссоединения с умершим. Для меня преодоление означает, что это стремление удается разрешить. Мои представления о потере и преодолении изображены в виде одного круга.

У нас с мамой были крепкие, здоровые отношения. Мы были не просто матерью и дочерью, но и лучшими друзьями. Не боясь раскрыться друг перед другом, мы обычно делились своими самыми сокровенными мыслями, чувствами и желаниями. Я посвящала маме большую часть времени, энергии, мыслей и чувств. Наши отношения отличались взаимностью, поэтому я изображу их как круг, на одной стороне которого я, а на другой — мама. Даже когда мы не были вместе, мы все равно были едины благодаря прочным духовным узам.

До маминой смерти наши отношения были как постоянное течение по кругу, подпитываемое энергией, временем, мыслями и эмоциями, которыми мы непрерывно делились друг с другом: от меня к маме и от мамы ко мне.

Смерть мамы привела к тому, что круг оказался разорван. Мое тело, разум и дух все еще генерировали энергию, но ее некуда было направить. Мамы теперь не было, она ничего не получала и не возвращала мне.

После маминой смерти наш замкнутый круг — наша связь, которая поддерживалась благодаря тому, что мы уделяли друг другу время, делились энергией, мыслями, чувствами, надеждами и мечтаниями, — оказался разорван.

Мало что может сравниться по силе со связью двух любящих сердец. Чем крепче эти узы, тем крепче отношения. Когда разрывается прочный круг, потеря может казаться невыносимой. Энергия без точки приложения теряет смысл, ведь, если выкрутить из люстры лампочку и оставить включенным выключатель, выработка электроэнергии будет бессмысленна.

Как это случается со многими, потерявшими близких, моя жизнь казалась мне бессмысленной. Поскольку не было точки приложения, не было цели, не на что было тратить время и некого было любить, моя энергия крутилась вокруг меня.

Стоило мне это осознать, как я сделала огромный шаг вперед к преодолению горя. Сначала я стала размышлять о моей связи с другими покойными членами семьи и друзьями. Если жизнь продолжается после смерти тела, то их сознанию есть куда идти и есть что делать. Мои попытки духовно цепляться за них только мешали им выражать свою волю свободно.

Я вообразила маленького ребенка, который тащит щенка, держа его за шею. Если ребенок будет держать его так достаточно крепко и долго, собачка потеряет всю жизненную силу. Так и с духовной жизнью. Попытки удержать наших умерших близких истощают их жизненную силу, лишают их свободы продолжать существование в мире ином. Величайший дар, который я могу им даровать (ради них и ради себя самой), отпустить их дух. Я могу поддерживать связь с ними через любовь и воспоминания, и если я живу полной жизнью, то их наследие живо во мне.

На этом этапе я уже не хотела цепляться за близких, мы все обрели свободу. Я посещала психологические семинары и оплакивала своих родных. Я использовала энергию, которая закручивалась вокруг меня, чтобы проработать собственное горе как можно лучше. Затем я вернулась к занятиям скульптурой, в детстве я это дело очень любила. Они не только помогли мне переработать горе, но и стали точкой приложения для освободившихся времени, энергии и любви.

Моя увлеченность скульптурой создала новый круг энергии, времени, мыслей и чувств.

Со временем скульптуру вытеснили исследования и работа в области танатологии. Когда я пишу эти строки, вокруг монитора закреплена рамка 10 см шириной, а в ней хранятся фотографии, фрагменты полицейских отчетов, записки, письма, открытки и маленькие подарки на память.

Эти сувениры воплощают для меня всех тех мужчин и женщин, которые просили, чтобы мы опубликовали эти слова. Как читатель вы сейчас находитесь в точке приложения моего времени, энергии, мыслей и чувств.

Другие люди, пережившие горе, также обнаружили, что этот путь подходит им, чтобы преодолеть утрату, как это показано в рассказе Альберта.

«Я обрел смысл жизни и еще один шанс»

«Мы с отцом были очень близки. Нас разделяло более полутора тысяч километров, и мы почти каждый день разговаривали по телефону. Мы все время строили планы, как поедем в то или иное место. Но разговорами все и заканчивалось, потому что я не мог взять отпуск, мне надо было работать. Я думал, у меня еще много времени, поэтому я все откладывал и откладывал воплощение наших планов.

Внезапно мой отец тяжело заболел, его подключили к аппаратам жизнеобеспечения. Врачи объявили, что его мозг умер, но я в это не верил, потому что всякий раз, когда я шептал что-то ему на ухо, его жизненные показатели улучшались. Я делал это каждый день, пока медсестры не убрали мониторы. Прошли месяцы, прежде чем папа умер, а я почти неотлучно дежурил у его постели. За это время я понял, что все в офисе прекрасно справляются и без меня. Я жалел, что не взял отпуск, чтобы побыть с отцом, как мы планировали.

Смерть отца пробила в моей жизни огромную брешь, и я впал в глубокую депрессию. Я оплакивал и его, и те хорошие времена, которые я упустил. Я продолжал жить только благодаря поддержке жены, но не более чем дотягивал кое-как от одного дня до другого. Ничто не интересовало меня по-настоящему. Потом, почти через три года после смерти отца, у меня родился внук, и вышло так, что брешь в моей жизни затянулась. Я обрел смысл жизни и еще один шанс. Теперь я не просто строю планы, я провожу с малышом как можно больше времени.

Я столько дел не завершил с отцом, что порой на меня накатывает волна горя, но эти приступы случаются все реже и реже».

Могут ли те, кто потерял близких, оставить горе в прошлом?

В нашей сфере часто ведутся споры: возможно ли оставить горе в прошлом? Мозг человека настолько сложен, что никто не в состоянии пролить свет на все переживания утраты, которые хранятся в его глубине. Все мы, наверное, несем в себе боль.

Кроме того, потери бывают настолько трагическими, иногда невообразимо, чтобы в течение одной жизни можно было полностью преодолеть их последствия. Наша подруга Кэрол Пул, чей сын умер от рака, хочет поделиться следующим отрывком из книги, над которой она сейчас работает, — «Благословения для всех».

«Солдаты не возвращаются с войны, просто оставляют ее позади»

Мой муж работал за рубежом, поэтому Джон, наш единственный ребенок, все время был со мной. Мы с Джоном были невероятно близки, и я поняла, что смерть человека, с которым вы связаны настолько тесно, вызывает посттравматическое стрессовое расстройство. Солдаты не возвращаются с войны, просто оставляют ее позади. Я побывала в битве, я сражалась на своей личной войне, и, хотя временами боевые шрамы все еще болят, насколько это возможно, раны затягиваются».

У некоторых скорбящих горе постепенно проходит. Своей историей делится Луэнн Волкнер, художница из Мичигана.

«Из трагедии родился триумф»

Когда наш первенец Нэйтан умер через полтора дня после рождения, я была в шоке, в состоянии глубокого, отупляющего горя. И по сей день, почти двадцать пять лет спустя, мне до сих пор трудно возвращаться к этим мыслям и прикасаться к тому, что в то время было невыразимой болью. Трудно вспоминать то горе, но не способ, который помог мне его преодолеть.

Нам с мужем дал хороший совет врач в отделении неонатологии. Он сказал нам, что в смерти Нэйтана нам не следует винить себя или друг друга. По его словам, из-за кончины ребенка распадается множество браков. Мы решили разговаривать друг с другом и не допустить, чтобы этот опыт разрушил нас. Если мы сможем это преодолеть, мы справимся с любыми жизненными испытаниями.

Мы то горевали вместе, поддерживая друг друга, то поодиночке прятались в углу, чтобы поплакать в тишине. Горе, оно такое, иногда им нужно делиться, а иногда требуется побыть одному. Казалось, время остановилось. Я не думала, не могла думать о будущем; моя боль привязывала меня к реальности каждого конкретного дня. Порой горе становилось всепоглощающим огнем, который вот-вот испепелит мою душу; в другие же дни оно было льдом, который парализовал меня так, что начинали неметь руки и ноги.

Весна постепенно сменилась летом, и с течением времени я начала понимать. Осознание пришло ко мне не в мгновение ока. Нет, во мне медленно, мягко проявлялось понимание, понимание Божьей любви. Я ни о чем так не мечтала, как просто быть матерью, однако моего сына у меня отняли. До того момента Бог в моей жизни был всего лишь абстрактным понятием. Но, когда умер мой сын, Господь стал Отцом Небесным, который на своем опыте познал мою боль. Я не отказывалась от своего сына, но Бог охотно отдал своего. В своем невыразимом горе я увидела Небесного Отца, отдавшего своего Сына в жертву ради этого мира. В своей боли я увидела боль Господа, а в боли Господа я увидела и почувствовала любовь и милосердие, которые позволили мне это пережить.

Из трагедии родился триумф. То, что было невыносимым, стало терпимым, когда я свыклась со своей потерей. Горе — это процесс, который нужно преодолеть, как шторм, но после шторма в душе наступает покой, Господь утешает нас, если мы осмеливаемся впустить Его. Сегодня я больше не горюю о Нэйтане, только думаю о нем с любовью».

«Как оставить горе в прошлом» — рассказ Дайан

Я знаю многих людей, которые уже не испытывают горя и боли по поводу смерти близких. Много лет назад я и представить не могла, что окажусь когда-то в их числе, но сегодня я уже не горюю по родителям, по убитой подруге, по другим близким, которых я любила и потеряла. Мне все еще грустно, когда я думаю о самоубийстве невестки, и я оплакиваю недавние утраты.

В результате моих потерь и долгих лет работы с другими скорбящими я пришла к убеждению, что утешение зависит от ряда обстоятельств. Во-первых, потеря была не слишком травматичной или насильственной и скорбящие могут перестать о ней думать. Во-вторых, те, кто преодолел горе, считали его слишком тяжкой ношей, поэтому они приложили усилия, набрались смелости и использовали все возможные ресурсы, чтобы с этим горем справиться. И наконец, те, кому удалось преодолеть горе, отличались безграничной верой, которая позволяла им поддерживать духовную связь с умершими, а также с чем-то намного более значимым, чем то, что есть на земле.

Когда мы говорим, что оставляем скорбь о любимом человеке в прошлом, мы не имеем в виду, что печаль о той же утрате не постигнет нас вновь. Это также не значит, что мы свыклись со всеми потерями или не оплакиваем недавние смерти. Это означает, что после долгого путешествия по долине скорби и по мосту горя мы можем теперь думать о любимом человеке с улыбкой.

Горе бывает только одного размера — необъятное. Если мы задвинем его в дальний угол, подальше от дневного света, оно останется таким навсегда. С другой стороны, если мы будем его чувствовать, говорить о нем и делиться им с окружающими, вполне вероятно, что оно станет блеклым, износится или просто больше не будет нам по размеру. Когда горе выполнит свою задачу, мы сможем распознать те дары, которые появились в нашей жизни благодаря ему.

Глава 9

Дары, которые приносит утрата

Пока мы живем, и они будут жить и любить, ведь они — часть нас, пока мы их помним.

Врата молитвы

Жить в сердцах тех, кого мы оставляем, значит не умирать.

Томас Кэмпбелл

Я научилась ценить щедрость каждого дня, почти каждого момента [45].

Миссис Джон Конналли

Люди, которые благодаря утратам пришли к духовному росту, в конце концов осознают, что во многом потеря стала для них благословением. Мы обретаем здоровье, выносливость и мудрость, а рост и жизнь, которая нам предстоит, придают нам сил. Так что же это за блага?

Все люди

Горе подчеркивает нашу человеческую сущность. Все мы — представители рода человеческого, все мы происходим от одного и того же истока и однажды все возвратимся туда. Пока же мы имеем такое же право пребывать здесь, как луна, солнце, звезды, цветы и деревья.

Восславить наши различия

Чем лучше горюющие прорабатывают свою скорбь, тем больше они ценят различия между людьми. Как мы уже отмечали, нет однозначного ответа на вопрос, можно ли полностью избавиться от горя. Одни говорят: «Те, кто считает, что оставил горе в прошлом, отрицают истину». Другие возражают: «Те, кто продолжает горевать, просто не хотят отпустить свои чувства». Эти упрощенные подходы с осуждением тех или иных сторон достойны сожаления, поскольку абсолютных понятий не существует. Мы написали эту книгу вместе, потому что мы как раз представляем противоположности.

«Я никогда не смог бы горевать так, как ты» — рассказ Дайан

«Знаешь, я никогда не смог бы горевать так, как ты, — сказал мне Рэймонд во время ретрита, который мы проводили в 1995 году. — Жаль, что я не могу позволить себе переживать все эти чувства, но я никогда этого не умел и сейчас не могу».

«Да, Рэймонд, я понимаю, — задумчиво сказала я. — Когда я встретила Элизабет на одном из ее семинаров, у нее все плакали. Я думала: я так никогда не смогу; это просто не в моем духе. Но затем она показала мне, как это делается: она ткнула в меня пальцем и проговорила: "Твоей маленькой девочке нужно выплакаться”. Это было как будто она ударила меня в живот. Я подумала: никогда не вернусь к своему детскому гореванию.

Вечером, укладываясь в постель (а я тогда весила всего 37 кг), я внезапно поняла: мне надоело носить в себе эту гадость. Я чувствую себя ужасно, она меня может даже убить. Я не хочу умирать, чувствуя себя так отвратительно. С этими словами я легла на спину и зарыдала. Я пять дней ревела по той маленькой девочке, которую увозили от бабушки, и по той взрослой сироте, которой я стала. Мне потребовались годы, чтобы проработать большую часть этого горя.

Оставить горе позади нелегко, это не красиво и не быстро, но теперь, когда я знаю, как прекрасно чувствуешь себя, избавившись от страданий, я больше не согласна подавлять свою печаль. Таким был мой путь, но я никогда его никому не навязываю».

Те, кому удалось преодолеть горе, ценят других. Вместо того чтобы оценивать или осуждать, мы восславляем тот факт, что нет двух одинаковых людей и нет двух одинаковых способов горевать.

Умение признавать других

Потеря заставляет нас остро ценить умерших близких. Пока они живы, большинство людей воспринимают повседневные события (такие как приветствие или возможность услышать их голос по телефону) как должное. Но теперь мы оплакиваем то, что потеряли.

Вспомните историю Джерри, молодого человека, который обладал уникальной способностью уделять безраздельное внимание всем, несмотря на свою болезнь. На его похоронах почти каждый говорил о том, что замечал этот дар, но не ценил его, пока Джерри не ушел из жизни.

В дальнейшем потеря учит нас ценить тех близких, кто пока с нами, а также жизнь в целом.

Познание себя

После разрушительной утраты проявляются наши подлинные качества. Мы узнаём, кто мы такие на самом деле, исследуем собственные души, чтобы разобраться с нашими истинными убеждениями и ценностями, а затем соответствующим образом устанавливаем приоритеты.

Обогащение души

Душу питают страсти, вся наша жизнь зависит от них. Смерть любимого человека переводит чувства на более глубокий уровень. Большинство людей, переживших смерть близкого, по-новому выстраивают приоритеты, стараются уделять больше времени тем, кого любят. Вновь обретенные чувства обогащают нашу жизнь и мотивируют нас помогать тем, кто в беде.

Желание служить другим

У многих горюющих появляется сильное желание помогать другим. После гибели Адама Уолша его родители, Джон и Рив Уолш, стали бороться за принятие федерального закона о пропавших детях и основали Национальный центр поиска пропавших и эксплуатируемых детей. В августе 1987 года Джон Уолш стал ведущим телепрограммы «Их разыскивают в Америке» (America’s Most Wanted), которая помогала воссоединению похищенных детей с их семьями. Благодаря этой программе, привлекавшей внимание зрителей со всего мира к опасным преступникам, удалось предать в руки правосудия 671 человека, которых разыскивала полиция (на 1 июня 2001 года). Уолши получили множество наград, включая звание одного из «Ста американцев, которые изменили ход истории», присвоенное Джону компанией CBS.

После смерти сына Айрис Болтон основала некоммерческий консультационный центр The Link, финансируемый компанией United Way, и Национальный ресурсный центр по предотвращению самоубийств и помощи суицидентам. Эти две прекрасные организации помогли тысячам людей (для получения дополнительной информации см. раздел «Ресурсы»).

Один из ведущих танатологов и психологов в сфере переживания тяжелой утраты, Алан Уолфелт, начал свою деятельность в возрасте четырнадцати лет после смерти близкого друга. Доктор Уолфелт посвятил жизнь тому, чтобы помогать другим осознавать и оплакивать потери. Мы направляем в его центр многих людей, особенно детей (см. ссылку на его Центр по переживанию утраты и возвращению к жизни в разделе «Ресурсы»).

На каждого Уолша, Болтон и Уолфелта приходятся тысячи менее известных людей, которые пережили утрату и теперь меняют к лучшему жизнь других. Их истории и благородные достижения можно было бы отразить во множестве книг.

Развитие чувствительности

Люди, перенесшие тяжелую утрату, обычно более тактичны по отношению к другим, поскольку потеря учит сопереживанию. Многих из нас ранили неуместные замечания, в результате мы лучше понимаем, как выстраивать общение.

Конечность жизни

Смерть учит нас, что жизнь не бесконечна. Наше время на земле, так же как и время тех наших близких, кто пока жив, имеет свой предел. Когда мы осознаем, как быстро летит время, каждая миллисекунда бесценна.

Хрупкость человеческого тела

Смерть близкого подчеркивает то, каким особенным и каким хрупким является тело человека. Наши тела — это не машины, это сложные, уязвимые живые организмы, которые в мгновение ока могут перестать функционировать.

Смирение

Горе учит смирению. Мы люди, мы не обладаем безграничными возможностями. Мы не всезнающие божества и не можем всего учесть. Многие обстоятельства оказываются вне нашей власти, и в конечном итоге одно из них — смерть.

Меньше материализма

Те, кто пережил горе, меньше зацикливаются на материалистичном, они обращают больше внимания на жизнь, на отношения и духовность. Мы оборачиваемся к себе, совершенствуемся духовно, а затем обращаемся вовне, чтобы поработать над отношениями.

Уроки

Горе преподает такие уроки, которых не усвоить ни в одной школе. В их числе осознание того, что мы потеряли, и того, что мы обрели, а также понимание, как эти аспекты объединить. Основной урок заключается в том, что мы можем в полной мере реализовать свой потенциал, только полюбив и потеряв близкого человека.

Любовь как связь

Еще один дар — это осознание того, что любовь живет дольше, чем тело. На протяжении всей вечности нас связывает любовь.

Необходимость осознать смертность

Смерть близкого человека заставляет нас размышлять о собственной смертности. Люди боятся того, чего не понимают, и, хотя далеко не каждый будет со смертью на короткой ноге, наш страх уменьшается, когда мы узнаем о смерти больше. Мы вынуждены смириться с неизбежным и поэтому живем более полной жизнью.

Улучшение отношений

Скорбь обнажает наше подлинное «я», а когда мы верны себе, у нас высокая самооценка. Чем больше мы любим, уважаем и ценим себя, тем больше мы способны любить, уважать и ценить других.

Одно время считалось, что у пожилых людей мало близких связей, потому что они пережили свою семью и сверстников. Однако это еще не все. С каждой новой утратой потерявшие любимых становятся более избирательными в отношении людей, чьего присутствия они хотят в своей жизни. В результате они отказываются от отношений, которые их больше не устраивают, и укрепляют желательные отношения.

Помимо того что у человека улучшаются отношения с самим собой и другими людьми, многие скорбящие налаживают отношения и с Богом. Когда умирает близкий, мы можем направить свой гнев на Господа. «Где же Ты был?» — спрашиваем мы. Чувства к другому указывают на то, что между вами существуют отношения; следовательно, когда мы гневаемся на Бога, это доказывает, что отношения остаются в силе.

Рост духовности

Благодаря утрате скорбящие порой обращаются к поиску духовности. Большинство людей изучают, как сознание может пережить телесную смерть, некоторые в конце концов приходят к вопросу реинкарнации. Вне зависимости от того, что им удается узнать на этом пути, основное открытие таково: у меня есть только одна-единственная возможность прожить жизнь в этом теле, в этой эпохе, в этих конкретных обстоятельствах, с этими задачами и с этими отношениями. То, что случается в этой жизни, не всегда выбираю я, но то, что я получаю от этого, мой выбор.

Обретение мудрости

Если бы вы собрались написать автобиографию, в нее вошли бы различные события, идеи и персонажи. Отдельные герои вашей истории изменились бы на ее протяжении, а другие по пути пропали бы. Хотя в вашу жизнь что-то привносит каждый человек и каждое событие, самые трогательные и проникновенные моменты будут связаны с утратами. Мы становимся мудрее благодаря жизненному опыту.

Родители, потерявшие детей, часто говорят, что гордятся тем, что предоставили своим сыновьям и дочерям возможность посетить эту землю. Некоторые верят в карму и принимают как факт, что их дети приходили, чтобы завершить нечто, чего не успели доделать в прежней жизни. Другие верят в то, что у их детей здесь была какая-то миссия, — возможно, они должны были чему-то научить окружающих, — и, когда миссия была выполнена, завершилась и земная стезя. В таких случаях родители чувствуют, что им выпала честь принять и помочь воплотиться пути этих душ.

Так, Дайан стала мудрее, когда осознала, почему ее отец умер именно так и что попытки цепляться за его дух были несправедливы по отношению к остальным близким.

Ощущение бессмертия

В детстве мы чувствуем, что смерть — это нечто вроде луны и солнца, что-то очень далекое от нас. С точки зрения ребенка, мы живем бесконечно. Однако к совершеннолетию мы уже знаем, что наше физическое бытие имеет свой предел. У тех, кто преодолел тяжелую потерю, обе перспективы оказываются совмещены. И в самом деле, существование тела конечно, но, так же как луна и звезды, мы живем бесконечно.

В своей душе вы храните частичку каждого, с кем когда-либо встречались. Все эти люди благодаря событиям вашего жизненного опыта живут в вас. Влияние одних важнее, чем участие других, но так или иначе вас затронули все. Таким же образом какая-то частичка вас живет в каждом, с кем когда-либо встречались вы. Мы все живем друг в друге, и в этом смысле все мы достигаем бессмертия.

Преодоление

Хотя сразу после утраты скорбь приносит невероятную боль, в конце концов она выступает как катализатор духовного роста. Преодоление, рост по сравнению с тем, какими мы были в момент смерти близкого, это не конечный результат, а постоянный процесс. Те, кто пережил смерть любимого, уважают и ценят себя такими, какими становятся.

Кроме этих даров, возможно, самый главный дар, который приносит нам утрата, это убежденность в том, что жизнь продолжается и после смерти тела. Об этом мы поговорим подробнее в следующей главе.

Глава 10

Мы увидим их снова

Тайна небес сохраняется из века в век.

Оливер Уэнделл Холмс

Большинство людей, которые после смерти близких обретают силу, считают, что жизнь в той или иной форме продолжается и после кончины. У многих эти представления основываются на религиозных убеждениях, другие обращаются к науке. Хотя наука пока не предлагает четких доказательств, собран большой объем данных, указывающих, что сознание действительно продолжает существовать и вне тела. Давайте рассмотрим некоторые из этих свидетельств.

Околосмертный опыт — рассказ Рэймонда Побывав на грани жизни и смерти, некоторые люди вспоминают конкретные подробности об этом опыте.

В 1960-е я читал или слышал два рассказа об околосмертных переживаниях. Первым было описание Платоном истории Эра [46], воина, которого на поле битвы сочли мертвым. Пока тело лежало на погребальном костре, дух Эра плавал над ним и летел по тоннелю. Перед его мысленным взором промелькнула вся его жизнь, а затем божественные существа велели ему вернуться на землю.

Несколько лет спустя я испытал шок, услышав рассказ доктора Джорджа Ричи с факультета психиатрии Виргинского университета. Его история во многом совпадала с опытом Эра.

После получения докторской степени в 1969 году я стал преподавать философию в Восточно-Каролинском университете. Однажды после урока ко мне подошел один из студентов.

— Почему мы не изучаем вопрос жизни после смерти в курсе философии! — спросил он, подчеркнув последнее слово, как будто это было моим упущением.

— Почему вы хотите поговорить об этом? — уточнил я, полагая, что это лишь праздное любопытство.

— Год назад я попал в серьезную аварию, — поведал он, — и врачи объявили, что я умер. Тогда я испытал нечто, что полностью изменило мою жизнь, но ни с кем не мог это обсудить.

Я был рад, что могу исполнить его пожелание, и пригласил молодого человека в свой кабинет. К моему изумлению, подробности его опыта полностью совпадали с отдельными аспектами рассказов об опыте Ричи и Эра.

Услышав три подобные истории, я уверился, что должны быть и другие; поэтому, читая в следующем семестре лекцию о Платоне, я задал студентам вопрос: «Может ли сознание пережить телесную смерть?»

«Да!» — воскликнул один студент, а дальше рассказал о том, как его сбила машина. Между моментом, когда его тело переехали передние колеса, и моментом, когда по нему прошлись задние колеса, он в ярких красках пережил всю свою жизнь.

С этого дня, упоминая Платона, я непременно поднимал вопрос о жизни после смерти, и всякий раз один или несколько студентов описывали свой опыт.

Когда проректор университета, полковник морской пехоты в отставке, услышал некоторые из историй, он пригласил меня читать лекции в своей церкви. Мое собрание рассказов стало расти по мере того, как я принялся выступать публично, и особенно после того, как в следующем году я поступил в медицинский институт.

Развенчание мифа

«Бедный доктор Моуди подвергался преследованиям со стороны своих коллег за то, что изучал околосмертный опыт, его считали ненормальным» — такая история об этом этапе моей карьеры звучала бы замечательно, однако она далека от истины. Большинство представителей медицинского сообщества принимали мои взгляды. Вне зависимости от того, верили они в жизнь после смерти или нет, врачи интересовались этим феноменом, потому что они слышали подобные заявления от своих пациентов.

Именно их воодушевление побудило меня создать сначала статью для газеты The Atlanta Constitution, а затем и книгу «Жизнь после жизни». Когда наиболее выдающийся психиатр в этой области, Элизабет Кюблер-Росс, согласилась написать к ней предисловие, она подтвердила, что ее выводы схожи с моими: у околосмертных переживаний были общие черты.

Свойства околосмертных переживаний

Как изложено в моей книге «Жизнь после жизни», впервые опубликованной в ноябре 1975 года, я изучал околосмертные переживания при трех обстоятельствах: (1) рассказчиков вернули к жизни после того, как объявили или считали умершими; (2) пациенты были на грани смерти в результате несчастного случая, после травмы или болезни; (3) эти люди рассказали свидетелям о своем опыте, прежде чем скончались.

Каковы же характеристики этого околосмертного опыта? Обычно такие переживания начинались с того, что люди слышали, как врач или другие медработники объявляют их мертвыми, а затем ощущали умиротворение, поднимаясь над собственным телом. Они попадали внутрь тоннеля или пролетали его насквозь, видели яркий свет и встречались с некой Вездесущностью, небесными созданиями или призраками своих умерших близких. После того как вся жизнь проносилась у них перед мысленным взором, пациенты неохотно возвращались в свои тела.

Последствия включали мощное духовное преображение (многие люди стали священниками или волонтерами в хосписе), чувство невыразимости околосмертных переживаний и стремление к знаниям (многие вернулись в колледж). И хотя люди, прошедшие через это, больше не боялись смерти, они отныне воспринимали жизнь как конечный драгоценный дар, которым надо наслаждаться и который следует оберегать.

Развитие исследований в последние двадцать пять лет

Книга «Жизнь после жизни» стала заметным явлением в стране после того, как ее летом 1976 года переиздали в Bantam Press. На феномене околосмертных переживаний сосредоточили внимание наука, медицина и общество. Были выявлены свидетельства о более ранних случаях околосмертного опыта со всего мира, в том числе первый в истории сборник таких рассказов — «Ежегодник Швейцарского альпийского клуба» (1892), составленный профессором геологии из Цюриха Альбертом фон Санкт-Галленом Геймом. Наряду со своим личным опытом, полученным после падения в Альпах, Гейм включил в сборник свои интервью с тридцатью людьми, испытавшими околосмертные переживания; большинство из рассказчиков были альпинистами. Другие обнаруженные свидетельства включали случай из Лондона, датируемый 1911 годом (опубликованный в лондонской газете Sunday Express 26 мая 1935 года), из Франции, произошедший в 1916 году во время Первой мировой войны, и из Южной Африки периода Англо-бурской войны (опубликованный в 1920 году [47]). Затем, в первой половине 1970-х годов, в Айовском университете Расс Нойес и его коллеги опубликовали труды, в которых называли околосмертные переживания «деперсонализацией перед лицом угрозы для жизни» [48].

Брюс Грейсон: Поворотный момент в исследованиях смерти

Поворотный момент в околосмертных исследованиях случился в июле 1976 года. Брюс Грейсон был доцентом кафедры психиатрии в Виргинском университете, где я начал учиться в ординатуре. Брюс сообщил мне, что среди историй, собранных его коллегой, доктором Иеном Стивенсоном, всемирно известным исследователем паранормальных явлений, насчитывалось более тридцати случаев, связанных с переживаниями на грани жизни и смерти. Под влиянием Грейсона и Стивенсона ученые принялись изучать то, что назвали «околосмертным опытом»: таков был новый термин, и в дело вступили квалифицированные исследователи.

Доктор Грейсон тщательно анализировал околосмертные переживания, сосредоточившись на переживаниях после попыток самоубийства. Один из важнейших выводов звучал так: хотя попытка суицида значительно увеличивает риск суицида в дальнейшем, попытка суицида с последующим околосмертным опытом резко снижает риск саморазрушительного поведения. Те, кому выпало такое переживание, обнаружили, что у жизни есть цель и что самоубийство препятствует воплощению этой цели. Грейсон также выяснил, что околосмертный опыт тех, кто пытался покончить с собой, следовал той же схеме, что и околосмертный опыт тех, кто оказался на грани смерти по другим причинам.

В игру вступает Майкл Сабом

Книга «Жизнь после жизни» заинтриговала Сару Кройцигер, социального работника в сфере психиатрии.

— Вы не пригласите доктора Моуди выступить? — спросила она доктора Майкла Сабома, своего товарища по изучению Библии.

— Эта книга — вымысел, — ответил тот.

Сабом был клиническим ординатором-кардиологом в больнице Shands Teaching Hospital при Флоридском университете, реанимировал многих пациентов, но никогда не слышал от них таких заявлений.

— А вы задавали им вопросы? — уточнила Сара. Когда он признал, что нет, она посоветовала: — Наверное, стоит попробовать.

Сабом принялся расспрашивать своих пациентов, и уже третий из опрошенных смог рассказать, как именно его возвращали к жизни после остановки сердца, включая то, какое оборудование для этого использовали. В дальнейшем в копилку Сабома добавились и другие истории, в том числе подробности того, что происходило, когда пациенты были без сознания (с медицинской точки зрения). Сравнив то, что они излагали, с историями болезни, Сабом был поражен и начал активно изучать этот вопрос.

Доктор Сабом опубликовал на эту тему множество журнальных статей и книг. В своей последней книге, «Свет и смерть: Увлекательный рассказ одного доктора об околосмертных переживаниях» (Light and Death: One Doctor’s Fascinating Account of Near-Death Experiences), он приводит случай женщины, у которой обнаружили неоперабельную аневризму в основании головного мозга. Тем не менее ее перевезли из родного города, Атланты, в Неврологический институт Барроу в Фениксе, штат Аризона. В то время институт был одним из немногих учреждений, где проводилась опасная процедура, называемая гипотермической остановкой кровообращения, — опасная, потому что в норме человек не может прожить больше нескольких минут без здорового кровоснабжения мозга, тогда как операция занимает 40–60 минут.

Операция обычно проходит следующим образом: хирурги отводят кровь пациента из тела через ванну с ледяной водой, а затем направляют ее обратно в тело. Когда тело охлаждается до 16 °C, метаболизм замедляется, что позволяет пациенту прожить без поступления крови к мозгу гораздо дольше. На этом этапе хирурги наклоняют операционный стол и сливают всю кровь из головы пациента. (Если что-то останется, аневризма может разорваться.) Наконец хирурги снимают верхушку черепа и восстанавливают поврежденный сосуд. В течение процедуры, которая занимает 40–60 минут, пациент с медицинской точки зрения клинически мертв: нет ни мозговой деятельности, ни пульса, ни дыхания.

У пациентки из Атланты в ходе операции возникли осложнения. Вмешательство заняло больше времени, чем ожидалось, поэтому хирурги вынуждены были нагревать тело быстрее, чем обычно. В результате сердце женщины останавливалось дважды. Без дыхания, сердцебиения, мозговой деятельности в течение длительного периода — и все же она выжила. После пробуждения пациентка подробно описала то, что происходило во время операции, включая возникшие осложнения, назвала песни, которые играли на магнитофоне, и указала, что для трепанации черепа использовали уникальную пилу. Кроме того, она сообщила, что летела через тоннель к прекрасному свету и встречалась с родственниками, которые умерли много лет назад.

Научные исследования Кеннета Ринга

Я представил книгу «Жизнь после жизни» как обзор феномена околосмертных переживаний, тогда как Кеннет Ринг (профессор психологии из Коннектикутского университета в Сторее, эксперт в области социальной психологии) хотел получить достоверные научные материалы. Он опросил более ста пациентов из различных больниц и опубликовал эти статистические данные и их расшифровку в своей первой книге «Жизнь на пороге смерти: Научное исследование околосмертного опыта». Затем он изучил последствия околосмертных переживаний и представил результаты своих изысканий в книге «По направлению к Омеге: В поисках смысла предсмертных переживаний». Ринг и сейчас продолжает делать открытия. Например, изучая опыт слепых мужчин и женщин, он обнаружил, что в рамках околосмертных переживаний слепые вновь обретают зрение [49].

Все эти исследования и данные начали влиять на то, как к этому вопросу относятся обычные люди. Согласно национальному опросу, проведенному Институтом Гэллапа, к 1980 году околосмертные переживания испытали более восьми миллионов взрослых американцев.

Мелвин Морс: Исследования околосмертного опыта детей

Мелвин Морс, педиатр из Сиэтла, принялся опрашивать детей и обнаружил, что их переживания включали те же мотивы и последствия, что и рассказы взрослых [50]. В его коллекцию вошли рисунки детей, на которых они изображают, как их тела взлетают вверх, проносятся через тоннель и т. д. Доктор Морс является уникальным исследователем в своей области, поскольку он сумел изучить то, как околосмертный опыт повлиял на жизнь детей впоследствии. Он сообщает, что дети, герои первых его интервью, ныне молодые взрослые, остаются необычайно проницательными, добрыми и отзывчивыми.

Итоги

Более двадцати пяти лет исследований подтвердили, а также расширили наши знания о феномене околосмертных переживаний. Действительно, обычно умирающие испытывают опыт сходного типа. Ранние теории о том, что околосмертный опыт является отражением психических заболеваний, были развеяны: они наблюдаются равномерно среди населения в целом. Более того, те, кто утверждал, что околосмертные переживания вызваны недостатком кислорода или другими химическими изменениями в головном мозге, не нашли никаких доказательств этой теории [51]. Долгосрочные исследования показывают, что околосмертные переживания приводят к психологическим и духовным переменам, сохраняющимся на протяжении всей оставшейся жизни. Если вы хотите продолжить изыскания в этой области, у нас есть ряд предложений.

Полагайтесь на надежные данные

Огромный интерес к околосмертному опыту, возникший повсюду в мире, привел к тому, что появились недостоверные утверждения, поэтому наше первое предложение — полагаться только на надежные данные. Джордж Ричи приводит рассказ о своем подлинном опыте в книге «Тот, кому приказали вернуться». Элизабет Кюблер-Росс, Кеннет Ринг, Майкл Сабом и Мелвин Морс создали множество трудов. Раннюю (1982 года) подборку работ Гроссо, Харальдссона, Моуди, Нойеса, Осиса, Ринга и других можно найти в сборнике Крейга Лундала «Научные чтения в области околосмертных переживаний: Исследования опыта людей, побывавших на грани физической смерти».

Еще одним заслуживающим доверия источником является «Журнал околосмертных исследований» (The Journal of Near-Death Studies), основное издание в этой области. Его начали выпускать после того, как группа серьезных исследователей, собравшись в Виргинском университете, создала в 1977 году Ассоциацию по научному изучению околосмертных переживаний (ныне Международная ассоциация околосмертных исследований, the International Association of Near-Death Studies). Невозможно выделить одну статью из множества публикаций, а ведь это всего лишь небольшая часть литературы по данному вопросу. Один только редактор журнала Брюс Грейсон собрал более двух тысяч научных работ [52]. В 1984 году он и Чак Флинн опубликовали сборник лучших к тому времени трудов в книге «Околосмертный опыт: проблемы, подходы, перспективы» (The Near-Death Experience: Problems, Prospects, Perspectives). Грейсон и его коллеги из Виргинского университета сравнивают случаи, имевшие место до 1975 года, с недавними случаями околосмертных переживаний. В новой статье они покажут, как изменились модели околосмертного опыта за последние несколько десятилетий.

Помимо литературы, не забывайте о личных ресурсах, таких как родственники и друзья. То, что они не поведали вам свои истории, не означает, что они не побывали в подобном состоянии. Большинство людей, которым выпал околосмертный опыт, не делятся им по ряду причин.

Одна из них заключается в том, что околосмертный опыт настолько глубок, что его невозможно адекватно описать словами. Многие также считают, что это слишком личное переживание, чтобы им делиться. Другие опасаются, что слушатели станут их критиковать или сочтут, что их рассказы свидетельствуют о психическом заболевании. В результате большинство людей, испытавших околосмертные переживания, приходят к выводу, что никто не сможет их понять, однако многие согласятся дать интервью или принять участие в серьезном научном исследовании, если поверят в то, что их опыт и в самом деле поможет другим.

Только когда мы наконец поймем околосмертные переживания, придет время перейти на новый этап. Что ждет нас в изучении смерти?

Прежде чем приступить к этому вопросу, давайте рассмотрим феномен, который мы называем предчувствием смерти.

Ощущение смерти

Ощущение смерти — это тот термин, который мы используем для обозначения того, что человек чувствует утрату. Многие люди рассказывали, что им доводилось проснуться ночью с острым ощущением, что только что умер кто-то из близких, а на следующий день узнать, что так оно и было. Матери чувствовали момент, когда их дети умирали вдали от них. Родственники и друзья интуитивно чувствовали, когда любимые ими люди погибали на войне. Гэри описывает то, что пережил он.

«Даже волоски на задней части шеи встали дыбом»

Гэри говорил медленно, стараясь подобрать слова, чтобы описать свой опыт: «Я болтал с друзьями, как вдруг почувствовал невыносимый толчок. Я упал на стул как громом пораженный. Вы же видели в мультиках, когда кого-то бьет током и все его тело рывком вытягивается… руки, ноги, все распрямляется… и герой подлетает кверху? Ну вот, у меня даже волоски на задней части шеи встали дыбом».

Гэри наклонился вперед и надолго закрыл лицо руками, прежде чем сумел продолжить: «Я не знаю почему, но все мысли были о моей жене, Пэм (которая работала электриком на большом нефтекомбинате). Я стал звонить, но, когда у нее на работе никто не снял трубку, я понял: что-то случилось. Я метался по комнате и звонил снова и снова. Наконец меня соединили, и один из коллег жены сообщил мне ужасную новость: “Гэри… мне так жаль… Пэм по ошибке взялась за провод под током 4000 вольт. Она погибла на месте”. Тогда я понял, почему испытал такой шок. Пэм была моей половинкой. Мы были так близки, что я знаю, мое тело отреагировало вместе с ее телом, хотя я находился на расстоянии более 480 км».

Некоторые люди не только интуитивно ощущают момент смерти близких или предчувствуют его, но и испытывают иные совпадения, связанные с околосмертными переживаниями.

Совпадения, связанные с околосмертным опытом

Сейчас регистрируют все больше и больше свидетельств об этом феномене, что объясняется в основном совпадением двух социальных факторов: это беби-бумеры и профессиональные практики. Беби-бумеры, люди послевоенного поколения, сегодня массово переживают смерть родителей. Более того, благодаря хосписному движению теперь родных и друзей не прогоняют от постели умирающих. Поскольку в наши дни люди больше контактируют с теми, кто уходит из жизни, сообщают о многочисленных случаях разделенного околосмертного опыта.

В словаре приводится такое определение слова «совпадение»: «примечательное событие, которое происходит в связи с чем-то гораздо большим». Совпадение, связанное с околосмертным опытом, имеет место тогда, когда члены семьи или друзья сопровождают умирающего близкого человека в мир иной, а затем возвращаются в свои тела. Это разделенное переживание [53], что подразумевает, что человек на миг переступает порог смерти.

Характеристики совпадения в смерти

Свойства таких совпадений соответствуют многим стандартным характеристикам околосмертных переживаний: провожающие умерших близких оставляют свои тела, смотрят на все сверху вниз, ощущают умиротворение и затем возвращаются в тела. Среди других сходных элементов — свет и тоннель, обзор жизни, видения и трансформация личности.

Свет и тоннель

Большинство совпадений включают видение света, тоннеля или и света, и тоннеля сразу. Рассказ Джоан типичен. Она уснула рядом со своим смертельно больным мужем, и ей приснился сон: они шли по тропинке через луг и попали в темный тоннель. Внутри их окружал мягкий, однако яркий свет, который освещал им путь. Она ощущала умиротворение и любовь, как никогда прежде, и тут муж сказал ей: «Джоанни, тебе нужно возвращаться». Вначале она не обратила внимания на его слова и продолжала идти вперед, но, когда он потянул ее за локоть, она оглянулась. К ее изумлению, он выглядел здоровым, спортивным, без очков — почти таким, каким был в юности. «Тебе нужно возвращаться, — повторил он. — Тебе еще не время уходить. Я приду за тобой, когда настанет пора». Джоан почувствовала, что они подошли к точке невозврата, и развернулась, чтобы идти обратно, но тут ее разбудил шум за окном. Открыв глаза, она увидела, что ее дорогой муж продолжил свой путь в смерть.

«Почему-то я была не так убита горем, как думала раньше, — сказала Джоан. — Я проводила его, и это смягчило удар».

Обзор жизни

Хотя не все попутчики оказываются свидетелями панорамного обзора жизни своих близких, те, кому довелось такое испытать, описывают этот опыт как духоподъемный. В двух случаях, независимо друг от друга и не зная друг о друге, матери рассказали идентичные истории. В момент смерти взрослых сыновей каждая из женщин увидела его тело, подсвеченное ярким светом, а затем вместе с ним наблюдала за обзором событий всей его жизни. Обе женщины рассказывали, что восприняли этот опыт как честь и что он их преобразил.

Призраки

Совпадения, связанные со смертью, становятся настолько распространенными, что почти в каждой группе находится человек, который такое испытал.

«Я все еще ощущаю восторг от этого умиротворения» — рассказ Дайан

Один из моих друзей пригласил на обед пятерых гостей. Рядом со мной сидела женщина по имени Рут, она спросила у меня, чем я занимаюсь. Когда я ей рассказала, она проговорила:

— О, хоспис. Три недели назад мой отчим умер в хосписе, за ним там прекрасно ухаживали.

— Всегда приятно такое слышать, — ответила я.

— Да, весь этот опыт действительно был замечательным, — сказала она. — Я стояла возле кровати моего отчима, рядом с ним, и тут на меня нахлынуло чувство глубокого покоя, словно я попала в иное измерение. Я будто увидела черту, на другой стороне которой отчима ждали два человека. Одним из них был его сын Джон, он умер много лет назад в возрасте тридцати лет. Джон протягивал ему руку, подпрыгивая, как маленький ребенок, и кричал: «Пойдем, папа! Пойдем!» Он выглядел так же, как всегда, был одет в брюки цвета хаки и оливково-зеленую рубашку. Потом я увидела незнакомую темноволосую женщину. На ней были голубая юбка и свитер. Она дожидалась отца со спокойным достоинством. Я сказала папе: «Когда ты будешь готов, все, что тебе нужно будет сделать, это протянуть руку». После этого он был уже не с нами. Это был прекрасный уход.

— Когда я рассказала кому-то из родных о моем опыте, мне объяснили, что эта женщина была его первой женой. Главное, что мне врезалось в память, это то, что, хотя его сын Джон умер уже взрослым, он приветствовал своего отца, словно маленький ребенок. Я была очень близка с отчимом, но я его не оплакиваю: я все еще ощущаю восторг от этого умиротворения.

Рут была одной из многих людей (не из числа наших знакомых), кто рассказывал нам о своем разделенном опыте околосмертных переживаний во время обедов, в самолетах, на конференциях и при других обстоятельствах. Ее случай типичен в том смысле, что она узнала не всех призраков. Однако ее рассказ отличается от классической схемы тем, что в момент ее переживания ее отчим не умер, а впал в кому; он скончался несколько часов спустя.

Отличительные черты

Большинство свойств разделенных переживаний схожи с чертами околосмертного опыта, однако есть и отличия. Совпадения могут дезориентировать, могут быть коллективными, могут происходить вдалеке от места смерти и служат иной цели.

Дезориентация

По сравнению с классическими случаями околосмертных переживаний разделенные переживания сильнее дезориентируют людей. Попутчики обычно осознают, что их любимые умерли, но им требуется время, чтобы осмыслить ситуацию, как это показано в следующих примерах.

«Она стояла рядом со мной»

Доктор Эш, профессор кафедры терапии, оказался в неловком положении, когда ему пришлось реанимировать в больнице собственную мать. Отчаянно пытаясь вернуть ее к жизни, он почувствовал, что поднялся над своим телом, а затем со стороны увидел, как работает с ее телом. «Ой, — подумал он, — должно быть, у меня шок». Когда он огляделся, рядом с ним стояла мать. «Она отличалась от того пожилого тела, что лежало на койке внизу, — объяснял он. — Она снова стала молодой и здоровой». Доктор Эш и его мать поговорили по душам, а затем попрощались. «Я наблюдал, как она отступает к тоннелю, из которого сиял яркий успокаивающий свет, а когда она приблизилась к нему, я автоматически вернулся в свое тело».

«Ой! Это же я!» — рассказ Рэймонда

Луиза, способная, остроумная медсестра, помогала мне с оформлением документов и тут внезапно изменилась в лице. Казалось, она где-то далеко, и в некотором смысле так оно и было: она вернулась в прошлое и вновь переживала смерть своего отца.

После долгой борьбы с неизлечимым раком ее отец умирал в окружении родных. Луиза чувствовала облегчение, что он уходит мирно, и взяла его за руку. «Именно тогда я ощутила, как он прошел сквозь меня, — рассказывала она. — Из его руки в мою, его энергия промчалась вверх по моей руке и вышла вон. Я пыталась собраться с мыслями и тут увидела перед собой высокую худую блондинку. "Как грубо со стороны этой женщины вставать между мной и моим отцом, когда он только что умер! — подумала я. — Кто она такая?" Женщина продолжала стоять между мной и отцом, глядя на его тело».

«Ой! Да это же я!» — наконец выдохнула Луиза, с трепетом осознав, что эта женщина — она сама. Тут она услышала веселый смех своего отца. Она обернулась и увидела, что он стоит рядом с ней, совершенно омолодившийся. «Отец обнял меня с любовью, теплом и радостью и в этот момент передал мне безграничный объем информации. В мгновение ока до меня дошло все, что нужно знать о жизни, любви и смерти. Потом нас будто подняло вверх мощным вакуумом, и мы влетели в тоннель, который, казалось, вел в бесконечность. Мы оба летели легко, словно нас магнитом притягивало к свету, из которого появились очертания человеческих фигур. Я смогла узнать не всех призраков, только своих бабушку и дедушку, теть и дядь. Но папа, очевидно, узнал всех, он кинулся к ним. Когда он оказался среди них, они окружили его, включая в круг своей любви».

Когда отец и призраки возвратились в свет, тоннель закрылся от периметра к центру круговым движением, будто диафрагма фотоаппарата, и после этого Луиза рывком вернулась в собственное тело. «Мне хотелось кричать от радости, но, когда я оглядела палату и увидела, как другие горюют, поняла, что не могу этого сделать».

«До этого опыта, — сказала Луиза, — у меня не было определенного мнения об околосмертных переживаниях или о жизни после смерти. Теперь я убеждена, что в этом что-то есть». Кроме того, она задается вопросом, были ли другие члены семьи участниками такого опыта. «Я все вспоминаю, — сказала она, — что в тот день у смертного одра моего отца и у других были радостные лица». Если кто-то еще разделил бы этот опыт, это переживание было бы коллективным.

Коллективный опыт

В отличие от околосмертных переживаний, разделенный опыт может быть групповым. Когда умирающего провожает несколько человек, такой опыт считается коллективным. Приводим пример из истории одной из наших семей.

Коллективный опыт — рассказ Рэймонда

В 1994 году накануне Дня матери мы с Дайан рассказывали группе исследователей о разделенных околосмертных переживаниях. После встречи в воскресенье мы на машине отправились в ближайший торговый центр, и оттуда я позвонил маме, чтобы поздравить ее с праздником. Мама рассказала мне, что только что ездила в отделение неотложной помощи, потому что у нее на теле неожиданно появилась непонятная сыпь. Дежурный врач сказал, что это петехиальная сыпь и ее здоровью ничто не угрожает; он предложил ей пройти полное обследование на следующей неделе. К нашему ужасу, когда она это сделала, анализы показали, что у нее последняя стадия НХЛ (неходжкинской лимфомы). Жить ей оставалось меньше двух недель.

Мы с женой приехали в Джорджию и стали сидеть у маминой постели. Прошло несколько дней, и она перестала на что-либо реагировать. Вскоре вокруг ее постели собралась вся семья. Ей оставались считаные минуты; мамины глаза открылись, и она пристально вгляделась в лицо каждого из нас. Затем она сделала последний вдох и сказала четко и ласково: «Я люблю вас, я вас люблю».

Через несколько секунд у меня возникло ощущение чьего-то духовного присутствия. Это же чувство было и у еще одного члена семьи: он понял, что это наш отец, умерший за полтора года до этого. Потом перед нами спирально развернулся тоннель, и появился невидимый миру свет. «Ты это чувствуешь?» — прошептал мой зять, священник, в глазах у него стояли слезы.

Вспоминая об этом сейчас, я думаю, что не покинул в тот момент тело только потому, что сосредоточился на мамином лице. Мне никогда не доводилось испытать опыт внетелесного пребывания, но теперь я понимаю, как легко было бы воссоединиться с этим умиротворяющим, успокаивающим светом. Я убежден, что расстался бы с телом, если бы только позволил себе это сделать.

Совместные переживания на расстоянии от умирающего

Совместные переживания могут происходить и вдалеке от смертного одра. Такие события описаны в следующих трех примерах.

«Меня внезапно встряхнули»

Отец Эми страдал от симптомов, похожих на грипп, и его госпитализировали, чтобы провести обследование. «Я дежурила у его кровати два дня, — рассказывала дочь, — но мне все же пришлось отправиться домой, чтобы несколько часов отдохнуть. Дома я задремала, и тут меня внезапно подняли на ноги. Я пыталась сориентироваться, однако поплыла в умиротворяющем потоке света и увидела, что отец находится рядом со мной. Я чувствовала себя оторванной от реальности, но, как только я смогла взять себя в руки, я поехала обратно в больницу». Войдя в палату отца, Эми узнала, что он умер именно в то время, когда она пережила этот опыт.

Разделенные переживания нередко случаются тогда, когда человек спит. О них рассказывают как дети, так и взрослые, как в следующем примере.

«Дедушка! Дедушка!»

Однажды днем, когда мать и тетя Энди сидели на переднем крыльце, в доме раздался крик. Они поспешили в спальню, где четырехлетний мальчик в полусне тянул руки к потолку.

— Проснись, дорогой, это сон, — сказала ему мать, сжимая его плечо.

— Дедушка! Дедушка! — воскликнул Энди, открывая глаза. — Дедушка упал на пол дома возле раковины, — забормотал малыш и встал, чтобы показать, — вот так, и тут пришел свет, и пришла тетя, которую он назвал Сара, с рыжими волосами, и…

— Тетя Сара, — хором сказали женщины.

В ужасе они бросились звонить своему пожилому отцу, а когда он не ответил, кинулись к его дому, который был неподалеку. Открыв заднюю дверь, они обнаружили безжизненное тело отца на полу кухни, именно в том положении, как изобразил его внук. «Тетя Сара, сестра папы, умерла за много лет до этого, и вот она пришла забрать его домой», — рассказывали женщины позже.

Те, кто занимается уходом за умирающими по долгу службы, также могут столкнуться с разделенными околосмертными переживаниями.

«Но вы здесь были» — рассказ Дайан

Чтобы пациента приняли в хоспис, у него должна быть диагностирована болезнь, которая, как ожидается, приведет к его смерти в течение шести месяцев. Однако после госпитализации пациенты могут прожить год и более, потому что качество их жизни значительно улучшается. Так было и с Родни.

Хотя у Родни диагностировали неизлечимый рак, у него не появлялось признаков ухудшения физического или ментального здоровья с тех пор, как его положили в наш хоспис. У Родни было круглое лицо, розовые щеки и веселый нрав — просто воплощение Санта-Клауса. Он, его жена и вся их большая семья ежедневно собирались вместе, чтобы смотреть телевизор и обмениваться историями. Их было приятно навещать, что я и делала каждую неделю на протяжении почти двух лет.

Перед отъездом из Хьюстона я обычно сообщала коллегам и пациентам о том, что меня не будет. Но в тот раз я этого не сделала, потому что собиралась уехать только на долгие выходные и, казалось, при смерти никто не был.

Пульс Манхэттена бился у меня под ногами, он был как вулкан, готовый к извержению. Я обожала Нью-Йорк, особенно в Рождество. В конце дня меня переполняла энергия, и я думала, что всю ночь не усну, но снежные хлопья за окном гостиничного номера меня убаюкали, и я заснула мирным сном.

Однако спокойный сон обернулся кошмаром. Родни лежал в постели, весь в поту, и изо всех сил цеплялся за жизнь. Стоя над ним, я не могла не ощутить запах смерти, который ни с чем не перепутаешь. Паника и волнение охватили весь дом. Как Родни и его близкие, так и персонал хосписа оказались не готовы к такому внезапному ухудшению его состояния.

Я проснулась в холодном поту. «Что это?» — подумала я и приподнялась, пытаясь понять, что стряслось. Простыни были насквозь мокрыми от пота. «Как такое могло случиться? Ведь в комнате ужасно холодно». Потом я вспомнила о Родни. «Это всего лишь сон», — уверяла я себя, глядя в окно, чтобы убедиться, что я в Нью-Йорке. Тем не менее мою душу охватило беспокойство. Я снова улеглась, уверенная, что больше не усну, однако быстро провалилась в сон и вновь очутилась у смертного одра Родни. Почти шепотом я извинилась: «Простите, Родни. Я думала, что буду рядом, когда придет ваше время».

Борьба вскоре закончилась. Суматоху в спальне Родни сменили рыдания. Сзади, за моим плечом, знакомый голос произнес, успокаивая меня: «Но, Дайан, вы же были здесь». Обернувшись, я увидела, что у меня за спиной стоит Родни. «Вернитесь, чтобы ей помочь», — сказал он, указывая на свою жену, а та побледнела.

Меня разбудил шум утреннего города. «Родни! — сразу пришло мне в голову. — Хотела бы я знать…» Но тут включился разум: «О, это был просто странный сон». Меня терзали эмоции и навязчивые мысли о Родни, я отказалась от своих планов и села на первый рейс обратно в Хьюстон.

Вернувшись домой, на автоответчике я нашла сообщение от ошеломленного коллеги: «Дайан, Родни только что умер. Мы все в шоке. Пожалуйста, возвращайтесь как можно скорее».

Разделенное околосмертное переживание вернуло меня домой, чтобы я помогла семье Родни и персоналу хосписа. Кроме того, я испытала облегчение, услышав описание его смерти: он ушел именно так, как видела я. Я продолжала навещать жену Родни, но, к сожалению, никогда не рассказывала ей об этом опыте.

Почему такое происходит?

Смысл разделенного опыта

В своей книге «По направлению к Омеге» Кеннет Ринг сделал вывод, что основной смысл околосмертного опыта заключается в том, чтобы человечество в целом осуществило эволюционный прорыв к большей осознанности и духовности [54]. В конечном счете знание о разделенном околосмертном опыте предлагает людям всего мира то же преображение.

Однако в том, что касается более узкого значения, смысла в рамках одной конкретной жизни, у этого феномена есть три основные функции. Во-первых, он облегчает разлуку как для самих умерших, так и для их попутчиков. Во-вторых, смягчаются боль и продолжительность периода скорби. И в-третьих, этот опыт вселяет надежду. Ключевым для адаптации к потере становится вера в жизнь после смерти, а вместе с тем снижается и тревога по поводу смерти в целом [55]. Это подводит нас к вопросу о том, как сознание продолжает жить после смерти тела.

Доказательство того, что дух живет после смерти тела

Люди, которым выпал околосмертный опыт или разделенные околосмертные переживания, не сомневаются в том, что после телесной смерти сознание продолжает жить. С ними соглашаются и многие исследователи.

Критики этого подхода, однако, утверждают, что околосмертный опыт не может считаться доказательством жизни после смерти, потому что свидетели, рассказывающие о своем опыте, живы. «Только те, кто по-настоящему умер, могут поведать нам о загробном мире, и пока что этого не произошло», — фыркают они. Но давайте учитывать, что, если бы некоторые из очевидцев оказались при смерти еще до того, как стали доступны современные устройства для реанимации, они бы к жизни не вернулись. Следовательно, в некотором смысле эти люди — живые мертвецы. Критики также полагают, что и разделенный околосмертный опыт никак не доказывает того, что дух живет после телесной смерти.

Нас, авторов, часто спрашивают о том, что думаем по этому вопросу мы лично, поэтому мы кратко изложим свою точку зрения.

Рэймонд: Я и хотел бы поделиться своим мнением; однако пока наука не доказала ни того, что это возможно, ни того, что это невозможно, и я пока этого не понял.

Дайан: Я не знаю наверняка, как долго живет сознание или куда оно уходит. Однако я убеждена, что оно продолжает жить после того, как перестает функционировать тело. Мое убеждение строится как на моем личном опыте, так и на объективных доказательствах, собранных за долгие годы.

Возможно, существование небес и не должно быть доказано научно. Если это так и задумано, то понятие бессмертия человеческого духа всегда будет оставаться на грани веры и науки. Несмотря на это, вера в то, что любимые так или иначе продолжают жить, в то, что это произойдет и с нами, облегчает нам переход по мосту скорби. И мы можем найти утешение в знании, что когда-нибудь, когда наши жизни на этой земле достигнут своего естественного завершения, мы снова увидим своих близких.

Благодарности

Благодарности Рэймонда Моуди

Я бы хотел выразить глубокую благодарность всем тем уникальным людям, кто приходил ко мне в поисках утешения в период переживания утраты. Спасибо, что научили меня, каким бывает горевание и как важно любить.

Я очень ценю своего друга Дайан Аркэнджел, дорожу нашим сотрудничеством и дружбой на протяжении многих лет. Большое спасибо, Дайан, за твою доброту и долготерпение при работе над этим проектом.

От души благодарю свою чудесную жену Шерил и наших детей Картера и Кэрол Энн за то, что у меня было время и вдохновение для работы над проектом. И спасибо всем прекрасным людям в издательстве HarperSanFrancisco, в том числе Дэвиду Хеннесси и Терри Леонард, за поддержку и интерес.

Благодарности Дайан Аркэнджел

«Пожалуйста, запишите все, что вы говорите, — годами просили нас семьи, оплакивавшие умерших близких. — Мы бы хотели перечитывать ваши слова в те ночи, когда нам особенно трудно». Всех тех, кто так долго ждал, мы благодарим за терпение и за то, что вы ускорили создание книги «Жизнь после утраты».

Спасибо Рэймонду Моуди и его жене Шерил за то, что предложили трудиться над этой книгой вместе, и за то, что предприняли первые шаги в работе над рукописью в октябре 1997 года. Особенно я ценю готовность Рэймонда поделиться с читателями подробностями своей личной жизни.

С момента появления замысла в эту книгу верил и помогал ей появиться на свет агент Нэт Соубел. Его поддержка чувствуется на каждой странице. Также мы благодарны выдающимся сотрудникам Нэта — Лоре Нолан, Анне Блисс и Кэтрин Кроуфорд из SobelWeber, Inc.

Хотя на обложке этой книги указаны два автора, в ее создании поучаствовало немало людей, и все они хотели одного — с любовью поддержать вас. Я преклоняюсь перед добротой многих своих коллег. С самого начала в проект с энтузиазмом влились Соня Эртман и Чарльз Ново, они помогали нам во всем. Их идеи постоянно добавляли проекту глубины. Брюс Грейсон бескорыстно делился данными, гипотезами, редакторскими замечаниями и в значительной степени поддерживал нас эмоционально. Сложно было бы перечислить здесь всех помогавших нам специалистов, однако вклад некоторых был особенно важен: это Эйприл Реклинг, Сара Макэлхани, Кармен Мартинез, Колин Каффелл, Диего Де Лео, Донна Медфорд, Илэйн Стилвелл, Гэри Роузен, Джери Колози Виитала, Джарет Хаффман, Джеррод Дэйгл, Джим Монахан, Джо Энн Томас и сотрудники Gateway Center, Джозефин Кэрэгдайн, Пэм Керчер, Реа Уайт, Роберт Неймайер, Руперт Шерлдрейк, Рут Ландор, Салли Фезер, Шелдон Рубенфелд и его товарищи из Общества исследования щитовидной железы, а также Том Голден. Мои коллеги из Ассоциации образования и консультирования по вопросам смерти, Американской ассоциации суицидологии, Американского онкологического общества и хосписа Техасского медцентра немедленно оказывали поддержку, когда бы мы к ним ни обращались, так же поступали и сотрудники Бюро ритуальных услуг Эртман (Earthman Funeral Homes), хосписа Скотта и Уайта (Scott and White Hospice), публичной библиотеки Пасадены (Pasadena Public Library) и Всемирной организации здравоохранения.

Я благодарна многим друзьям, каждому по-своему, за то, что они также старались вас поддержать: это Билли Макрилл, Боб Бигелоу, Кэрол Пул, Конни Кэри, Луэнн Волкнер, Моника Маккормик, Рик Келли, Терри Губер и Тод Штайнер. Некоторые попросили не называть фамилий, спасибо вам, Бетти, Илэйн, Гейл, Гэри, Джерри, Джимми, Джо, Джон Пол, Лотти, Пэм, Рут и Таня.

Сердечная благодарность читателям предварительной версии рукописи, оказавшим помощь в редактуре: это Кей Энн Томпсон, Соня Эртман, Чарльз Ново, Леона Маклерой, Реа Уайт, Кэрол Пул, Дайан Бигелоу и Мэдлин Уэстбрук.

Спасибо Леоне Маклерой, моей лучшей подруге, за принципиальность, советы, разрешение поделиться личным опытом и за многие цитаты, приводимые в главах. Ее постоянная поддержка была неоценима.

Глубокая благодарность редакторам HarperSanFrancisco, всегда готовым прийти на помощь. Их терпение и профессионализм значительно глубже, чем диктует круг профессиональных обязанностей; это Дэвид Хеннесси, Гидеон Уэйл, Терри Леонард и Энн Коллинз. Мы благодарны всем сотрудникам HarperSanFrancisco, усердно работавшим, чтобы создать произведение искусства.

Я никогда не работаю одна. Элизабет Кюблер-Росс наставляет меня, когда я помогаю скорбящим; Карлис Оусис вдохновляет меня, когда я пишу, а далай-лама помогает сосредоточиться на моих намерениях. Я бесконечно благодарна им.

Моя дочь Кей Энн, внук Сайлас и зять Кларк поделились для этой книги многочисленными историями из жизни, но еще выше я ценю то, что они предоставляли мне возможность работать над книгой дни и ночи напролет.

Мой муж Джо прочел каждое слово в бессчетном количестве черновиков рукописи, и, хотя он внес больше всех критических замечаний, при этом на всех этапах работы именно он оставался лидером группы поддержки. Он, как и я, надеется лишь на то, что «Жизнь после утраты» поможет кому-то пережить самый сложный период.

Ресурсы

Брошюры, буклеты, статьи и журналы

American Academy of Child and Adolescent Psychiatry. Helping Children After a Disaster. Facts for Families No. 36. Washington, DC: American Academy of Child and Adolescent Psychiatry, 1990.

Bereavement: A Magazine of Hope and Healing, www.bereavementmag.com.

Cadoff, Jennifer. "How Kids Grieve.” Parents, April 1993. P. 142.

Comer, James P. "Learning to Cope with Death.” Parents, May 1987. P. 20.

DeFrain, John D., Deanne K. Jakub, and Betty Lou Mendoza. “The Psychological Effects of Sudden Infant Death on Grandmothers and Grandfathers.” Omega 24 (1991-92): 165-82.

Dunne, Edward, and Menyl Maleska Wilbut. Survivors of Suicide: Coping with the Suicide of a Loved One. Washington, DC: American Association of Suicidology, 1993.

Grollman, Earl A. Living with Your Loss. Batesville, IN: Batesville Management Services, 1991.

Gunderson, Jean M., and Donna E. Harris. Quetus: A Story of a Stillbirth. Omaha: Centering Corp., 1990.

Karnes, Barbara. Gone from My Sight: The Dying Experience, 1986.

Rosenblatt, Paul C. Coping with Losing a Family Member in a Farm Accident. North Central Regional Extension Pub, 1993.

Stillwell, Elaine. Healing After Your Child's Death. Liguori, MO: Liguori Press, 2001.

Stillwell, Elaine. Stepping Stones for the Bereaved. Liguori, MO: Liguori Press, 2001.

Turnbull, Sharon. Who Lives Happily Ever After? For Families Whose Child Has Died Violently. Omaha: Centering Corp., 1990.

What Is SIDS? McLean, VA: National SIDS Clearinghouse.

Wolfelt, Alan D. “Resolution Versus Reconciliation: The

Importance of Semantics.” Thanatos 12 (1987). Р. 10–13.

Книги

Потеря питомца

Coleman, Joan. Forever Friends: Resolving Grief After the Loss of a Beloved Animal. Las Vegas: J. C. Taraent Enterprises, 1993.

Montgomery, Mary, and Herb Montgomery. Good-bye My Friend: Grieving the Loss of a Pet. Montgomery Press, 1991. P. O. Box 24124, Minneapolis, MN 55424.

Nieburg, Herbert A., and Arlene Fischer. Pet Loss: A Thoughtful Guide for Adults and Children. New York: Harper & Row, 1982.

Quackenbush, Jamie, and Denise Graveline. When Your Pet Dies: How to Cope with Your Feelings. New York: Simon & Schuster, 1985.

Ray, William J., and others, eds. Pet Loss and Human Bereavement. Ames: Iowa State Univ. Press, 1984.

Ross, Cheri Barton, and Jane Baron Sorensen. Pet Loss and Human Emotion. Philadelphia: Taylor & Francis, 1998.

Sheldrake, Rupert. Dogs That Know When Their Owners Are Coming Home and Other Unexplained Powers of Animals. New York: Crown, 1999.

Sife, Wallace. The Loss of a Pet, the Human-Animal Bond.

New York: Macmillan, 1993.

Скорбь у детей

Adams, David W., and Eleanor J. Deveau. Beyond the Innocence of Childhood: Helping Children and Adolescents Cope with Death and Bereavement. Amityville, NY: Baywood, 1995.

Adams, David W., and Eleanor J. Deveau. Coping with Childhood Cancer: Where Do We Go from Here? Ontario: Kinbridge, 1988.

Aiderman, Linda. Why Did Daddy Die? New York: Simon & Schuster, 1989.

Arnold, Caroline. What We Do When Someone Dies. New York: Franklin Watts, 1987.

Aub, Kathleen A. Children Are Survivors Too: A Guidebook for Young Homicide Survivors. Grief Education Enterprises, 1991.

Bernstein, Joanne E., and Masha Kabakow Rudman. Books to Help Children Cope with Separation and Loss: An Annotated Bibliography. New York: Bowker, 1989.

Blackburn, Lynn Bennett. The Class in Room 44. Omaha: Centering Corp., 1991.

Bluebond-Langner, Myra. The Private Worlds of Dying Children. Princeton, NJ: Princeton Univ. Press, 1978.

Buckingham, Robert W. Care of the Dying Child: A Practical Guide for Those Who Help Others. New York: Continuum, 1989.

Buscaglia, Leo. The Fall of Freddie the Leaf. Thorofare, NJ: Slack, 1982.

Cassini, Karhleen Kidder, and Jacqueline L. Rogers. Death and the Classroom: A Teacher’s Guide to Assist Grieving Students. Griefwork of Cincinnati, 1990.

Center for Attitudinal Healing. There Is a Rainbow Behind Every Dark Cloud. Millbrae, CA: Celestial Arts, 1978.

Coles, Robert. The Spiritual Life of Children. Boston: Houghton Mifflin, 1990.

Corr, Charles A., and Joan N. McNeil, eds. Adolescence and Death. New York: Springer, 1986.

Davies, Betty. “Long-Term Follow-Up of Bereaved Siblings.” In The Dying and the Bereaved Teenager, edited by John D. Morgan, pp. 78–89. Philadelphia: Charles Press, 1990.

Dyregrov, Atle. Grief in Children: A Handbook for Adults. Bristol, PA: Taylor & Francis, 1991.

Fitzgerald, Helen. The Grieving Child: A Parent’s Guide. New York: Simon & Schuster, 1992.

Furman, Erna. A Child’s Parent Dies: Studies in Childhood Bereavement. New Haven: Yale Univ. Press, 1974.

Gaes, Jason. My Book for Kids with Cancer: Aberdeen, SD: Melius & Peterson, 1987.

Gaffney, Donna A. The Seasons of Grief: Helping Children Grow Through Loss. New York: Plume, 1988.

Gliko-Braden, Maj el. Grief Comes to Class: A Teacher’s Guide. Omaha: Centering Corp., 1992.

Goldman, Linda. Life and Loss: A Guide to Help Grieving Children. Muncie, IN: Accelerated Development, 1994.

Gootman, Marilyn E. When a Friend Dies: A Book for Teens About Grieving and Healing. Minneapolis: Free Spirit, 1994.

Gordon, Audrey K., and Dennis Klass. They Need to Know: How to Teach Children About Death. Englewood Cliffs, NJ: Prentice-Hall, 1979.

Gordon, Sol. When Living Hurts. New York: Dell, 1988.

Gottlieb, Shapiro. A Parent's Guide to Childhood and Adolescent Depression. New York: Bantam Doubleday, 1994.

Gravelle, Karen, and Charles Haskins. Teenagers Face to Face with Bereavement. Englewood Cliffs, NJ: Messner, 1989.

Grollman, Earl A. Explaining Death to Children. Boston: Beacon Press, 1981.

Grollman, Earl A. Straight Talk About Death for Teenagers: How to Cope with Losing Someone You Love. Boston: Beacon Press, 1993.

Grollman, Earl A. Talking About Death: A Dialogue Between Parent and Child. Boston: Beacon Press, 1990.

Grollman, Earl A., ed. Bereaved Children and Teens: A Support Guide for Parents and Professionals. Boston: Beacon Press, 1995.

Gullo, Stephen V., and others, eds. Death and Children: A Guide for Educators, Parents, and Caregivers. New York: Tappan Press, 1985.

Hartnett, Johnette. Children and Grief: Big Issues for Little Hearts. Good Mourning, 1993.

Huntley, Theresa. Helping Children Grieve: When Someone They Love Dies. Minneapolis: Augsburg Fortress, 1991.

Jewett, Claudia L. Helping Children Cope with Separation and Loss. Boston: Harvard Common Press, 1982.

Kolehmainen, Janet, and Sandra Handwerk. Teen Suicide: A Book for Friends, Family, and Classmates. Minneapolis: Lerner, 1986.

Kolf, June Cerza. Teenagers Talk About Grief. Grand Rapids, MI: Baker Books, 1990.

Kubler-Ross, Elisabeth. On Children and Death. New York: Macmillan, 1983.

LaTour, Kathy. For Those Who Live: Helping Children Cope with the Death of a Brother or Sister. Omaha: Centering Corp., 1983.

Linn, Erin. Children Are Not Paper Dolls: A Visit with Bereaved Siblings. Incline Village, NV: Publisher’s Mark, 1982.

Lombardo, Victor S., and Edith Foran Lombardo. Kids Grieve Too! Springfield, IL: Thomas, 1986.

Lonetto, R. Children’s Conceptions of Death. New York: Springer, 1980.

Lord, Janice Harris. Death at School: A Guide for Teachers, School Nurses, Counselors, and Administrators. Dallas: MADD, 1990.

Metzgar, Margaret. Little Ears, Big Issues: Children and Loss. Transition and Loss Center, 1991.

Morgan, John D., ed. The Dying and the Bereaved Teenager. Philadelphia: Charles Press, 1990.

Morgan, John D., ed. Suicide: Helping Those at Risk. King’s College, 1987.

Orbach, Israel. Children Who Don’t Want to Live. San Francisco: Jossey-Bass, 1988.

Papadatu, Danai, and Costas Papadatos, eds. Children and Death. New York: Hemisphere, 1991.

Peck, Michael L., Norman L. Farberow, and Robert E. Litman, eds. Youth Suicide. New York: Springer, 1985.

Richter, Elizabeth. Losing Someone You Love: When a Brother or Sister Dies. New York: Putnam, 1986.

Rickgarn, Ralph L. V. Perspectives on College Student Suicide. Amityville, NY: Baywood, 1994.

Rofes, Eric E., ed. The Kids’ Book About Death and Dying, by and for Kids. Boston: Little, Brown, 1985.

Romond, Janis Loomis. Children Facing Grief. St. Meinrad, IN: Abbey, 1989.

Schaefer, Dan, and Christine Lyons. How Do We Tell the Children? A Step-by-Step Guide for Helping Children Two to

Teen Cope When Someone Dies. New York: Newmarket Press, 1993.

Schliefer, Jan. Everything You Need to Know About Teen Suicide. NY: Rosen Publications, 1988.

Schowalter, John E., and others, eds. The Child and Death. New York: Columbia Univ. Press, 1983.

Schowalter, John E., and others, eds. Children and Death: Perspectives from Birth Through Adolescence. New York: Praeger, 1987.

Schulz, Charles M. Why, Charlie Brown, Why? A Story About What Happens When a Friend Is Very Ill. New York: Topper Books, 1990.

Scrivani, Mark. When Death Walks In. Omaha: Centering Corp., 1991.

Slaby, Andrew, and Frank Garfmkel. No-One Saw My Pain: Why Teens Kill Themselves. New York: Norton, 1994.

Smith, Judy, and Diane Ryerson. School Suicide Prevention Guidelines. Washington, DC: American Association of Suicidology, 1999.

Stevenson, Robert G. What Will We Do? Preparing a School Community to Cope with Crises. Amityville, NY: Baywood, 1994.

Stillwell, Elaine. A Forever Angel. Omaha: Centering Corp., 2000.

Stillwell, Elaine. Forever Angels. Omaha: Centering Corp., 2000.

Stillwell, Elaine. Sweet Memories: For Children and Adults to Create Healing and Loving Memories for Holidays and Other Special Days. Omaha: Centering Corp., 1998.

Traisman, Enid Samuel. Fire in My Heart, Ice in My Veins. Omaha: Centering Corp., 1992.

Vogel, Linda Jane. Helping a Child Understand Death. Philadelphia: Fortress Press, 1975.

Wass, Hannelore, and Charles A. Corr. Childhood and Death. Washington, DC: Hemisphere, 1984.

Wass, Hannelore, and Charles A. Corr. Helping Children Cope with Death: Guidelines and Resources. Washington, DC: Hemisphere, 1984.

Webb, Nancy Boyd. Helping Bereaved Children: A Handbook for Practitioners. New York: Guilford Press, 1993.

Wolfelt, Alan D. A Child's View of Grief: A Guide for Caring Adults. Service Corporation International, 1990.

Wolfelt, Alan D. Helping Children Cope with Grief. Muncie, IN: Accelerated Development, 1983.

Христианская / религиозная литература

Anthony, Nancy. Mourning Thoughts: Facing a New Day After the Death of a Spouse. Mystic, CT: Twenty-Third Publications, 1991.

Branch, Roger G., and Larry A. Platt, eds. Resources for Ministry in Death and Dying. Nashville, TN: Breadman Press, 1988.

Cox, Gerry R., and Ronald J. Fundis, eds. Spiritual, Ethical, and Pastoral Aspects of Death and Bereavement. Amityville, NY: Baywood, 1992.

Curry, Cathleen L. When Your Parent Dies: A Concise and Practical Source of Help and Advice for Adults Grieving the Death of a Parent. Notre Dame, IN: Ave Maria Press, 1993.

Curry, Cathleen L. When Your Spouse Dies: A Concise and Practical Source of Help and Advice. Notre Dame, IN: Ave Maria Press, 1990.

Dobihal, Edward F., Jr., and Charles W. Stewart. When a Friend Is Dying: A Guide to Caring for the Terminally Ill. Nashville, TN: Abingdon Press, 1984.

Guntzelman, Joan. Blessed Grieving: Reflections on Life's Losses. Winona, MN: St. Mary's Press, 1994.

Hewitt, John H. After Suicide. Louisville, KY: Westminster/John Knox Press, 1980.

Johnson, Christopher Jay, and Marsha G. McGee, eds. How Different Religions View Death and Afterlife. Philadelphia: Charles Press, 1991.

McCurley, Foster R. Making Sense Out of Sorrow: A Journey of Faith. Valley Forge, PA: Trinity Press International, 1995.

Meyers, Charles. Surviving Death: A Practical Guide to Caring for the Dying and Bereaved. Mystic, CT: Twenty-Third Publications, 1988.

Pregent, Carol. When a Child Dies. Notre Dame, IN: Ave Maria Press, 1992.

Rupp, Joyce. Praying Our Goodbyes. Notre Dame, IN: Ave Maria Press, 1988.

Schmitt, Abraham. Turn Again to Life: Growing Through Grief. Scottsdale, PA: Herald Press, 1987.

Sullender, R. S. Grief and Growth: Pastoral Resources for Emotional and Spiritual Growth. New York: Paulist Press, 1985.

Tengbom, Mildred. Grief for a Season. Minneapolis: Bethany House, 1989.

Tengbom, Mildred. Help for Bereaved Parents. St. Louis: Concordia, 1981.

Tengbom, Mildred. Help for the Terminally Ill. St. Louis: Concordia, 1983.

Todd, Peter B. AIDS, a Pilgrimage to Healing: A Guide for Health Professionals, Clergy, Educators, and Caregivers. Newtown, Australia: Millennium Books, 1992.

Wiitala, Geri Colozzi. Don’t Let Them Persecute You: Refuting the Fundamentalist Mentality. Charleston, RI, 1998.

Wolfelt, Alan D. Death and Grief: A Guide for Clergy. Levittown, PA: Accelerated Development, 1988.

Скорбь у взрослых: общие материалы

Aiken, Lewis R. Dying, Death, and Bereavement. Boston: Allyn & Bacon, 1990.

Allen, Marvin, with Jo Robinson. Angry Men, Passive Men: Understanding the Roots of Men's Anger and How to Move Beyond It. New York: Fawcett Columbine, 1993.

Arterburn, Stephen. Hand Me Down Genes and SecondHand Emotions. New York: Simon & Schuster, 1994.

Ascher, Barbara Lazear. Landscape Without Gravity: A Memoir of Grief. New York: Penguin Books, 1994.

Attig, Thomas W. How We Grieve: Relearning the Old. New York: Oxford Univ. Press, 1996.

Baldwin, Christina. Life's Companion: Journal Writing as a Spiritual Quest. New York: Bantam Books, 1991.

Baures, Mary. Undaunted Spirits: Portraits of Recovery from Severe Emotional Trauma. Philadelphia: Charles Press, 1994.

Berkus, Rusty. To Heal Again: Toward Serenity and the Resolution of Grief. Los Angeles: Red Rose Press, 1984.

Biebel, David B. If God Is So Good Why Do I Hurt So Bad? New York: Navpress, 1989.

Bouvard, Marguerite. The Path Through Grief: A Practical Guide. Portland, OR: Breitenbush Books, 1988.

Bowlby, John. Attachment and Loss, Vol. 1: Attachment. New York: Basic Books, 1982.

Bowlby, John. Attachment and Loss, Vol. 3: Loss Sadness and Depression. New York: Basic Books, 1980.

Bozarth, Alla Renee. A Journey Through Grief: Gentle Specific Help to Get You Through the Most Difficult Stages of Grief. Minneapolis: CompCare, 1990.

Bozarth-Campbeil, Alla. Life Is Goodbye, Life Is Hello: Grieving Well Through All Kinds of Loss. Minneapolis: CompCare, 1982.

Brammer, Lawrence M. How to Cope with Life Transitions: The Challenge of Personal Change. New York: Hemisphere, 1991.

Brener, Anne. Mourning and Mitzvah: A Guided Journal for Walking the Mourner’s Path Through Grief to Healing. Woodstock, VT: Jewish Lights Publishing, 1993.

Brooks, Anne M. The Grieving Time: A Month by Month Account of Recovery from Loss. Wilmington, DE: Delapeake, 1982.

Buckingham, Robert W., and Sandra K. Huggard. Coping with Grief. New York: Rosen Group, 1991.

Caplan, Sandi, and Gordon Lang. Griefs Courageous Journey. Oakland, CA: New Harbinger, 1995.

Center for Help in Times of Loss Staff and Deborah Roth. Stepping Stones to Grief Recovery. New York: Borgo Press, 1988.

Childs-Gowell, Elaine. Good Grief Rituals: Tools for Healing. Banytown, NY: Station Hill Press, 1992.

Clark, Karen Raiser. Life Is Change, Growth Is Optional. St. Paul, MN: Center for Executive Planning, 1993.

Cleiren, Marc. Bereavement and Adaptation: A Comparative Study of the Aftermath of Death. Bristol, PA: Taylor & Francis, 1993.

Cochran, Larry, and Emily Claspell. The Meaning of Grief. New York: Greenwood, 1987.

Corless, Inge B., Barbara B. Gennino, and Mary Pittman, eds. A Challenge for Living: Dying, Death, and Bereavement. Boston: Jones & Bartlett, 1995.

Cornils, Stanley P. The Mourning After: How to Manage Grief Wisely. Saratoga, CA: R&E, 1990.

Corr, Charles A., Clyde M. Nabe, and Donna M. Con. Death and Dying, Life and Living. Pacific Grove, CA: Brooks/Cole, 1994.

Counts, David R., and Dorothy A. Counts. Coping with the Final Tragedy: Cultural Variation in Dying and Grieving. Amityville, NY: Bay wood, 1991.

Cousins, Norman. Anatomy of an Illness as Perceived by the Patient: Reflections on Healing and Regeneration. New York: Norton, 1979.

Davidson, Glen W. Understanding Mourning: A Guide for Those Who Grieve. Minneapolis: Augsburg Press, 1984.

Davies, Phyllis. Grief: Climb Toward Understanding — Self-Help When You Are Struggling. San Luis Obispo, CA: Sunnybank, 1988.

DeBellis, Robert, and others, eds. Suffering the Psychological and Social Aspects in Loss, Grief, and Care. New York: Hayworth Press, 1986.

DiGiulio, Robert C. After Loss. Waco, TX: WRS Group, 1993.

Doka, Kenneth J. Disenfranchised Grief: Recognizing Hidden Sorrow. Lexington, MA: Lexington Books, 1989.

Doka, Kenneth J., ed. Living with Grief After Loss. Washington, DC: Hospice Foundation of America, 1986.

Donnelly, Katherine Fair. Recovering from the Loss of a Sibling. New York: Dodd, 1988.

Dossey, Larry. Reinventing Medicine: Beyond Mind-Body to a New Era of Healing. San Francisco: HarperSanFrancisco, 1999.

Dyer, Wayne W. Happy Holidays! Uplifting Advice About How to Avoid Holiday Blues and Recapture the True Spirit of Christmas, Hanukkah, and New Year’s. New York: Merrow, 1986.

Engram, Sara. Mortal Matters: When a Loved One Dies. Kansas City, MO: Andrews & McMeel, 1990.

Ericsson, Stephanie. Companion Through the Darkness: Inner Dialogues on Grief. New York: Harper Perennial, 1993.

Erikson, Erik H. Identity: Youth and Crisis. New York: Norton, 1968.

Farnsworth, Elizabeth. Journey Through Grief. Atlanta: Susan Hunter Publishing, 1988.

Feinstein, David, and Peg Elliott Mayo. Mortal Acts: Eighteen Empowering Rituals for Confronting Death. San Francisco: HarperSanFrancisco, 1993.

Feinstein, David, and Peg Elliott Mayo. Rituals for Living and Dying: From Life's Wounds to Spiritual Awakening. San Francisco: HarperSanFrancisco, 1990.

Felder, Leonard. When a Loved One Is Ill: How to Take Better Care of Your Loved One, Your Family, and Yourself. New York: New American Library, 1990.

Finn, William F., and others, eds. Women and Loss: Psychobiological Perspectives. New York: Praeger, 1985.

Fitzgerald, Helen. The Mourning Handbook. New York: Simon & Schuster, 1994.

Fulghum, Robert. From Beginning to End: The Rituals of Our Lives. New York: Villard, 1995.

Gibran, Kahlil. The Prophet. New York: Knopf, 1973.

Glick, Ira P., Robert S. Weiss, and C. Murray Parkes. The First Year of Bereavement. New York: Wiley, 1974.

Golden, Thomas R., and James Miller. When a Man Faces Grief. Fort Wayne, IN: Willowgreen, 1998.

Goleman, Daniel, ed. Healing Emotions: Conversations with the Dalai Lama on Mindfulness, Emotions, and Health. New York: Random House, 1999.

Goulding, Mary McClure. A Time to Say Goodbye: Moving Beyond Loss. Watsonville, CA: Papier-Mache Press, 1996.

Grollman, Earl A. Living When a Loved One Has Died. Boston: Beacon Press, 1987.

Grollman, Earl A. Time Remembered: A Journal for Survivors. Boston: Beacon Press, 1987.

Grollman, Earl A., ed. What Helped Me When My Loved One Died. Boston: Beacon Press, 1981.

Hafen, Brent Q. Faces of Death: Grief, Dying, Euthanasia, Suicide. Denver: Morton, 1983.

Harricharan, John. Morning Had Been All Night Coming. New York: Berkley, 1991.

Hartnett, Johnette. The Funeral, an Endangered Tradition: Making Sense of the Final Farewell. Good Mourning, 1993.

Hartnett, Johnette. Grief in the Workplace: Forty Hours Plus Overtime. Good Mourning, 1993.

Harwell, Amy. Ready to Live, Prepared to Die: A Provocative Guide to the Rest of Your Life. Wheaten, IL: H. Shaw, 1995.

Heegaard, Marge. When Someone Very Special Dies. Omaha: Centering Corp., 1988.

Heegaard, Marge Eaten. Coping with Death and Grief. Minneapolis: Lerner, 1990.

Irish, Donald P., Kathleen F. Lundquist, and Vivian Jenkins Nelsen, eds. Ethnic Variations in Dying, Death, and Grief: Diversity in Universality. Washington, DC: Taylor & Francis, 1993.

Jackson, Edgar N. The Many Faces of Grief. Nashville, TN: Abingdon Press, 1977.

Jacobsen, Gail B. Write Grief: How to Transform Loss with Writing. McCormick & Schilling, 1990.

Jaffe, Hirshel, James Rudin, and Marcia Rudin. Why Me? Why Anyone? New York: St. Martin’s Press, 1986.

James, John W., and Frank Cherry. The Grief Recovery Handbook: A Step-by-Step Program for Moving Beyond Loss. New York: HarperCollins, 1988.

Jensen, Amy Hillyard. Healing Grief. Medic Publishing, 1995. P. O. Box 89, Redmond, WA 98073.

Johnson, Elizabeth A. As Someone Dies: A Handbook for the Living. Santa Monica, CA: Hay House, 1987.

Kabat-Zinn, Jon. Full Catastrophe Living: Using the Wisdom of Your Body and Mind to Face Stress, Pain, and Illness. New York: Delacorte Press, 1990.

Kalish, Richard A. Death, Grief, and Caring Relationships. Monterey, CA: Brooks/Cole, 1985.

Kalish, Richard A., ed. Midlife Loss: Coping Strategies. Newbury Park, CA: Sage, 1989.

Klein, Allen. The Healing Power of Humor: Techniques for Getting Through Loss, Setbacks, Upsets, Disappointments, Difficulties, Trials, Tribulations, and All That Not-So-Funny Stuff. Los Angeles: Tarcher, 1989.

Kolf, June Cerza. When Will I Stop Hurting: Dealing with a Recent Death. Grand Rapids, MI: Baker Books, 1987.

Krauss, Pesach, and Monie Goldfischer. Why Me? Coping with Grief, Loss and Change. New York: Bantam Books, 1988.

Kreis, Bernadine, and Alice Pattie. Up from Grief: Patterns of Recovery. San Francisco: Harper & Row, 1985.

Kilbler-Ross, Elisabeth. Living with Death and Dying. New York: Macmillan, 1982.

Kilbler-Ross, Elisabeth. On Life After Death. Berkeley, CA: Celestial Arts, 1991.

Kilbler-Ross, Elisabeth. Working It Through. New York: Macmillan, 1982.

Kushner, Harold S. When Bad Things Happen to Good People. New York: Schocken Books, 1989.

Kushner, Harold S. Who Needs God? New York: Pocket Books, 1989.

Kutscher, Austin H., and others, eds. For the Bereaved: The Road to Recovery. Philadelphia: Charles Press, 1990.

LaGrand, Louis E. Coping with Separation and Loss as a Young Adult: Theoretical and Practical Realities. Springfield, IL: Thomas, 1986.

Leick, Nini, and Marianne Davidsen-Nielsen. Healing Pain: Attachment, Loss, and Grief Therapy. New York: Routledge, 1991.

Leming, Michael R., and George E. Dickinson. Understanding Dying, Death, and Bereavement. Fort Worth: Holt, Rinehart & Winston, 1990.

Levang, Elizabeth, and Sherokee Ilse. Remembering with Love: Messages of Hope for the First Year. Minneapolis: Deaconess Press, 1993.

Levin, Rhoda F. Heartmates: A Survival Guide for the Cardiac Spouse. New York: Prentice-Hall, 1987.

Levine, Stephen. Healing into Life and Death. Garden City, NY: Anchor Press/Doubleday, 1987.

Levine, Stephen. Meetings at the Edge: Dialogues with the Grieving and the Dying, the Healing and the Healed. Garden City, NY: Anchor Press, 1984.

Levine, Stephen. Who Dies? An Investigation of Conscious Living and Conscious Dying. Garden City, NY: Anchor Press/Doubleday, 1982.

Lighter, Candy, and Nancy Hathaway. Giving Sorrow Words: How to Cope with Grief and Get On with Your Life. New York: Warner, 1990.

Lynch, James J. The Broken Heart: The Medical Consequences of Loneliness. New York: Basic Books, 1977.

Manning, Doug. Don't Take My Grief Away: What to Do When You Lose a Loved One. San Francisco: Harper & Row, 1984.

Martin, Terry L., and Kenneth J. Doka. Men Don't Cry…Women Do: Transcending Gender Stereotypes of Grief. Philadelphia: Brunner/Mazel, 2000.

McGaa, ed. Mother Earth Spirituality: Native American Paths to Healing Ourselves and Our World. San Francisco: HarperSanFrancisco, 1990.

Menten, Ted. After Goodbye: How to Begin Again After the Death of Someone You Love. Philadelphia: Running Press, 1994.

Menten, Ted. Gentle Closings: How to Say Goodbye to Someone You Love. Philadelphia: Running Press, 1992.

Miller, William A. When Going to Pieces Holds You Together. Minneapolis: Augsburg Press, 1976.

Morse, Don. Searching for Eternity. Memphis: Eagle Wing Books, 2000.

Moyers, Bill. Healing and the Mind. New York: Doubleday, 1993.

National Directory of Bereavement Support Groups and Services. ADM Publishing.

Neeld, Elizabeth Harper. Seven Choices: Taking the Steps to New Life After Losing Someone You Love. New York: Clarkson N. Potter, 1990.

Neimeyer, Robert. Lessons of Loss: A Guide to Coping. Philadelphia: Brunner Routledge, 2001.

O'Connor, Nancy. Letting Go with Love: The Grieving Process. Tucson: La Mariposa Press, 1984.

Osmont, Kelly. More Than Surviving: Caring for Yourself While You Grieve. Portland, OR: Nobility Press, 1990.

Osmont, Kelly, and Marilyn McFarlane. Parting Is Not Goodbye: Coping with Grief in Creative, Healthy Ways. Portland, OR: Nobility Press, 1986.

O'Toole, Donna. Healing and Growing Through Grief. Burnsville, NC: Rainbow Connection, 1987.

Page, Pat. Sad Ain't Forever. Colorado Springs: Bereavement Publishing, 1999.

Panuthos, Claudia, and Catherine Romeo. Ended Beginnings. Hadley, MA: Bergin & Garvey, 1984.

Parkes, Colin Murray. Bereavement: Studies of Grief in Adult Life. Madison, CT: International Universities Press, 1987.

Parkes, Colin Murray, and Robert S. Weiss. Recovery from Bereavement. New York: Basic Books, 1983.

Peacock, Valerie S. A Family Heritage Workbook. Scribe Write Books, 1980.

Platt, Larry A., and V. Richard Perseco. Grief in Cross-Cultural Perspective: A Casebook. New York: Garland, 1992.

Price, Eugenia. Getting Through the Night: Finding Your Way After the Loss of a Loved One. New York: Dial Press, 1982.

Rando, Therese A. Clinical Dimensions of Anticipatory Mourning. Champaign, IL: Research Press, 2000.

Rando, Therese A. Grieving: How to Go On Living When Someone You Love Dies. New York: Lexington Books, 1988.

Rando, Therese A., ed. Loss and Anticipatory Grief. Lexington, MA: Lexington Books, 1986.

Raphael, Beverly. The Anatomy of Bereavement. New York: Basic Books, 1983.

Revueltas, Jose. Human Mourning. Minneapolis: Univ, of Minnesota Press, 1990.

Rico, Gabriele L. Pain and Possibilities: Writing Your Way Through Personal Crisis. Los Angeles: Tarcher, 1991.

Rosenblatt, Paul C. Bitter, Bitter Tears: Nineteenth-Century Diarists and Twentieth-Century Grief Theories. Minneapolis: Univ, of Minnesota Press, 1983.

Rosenblatt, Paul C., Patricia R. Aralsh, and Douglas A. Jackson. Grief and Mourning in Cross Cultural Perspective. New Haven, CT: Human Relations Area Files Press, 1976.

Samarel, Nelda. Caring for Life and Death. Bristol, PA: Taylor & Francis, 1991.

Sanders, Catherine M. Grief: The Mourning After, Dealing with Adult Bereavement. New York: Wiley, 1989.

Sanders, Catherine M. Surviving Grief and Learning to Live Again. New York: Wiley, 1992.

Schiff, Harriet Sarnoff. Living Through Mourning: Finding Comfort and Hope When a Loved One Has Died. New York: Viking Penguin, 1987.

Schneider, John M. Finding My Way: Healing and Transformation Through Loss and Grief. Seasons Press, 1994.

Schneider, John M. Stress, Loss and Grief: Understanding Their Origins and Growth Potential. Baltimore: University Park Press, 1984.

Schuller, Robert H. Tough Times Never Last, but Tough People Do! New York: Bantam Books, 1983.

Selder, Florence. Enduring Grief: Intimate Stories of Loss. Philadelphia: Charles Press, 1994.

Selye, Hans. Stress Without Distress. New York: Signet Books, 1974.

Shapiro, Ester R. Grief as a Family Process: A Developmental Approach to Clinical Practice. New York: Guilford Press, 1994.

Siegel, Bernie S. Love, Medicine, and Miracles. New York: Harper & Row, 1986.

Siegel, Bernie S. Peace, Love and Healing: Body/Mind Communication and the Path to Self-Healing. New York: HarperCollins, 1989.

Silverman, Phyllis R. Mutual Help Groups: Organization and Development. Beverly Hills, CA: Sage, 1980.

Sims, Darcie. Why Are the Casseroles Always Tuna? A Loving Look at the Lighter Side of Grief. Carmel, IN: Bereavement Publishing, 1990.

Sittser, Gerald. A Grace Disguised: How the Soul Grows Through Loss. Grand Rapids, MI: Zondervan, 1996.

Slaikeu, Karl A., and Steve Lawhead. Up from the Ashes: How to Survive and Grow Through Personal Crisis. Grand Rapids, MI: Zondervan, 1990.

Some, Malidoma Patrice. Of Water and the Spirit. New York: Putnam, 1994.

Spies, Karen. Everything You Need to Know About Grieving. New York: Rosen Group, 1990.

Staudacher, Carol. Beyond Grief: A Guide for Recovering from the Death of a Loved One. Oakland, CA: New Harbinger, 1987.

Staudacher, Carol. Men and Grief: A Guide for Men Surviving the Death of a Loved One; a Resource for Caregivers and Mental Health Professionals. Oakland, CA: New Harbinger, 1991.

Stearns, Ann Kaiser. Coming Back: Rebuilding Lives After Crisis and Loss. New York: Ballantine/Random House, 1988.

Stearns, Ann Kaiser. Living Through Personal Crisis. Chicago: Thomas More Press, 1984.

Stephenson, John S. Death, Grief, and Mourning: Individual and Social Realities. New York: Free Press, 1985.

Stillion, Judith M. Death and the Sexes: A Differential Examination of Longevity, Attitudes, Behaviors and Coping Skills. New York: Hemisphere, 1985.

Stroebe, Margaret, Wolfgang Stroebe, and Robert O. Hansson, eds. Handbook of Bereavement: Theory, Research, and Intervention. New York: Cambridge Univ. Press, 1999.

Strommen, Merton P., and A. Irene Strommen. Five Cries of Grief. San Francisco: HarperSanFrancisco, 1993.

Tagliaferre, Lewis, and Oary L. Harbaugh. Recovery from Loss: A Personalized Guide to the Grieving Process. Deerfield Beach, FL: Health Communications, 1990.

Tatelbaum, Judy. The Courage to Grieve: Creative Living, Recovery, and Growth Through Grief. New York: Harper & Row, 1980.

Tatelbaum, Judy. You Don't Have to Suffer: A Handbook for Moving Beyond Life's Crises. New York: HarperCollins, 1989.

Temes, Roberta. The Empty Place. New York: Irvington, 1985.

Vajentic, Annakathryn, and Nancy Newer. Remembering: Explaining Organ and Tissue Donation — Loss, Grief, and Hope. LIFEBANC, 1993.

Viorst, Judith. Necessary Losses. New York: Simon & Schuster, 1986.

Walsh, Froma, and Monica McGoldrick. Living Beyond Loss: Death in the Family. New York: Norton, 1991.

Weenolsen, Patricia. Transcendence of Loss over the Life Span. New York: Hemisphere, 1988.

Weisman, Avery D. The Coping Capacity: On the Nature of Being Mortal. New York: Human Sciences Press, 1984.

Weiss, Brian. Messages from the Masters: Tapping into the Power of Love. New York: Warner Books, 2000.

Weitznan, A. G., and others, eds. Coping with Dying, Death, and Bereavement. New York: Foundation of Thanatology, 1992.

Welshons, John. Awakening from Grief: Finding the Road Back to Joy. Little Falls, NJ: Open Heart, 2000.

Westberg, Granger. Good Grief. Philadelphia: Fortress Press, 1971.

Wolfelt, Alan D. Understanding Grief: Helping Yourself Heal. Muncie, IN: Accelerated Development, 1992.

Zada, Dan, with Maria Woodard. Forever Remembered. Seattle: Com-Pen-Di-Um, 1999.

СПИД

Buckingham, Robert W. Among Friends: Hospice Care for the Person with AIDS. Buffalo, NY: Prometheus Books, 1992.

Callen, Michael. Surviving AIDS. New York: HarperCollins, 1990.

Donnelly, Katherine Fair. Recovering from the Loss of a Loved One to AIDS. New York: St. Martin's, 1994.

Fortunate, John E. AIDS: The Spiritual Dilemma. San Francisco: Perennial Library, 1987.

Froman, Paul Kent. After You Say Goodbye: When Someone You Love Dies of AIDS. San Francisco: Chronicle Books, 1992.

Kirkpatrick, Bill. AIDS, Sharing the Pain: A Guide for Caregivers. Pilgrim Press, 1990. 700 Prospect Avenue, Cleveland, OH 44115-1100.

Martelii, Leonard J., with Fran D. Peltz and William Messina. When Someone You Know Has AIDS: A Practical Guide. New York: Crown, 1987.

Moffate, Betty Clare. When Someone You Love Has AIDS: A Book of Hope for Family and Friends. Santa Monica, CA: IBS Press in association with Love Heals, 1986.

Pohl, Mel, Kay Deniston, and Doug Toft. The Caregivers' Journey: When You Love Someone with AIDS. New York: HarperCollins, 1991.

Richardson, Diane. Women and AIDS. New York: Routledge, 1988.

Seligson, M. Ross, and Karen E. Peterson, eds. AIDS Prevention and Treatment: Hope, Humor, and Healing. New York: Hemisphere, 1992.

Selwyn, Peter. Surviving the Fall: The Personal Journey of an AIDS Doctor. New Haven: Yale Univ. Press, 1998.

Todd, Peter B. AIDS, a Pilgrimage to Healing: A Guide for Health Professionals, Clergy, Educators, and Caregivers. Newtown, Australia: Millennium Books, 1992.

Рак и другие заболевания

Anderson, Greg. The Cancer Conqueror: An Incredible Journey to Wellness. Kansas City, MO: Andrews & McMeel, 1988.

Blitzer, Andrew. Communicating with Cancer Patients and Their Families. Philadelphia: Charles Press, 1990.

Doka, Kenneth J. Living with Life Threatening Illness: A Guide for Patients, Their Families, and Caregivers. New York: Lexington Books, 1993.

Harwell, Amy, with Kristine Tomasik. When Your Friend Gets Cancer: How You Can Help. Wheaten, IL: H. Shaw, 1987.

Jevne, Ronna Jay, and Alexander Levitan. No Time for Nonsense: Self-Help for the Seriously Ill. San Diego: Lura Media, 1989.

Уход и поддержка

American Association of Retired Persons. If Only I Knew What to Say or Do: Ways of Helping a Friend in Crisis. Washington, DC: AARP, 1989.

Bright, Ruth. Grieving: A Hand Book for Those Who Care. St. Louis: MMB Music, 1986.

Bryant, Richard A., and Harvey Allison. Acute Stress Disorder: A Handbook of Theory, Assessment, and Treatment. New York: American Psychological Association, 1999.

Buckman, Robert. I Don't Know What to Say: How to Help and Support Someone Who Is Dying. New York: Vintage Books, 1992.

Callanan, Maggie, and Patricia Kelly. Final Gifts: Understanding the Special Awareness, Needs, and Communications of the Dying. New York: Poseidon Press, 1992.

Callari, Elizabeth S. A Gentle Death: Personal Caregiving to the Terminally Ill. Greensboro, NC: Tudor, 1986.

Carter, Rosalynn, with Susan K. Golant. Helping Yourself Help Others: A Book for Caregivers. New York: Times Books, 1994.

Cook, Alicia Skinner, and Daniel S. Dworkin. Helping the Bereaved: Therapeutic Interventions for Children, Adolescents, and Adults. New York: Basic Books, 1992.

Crenshaw, David A. Bereavement: Counseling the Grieving Throughout the Life Cycle. New York: Continuum, 1990.

Eneroth, Carlene Vester. If There's Anything I Can Do: A Practical Guide for Helping Others Cope with Grief. Spokane: Marciel, 1990.

Floyd, Maita. Caretakers: The Forgotten People. Phoenix: Eskauldun, 1988.

Floyd, Maita. Platitudes: You Are Not Me. Phoenix: Eskauldun, 1991.

Hartnett, Johnette. Death Etiquette for the 90's: What to Do, What to Say. Good Mourning, 1993.

Hartnett, Johnette. Different Losses, Different Issues: What to Expect and How to Help. Good Mourning, 1993.

Hayslip, Bert, Jr. Helping Older Adults Cope with Loss. Dallas: TLC Group, 1993.

Hoff, Lee Ann. People in Crisis: Understanding and Helping. San Francisco: Jossey-Bass, 1995.

Jackson, Edgar N. Telling a Child About Death. New York: Hawthorne Books, 1965.

Kircher, Pamela. Love Is the Link: A Hospice Doctor Shares Her Experience of Near-Death and Dying. New York: Larson, 1995.

Kolf, June Cerza. Comfort and Care for the Critically Ill. Grand Rapids, MI: Baker Books, 1993.

Larson, Dale G. The Helper’s Journey: Working with People Pacing Grief, Loss, and Life-Threatening Illness. Champaign, IL: Research Press, 1993.

Linn, Erin. I Know Just How You Feel: Avoiding the Cliches of Grief. Incline Village, NV: Publisher’s Mark, 1986.

Lord, Janice Harris. Beyond Sympathy: What to Say and Do for Someone Suffering an Injury, Illness or Loss. Ventura, CA: Pathfinder, 1988.

Manning, Doug. Comforting Those Who Grieve: A Guide for Helping Others. San Francisco: Harper & Row, 1985.

Margolis, Otto S., and others, eds. Acute Grief: Counseling the Bereaved. New York: Columbia Univ. Press, 1981.

Margolis, Otto S., and others, eds. Loss, Grief, and Bereavement: A Guide for Counseling. New York: Praeger, 1985.

Milstein, Linda Breiner. Giving Comfort: What You Can Do When Someone You Love Is Ill. New York: Penguin Books, 1994.

Morgan, John D., ed. Personal Care in an Impersonal World: A Multidimensional Look at Bereavement. Amityville, NY: Baywood, 1993.

Morrissey, Paul. Let Someone Hold You: The Journey of a Hospice Priest. New York: Crossroads, 1994.

Neimeyer, Robert, ed. Death Anxiety Handbook: Research, Instrumentation, and Application. Washington, DC: Taylor & Francis, 1994.

Oaks, Judy. Leaders Guide for Grief Recovery Support Groups. 2d ed. Center for Personal Recovery, 1994.

Osmont, Kelly, and Marilyn McFarlane. What Can I Say? How to Help Someone Who Is Grieving. Portland, OR: Nobility Press, 1988.

Osterweis, Marian, Fredric Solomon, and Morris Green, eds. Bereavement: Reactions, Consequences, and Care. Washington, DC: National Academy Press, 1984.

Pacholski, Richard A. Re-searching Death: Selected Essays in Death Education and Counseling. West Hartford, CT: Association for Death Education and Counseling, 1986.

Rando, Therese A. Treatment of Complicated Mourning. Champaign, IL: Research Press, 1993.

Ray, M. Catherine. I’m Here to Help: A Hospice Worker’s Guide to Communicating with Dying People and Their Loved Ones. Mound, MN: McRay, 1992.

Sankar, Andrea. Dying at Home: A Family Guide for Caregiving. New York: Johns Hopkins University Press, 1991.

Schoeneck, Therese S. How to Form Support Groups and Services for Grieving People. Hope for Bereaved, 1989.

Silverman, Phyllis R. Helping Women Cope with Grief. Beverly Hills, CA: Sage, 1981.

Staudacher, Carol. Men and Grief: A Guide for Men Surviving the Death of a Loved One; a Resource for Caregivers and Mental Health Professionals. Oakland, CA: New Harbinger, 1991.

Strong, Maggie. Mainstay: For the Well Spouse of the Chronically Ill. Boston: Little, Brown, 1988.

Sturkie, Joan. Listening with Love: True Stories from Peer Counseling. San Jose, CA: Resource, 1987.

Sturkie, Joan, and Valerie Gibson. The Peer Counselor’s Pocket Book. San Jose, CA: Resource, 1989.

Vachon, Mary L. S. Occupational Stress in the Care of the Critically Ill, the Dying, and the Bereaved. Washington, DC: Hemisphere, 1987.

Worden, J. William. Grief Counseling and Grief Therapy: A Handbook for the Mental Health Practitioner. New York: Springer, 1991.

Смерть и умирание

Berger, Arthur, and Joyce Berger. Fear of the Unknown: Enlightened Aid-in-Dying. Westport, CT: Praeger, 1995.

Berger, Arthur, and others, eds. Perspectives on Death and Dying: Cross-Cultural and Multidisciplinary Views. Philadelphia: Charles Press, 1989.

Bertman, Sandra L. Facing Death: Images, Insights and Interventions. Bristol, PA: Hemisphere, 1991.

Carlson, Lisa. Caring for Your Own Dead. Hinesburg, VT: Upper Access, 1987.

Carroll, David. Living with Dying: A Loving Guide for Family and Close Friends. New York: McGraw-Hill, 1985.

Corr, Charles A., and Richard A. Pacholski, eds. Death: Completion and Discovery. West Hartford, CT: Association for Death Education and Counseling, 1987.

Davidson, Glen W. Living with Dying: A Guide for Relatives and Friends. Minneapolis: Augsburg Press, 1990.

DeSpelder, Lynne Ann, and Albert Lee Strickland. The Last Dance: Encountering Death and Dying. Mountain View, CA: Mayfield, 1992.

DiGiulio, Robert, and Rachel Kranz. Straight Talk About Death and Dying. New York: Facts on File, 1995.

Doka, Kenneth J., ed., with John D. Morgan. Death and Spirituality. Amityville, NY: Bay wood, 1993.

Duda, Deborah. Coming Home: A Guide to Dying at Home with Dignity. New York: Aurora Press, 1987.

Fulton, Robert, and Robert Bendiksen, eds. Death and Identity. Philadelphia: Charles Press, 1994.

Kalish, Richard A., ed. Death and Dying: Views from Many Cultures. Amityville, NY: Baywood, 1980.

Kapleau, Philip. The Wheel of Life and Death: A Practical and Spiritual Guide. New York: Anchor Books/Doubleday, 1989.

Kastenbaum, Robert. Death, Society, and Human Experience. 5th ed. Boston: Allyn & Bacon, 1995.

Kastenbaum, Robert. The Psychology of Death. New York: Springer, 1992.

Kastenbaum, Robert, and Beatrice Kastenbaum. Encyclopedia of Death. New York: Avon Books, 1992.

Kearl, Michael. Endings: A Sociology of Death and Dying. New York: Oxford Univ. Press, 1989.

Kramer, Kenneth Paul. The Sacred An of Dying: How World Religions Understand Death. New York: Paulist Press, 1988.

Kubler-Ross, Elisabeth. On Death and Dying. New York: Macmillan, 1969.

Morgan, Ernest. Dealing Creatively with Death: A Manual of Death Education and Simple Burial. Bayside, NY: Zion Communications, 1993.

Oaks, Judy, and Gene Ezell. Dying and Death: Coping, Caring, Understanding. Scottsdale, AZ: Gorsuch Scarisbrick, 1993.

Rohr, Janell, ed. Death and Dying: Opposing Viewpoints. San Diego: Greenhaven, 1987.

Saynor, John Kennedy. Dead Is a Four Letter Word. Ajar, Ontario, Canada: W. L. Smith, 1990.

Shaw, Eva. What to Do When a Loved One Dies: A Practical Guide to Dealing with Death on Life's Terms. Irvine, CA: Dickens Press, 1994.

Sheikh, Anees A., ed. Death Imagery: Confronting Death Brings Us to a New Threshold of Life. New York: Human Sciences Press/Plenum, 1991.

Shepard, Martin. Someone You Love Is Dying. New York: Harmony Books/Random House, 1976.

Wass, Hannelore, and Robert A. Neimeyer, eds. Dying: Facing the Facts. Washington, DC: Taylor & Francis, 1994.

Потеря ребенка

Allen, Marie, and Shelly Marks. Miscarriage: Women Sharing from the Heart. New York: Wiley, 1993.

Bereaved Parents of Boulder County. We Care. Boulder, CO: Boulder County Hospice.

Bereaved Parents of Boulder County. When Your Baby Dies. Boulder, CO: Boulder County Hospice.

Bernstein, Judith. When the Bough Breaks: Forever After the Death of a Son or Daughter. Kansas City, MO: Andrews & McMeel, 1997.

Borg, Susan, and Judith Lasker. When Pregnancy Fails: Families Coping with Miscarriage, Ectopic Pregnancy, Stillbirth, and Infant Death. New York: Bantam Books, 1989.

Bramblett, John. When Good-bye Is Forever: Learning to Live Again After the Loss of a Child. New York: Ballantine Books, 1991.

Chilstrom, Corinne. Andrew, You Died Too Soon. Minneapolis: Augsburg Press, 1993.

Connelly, Maureen. Given in Love: Releasing a Child for Adoption. Omaha: Centering Corp., 1990.

Corr, Charles A., and others, eds. Sudden Infant Death Syndrome: Who Can Help and How. New York: Springer, 1991.

Crider, Tom. Give Sorrow Words: A Lather’s Passage Through Grief. Chapel Hill, NC: Algonquin Books, 1996.

Crouthamel, Thomas G., Sr. When the Unthinkable Happens: A Father’s Journey Through Grief. Bradenton, FL: Keystone Press, 1994.

Davidson, Glen W. Stillbirth, Neonatal Death, and Sudden Infant Death Syndrome. Washington, DC: Hemisphere, 1984.

Davis, Deborah L. Empty Cradle, Broken Heart: Surviving the Death of Your Baby. Golden, CO: Eulcrum, 1991.

DeFrain John. Sudden Infant Death: Enduring the Loss. Lexington, MA: Lexington Books, 1991.

DeErain, John, Leona Martens, Jan Stork, and Warren Stork. Stillborn: The Invisible Death. Lexington, MA: Lexington Books, 1986.

DeErain, John, Jacque Taylor, and Linda Ernst. Coping with Sudden Infant Death. Lexington, MA: Lexington Books, 1982.

Delgadillo, David, and Peter Davis. When the Bough Breaks. San Diego: Desktop Creations, 1990.

Dick, Harold M., and others, eds. Dying and Disabled Children: Dealing with Loss and Grief. New York: Haworth Press, 1988.

Donnelly, Katherine Pair. Recovering from the Loss of a Child. New York: Macmillan, 1982.

Edelstein, Linda. Maternal Bereavement: Coping with the Unexpected Death of a Child. New York: Praeger, 1984.

Ewy, Donna, and Rodger Ewy. Death of a Dream: Miscarriage, Stillbirth, and Newborn Loss. Boulder, CO: Boulder County Hospice; New York: Dutton, 1984.

Eischoff, Joseph, and Noreen O’Brien Brohl. Before and After My Child Dies. Detroit: Emmons-Eairfields, 1981.

Eritsch, Julie, with Sherokee Ilse. The Anguish of Loss: Lor the Love of Justin. Wintergreen Press, 1988.

Gerner, Margaret H. Lor Bereaved Grandparents. Omaha: Centering Corp., 1990.

Gilbert, Kathleen R., and Laura S. Smart. Coping with Infant and Eetal Loss. New York: Brunner Mazel, 1992.

Gustaitis, Rasa, and Ernie W. D. Young. A Time to Be Born, A Time to Die: Conflicts and Ethics in an Intensive Care Nursery. Reading, MA: Addison-Wesley, 1986.

Huber, Terri. No Time Out from Grief: Surviving the Death of My Son. Writers Club Press/iUniverse.com, 2000.

Ilse, Sherokee. Empty Arms: Coping with Miscarriage, Stillbirth and Infant Death. Wintergreen Press, 1990. 3630 Eileen Street, Maple Plain, MN 55359.

Ilse, Sherokee. Precious Lives, Painful Choices: A Prenatal Decision-Making Guide. Wintergreen Press, 1993.

Ilse, Sherokee. Single Parent Grief. Wintergreen Press, 1994.

Ilse, Sherokee, and Linda Hammer Burns. Miscarriage: A Shattered Dream. Wintergreen Press, 1985.

Ilse, Sherokee, Linda Hammer Burns, and Susan Erling. When the Bough Breaks: Sudden Infant Death. Wintergreen Press, 1985.

Johnson, Joy, and Marvin Johnson. Fathers Grieve, Too. Omaha: Centering Corp., 1985.

Johnson, Joy, and Marvin Johnson. Miscarriage. Omaha: Centering Corp., 1992.

Johnson, Joy, and others. Newborn Death: A Book for Parents Experiencing the Death of a Very Small Infant. Omaha: Centering Corp., 1987.

Johnson, Sherry E. After a Child Dies: Counseling Bereaved Families. New York: Springer, 1987.

Klass, Dennis. Parental Grief: Solace and Resolution. New York: Springer, 1988.

Klass, Dennis. The Spiritual Lives of Bereaved Parents. New York: Springer, 1999.

Knapp, Ronald J. Beyond Endurance: When a Child Dies. New York: Schocken, 1986.

Kohn, Ingrid, and Peny-Lynn Moffitt, with Isabelle A. Wilkins. A Silent Sorrow, Pregnancy Loss: Guidance and Support for You and Your Family. New York: Delacorte Press, 1993.

Kolf, June Cerza. Grandma’s Tears: Comfort for Grieving Grandparents. Grand Rapids, MI: Baker Books, 1995.

Leon, Irving G. When a Baby Dies: Psychotherapy for Pregnancy and Newborn Loss. New Haven: Yale Univ. Press, 1990.

Limbo, Rana K., and Sam Rich Wheeler, with Susan T. Hessel. When a Baby Dies: A Handbook for Healing and

Helping. LaCrosse, WI: Resolve Through Sharing Bereavement Services, 1986.

Livingston, Gordon. Only Spring: On Mourning the Death of My Child. San Francisco: HarperSanFrancisco, 1995.

Margolis, Otto S., and others, eds. Grief and the Loss of an Adult Child. New York: Praeger, 1988.

Munday, John. Surviving the Death of a Child. Louisville, KY: Westminster/John Knox Press, 1995.

Musser, Linda. God Is a Birdwatcher. Omaha: Centering Corp., 1991.

National Sudden Infant Death Syndrome Clearinghouse Staff. Sudden Infant Death Syndrome (SIDS) and Other Infant Losses Among Adolescent Parents. McLean, VA: National SIDS Clearinghouse, 1988.

Nelson, Timothy. A Father’s Story. A Place to Remember, 1994.

Osgood, Judy, ed. Meditations for Bereaved Parents. Sunriver, OR: Gilgal, 1983.

Peppers, Larry G. How to Go on Living After the Death of a Baby. Atlanta: Peachtree, 1985.

Peppers, Larry G., and Ronald J. Knapp. Motherhood and Mourning: Perinatal Death. New York: Praeger, 1980.

Pine, Vanderlyn R., ed. Unrecognized and Unsanctioned Grief: The Nature and Counseling of Unacknowledged Loss. Chicago: Thomas, 1990.

Rando, Therese A., ed. Parental Loss of a Child. Champaign, IL: Research Press, 1986.

Sanders, Catherine M. How to Survive the Loss of a Child: Filling the Emptiness and Rebuilding Your Life. Rocklin, CA: Prima, 1992.

Schiff, Harriet Sarnoff. The Bereaved Parent. New York: Penguin Books, 1978.

Seiden, Othniel J., and M. J. Timmons. Coping with Miscarriage. Blue Ridge Summit, PA: Tab Books, 1984.

Snyder, Wendy К. Sudden Infant Death Syndrome Self-Help Support Groups: An Annotated Bibliography. McLean, VA: National SIDS Clearinghouse, 1988.

Stillwell, Elaine. Forever Angels. Omaha: Centering Corp., 2000.

Stillwell, Elaine. Sweet Memories: For Children and Adults to Create Healing and Loving Memories for Holidays and Other Special Days. Omaha: Centering Corp., 1998.

Wolterstorff, Nicholas. Lament for a Son. Grand Rapids, MI: Eerdmans, 1987.

Потеря родителя

Akner, Lois, and Catherine Whitney. How to Survive the Loss of a Parent: A Guide for Adults. New York: Morrow, 1993.

Angel, Marc D. The Orphaned Adult. New York: Human Sciences Press, 1987.

Arnold, Joan Hagan, and Penelope Buschman Gemma. A Child Dies: A Portrait of Family Grief. Philadelphia: Charles Press, 1994.

Bratman, Fred. Everything You Need to Know When a Parent Dies. New York: Rosen Group, 1992.

Decker, Roberta. “A Daughter’s Response to Her Mother’s Death: Write Down Your Feelings.” In That Helped Me When My Loved One Died, edited by Earl A. Grollman. P. 99–103. Boston: Beacon Press, 1981.

Donnelly, Katherine Fair. Recovering from the Loss of a Parent. New York: Dodd, 1987.

Gire, Ken. The Gift of Remembrance: The Greatest Legacy a Father Can Leave. Grand Rapids, MI: Zondervan, 1990.

LeShan, Eda. Learning to Say Good-bye: When a Parent Dies. New York: Macmillan, 1976.

Myers, Edward. When Parents Die: A Guide for Adults. New York: Viking Penguin, 1986.

Wakerman, Elyce. Father Loss. New York: Doubleday, 1984.

Потеря супруга или партнера

Caine, Lynn. Being a Widow. New York: Arbor House, 1988.

Caine, Lynn. Widow. New York: Morrow, 1974.

Campbell, Scott, and Phyllis R. Silverman. Widower: What Happens When Men Are Left Alone. New York: Prentice-Hall, 1987.

Colgrove, Melba, Harold H. Bloomfield, and Peter McWilliams. How to Survive the Loss of a Love. Boston: G. K. Hall, 1992.

DiGiulio, Robert C. Beyond Widowhood: From Bereavement to Emergence and Hope. New York: Free Press, 1989.

Elmer, Lon. Why Her? Why Now? A Man’s Journey Through Love and Death and Grief. New York: Bantam Books, 1990.

Feinberg, Linda. I’m Grieving as Fast as I Can: How Young Widows and Widowers Can Cope and Heal. New Horizon Press, 1994.

Ferguson, Tamara, Austin H. Kutscher, and Lillian G. Kutscher. The Young Widow: Conflicts and Guidelines. New York: Amo Press, 1981.

Gates, Philomene. Suddenly Alone: A Woman’s Guide to Widowhood. New York: HarperCollins, 1990.

Ginsburg, Genevieve Davis. When You’ve Become a Widow: A Compassionate Guide to Rebuilding Your Life. Los Angeles: Tarcher, 1991.

Kahn, Wiliard K., and Jane Burgess Kahn. The Widower. Boston: Beacon Press, 1978.

Larson, Hal, and Susan Larson. Suddenly Single: A Lifeline for Anyone Who Has Lost a Love. San Francisco: Halo, 1990.

Lewis, C. S. A Grief Observed. New York: Bantam Books, 1961.

Loewinsohn, Ruth Jean. Survival Handbook for Widows and for Relatives and Friends Who Want to Understand. Glenview, IL: Scott Foresman, 1984.

Lopata, Helena. Women as Widows: Support Systems. New York: Elsevier, 1979.

Lund, Dale A., ed. Older Bereaved Spouses: Research with Practical Applications. New York: Hemisphere, 1989.

Nudel, Adele Rice. Starting Over: Help for Young Widows and Widowers. New York: Dodd, 1986.

Osgood, Judy, ed. Meditations for the Widowed. Sunriver, OR: Gilgal, 1985.

Robertson, John, and Betty Utterback. Suddenly Single: Learning to Start Over Through the Experience of Others. New York: Simon & Schuster, 1986.

Shuchter, Stephen R. Dimensions of Grief: Adjusting to the Death of a Spouse. San Francisco: Jossey-Bass, 1986.

Silverman, Phyllis R. Widow-to-Widow. New York: Springer, 1986.

Stroebe, Wolfgang, and Margaret S. Stroebe. Bereavement and Health: The Psychological and Physical Consequences of Partner Loss. Cambridge: Cambridge Univ. Press, 1987.

Truman, Jill. Letter to My Husband: Notes About Mourning and Recovery. New York: Viking Penguin, 1987.

Убийство и насильственная смерть

Caffell, Colin. In Search of the Rainbow's End: The Inside Story of the Bamber Murders. London: Hodder & Stoughton, 1994.

Gilliam, Gwendolyn, and Barbara Chesser. Fatal Moments: The Tragedy of the Accidental Killer. Lexington, MA: Lexington Books, 1991.

Henry-Jenkins, Wanda. Just Us. Omaha: Centering Corp., 1993.

Hoard, Richard G. Alone Among the Living. Athens: Univ. of Georgia Press, 1994.

Lord, Janice Harris. No Time for Goodbyes: Coping with Sorrow, Anger, and Injustice After a Tragic Death. Ventura, CA: Pathfinder, 1991.

Overly, Fay. Missing: A Family’s Triumph in the Tragedy No Parent Ever Wants to Face. Denver: Accent Books, 1985.

Redmond, Lula M. Surviving When Someone You Love Was Murdered: A Professional’s Guide to Group Grief Therapy for Families and Friends of Murder.

Victims. Clearwater, FL: Psychological Consultation and Education Services, 1989.

Walsh, John. Tears of Rage: From Grieving Father to Crusader for Justice — the Untold Story of the Adam Walsh Case. New York: Pocket Books, 1997.

Самоубийство

Alexander, Victoria. Words 1 Never Thought to Speak: Stories of Life in the Wake of Suicide. New York: Lexington Books, 1991.

American Association of Suicidology. Directory of Survivors Support Groups. Washington, DC: AAS. Published annually.

Beisser, Arnold R. A Graceful Passage: Notes on the Freedom to Live or Die. New York: Bantam Books, 1990.

Bloom, Lois A. Mourning After Suicide. Cleveland: United Church Press, Pilgrim, 1986.

Bolton, Iris, with Curtis Mitchell. My Son, My Son: A Guide to Healing After a Suicide in the Family. Bolton Press, 1984.

Carr, G. Lloyd, and Gwendolyn C. Carr. The Fierce Goodbye: Hope in the Wake of Suicide. Downers Grove, IL: InterVarsity Press, 1990.

Colt, George Howe. The Enigma of Suicide. New York: Summit Books, 1991.

Dunne Edward J., John McIntosh, and Karen Dunne-Maxim. Suicide and Its Aftermath: Understanding and Counseling the Survivors. New York: Norton, 1987.

Freeman, Arthur, and Mark Reinecke. Cognitive Therapy of Suicidal Behavior: A Manual for Treatment. New York: Springer, 1993.

Grollman, Earl A. Suicide: Prevention, Intervention, Postvention. Boston: Beacon Press, 1988.

Harper, Jeannie, with Eugene Oliveto. Hurting Yourself. Omaha: Centering Corp., 1993.

Heckler, Richard A. Waking Up Alive: The Descent, the Suicide Attempt, and the Return to Life. New York: Putnam, 1994.

Hewett, John H. After Suicide. Philadelphia: Westminster Press, 1980.

Johnson, Joy, and Marvin Johnson. Suicide of a Child. Omaha: Centering Corp., 1993.

Leenaars, A. A., ed. Life Span Perspectives of Suicide: Time-Lines in the Suicide Process. New York: Plenum Press, 1991.

Lester, David. The Cruelest Death: The Enigma of Adolescent Suicide. Philadelphia: Charles Press, 1993.

Lester, David. Suicide Prevention: Resources for the New Millennium. Philadelphia: Charles Press, 2000.

Linzer, N., ed. Suicide: The Will to Live Versus the Will to Die. New York: Human Sciences Press, 1984.

Lukas, Christopher, and Henry M. Seiden. Silent Grief: Living in the Wake of Suicide. New York: Scribner, 1987.

Morgan, John D., ed. Suicide: Helping Those at Risk. King’s College, 1987.

Quinnett, Paul G. Suicide, the Forever Decision: A Book for Those Thinking About Suicide, and for Those Who Know, Love, or Counsel Them. New York: Crossroads, 1997.

Rickgarn, Ralph L. V. Perspectives on College Student Suicide. Amityville, NY: Baywood, 1994.

Ross, Eleanora. After Suicide: A Ray of Hope. A Guide for the Bereaved, the Professional Caregiver, and Anyone Whose Life Has Been Touched by Suicide, Loss or Grief. Iowa City, IA: Lynn, 1990.

Stillion, Judith M., Eugene E. McDowell, and Jacque H. May. Suicide Across the Life Span: Premature Exits. New York: Hemisphere, 1989.

Wrobleski, Adina. Suicide Survivors: A Guide for Those Left Behind. Minneapolis: Afterwords, 1991.

Жизнь после смерти тела

Cook, Emily Williams, Bruce Greyson, and Ian Stevenson. "Do Any Near-Death Experiences Provide Evidence for the Survival of Human Personality After Death? Relevant Features and Illustrative Case Reports.” Journal of Scientific Exploration 12 (1998): 377–406.

Greyson, Bruce. "Near-Death Experiences.” In Varieties of Anomalous Experience: Examining the Scientific Evidence, edited by Etzel Cardena, Steven Jay Lynn, and Stanley Krippner. P. 315–352. Washington, DC: American Psychological Association, 2000.

Greyson, Bruce, and Chuck Flynn, eds. The Near-Death Experience: Problems, Prospects, Perspectives. Springfield, IL: Charles C. Thomas, 1984.

Johnson, Christopher Jay, and Marsha G. McGee, eds. How Different Religions View Death and Afterlife. Philadelphia: Charles Press, 1991.

Kircher, Pamela. Love Is the Link: A Hospice Doctor Shares Her Experience of Near-Death and Dying. New York: Larson Publications, 1995.

Lawson, Lee. Visitations from the Afterlife: True Stories of Love and Healing. San Francisco: HarperSanFrancisco, 2000.

Lindstrom, Bonnie. “Exploring Paranormal Experiences of the Bereaved.” In Creativity in Death Education and Counseling, edited by Charles A. Corr and others. P. 117–143. West Hartford, CT: Association for Death Education and Counseling.

Linn, Erin. Premonitions, Visitations and Dreams of the Bereaved. Incline Village, NV: Publisher’s Mark, 1991.

Lundahl, Craig R., ed. A Collection of Near-Death Research Readings: Scientific Inquiries into the Experiences of Persons Near Physical Death. Chicago: Nelson-Hall, 1982.

Moody, R. Life After Life. New York: Bantam Books, 1975.

Morse, Melvin, and Paul Perry. Closer to the Light: Learning from the Near-Death Experiences of Children. New York: Random House, 1991.

Morse, Melvin, and Paul Perry. Transformed by the Light: The Powerful Effect of Near-Death Experiences on People’s Lives. New York: Villard, 1992.

Osis, Karl, and Erlander Haraldsson. At the Hour of Death. Mamaronek, NY: Hastings House, 1990.

Oyler, Chris, Laurie Becklund, and Beth Poison. Go Toward the Light. New York: HarperCollins, 1988.

Palmer, Greg. Death: The Trip of a Lifetime. San Lrancisco: HarperSanLrancisco, 1993.

Ring, Kenneth. Heading Toward Omega: In Search of the Meaning of Near- Death Experience. New York: Morrow, 1984.

Ring, Kenneth. Life at Death: A Scientific Investigation of the Near-Death Experience. New York: Morrow, 1982.

Ring, Kenneth, Sharon Cooper, and Charles Tart. Mindsight: Near-Death and Out of Body Experiences in the Blind. Palo Alto, CA: William James Center for Consciousness Studies at the Institute of Transpersonal Psychology, 1999.

Ring, Kenneth, and Evelyn Valarino. Lessons from the Light: What We Can Learn from the Near-Death Experience. Portsmouth, NH: Moment Point Press, 2000.

Ritchie, George. Ordered to Return: My Life After Dying. Charlottesville, VA: Hampton Roads, 1998.

Sabom, Michael. Light and Death: One Doctor’s Fascinating Account of Near-Death Experiences. Grand Rapids, MI: Zondervan, 1998.

Sharp, Kimberly Clark. After the Light: The Spiritual Path to Purpose. New York: Avon, 1995.

Sheldrake, Rupert. Dogs That Know When Their Owners Are Coming Home and Other Unexplained Powers of Animals. New York: Crown, 1999.

Wiitala, Geri Colozzi. Heather’s Return: The Amazing Story of Communications from Beyond the Grave. Virginia Beach, VA: A.R.E. Press, 1996.

Журналы, периодические издания и рассылки

Bereavement: A Magazine of Hope and Healing. Журнал, полезный как для горюющих, так и для профессионалов.

Death Studies. Журнал предназначен для профессионалов, но некоторые из горюющих также находят его полезным. Затрагивает такие темы, как психологическое консультирование, исследования, просвещение, уход и этика. Главный редактор — Роберт Неймайер.

The Forum. Информационный бюллетень Ассоциации образования и консультирования по вопросам смерти (Association for Death Education and Counseling, ADEC). www.adec.org

Illness, Crisis, and Loss. Главный редактор — Роберт Бендиксен, доктор философии, Центр просвещения в вопросах смерти и биоэтики, Висконсинский университет, www. sagepub. com

Journal of Loss and Trauma (ранее назывался the Journal of Personal and Interpersonal Loss). Затрагивает вопросы травматической потери и того, как с ней справляются горюющие, а также вопросы многих других видов потери.

The Journey: A Newsletter for Survivors of Suicide. Рассылка для тех, чьи близкие покончили с собой.

Содержит информацию о конференциях, встречах групп поддержки для горюющих, семинарах, а также статьи, личные истории, произведения искусства и стихи. Публикуется Национальным ресурсным центром по предотвращению самоубийств и помощи суицидентам Консультационного центра The Link, www.thelink.org

MADDVOCATE. Рассылка организации «Матери против пьяного вождения» (Mothers Against Drunk Driving, MADD). www.madd.org

Mortality. Как для профессионалов, так и для интересующихся.

NewsLink. Ежеквартальный журнал Американской ассоциации суицидологии (см. Ассоциации).

Omega — Journal of Death and Dying. Редактор — Роберт Кастенбаум, доктор философии, заместитель редактора — Кеннет Дж. Дока, доктор философии. Это надежное руководство для профессионалов в сфере горевания, а также прекрасный ресурс для всех интересующихся.

Suicide and Life-Threatening Behavior (Самоубийство и угрожающее жизни поведение). Официальный журнал Американской ассоциации суицидологии.

Жизнь после смерти тела

Journal of the American Society for Psychical Research. Содержит огромное количество информации о жизни после смерти и других парапсихологических явлениях, www.aspr.com

Journal of Near-Death Studies. Ведущий журнал в этой сфере.

Journal of the Society for Psychical Research. Наиболее уважаемый журнал в сфере паранормальных исследований.

Интернет-ресурсы

American Association of Retired Persons, AARP (Американская ассоциация пенсионеров), www.aarp.com В разделе «Как справиться с горем и утратой» можно найти статьи на эту тему и поддержку для горюющих.

American Association of Suicidology, AAS (Американская ассоциация суицидологии), www.suicidology.огдПрсллагает широкий спектр услуг для тех, кто потерял близких из-за суицида, и для профессионалов.

American Foundation for Suicide Prevention, AFSP (Американский фонд по предотвращению самоубийств), www.afsp.org Предлагает ряд программ и услуг для тех, кто потерял близких из-за суицида.

American Psychiatric Association (Американская психиатрическая ассоциация). ййр^А^щзусЫайугОт^Предлагает информацию о СПИДе, суициде, смерти, умирании, горе, о профессиональных медработниках из этой сферы, сведения о конференциях и многое другое.

American Psychological Association (Американская психологическая ассоциация), www.apa.org Предлагает ресурсы и оригинальную литературу, связанную со стрессом, горем и консультированием.

Association for Death Education and Counseling, ADEC (Ассоциация образования и консультирования по вопросам смерти), www.adec.org На этом сайте можно найти каталог ссылок на ресурсы о горевании.

Australian Institute for Suicide Research and Prevention, AISRAP (Австралийский институт по изучению и предотвращению самоубийств), https://www.griffith.edu.au/griffith-health/australian-institute-suicide-research-prevention Международный центр по обмену информацией о самоубийствах и исследованиях в этой области. Сайт предлагает обширную электронную библиотеку (ссылки на международные ресурсы, журнальные статьи, книги, научные труды, руководства, диссертации, аудиовизуальные и другие материалы) по запросу и под руководством Диего де Лео, доктора медицинских наук, доктора философии, профессора психопатологии и суицидологии.

Bereavement Magazine (Журнал о горевании), www.bereavementmag.сотВключает журналы и ресурсы о горевании, возможность отправить электронную открытку для выражения сочувствия, заказать поминальную службу и т. д.

Center for Loss and Life Transition (Центр no переживанию утраты и возвращению к жизни), www.centerforloss.com Список доступных курсов, ресурсов и книг о горевании, расписание лекций доктора Алана Уолфелта и т. п.

Centering Corporation, www. centering, org Предлагает широкий выбор книг о горе.

Centre for Suicide Prevention (Центр по предотвращению самоубийств, Канада), https://www.suicideinfo.ca/

Crisis, Grief, and Healing (Кризис, горе и исцеление). www.webhealing,com3TOT международный сайт предлагает информацию и поддержку онлайн. Разработан терапевтом, помогающим в период горя, Томом Голденом в память об отце.

Grief Healing (Исцеление горя), www.griefhealing.com Сайт работает медленно, но стоит подождать. Сайт создала Марта Тоусли в память о своих родителях и питомцах. Это великолепный ресурс для тех, кто горюет о питомцах.

GriefNet (Сеть горя), griefnet.огцПредоставляет разнообразные виды поддержки горюющим, включая группу поддержки онлайн, страницу для бесплатных поминальных служб, книжный магазин, ресурсы по предотвращению самоубийств, информацию о горевании и пр. Сайтом руководит клинический психолог, специалист в области переживания горя Сендра Линн.

Hospice Foundation of America (Фонд хосписов Америки), www.hosnicefoundation.org Источник со множеством ссылок.

International Association for Hospice and Palliative Care (Международная ассоциация хосписов и паллиативной помощи), www.hospicecare.com Этот интерактивный сайт предоставляет доступ к информации о паллиативной помощи по всему миру, в том числе международный каталог ассоциаций, книги по сниженным ценам, онлайн-бюллетени, ссылки и многое другое.

Library of Congress (Библиотека Конгресса) http://lcweb. 1ос. цоуПредоставляет доступ к каталогам и к другим базам данных Библиотеки Конгресса США.

Mothers Against Drunk Driving, MADD (Матери против пьяного вождения), www.madd.on Организация основана в 1980 году, сейчас у нее более 600 филиалов по всей стране. На сайте представлены онлайн бесплатные буклеты и брошюры, а также помощь жертвам, чат и многое другое.

National Organization of Parents of Murdered Children (Национальная организация родителей убитых детей). www.POMC.com. Организацию основали Роберт и Шарлот Харлингер. Ежегодно 25 сентября проводится День памяти жертв убийств.

SAVE (Suicide Awareness/Voices of Education, Осведомленность о самоубийствах и просвещение), www.save.org Содержит информацию о суицидах и их предотвращении, а также варианты поддержки горюющих, потерявших близких из-за суицида.

Suicide Prevention Advocacy Network, SPAN (Адвокация по предотвращению самоубийств), www.spanusa.org Предлагает программы по предотвращению самоубийств; стремится навести мосты между организациями по предотвращению самоубийств (как государственными, так и частными) и государственными органами и средствами массовой информации.

The British Medical Journal, BMJ (Британский медицинский журнал), www.bmj.com. На сайте наберите в графе поиска Coping with Loss («Как пережить утрату»). Редакторы Коллин Мюррей Паркс и Эндрю Маркус предлагают статьи о горе.

The Link Counseling Center (Консультационный центр The Link), www.thelink.org Некоммерческий центр, основанный Айрис Болтон, финансируемый организацией United Way. Сайт предлагает информацию о психологической помощи в период горевания, кризисные телефонные линии, консультирование по телефону; здесь собрана информация для горюющих, особенно для потерявших близких из-за суицида; есть библиотека и рассылка.

Transformations (Трансформации), www.transformations.com Бесплатные поминальные службы, галерея, библиотека, статьи онлайн.

Widownet. www. widownet. сотИнсЬормация, книги, чат-комнаты, новости о горевании, онлайн-поддержка для вдов и вдовцов.

Жизнь после смерти тела

American Society for Psychical Research (Американское общество парапсихологических исследований), www.aspr.com Первая американская парапсихологическая исследовательская организация, основанная в 1885 году. Издает журнал о жизни после смерти и других явлениях.

Exceptional Human Experiences (Исключительный человеческий опыт), www.ehe.on Этот сайт представляет собой форум для обсуждения идей, исследований и личных историй по таким темам, как околосмертные переживания, встречи с призраками и события, которые ведут к трансформации. Сеть ЕНЕ, основанная Реей Уайт, предлагает журналы и другие публикации. Оригинальные статьи доступны на сайте.

International Association for Near-Death Studies, IANDS (Международная ассоциация околосмертных исследований), www.iands.org Ресурсы для всех, кого интересуют околосмертные переживания, а также поддержка для тех, кто имел такой опыт.

Ассоциации и организации

Жизнь после смерти тела

Исследовательский центр Райна (Rhine Research Center). Центр основан Дж. Б. Райном и выступает как преемник Лаборатории парапсихологии Университета Дьюка. Издает журнал The Journal of Parapsychology; предлагает возможности для учебы, исследования и библиотеку для тех, кто занимается вопросами сознания и парапсихологии, www.rhine.org

Кафедра исследований сознания Бигелоу, Невадский университет в Лас-Вегасе. Представляет ежегодную серию публичных лекций о человеческом сознании и возможности его сохранения после смерти. Приглашенные докладчики — международные авторитеты из областей танатологии, переживания тяжелой утраты и парапсихологии. Все лекции бесплатные и открыты для публики, www.unlv.edu

Международная ассоциация околосмертных исследований (International Association for Near-Death Studies, IANDS). Проводит ежегодные конференции по этой теме. Отличный ресурс для образования, получения информации и проведения исследований, www.iands.org

Общество психических исследований (Society for Psychical Research). Основано в 1882 году для научных исследований жизни после смерти; издает один из самых уважаемых журналов в этой области.

Отделение исследований личности, Система здравоохранения Виргинского университета. Под руководством доктора медицины Иена Стивенсона и доктора медицины Брюса Грейсона осуществляются широкомасштабные исследования околосмертных переживаний и реинкарнации, www.med.virginia.edu

Фонд парапсихологии (Parapsychology Foundation). Основан в 1951 году Эйлин Гарретт. Здесь находится одна из крупнейших в мире библиотек парапсихологии, открытых для публики. Можно читать онлайн журнал The Parapsychology Foundation Review, www.parapsychology.org

От переводчика: ресурсы на русском языке

Брошюры

Информация по теме паллиативной помощи, в том числе в виде брошюр, доступна на сайте фонда помощи хосписам «Вера»: https://fondvera.ru/relatives/

И о смерти с детьми говорите. Перевод американской брошюры подготовлен сотрудниками детской секции Московского общества помощи онкологическим больным, ее можно найти онлайн.

На сайте «Про паллиатив» доступны брошюры, книги, видеоматериалы и т. п. по различным аспектам, связанным с юридической и психологической помощью пациентам и горюющим, уходом за больным, https://рго-nalliativ.ru/library/

Онкозаболевания у детей, в частности лейкоз, освещены в книгах и брошюрах, распространяемых в рамках проекта «Книга в помощь»: http://onkobook.ru/

Прощание с ребенком. Потеря малыша. Эти и другие брошюры доступны для скачивания на сайте фонда «Свет в руках» после регистрации, https://lightinhands.ru/broshuri/

Психологическая поддержка и игротерапия в детской паллиативной помощи (фонд «Детский паллиатив»). Брошюра об особенностях работы детского психолога. httos://oro-palliativ.ru/library/psihologicheskaya-podderzhka-i-igroterapiya-v-detskoj — palliativnoj — pomoshhi/

Смерть близкого. Брошюра с рекомендациями, что делать и куда обращаться в случае смерти человека, https://pro-palliativ.ru/library/smert-blizkogo/

Книги

Скорбь у детей

Краевский Б. Горе и радость детского возраста. Лекции по психологии чувств ребенка. М.: Эксмо, 2009.

Черепанова Е. М. Психологический стресс: Помоги себе и ребенку. М.: Издательский центр «Академия», 1997.

Христианская / религиозная литература

Антоний митрополит Сурожский. ААмзиъ и вечность. 15 бесед о смерти и страдании. М.: Никея, 2018.

Антоний митрополит Сурожский. Сж^хъ И Психология личности. М.: АСТ/Астрель, 2009.

Архиепископ Ермоген (Добронравии). Утешение в смерти близких сердцу. СПб.: Общество Памяти Игуменьи Таисии, 2010.

Василиадис Н. Таинство смерти. Сергиев Посад: Свято-Троицкая Сергиева лавра, 1996.

Василюк Ф. Е. Переживание и молитва. М.: Смысл, 2005.

Зорин К. Жало в плоть. Если Господь не исцеляет… М.: Русский Хронограф, 2019.

Кураев А. Куда идет душа. Раннее христианство и переселение душ. Ростов-на-Дону: Православная библиотека «Троицкое слово», 2001.

Мень А. Тайна жизни и смерти. М.: Гуманитарноблаготворительный фонд имени Александра Меня.

Осипов А. Из времени в вечность: посмертная жизнь души. М.: Данилов мужской монастырь, 2017.

Святитель Игнатий (Брянчанинов). Слово о смерти. М.: Отчий дом, 2008.

Святитель Иоанн Дамаскин. Точное изложение православной веры. М.: Сретенский монастырь, 2019.

Святитель Лука Крымский (Войно-Ясенецкий). Я полюбил страдание, так удивительно очищающее душу. Сборник. М.: Сибирская благозвонница, 2017.

Святитель Феофан Затворник. Болсзнь и смерть. Разные издания, можно найти онлайн.

Шмеман Александр, прот. Литургия смерти и современная культура. М.: Гранат, 2013.

Янси Ф. Где Бог, когда я страдаю? М.: Триада, 2018.

Скорбь у взрослых

Баканова А. А., Кораблина Е. И., Акиндинова И. А. Смерть и работа горя: искусство исцеления души: этюды о психологической помощи. Пособие для практических психологов. СПб.: Питер, 2001.

Вагин И. Психология жизни и смерти. СПб.: Питер, 2002. Василюк Ф. Е. Пережить горе // Психология мотивации и эмоций. М.: Астрель, 2009.

Веллер Ф. На острие страданий. Ритуалы возрождения и духовная работа с горем. СПб.: Корвет, 2019.

Волкан В., Зинтл Э. Жизнь после утраты. Психология горевания. М.: Когито-центр, 2014.

Ворден В. Консультирование и терапия горя. Пособие для специалистов в области психического здоровья. М.: ЦПКиПТ, 2020.

Гнездилов А. В. Психология и психотерапия потерь. СПб.: Речь, 2007.

Де Грааф Ф. Разлуки не будет. Как пережить смерть и страдания близких. М.: Никея, 2016.

Девайн М. Поговорим об утрате. Тебе больно, и это нормально. М.: Олимп-Бизнес, 2020.

Дейте Б. Жизнь после потери. М.: ФАИР-ПРЕСС, 1999. Ермошин А. Фобии, утраты, разочарования. Как исцелиться от психологических травм. М.: Форум, 2019.

Каст В. Горевание. Фазы и возможности психологического процесса. М.: Институт общегуманитарных исследований, 2017.

Линдеманн Э. Клиника острого горя // Психология мотивации и эмоций / Под ред. Ю. Б. Гиппенрейтер, М. В. Фаликман. М.: Астрель, 2009.

Самюэль Дж. Переживая горе. Истории жизни, смерти и спасения. СПб.: Питер, 2019.

Саполъски Р. Психология стресса. СПб.: Питер, 2018.

Семенова В. Лики скорби. Как справиться с болью потери. Екатеринбург: Издательские решения, 2017.

Сэндберг Ш., Грант А. План Б. Как пережить несчастье, собраться с силами и снова ощутить радость жизни. М.: Альпина Паблишер, 2018.

Тарабрина Н. В. Психология посттравматического стресса: теория и практика. М.: Институт психологии РАН, 2009.

Фрейзер Г. Маленькие большие вещи. (О жизни после травмы.) СПб.: Азбука СПб, 2018.

Фюр Г. «Запрещенное» горе. Об ожиданиях и горе, связанных с ребенком, родившимся с особенностями развития. Минск: ОО «БелАПДИиМи», 2008.

Хасьминский М. Человек умер. Что делать и как пережить? М.: Никея, 2018.

Холлис Дж. Душевные омуты. Возвращение к жизни после тяжелых потрясений. М.: Когито-центр, 2014.

Шефов С. Психология горя. СПб.: Речь, 2007.

СПИД

Маринец О. В., Перышкина Е. //.Консультирование в период тяжелой утраты. Руководство для психологов и психотерапевтов. М.: РОО «СПИД инфосвязь», 2007. Предназначено для психологов и психотерапевтов, участвующих в оказании паллиативной помощи при ВИЧ/СПИДе.

Шерман Ж.-К., Галъзи О. СПИД. Правда, которую должен знать каждый. М.: Метафора, 2016.

Шахгилъдян В., Беляева В.Паллиативная помощь при ВИЧ/СПИДе. Руководство по оказанию паллиативной помощи людям, живущим с ВИЧ. М.: СПИД Фонд Восток-Запад, 2007.

Рак и другие заболевания

Браун Дж. Поговорим о дыхании. Дар, который мы не ценим. М.: Олимп-Бизнес, 2020.

Вайн Дж. М. Поговорим о болезни Паркинсона. Руководство для пациентов и их близких. М.: Олимп-Бизнес, 2019.

Гордеева К. Правила ведения боя. йпобедитьрак. М.: Corpus, 2019.

Данихнов В. Тварь размером с колесо обозрения. М.: Эксмо, 2018.

Каланити П. Когда дыхание растворяется в воздухе. М.: Эксмо, 2020.

Карп Д. Поговорим о депрессии. Признать болезнь, преодолеть изоляцию, принять помощь. М.: Олимп-Бизнес, 2018.

Пушкина М. Биполярники. Как живут и справляются с собой люди с биполярным расстройством. М.: ACT, 2020.

Уход и поддержка

Азбука паллиативной помощи детям. Под ред. к. м. н., доц. Саввы Н. Н. https://www.rcpcf.ru/novosti/azbuka-palliativnoi-pomoshhi-detyam/

Андрее Л. Поговорим об уходе за тяжелобольным. В помощь близким и ухаживающим. М.: Олимп-Бизнес, 2019.

Клеминсон Брюс. Введение в паллиативную помощь. Скачать можно на сайте pro-palliativ.ru.

Малкина-Пых И. Г. Психологическая помощь близким. М.: Эксмо, 2009.

Нуне А. Дневник для друзей. М.: НЛО, 2015. Погребин Л. Испытание болезнью. Как общаться, сохранить отношения и помочь близкому. М.: Livebook, 2014.

Твайкросс Р., Уилкок Э. Руководство по паллиативной помощи. Скачать или заказать бумажную книгу можно на сайте pro-palliativ.ru.

Уэймен Л. Поговорим о деменции. В помощь ухаживающим за людьми с потерей памяти, болезнью Альцгеймера и другими видами деменции. М.: Олимп-Бизнес, 2018.

Эмери Дж. По-настоящему дельное руководство по паллиативной помощи детям для врачей и медсестер во всем мире. М.: Проспект, 2017.

Смерть и умирание

Гоулд Ф. Когда я умру. Уроки, вынесенные с Территории Смерти. М.: Олимп-Бизнес, 2016.

Данилова А. От смерти к жизни. Как преодолеть страх смерти. М.: Православие и мир, 2015.

Даути К. Когда дым застилает глаза. Провокационные истории о своей любимой работе от сотрудника крематория. М.: Бомбора, 2018.

Каллахан Г. Записки на салфетках. М.: Бомбора, 2017.

Кюблер-Росс Э. О смерти и умирании. СПб.: Корвет, 2016.

Кюблер-Росс Э., Кесслер Д. Живи сейчас! Уроки жизни от людей, которые видели смерть. М.: Эксмо-Пресс, 2016.

Леви В. Memento. Книга перехода. Липецк: Книжный клуб 36’6, 2014.

Левин С. Встречи на краю. Диалоги с людьми, переживающими утрату, умирающими, исцеляющимися и исцелившимися. М.: Ганга, 2019.

Мохов С. История смерти. Как мы боремся и принимаем. М.: Individuum, 2020.

Ранна М. Любовь и смерть. Путь к разлуке. СПб: Речь, 2006.

Спенсер-Вендел С. Пока не сказано «прощай». Год жизни с радостью. СПб.: Азбука, 2014.

Эрл Э. Эта звезда никогда не погаснет. М.: ACT, 2014.

Ялом И. Вглядываясь в солнце. Жизнь без страха смерти. М.: Эксмо, 2015.

Потеря ребенка

Жюллиан А.-Д. Два маленьких шага по мокрому песку. Харьков: Клуб семейного досуга, 2012.

Панутос К, Ромео К Прервавшиеся начинания. Исцеление утрат, связанных с деторождением. М.: СветЛо, 2016.

Протоиерей Андрей Ткачев. Слово утешения. Как пережить смерть ребенка. М.: Никея, 2017.

Семина И. К Ты не одна, девочка. СПб.: Речь, 2017. Старобинец А. А. Посмотри на него. М.: Corpus, 2017. Хартия прав умирающего ребенка (фонд «Детский паллиатив»). https://pro-palliativ.ru/library/hartiya-prav-umirayushhego-rebenka/

Потеря родителя

Аленчик К. День счастья сегодня. Пережить горе и начать жить заново. М.: ЛитРес, 2020.

Поттс О. Я справлюсь, мама. Как пережить потерю, обрести любовь и научиться готовить. М.: Манн, Иванов и Фербер, 2020.

Эдельман X Дочери без матерей. Как пережить утрату. СПб.: Питер, 2020.

Потеря супруга или партнера

Гинзбург Ж. Д. Вдова вдове. М.: АСТ/Астрель, 2006.

Уилбер К. Благодать и стойкость. М.: Открытый мир, 2008.

Самоубийство

Вихристюк О. В. Что нужно знать родителям о подростковых суицидах? М.: МГППУ, 2013.

Вроно Е. М. Предотвращение самоубийства подростков. М.: Академический проект, 2001.

Ефремов В. Оставшиеся в живых: работа с суицидентом. СПб.: Гуманитарная академия, 2018.

Живи! Разговор с самоубийцей. Составитель Д. Семеник. Книга доступна для скачивания на сайте «Победишь!»: https://pobedish.ru/

Как быть, если не хочется жить. Составитель Д. Семеник. М.: Символик, 2013.

Попов Ю. В., Пичиков А. А. Суицидальное поведение у подростков. СПб.: СпецЛит, 2017.

Превенция самоубийств: руководство для учителей и других работников школ. Одесса: Одесский национальный университет, 2004. Доступно для скачивания на сайте ВОЗ: https://apps.who.int/iris/handle/10665/87722

Самоубийство. Ошибка или выход? Составители Д. Семеник, М. Хасьминский. Книга доступна для скачивания на сайте «Победишь!»: https://pobedish.ru/

Семеник Д. Небанальный разговор о суициде. М.: Символик, 2019.

Старшенбаум Г. Суицидология и кризисная психотерапия. М.: Когито-центр, 2018.

Жизнь после смерти тела

Данилова Е. Жизнь после смерти. Религиозные представления и научные доказательства. М.: Рипол-Классик, 2017.

Калиновский П. Переход. Последняя болезнь, смерть и после. Salisbury, Australia. Книга в электронном виде доступна на сайте predanie.ru.

Моуди Р. Жизнь после жизни: Исследование феномена продолжения жизни после смерти тела. М.: КоЛибри, Азбука-Аттикус, 2020.

Пинсон Д.-Б. Жизнь души. Еврейское учение о том, что нас ждет после смерти. М.: Книжники, 2015.

Журналы

Pallium: паллиативная и хосписная помощь. Журнал предназначен для врачей всех специальностей, врачей по паллиативной медицинской помощи, организаторов здравоохранения, медсестер, преподавательского состава и студентов медицинских вузов, колледжей, https://www.pro-hospice.ru/zhurnal-pallium

Археология русской смерти. Первый в России научный журнал о вопросах смерти и умирания.

Журнал практической психологии и психоанализа. Основан в 2000 г. Институтом практической психологии и психоанализа. Публикует статьи российских и зарубежных специалистов в области практической психологии, клинической психологии, психологического консультирования, психотерапии, клинического и прикладного психоанализа, https://psyjournal.ru/

Портал психологических изданий. В данный момент на сайте можно найти 105 наименований изданий, https://psyjournals.ru/

Психология для жизни. Архив журнала доступен онлайн, https://msph.ru/zhurnal-psikhologiya-dlya-zhizni

Психолого-педагогические исследования. Статьи для специалистов по широкому спектру тем, включая консультирование, клиническую и специальную психологию, психотерапию после травм и пр. http://psyedu.ru/

Российский психиатрический журнал. На его страницах освещаются важнейшие вопросы современной психиатрии, содержится информация о съездах, конференциях, рабочих совещаниях. На сайте возможен поиск по тэгам, например «депрессия», «суицид», http://rpj.serbsky.ru/index.php/rpj

Российский психологический журнал. Основан в 2003 году Российским психологическим обществом. httn://psyrus.ru/periodicals/rpi/

Суицидология. Научно-практический журнал. Публикуются обзоры, статьи, случаи из практики по суицидологии, агрессии и смежным темам. Журнал рассчитан на врачей, психологов, социальных работников и других специалистов, занимающихся суицидальным поведением.

Теоретическая и экспериментальная психология. Журнал для специалистов, http://tepjoumal.com/ru/

Фома. Православный журнал для сомневающихся. Есть возможность задать вопрос священнику, https://foma.ru/

Интернет-ресурсы

Memoriam. Светлая память. Сайт для тех, кто скорбит. Также есть раздел для тех, кто думает о суициде, https://memoriam.ru/

Болеем не унывая. Философия и психология болезней, православие и медицина, подготовка к смерти, как помочь близким, библиотека, https://boleem.com/

Болезнь Паркинсона, болезнь Альцгеймера, инсульт, склероз. Информация по этим заболеваниям и состояниям, а также деменции, судорогам, энцефалопатии и пр. https://parkinson.su/

Ветка ивы: сайт для переживших насилие. Как жить после изнасилования, теракта и т. и. Как простить виновника. Психологическая реабилитация, https://vetkaivi.ru/

Группа поддержки людей, переживающих депрессию, http://lifeyes.info/

Группа самопомощи при депрессии «Анонимные депрессивные» («Рассвет») https://darassvet.ru/

Деменция, фонд помощи «Альцрус», на сайте есть информация о деменции, советы для ухаживающих, библиотека, проекты в помощь семьям (семинары, тренинги), https://www.alzrus.org/

Жизнь со смертью. Проект, который помогает относиться к смерти более осознанно, http://life-death.ru/ В разделе «Журнал» доступны статьи по теме горевания, команда сайта также оказывает психологическую поддержку.

Избери жизнь. Сайт о преодолении суицида. Множество статей о предотвращении самоубийств, о депрессии. Есть форум, http://www.nosuicide.ru/

Лабиринты разума. Благотворительный проект, направленный на помощь людям с психическими расстройствами. Публикует полезную информацию, организует просветительские мероприятия, http://www.mindlabyrinth.ru

Официальный интернет-портал Минздрава России о профилактике ВИЧ/СПИДа, также информация о гепатитах. Профилактика, тестирование, жизнь с ВИЧ. http://o-spide.ru/

Письменные практики Дарьи Кутузовой для самопомощи при депрессии и других состояниях, http://www.рismennyepraktiki,ru/tag/практики-анти-депрессии

Победишь! Крупнейший российский ресурс, посвященный проблеме суицида, https://pobedish.ru/

Портал об опухолях мозга: информация о диагностике, лечении, реабилитации, психологической помощи, https://oncobrain.ru/

Просветительский портал про паллиативную помощь. Содержит информацию как для пациентов и их родственников, так и для специалистов: практические советы по уходу за больными, оформлению лекарств и т. п., также психологические статьи по подготовке к смерти, общению с умирающими и пр. https://рго-palliativ.ru/ Ресурсы по теме горевания на сайте «Про паллиатив» https://pro-palliativ.ru/themes/gorevanie/

Психика мегаполиса. Просветительский проект, в котором психиатры читают публичные лекции на актуальные темы. http://smu.psychiatr.ru/o6y4eHHe/ncHXHKa-мегаполиса-psy-lib/

Психоактивно. Сообщество активистов, выступающее против стигмы психических расстройств, https://vk.com/psychoactivno

Сказать не могу молчать. Просветительский проект, в рамках которого проходят публичные лекции по психиатрии, бесплатные консультации психиатров и психологов. 1Шр://сказатьнемогумолчать. рф

Организации и услуги

Ассоциация профессиональных участников хосписной помощи, на сайте есть документ с номерами телефонов горячих линий по паллиативной помощи в отдельных регионах России, https://www.pro-hospice.ru/

Всероссийская горячая линия психологической помощи онкологическим больным и их близким «Ясное утро». 8-800-100-01-91 (круглосуточно, бесплатно). Психологическая и юридическая помощь, группы поддержки для пациентов и их близких, группы поддержки для тех, кто потерял близких, https://yasnoeutro.ru/

Горячая линия помощи неизлечимо больным людям (линия фонда помощи хосписам «Вера»; круглосуточно, бесплатно). Если вам или вашим близким срочно необходимо обезболивание, помощь хосписа, консультация по уходу или поддержка психолога. 8-800-700-84-36.

Горячая линия психологической поддержки БФ «Свет в руках» для родителей, потерявших ребенка / если ребенок находится в реанимации. Бесплатно по России, с 9.00 до 18.00 по московскому времени, по будням: 8-800-511-04-80.

Группы психологической поддержки в Москве (бесплатные и платные), в том числе для переживающих утрату близкого человека, для переживающих после суицида близкого человека; также статьи, https://nsy. group/

Дежурный медик детского хосписа «Дом с маяком» (работает в Москве и Подмосковье). 8(495)649-39-49.

Детский паллиатив (благотворительный фонд развития паллиативной помощи). Координаты хосписов в разных регионах России, библиотека, видеотека, https://www.rcpcf.ru/

Детский телефон доверия 8-800-2000-122 для оказания психологической помощи детям, подросткам и их родителям в трудных жизненных ситуациях. Звонок бесплатный и анонимный (круглосуточно с любого мобильного или стационарного телефона). https://telefon-doveria.ru/

Жизнь продолжается (Москва и Московская область). Благотворительный фонд помощи семьям, потерявшим кормильца. Материальная, юридическая и психологическая поддержка нуждающимся семьям, https://life-goes-on.ru/

Интернет-служба экстренной психологической помощи МЧС России http://www.psi.mchs.gov.ru/ Телефон горячей линии (круглосуточно, анонимно, бесплатно) 8(495)989-50-50.

Консультативно-диагностическое отделение ГБУЗ «Научно-практический центр психического здоровья детей и подростков им. Г. Е. Сухаревой Департамента здравоохранения города Москвы». Кабинет кризисной помощи, http://www.npc-pzdp.ru/ На телефоне доверия работают психологи, врачи-психотерапевты, врачи-психиатры. 8(495)960-34-62.

Многопрофильная психологическая помощь взрослым. Дежурят психотерапевты, медицинские психологи и врачи-психиатры: 8-800-200-47-03 (круглосуточно).

Московская служба психологической помощи населению. Телефон неотложной психологической помощи 051 (с городского телефона). Экстренные индивидуальные и групповые консультации. За помощью могут обратиться люди, находящиеся в различных кризисных состояниях (в том числе острое переживание утраты, жертвы насильственных действий), https://msph.ru/

Партнерство равных. Общественная организация, проводит группы поддержки и просветительские занятия для людей с биполярным расстройством, https://реег-partners.ru/

Портал психологических новостей. Информация о лекциях, конференциях, программах повышения квалификации и пр. http://psypress.ru/

Психологическая служба психологической поддержки подростков и молодежи (до 23 лет), чаты со специалистами. Время дежурства консультантов с 15.00 до 22.00, ежедневно (время московское), твоятерритория. онлайн

Российское психологическое общество. Официальный сайт профессиональной корпорации психологов России. Для профессионалов. http://psvriis.rLi/rpo/aboiit/

Словом и делом (Санкт-Петербург). Специалисты фонда оказывают социальную, психологическую и юридическую помощь вдовам и их детям. Также работают группы поддержки для вдов. Проходят ежемесячные досуговые мероприятия для семей, https://slovomidelom.ru/

Телефоны доверия России по федеральным округам ищите на сайте Российской Ассоциации Телефонной Экстренной Психологической Помощи: http://www.ratepp.ru/

Фонд «Свет в руках»: помощь тем, кто столкнулся с потерей ребенка во время беременности, при родах или в первые дни жизни, тем, чьи дети находятся в реанимации, и пр. Особое внимание Фонд уделяет реабилитации семьи после потери ребенка независимо от возраста и давности потери. Бесплатная телефонная линия поддержки, группы поддержки, распространение справочной информации, https://lightinhands.ru/

Центр экстренной психологической помощи ГБОУ ВПО «Московский городской психолого-педагогический университет», тел.: 8(499)795-15-01 и 8(499)795-15-07.

Центр экстренной психологической помощи МЧС России: бесплатная горячая линия (круглосуточно, анонимно), статьи, материалы для специалистов, советы по экстренной допсихологической помощи, приемам психологической саморегуляции и пр. https://psi.mchs.gov.ru/ 8(499)216-50-50; 8(495)989-50-50.

Библиография

Adler, Jerry. “There’s Just the Three of Us.” In His Life and the Kennedy Legacy. P. 36. Newsweek Memorial Issue, 1999.

Adler, Ronald B., and Neil Towne. Looking Out/Looking In: Interpersonal Communication. New York: Holt, Rinehart & Winston, 1987.

American Association of Suicidology, prepared by John L. McIntosh. Survivors of Suicide Fact Sheet. Washington, DC, 1998.

American Cancer Society. Life After Loss Facilitator’s Handbook, Atlanta, GA, 1999.

American Psychiatric Association. Let’s Talk About Panic Disorder. Washington, DC: APA, 1992.

Arcangel, Dianne. “Heather’s Return.” Journal of the American Society for Psychical Research 93 (1999): 226-31.

— “Tribute to Karlis Osis.” Journal of the American Society for Psychical Research 90 (1996): 228–230.

— “The Wheel of Life Review.” Journal of the American Society for Psychical Research 91 (1997): 353-56.

Astin, J. A., E. Harkness, and E. Ernst. “The Efficacy of ‘Distant Healing’: A Systematic Review of Randomized Trials.” Annals of Internal Medicine 132 (2000): 903-10.

Bowlby, John. Attachment and Loss, Vol. 1: Attachment. New York: Basic Books, 1982.

Bowlby, John. Attachment and Loss, Vol. 3: Loss: Sadness and Depression. New York: Basic Books, 1980.

“A Boy Says Good Bye to His Dad.” Texas Magazine, November 22, 1964. P. 1.

Cantor, Christopher, and Penelope J. Slater. “Marital Breakdown, Parenthood, and Suicide.” Journal of Family Studies 1 (October 1995): 91-102.

Carlson, Margaret. “Farewell, John.” Time, August 2, 1999. P. 33.

Compassionate Friends. “New Statistics on Death of a Child Available,” We Need Not Walk Alone, Anniversary Issue, Oakbrook, IL, 1999.

Connally, Nellie, with Michael Druary. “Texas’ First Lady Relives the Day the President Died.” Texas Magazine, November 22, 1964. Originally published by McCall’s magazine, 1964.

Cook, Emily Williams, Bruce Greyson, and Ian Stevenson. “Do Any Near-Death Experiences Provide Evidence for the Survival of Human Personality After Death? Relevant Features and Illustrative Case Reports.” Journal of Scientific Exploration 12 (1998): 377–406.

DeSpelder, Lynne Ann, and Albert Lee Strickland. The Last Dance: Encountering Death and Dying. Mountain View, CA: Mayfield, 1992.

Doka, Kenneth J. Disenfranchised Grief. Lexington, MA: Lexington Books, 1989.

Dossey, L. Healing Beyond the Body. Boston: Shambhala, 2001.

— “Immortality.” Alternative Therapies in Health and Medicine 6 (2000): 12.

— Reinventing Medicine. San Francisco: HarperSanFrancisco, 1999.

Erikson, Erik H. Identity: Youth and Crisis. New York: Norton, 1968.

Erikson, Erik H. Insight and Responsibility. New York: Norton, 1968.

Fitzgerald, Helen. The Grieving Child: A Parent’s Guide. New York: Simon & Schuster, 1992.

Fodor, J. “The Big Idea.” (New York) Times Literary Supplement, July 3, 1992. P. 20.

Gamino, Louis A. “Why ‘Just Get Over If Doesn’t Work: Lessons from the Scott and White Grief Study (1994–1997).” Paper presented at Clinical Challenges in Bereavement: Beyond Supportive Care, Austin, TX, October 6, 2000.

Greeley, Andrew M. Religious Change in America. Cambridge: First Harvard University Press, 1996.

Grey son, Bruce. “Near-Death Experiences.” In Varieties of Anomalous Experience: Examining the Scientific Evidence, edited by Etzel Cardena, Steven Jay Lynn, and Stanley Krippner. P. 315–352. Washington, DC: American Psychological Association, 2000.

Greyson, Bruce, and Chuck Flynn, eds. The Near-Death Experience: Problems, Prospects, Perspectives. Springfield, IL: Charles C. Thomas, 1984.

Hirsh, S. Using the Myers-Briggs Type Indicator in Organizations: A Resource Book. Palo Alto, CA: Consulting Psychologists Press, 1985.

Holmes, T. S., and R. H. Rahe. “The Social Readjustment Rating Scale.” Journal of Psychosomatic Research 11 (1967): 213–218.

Huber, Terri. No Time Out from Grief: Surviving the Death of My Son. Writers Club Press/iUniverse.com, 2000.

Jonas, W. B. “The Middle Way: Realistic Randomized Controlled Trials for the

Evaluation of Spiritual Healing.” Journal of Alternative and Complementary Medicine 7 (2001): 5–7.

Jowett, Benjamin, trans. The Works of Plato, 1945.

Jung, C. Psychological Types. New York: Princeton University Press, 1971.

Kastenbaum, Robert. Psychology of Death. New York: Springer, 1992.

Keirsey, D., and Marilyn Bates. Please Understand Me. Del Mar, CA: Gnosology Books, 1984.

Kircher, Pamela. Love Is the Link: A Hospice Doctor Shares Her Experience of Near-Death and Dying. New York: Larson, 1995.

Kroeger, O., and J. Thuesen. Type Talk. New York: Dell, 1988.

Kilbler-Ross, Elisabeth. Death, the Final Stage of Growth. Englewood Cliffs, NJ: Prentice-Hall, 1975.

—. On Death and Dying. New York: Macmillan, 1969.

Lawrence, G. Descriptions of the Sixteen Types. Gainesville, FL: Center for Applications of Psychological Type, 1993.

Lundahl, Craig R., ed. A Collection of Near-Death Research Readings:Scientific Inquiries into the Experiences of Persons Near Physical Death. Chicago: Nelson-Hall, 1982. Compilation of work by Osis, Haraldsson, Ring, Moody, Noyes, Grosso, and others.

Maddox, J. “The Unexpected Science to Come.” Scientific American, December 1999. P. 62–67.

Martin, Terry L., and Kenneth J. Doka. Men Don’t Cry… Women Do: Transcending Gender Stereotypes of Grief. Philadelphia: Brunner/Mazel, 2000.

Matthews, Jim. Four Dark Days in History: November 22, 23, 24, 25. Los Angeles: Special Publications, 1963.

McCaulley, M. The Myers-Briggs Type Indicator and Leadership. Gainesville, FL: Center for Applications of Psychological Type, 1988.

Miller, L. “Boomers Hire Consultants to Help Go from Good Life to ‘Good Death.’” Wall Street Journal, February 25, 2000. P. 1.

Miller, Lyle H., and Alma Dell Smith. The Stress Solution. New York: Pocket Books, 1993.

Moody, R. Life After Life. New York: Bantam Books, 1975.

Morse, Melvin, and Paul Perry. Closer to the Light: Learning from the Near-Death Experiences of Children. New York: Random House, 1991.

— Transformed by the Light: The Powerful Effect of Near-Death Experiences on People’s Lives. New York: Villard, 1992.

Myers, I. Introduction to Type. Palo Alto, CA: Consulting Psychologists Press, 1962.

Myers, I., and M. McCaulley. A Guide to the Development and Use of the MBTI: A Manual. Gainesville, FL: Center for Applications of Psychological Type, 1985.

Neimeyer, Robert. Lessons of Loss: A Guide to Coping. Philadelphia: Brunner Routledge, 2001.

— ed. Death Anxiety Handbook: Research, Instrumentation, and Application. Washington, DC: Taylor & Francis, 1994.

Noyes, R., Jr., and R. Kletti. “Depersonalization in the Face of Life-Threatening Danger: An Interpretation.” Omega 7 (1976): 103–114.

Parma, S., D. G. Waller, R. Yeates, and P. Fenwick. “A Qualitative and Quantitative Study of the Incidence, Features and Aetiology of Near Death Experiences in Cardiac Arrest Survivors.” Resuscitation 48 (2001): 149–156.

Piaget, Jean. The Child's Construction of the World. London: Routledge & Kegan Paul, 1929.

Radin, Dean, and Jannine Rebman. “Are Phantasms Fact or Fantasy? A Preliminary Investigation of Apparitions Evoked in the Laboratory.” Journal of the Society for Psychical Research 61 (1996): 843.

Rando, Therese A. Treatment of Complicated Mourning. Champaign, IL: Research Press, 1993.

Ring, Kenneth. Heading Toward Omega: In Search of the Meaning of Near-Death Experience. New York: Morrow, 1984.

— Life at Death: A Scientific Investigation of the NearDeath Experience. New York: Morrow, 1982.

Ring, Kenneth, Sharon Cooper, and Charles Tart. Mindsight: Near-Death and Out of Body Experiences in the Blind. Palo Alto, CA: William James Center for Consciousness Studies at the Institute of Transpersonal Psychology, 1999.

Ring, Kenneth, and Evelyn Valarino. Lessons from the Light: What We Can Learn from the Near-Death Experience. Portsmouth, NH: Moment Point Press, 2000.

Sabom, Michael. Light and Death: One Doctor’s Fascinating Account of Near-Death Experiences. Grand Rapids, MI: Zondervan, 1998.

Sanders, Catherine M. Grief: The Mourning After, Dealing with Adult Bereavement. New York: Wiley, 1989.

Selye, Hans. Selye’s Guide to Stress Research. 3 vols. New York: Van Nostrand Reinhold, 1983.

— Stress Without Distress. New York: Signet Books, 1974.

Sife, Wallace. The Loss of a Pet, the Human-Animal Bond. New York: Macmillan, 1993.

Some, Malidoma Patrice. Of Water and the Spirit. New York: Putnam, 1994.

Stephenson, John S. Death, Grief, and Mourning: Individual and Social Realities. New York: Free Press, 1985.

Stroebe, Margaret, Wolfgang Stroebe, and Robert O. Hansson, eds. Handbook of Bereavement: Theory, Research, and Intervention. New York: Cambridge Univ. Press, 1999.

Tubesing, Nancy, and Donald Tubesing. Structured Exercises in Stress Management. Vol. 1. Duluth, MN: Whole Person Press, 1983.

Walsh, John. Tears of Rage: From Grieving Father to Crusader for Justice — The Untold Story of the Adam Walsh Case. New York: Pocket Books, 1997.

Weenolsen, Patricia. Transcendence of Foss over the Fife Span. New York: Hemisphere, 1988.

Weiss, Brian. Messages from the Masters: Tapping into the Power of Love. New York: Warner Books, 2000.

Wiitala, Geri Colozzi. Heather’s Return: The Amazing Story of Communications from Beyond the Grave. Virginia Beach, VA: A.R.E. Press, 1996.

Wolfelt, Alan D. Death and Grief: A Guide for Clergy. Levittown, PA: Accelerated Development, 1988.

Worden, William. Grief Counseling and Grief Therapy: A Handbook for the Mental Health Practitioner. New York: Springer, 1991.

Zalaznik, Patricia. Bibliography on Grief. Minneapolis, MN: Abundant Resources, 1995.

Примечания

1

L. Miller, “Boomers Hire Consultants to Help Go from Good Life to ‘Good Death,’” Wall Street Journal, February 25, 2000. Р. 1.

2

L. Dossey, Healing Beyond the Body (Boston: Shambhala, 2001).

3

S. Parma and others, “A Qualitative and Quantitative Study of the Incidence, Features and Aetiology of Near Death Experiences in Cardiac Arrest Survivors,” Resuscitation 48 (2001): 149–156.

4

J. Searle, цитата приведена на обложке Journal of Consciousness Studies, vol. 2, issue 1, 1995.

5

J. Fodor, “The Big Idea,” (New York) Times Literary Supplement, July 3, 1992. Р. 20.

6

J. Maddox, “The Unexpected Science to Come,” Scientific American, December 1999. Р. 62–67.

7

L. Dossey, Reinventing Medicine (San Francisco: HarperSanFrancisco, 1999).

8

J. A. Astin, E. Harkness, and E. Ernst, “The Efficacy of ‘Distant Healing’: A Systematic Review of Randomized Trials,” Annals of Internal Medicine 132 (2000): 903–910; W. B. Jonas, “The Middle Way: Realistic Randomized Controlled Trials for the Evaluation of Spiritual Healing,” Journal of Alternative and Complementary Medicine 7 (2001): 5–7.

9

L. Dossey, “Immortality,” Alternative Therapies in Health and Medicine 6 (2000): 12.

10

Пер. с англ. Якова Фельдмана.

11

Джон Боулби, психиатр, бывший президент Международной ассоциации детской психиатрии, провел масштабные исследования и опубликовал крайне важные открытия в области человеческой привязанности и горя. Если вы хотите узнать больше об этой теме, особенно рекомендуем его книгу Attachment and Loss, том 1: Attachment (2-е изд., 1982) и том 3: Loss: Sadness and Depression (1980). (На русском языке выходили его книги «Привязанность», «Создание и разрушение эмоциональных связей».)

12

Пер. с англ. А. Беспаленко, М. Варежкина.

13

В ноябре 1999 г. Институт медицины выпустил отчет на 223 страницах, где было указано, что ежегодно 98 тысяч американцев безвременно умирают в результате врачебных ошибок, большинство из которых ошибки лекарственные. «Люди принимают не то лекарство или неправильную дозу, или принимают лекарство не в то время, или даже иногда лекарство дают не тому пациенту», — объясняет Дональд М. Бервик, гарвардский профессор политики в области здравоохранения, президент Института улучшения здравоохранения, представляющий комиссию, в которую входят 19 экспертов. От врачебных ошибок умирает больше американцев, чем от рака груди, ДТП или СПИДа.

14

Адаптированное объяснение из статьи Т. S. Holmes and R. Н. Rahe, "The Social Readjustment Rating Scale,” Journal of Psychosomatic Research 11 (1967): 213–218.

15

Ганс Селье, бывший президент Международного института стресса, опубликовал важные исследования стресса, включая книги Selye’s Guide to Stress Research, 3 vols. (New York: Van Nostrand Reinhold, 1983), и Stress Without Distress (New York: Signet Books, 1974). (Ha русском языке «Стресс без дистресса». М.: Прогресс, 1982).

16

Как и в мышцах, в головном мозге также может ощущаться перенапряжение.

17

Louis A. Gamino, "Why ‘Just Get Over It’ Doesn’t Work: Lessons from the Scott and White Grief Study” (Paper presented at Clinical Challenges in Bereavement: Beyond Supportive Care, Austin, TX, October 6, 2000).

18

American Psychiatric Association, 1997. Адаптировано на основе Lyle H. Miller and Alma Dell Smith, The Stress Solution (New York: Pocket Books, 1993).

19

Адаптированы данные из следующих источников: American Cancer Society, Life After Loss Facilitator’s Handbook (1999), и Nancy Tubesing and Donald Tubesing, Structured Exercises in Stress Management, vol. 1 (Duluth, MN: Whole Person Press, 1983).

20

Robert A. Neimeyer, ed., Death Anxiety Handbook: Research, Instrumentation, and Application (Washington, DC: Taylor & Francis, 1994); Margaret Stroebe, Wolfgang Stroebe, and Robert O. Hansson, eds., Handbook of Bereavement: Theory, Research, and Intervention (New York: Cambridge Univ. Press, 1999); J. William Worden, Grief Counseling and Grief Therapy: A Handbook for the Mental Health Practitioner (New York: Springer, 1991).

21

American Psychiatric Association, 1997. Адаптирован источник Miller and Smith, The Stress Solution.

22

American Psychiatric Association, Let’s Talk About Panic Disorder (Washington, DC: APA, 1992).

23

Ronald B. Adler and Neil Towne, Looking Out/Looking In: Interpersonal Communication (New York: Holt, Rinehart & Winston, 1987).

24

Подробнее об этом рекомендуем прочитать в книге Of Water and the Spirit Malidoma автора Patrice Somes (New York: Putnam, 1994).

25

“New Statistics on Death of a Child Available,” We Need Not Walk Alone (журнал организации «Сострадательные друзья», The Compassionate Friends), Anniversary issue, 1999. P. 14.

26

Survivors of Suicide Fact Sheet (Washington, DC: American Association of Suicidology, 1998).

27

Данные предоставлены ВОЗ.

28

Австралийский институт по изучению и предотвращению самоубийств под руководством доктора Диего Де Лео, профессора психопатологии и суицидологии, продолжает исследования, начатые Кристофером Кантором и Пенелопой Слэйтер. Кантор и Слэйтер на основе 1375 случаев самоубийств изучали распад семьи и особенности родительства как прогностический фактор самоубийств (Cantor and Slater, "Marital Breakdown, Parenthood, and Suicide,” Journal of Family Studies 1 (October 1995): 91-102).

29

Dianne Arcangel, “Tribute to Karlis Osis,” Journal of the American Society for Psychical Research 90 (1996): 228–230.

30

Аллюзия на стихи Дилана Томаса «Не уходи безропотно во тьму» (пер. с англ. В. П. Бетаки). — Прим, перев.

31

Джери Колоцци Виитала написала о своей истории книгу Heather’s Return: The Amazing Story of Communications from Beyond the Grave (Virginia Beach, VA: A.R.E. Press, 1996).

32

Gamino, “Why ‘Just Get Over It’ Doesn’t Work” (2000).

33

Пер. с англ. Е. Бируковой.

34

Адаптированный отрывок из статьи Дайан Аркэнджел "Tribute to Karlis Osis”. С. 228.

35

Перевод с англ. Маргариты Маркус.

36

Margaret Carlson, “Farewell, John,” Time, August 2, 1999. P. 33.

37

Jerry Adler, “There’s Just the Three of Us,” in His Life and the Kennedy Legacy. P. 36 (Newsweek Memorial Issue, 1999).

38

Мы называем ее «Элизабет», а не более формально, по фамилии, поскольку она предпочитала, чтобы ее называли по имени.

39

Адаптированный фрагмент статьи Дайан Аркэнджел “The Wheel of Life Review,” Journal of the American Society for Psychical Research 91 (1997): 353–356.

40

Neimeyer, Death Anxiety Handbook.

41

Уорден, «Консультирование горя и терапия горя» (Worden, Grief Counseling and Grief Therapy). Уорден был преподавателем психологии в Гарвардской медицинской школе. Хотя он написал эту книгу для медицинских работников, она может также помочь непрофессионалам, которые хотят применить более активный и когнитивный подход к переживанию смерти любимого человека.

42

Моника Маккормик, из личного общения, 2000. Игру создал и разработал доктор Эверетт Маккормик, врач из Флориды.

43

Terri Huber, No Time Out from Grief: Surviving the Death of My Son (Writers Club Press/iUniverse.com, 2000).

44

Многочисленные исследования показывают, что многие мужчины преодолевают горе путем размышлений, контроля над своими эмоциями и благодаря физической активности (упражнениям, мытью машины, ремонту в доме, сверхурочной работе и т. д.). Подробнее об этом см.: Terry L. Martin and Kenneth J. Doka, Men Don’t Cry… Women Do: Transcending Gender Stereotypes of Grief (Philadelphia: Brunner/Mazel, 2000).

45

Nellie Connally, “Texas’ First Tady Relives the Day the President Died,” Texas Magazine, November 22, 1964.

46

Платон. Государство. 614Ь.

47

Emily Williams Cook, Bruce Greyson, and Ian Stevenson, "Do Any Near-Death Experiences Provide Evidence for the Survival of Human Personality After Death? Relevant Features and Illustrative Case Reports,” Journal of Scientific Exploration 12 (1998): 377–406.

48

R. Noyes, Jr., and R. Kletti, “Depersonalization in the Face of Life-Threatening Danger: An Interpretation,” Omega 7 (1976): 103–114.

49

Kenneth Ring, Mindsight: Near-Death and Out of Body Experiences in the Blind (Palo Alto, CA: William James Center for Consciousness Studies at the Institute of Transpersonal Psychology, 1999).

50

Melvin Morse and Paul Perry, Closer to the Light: Learning from the Near-Death Experiences of Children (New York: Random House, 1991).

51

Bruce Greyson, “Near-Death Experiences,” in Varieties of Anomalous Experience: Examining the Scientific Evidence, edited by Etzel Cardena, Steven Jay Lynn, and Stanley Krippner. P. 315–352 (Washington, DC: American Psychological Association, 2000).

52

За время работы директором служб экстренной психиатрической помощи в Виргинском, Мичиганском и Коннектикутском университетах, руководителем клинической программы по психиатрии в Медицинском центре Коннектикутского университета и профессором в сфере изучения личности на факультете психиатрической медицины Виргинского университета.

53

Памела Кирхер описала «смертные совпадения» как разделенный околосмертный опыт в своей книге 1995 г. Love Is the Link: A Hospice Doctor Shares Her Experience of Near-Death and Dying (New York: Larson). P. 141.

54

Kenneth Ring, Heading Toward Omega: In Search of the Meaning of Near-Death Experience (New York: Morrow, 1984).

55

Neimeyer, Death Anxiety Handbook. Роберт Неймайер, доктор философии, профессор факультета психологии в Мемфисском университете, редактор научного журнала Death Studies, бывший президент Ассоциации образования и консультирования по вопросам смерти (Association for Death Education and Counseling). Это один из самых уважаемых врачей и исследователей в этой области, опубликовавший множество работ. Для дальнейшего ознакомления с его трудами обратитесь к разделу «Ресурсы» в конце книги.

Content

Рэймонд Моуди, Дайан Аркэнджел
Жизнь после утраты: Как справиться с горем и обрести надежду

Предисловие

Введение

Глава 1 Раннее переживание горя

Г лава 2 Стресс как следствие горя

Глава 3 Стресс влечет сильные эмоции

Глава 4 Многоликая утрата

Глава 5 Как выражать и принимать сочувствие

Глава 6 Горе функциональное и нефункциональное

Глава 7 Адаптация к утрате

Глава 8 Преодоление утраты

Глава 9 Дары, которые приносит утрата

Глава 10 Мы увидим их снова

Благодарности

Ресурсы

От переводчика: ресурсы на русском языке

Библиография

Примечания