Антон Текшин

Волшебство не вызывает привыкания — 3

38

Всё же, есть что-то притягательное в старте с полного нуля.

Когда у тебя совершенно ничего нет за душой, любая мелочь может доставить неземную радость. А уж крупный успех и вовсе — окрылит всерьёз и надолго.

Это касается не только игр, где ты обычно начинаешь свой путь голозадым никем по имени Никто, чтобы потом постепенно подняться из самых низов. В жизни такое встречается сплошь и рядом, просто не все могут постичь подобное удовольствие. Их раздражают постоянные неудачи, собственное низкое положение в обществе и прочие неурядицы. Преодолев новую ступеньку на пути к своей мечте, они видят перед собой лишь бесконечную лестницу и не могут оглянуться назад. Ведь ничто так не внушает уверенность в собственных силах, как осознание того, из какого болота ты смог выбраться.

Я начинал свой бизнес целых четыре раза и дважды приходилось признать себя банкротом. Третья попытка закончилась, когда мы с партнёром разошлись во всех смыслах, став злейшими конкурентами. Правду говорят: «дружба дружбой, а денежки — врозь». Бывший приятель увёл у меня всю клиентскую базу, но сильно ему это не помогло. Последнее, что мне удалось про него вспомнить, это как он униженно приходил ко мне выклянчить денег в рассрочку. Потому что другие ему занимать уже отказывались.

И вот к четвёртому штурму крепости под названием «финансовая независимость» я подошёл во всеоружии, сам того не подозревая. Поэтому обозвал новую фирму максимально легкомысленно: «Копай-Поливай». Однако, броское имечко быстро запоминалось новой клиентурой, да и старые работодатели были рады увидеть меня снова в среде ландшафтного дизайна.

Поначалу мои работяги (в том числе и я сам) занимались исключительно уходом за придомовыми участками, ненавязчиво рекламируя хозяевам коттеджей услуги по благоустройству территории, а затем полностью перешли на исполнение моих же проектов. А тех со временем становилось всё больше и больше, вынуждая меня постоянно расширять штат.

Таким образом я довольно быстро и как-то даже незаметно стал успешным предпринимателем. А заодно — предметом зависти для многих знакомых, что продолжали ютиться в съемных комнатах и питаться лапшой быстрого приготовления. В их глазах я был счастливчиком, вытянувшем золотой билет в куче навоза. Или там про бриллиант было? Да неважно.

К чему я это всё веду?

Есть такой режим: «Новая игра — плюс». Когда предлагается перепройти всё заново, но с новым контентом или добавленными механиками. А ещё — с заметно возросшей сложностью. Вроде бы весь процесс уже знаком, но игра всё равно бросает тебе вызов. Далеко не у всех разработчиков такой фокус получается, но от этого зависит долговечность продукта. Некоторые игры затягивают геймеров на долгие года, умудряясь при этом не наскучить.

Именно их и называют великими.

Никогда не думал, что мне выпадет шанс начать всё сначала прямо в реальной жизни, но… Сейчас всё так переплелось, что не всегда непонятно — где эта самая реальность кончается, уступая место волшебству с примесью чисто игровых условностей. Наш мир окончательно перестал напоминать себя прежнего, ведь раньше о воскрешении из мёртвых говорилось лишь в священных писаниях.

Интересно, оскорбляю ли я чувства верующих одним своим существованием? С одной стороны — наверняка, а с другой — в моём возвращении на этот свет виноват не кто иной, а божественный подручный. Ангел, то бишь. Это ли не лучшее доказательство существования самого Бога, как бы его там кто ни называл?

Все эти мысли лениво ворочались в моей голове, пока я планомерно обыскивал заброшенное здание реабилитационного центра, заодно избавляя его от нежити. Здесь надо мной успели порядочно поиздеваться, и даже частично вернувшаяся память уже не могла ничего исправить. Я стал совершенно другим.

Прежняя моя версия хлопнулась бы в обморок от первого же встречного мертвяка, не говоря уже о тварях посерьёзней. Или, как минимум, испытала бы огромный шок от подобного зрелища. Меня же нынешнего совершенно не смущал неприглядный вид ходячего покойника, а специфический запах разлагающегося тела доставлял лишь лёгкий дискомфорт. Из-за чего пришлось обмотать лицо тряпкой поплотнее.

И уж конечно же, прежний Тимофей Бухлин ни за что не смог бы крушить человеческие черепа всякими подручными средствами, при этом не забывая считать очки опыта до следующего уровня.

— Фуф, надеюсь, ты тут последний, приятель…

Я обессиленно присел на первую подвернувшуюся скамеечку, обитую дерматином успокаивающе синего цвета. Здесь нарочно пытались избегать ярких пятен, поэтому персонал соблюдал строгий дресс-код, а интерьер был выполнен исключительно в холодных тонах.

Тело, не привыкшее к длительным физическим нагрузкам, настоятельно просило передышки. ведь воскрес я ровно в том же состоянии, в каком покинул это место. То есть, полным дохляком. Разве что, без дикой каши в голове. Иногда на периферии слышимости до меня доносилось чьё-то неразборчивое бормотание, но это так, чистая фигня по сравнению с тем, что мне пришлось испытать. А главное — у меня за плечами отсутствовала приставучая демоническая сущность.

Уж лучше совсем быть без царя в голове, чем вот с таким тираном.

Ничего, мясо непременно нарастёт. Нужно лишь правильно питаться, не забывать о тренировках и вкладывать очки развития в Телосложение. Можно обойтись и без последнего пункта, но выйдет куда дольше и не так эффективно. Тем более, часть моих прежних возможностей оставалось по-прежнему заблокированной, как бы намекая, что до звания здорового человека мне ещё очень далеко…

Тем временем, упокоенный мной мертвяк окончательно рассыпался, оставив после себя рваный больничный халат и кучку невесомого праха. Гуляющий по зданию сквозняк тут же подхватил серые пылинки, облегчив мне поиски выпавшего лута. Ведь даже в такой низкоуровневой нежити иногда попадается что-то интересное. Я уже успел насобирать несколько обычных монеток, и одну серебряную. А вот со сферами тотально не везло.

Кто-то явно прошёлся здесь до меня, и проверил большую часть останков. Мне то и дело попадались чужие следы — от разворошенной одежды покойников до выломанных дверей. И оставалось только гадать, кто это был, а главное — куда он делся потом. Тот самый Макс Соловьёв, ледяной маг? Тогда странно, что он не стал трогать оставшихся зомбарей, ведь в его распоряжении с самого начала имелась атакующая магия.

Откуда я это знаю? Просто вспомнил обрывок переговоров в дежурке, перед самым моим побегом. Тогда охранник точно упомянул слово «сосульки», а уж их в разгар лета здесь быть никак не могло. Точно его рук дело, как и надпись на стене.

Пусть бывший центр нынче напоминал ожившие декорации фильмов ужаса, я всё равно не торопился отсюда уходить. В прошлый раз мой путь лежал преимущественно через зелёные области, а сейчас П-образное здание находилось посреди бескрайней алой кляксы с редкими чёрными вкраплениями. Это означало высочайший уровень опасности, а я сейчас пребывал далеко не в лучшей форме.

Как бы мне ни хотелось поскорее вернуться в почти родную Романиху, переть сейчас напролом идея не самая лучшая. Транспорта у меня нет, а нарваться на неприятности можно буквально за порогом. Так что пришлось пересилить себя и сосредоточиться на подготовке.

Понятное дело, что рассчитывать найти здесь нормальное оружие и экипировку было верхом оптимизма. И всё же я не оставлял надежды, потихоньку стаскивая полезные вещи в комнату для персонала. Во-первых, помимо умершего магнитного замка она запиралась на обычный ключ, а во-вторых — вся мебель там предназначалась для обычных людей. Это прозвучит странно, только вот даже просто прилечь на кушетку, снабжённую ремнями и прочими обязательными атрибутами, я физически не мог. Как бы себя не заставлял.

И, наконец, в плане обороны помещение было укреплено куда лучше, чем стандартные палаты. Двойные решётки на окнах, снабжённые специальными жалюзи, собственная автономная вентиляция и могучая стальная дверь. Почти такая же, за которой скрывалось логово профессора Кирсанского. Ключей от неё мне так и не удалось найти. Видимо, дубликатов не существовало в природе, либо они хранились в ином месте.

Я почти не сомневался в том, что недоступное помещение окажется пустым. Уже на момент моего побега Евгений Васильевич щеголял первым уровнем, а в его интеллектуальных способностях сомневаться не стоило. Если только профессор не напоролся на какую-нибудь серьёзную тварь, что вряд ли, то он вполне мог сделать отсюда ноги. Очень надеюсь, что профессор решил отсидеться в каком-нибудь крупном городе, вроде Нижнего. Сейчас почти все они представляли собой сплошные чёрные дыры, и вряд ли там остались живые люди.

Мой Краснодар пока ещё держался, даря мне призрачную надежду на то, что моя семья по-прежнему в порядке. О прочем не хотелось и думать. Сейчас нас разделало около полутора тысяч километров, и с наскока такое расстояние не покрыть. Особенно, сейчас.

Ладно, отставить панику! Буду решать проблемы одну за другой, как будто этапы задания закрываю.

Сначала — добраться до Романихи. Там друзья, там помощь, там транспорт, в конце-то концов. Вряд ли тех же Твиксов отпустят со мной в такой дальний поход, но хоть снарядят капитально. А ещё — нужно предупредить их на счёт той девочки — энергетического вампира. Пусть не только у меня одного будет голова болеть, что же с ней делать.

Но даже туда добраться будет ой, как непросто — местность стала куда опаснее, чем в прошлый мой исход отсюда. Поэтому я с раннего утра методично уничтожал мертвяков по всему корпусу, делая вынужденные перерывы на отдых. Большей части персонала и пациентов так и не удалось спастись, поэтому они навсегда остались в стенах этого заведения. О судьбе остальных оставалось лишь гадать.

Найти пожарный инвентарь у меня так и не вышло, поэтому в ход пошло всё, что попалось под руку — штативы, выломанные ножки кресел и всякий мелкий, но тяжёлый хлам, сложенный в мокрый пододеяльник. При хорошем размахе эта нехитрая поделка превращалась в некое подобие кистеня. А ткань приходилось мочить, чтобы та не порвалась слишком быстро.

Понятное дело, что от частого использования весь этот мусор быстро приходил в негодность. А о том, чтобы идти с таким оружием в поход, не могло быть и речи. Хрупко, громоздко и непрактично.

И всё же, после долгих мытарств, мне покорился-таки первый уровень. Вот что значит — второе прохождение. Это поначалу мертвяки воспринимались, как чистое порождение ужаса, а сейчас они вызывали одно лишь сочувствие. Жаль людей, которым никто не помог или хотя бы объяснил, какого лешего творится вокруг. Вместо этого бедолаги отправились на убой магическим психам и не менее беспощадным монстрам. Входная дверь оказалась выломанной внутрь, так что валить всё на проделки Фроста с товарищами не стоило. Здесь явно постаралась целая группа всевозможной погани, выковыривая последних выживших по одному.

Всего в центре реабилитации мне удалось наколотить сто девять очков опыта. Шкала присутствовала с самого начала, так что я чётко отслеживал свой прогресс. Теперь же после небольших цифр характеристик стояли долгожданные плюсики. Оставалось лишь решить — прожимать их или ну его к лешему?

С одной стороны, я прекрасно понимал, насколько это опасно. Особенно в одиночку и с моим полудохлым организмом. А с другой — уж очень хотелось вернуть обратно хотя бы часть прошлой формы. Два каста «Зова друида» в текущей обстановке — это вообще ни о чём. Ведь после второго заклинания подряд я гарантированно слягу и не смогу оказать никакого сопротивления. Кушать подано, как говорится.

Значит, нужно прокачиваться, несмотря на серьёзный риск.

К этому действу я решил подойти с максимальной серьёзностью. Ошибок молодых магов нам не нужно — вряд ли меня благодушно воскрешат ещё разок.

Я хорошенько покушал и отдохнул до самого вечера, а также приготовил себе комфортное лежбище. Идеальным завершением приготовлений стала бы капельница с физраствором, но ставить их сам себе я не умел, увы. Так что просто напился вдоволь сладкой водицы, предоставив организму впитывать глюкозу самостоятельно.

А вот над тем, что именно качать, я размышлял недолго. Прибавка к той же Силе и Ловкости сейчас не так критична, как лишнее заклинание. И если с Энергией у меня относительный порядок, то Разум неплохо бы и улучшить. Умнее всё равно не стану, зато смогу хоть колдовать чаще.

Вжимал плюсик я с тем самым чувством, будто допиливаю ветку, на которой восседаю сам. Причём, сразу бензопилой, чтоб в полёте было веселей.

— Пристегните ремни, следующая остановка — «Бэд-Трип»!

Перед глазами снова вспыхнул непроглядный мрак, а следом меня накрыла вполне ожидаемая волна боли. И всё же, приготовления не прошли даром — сознание я потерял далеко не сразу, успев «насладиться» всем спектром отрицательных ощущений. На миг показалось даже, что мои мозги кто-то с чавканьем жрёт, но такого быть точно не могло. Не потому, что я тщательно всё запер, а по той простой причине, что от подобных травм нормальные люди моментально умирают. И ненормальные тоже, без исключений.

Даже в забытьи проклятая боль продолжала меня преследовать с настойчивостью охотничьей собаки, периодически кусая в самые уязвимые места. Иногда мне чудилось, что во мне что-то медленно растёт, пуская ветвистые корни под кожей. А перед внутренним взором безумным вихрем проносился калейдоскоп образов и картинок, поднявшихся из глубин моей взбаламученной памяти. Пару раз мелькнула Пелагея, тщательно вырисовывающая свою любимую букву «П» на обоях, но чаще всего увиденное мной не имело особого смысла и моментально забывалось обратно.

В общем, организм принимал резкие изменения кране болезненно и неохотно, упираясь пятками и рогами. Их наличие, кстати, я проверил первым делом, когда наутро пришёл в себя. На всякий случай.

Тому, кто не познал этого на собственной шкуре, никогда не понять того хтонического ужаса, когда ты заперт в собственном теле. И хорошо, если оно лежит себе овощем, а вот когда твоими руками творят чёрт знает, что — тут хуже не придумаешь. К счастью, Билли Миллиган покинул меня навсегда и возвращаться обратно не собирался. От сердца немного отлегло, а вот другие органы чувствовали себя крайне паршиво.

Позвоночник искрил, как будто с каждого нерва содрали всю защитную оплётку, живот резало тупым ножом, а несчастные мозги будто использовали в качестве половой тряпки, не забывая хорошенько выжимать каждые пару метров. Неплохо я так ночку провёл, прямо как в старые добрые студенческие времена.

Какую мы тогда только гадость не пили… Но со временем до меня дошло, что к похмелью нужно готовиться заранее. Вот и сейчас я первым делом потянулся дрожащей рукой к бутылке с минералкой. Люблю себя любимого!

Вместе с кисловатой водой хапнул щедрую порцию аспирина, чтобы разбавить загустевшую кровь и умерить трещащую голову. Одно из самых частых последствий прокачки — тромбы и прочие радости забитых сосудов. Спасибо, обойдусь без этого как-нибудь.

Вся одежда и постельное бельё едва не хлюпали от пропитавшего их насквозь пота. Так что вопросов, куда делась вся вода из организма, даже не возникло. Можно только догадываться, как скакала температура во время прокачки.

Обезвоживание оказалось настолько сильным, что я не заметил, как выхлебал всю полуторалитровую бутылку до дна. Всё, теперь точно не помру. А вот дожившие до моего второго пришествия растения-суккуленты безвозвратно завяли, отдав мне жизненную энергию до последней капли. Я собирал их по всему зданию, стаскивая в комнату отдыха как раз на такой случай.

Первый мой опыт улучшения характеристик прошёл в лесу, и только это спасло меня от печальной участи большинства неопытных магов. Да и потом фитовампиризм не раз выручал в сложных ситуациях. Странно это — искренне любить флору и при этом губить её на корню…

Скинув с себя мокрую одежду, я потопал в душ, который располагался по соседству. Вода из кранов не текла, так что приходилось поливать себя из пятилитровых бутылей, взятых из столовой. Весьма холодное занятие, зато разом снимает сонливость и прочищает голову.

Запахнувшись в банный халат и часто постукивая зубами, я в бодром расположении духа вывалился из душевой… Чтобы буквально через секунду столкнуться нос к носу с невысоким бородатым дедком, одетым в какие-то старые лохмотья. Несмотря на крайнюю степень обалдения, я первым делом бросил взгляд на стальную дверь, но та пребывала всё такой же запертой, как и раньше. Решётки на окнах тоже были в полном порядке, так что взяться здесь этому бомжеватому типчику было решительно неоткуда.

Вот только он, вопреки здравому смыслу, продолжал стоять посреди комнаты отдыха, уперев худенькие ручки в бока и бессовестно меня разглядывая. А я, убаюканный ложной безопасностью, не имел при себе даже обычной палки. Тапочки на босу ногу, да махровый халат — вот и вся экипировка.

Подловили меня, так подловили…

— Доброе утро? — осторожно поинтересовался я вслух.

— Ну, кому как, — скрипуче отозвался старичок, будто старая, не смазанная калитка.

После чего взмахнул руками, вызвав ощутимую волну ветра в помещении. В воздух взметнулась растревоженная пыль, а позади меня послышался уж очень подозрительный низкий гул. Будто рой пчёл с крохотными перфораторами стену грызёт. Отводить взгляд от странного визитёра уж очень не хотелось, но любопытство пересилило инстинкт самосохранения. Да и что я ему сделаю, в конце концов, голым пальцем погрожу?!

Я обернулся и увидел, что вместо перегородки между душевой и основной комнатой переливается всеми оттенками синего какое-то странное… Ну, пусть будет марево, отдалённо напоминающее магическую бурю. От него и шло то низкочастотное гудение, а в воздухе всё сильнее тянуло послегрозовым озоном. Да уж, мне только в комнате маленькой грозы не хватало.

В голове мелькнула дурацкая мысль срочно проверить подошву тапочек — а точно ли там резина?

Касаться этой электрической хренотени у меня не было никакого желания, однако, моим мнением вредный дедок поинтересоваться как-то позабыл. Следующий его пас руками сдул меня, словно пушинку, прямо в центр искрящей аномалии. С перекошенным ртом и размахивая руками, в попытках зацепиться хоть за что-то, я всем телом провалился в синеватое нечто. Отличное начало утра, ничего не скажешь!

Но напоследок, самым краем глаза, я успел заметить, что комната отдыха снова опустела, а вместо сгорбленной фигуры в воздухе кружатся сухие листья…

39

Ощущения внутри оказались весьма специфическими.

На какое-то мгновение я почувствовал себя жалкой крупинкой сахара, растворившейся в стакане горячего чая. Мой разум слился с чем-то необъятным, едва не потеряв в нём свою идентичность. А измученная душа будто оказалась распята под взором вселенского микроскопа, откуда на неё с любопытством уставилось НЕЧТО. Такое, что и слов-то особо не подберёшь.

К счастью, закончилось всё это непотребство очень быстро, хоть на том спасибо. Не знаю, что от меня осталось бы, задержись я ТАМ чуть подольше.

И уже в следующий миг моё лицо гостеприимно встретил шероховатый каменный пол. Я шлёпнулся на него, как неопытный лягушонок, даже не попытавшись смягчить падение руками. Просто не привык ещё, что у меня снова есть физическая оболочка. Моя, родная, со всеми болячками и недостатками. Фуф, как же здорово быть во плоти!

Счёсанная до крови щека моментально вернула меня в реальность, и я рывком поднялся на ноги, обутые в мягкие тапочки. Да, будет мне впредь наука — никогда не расслабляться. Даже в душевой.

Противного деда, или хотя бы оставшихся от него листьев, поблизости не наблюдалось, что неудивительно — ведь я очутился в совершенно ином месте. Вместо успокаивающе-бежевых стен вокруг виднелись мрачные своды громадной пещеры, подсвеченной многочисленными факелами. Потолок терялся где-то во мраке, но я спинным мозгом чувствовал, что надо мной неба нет. Замуровали, демоны…

Но хоронить себя пока что рановато. Ещё побарахтаемся! Для плавания, кстати, имелся обширный водоёмчик, наполненный какой-то чёрной бурлящей субстанцией. Нефть тут, что ли, разлилась?

По всему выходило, что занесло сюда меня не иначе, как настоящим порталом. То и дело подобные штуки разных цветов ненадолго вспыхивали по всей пещере, исторгая из себя всякий мусор и вполне живых существ. После чего сворачивались до точки и пропадали без следа. Моя воронка тоже захлопнулась, даже не пожелав счастливого пути. От этого факта было куда досаднее, чем от расцарапанной физиономии.

До сегодняшнего дня про магические порталы мне доводилось слышать лишь в досужих разговорах разведчиков, а вот теперь довелось опробовать его на своей собственной шкуре. И признаться, мне ещё повезло добраться Сюда целиком. Неподалёку от меня в лужи крови лежала верхняя часть какого-то мужика, ровнёхонько срезанная в районе груди. А вот всё остальное туловище, вместе с ногами, отсутствовало напрочь. Не иначе как Почтой России бедолагу доставляли.

Но моё везение как всегда имело свои нюансы. В пещере шастала целая куча различных монстров, которые то и дело вываливались из новых порталов. Причём твари прилетали настолько разнообразные, что я так и не смог найти двух одинаковых особей. В основном это была всяческая нежить, но встречались и более любопытные экземпляры, напоминающие пресловутых химер. Большинство азартно грызлось друг с другом, и лишь отдельные экземпляры, посообразительней, охотились на более вкусную добычу. То есть, на людей.

Помимо меня в пещеру выплюнуло ещё несколько «счастливчиков», но почти все они сразу же стали закуской для голодных монстров. На своих ногах к этому моменту остался ещё лишь один человек, эффектно приземлившийся на обе ноги неподалёку от меня. А не как я — плашмя об пол. Рядом с нами пока что крутилась всякая мелочь, подъедающая многочисленные трупы, и открыто нападать они не решались. Но это всё очень временно.

Что бы здесь ни творилось, мы явно подоспели к концу грандиозного побоища. Тёмные стены были испещрены многочисленными отметинами, а в некоторых местах прямо на голом камне полыхало синеватое пламя. Да и в воздухе отчётливо ощущалась гарь с привкусом озона. Весело время тут проводят, с огоньком…

Пока ясно было только одно — отсюда нужно как можно скорее убираться. В стенах темнело несколько отверстий, к которым вели грубые каменные ступени, но до ближайшего тоннеля нужно было преодолеть не меньше пятидесяти метров через горы трупов и беснующихся тварей.

Вся надежда оставалась на моего собрата по несчастью. В отличие от меня, полуголого, он был с ног до головы облачён в странную экипировку, напоминающую рыцарские доспехи. Выходец из соседнего портала тоже завертел головой, оценивая обстановку, после чего удивлённо обернулся на меня.

— Тим?!

— Коннор?!

Наша встреча действительно заставила сомневаться, всё ли в порядке с моей головой.

Но это действительно был тот самый иномирец, что гостил у нас в Романихе, никаких сомнений. Правда, сейчас он оказался экипирован куда лучше, чем в нашу прошлую встречу. Не зря его броня с первого взгляда показалась мне странноватой. Это действительно были доспехи, только высокотехнологичные. Сочленения светились неоном, а в специальных креплениях на спине виднелись какие-то сложные механизмы. Но, зная предрасположенность Белова, там наверняка располагались всяческие дроны.

Я тоже был ошарашен не меньше, чем он, только времени на задушевные разговоры у нас не осталось. Несколько тварей покрупней уже спешили к нам с разных сторон, явно с гастрономическими намерениями. А вокруг, как назло, ни кустика, ни травинки. Один лишь голый камень, по которому резво скакали монстры. И вот чего их дохлятина не устроила? Выбирай любую по степени пропечённости — от углей до почти сырого мяса с корочкой.

— Ладно потом, — тряхнул головой старый знакомый, берясь за одно из креплений. — Сначала отобьёмся.

Но послушные аппаратики внезапно подвели своего хозяина. Один почти сразу рухнул на пол и разбился вдребезги, а другой вспыхнул прямо в воздухе безо всяких на то видимых причин. Зато чёрная субстанция внезапно вспучилась и тоже попёрла вперёд, прямо на нас. А те твари, которых она захлёстывала по пути, исчезали в липкой пучине без единого всплеска. Никто даже не попытался всплыть или хотя бы щупальцем бултыхнуть.

Даже в самой едкой кислоте органика так быстро не растворяется. Что же это за гадость такая?

Зато вместе с надвигающейся угрозой вдалеке сверкнул и лучик надежды. В буквальном смысле.

Возле одного из проёмов обнаружилась группа людей, которые активно выкашивали напирающих на них монстров. В том числе, и заклинаниями, чьи разноцветные всполохи привлекли моё внимание. Нас тоже заметили, и несколько человек призывно замахали нам руками, заодно указывая на приближающуюся чернильную волну. Ну да, а то мы сами не поняли, кто тут главная опасность.

Тем временем Коннор продолжал лихорадочно копаться в экипировке, не забывая поминать Хаос недобрыми словами. Неужели мы в самый настоящий Ад провалились? А что, вполне похоже.

— Потом своими игрушками займёшься, — я толкнул увлекшегося киборга в спину. — Давай наперегонки, кто последний — того съедят!

— Стартуй, я за тобой, — хмыкнул тот, смерив меня скептическим взглядом.

Больничные тапочки были слабо приспособлены для скоростного бега, но мне удалось развить неплохую скорость и обогнать основную массу преследователей. Вот что значит — мотивация! Особо ретивых отсекал Белов при помощи составного меча, так же выуженного откуда-то из-за спины. Клинок, собранный из нескольких примагнитившихся друг к дружке частей, резал монстров без особого труда, не хуже магического оружия. Бывший разведчик первой группы не стремился избавиться от каждого выродка, вместо этого предпочитая подрезать лапы и прочие отростки. На раненных тут же набрасывались отстающие, завязывая мелкие потасовки.

Такая тактика позволила нам добраться до уступа, который успешно удерживали обороняющиеся. За ним темнел зёв широкой пещеры со слишком правильными очертаниями, чтобы являться творением природы. Тоннель, не иначе. Внизу у подножья валялась целая куча всевозможных трупов, большей частью обожжённых. Постоянно приходилось через кого-то перепрыгивать, что сильно нас замедлило. Однако нам навстречу по каменным ступеням стремительно спустились несколько юных воинов, которые приняли на себя удар основной волны преследователей.

Упакованы ребята были в вычурную броню, отчётливо отдающую восточным колоритом. Да и оружие у них имелось весьма специфическое — глефы на длинных древках, изогнутые мечи и небольшие наручные щиты. Несмотря на юный возраст, парни и даже девушки сохраняли холодную голову, действуя слаженной командой. Явно не желторотые призывники.

Да и к людям большая их часть относилась чисто условно. Кто-то щеголял зеленоватой кожей и крупными клыками, отчётливо выступающими из-под нижней губы, а у одного парня уши оказались настолько остры, что ему позавидовали бы все наши отечественные зайцы. Их командир, столь же молодой и в буквальном смысле зелёный от головы до пят, имел отчётливые чёрные рожки на лбу, фиолетовые глаза и белоснежные волосы.

— Живы?

Пусть произнёс парень совсем другое слово, и даже не одно, а целых два, интерфейс красными буквами выдал именно такой перевод. Выглядело это, как старые добрые субтитры в пиратских фильмах, только прямо перед глазами.

— Вроде бы да, — кивнул я, взбираясь по лестнице.

Как ни странно, лидер меня прекрасно понял.

— Вам повезло. Кажется, вы последние, кто смог оттуда выбраться живым.

Мне даже оглядываться не пришлось, чтобы признать его правоту. Порталы всё ещё хлопали, но гости оттуда вываливались либо сразу в чёрную жижу, либо в гущу монстров, что сбивались всё в более плотную толпу. Кстати, чаще всего через разноцветные воронки прилетали именно они — вот откуда их здесь так много.

Пусть наши спасители предпочитали ближний бой, но дрались они так, что никаких сомнений в использовании магии у меня не осталось. Удары пластали тварей по всем направлениям, а высокая зеленокожая девушка резким пинком отправила в далёкий полёт хищника, который весил никак не меньше центнера. Следом одним ударом ладони она смяла череп подкравшейся сзади нежити, повадками напоминавшей упыря. Тот даже хрюкнуть не успел, омертвев окончательно.

Да уж, за такой самородок любой тренер женской сборной не задумываясь душу бы отдал.

Помимо молодёжи, уступ удерживала странная троица явно таких же пришельцев, что и мы. Уж больно они отличались от остальных. Огненный маг в легких кожаных одеяниях методично посылал в сторону атакующих самые настоящие фаерболы, воин в доспехах из жидкого металла рубил всё, что рискнуло приблизиться к нему огромным двуручным мечом, а позади них пристроился небольшой сгорбленный человечек в чёрной хламиде. Присмотревшись к нему повнимательнее, я отметил непропорционально огромный крючковатый нос, мелкие острые зубы и красные глаза. Ну, ещё и молочно-белую кожу, будто присыпанную тальком.

— Чего пялишься, гоблинов не видел? — пробурчал он.

Его язык оказался куда более гортанным, чем певучее наречие у восточных ребят, а также изобиловал согласными буквами. Но интерфейс справился и с такой задачей, хотя о точности перевода оставалось лишь гадать. Работа системы не проходила даром для головы, которую начало стискивать тисками боли. Или это отходняк после межпространственного перелёта?

— Если честно, то нет, — ответил я. — Да и как-то по-другому вас представлял…

— Не парься, я — альбинос. А теперь не путайся под ногами, а то ещё зацепит кто-то ненароком.

Остальные уже вовсю воевали с новой волной монстров, включая Коннора, орудующего мечом прямо на ступеньках. Надо сказать, сейчас оружие ближнего боя давало сто очков форы любому пулемёту, уступая в эффективности лишь магии. А где-то внизу неотвратимо наступало чёрное озеро, решившее во что бы то ни стало стать подземным морем и всё тут к лешему затопить.

— Кстати, — встрепенулся я. — Ни у кого не найдётся топор и сто грамм для храбрости?

Отсиживаться у остальных за спинами не в моём духе, особенно, когда юные и симпатичные девушки сражаются наравне со всеми. Только в нынешнем своём виде я мог максимум надавать по морде тапком некрупному таракану, и на этом список моих боевых возможностей полностью исчерпывался.

— Ха! — рыкнула рослая зеленокожая воительница. — Для тебя только детский сгодится. На!

И без всякой осторожности швырнула в меня оружие с короткой рукоятью, висевшее у неё на поясе. Томагавк едва не смахнул мне голову с плеч, и мне стоило огромных усилий поймать его руками, а не лицом. И при этом не рассыпать пальцы по ступенькам. Оружие оказалось довольно увесистым для своего размера, напоминая странную помесь тесака для мяса и разделочного топорика. На тёмном лезвии переливался сложный витиеватый орнамент, но любоваться им было некогда — твари с каждой секундой напирали всё сильнее.

Самым мелким и шустрым удавалось проскочить по отвесной стене и попасть на уступ в обход лестницы. Один из таких, похожий на гигантского бешеного хорька, едва не отгрыз мне ногу, за что тут же отхватил по харе топором. Оружие показало себя с лучшей стороны, раскроив плоскую башку. Только вот и без того моя испачканная одежда окрасилась свежими брызгами, хорошо бы — не ядовитыми. А то, что воняло юркое чудище, как распоследний скунс, это уже мелочи. И не такое приходилось нюхать.

Сходил вот, блин, искупаться!

— Осталось девятьсот девяносто девять тысяч, — весело констатировал я, сбрасывая тушку вниз.

Там вовсю кружился водоворот из покорёженных Хаосом созданий и всевозможных мертвяков. Некоторые и вовсе представляли собой клубок из нескольких слипшихся, будто размороженные пельмени, тел. Они появлялись из той самой жижи, которую я принял за кислоту. Эти твари были сплошь угольно чёрными, и выглядели куда опаснее телепортнутых монстров. Само собой, скалолазов становилось всё больше, нагружая и без того взмыленных защитников.

— У кого фрагов меньше, тот платит за выпивку! — предупредил Коннор, вставший со мной бок о бок.

— Тебе бы всё ачивками меряться, — укорил я его.

— Так же интересней! Смотри, сейчас будет фокус.

Он направил раструб странного прибора в самую гущу напирающей толпы, среди которой только-только установилось какое-то единство, и твари немедленно вцепились друг другу в глотки. Безумство одолело почти всех, но в ограниченном радиусе, подарив бойцам небольшую передышку, буквально на минуту. Заодно и огненный маг перевёл дух, а то на его побледневшем лице проступили тёмные круги под глазами.

А вот мне расслабляться пока было рановато — скалолазов волна ярости не захлестнула, и они продолжали осаждать уступ. Самых мелких проще всего было пинком отправить обратно к беснующимся собратьям, а остальных ждало очень близкое знакомство с топориком. Руки снова заныли от непривычной нагрузки, а вскоре к ним присоединилась натруженная поясница. Нет, всё же с длинной рукоятью орудовать куда сподручнее — не нужно каждый раз наклоняться.

Между тем чёрная жидкость стала захлёстывать задние ряды монстров, ещё больше подстёгивая их ломиться вперёд напролом, пусть и по телам собратьев. А уже оттуда, помимо редких угольных ложноножек, стали выползать совсем уж невообразимые твари, описать которых человеческими словами было уже нельзя. Химеры Дениса Полякова на их фоне казались скромными симпатяжками.

Что интересно, опыта за убийства мне не начислялось никакого. Даже за тех, кого я прикончил лично, так что мысль о быстрой прокачке уровня так до десятого, увяла моментально. Здесь бы живым остаться до обеда, а не долгожданную плюшку заполучить.

Всё мне с ними никак не везёт…

Восточные ребята стали заметно сдавать, и только их лидер да зеленокожая воительница продолжали всё в том же темпе шинковать врагов. Но даже у них имелся запас прочности, исчерпать который твари стремились изо всех сил. Они плевались кислотой, швыряли в защитников куски поверженных тел и собственные стреловидные конечности, отвоёвывая ступеньку за ступенькой. Даже огненные столбы и выкашивающие атаки не могли их остановить. Рассыпайся дохляки в прах, дело пошло бы гораздо проще, однако здесь действовали совершенно иные законы. Нас просто заваливали трупами, используя их как укрытие. И у меня оставалось все меньше сомнений, что я очутился не просто далеко от Нижегородской области, а в совершенно ином мире.

Ну дедушка, погоди… Уж для тебя не поленюсь найти самую большую метлу. Чтоб каждый листочек твой подмести и в мусоросжигатель выкинуть.

Мои сладкие мечты о мести прервал выскочивший из пещеры паренёк с кривой саблей в руках. Судя по капающей с лезвия крови, его путь сюда тоже выдался не особо скучным.

— Господин, последние старики и дети покинули поселение неко! Мы можем отступать!

Рогатый лидер завершил хитрый выпад глефой, выкосивший добрый десяток уродцев, и поинтересовался у огневика:

— У тебя осталось что-нибудь ударное?

— Десять секунд форы я нам точно дам, но потом меня придётся нести, — честно ответил заклинатель.

— Да будет так. Все назад!

Поддерживая друг друга, бойцы принялись отступать в рукотворную пещеру. Мне тоже ничего не оставалось, как последовать за ними. Между тем рыжий маг потихоньку разгорался, превращаясь в живой факел, воздух вокруг него дрожал от невыносимой температуры. Рядом с ним пристроился один лишь рыцарь в жидкой броне, которому жар напарника был нипочём. Воин раз за разом отбрасывал настырных монстров от волшебника, пока их обоих не накрыла волна яростного пламени.

Что там приключилось дальше, я уже не увидел, углубившись в тоннель вместе с Коннором. Повелитель дронов и прочей техники выглядел, будто мясник после трудовой смены, но даже крайняя степень усталости не могла заглушить его любопытство:

— Тим, ответь, как ты спасся из того подземного комплекса? Мы все подумали, что ты погиб.

— Всё верно, — подтвердил я. — Меня укусил один из скрытников химеролога, но я успел с ними со всеми расправиться. И ренегатов заодно положить.

— Да, мы это поняли, но…

— Почему я тогда всё ещё жив?

— Да, именно. Ты точно не стал некроидом, иначе местные воины тебя сразу бы уничтожили.

— Дело в том, что у тех уродов в подвале сидели не только зверолюди, а ещё и ангел. Самый настоящий, правда! Стоило мне его освободить, как он в благодарность пронзил меня своим, хм… Мечом. Очнулся я безо всякого отравления, но с нулевым уровнем и соответствующими характеристиками.

— Потрясающе! — выдохнул Белов. — Получается, ты возродился заново?

— Давай потише, — попросил я его. — Неизвестно, как остальные к такому отнесутся. Мне только статуса божьего сына не хватало, или чего похуже.

— Согласен, я сам ещё до конца не разобрался, что тут произошло.

— Да как всегда, — хмуро обронил незаметно пристроившийся к нам в хвост гоблин. — Сточную трубу Хаоса прорвало, а мы тут в роли затычки. Хорошо, если временной…

— Так, а что с нашими? — спохватился я, повернувшись снова к Коннору. — Как бой завершился?

— Не волнуйся, кроме тебя отряд никого не потерял, — с явным сарказмом ответил он. — Все благополучно вернулись в поселение и привели с собой освобождённых пленников. Что случилось дальше, сказать не могу — мне настала пора возвращаться.

— Только не говори, что это твой родной мир, пожалуйста!

— Конечно, нет. У меня задание, но подробностей поведать я тебе не могу. Представь моё удивление, когда увидел здесь тебя.

— Да я сам ещё до конца это не переварил, — пришлось мне признать. — Слушай, я понимаю, что у тебя долг перед Родиной и всё такое, но мне бы назад как-нибудь вернуться, к своим…

— Мой способ тебе точно не подойдёт, — покачал головой путешественник по чужим мирам. — Нужно узнать у местных.

Мы как раз начали восхождение по очередной лестнице, выстроившись в шеренгу по четверо, поэтому я пристал с расспросами к той самой воительнице, которая подарила мне топорик.

— Уважаемая, не подскажите, какого Ахерона у вас тут творится?

— А, иномирец, — зеленокожая девушка скосила на меня изумрудные глаза. — Рада, что ты жив. Но выглядишь так себе. Держи!

Она протянула мне толстую колбу, запечатанную простой деревянной пробкой. Хорошо, что не швырнула в лицо, как в прошлый раз. От вещицы так и разило кустарщиной, так что на высокий уровень технологий здесь можно было не рассчитывать. С другой стороны, мне этого особо и не требовалось. Лишь бы они знали, как пользоваться порталами.

— Пей, а то скоро свалишься.

Что ж, тут девушка совершенно права — мои ноги заплетались, а каждая новая ступенька давалась всё тяжелее. Измученное тело ещё не восстановилось после прошлой встряски, а тут снова понадобилось воевать. Так что я безо всяких раздумий сорвал пробку зубами и выхлебал кисленькую жидкость, что плескалась внутри колбы. Тем более, её там оказалось ровно на два глотка. На маринад из-под солений похоже, только не такой едкий.

Стоило мне выдохнуть, как самочувствие стало стремительно возвращаться в норму. Ноющие мышцы успокаивались, пот перестал заливать глаза, и даже многочисленные царапины стали не так сильно беспокоить. Эффект оказался сродни применению Сферы Энергии, только более плавный и не такой давящий на организм. Сил прибавилось, но жажда немедленного действия, пусть даже и бесполезного, полностью отсутствовала.

— Ух, благодарю!

— Не стоит. Ты храбро сражался, хоть и бестолково. Побереги силы, они тебе ещё понадобятся.

— Мы идём на следующий рубеж обороны? — догадался Коннор.

— Да. Выродков нужно остановить, любой ценой. Там, — она указала наверх. — Мирные жители, целый город. Если проказа вырвется на поверхность — они все обречены.

— Откуда эта дрянь вообще взялись?

— Наш господин Валор, — полные губы девушки тронула тёплая улыбка, отчего её клыки стали ещё виднее. — Одолел верховного демона в его подземном логове. Мы пробивались туда несколько дней, теряя соратников на каждом этаже. Но хитрый Шуньюань оставил после себя несколько прорех мирозданья, через которые к нам хлынула вся эта нечисть.

— Прорыв Хаоса, — пробормотал я себе под нос. — Так вот, как эта хрень выглядит на самом деле…

Мини-карта не разворачивалась, но можно было не сомневаться, что мы сейчас находимся посреди чернильной области. Взять ту же странную субстанцию, которая поглощала обычных монстров и порождала совсем уж абстрактных существ. Получается, это хаотичный концентрат?

— Подземелье нужно запечатать, — подал здравую идею гоблин.

— Ага, но только как?

Внезапно пол и каменные своды вздрогнули от сильного взрыва, едва не отправив меня кувыркаться вниз по лестнице. Позади нас оставались огненный маг с рыцарем, и это наверняка было делом их рук.

— Неплохо, — оценил взрыв нагнавший нас лидер по имени Валор. — Это даст нам немного времени.

— А других прорывов в иные миры у вас, случайно, не имеется? — спросил я у зеленокожей, невольно оглядываясь назад.

— К счастью, нет. Иначе наш мир оказался бы разрушен окончательно.

Я едва подавил в себе желание побиться головой о ближайшую стену. Похоже, мне придётся здесь немножечко задержаться. Нет, обычной метлой кое-кто уже не отделается, придётся покупать мощный пылесос…

40

Как оказалось, из той злополучной пещеры смогли спастись не только мы.

По пути нам встретился полноценный боевой отряд, которому удалось пробиться сквозь полчища тварей и уйти другими тоннелями. Те рано или поздно сходились в одну общую штольню, которая вела на следующий уровень подземелья.

Этих иномирцев занесло сюда в полной боевой готовности, поэтому потерь они практически не понесли. Их экипировка была столь же футуристичной, как и у Коннора, но даже с одного беглого взгляда становилось ясно, что это продукт совершенно иных технологий. У них почти ничего не светилось, сам материал напоминал скорее керамику, чем металл, а ещё они не гудели едва слышно, как доспехи моего знакомого. Не говоря уже о форме, отдалённо напоминающей космические скафандры.

Благо, что полупрозрачные забрала скрывали не инопланетянские морды, а вполне человеческие лица, за редким исключением. Общий язык мы нашли всё так же благодаря интерфейсу, хотя у пришельцев имелись и собственные переводчики, встроенные прямо в шлемы. А я всё больше стал задумываться, много ли магического в навязанных нам системой условностях. Да и вообще, от обилия нового и необычного в глазах уже отчётливо начинало рябить.

Затянувшийся подъем окончился широким подземным этажом исполинских масштабов. Это не одна несчастная пещерка, а целый уровень, с искусственным освещением и собственным микроклиматом. Даже какие-то чахлые кустики тут и там росли, вселяя в меня призрачную надежду, что я смогу ещё хоть как-то пригодиться. Вплоть до того момента, покуда не увидел, кто именно нас там поджидает.

На входе в этаж несли дежурство самые настоящие антропоморфные кошки, напомнившие мне тех самых каджитов из «Скайрима». Только все они поголовно оказались самочками, будто в насмешку над чьими-то нездоровыми экзотическими фантазиями. В отличие от наших зверолюдов, их тела практически полностью покрывала лоснящаяся шерсть, а пальцы венчали острые когти. Да и полноценные хвосты у них имелись в наличии, хоть оборачивайся ими.

Моя удивлялка к тому времени уже порядочно устала, поэтому я просто принял кошко-девочек в разноцветных тогах как должное. Ещё одна диковинка? Хорошо, несите следующую.

У нас тут сводный фэнтезийно-фантастический отряд, где стрелок с бластером прикрывает боевого мага, а по пятам за нами поднимается концентрированный Хаос. От которого, судя по всему, практически нет спасения. Всё это новичкам на ходу втолковал Валор, добавив, что именно он сдерживает Прорыв. Иначе уже всё подземелье давно оказалось бы затопленным. Но силы, дарованные ему последователями, далеко не бесконечны, и скоро враждебная среда деструктурирует здесь вообще всё.

Именно поэтому никакие подрывы и завалы не смогут остановить наступление. Если монстры плохо грызут камень, то Хаос растворяет его безо всякого труда. Потом открываются очередные прорывы в иные миры, и всё повторяется по новому кругу. Появление здесь разумных людей — это побочная отрыжка мироздания, а так в гости чаще всего заваливается всевозможная нечисть и нехристь.

Гипотетически, у меня был шанс заскочить в один из таких порталов, но поди угадай, куда он меня по итогу выплюнет.

Паутина Миров, где мы все пребывали, являлась столь обширной структурой, что никто точно не знал её границ, и существуют ли они вообще. Но одно можно было сказать совершенно точно — шансы, что следующее измерение окажется пригодным для жизни, крайне малы. Проклятый Хаос уже пожрал множество миров, и само существование в них сейчас невозможно в принципе. Даже высокоуровневый маг или космодесантник в навороченной броне моментально превращаются там в кипящий однородный бульон. Чего уж говорить о мне, горемычном.

Так что следовало для начала разобраться с Прорывом здесь и сейчас, а потом уже в спокойной обстановке искать отсюда нормальный выход.

Тем более, застрял я вовсе не в одиночестве, и большинство иномирян всё-таки не в первый раз путешествовали по Паутине.

Почему именно она?

Как я понял, вся структура нашей Вселенной имела схожее строение с работой паучка, расходясь концентрическими кругами от единого центра. Был ли тот мир прародителем всех прочих — неизвестно, так как он давно уже уничтожен. На его месте в Паутине зияла огромная дыра, и даже соседние миры (которые ещё именовали планами) полностью являлись непригодными для жизни. И в том неожиданно оказался виноват вовсе не Хаос, а противоположная ему сила под названием Забвение. Там всё так сильно стабилизировалось, что порой застывали даже атомы с электронами.

Не нужно быть гением, чтобы понять, какие миры наиболее благоприятны для жизни — те, которые равноудалены от обоих полюсов. Их так и называют — жилые. Волшебство там соседствует с достижениями науки, но таких райских мест очень мало и они тщательно охраняются от незваных мигрантов.

Здешний мир — планета Валтарсия, находилась где-то на втором круге от Центра. С магией дела обстояли неважно, но близость к Хаосу позволяла нам, пришельцам, без особых проблем колдовать. Ей тоже в своё время порядком досталось, сократив пригодную для проживания область до одного единственного континента.

Ждёт ли мою старушку-Землю подобная судьба? Ведь в конце-концов особо не важно, какая именно из двух сил преобладает на твоей планете. Если между ними нет равновесия — пиши пропало. И мне сразу же вспомнилось пророчество того дедка, что помогал девиантам, а затем в отместку отправил меня сюда. Наверняка, чтоб я напоследок хорошенько помучился. Ничего, для него и промышленную воздуходувку не пожалею найти.

Мне обязательно нужно вернуться. И не только в корыстных целях, а хотя бы ради того, чтобы поделиться с народом ценнейшими знаниями. Если не получится остановить ту девочку-сиротку, которая будет мстить всему миру за тяжёлое детство, на всей Евразийской части света можно будет смело ставить крест. Да и о всяческих выродках, усилившихся при помощи магии, тоже забывать не стоит.

Оказывается, массовые смерти лучше всего рвут границы миров, откуда потом сочится Хаос и прочая дрянь. Не зря же в ритуале призыва демона обычно фигурирует человеческая жертва. А что, если их много, и умерли они все разом? Поэтому крупные города сейчас один за другим и чернеют. Если прорывов становится слишком много, то хаос может оттяпать целую область и рывком распространиться дальше.

Я старался не пропустить ни единого слова, всё больше понимая, какая серьёзная угроза нависла над моим миром. Это здесь все сплошь крутые ребята, привыкшие к подобному, а у нас большую часть мирного и не очень населения уже наверняка съели.

Пока группы делились меж собой информацией и мерились размером и толщиной молодецкой удали, монстры почти что нас нагнали вместе с последними выжившими. Недоумевающих от происходящего вокруг безумия новичков экстренно вводили в курс дела и ставили в общий строй. Большую их часть составляли маги и воины, а вот у обычных смертных шансов выбраться практически не имелось. Можно сказать, мне дико повезло оказаться неподалёку от группы местных.

Когда наш сводный отряд добрался до входа на подземный этаж, настало время решать, что же делать дальше. Над нами располагалось ещё несколько подземных ярусов, часть из которых была вполне обитаема. Не говоря уже о поверхности, где стоял самый настоящий городок.

— Итак, давайте о деле, — прервал бурлящие тут и там разговоры Валор. — Слуги неко выиграют нам немного времени, но их слишком мало. Нужно эвакуировать около полумиллиона разумных, и это быстро никак не сделать. Нужна помощь на каждом направлении. Выбирайте, что вам по душе и сдерживайте прорыв, сколько можете.

Лидер местных правильно сделал, что не стал давить авторитетом, а просто объяснил, что без взаимопомощи нам всем не жить. Не говоря уже о тех, что сейчас над нами. Даже самые упрямые иномирцы, возглавляющие собственные отряды и группы, вынуждены были согласиться, что нужно засучить рукава и дать отпор адским порождениям. Хотя некоторые маги с обсидианово-чёрной кожей остались не совсем довольны тем, что руководство отошло молодому парню. Но хорошо хоть до дуэлей не дошло — Хаос напирал всё сильнее, гоня перед собой толпу ошалелых монстров. Пока командиры групп и наиболее сильные одиночки договаривались, остальные то и дело отвлекались на отражение атак.

Тем временем одна из кошко-девочек что-то промурлыкала и куда-то увела за собой большую часть соплеменниц. Видимо, на новый рубеж обороны. А оставшиеся принялись вместе со всеми прикидывать наиболее уязвимые места в обороне подземелья. У местных оказались при себе вполне годные карты, которые мой интерфейс скушал с превеликим удовольствием. Наконец-то у меня появилось возможность позиционироваться, а то блуждал во тьме, как новорождённый котёнок. Хм, да…

Я невольно взглянул на оставшихся кошко-девочек в откровенных нарядах и покачал головой. Однозначно, у меня уже передоз от всей этой экзотики. Но без неё нынче никуда. Миры у всех нас разные, и что для кого-то дичайшая дичь, то для кого-то — простая обыденность, к которой все давно привыкли.

Например, симпатичная девушка с синими волосами, пришедшая вместе с технологичными иномирцами, для пущего удобства нарисовала прямо в воздухе трёхмерную голограмму подземелья, использовав в качестве проектора собственную руку, а точнее — ладонь. Да и то, что вместо доспехов на ней была обычная полевая форма, наводило на определённые мысли. Ещё когда взглянул на неё впервые, сразу заподозрил, что дело тут нечисто. Её руки отчётливо отливали металлом, но двигалась и жестикулировала она без особых проблем. На продвинутые протезы такое уже не спишешь. Хотя вела себя девица вполне обычно, стараясь находиться максимально близко к лидеру группы и не подпускать к нему других особей женского пола. У кошечек шерсть натурально вставала дыбом, стоило ей к кому-нибудь из них повернуться.

М-да, такую беззащитную с виду Красную Шапочку в лесу лучше не встречать…

— Надо же, это настоящий андроид! — подтвердил мои догадки восхищённый Коннор. — Наши искусственные помощники гораздо примитивнее.

— А ты с ней того, — я заговорщицки подмигнул парню. — Законнектиться сможешь при помощи своих способностей?

— Вот потому тебя «Сдвигом» и прозвали, — вздрогнул он от такой смелой мысли. — Боюсь даже представить, какая у неё защита там стоит.

— Жаль…

Отряды понемногу делили зоны ответственности, заодно усиливаясь редкими одиночками. Белову ожидаемо предложили присоединиться высокотехнологичные ребята вместе с синеволосой девушкой-роботом, а вот ко мне особо никто не присматривался. Ещё бы — измученный задохлик в изгвазданном банном халате мало у кого вызывал доверие. Пришлось мне остаться пока что возле местных, которые выступали в роли координационного центра. Помогать я особо ничем не мог, но хотя бы не мешался.

— Благодарю всех за доверие, — устало произнёс Валор. — Мне жаль, что у нас нет времени на нормальное знакомство, но верю — раз вы сюда смогли добраться, значит стоите нашего доверия. Каждый из вас мне теперь как брат и сестра. Прошу вас, берегите себя и друг друга.

— Да всё нормально будет, мы их задержим, — пообещал пришедший в себя огненный маг.

Его напарник буквально принёс на плече, но он довольно быстро восстановился. Их диверсия с тоннелем позволила прорваться редким одиночкам, оставив большую часть орды бессильно глодать рухнувшие камни.

— Нам не впервой работать против превосходящих сил, — кивнул русоволосый лидер высокотехнологичного отряда, от которого не отлипала девушка-андроид. — Мы справимся.

— Ты только не дай Хаосу выплеснуться наверх, — предупредил могучий чернокожий маг. — А уж его отродья нам не угроза.

— И всё равно, без нужды не рискуйте, — напутствовал всех Валор. — И ещё постарайтесь…

Его слова заглушил громоподобный треск, раздавшийся откуда-то снизу. Весь этаж затрясло и на наши головы посыпались мелкие камушки вместе с густой пылью.

— Проклятье, времени не осталось!

Большая часть бойцов ринулась к своим рубежам обороны, а подле рогатого лидера осталось лишь несколько человек. Один из них — остроухий парень в простеньких бамбуковых доспехах, безо всякого почтения обратился к лидеру, как к старому знакомому.

— Ты же понимаешь, что никакие обрушения надолго не остановят эту орду?

— Что предлагаешь? — обернулся к нему Валор.

— Я могу задержать их в хищных джунглях. А вы покуда укрепите верхние ярусы…

— Во! С этим делом я могу вам помочь, — встрепенулся я. — Но мне нужно что-то быстрорастущее, чтобы не так быстро погибало. И ещё пара банок вашего энергетика.

— Ты можешь повелевать растениями? — удивленно спросил меня остроухий.

— Типо того, — кивнул я. — Только они от взаимодействия со мной быстро дохнут, зараза…

— О, всегда мечтал взглянуть на работу настоящего друида! — улыбнулся паренёк. — Меня зовут Хироши.

— Тимофей. Только друид я пока что начинающий, большинство техник ещё не освоил. Зато у меня есть топор!

— Мы рады знакомству, Тимофей, — учтиво произнёс Валор. — Запомни накрепко, что законы мироздания тем слабее, чем ближе вы к первородному Хаосу. Мы остаёмся живы лишь благодаря памяти о нас, или вере, кому как угодно. Держись за воспоминания, чтобы не случилось. Те, кто слабы духом, падут первыми.

К счастью, большая часть памяти ко мне благополучно вернулась, так что давящая на мозги разрушительная стихия мне особо не угрожала. Уж после демонической одержимости распознать малейшие изменения в себе я мог моментально.

Лидер направился куда-то вглубь этажа вместе с последними соратниками, к которым присоединились новые кошко-девочки, а Хироши поманил меня за собой в другую сторону.

Выход на следующий уровень располагался довольно далеко отсюда, так что пришлось основательно пробежаться. Тут были и поселения, и обширные поля с заливными лугами. Кое-где скакали причудливые животные, а жилища мало походили друг на друга, будто здесь проходил фестиваль архитекторов-авангардистов. И ещё повсюду росли странные растения, одно причудливей другого. Жаль, что разглядывать все эти диковинки мне было некогда — мы неслись вперёд на всех парах, и даже на лестнице почти не сбавили темпа. Отчего у меня вскоре резко закололо в боку.

— Нам нужно подготовиться, пока остальные воюют, — объяснил мне остроухий паренёк, чуть притормозив. — Времени у нас не так много, так что чем раньше мы туда доберёмся, тем лучше.

Однако, уже на следующем этаже мы наткнулись на бастующих австралопитеков, которые в грубой форме отказались пропускать кого-либо дальше. Свирепые обезьяноподобные существа, грозили каждому новоприбывшему примитивным оружием, и что-то пронзительно верещали. Комплекцией они превосходили обычного человека раза в полтора, поэтому любой удар с их стороны мог стать для него первым и последним. Сами же они какой-либо защитой пренебрегали за редким исключением. Лишь на самых крупных и свирепых самцах красовались нагрудники из деревянных дощечек, перевязанных гибкими лозами, а также выскобленные черепа неведомых зверей в качестве шлемов.

Беженцы, состоящие преимущественно из кошко-девочек и прочих зверолюдов стремительно накапливались в коридоре, грозя холестериновым тромбом заткнуть главную подземную артерию. До драки пока не доходило, но градус напряжения поднимался с каждой минутой. А ведь среди отступающих, как я понял, серьёзных воинов почти не осталось — все остались внизу, сдерживать адские отродья.

— Чего эти бабуины хотят? — поинтересовался я у своего провожатого.

— У них давняя вражда с неко и прочими подземниками, — с досадой в голосе пояснил остроухий. — Похоже, конфликт обострился из-за воздействия Хаоса. Проклятье, как не вовремя…

— А мы-то здесь при чём?

— О, большеруки слабо разбираются в расовых особенностях. Мы все для них чужаки.

— Кстати о расах, — спохватился я. — Ты ведь эльф, верно?

— Ну да, самый обыкновенный, — пожал он худыми плечами. — А что такое?

— Просто никогда не видел вас в живую. Только на картинках.

— Странный у вас мир…

— Мы в плане волшебства новички, — признался я. — Оно у нас совсем недавно появилось. До сих пор никак не привыкну.

— Как же вы до этого жили?! — вытаращился он на меня.

— Представь себе, вполне нормально.

Наш разговор прервало появление разгневанного Валора вместе с верной свитой из молодых ребят. Фиолетовые глаза молодого лидера пылали потусторонним огнём, заставляя обычных существ испуганно расступаться в стороны. Видимо, ему уже сообщили про обезьяний бунт. А ведь и без него эвакуация подземников шла, мягко говоря, не самыми быстрыми темпами.

Молодой воин подошёл к спешно возведённой баррикаде, похожей на гигантскую бобровую запруду, и требовательно постучал по ней сапогом. Та едва не рассыпалась по брёвнышку, а пронзительное верещание достигло апогея. Часть заслона разошлась в стороны, не без помощи нескольких десятков орангутангов, и навстречу ахнувшим беженцам вышел маленький Кинг-Конг, ростом никак не меньше трёх метров. Руки-брёвна доставали до самой земли, а бочкообразную грудь прикрывала накидка из чьих-то костей. В качестве оружия, а заодно и точки опоры, верзила тащил вывернутое с корнем вековое дерево с грубо обломанными ветвями.

Вслед за гигантом высыпали экземпляры помельче, верхом на медведеподобных существах. Те с явным интересом поглядывали в сторону мирных зверолюдов, роняя слюну с мощных клыков. Наездники то и дело награждали животных крепкими тумаками, чтобы те не ринулись в самую толпу, а тем и деваться из каменного мешка было некуда. Поскачи сейчас эта шальная ватага вперёд, и счёт погибших будет исчисляться десятками, если не сотнями. Мы с Хироши тоже оказались зажаты в толпе и лишены возможности даже банально посторонится.

Свита рогатого лидера тут же подобралась, выдвинув вперёд крепких щитоносцев, но вперёд они не сунулись, остановленные повелительным жестом руки. Так что вперёд пошёл один лишь Валор с верной глефой наперевес.

— Это ты, притворяющийся новым Господином?! — проревел вожак, разом погасив обезьяний гвалт.

Стало так тихо, что юноше не пришлось напрягать голосовые связки:

— У нас нет времени на болтовню. Дайте нам пройти, и живите себе, как хотите. Все оставшиеся полчаса.

— Вы на нашей территории, чужаки! И не вам нам приказывать!

Остальные бабуины согласно заухали на все лады.

— Может, просто предложить им бананов, чтобы они успокоились? — пробормотал я себе под нос.

— Скорее уж, парного мяса, — вздохнул Хироши. — Большеруки очень упрямые, так просто их не переубедить.

— А ещё они владеют примитивной магией, — добавила сереброволосая кошко-девочка, стоявшая с нами по соседству.

Я едва удержался, чтобы не погладить встревоженную девушку меж стоячих ушей. Один чёрт знает, как этот успокаивающий жест расценят в здешнем мире. Но она так яростно била длинным хвостом себе по ногам, что частенько задевала и нас. Одежда, представляющая собой тогу из воздушной ткани, почти не скрывала очертания вполне человеческого тела, хоть и покрытого густой шерстью.

Пока я разглядывал представительницу племени неко, переговоры зашли в предсказуемый тупик. И дальше аргументы посыпались исключительно военные.

Могучему вожаку разнесло не слишком умную голову на куски, а невозмутимый Валор выверенным жестом выпустил вперёд целую группу призрачных фигур, лихо зарубившихся с наездниками на медведях. Несмотря на их полупрозрачность, раны они наносили вполне настоящие. Интересная магия, чем-то напоминала проделки иллюзиониста из команды девиантов.

В помощь лидеру ринулись и его соратники, а также несколько кошек, тут же совместными усилиями вызвав миниатюрный ураган. Девушка в скромном кимоно накидала туда несколько рубиновых лезвий, сделанных из отвердевшей крови, и превратила воздушное заклинание в настоящую мясорубку. Несчастная баррикада разлетелась на куски, вместе с большей частью обезьяньего ополчения.

С оставшимися схлестнулись воины из авангарда. Мечи и заклинания мелькали с такой быстротой, что мои глаза почти не поспевали за всей этой кровавой вакханалией. До нас долетали лишь редкие стрелы и камни, да и те вхолостую колотили по магическому заслону, который в том числе поддерживала и моя сереброволосая соседка. Все кошки в той или иной степени владели магией, а вот их собакоподобные соседи полагались исключительно на грубую физическую силу.

Нам с Хироши почти не пришлось колдовать, за исключением одного залётного медведя. Обезумевшее животное споткнулось об резко выросшую траву, и моментально лишилось лобастой головы, отсечённой глефой лидера. Расправившись с ездовым монстром, он прыгнул одним махом на несколько метров и без труда нагнал основную группу.

Никто из боевых магов особо не сдерживался, поэтому несчастные большелапы, или как их там, продержались чуть больше минуты. Всей их магии хватило, чтобы несколько раз полыхнуть чем-то безо всякого результата. Уж больно серьёзный здесь контингент собрался, чтобы подобным кого-то удивить. Впечатление больше вызывала слаженная работа атакующих, которые торопились поскорее расчистить проход. Последних бунтовщиков ещё добивали где-то по углам, а колона беженцев уже продолжила движение.

И мы вместе с ней.

— Следующий этаж — наш, — предупредил меня эльф. — Там обитают разумные дендроиды, так что будет неплохо, если получится с ними договориться.

Я оглядел форменный разгром, царивший вокруг, и с усмешкой произнёс:

— Если нет, то мы их сюда на экскурсию сводим. Очень познавательно выйдет…

41

— Когда ты упомянул дендроидов, мне казалось, что это будут какие-нибудь поумневшие кактусы, — пожаловался я, уворачиваясь от очередного удара толстенной веткой.

— Это всего лишь их страж, — прыткий эльф отскочил назад, не забывая посылать стрелы в неповоротливого противника. — Я читал про подобные создания в древних манускриптах.

— А там тебе случайно не попадалось, как их можно победить?

— Нет. Все авторы рекомендовали спасаться бегством.

— За-ши-бись!

Как и ожидалось, общение с хозяевами чащи свернуло куда-то не туда ещё с самого начала.

Стоило только нам приблизиться к обители дендроидов, как на нас безо всякого предупреждения напало громадное дерево, до последнего момента казавшееся обычным лесным исполином. Только чудом меня не превратили в тонко раскатанный блин. Причём, безо всякого волшебства. Хироши вовремя заподозрил опасность и успел толкнуть меня в сторону. Иначе от одного незадачливого друида осталось бы лишь мокрое место.

Корявые ветви, диаметром примерно в строительное бревно, могли запросто прихлопнуть человека, словно надоедливую муху, а толстая кора не пробивалась ни стрелами, ни лезвием топора. Передвигался гигант благодаря вспучившимся из-под земли мощным корням, напоминающим облепленные грязью щупальца морских чудовищ. Гворн, с его подземными щупальцами толщиной с руку, нервно курил в сторонке.

До сих пор мы спасались лишь благодаря неповоротливости деревянного исполина, но наши силы были далеко не бесконечны. Рано или поздно он кого-нибудь зацепит, просто по теории вероятности. Да и время работало против нас.

Воспользоваться чей-либо помощью мы не могли. Беженцы по краешку джунглей отправились наверх, а защитники изо всех сил обороняли нижний этаж, очищенный от большеруков. Следующими эстафету должны были принять мы сами, а у нас тут единорог ещё не валялся. Хироши уже пару раз предлагал мне оставить всё, как есть, но без помощи пресловутых дендроидов здешние заросли будут вытоптаны за считанные минуты. А когда до них дойдёт вся степень угрозы, будет уже слишком поздно.

Нужно во что бы то ни стало показать им серьёзность наших намерений. Может, и получится их расшевелить до прихода монстров. Огня в этой влажной сырятине не сыщешь, но может быть получится пронять стража чем-нибудь другим. Что, в конце концов, страшнее всего для древесины кроме пламени?

Хм, а это уже неплохая мысль, только бы донести…

— Задержи его! — крикнул я, срываясь обратно в заросли, откуда мы недавно пришли.

— Интересно, каким это образом, — пробормотал худощавый лучник.

На древесного стража не действовали заклинания контроля и подчинения. Возможно, нам обоим недоставало мастерства, но юный эльф был уверен, что дело тут в посторонней магической защите. Так что всё, что ему оставалось, это скакать зайцем по вытоптанной поляне, попутно убегая от корневищ и ветвей.

Я вернулся через несколько минут, со злорадной улыбкой на лице и окровавленными руками. К тому времени у Хироши уже не осталось сил даже на упрёки. Всё же, такая экстремальная акробатика вымотает кого угодно. Всё что он смог, это отскочить куда подальше и наблюдать за моими действиями со стороны.

Я же рванул прямо к широченному стволу, изо всех сил стараясь не выронить с трудом добытые гостинцы. То-то смеху будет, если споткнусь. Сторожевик не ожидал подобной наглости, поэтому прохлопал мой рывок вперёд, запоздало стеганув ветвями по земле. Даже и близко не попал.

Мне оставалось лишь найти подходящее место в коре, испещрённой глубокими трещинами, и доработать отверстие топором. После чего мою диверсионную миссию можно было считать оконченной, хотя оружие пришлось бросить. А вот с отступлением вышло уже не так гладко — дереву-таки удалось меня зацепить, хоть и самым краешком. Несчастный халат располосовало в лоскуты вместе с моей спиной, а сам я пнутым мячиком покатился через все рытвины, сдуваясь по пути.

От жгучей боли на несколько мгновений ориентация в пространстве меня покинула, и в себя пришёл я уже с эльфом в обнимку. К счастью, тот не решил воспользоваться моим состоянием в своих коварных целях. Шипя что-то непереводимое на своём певучем наречии, он упрямо тащил меня в сторону, будто санитар подстреленного бойца.

— Хироши, всё порядке. Пусти, я ему ещё разок втащу!

Но парень и не думал останавливаться.

— Ты сейчас серьёзно? Да на тебе живого места нет! Просто не дёргайся, иначе оба здесь погибнем.

Я обернулся на стража, который мог играючи догнать нас уже несколько раз, но тому сейчас было явно не до нас. Вместо этого гигант принялся яростно сдирать собственную кору как раз в том месте, куда попали мои гостинцы. Древесина под ней едва ли походила на обычную — тёмная как эбонит, она была испещрена многочисленными светящимися жилами. Столешницу бы из такого симпатичного материала соорудить, или на худой конец — барную стойку. От желающих купить отбоя бы не было…

Тут и до Хироши дошло, наконец, что с нашим противником творится что-то неладное. Парень перестал волочить меня по земле, и принялся сноровисто забинтовывать какой-то зеленоватой тряпицей рваные раны на спине и плечах, не забывая приглядывать за деревом краем глаза. У меня от острой боли мигом перехватило дыхание, а перед глазами весело заплясали цветные всполохи.

Судя по состоянию шкалы жизни, сняло мне ровно половину хитпоинтов, и моё состояние продолжало стабильно ухудшаться. Немного помогла новая порция энергетика, а там уже и необычная повязка начала действовать. Пульсирующее огнём раны будто приморозило жидким азотом, лишая повреждённые ткани чувствительности, а кожа в месте соприкосновения с тканью полностью онемела. Чудеса!

Спустя полминуты я смог самостоятельно принять сидячее положение, чтобы с комфортом наблюдать за страданиями надоедливого стража. Древесное чудище продолжило яростно колотить себя по всему стволу, сдирая остатки коры, и громко скрипело на все лады. На нас оно целиком и полностью забило болт.

— Что ты с ним сделал? — удивлённо спросил Хироши, указав на беснующегося гиганта.

— Помнишь, мы старое трухлявое дерево недавно проходили? — лукаво улыбнулся я, прижимая кровоточащие ладони к повязке.

Им тоже досталось, хоть и не так сильно, как спине. Ткань действовала в обе стороны, так что вскоре мои кисти превратились в онемевшие культяпки. Махать топором мне всё равно в ближайшее время не светит, зато кровотечение окончательно остановилось.

— Да, припоминаю, — недоумённо кивнул эльф. — И что с того?

— А то, что там было полным-полно короедов. Весьма голодных, судя по состоянию той древесины…

— Древоточцы, серьёзно?! — не поверил парень. — Им понадобилось бы очень много времени, чтобы хоть как-то ему навредить.

— Ну, не знаю, как в твоих лесах, ушастик, а здесь жучары под стать местным джунглям, — я продемонстрировал ему изрезанные ладони. — Пока их нёс, они мне чуть все пальцы не отстригли…

Неожиданный удар заставил нас невольно подскочить. Сторожевик рухнул на землю, и принялся кататься по ней в очередной попытке избавиться от паразитов. Надо заметить, что особого успеха ему этот манёвр не принёс. Наглые жуки продолжали грызть магическую древесину, которая явно пришлась им по вкусу. Хорошо, что у нас в среднерусской полосе такие не водятся — иначе от лесов одна труха бы осталась.

Я лично не представляю, какого размера должен быть дятел, чтобы такого бронированного красавца выдолбить и склевать…

Следом за энергетиком потрясённый эльф протянул мне зелье восстановления, как его обозвал интерфейс. Эта колба была гораздо меньше предыдущей, а уж содержимое едва не ринулось обратно по моему пищеводу, уж до чего противное оно оказалось на вкус.

— Ну что за лекарство без спирта! — посетовал я, вытирая губы.

— Главное, что оно помогает, — резонно заметил Хироши.

Тут он оказался совершенно прав — раны на ладонях понемногу стали покрываться корочкой, чтобы затем зарубцеваться. Надо полагать, со спиной творилось тоже самое, ведь с каждым новым вздохом я мог набрать в лёгкие всё больше воздуха. Тиски, стягивающие грудь, понемногу разжимались. Видимо, до кучи я и пару рёбер сломал, пока кувыркался. Если не воевать, то хотя бы ходить без посторонней помощи у меня точно получится.

Минут через пять я почувствовал себя настолько хорошо, что смог подняться на ноги, опираясь на юного напарника. Покончив с первой помощью, мы уже собирались двинуться дальше, в обход катающегося дерева, но тут к нему неожиданно пришли на выручку. На тёмной опушке с противоположной стороны поляны показалось несколько размытых силуэтов, напоминающих округлые кусты перекати-поля. Двигаясь стремительными рывками, существа окружили зараженного стража, и тот немедленно затих, испустив полный облегчения скрип. Будто перегруженная деревянная балка, с которой сняли непомерную тяжесть.

Переглянувшись, мы с Хироши осторожно вышли из-под полога леса навстречу кустикам. Точнее, шёл он, а я пока что мог лишь неуклюже ковылять. Увидев нас, кустарники замерли на месте, угрожающе вскинув гибкие колючие ветви.

— А ты хоть знаешь их язык? — спохватился я.

— Понятия не имею, — спокойно ответил эльф. — Вся надежда на моего господина.

— Это ты про того рогатого паренька с алебардой? Странные у вас порядки…

— Уж какие есть. Если бы не он, меня бы сейчас здесь не было. Он дарует нам возможность общаться на расстоянии, и много других удивительных вещей. Даже наше общение сейчас идёт не без его помощи.

— Так это он вас интерфейсом наградил, получается? — удивился я.

— Не знаю такого слова, но его смысл мне более-менее понятен. Да, прежде мы обходились без него.

Тем временем шарообразные кусты набрались смелости и подкатили ближе, обступив нас полукругом. Двигались они с недоступной для растений грацией, будто подводные существа со множеством щупалец. На многочисленных веточках виднелись крючкообразные шипы, и вряд ли это было единственным оружием дендроидов. А вот чего-то похожего на глаза с ушами, и прочих полагающихся живому существу органов, я так и не заметил.

Один из кустов пронзительно затрещал целой какофонией различных звуков, ткнув колючим отростком в сторону приходящего в себя сторожевика.

— Он сам на нас напал, даже документы не спросил! — тут же выпалил я на великом и могучем.

Эльф же, нахмурившись, выдал несколько протяжных трелей, заставивших разумные растения чуть откатиться в сторону. Хотя ветвей они так и не опустили.

— Вроде бы понимают…

— Или ты просто фальшиво свистишь, — пожал я плечами.

— Нет, я прозрел. Господин даровал мне возможность общаться с ними.

Он ещё раз выдал сложную мелодию и дендроиды что-то защёлкали ему в ответ.

— Очень странно, что у вас он собой всю систему заменяет, — задумался я. — Кто же тогда нас таким чудом наградил?

— Эта благодать доступна лишь для его верных последователей. В вашем же случае я даже представить не могу существо, способное наделить целый мир подобным даром, без всякого на то согласия. Но наверняка оно сровни настоящему божеству.

— А что, есть и фальшивые?

— О да! Я немало читал про них, и скажу тебе, что с ними лучше не пересекаться. Они не остановятся ни перед чем, чтобы достичь собственных высших целей, недоступных простым смертным вроде нас. Народы, государства и даже целые планы для них — лишь средство решения сиюминутных задач.

— М-да, вот и пойми, что хуже… — вздохнул я, припоминая, когда в последний раз был в церкви. — Ладно, что там эти вечнозелёные трещат?

— Они хотели нас убить, как нарушителей границ, — пояснил эльф. — Но я сказал им, что очень скоро их здесь будут тысячи, и поэтому мы должны объединиться. Временно.

— Думаешь, они согласятся?

— У них нет выбора. Тем более, я обещал им тела всех павших в полное их распоряжение.

— Понятненько, — кивнул я, прекрасно представляя, зачем им это. — Если придется умереть, то напомни мне сделать это на другом этаже. Ладно?

— Обязательно. Твоё тело я им не отдам.

— Вот спасибо, успокоил…

А между тем кустарнички закончили совещаться меж собой, после чего укатились обратно, оставив с нами лишь трёх своих представителей. Те подлатали сторожевика, нарастив ему новую кору взамен оторванной, после чего неожиданно занялись мной. В знак доброй воли, так сказать, а то я уже в экстренном порядке хотел делать отсюда ноги, когда меня начали оплетать неподконтрольные побеги.

Дендроиды управлялись с растениями не хуже нас, а возможно — даже лучше. Из нескольких тонких лиан они сплели мне подобие полудоспеха, быстро затвердевшего прямо на теле, поверх лечебных бинтов и остатков халата. Эластичными остались лишь утолщённые сочленения, на ощупь напоминавшие натуральный каучук, иначе я превратился бы в загипсованную статую самому себе. Плетёная конструкция полностью прикрывала торс и предплечья, а также ноги до коленей. При этом весила всего ничего, и сидела, как влитая. Я пригнулся-разогнулся, после чего удовлетворенно цокнул языком:

— На голожопье и ротанг сойдёт. Ещё повоюем!

Непонятно, какой крепостью обладала деревянная броня, но Хироши от подобного апгрейда наотрез отказался. А ведь его экипировка, помимо выделанной кожи, включала в себя лишь бамбуковые дощечки.

После чего наш союзный отряд направился обратно. Сторожевик грузно топал следом, существенно замедляя продвижение через джунгли, зато теперь к нам никто не тянулся в попытках оторвать себе кусочек. А то некоторые древесные хищники потрепали нам немало нервов по пути сюда. Сейчас же никто и лепестком не пошевелил в нашу сторону.

Спустя несколько минут мы вышли к просеке, по которой двигались последние беженцы. Дендроидов такое грубое вмешательство в их владения едва не вывело из себя, и Хироши пришлось долго им насвистывать что-то успокаивающее. В конце концов кустарники высадили там новые растения, которые должны были вскоре затянуть ссадину на зелёном ковре подземного этажа. Искусственное освещение на потолке прекрасно имитировало жаркое солнце, заставляя умываться собственным потом, зато побеги пошли в рост буквально на глазах.

Прежде всего следовало укрепить вход с предыдущего этажа, по которому соратники Валора прошлись больше всего. Вместо вырубленных под корень джунглей дендроиды принялись выращивать новые, а сторожевик укоренился прямо напротив каменного проёма. Его кора выглядела всё прочнее, хотя он то и дело почёсывал подточенный жуками ствол.

Вскоре потянулись измотанные защитники, частенько таща на себе раненых. Мы встречали новоприбывших и провожали их по выделенному дендроидами коридору до выхода. Иногда приходилось в срочном порядке оказывать первую помощь, и тут снова кустарники проявили себя с благородной стороны. Они указали эльфу на одно из чахлых деревьев, чей сок оказался сродни зелью восстановления. Правда, он вдобавок погружал пострадавших в глубокий сон, но сплести простенькие носилки для повелителей растений было плёвым делом. На подмогу нашим трём сопровождающим подтянулось ещё полтора десятка сородичей, после чего укрепление обороны пошло гораздо веселее.

В какой-то момент поток воинов резко угас и на лестнице стали появляться первые твари, опередившие основную волну. В основном, это были быстрые и ловкие особи, что особо не спасало их от немедленной переработки в удобрение. Выглядела эта процедура жутковато, даже несмотря на изначальную внешность монстров. Некоторые растения и вовсе не дожидались, пока колонии бактерий и грибов растворят тела, а просто втыкали в них щупальца-побеги, после чего выкачивали оттуда все соки, оставляя после себя хрупкие высохшие мумии.

В качестве замыкающих на площадку вышли трое знакомых по обороне уступа волшебников и группа высокотехнологичных воинов вместе с помятым Коннором. Ребята тащили на себе истерзанных зверолюдей, большая часть которых умирала прямо на глазах. Да и самим иномирцам тоже досталось неслабо. Некоторые и вовсе держались на ногах лишь на одних морально-волевых.

Расспрашивать их не было особого смысла, и так понятно, что внизу всё очень плохо.

Последней поднялась группа во главе с Валором, который предупредил, что больше выживших можно не ждать. Даже им пришлось буквально прорубать себе дорогу среди кровожадных полчищ, заваливая лестницу трупами. Снизу пёрла настоящая орда, едва умещающаяся в обширном подземелье.

— Продержитесь здесь хотя бы час, — произнёс лидер местных на прощание.

Эльф просто кивнул и вернулся к общению с дендроидами. Пока единичные прорывы не сменились десятками, разумные кустарники успели посадить вокруг выхода несколько сотен семян, тут же давших дерзкие всходы. Уже через несколько минут от широкой просеки не осталось и следа, а слабые растения с опушки оказались сожраны более агрессивными собратьями. Я смотрел и тихо обалдевал от происходящего. Мне бы хоть немного такого посадочного материала, и можно любое некрупное поселение прикрыть надёжнее, чем стеной. Окажись мы тут без покровительства хозяев этажа, и даже наши способности особо бы не помогли.

Единственным минусом таких прожорливых созданий являлся непродолжительный жизненный цикл. Их можно смело сравнить с солдатами на передовой, а вот к обычной жизни лесного биома они были совсем не приспособлены.

Приготовления закончились очень вовремя — твари уже лились сплошным потоком. Ручеёк из искореженных тел, панцирей, щупалец и прочего непотребства понемногу превращался в полноводную реку. Мы с Хироши по мере сил контролировали оборону, выбирая себе наиболее грозных противников. Со всей остальной мелочёвкой без труда расправлялись питомцы дендроидов. Сами они вступали в схватку очень редко, и всегда выходили из них победителями. Их скорости и смертоносности можно было только позавидовать, а в арсенале находились не только шипастые щупальца-ветви, а ещё и несколько видов дистанционных атак. Одни выстрелы проращивали новые побеги прямо в туловище жертвы, а другие парализовали их мощными нейротоксинами, либо быстросохнущей древесной смолой, моментально затвердевающей на свежем воздухе, словно камень. Попавшие в янтарную ловушку твари больше не могли сражаться и быстро переходили в разряд пищи для других.

Особую опасность среди атакующих представляли здоровенные слизняки с многочисленными отростками, заливавшие кислотой несколько десятков квадратных метров. Этим все плевки в их сторону были глубоко до фонаря. Но и на таких увальней быстро нашлась управа — похожие на огромные тюльпаны растения стали запускать в них плоды в виде ребристых кабачков. При попадании в землю или чьё-то туловище, те взрывались не хуже артиллерийских снарядов, расшвыривая вокруг острые семена с дикой скоростью. Растительная шрапнель выкашивала мелких тварей пачками и серьезно ранила крупных. А выплеснувшаяся из разорванных слизняков кислота приканчивала тех немногих, кто укрывался за их толстыми тушами.

Сам я работал преимущественно с гибкими лозами, которые не успевали отмирать, будучи разорванными на части. Но за своё короткое существование те умудрялись совершить немало полезного — опутать серьёзного врага, проткнуть насквозь прорвавшееся чудище или придушить кого-нибудь из передних рядов. Хироши же на мелочи не разменивался, работая по площадям взрывом бамбуковых копий из-под земли или массовым отстрелом у хищных растений собственного пищеварительного концентрата. Такие плевки оставляли отметины даже на голом камне, не говоря уже про биомассу.

Нужно было признать, что эльф оказался куда искуснее меня, хотя его атаки требовали длительной подготовки. А там, где требовалась мгновенное реагирование, приходил на выручку я или дендроиды.

Первые несколько минут дела у нас шли более, чем хорошо, но хтонический поток только увеличивался. Новоприбывшие вполне успешно прикрывались погибшими, а то и поедали их, возвращая себе утраченное здоровье. Даже чёртовая нежить умудрялась как-то регенерировать. Постепенно плацдарм нападающих настолько расширился, что растениям стало просто не хватать места. Тёмное пятно на зеленом ковре неумолимо росло, будто пролитые чернила, растекающиеся во все стороны разом.

Когда отдельные особи стали добегать до передних рядов дендроидов, в дело вступил страж, моментально остановив наступление. За один только взмах ветвями он сметал несколько десятков врагов, отправляя их в недолгий полёт, либо же расплющивая об землю. Хищные корни резво добивали увернувшихся, мигом высасывая живительные соки из тел. Зрелище было довольно неприглядным, но мы уже успели насмотреться здесь всякого, и были благодарны гиганту за своевременную передышку.

— Их слишком много, — посетовал мой напарник, продемонстрировав мне окончательно опустевший колчан.

— А я думал, что у эльфов стрелы не кончаются! — ехидно оскалился я.

— Что за вздор! Просто на постоянное колдовство никакой энергии не хватит. А между тем мы проигрываем.

— Здесь несколько сотен гектаров леса, а они пока что захватили лишь один, — возразил я. — Или ты хотел уработать здесь всю ту ораву? Там, внизу, у вас серьёзно прорвало межпространственную канализационную трубу, и нашими силами такой потоп не остановить. Если не найдётся способа надёжно запечатать подземелье, это дерьмо затопит весь ваш мир.

— Уверен, наш господин что-нибудь придумает.

— Ага, а пока нам с тобой нужно продолжать быть отважными сантехниками. Отдохнул?

— Нет, но кого это волнует? — остроухий юноша кивнул в сторону новой волны нападавших.

На этот раз ими оказались весьма симпатичные обнаженные женщины, конечности которым заменяли гибкие щупальца с крючьями. Видимо, их зашвырнуло суда всем скопом, ведь обычно твари мало походили друг на друга. Заунывно постанывая, они двигались вперёд, в поисках свежего мяса. Иначе зачем им ещё понадобились такие внушительные клыки во рту? Для каких-нибудь истосковавшихся моряков эти сирены представляли бы серьезную опасность, а вот в лесной чаще они смотрелись бессмысленно и жалко. Водоёмы здесь отсутствовали, и купаться можно было только в собственной крови. Огромные росянки без труда хватали осьминожек пастью-цветком и проглатывали их целиком, колючки раздирали беззащитные тела, а последних недобитков без труда затоптало сторожевое дерево.

К сожалению, кричали они все перед смертью вполне как настоящие девушки, отчего лично у меня регулярно прогуливался мороз по коже. И это при местной тропической температуре вкупе с высокой влажностью. Что-то было в этих существах, давящее на психику, а мой показатель Силы Духа пока являлся не особо впечатляющим.

— Знаешь, я к разным монстрам был готов, но это как-то уже перебор, — хмуро поделился я с напарником. — Пожалуй, на сегодня моя способность удивляться полностью иссякла. Заявляю официально — больше ничего в этом поехавшем мире не заставит пошевелиться мою бровь!

— О, я бы так не спешил на твоём месте, — заметил Хироши. — День ведь только начинается…

В его сторону рвануло мелкое рогатое существо, взбивая рыхлую землю копытами, но я вовремя заметил опасность и выстрелил лозой из ближайшего ядовитого кустарника. Побег мигом заплел адскому козлу конечности, и эльфу осталось лишь обезглавить юркого лазутчика при помощи меча с тонким, плавно изогнутым лезвием. А мне казалось, что таким слегка удлинённым кинжалом можно только ритуальное харакири себе сделать.

— Спасибо, Тимофей.

— Сочтёмся!

Дальше нам стало снова не до разговоров — уроды напирали со всех сторон сплошным потоком. Они задыхались в тугих лианах, блевали собственными внутренностями от ядов и токсинов, разрывали тела о шипы и колья, но продолжали отвоевывать этаж шаг за шагом. Дендроиды чутко дирижировали своим зелёным оркестром, однако их упрямство и твердолобость иногда стоила им жизни. Они категорически не умели отступать и перегруппировываться. А против десятков, а то и сотен противников не спасала ни их фантастическая скорость, ни огромный запас жизни.

Из тех, кто пришёл сюда первыми, уже практически никого не осталось, а новые отряды разумных кустарников держались не дольше нескольких минут. Благо, главная ударная мощь в лице сторожевика не нуждалась в каких-то дополнительных указаниях, но мы на всякий случай всё равно старались держаться от гиганта подальше.

Где-то вдали над лесной чащей возвышался его собрат, забрызганный чужой кровью до кончиков самых высоких листьев, но они уже были навсегда разделены напирающим потоком из потусторонних выродков. И с каждой минутой это расстояние только увеличивалось. Второй подоспел слишком поздно, и оказался отрезан с самого начала.

Там, где обычные монстры гибли едва ли не сотнями, их более серьёзные «коллеги» умудрялись выживать и оказывали сопротивление. Особые неприятности доставляли бронированные твари, походившие на помесь черепахи с крокодилом. На некоторых покатых панцирях частенько просматривалось нечто, уж очень напоминающее подсохшую тину. Отравы на них не действовали, а всевозможные физические удары лишь царапали природную защиту.

А за этими тяжеловесами, словно пехота за танками, стала активно продвигаться остальная живность. Каким бы ни был могучим страж, он не мог справиться со всеми одновременно, и грозил вскоре оказаться полностью окружённым врагами.

— Если не придумаем, как их одолеть, придется отступать, — с сожалением констатировал эльф. — Час уже давно прошёл, претензий к нам не будет.

— Нет уж, подержи-ка моё пиво! — азартно выкрикнул я, вычерчивая пальцами заклинание.

— Что-что?

— Ничего, потом проставишься, если живы будем.

Прогибаясь под моей непреклонной волей, побеги разных растений принялись сплетаться в один толстый канат. Ближайший броненосец попытался было его перекусить, но тот увернулся от выпада, после чего поднырнул под плоский живот и одним мощным рывком перевернул чудище на спину. Потеряв точку опоры, оно бессильно задёргало лапами, не в силах сдвинуться с места, а канат уже тянулся к следующему. Ну чисто как черепаха во французском ресторане!

Просто нужно знать, как именно их готовить…

До того, как я без сил рухнул на землю, мне удалось обезвредить восьмерых. Оставшиеся в строю дендроиды подхватили мою инициативу, а Хироши поспешил ко мне с очередным зельем восстановления. Эссенция благотворно подействовала на опустошённый до самого дна организм, но к такому затяжному марафону я всё-таки не был готов. Силы хоть и вернулись, но далеко не в полном объёме, да и голова кружилась, как с дикого похмелья. Печальная судьба илютинских защитников становилась всё ближе, с каждым новым заклинанием. Вот только не было у нас времени на полноценный отдых — чёртовы отродья пёрли вперёд, не считаясь с потерями. Победа над броненосцами их немного замедлила, и теперь они вернулись к излюбленной тактике заваливания трупами каждого квадратного метра.

Да и сам эльф до сих пор стоял на ногах исключительно благодаря выпитым отварам. Следовало признать, что нас двоих слишком мало для обороны такой огромной территории.

С другой стороны, мы полностью выполнили поставленную перед ними задачу — продержались больше часа, растянувшегося для нас в целую вечность. Указанное время давно минуло, а твари пока ещё не захватили и половину этажа. Хищная флора активно сопротивлялась истреблению, и не будь среди нападавших такого огромного количества немёртвых, позиции не посыпались бы так стремительно.

Это мне всякая нежить была далеко не в новинку, а в этом мире она являлась скорее страшилкой, чем реальной угрозой. До сего дня о возвращенных к псевдо-жизни организмах мой начитанный напарник слышал лишь краем длинного уха. Якобы, такое практиковали на заре становления их клановой системы, и нынче мастеров данного тайного искусства давно уже не осталось. Хотя потенциал у него был довольно серьёзный — заставлять мёртвых монстров сражаться с ещё живыми собратьями.

Сейчас же юный воин воочию узрел весь ужас данной техники. И если ходячие человеческие трупы вызывали у него одну лишь брезгливость, то настоящие некроморфы, слепленные из кусков разных тел или бывшие ранее монстрами, заставляли заикаться даже его. Было в них что-то чуждое самому мирозданью, и от одного только взгляда на эти химеры к горлу невольно подступала тошнота.

Упокоить даже самый полудохлый труп — весьма утомительное занятие, а что уж говорить о противниках посерьёзней. Некоторые уроды продолжали сражаться разорванные напополам или даже в клочья. Хорошо против них показал себя пищеварительный концентрат, но подобных растений в джунглях оказалось до обидного мало. Большую часть посадили дендроиды, и они быстро кончились, когда орда стала продвигаться вперёд. Поэтому в свободное время эльф как мог помогал оставшимся кустарникам взращивать новых росянок.

Накопив достаточный заряд, огромные бледные цветы выстреливали тугой струёй прямо в противника. Одного удачного попадания хватало, чтобы полностью обезвредить некроморфа, которого потом резво растаскивали голодные побеги. Иногда его проедало насквозь, забрызгивая едким соком соседей.

Пока Хироши приводил меня в чувство, броненосцы полностью закончились. От некоторых и вовсе остался лишь один перевернутый панцирь, в котором словно в тазике плескался переваренный при помощи впрыснутого токсина бульон. Растительным хищникам оставалось лишь осушить чарку до дна, получив энергию для нового роста и воспроизводства.

Но стоило нам твёрдо встать на ноги и притормозить наступление, как на наши бедные головы свалилась новая напасть. И на этот раз на порядок серьёзнее, чем предыдущие.

Внезапно дрогнула сама земля под ногами вместе с искусственным небом, а густая тёмная аура тут же принялась пробовать мою подточенную волю на прочность. А откуда-то из глубин подземелья до нас донесся громогласный рык, заставивший мои мокрые от пота волосы встать по стойке смирно. Трясло всё сильнее, а гортанный рёв набирал обороты, топя в себе прочие звуки. А спустя несколько напряжённых минут сквозь отдалившийся проход на уровень начала протискиваться невообразимо громадная туша. В процессе передавив куда больше сородичей, чем удалось нам вдвоём за прошедший час.

Монстры, будто подстегнутые, ринулись без оглядки вперёд, вытаптывая огромные просеки. Дендроды явно не справлялись с таким наплывом, хоть и отправляли на тот свет прорвавшихся без перерыва и отдыха. Окажись у тех за спинами достаточно сил, они бы заняли этаж в считанные минуты, а так тёмные протуберанцы постепенно истончались и таяли в зеленой массе. Однако, радоваться тут было совершенно нечему, потому что выбравшееся наружу существо с хрустом расправлялось, становясь всё выше. Чтобы протиснуться сквозь широкий переход, где могли разминуться два легковых автомобиля, ему пришлось сложиться едва ли не в четверо, если не больше. Под конец оно и вовсе едва не задело непропорционально маленькой головой каменный потолок, на который проецировалось беззаботное, солнечное небо. Интересно, а какой у этого титана уровень в пересчёте на нашу систему? Двадцатый, пятидесятый?

Левиафан имел плотную грубую кожу цементно-серого цвета, сквозь которую иногда просвечивали оранжевые сполохи, а в центре его бочкообразной груди пылала адским огнём огромная дыра. Будто там раскочегарилась промышленная плавильня, которую позабыли закрыть заслонкой от тоннеля метро. Поначалу мне показалось, что исполин частично закован в броню, но приглядевшись внимательней я понял, что в некоторых местах исчадье портала и вовсе состоит из одного лишь метала, обрамленного остатками посеревшей плоти. Демонический киборг? Да ладно!

Только его нам ещё не хватало для полного комплекта…

Раскрыв огромную пасть, резко контрастирующую с небольшой головой, существо издало столь оглушительный вопль, что звуковой волной к чертям переломило все деревья в радиусе доброй сотни метров. Хорошо, что мы давно уже отступили вглубь леса, иначе в дальнейшем нам бы пришлось общаться исключительно жестами. Мои барабанные перепонки такого точно бы не пережили.

— О, что ты там про бровь говорил, напомни мне? — попросил эльф, ковыряясь пальцем в длинном ухе.

— Ёбушки-воробушки! — всплеснул руками я от собственного бессилия. — Скажи пожалуйста, что эта херня за нас воюет, а?! Ну чего тебе стоит…

— Нет, прости.

— Знаешь, я хоть и не прорицатель, но сейчас предельно ясно вижу, что нам с тобой звиздец. Вот прям очень скоро.

Тем временем к исполину уже вовсю спешил сторожевик, казавшийся на его фоне молодым стройным деревцем. Предводитель монстров спокойно дождался, пока тот приблизится на достаточное расстояние, после чего разнёс его ствол в щепки с одного могучего удара передней лапы, коих у него имелось целых четыре. Крону разметало в стороны, будто ворох сухих веток, а остаток комлевища повалился кверху корнями. Левиафан задрал ногу, напоминающую мраморную колонну и окончательно раздавил остатки сторожевого дерева, смешав их с грязью.

— М-да, а у вас случайно здесь атомной бомбы не завалялось? — на всякий случай поинтересовался я.

— Это ещё что?

— Уже не важно, бежим отсюда!

Мы припустили, что есть духу, подгоняемые в спину очередным рыком. Почувствовавшие безнаказанность твари хлынули с новой силой, оставляя за собой лишь излохмаченные куски растений. Дендроидов нигде больше не наблюдалось — видимо, последние из них попали под эту страшную волну. Самые шустрые хищники пытались догнать нас, будто мстя за павших товарищей, но ловкий эльф шинковал их прямо на бегу, не теряя скорости. Узкий клинок мелькал так быстро, что порождал кровавые вихри. Монстры не были обременены бронёй, так что без труда отправлялись на тот свет.

И всё равно, когда мы вымотанные до предела добрались до подъёма на следующий уровень, от джунглей осталась лишь жалкая кромка в несколько сотен метров. Да и та стремительно таяла под многочисленными лапами и челюстями. В тоннеле уже была закреплена взрывчатка по кругу, так что нам оставалось лишь поджечь фитиль и убраться отсюда куда подальше. На этом наша миссия целиком и полностью заканчивалась.

— Эх, паскуды, такой дендро-парк загубили! — погрозил я им напоследок кулаком, прежде чем Хироши затолкнул меня внутрь.

Иначе, без всякого сомнения, этот самый кулак оказался бы проглочен вместе со всей остальной рукой, вприкуску.

42

— Ну что, пациент, как вы себя чувствуете? — участливо поинтересовался мелодичный женский голос откуда-то из темноты.

— Ой, знаете, мне опять кошмары всю ночь снились, — признался я, не размыкая глаз. — Будто бы меня занесло в другой мир, ещё более поехавший, чем мой прошлый сон. Адское место, скажу я вам. Меня так часто сожрать больше нигде не хотели.

— Правда? — с едва уловимой ноткой иронии произнесла невидимая женщина. — Что ещё вы помните?

— Мы сражались, отступали, и так по кругу множество раз. Знаю, звучит это всё не очень весело, но скучать было попросту некогда. Потом мы с одним молодым эльфом героически обороняли этаж, где располагались хищные джунгли, пока нас не выпнул оттуда гигантский кибердемон… Да, если вы сейчас где-то там разводите успокоительное, то не беспокойтесь. Я — не буйный. Просто накатило что-то хтоническое.

— Ничего страшного. Хаоса, наверное, надышались.

— Так, секундочку, а вы точно доктор?!

Невероятным усилием воли я кое-как разлепил отёкшие веки. Всё тело будто асфальтный каток переехал туда-сюда, и каждое движение давалось с огромным трудом. Даже делать глубокий вздох и то было тяжело.

Перед моим мутным взором предстал освещённый газовыми лампами серовато-белый потолок. Хотя побелка во многих местах потрескалась, а кое-где и вовсе отвалилась, вместе со штукатуркой. Хорошо, вроде бы наша родная больничка, а то пугают тут всякие…

Я скосил взгляд в сторону, насколько позволяла занемевшая шея, и узрел собеседницу в светлом халате, которая что-то делала с моей иссохшей рукой. Её изумрудную кожу никак нельзя было списать на мой обострившийся дальтонизм, да и клыки у людей из-под нижней губы обычно не торчат. Волосы цвета дёгтя были заплетены в толстую косу, а размер бюста не поддавался никакому земному исчислению. При любом неосторожном движении эта статная женщина могла вдребезги разбить пару-тройку мужских сердец. Неудивительно, что на всех соседних койках пациенты прибывали исключительно в бессознательном состоянии. Через койку от меня отдыхал зверолюд с головой чёрного пса и человеческим торсом. Ну вылитый Анубис из древнего египетского пантеона.

— Давайте без резких движений, хорошо? — предупредила меня зеленокожая медработница. — Скоро вам должно полегчать. Если же нет, то вы умрёте.

— Суровая у вас тут медицина, однако…

Я уже знал, что передо мной сейчас находится женщина-орк. Чёрт его знает, как это произносится правильно — орчиха, орчанка? Оркуша? Вдвойне удивительно встретить прирождённую воительницу среди больничных работников.

— Если пациент не способен выкарабкаться самостоятельно, то нет никакого смысла тратить на него ресурсы, — она пожала широкими, как у пловчихи, плечами. — У вас крайняя степень истощения организма. Но раз вы пришли в себя и даже смотрите на мою грудь, то шанс есть.

— А что, собственно, произошло? — я немедленно поднял взгляд выше.

— Вас притащили из подземелья в предсмертном состоянии. Сопровождающий из клана Гуанг сказал, что после затяжного боя вы внезапно потеряли сознание. Физические повреждения были незначительные, но организм перестал регенерировать и начался клеточный некроз. Его удалось остановить, пусть и с большим трудом, а вот без сформированного Ядра «Ци» дальнейшая помощь была невозможна. Так что я распорядилась выделить вам койку и оставить вас в покое.

— Ну, хоть на том спасибо. А что там с Прорывом? Оборона ещё идет?

— Всё уже закончилось, вы целых три дня были без сознания. Ценой потери Академии ректор Гуй Шен смог привлечь высшие силы нам на подмогу. По его личной версии, разумеется. И теперь у нас правит собственная богиня. Она запечатала прорыв, а на том месте скоро будет возведён храм в её честь. Сам Гуй Шен станет настоятелем, проводником божьей воли.

— Всё так… просто? — удивился я.

— Если всё-таки выкарабкаетесь, то сходите и посмотрите, что осталась от центра нашего города, — холодно ответила врач. — Многие наши соотечественники погибли в тот день, включая воинов героического ранга. А кое-кому пришлось принести в жертву собственную душу, чтобы дать богине силы.

— Валор?

— Откуда вы его… Ах, вы же все вместе были там, в подземелье. Да, он тоже. Его выжившие соклановцы молятся круглые сутки, чтобы он пришёл в себя. На этом всё, мне нужно идти к другим пациентам. Удачи.

Женщина закончила колдовать над моей рукой, и хотела направиться дальше, но я вовремя спохватился:

— Подождите! У вас здесь есть какие-нибудь комнатные цветочки? Если нет, просто на травку меня положите.

— Может, сразу закопать под ближайшим деревом? — поинтересовалась суровая медработница. — Пока что могу предложить только мостовую, если вам здесь лежать душно. У нас тут город, вообще-то.

— Да нет же, у меня аура восстанавливающая от живых растений работает. Я — друид!

— Понятия не имею, что это такое. Но если хотите, могу переложить вас поближе к нашим теплицам, там мы выращиваем лекарственные травы.

— Только сильно не обижайтесь, если что-то захиреет, — сразу предупредил я.

Но представительница орков уже ушла, оставив меня наедине с невесёлыми мыслями. К счастью, вскоре явились два дюжих мужика, от которых явственно пахло свежим сеном и удобрениями. Они подхватили деревянную кровать и отволокли её куда-то в темноту. От лёгкой тряски резко закружилась и без того раскалывающаяся голова, и меня вновь затянуло в пучины беспамятства.

Следующее моё пробуждение случилось из-за громкой ругани прямо над ухом. Состояние заметно улучшилось, и я даже мог приподняться над подушкой. В двух шагах от меня разорялся плюгавенький мужичок в засаленном фартуке, пытаясь что-то втолковать возвышавшийся над ним зеленокожей женщине.

— Это из-за него! — он обвиняюще ткнул в меня грязным пальцем. — Полугодовые запасы безвозвратно потеряны! Кто будет это всё возмещать?

— Настоятель Гуй Шен приказал оказывать иномирцам лучший уход, — отрезала она. — Вырастишь новые, ничего страшного. Это же трава, в конце концов.

Возмущённый мужичок снова разразился проклятьями, но я его перебил:

— Извините, а как бы мне встретиться с господином настоятелем?

— О, очнулся, выродок!

Мне стоило немалых усилий не свести вместе указательные пальцы. Вокруг меня располагались длинные стеллажи с ящиками, откуда выглядывала сочная зелень, так что материала для крепкой затрещины хватало с головой. А вот чего-то особо засохшего я так и не заметил. Не так уж всё и плохо.

— Как себя чувствуете? — женщина тут же присела ко мне и принялась беззастенчиво прощупывать одеревеневшие мышцы.

— Вроде бы неплохо. Если дадите микстурку, могу даже станцевать.

— Никаких усилителей в ближайшее время! — строго наказала мне она. — Ваш организм их больше не примет и начнётся неконтролируемое отторжение тканей. В ближайшее время только усиленное питание и постельный режим.

— А что на счёт встречи?

— Если наберётесь сил до вечера, то попадёте на общую аудиенцию в честь окончания постройки храма.

— Быстро вы справились… — вздохнул я. — Или меня снова в коматоз уронило?

— Нет, мы с вами общались только вчера. Набирайтесь сил, за вами придут. А вас, Асахи, я попрошу заняться своими непосредственными обязанностями, и не отвлекать моих пациентов от выздоровления. Это ясно?

Мужичок что-то испуганно пробормотал и был таков, а следом ушла мой лечащий врач, чьё имя я так до сих пор и не узнал. Фреймы здесь не работали, так что приходилось знакомиться по старинке. Даже непривычно как-то, отвык уже от такого. Спать мне совершенно не хотелось, поэтому оставшееся время я решил провести за ковырянием интерфейса. Моё состояние он оценил, как удовлетворительное, хотя все показатели уменьшились на единицу. Теперь я стал ещё слабее, чем после возрождения в больнице.

Основные параметры:

Телосложение = 0 (-2).

Тавматургия = 2(-1).

Энергия = 1 (-2).

Разум = 1 (-2).

Свободных ЕП = 0.

Мамочки, да я — Терминатор! По которому проехались танки, потом сдали в пункт приёма утильсырья, а уже там бросили в доменную печь на переплавку. Осталось только выставить большой палец вверх и величественно уйти на дно.

В обширном перечне недугов не хватало, разве что, радикулита. Некроз там тоже присутствовал, но хотя бы со припиской: «остаточный». Если среди новоприбывших не найдётся хорошего целителя, на собственном здоровье в ближайшие пару лет можно будет смело ставить крест. Ничего себе, повоевал немножко в катакомбах…

Но главное — я жив, и помирать вроде как не собираюсь. Значит, ещё побарахтаемся.

А вот ждать вечернюю аудиенцию оказалось сущей пыткой. Мне трижды приносили поесть, а также провожали до отхожего места, располагавшегося по соседству с компостной ямой. На этом список развлечений заканчивался. Телевизора в палатах, понятное дело, тоже не было.

Конечности слушались с большим трудом, и вообще казались не родными, а позаимствованными у какого-то дряхлого старика. С каждым часом я всё больше сомневался, что у меня получится добраться до места встречи хотя бы ползком. Интересно, а тут есть служба такси? Рикши какие-нибудь, например.

Когда скука начала накрывать уже всерьёз, мне на выручку неожиданно пришла помощь, в лице скромной девушки в серых одеяниях, которая не поднимала лица от пола. Будто где-то накосячила, и теперь стеснялась признать свою вину. С собой она принесла что-то вроде праздничного кимоно вместе с шароварами, пышно расшитыми серебряной нитью. Я поначалу даже не понял, что это всё предназначается мне.

До этого вся моя одежда заключалась в длинной наволочке с дырками для рук и головы. Увы, но древесная броня осталась в подземелье, как и подаренный топорик. Прохлопал его, что поделать.

Воспользовавшись переводчиком, я попросил служанку удалиться на время переодевания, но та, склонившись ещё ниже, тихонько пробормотала:

— Господин, позвольте мне вам помочь…

— Нет уж, спасибо! Я как-нибудь сам.

— Ваше тело истощено, господин, — продолжала она настаивать. — Вам необходимы восстанавливающие процедуры.

— А, ты про это, — выдохнул я. — И что ты умеешь?

— Позвольте, покажу.

— Валяй, хуже уже не будет.

Я улёгся обратно на кушетку, и на всякий случай перевернулся на живот. Служанка рассыпалась в благодарностях, после чего молниеносным движением пальца распорола ткань нательной рубахи от горла и до самого низа, будто канцелярским ножом. Видимо маникюр у неё был совсем непростой. Я успел лишь протестующе крякнуть, прежде чем меня вдавили в матрас две невероятно сильные руки. Если бы не прочувствовал это на собственной шкуре, ни за что бы не поверил, что это хрупкое, миниатюрное создание способно заставить взрослого мужика плакать от боли и кусать подушку. А вот пришлось.

Меня мяли, будто кусок сырого теста, вылепливая раздавленное тело заново. Ни один мануальщик и тем более массажист за всю жизнь не вытворял со мной такого. Даже с амнезией подобного не забудешь. То и дело внутри меня что-то хрустело и щёлкало, а мне оставалось только радоваться, что я не владею никакой государственной тайной. Давно бы уже всё выдал, лишь бы эти невыносимые пытки поскорей закончились.

Под конец мучительница воткнула в меня десятка три деревянных иголок, предварительно их поджигая. Если раньше я на такую процедуру и под страхом смерти не согласился бы, то сейчас это был чистый кайф и релакс. Вплоть до того момента, когда пламя не добиралось до кожи. Кто хоть раз тушил пальцами спички, знает, насколько это неприятно.

Но несмотря на опалённую шкуру, я неожиданно почувствовал себя заново родившимся. Пусть роды были и с осложнениями. Тело по-прежнему оставалось ослабевшим, но сковывающая его тяжесть пропала без следа. Такое ощущение, что переболел чем-то тяжёлым, с температурой под сорок, а наутро проснулся почти здоровым.

Да к чёрту! Даже оставайся моё самочувствие таким же немощным, я всё равно нашёл бы в себе силы одеться самостоятельно. И станцевать ещё, если понадобится. Только лишь бы не по второму кругу…

Тут и мёртвый поднимется после такого «восстанавливающего» комплекса.

— Спасибо, у вас золотые руки, — сказал я чистую правду, спешно натягивая штаны. — Даже, скорее всего, урановые.

Отвернувшаяся мастерица заалела довольно приятным лицом с отчётливой примесью восточной крови. Но хоть кожа была не зелёная или серая, а вполне обычная, человеческая.

Пуговиц на местной одежде оказалось крайне мало, так что через пару минут я был полностью готов. Хоть в ногах и царила непривычная лёгкость, но они всё равно были какими-то ватными. Поэтому в комплект облачения дополнительно входил длинный деревянный посох с небольшой рогатиной на одном конце. Используя его как костыль, я довольно быстро ковылял по прямой, особо ничего не задевая по дороге. Служанка вызвалась меня проводить, и такой помощью было грех не воспользоваться.

— А ну, дайте дорогу дедушке-ветерану!

Один из подручных врача удивлённо вытаращился на меня, замерев в дверях госпиталя.

— Да какой из тебя старец…

— Молчи, щенок, я за тебя воевал!

Мужик не нашёлся с ответом и услужливо отворил мне двухметровые створки. А я, давясь от безудержного смеха, вышел на улицу иноземного поселения. Наконец-то, небо над головой. Почти что наше, родное…

Местные светила в количестве трёх штук (точно их посчитать не давали крыши домов) тут же начали припекать макушку, а в лицо ударил порыв горячего воздуха, принесший с собой едва ощутимый запах водорослей и прочие морские ароматы. Городок, где мне посчастливилось остановиться, располагался в центре большого острова, окружённого со всех сторон негостеприимным океаном.

Милая девушка взялась быть ещё и гидом, рассказывая о местном укладе пока мы шли по мостовой дороге. Архитектура особо не поражала — вокруг камень да дерево, но сами строения были уж очень непривычными. Многоярусные, с разлапистыми крышами и подвесными балконами, стоять на которых я бы точно не рискнул.

На этом фоне ярко выделялся пирамидальный храм богини-спасительницы. В особенности потому, что он висел в воздухе и был виден из любой точки города. Хотя на самом деле причудливое сооружение имело под собой крепкие физические опоры, просто они были незаметными для обычного взгляда.

Простой люд тоже понемногу подтягивался, стараясь держаться в тени домов. Многие были облачены в роскошные многослойные одежды, и могли запросто угореть в них на таком солнцепёке. Военных тоже оказалось в изобилии, причём их клановая принадлежность вычислялась моментально — каждая деталь носила свой собственный цвет, да и гербы имелись везде, где только можно.

Вскоре мне стало совсем не до наблюдений, ведь мы добрались до подножья храма. Здесь, по словам моей спутницы, раньше располагалась древняя башня, где обучались юные воины — та самая Академия. Теперь же на этом месте чернела огромная яма, а внутри неё плескался Хаос, который я почувствовал ещё на подходе. Храм нависал над провалом, будто вынутая пробка из бутылки, но чёрная субстанция не делала попыток перелиться через край. Хоть и возмущённо бурлила, пуская крупные пузыри. Поэтому собирающаяся толпа держалась на почтительном расстоянии от кромки. И правильно, я бы тоже подходить к обрыву не стал.

Наверх вела стеклянная лестница, едва различимая в ярком солнечном свете, возле которой несла караул хмурая стража с алебардами.

— Дальше мне нельзя, господин, — низко поклонилась служанка, отступая назад. — Желаю вам удачи на божественной аудиенции.

О, как! Значит, там не только настоятель, но и сама богиня будет. Посмотрим, что она из себя представляет…

Поблагодарив мою спасительницу, я начал осторожное восхождение, цепко держась за прозрачные перила. На ощупь это было совсем не стекло, а скорее — металл, но высотобоязнь всё равно меня прихватила. Шагать прямо над бурлящим Хаосом было такое себе удовольствие. Особенно, когда не видишь под собой ступеней.

— Эскалатор хоть бы прикрутили! Зодчие, тоже мне…

К счастью, до шаолиньского монастыря этому сооружению было далеко, так что пусть и запыхавшись, но я всё-таки добрался до широкой площадки. Никаких дверей здесь не было, лишь широкая арка входа, увитая цветущей лозой. Внутри было полным-полно народу, но большую его часть составляли пришельцы из иных миров. Вычислялись они, как и я сам, моментально, хотя некоторые щеголяли в местных одеждах.

Сама богиня, полулежащая на широком троне, выглядела как профессиональная топ-модель в одеянии из зеленоватых листьев, с вьющимися голубыми волосами и пылающим красным огнём в глазницах. Будто туда угольки прямо из печки вставили — ни тебе зрачков, ни радужки. Но в целом, я ожидал какой-то большей экзотики. Щупальца там, к примеру…

Нет уж, тьфу-тьфу-тьфу! Мне этого добра в подземелье хватило.

Подле божественного постамента замер худощавый мрачный тип с фиолетовыми глазами и загнутыми к затылку мощными рогами. Раза в три больше, чем у молодого Валора. Видимо, это и есть тот самый Гуй Шен, бывший ректор, а ныне — настоятель храма. Интересная карьера. А сам дядька был очень суров — такому без проблем можно доверить воспитание самого непослушного отпрыска. Тем более, что он вроде как полудемон. Хотя никакого отношения к Хаосу не имел, в отличие от покойного сородича, которого в подземелье прикончил Валор.

Кстати, командир подземного ополчения тоже тут присутствовал, в полном здравии. Он как раз прошёл мимо меня в сопровождении своей привычной свиты.

— Так ты тоже очнулся! — радостно выпалил я. — Здарова!

— Здравствуйте, — пробормотал воин себе под нос.

После чего стремительно удалился на противоположный конец зала. Хоть голос и был мне знаком, ни манера речи, ни поведение на публике совсем не напоминали того харизматичного лидера, с которым я столкнулся в катакомбах под городом. Его будто… Подменили?

А тем временем богиня по одному расспрашивала иномирцев, выступавших с кратким докладом. Что и как у каждого творится дома. Я немного припоздал к основному действу, и большинство уже успели отстреляться. Здесь был и Коннор, приветливо махнувший мне рукой, и маг-пирокинетик, и группа высокотехнологичных ребят вместе с девушкой-киборгом. Её ненаглядный лидер как раз сейчас выступал перед божеством, рассказывая о собственном мире.

Но всё-таки нас всех стояло куда меньше, чем там, внизу. Кто-то так и не выбрался из чёртового подземелья, оставшись там навсегда…

— Слушайте, а как богиню-то зовут? — в самый последний момент спохватился я, пристроившись к группе разношёрстных магов.

— Смеёшься?!

Большего из себя ближайшая ко мне чародейка так выдавить и не смогла. Её подруга, над которой вился мелкий игривый дух, пытающийся заплести тяжёлые чёрные локоны, оказалась более отходчива и тихонько прошипела мне:

— Гея. Её зовут милостивая богиня Гея. Раз ты решил не помирать, то больше не твори глупостей, друид недоделанный.

— Пасиба от души!

Видимо, я ляпнул это слишком громко, ибо уже в следующую секунду почувствовал на себе внимание синеволосой девы, буквально каждой клеточкой своего тела.

— Ты следующий, — ехидно подтолкнула меня в спину чародейка.

— …Собственно, мы стали исследовать порталы в иные реальности в попытках разорвать связи, продолжающие медленно, но верно тянуть наш мир к гибели… — закончил рассказ русоволосый парень. — Что, учитывая нынешние обстоятельства, теперь реализовать будет невозможно.

— Ничего, всё поправимо, — отозвалась богиня мелодичным голосом, не сводя с меня раскалённых угольков. — А что у вас творится?

— У нас, похоже, всё только начинается, — развёл я руками. — Жили мы себе, не тужили, ни о каких параллельных мирах и прочей чертовщине вовсе не задумывались. Маги у нас мелькали только на телевидении, на самых шизанутых каналах, и ни в какое волшебство никто особо не верил, пока не грянуло. Разом на всех кто-то накинул интерфейс со всеми прочими финтифлюшками, а потом и чудища подтянулись на огонёк. Города-миллионники провалились прямиком в Ад, а нам теперь остаётся по всяким деревням шкериться. Выживаем, как можем, учимся на ходу. Пока информации удалось собрать крайне мало, но, судя по всему, наш мир стремительно погружается в Хаос. Вот такие дела…

Договаривал я уже на автомате, обалдев от резкой смены обстановки. Стены центрального зала резко пошли в стороны, вместе с прочими людьми, а им на смену пришла тьма, которую безуспешно пытались разогнать миллионы мелких огоньков. Они то вспыхивали, то гасли, чем-то напоминая звёздное небо.

Прежней осталась лишь одна богиня, лишившаяся своего трона-ложа. Теперь она стояла напротив меня, величественно воздев руки.

— Хм, я что-то не то сказал?

— Не волнуйся дитя, ты ещё не умер, — почти пропела Гея. — Просто мне стало любопытно. Всё вокруг так изменилось за все эти тысячелетия, что я спала…

— Что ж, с добрым утречком.

Девушка рывком приблизилась, уставившись угольками глаз куда-то в район моего лба:

— Ты совсем меня не боишься… Прелестно! Ответь же мне, приверженец Хаоса, почему ты пытался помешать своей стихии?

— Всё просто, — пожал я плечами. — Потому что я, прежде всего, человек. Мне нравится помогать людям, а не наоборот.

— Ты отринул демоническую сущность?

— Получается, так.

— Какая прелесть! Вот и ответ на твой вопрос, который ты хотел мне задать.

— Эм-м, кто сильней — Супермен или Бэтмен?

— Нет, другой вопрос, — она улыбнулась краешками тонких губ. — Как победить Хаос. Ответ — никак. Даже я, при всей своей мощи, могу его только лишь сдерживать. Но это не значит, что любая борьба обречена. Ты тому ярчайший пример. В тебе сочетается страсть к разрушению и одновременное стремление к порядку. Ты — гармоничен.

— Пока что-то не очень понятно, — признался я.

— Время ещё не пришло, но ты поймёшь. Просто не дай стихиям управлять тобой или другими твоими соплеменниками. У каждого должен быть собственный путь.

Знай я заранее, что на меня тут свалится столько божественных откровений, то обязательно бы блокнотик с собой прихватил. А так пришлось запоминать каждое слово.

— А вы поможете мне вернуться домой?

— Конечно, я же богиня! — уже не сдерживаясь, рассмеялась Гея. — Каждый, кто помог моим детям, заслужил мою благодарность. Ваше присутствие лишь укрепляет Хаос, посему задерживаться здесь я никому не советую. А вот что касается тебя, всё несколько сложнее.

— Ну, началось…

— Твой портал был не случайным разрывом тканей мироздания. Тебя отправили сюда намеренно.

— Ага, я в курсе.

— В этом и заключается проблема — на тебе нет остаточной метки Хаоса. Лишь та, которую оставил сам открыватель портала. Вернуть тебя я могу лишь по ней. Но куда именно ты попадёшь, мне не ведомо. Одно могу сказать точно — это не то самое место, откуда ты переместился сюда.

— Получается, метка, это что-то вроде штампа на письме с обратным адресом? — уточнил я.

— Молодец, ты правильно уловил аналогию. Без неё ты окажешься в любом другом мире, кроме твоего и, скорее всего, умрёшь.

Я крепко задумался. Мне грозило стать тем самым письмом с адресом: «на деревню, дедушке». Мой отправитель явно был в курсе, куда меня зафутболил, и про существование портальной марки он тоже, надо полагать, знает. Раз это не центр профессора Кирсанского, то ожидать нужно самого худшего варианта. Например, центра Тихого океана, где ближайшими ко мне людьми будут астронавты на МКС, если она всё ещё летает. Либо жерло действующего вулкана, чтоб уж наверняка от меня избавиться. Да мало ли интересных мест на Земле?!

С другой стороны, мне всё равно нужно обратно. Оставаться здесь нельзя, а прыгать наугад — глупее не придумаешь. Миров неисчислимое количество, и одному святому Рандому известно, куда меня зашвырнёт на этот раз.

— А что на счёт Коннора Белова? — вспомнил я. — Он тоже был в нашем мире.

— Не выйдет. Его затянуло из своего плана, так что все прошлые метки стёрлись.

— Ну, тогда что тут думать — прыгать надо!

— Похвальная решимость, — благосклонно кивнула синеволосой головой богиня. — Да будет так!

Мерцающие огоньки погасили, и я снова очутился в храмовом зале, окружённый разношёрстной толпой. Судя по лицам соседей, моего исчезновения никто даже не заметил. Чудеса, да и только.

Тем временем Гея поблагодарила всех за ценную информацию, а многочисленные служки, взявшиеся будто из ниоткуда, раздали всем подарки на память. Мне досталась кожаная сумка с тремя разноцветными бутылями и увесистый металлический брусок.

— Что это такое? — спросил я у закутанной в капюшон фигуры с подносом.

— Эликсиры и оружие, господин.

— Да?

Брусок весил около трёх килограмм, и в принципе, им можно было проломить не самую крепкую голову, если хорошенько размахнуться. Голубоватый металл выглядел не вполне обычно, но меня вряд ли можно назвать большим знатоком сплавов.

— Это мифрил, — пояснил понятливый служка. — Вы сможете им воспользоваться, когда настанет время.

— Ну, как всегда. Но всё равно спасибо.

Если не помру сразу по прибытию, нужно будет найти толкового кузнеца и показать ему этот зародыш оружия. Может, чего и выкует толкового. С эликсирами же всё оказалось куда проще — их раздавали почти всем. Внутри заключалась эссенция трёх видов, отвечавшая каждая за свой аспект. Жизнь, Душа и, внезапно, — Кровь.

Не успели все обсудить и примерить обновки, как нетерпеливая богиня начала открывать обратные порталы. Видимо, мы действительно являлись здесь нежелательными персонами. Хотя некоторые из одиночек пожелали остаться, и Гея без особых проблем взяла их себе на службу, искать какие-то «осколки нулевого мира». Вот и пойми попробуй, что творится у неё в голове. Или она этих ребят тоже отправит куда подальше?

Остальные же, после недолгих прощаний, ныряли в разноцветные порталы, которые тут же схлопывались обратно. Мы на прощание обменялись пожеланиями удачи с повеселевшим Коннором, а из местных ко мне подошёл один лишь смущённый Хироши.

— Спасибо, что вытащил меня из той пещеры, — поблагодарил я эльфа.

— О, не стоит, это был мой долг, — поклонился он. — Мы славно сражались, и я очень рад, что тебе удалось выжить.

— А с Валором что?

— Он стал… Другим. Не сердись на него, ведь ему пришлось пожертвовать собственную душу.

— Значит, это не простой речевой оборот? Врач в больничке тоже об этом говорила.

— О, да. Нам ещё предстоит расхлёбывать последствия его решения. Но, по крайней мере, мы всё ещё живы.

— И у вас есть своя богиня, — добавил я, кивнув на трон.

— Поверь мне, многие из нас предпочли бы остаться безбожниками… А теперь ступай, твой портал вот-вот откроется.

— Даже удачи не пожелаешь? — улыбнулся я коллеге-растеневоду.

— Нет, ты и так слишком везучий для обычного смертного. Прощай.

— И тебе, ушастый, счастливо оставаться.

Мы крепко обнялись, после чего настала моя очередь нырять в пёстрое марево. Всё моё естество вопило о том, что этого лучше не делать, будто я шагаю прямиком в бездонную пропасть. Впрочем, так оно, скорее всего, и было.

— Ну, поехали!

Набрав полную грудь воздуха, я бесстрашно шагнул внутрь аномалии. Моё тело снова ненадолго размазало по всей Вселенной, чтобы внезапно выплюнуть его где-то последи порхающей птичьей стаи. Бедные птички наверняка поседели, увидев такую картину. К сожалению, летучесть у меня была резко отрицательная, сколько ни махай руками. Поэтому я гордым кирпичом резко ушёл вниз.

Надо было парашют…

Додумать я не успел, со всего размаха врезавшись в перепаханную землю. Высота была не такой уж и большой, но всё равно ощущения оказались не из приятных. Дыхание сбило напрочь, и какое-то время я просто валялся выброшенной на берег рыбой, широко разевая рот. Чтобы хоть какая-то крупица воздуха попала в слипшиеся от удара лёгкие.

Наконец, интерфейс оповестил меня, что дебафф «оглушения» снят, и у меня получилось кое-как сесть. Вокруг оказалось самое обычное прямоугольное поле, успевшее зарасти мелкой травкой после того, как отсюда уехали тракторы. Она-то и дала мне силы, а сама предпочла поскорей превратиться в сено. Вокруг поля желтели ровные ряды деревьев, в которых я почти сразу узнал лесополосы. Ну, вроде бы пока мир наш, и даже никакая не Африка. И всё же как-то подозрительно всё это выглядит. Понять бы ещё отбитой головой, что именно…

Но до того, как раскрыть карту, я решил проверить, как там поживает моё имущество. Нехорошие подозрения меня не подвели — сумка валялась рядом, вместе с торчащим из неё бруском. Ой, зря я его туда засунул…

— Ну какого Ахерона!

Внутри царила мешанина из осколков, а смешавшиеся красная и чёрная жидкости с шипением испарялись прямо на глазах. А вот третья бутылка с зелёным отваром хоть и пошла трещинами, но оказалась более-менее целой. От греха я сорвал пробку, после чего залпом опорожнил содержимо, вопреки всем врачебным заветам. И сделал это очень вовремя, так как повреждённый сосуд окончательно лопнул в моих руках. Эссенции рекомендовалось принимать уже после телепортации, а я вроде бы уже приехал и никуда перемещаться пока что не собирался. Костыль, как назло, куда-то запропастился и нужно было срочно искать ему замену.

Киселеобразная жидкость не имела вкуса, а вот пахла почему-то водорослями. Утолив жажду, я наконец-то смог приступить к позиционированию, но тут поблизости раздался отчётливый топот. Вроде как, копыт.

— Блин, полежать спокойно не дают, — проворчал я, подтягивая брусок поближе.

Хотя особого смысла в этом не было. Прямо через поле ко мне спешили самые обычные человеческие всадники. В камуфляже и с автоматами. Ну, хоть не демоны или какие-нибудь кентавры. С людьми куда проще договориться.

Пока они не доскакали, я быстренько открыл карту и удивлённо присвистнул. Ближайшим населённым пунктом ко мне числилась некая станица Каневская, относящаяся к Краснодарскому краю. Ух ты, вот это свезло, так свезло!

Только радость моя была совсем недолгой — вплоть до того момента, пока я не прокрутил карту чуть дальше. Краевой центр, где находился мой дом, превратился в одну сплошную чёрную кляксу.

Без единого просвета.

43

— Как это, семнадцатое октября?! Меня ж всего неделю не было!

Но мои собеседники оставались непреклонными. Да и то, что я успел разглядеть по пути в станицу полностью подтверждала их слова. Большинство деревьев щеголяли пёстрым осенним окрасом, а некоторые успели частично сбросить листву. Погода на дворе стояла вполне ещё тёплая, но это исключительно заслуга южных широт. Кое-где уже вовсю поливали холодные дожди, а то и вовсе бушевали метели.

— Эх, моряк, ты слишком долго плавал…

Старинный шлягер продекламировал сам глава поселения, который лично вёл допрос. Как я понял, станицы занимали промежуточное место между крупным посёлком и мелким городком, хотя конкретно Каневская считалась самой большой в мире. Без шуток, так было написано на официальном «билборде» при въезде в населённый пункт. Слово в слово.

Металлическое полотно рекламного щита было в нескольких местах прострелено, а его край потемнел от близкого контакта с огнём. Чуть дальше располагался укрепленный блокпост, где помимо бойцов дежурил старенький БТР. Более новая и современная техника безвозвратно сгинула в боях под крупными городами, так что люди обходились тем, что есть.

От прежнего населения осталась едва ли четверть, да и то — благодаря многочисленным беженцам из близлежащих хуторов и деревень. Всякая погань шерстила их не хуже, чем в Нижегородской области, а ровный как стол степной рельеф только играл на лапу тварям. Ни толковых лесов, ни прочих естественных убежищ здесь не имелось. Выживай, как хочешь.

Шанс отбиться имелся лишь у серьёзных поселений, имевших в наличии воинские части и всевозможных «силовиков». В том числе, казачьи корпуса, на чьей основе и сформировалось местное ополчение. А вот большинство военных было стянуто на защиту Краснодара и Ростова-на-Дону, где поначалу развлекалась основная масса вторженцев. Только вот вернулись оттуда лишь считанные единицы, а станица из тылового пункта снабжения превратилась в некий аналог форпоста.

Рассказали всё это мне по пути казачьи разведчики, прискакавшие на самых настоящих лошадях. Сейчас это был самый востребованный мобильный транспорт, особенно для сталкеров. Мне тоже пришлось потрястись верхом, причём, со связанными руками. Особого доверия к чуваку, натурально свалившегося с неба, у них не было. Мало того, разведчики успели засечь вспышку портала, а до этого через них сюда попадали не самые приятные существа.

«Демоны, то бишь», как пояснили мне бойцы.

Я на приспешников Ада вроде бы не походил, но всё равно был признан субъектом подозрительным и препровождён на допрос. Хорошо, хоть не пристрелили на месте сгоряча, наверняка ведь у многих руки так и чесались. Сейчас сложно было найти человека, который никого не потерял из родных и близких за эти сумасшедшие несколько месяцев. Часть из которых я умудрился благополучно пропустить.

Видимо, время в разных мирах течёт по-разному. Либо перенос ни фига не мгновенный.

В любом случае, теперь я оказался на тысячу километров ближе к цели, чем до этого. Вот только город за это время превратился в гиблое место, откуда то и дело осуществляли набеги всевозможные твари. Пока что станичники от них успешно отбивались, и даже успели собрать урожай с близлежащих полей, на одно из которых я и спикировал, как гордый орёл.

Но на этом мои злоключения не закончились.

По пути мне стало так плохо, что ни о каком немедленном разговоре с руководством и речи идти не могло. Меня трясло, лихорадило и выворачивало наизнанку, мехом внутрь. В лазарете с этим внезапным недугом ничего поделать не смогли, лишь промыли желудок и поставили капельницу. Однако, проклятая жидкость, которой я по неосторожности нахлебался, уже успела впитаться в организм и покидать его не спешила. Из-за чего бы ещё меня так штормило? Не акклиматизация же…

Поторопился я с приёмом подаренной настойки, однозначно. Вот всегда так, сначала делаю, а потому только думаю — зачем.

Всё тело горело, выкручивая каждую мышцу или сухожилие. С ужасом я понял, что это всё до боли напоминает другой не менее болезненный процесс — прокачку. Но мой уровень по-прежнему числился как первый, и даже ни грамма опыта за время путешествия не прибавилось. В отрыве от нашей местной системы можно было завалить хоть бога (если это вообще возможно), и не получить за это ни шиша. В общем, никаких интрижек на стороне, только честные, искренние отношения до гроба.

Вполне возможно, что таких серьёзных побочек у эликсира быть не должно, и это сама система мстит мне за измену. Тем более, что интерфейс периодически сбоил, срываясь на уже знакомые крокозябры. От одного их вида я умывался холодным потом, хотя температура держалась стабильно высокая.

В лазарете возле моей койки посменно дежурили бойцы, хотя куда бы я уполз в таком состоянии? Но всё равно, обе руки пристегнули к металлической спинке, отчего на меня накатили не самые приятные воспоминания. Терпеть не могу всё больничное, но моим мнением никто особо не интересовался.

Только пострадав всю ночь напролёт, я осознал, что потеря сознания — это великое благо. Но на этот раз приревновавшая система проявлять ко мне жалость не спешила. К утру я оказался выжат настолько, что мной вполне можно было вытирать полы. Но зато боль стала постепенно сходить на нет, уступив место дикому голоду. Какую-то невразумительную кашу с чаем я проглотил в один присест, и попросил добавки. Естественно, мне выдали кукиш с маслом, а вскоре увели из палаты на серьёзный разговор. Уж очень много вопросов скопилось у руководства поселения, чтобы оставлять меня томиться в собственном соку.

Здание администрации поразило меня до глубины души наличием огромного советского герба едва ли не в четверть фасада. Само строение тоже выглядело внушительно — получше, чем во многих мелких городках. Даже многочисленные подпалины и выбитые окна не портили впечатления. Да и вообще, по пути я заметил несколько разрушенных домов, преимущественно частных. Многоквартирные хоть и были, но большой высотой похвастаться не могли. В основном — пятиэтажки. Лишь ближе к центру располагались более современные высотки. Всё из того же красного кирпича, являвшегося здесь чуть ли не самым популярным строительным материалом.

Местный глава поселения оказался невысоким усатым мужчиной с цепким взглядом и одиннадцатым уровнем за плечами. Что неудивительно, при его руководящей должности. Командирам капал процент от заработанного подчинёнными опыта, и чем больше их было, тем шире становился этот поток. Но имелся у такой халявной прокачки и свой существенный минус — при гибели сотрудника система немедленно забирала полученный от него опыт в трёхкратном размере. Вплоть до отката уровня и блокировки способностей. Так что собственных людей вождю следовало беречь, как зеницу ока.

Темные волосы лидера станицы основательно посеребрила седина, а в зубах торчала сигарета. В его просторном кабинете было накурено так, что хоть топор вешай, будь он у меня, и я немедленно раскашлялся от такой негостеприимной атмосферы. Даже в подземельях Хаоса дышалось легче. Так и задохнуться недолго.

Андрей «Атаман» Донец, в знак доброго ко мне расположения распахнул окна, но сигарету так и не потушил. А вот кто он такой и к какому пантеону принадлежит — оставалось лишь гадать. Подобная информация была пока что для меня недоступна. Нужно третий уровень хотя бы получить, чтобы интерфейс выводил дополнительные сведения.

Первым делом я попросил хоть какой-нибудь еды, и вооружённые автоматами помощники с одобрения начальника натаскали мне маленькую горку всякого разного — конфеты, домашнюю выпечку, сухари и даже бутерброды. Всё это оказалось мной сметено до последней крошки, а там уже подошёл второй участник допроса — Николай «Комиссар» Терещенко, девятого уровня. Коротко стриженный, горбоносый типчик с нездоровым цветом лица и рыбьими глазами навыкате. Если большой начальник сидел в обычном вязаном свитере, то этот хлыщ расхаживал в длиннополом кожаном плаще. У меня он вызвал неприязнь с первого же взгляда.

— А «Наган» у вас есть? — поинтересовался я у него.

— Будешь себя плохо вести, узнаешь, — процедил он в ответ.

Голос у него оказался хриплым и скрипучим, под стать отталкивающей внешности. А вот глава общался приятным баритоном, с характерным южнорусским выговором. Вроде бы внятный мужик. Главное — не наломать в общении с ним дров, как я сделал в своё время с Плотниковым.

— Итак, будем знакомы, Тимофей. Меня зовут Андрей Васильевич, и я — командир местного гарнизона. А это мой заместитель по особым вопросам Николай Ильич.

— Очень приятно. А вы правда настоящий атаман?

Ляпнул, и едва не треснул себя по лбу, видя, как посуровело лицо у начальника. Будь со мной старина Билли, он бы непременно мне поаплодировал за такое стремительное налаживание отношений.

— Если ты имеешь в виду, был ли я им до всего этого, то нет. Меня не выбирали на съезде. Что ты вообще знаешь про казаков? Только честно.

— Кроме того, что видел их на патрулях в городе? — принялся я судорожно припоминать. — Ну, как-то делали мы дизайн загородного участка одного вашего ростовского… коллеги. Помню, он везде носил китель с таким количеством медалей, как будто взял Берлин в одну каску, причём трижды.

— Понятно, — сквозь стиснутые зубы выдохнул Андрей Васильевич. — Что ж, такое имело место быть. Когда я встал у руля, то первым делом разогнал к чёртовой матери всех прихлебал, алкашей и клоунов, неспособных принять даже самое простейшее решение. На родословную мне плевать, у меня воюют все — бывшие менты, отставники, инкассаторы и даже бывший криминалитет. Я хочу верить, что мы стали ближе к царскому образцу, который был способен навести шороху в кратчайшие сроки, и при этом не забывал нужды простых людей. Бить по своим я бы никогда не стал.

— Что значит, бить? — переспросил я.

Мужчины переглянулись.

— А ты точно из наших будешь? — подозрительно прохрипел Терещенко.

— Самый, что ни на есть ваш, — активно закивал я. — Жил в Краснодаре, раньше… Просто ненадолго отбыл в другой мир. Не по своей воле, если что.

— Так, чую — разговор у нас будет очень интересный, — глава потушил сигарету в пепельнице и тут же достал из кисета новую. — Бить, это значит обстреливать СВОИ населённые пункты тактическими ракетами.

— Ядерными?!

— В том числе. Только никакого существенного выхлопа это не принесло. Даже радиоактивных осадков не случилось. Чернота все схавала и даже не подавилась. Хотя сейчас её рост не такой интенсивный, как в начале осени.

— Так, стоп. А какое сегодня число? — спросил я, холодея от догадки.

— Семнадцатое.

— Сентября?!

— Не попал, бери выше.

Я чуть не сверзился от стула. Столько времени потрачено впустую! Да, меня выплюнуло куда ближе к дому, а толку-то?!

Тем временем мужики понемногу теряли терпение. Пришлось им подробно выкладывать всё, как на духу. Само собой, некоторые моменты я нарочно опускал, иначе мой рассказ затянулся бы до самого вечера. О реабилитационном центре тоже упоминать не стал — и без того некоторые события напоминали бред сумасшедшего.

К счастью, самых неудобных вопросов мне удалось избежать. Если нижегородские приключения заинтересовали казаков слабо, то попадание в другой мир и встречу с божественной сущностью я пересказывал по нескольку раз. Андрей Васильевич оказался человеком верующим, и существование других богов его заметно покоробило. А его заместитель по особым вопросам постоянно пытался ловить меня на не состыковках, и нередко ему это удавалось. Ведь кое-что я сам объяснить был не в силах.

Общение растянулось на четыре с лишним часа, и только когда в моём желудке требовательно заурчало, надо мной решили сжалиться. Обед принесли, опять же, прямо в кабинет, и я едва не захлебнулся слюной от ароматов. Хотя особым разносолом станичники похвастаться не могли — пюре, да макароны, приправленные редкими вкраплениями мяса.

— Больно много ты ешь, — едко заметил Комиссар, глядя как я уплетаю третью порцию за обе щёки. — Как будто, не в себя…

— Думаешь, он порченный? — совершенно меня не стесняясь, спросил у него глава гарнизона и всего остального.

— Не знаю, личинка или нечто посерьёзней, но что-то в нём точно сидит. Читал отчёт Савельева?

— На перерождённых он вроде бы не похож…

— Кто знает, какую гадость он с собой мог к нам притащить.

— Если всё это правда, — заметил Донец.

— Про портал он точно не врёт, а на счёт остального… Нужно хорошенько подумать.

— Шолько не шадо меня жешь! — попросил я с набитым ртом. — Я не шарашный!

— Это мы проверим, — расплывчато пообещал Атаман. — Смотря что наш специалист скажет.

При слове «специалист» Терещенко едва заметно хекнул, но оставил язвительный комментарий при себе. Я тоже преисполнился скепсиса, когда увидел, кто это такой на самом деле.

Спустя несколько минут один из бойцов привёл с собой худенького светловолосого мальчика лет восьми. Тот скромно уселся на краешке стула, который ему был слишком велик, и уставился куда-то в пол. Никакого детского любопытства или игривости — ребёнок выглядел понуро и даже как-то болезненно.

Платон Бабенко.

Уровня у него, как у ребёнка, пока что не имелось.

— Любопытненько… — пробормотал я. — Это и есть ваш спец?

— Да, — кивнул Андрей Васильевч. — Сразу видно, что ты уже всякого успел насмотреться. Обычно люди удивляются или думают, что мы тут розыгрышами занимаемся.

— И что он умеет?

— Сейчас увидишь. Платон, посмотри на дядю.

Мальчик поднял на меня глаза, и я невольно оторопел. Зрачков у малыша не было — лишь светло-серая радужка, будто покрытая мыльной плёнкой. Он что, слепой? Но провожатый даже не держал его за руку, да и уселся «специалист» самостоятельно, чётко ориентируясь в пространстве. Завяжи мне глаза, я тут в кабинете половину мебели лбом и коленями пересчитаю.

— Дядя хороший, — уверенно произнёс мальчуган.

У меня отлегло от сердца, а то при взгляде этих странных глаз стало как-то не по себе. Мужчины же таким ответом явно не удовлетворились, и продолжили расспрашивать Платошу, обращаясь к нему, как ко взрослому.

— А у него внутри кто-то есть, посторонний?

— Был. Очень злой, вредный. Но его прогнали.

— Мне экзорцистка помогла, — пояснил я на всякий случай. — А то от этого голоса в голове совсем житья не было.

— Он не может вернуться в него обратно? — спросил Андрей Васильевич, наклонившись вперёд.

— Его уже нет. Дядя ищет дочку, переживает, что его дом разрушен. Он никого больше в себя не впустит.

— Да я как-то и до этого никого в себя не…

— Помолчи! — перебил меня Терещенко. — Что ещё ты видишь?

— Дяде очень плохо, он болеет.

— Больные столько не едят, — проворчал вредный Комиссар.

— Это букашки, они его заставляют.

— Чего?!

— Какие ещё б… — Донец запнулся, едва не вставив слово покрепче. — …Букашки?

— Очень-очень маленькие, они его лечат.

— Он что-то принял, перед тем, как его взяли, — припомнил Терещенко. — Что это было, Тимофей?

— «Юппи», блин! — огрызнулся я, не менее потрясённый сказанным. — Мне сказали, что это эликсир жизни.

М-да, когда пил, никаких посторонних организмов внутри бутылки вроде бы не барахталось. Даже когда она рассыпалась у меня в руках, обратная сторона черепков была чистой. В длинном перечне недугов тоже никаких паразитов не высвечивалось, первым делом это проверил. Хотя, если вспомнить, что с моим интерфейсом накануне творилась какая-то дичь, особой веры ему уже нет. Ведь это пойло из совершенно иного мира. Вдруг оно не поддаётся классификации?

А я-то думал, там простые витаминчики, а оно вон как…

— Платон, они опасны? Он заразен?!

— Нет, букашки сидят в нём и никуда не выйдут. Не знаю, как объяснить. Они только его, и не пойдут к другому, даже если их перенести, вот.

— А точно лечат? — переспросил я. — Или кушают меня потихоньку?

— Нет, они хорошие, едят только плохие штуки. Вы болеете, и они стараются вам помочь. Просто у них пока плохо получается.

— Фу-уф, уже попроще, — с облегчением выдохнул Андрей Васильевич. — А больше ничего не чувствуешь, подозрительного?

— Нет. Можно, я к себе пойду?

— Да, конечно. Ты молодец. Коваль!

Из-за двери показался давешний боец, который увёл странного мальчика. Я покачал головой, и поймал себя на том, что незаметно вернулся к очередной тарелке. Голод едва утих, хотя живот уже превратился в туго набитый барабан. Что же там за магические глисты во мне сидят? Одно хорошо, что микроскопические существа, которые бултыхались в эликсире, приводили меня в порядок, а не высасывали последние соки из организма. С другой стороны, зачем богине делать такую подлянку тем, кто ей помог?

Вдобавок, местные видели те самые эликсиры, и никаких подозрений они у них тогда не вызвали. Тот же Хироши мог бы спокойно предупредить напоследок, что там отрава. Хотя вроде бы им тоже склянки вручили.

С этим уже ничего не поделаешь, но что же у Платона за класс такой? Сначала я подумал, что он Видящий, как и Эльга, но теперь меня глодали сомнения. Слишком круто получается, тут на один рентген не спишешь. Он даже мог засечь, что во мне когда-то сидела демонская сущность!

— Занятный мальчуган, — произнёс я вслух, проглотив еду. — А кто он?

— Не твоего ума дело, — отрезал Терещенко и повернулся к шефу. — Что будем делать, Андрей?

— В ИВС его, к «чудикам», — ответил глава станицы, задумчиво покручивая ус. — Пусть там пока что посидит. Посмотрим, что твои букашки будут делать.

— Может, просто отпустите меня? — выдвинул я встречное предложение. — Платоша же сказал, что я не опасен для общества.

— И куда ты пойдёшь, в Краснодар? Его больше нет, забудь. Но твои родные вряд ли торчали там до самого конца. У меня осталась связь с несколькими населёнными пунктами, куда направилась основная волна беженцев. Возможно, их получиться найти.

— А что, есть списки? — обрадовался я.

— Да. Поначалу учёт вели все, кто принимал людей. И мы в том числе.

— Вот спасибо!

— Не спеши благодарить, — усмехнулся Терещенко. — Пока всё не проверим, будешь под особым надзором сидеть. Во избежание.

— Если там будут кормить — без проблем!

Знал бы я, на что соглашаюсь, трижды бы подумал. Но для меня тогда аббревиатура ИВС ничего не говорила. А оказалось, что это «изолятор временного содержания». Тюремная камера, то есть. Располагались клетки в здании бывшего отдела МВД, буквально в квартале от администрации, которую нынче именовали как Штаб. И всё равно, для моей транспортировки выделили служебную машину, с зарешёченным салоном. Не забыли и про наручники, цепочка от которых пристёгивалась к специальной скобе.

Само-собой, большинство прежних сотрудников в органах больше не работали, но тем не менее, здание по-прежнему функционировало. Даже будучи магами, люди остались прежними, с теми же самыми пороками и наклонностями. Вдобавок, некоторые только обрадовались мутному времени и новым возможностям, так что дел у нынешних «законников» было невпроворот. А заведовал ими всеми не кто иной, как сам товарищ Терещенко, ещё в прошлой жизни состоявший в какой-то серьёзной конторе.

Человек-изжога сопроводил меня до здания лично, а там уже передал на руки суровым подчинённым. Один из них был упакован во вполне обычную полицейскую броню, а вот второй являлся чистым магом, предпочитая ходить в простой рубашке и джинсах. Но шестой уровень так просто не дают, поэтому его предупреждение не делать всяких глупостей я впитал со всей серьёзностью. Да и не тянуло меня нынче на приключения — до одури хотелось спать, ведь прошлой ночью сомкнуть глаза так толком и не получилось.

Меня повели внутрь, через многочисленные тамбуры и переборки. Каждый раз приходилось тормозить и утыкиваться лбом в стену. Раньше такое доводилось только в фильмах да сериалах про бандитов наблюдать, а нынче самому пришлось побывать в шкуре преступника. Хотя могло быть и хуже — народ сейчас нервный и подозрительный. Спасибо мальчику, который сказал, что я — хороший.

Наоборот, наивно было ожидать, что меня поселят в гостинице и примут все мои невероятные рассказы за чистую монету. Мне и самому не во всё произошедшее верилось, чего уж говорить об остальных. Главное, что они пообещали помочь с поисками, так что можно и в тюрьме немного посидеть. Заодно узнаю побольше о том, что в округе происходит.

Перед самим изолятором меня бегло осмотрела полненькая медсестра в халате, но ничего подозрительного не обнаружила. Взяла кровь на анализ, после чего обстоятельно засела за бумаги. А пока она заполняла мою личную карту, конвоиры распахнули очередную дверь. За ней оказался широкий коридор, по обеим сторонам которого располагались те самые изоляторы. Ничего необычного внутри клеток я не заметил, только на потолке помимо ламп и пожарных датчиков были закреплены странные металлические кубики со сложным орнаментом на каждой грани. Так и не понял, что это такое.

Меня отвели почти в самую дальнюю камеру, где на двухъярусных нарах отдыхали четверо человек. Двое явных колдырей, от которых за километр несло перегаром, подозрительный хмырь с татуировками на пальцах и бегающими узкими глазками, а также здоровенный лысый детина в толстовке с капюшоном. Он, кстати, являлся самым прокачанным в камере — пятого уровня.

Да, народ в целом заметно подрос за моё отсутствие — первоуровневых встречалось крайне мало.

Помимо кроватей, внутри имелся небольшой столик и две скамейки по бокам, ну и конечно же — туалет, огороженный низенькой перегородкой. Всё намертво прикручено к полу, острые углы на мебели скруглены. Свет в помещение пробивался через узкое зарешёченное окно, укрытое с нашей стороны мелкоячеистой металлической сеткой.

Апартаменты вмещали в себя шестерых постояльцев, так что здесь имелось целых два свободных места. Оба на верхнем ярусе, но подобные мелочи меня сейчас особо не волновали. Я готов был и на пол улечься, лишь бы принять горизонтальное положение.

Только увидев меня, татуированный сразу оживился:

— О! Прикольные шмотки. Каратист, что ли?

Я по-прежнему носил церемониальное одеяние, выданное мне перед посещением храма, и выглядел несколько необычно. Увы, но сменной одежды мне никто не предложил.

— Нет.

— А сам откуда будешь?

— Оттуда, — я ткнул пальцем вверх.

— Прилетел, что ль?

— В точку.

— Да ну, хорош гнать! Никто давно не летает.

Я лишь отмахнулся, не имея никакого желания объяснять.

— Нет, ты скажи…

— Горький, отстань от человека, — недовольно буркнул здоровяк, не поднимая головы. — Не видишь, болеет он.

— И правда, какой-то ты зелёный, паря… Съел чего?

— Скорее, выпил, — ответил я, устроившись на верхнем ярусе.

Колдыри понимающе заржали, сделав воздух в камере непригодным для дыхания, и вскоре к ним присоединился расписной сиделец. А от меня все благополучно отстали, посчитав ещё одним любителем нализаться всякой гадостью, лишь бы вштырило посильней.

Кровать представляла собой жесткий каркас из широких стальных полос, едва прикрытых тоненьким матрасом, но мне спалось, как на перине. Даже чёртовые паразиты, копошащиеся где-то внутри меня, особо не беспокоили. Поднялся я лишь на ужин, который проглотил за один присест, после чего хотел уже завалиться обратно, но на свою беду бросил взгляд на противоположную камеру, где тоже происходила раздача еды. И едва не поперхнулся от увиденного.

По ту сторону решёток спокойно стояла синекожая девушка в легкомысленном наряде из кожаных полос. Особо они нечего не закрывали, а скорее выставляли напоказ аппетитные формы, хоть и непривычного цвета. Даже не синего, а какого-то пурпурно-фиолетового оттенка. Но необычная кожа моментально отошла на второй план, когда я перевёл взгляд выше. Лицо вполне нормальное, даже симпатичное, если не считать чуть изогнутых рогов, торчавших из-под непослушных огненно-рыжих волос. Не такие огромные, как у настоятеля храма, но тоже внушительные. Только глаза сияли не беспощадным фиолетовым огнём, а были цвета расплавленного янтаря с вертикальным зрачком. Как у кошек и прочих некрупных хищников. Так же из-за оранжевой копны отчётливо выглядывали острые кончики ушей, никак не человеческих.

Либо там сидит стриптизёрша прямиком с празднования Хеллуина, либо…

— О! Заценил нашу соседку? — мерзко оскалился стоявший возле меня Горький.

— Да уж, такое тяжеловато не заметить, — покачал я головой.

— Эй, рогатая! — громко крикнул мой расписной однокамерник. — Дашь на себе покататься?

— А у тебя что, лишняя душонка в запасе есть? — не осталась та в долгу. — Или своей не дорожишь?

Говорила она вполне обычным звонким голосом, на чистейшем русском языке. Никакого акцента, и даже говора, как у большинства местных.

Талия.

Уровень — скрыто.

— Нехристь вонючая! — сплюнул один из алкашей, за что тут же получил нагоняй от надзирателей.

— Себя понюхай, отрыжка! — посоветовала ему обладательница рогов, скрывшись в глубине своего изолятора.

Судя по всему — женского. Так как на её место пришли две дёрганные тётки, едва не расплескавшие всю еду из-за трясущихся рук. Ещё бы им не нервничать, с такой-то синекожей красоткой под боком.

Хоть мой куцый интерфейс не смог высветить её статус и фракционную принадлежность, я почти не сомневался в том, что в соседней камере мотает срок самая настоящая демонесса.

44

— И откуда она здесь?

— Вот как раз оттуда! — Горький ткнул татуированным пальцем в пол. — Смотрю, ты оклемался малёха, раз на этот баклажан рогатый пялишься? Хотя сам ещё, как огурчик, хе-хе…

Я прислушался к собственным ощущениям и вынужден был согласиться. Сон мне явно пошёл на пользу, да и дикого голода почти не ощущалось. Что очень кстати, ведь обещанной дополнительной порции мне никто так и не выдал. Раздатчица под присмотром двух надзирателей сразу же направилась к следующей камере. Я не стал орать ей вслед и послушно сложил пустую посуду на поднос. Наверняка одним допросом дело не ограничится, и завтра у меня обязательно захотят что-нибудь уточнить. Вот тогда и отъемся.

— Так чё расскажешь? — продолжал выпытывать у меня любопытный однокамерник.

Звали кстати, Александр Белочук, но кличка шла ему как нельзя лучше. Всю правду выкладывать я не стал, ограничившись тем, что якобы прибыл сюда из Нижегородской области в поисках семьи. Что было не так уж и далеко от истины.

Почему меня посадили в камеру? Так, на всякий случай, пока мою личность не подтвердят работники Комиссара.

При упоминании Николая Терещенко лицо моего собеседника перекосилось, как от острой зубной боли. Да и остальные большой любви к нему не выражали. Тут он многим успел крепко насолить, частенько перегибая палку. Те же выпивохи с одной фамилией на двоих просто развлекались после очередного бухалова. Как оказалось, это были действительно братья, просто двоюродные. Степан Самохвалов мог изменять пластичность различных предметов, а Михаил Самохвалов обладал зачаточным телекинезом импульсного типа. Вдвоём они смеха ради запускали в прохожих всякий мусор, при этом никому особо не навредив. Ведь даже стеклянная бутылка после магической обработки пружинила почище резинового мячика. Недолго, но на один выстрел хватало.

Злобный изверг Терещенко подобных фокусов не оценил, заперев обоих в изоляторе. Горький загремел сюда же просто по тому что «рожей не вышел». Но я не сомневался, что этот тип совсем не такой невинно репрессированный, каким он себя описывал. Его навязчивые предложения перекинуться в картишки наверняка имели под собой желание оставить меня без последних штанов. Я неизменно отказывался, стараясь повернуть разговор в другое русло.

Что касается лысого верзилы по имени Анатолий Чугуй, то все дружно старались к нему не приближаться и лишний раз не беспокоить, из чего напрашивался очевидный вывод, что это самый опасный человек в камере. Хотя он только и делал, что валялся на кровати, безучастно уставившись глазами в одну точку. Я полностью разделял такое поведение, ведь как только еда провалилась в опустевший желудок, меня снова резко потянуло в сон. И чем больше проходило времени после приёма пищи, тем сильней хотелось спать.

Да уж, с этими непонятными «букашками» у меня обмен веществ стал, как у младенца.

Напоследок лишь спросил про демонессу и получил исчерпывающий ответ — она тут уже три дня, и никто не знает, почему её до сих пор ещё не казнили. Обычные пули демонов особо не берут, но станичники научились отливать их из церковной утвари, либо же освящать уже готовые боеприпасы. Урон у них был куда выше, так что даже самые серьёзные твари предпочитали отступить, получив несколько ранений. А то и вовсе дохли прямо на месте.

Также неплохо показала себя святая вода. Теперь появился стопроцентный метод определения «настоящей» от «ненастоящей» — достаточно полить ей какое-нибудь исчадие Хаоса. Для них это сродни контакту с сильной кислотой. Если же эффект отсутствует, то у вас в бутылке обычная вода из-под крана, над которой для вида поколдовал ряженый священник. Сейчас все «божьи слуги» оказались разделены на два непримиримых лагеря, и те, для кого вера была лишь средством обогащения, пребывали не в почёте. Большая их часть и вовсе не дожила до моего возвращения. Желая вернуть паству и былое влияние, они творили всякую дичь, которая ничем хорошим обычно не заканчивалась.

Один местный поп, который очень любил освящать дорогие машины, так и вовсе оказался одержим демоном. В итоге пострадали несколько прихожан, а казакам пришлось в срочном порядке проводить принудительный экзорцизм. Чаще всего при этом сами перерождённые погибали, так что мне в своё время очень повезло нарваться на светлого заклинателя среди девиантов. Та шарахнула прямиком по Билли, выбив его напрочь из моего тела.

Переваривать новую информацию я решил прямо в кровати. За время моего отсутствия многое изменилось — теперь магия совершенно не пугала людей. К ней окончательно привыкли и даже научились использовать её во благо. Не без огрехов, конечно. А вот ортодоксы, вроде Плотникова, закончились сами собой. Уж очень тяжело воевать против магии исключительно обычными средствами, особенно, если под угрозой жизнь мирного населения, воевать в большей своей массе не обученного.

Остался главный вопрос — что делать с разрастающимся Хаосом. Ещё, конечно же, неплохо бы узнать технологию возрождения, но с этим пока придётся повременить.

Сколько бы Гея не строила из себя всемогущую богиню, она не воскресила ни одного павшего. Включая собственную паству. Значит, там не всё так просто. Нужно искать выход к Свету, ведь именно его представитель вернул меня к жизни заново. А синеволосая к нему вряд ли относилась. Там было что-то ближе к Природе, хоть у нас такого пантеона и нет в наличии.

Единственное, что я уяснил из разговора с ней — Хаос нужно сдерживать. Как именно, пока непонятно, но точно не ядерными боеголовками. Взрыв — это его родная стихия, тут же нужно строго наоборот. Как-то упорядочивать, что ли? С другой стороны, нельзя забывать, что абсолютный порядок это стазис. То есть, то самое Забвение, погубившее центральные миры Паутины и едва не уничтожившее Валтарсию. И всё-таки, нам оно необходимо…

Тут меня окончательно сморило, оборвав нить рассуждения. На этот раз даже что-то снилось, но из всей мешанины образов как всегда запомнилась одна лишь Пелагея. При одной мысли о ней у меня начинало щемить в груди, так что я нарочно старался себя не накручивать. Даже во сне. Терещенко прав — Настя вряд ли бы стала сидеть в осаждённом городе. Она далеко не дура, и всегда держала нос по ветру. Шансы есть…

Тут меня самым бессовестным образом разбудили, сильно толкнув кровать. Я свесился на бок, чтобы высказать в лицо нахалу всё, что о нём думаю, но рядом с нарами никого не оказалось. Спящий на нижнем ярусе Степан Самохвалов так же ничего не понимая вертел головой. На улице царила кромешная темень, но в камере тускло горели лампы, в четверть мощности. Будто я в поезде куда-то ехал.

Остальные тоже проснулись, и тут нас всех тряхнуло снова, куда сильнее прежнего. А затем в станице протяжно завыла сирена, не предвещая ничего хорошего. А вот в самом здании МВД пока что царила подозрительная тишина. Слышались лишь перепуганные голоса заключённых, сливающиеся в один неразборчивый гомон.

— Ну, вот и приехали, — сквозь зевок произнёс верзила, потягиваясь со сна.

— Куда? — хором спросили братья Самохваловы.

— На конечную!

— Толян, ты бы сплюнул, что ли, — максимально вежливо посоветовал Горький. — У меня и так седых волос девать уже некуда.

— Об этом можешь больше не париться.

С этим многозначительным пророчеством он перевернулся на другой бок и мирно засопел. Хотя тьма за окном постепенно вытеснялась дрожащим светом, а подземные толчки только набирали обороты. Да и в самом здании что-то периодически начало бабахать, сотрясая его до основания.

Больше ни у кого лежать желания не осталось. Мы наспех оделись, не понимая, чего нам ждать, и принялись напряжённо вслушиваться в звуки боя. Ничем другим вся эта свистопляска быть не могла — на станицу явно напали. Но обычно все набеги удавалось останавливать на окраине, а сейчас заварушка происходила прямо в центре, как в смутные первые месяцы прихода Волшебства.

Прошло минут десять тревожного ожидания, когда про нас, наконец-то, вспомнили. И лучше бы мы продолжали просто сидеть, теряясь в догадках.

Громко лязгнули металлические двери тамбура, ведущего в общий коридор, и разговоры разом стихли. Установилась зыбкая, нервная тишина, которую спустя несколько секунд порвали в клочья частые выстрелы. В изоляторе поднялся такой дикий вой, что на некоторое время я перестал что-либо различать. Некоторые в ужасе трясли прутья, либо прятались под нары, но вскоре большая часть людей умолкла. Кое-кто уже навсегда, ведь частый треск не прекращался, постепенно приближаясь к нашей камере.

Я едва подавил нестерпимое желание метаться в клетке загнанным зверем. Никуда отсюда не денешься, а ближайшие растения находятся во дворе и до них никак не дотянуться. Западня…

Решётки нарочно располагались чуть утопленными внутрь камеры, чтобы обзор заключённых был минимальным. Но сохранивший рассудок Горький быстро нашёл решение, взяв с полки над раковиной небольшое зеркальце в пластиковой оправе. Высунув его наружу сквозь прутья, он прикусил до крови нижнюю губу:

— Это «мусора»! Они там всех гасят!

— Ну вот, а ты о седине переживал, — усмехнулся невозмутимый здоровяк.

Нам же было совсем не до веселья. Ни мольбы, ни уговоры на стрелков не действовали — те продолжали методично выкашивать камеры, хоть и как-то нарочито не спеша. Будто наслаждаясь тем беспросветным ужасом, что испытывали запертые люди. Я прекрасно понимал — когда стрелки доберутся и до нашей камеры, мне останется только задрать лапки к верху. Мой класс здесь абсолютно бесполезен, но ведь друге на что-то, да способны?

— Степан, ты можешь выдавить оконные решётки? Эй, приём!

Я потряс икающего мужика за грудки, но тот лишь пугливо мотал головой. Его брат находился не в лучшем состоянии, а вот Горький пусть и пребывал на гране истерики, но еще сохранил остатки разума. Ругался, на чём свет стоит, и кусал себе губы, но держался.

— Что у тебя за способности? — быстро спросил я у него.

— Да какая разница! — он указал на расписной металлический кубик, закреплённый между ламп. — Вот эта хрень стопорит всю магию-шмагию.

Теперь стало ясно, почему руководство так спокойно держит различных волшебников в обычном загоне. Кубик являлся артефактом, самым настоящим. На всякий случай я попробовал сколдовать вхолостую, но тут же получил предупреждение от интерфейса.

Способности блокированы.

Для восстановления покиньте антимагическую зону.

Но эта неожиданная информация меня не расстроила, а наоборот — подарила надежду. Пока спятившая расстрельная команда продвигалась по коридору, у нас оставалась парочка минут в запасе. Нужно только разобраться в устройстве блокиратора, а точнее — сломать его. Это всяко легче, чем починить.

— Надо сбить его на пол, — для начала решил я. — Давай, подсади меня.

— Отдохни, каратист, — отмахнулся сокамерник и подтащил в качестве стремянки упиравшегося Михаила Самохвалова. — А ты стой тут и не пыхти. Маслины тебя и под нарами достанут!

Увы, но даже жилистым рукам Горького крепёж в виде металлической скобы на анкерах не поддался. Пропыхтев с полминуты, татуированный спрыгнул на пол и подскочил к кровати здоровяка:

— Толян, выручай! Без тебя никак!

— Не-а.

— Христом богом тебя прошу! Тебе это там по-любасу зачтётся. Ну, чё те стоит?!

Верзила задумчиво нахмурился, и Горький продолжил напирать:

— Тут же не только мы чалимся! Бабы вон по соседству, у них верняк семьи есть. А?

— Ладно, только не зуди над ухом.

С ворчанием, будто поднятый из берлоги медведь, Анатолий Чугуй встал с кровати и выпрямился во весь свой богатырский рост. А было в нём никак не меньше двух метров. Не даром его пятки торчали наружу, когда он просто лежал на стандартной кровати.

Подсаживать такого атлета было не нужно. Оттолкнувшись от пола, он одним ударом выбил артефакт из крепления, да так, что тот со звоном отлетел до самой стены. После чего наш помощник преспокойно улёгся обратно, слизывая кровь с рассечённого кулака. Мы же сгрудились вокруг упавшего кубика, силясь понять, как он работает.

— Наверняка это какие-то руны, — указал я на переливающейся рисунок.

— И чё? — пожал плечами Степан Самохвалов.

— Капчо через плечо! — огрызнулся Горький. — Каратист прав, гравюра тут намалёвана неспроста. Надо её покоцать хорошенько.

С этим не возникло больших проблем — судя по весу, кубик внутри являлся полым, а вокруг хватало твёрдых металлических предметов. Пусть и острые углы отсутствовали, втроём мы быстро довели артефакт до состояния консервной банки, которую пытались открыть ломиком. Колошматили обо всё подряд, пока металл вдруг резко не поддался, став на ощупь каким-то пластилиновым.

— Работает! — радостно оскалился Степан, окончательно сминая его в подобие шара.

— Всё, дай сюда! — Горький бесцеремонно забрал заготовку, и отдал её кузену. — Миха, целься промеж решёток, со всей дури, ясно?!

— Да, — кивнул собравшийся кинетик.

На этом наши лихорадочные приготовления подошли к концу. Выстрелы трещали уже за соседней стенкой, обрывая истеричные вопли и мольбы, так что времени больше не осталось. Степан ещё пытался оторвать прикрученный к полу одиночный табурет, но я прекрасно видел, что он не успевает.

Через несколько мгновений в поле зрения показалась расстрельщики, облачённые в заляпанную кровью полицейскую форму, поверх которой были небрежно накинуты разгрузки. Всего двое человек — мужчина и женщина, передвигающиеся странными, шаркающими шагами. Да и остальные их движения были далеки от совершенства. Всё стало на свои места, когда я увидел повернувшиеся к нам мужчину. Его глаза настолько закатились, что видно было только одни белки, порозовевшие от лопнувших сосудов, а из приоткрытого рта на пол капала слюна.

Женщина в точно таком же состоянии ковыляла чуть позади, работая по другой стороне коридора. Нет, так даже с дикого перепоя не двигаются. Видимо, ими всё же кто-то управляет. Или что-то…

В руках оба подконтрольных стража закона держали небольшие пистолеты-пулемёты со складным прикладом. Детские игрушки для воинственных мальчиков чаще всего и то солидней выглядят, но зато эти угловатые штуки плевались самыми настоящими пулями. Мужчина неестественно дёрнулся, повернувшись к нам всем корпусом сразу, и тут нервы Михаила не выдержали. Спрессованный металлический шар резко вылетел из его рук, как из пушки, врезавшись прямо в грудь человеческой марионетки.

Стрелка сбило с ног, едва не прокрутив его в воздухе, и больше он подняться не пытался. Даже несмотря на то, что разгрузка погасила часть импульса, удар всё равно вышел сокрушительным. Как минимум, рёбра вдребезги, а то и позвоночник. Обессиленный кинетик плюхнулся на пол, где его подхватил двоюродный брат.

Женщина на потерю напарника отреагировала странно — отвернувшись от противоположной камеры, она выпустила длинную очередь в лежащее перед ней тело, пока сухой щелчок не ознаменовал конец боеприпасов. Они и раньше на патроны не скупились, поливая беспомощных людей пулями, как водой из шлангов. Поклацав ещё немного спусковой скобой, одержимая отщёлкнула прямоугольный магазин и принялась копаться в разгрузке в поисках нового.

У нас тоже закончились снаряды, да и само орудие пребывало далеко не в лучшем состоянии. Но тут к решётке подскочил Горький, оскалившись, словно дикий зверь.

— Врёшь, сучка, я тут не подохну!

В его татуированных пальцах оказались зажаты обычные игральные карты, в которые он предлагал мне перекинуться накануне. Только теперь по их ободкам пробегали ярко-алые искры. Наш сокамерник от души размахнулся и запустил карты прямо в женщину, словно фокусник в цирке. Только каждая оставила после себя отчётливый инверсионный след в воздухе, прежде чем попасть в цель. Мимо неуклюжей женской фигуры пролетела всего лишь одна, глубоко вонзившись в кирпичную стену коридора, словно это не картонка, а какой-то японский сюрикэн.

Хрупкому человеческому телу пришлось ещё хуже. чем стене. Карты перебили руку, что уже почти вставила новый магазин, излохматили в лоскуты разгрузку, а последняя распорола горло, хотя и остальные раны были никак не совместимы с жизнью. Качнувшись, женщина повалилась рядом со своим расстрелянным напарником.

— Интересно, а у них есть при себе ключи? — тихо пробормотал я себе под нос.

Сидеть взаперти, когда вокруг творится чёрт знает что, не было никакого желания. Тем более, что здание то и дело снова потряхивало. Один только Анатолий Чугуй отнёсся к нашей победе с уже привычным пофигизмом. Даже не знаю, что должно ещё случиться, чтобы он наконец встал с кровати.

Массовая культура невольно приучила меня к мысли, что для успешного побега обязателен ключ или на худой конец — отмычка, но современная реальность диктовала другие условия. Наш пример вышел очень показательным, как отсутствие одного магического артефакта позволяет вытереть ноги об все старые нормы содержания заключённых.

— Навались, братва!

Как известно, мокрая ткань рвётся куда хуже, чем сухая. Связав две простыни, мы получили отличный канат, с помощью которого отогнули эластичные прутья в стороны. Степан вымотался не хуже кузена, но его странная способность позволяла даже крепкую сталь сделать резиновой. Когда сопротивление вещества резко возвращалась на место, вещи оставались в той же форме, в какой были до этого момента. Поэтому самый обычный на вид выпивоха мог при желании раскатать обычную монету в блин и слепить из неё пельмешек. Или затянуть бантиком тонкую арматуру.

Через пару минут прутья разошлись настолько, что между ними можно было спокойно вылезти в коридор. Чем мы незамедлительно воспользовались, оставив флегматичного здоровяка в одиночестве зализывать раненую руку. Оба стража закона оказались бесповоротно мертвы и грозили вот-вот рассыпаться пеплом. Мы с Горьким первым делом обыскали тела на предмет полезных вещей, а вот побледневшие братья Самохваловы сразу отошли подальше, стараясь не наступать на многочисленные потёки крови. Видать, им подобные картины были в новинку.

Здание трясло всё реже, а вот гул вдалеке и не думал затихать. Это для нас происходящее растянулось в часы, а снаружи прошло всего лишь несколько минут.

Коридор до самого тамбура был чист, приоткрытая дверь так и манила проверить, что там за ней. Тем более, что кое-где в расстрелянных камерах ещё доносились стоны людей, которые упрямо не желали умирать. Я сразу же вспомнил про медсестру, которая располагалась совсем рядом, и её рабочий чемоданчик. Может, получиться хоть кого-нибудь спасти? Вряд ли одержимые вели прицельную стрельбу, они больше на кучность полагались.

Но Горький оказался другого мнения о дальнейших действиях. Разжившись оружием — тем самым пистолетом-пулемётом, что не дозарядила женщина, он окончательно почувствовал себя хозяином положения:

— Так, Каратист, сиди тут на стрёме, а я к соседям в гости метнусь. Эй, Степашка, подь сюды! Надо ещё чутка поработать.

Ключей у погибших при себе всё же не оказалось. Видимо, выпускать кого-то отсюда живым не планировалось. А без них попасть в остальные камеры можно было только тем способом, каким мы выбрались сами. То есть, при помощи очередного надругательства над «сопроматом».

Интересующая Горького клетка вычислялась без особого труда. Там, совершенно не боясь развеивающихся трупов, стояла давешняя демонесса в соблазнительном облачении из выделанной кожи, изобиловавшем ремешками и заклёпками. В комплекте шли наплечники с наручами, высокие сапоги, юбка из всё тех же кожаных полос, а на груди что-то вроде топика. Само собой, с декольте.

Экипировка так себе, больше подходит для ролевых игр, которые практикуют уставшие от долгой семейной жизни. Выглядит откровенно и вызывающе, однако в реальном бою польза от всего этого крайне сомнительная. Сейчас же она и вовсе сыграла отрицательную роль.

С мерзкой ухмылкой Горький подошёл к решётчатой двери, демонстративно поигрывая трофейным оружием.

— Ну привет, тёлочка! Не ожидала такого поворота?

— Удивил, — признала синекожая девушка с рогами. — Думала, вас всех тут как жертвенный скот забъют.

— Ага, сейчас ты ещё больше удивишься!

— Горький, стой.

— А?

— Не смей её выпускать.

Мои слова заставили замереть его притормозить и обернуться. Ведь я тоже стал счастливым обладателем пистолета-пулемёта, полностью заряженного и готового к работе. И сейчас оружие смотрело дулом точно в сторону недавнего сокамерника. У меня и раньше никаких иллюзий на его счёт не имелось, но сейчас он опасно близко подошёл к черте, переступать которую нельзя. Если не хочешь иметь проблемы со мной.

— Каратист, тебе чё, моча в голову ударила?! — с плохо скрываемой яростью поинтересовался он. — Проблем захотел?

— У меня к тебе ровно тот же вопрос.

— Не боись, я её выпускать не собираюсь, — пояснил свои действия Горький. — Сам уж как-нибудь… Войду, хе-хе.

— А что, если это она контролировала этих двух?

— «Мусоров»? Не, там внутри точно такая же приблуда висит. Не хлопни мы их, они бы и её тоже нафаршировали, вместе с остальными.

— То есть, ты решил просто поразвлечься?

— В точку! Если у тебя там обет безбрачия висит, то не ломай кайф другим…

Но я его уже не слушал, присматриваясь к тому, что творится чуть дальше по коридору. И в тот момент мог вполне безнаказанно получить пулей по лицу, но Горький при всей своей напускной простоте глупцом не был и верно истолковал мой взгляд:

— У меня что-то за спиной, да?

Братья Самохваловы дружно покачали головами, а вот я уверенно кивнул. Лампы в коридоре изолятора работали через одну, порождая причудливые тени. Которых точно не должно быть при люмисцентном освещении. Слишком тёмные, да и двигались они совсем не в такт движениям татуированного любителя экзотических удовольствий.

— Беги, — без всякой иронии посоветовала ему демонесса, уставившаяся в том же направлении.

Большинство на месте Горького сочли бы это обычной провокацией, на которых ловят только доверчивых идиотов, но видимо опытный сиделец и сам успел что-то почувствовать. Но вместо того, чтобы побежать к нам к нам, он резко прыгнул вбок и перекатился до ближайшей стены, где до сих пор торчала брошенная им карта. А уже там вскинул оружие и принялся выискивать притаившуюся опасность. Но все тени в коридоре теперь вели себя, как полагается. Кроме той, что была у него за спиной.

В какой-то момент ей надоело копировать все движения хозяина, и она стала отклеиваться от стены, обретая собственный объём. Я и глазом не успел моргнуть, как из груди Горького с влажным хрустом вырвалась угольно-чёрная рука, пробив его тело насквозь, вместе с одеждой. Заключённый захрипел, судорожно пытаясь вырваться, но вторая рука одним взмахом отсекла ему голову.

Самохваловы завизжали так, что у меня временно заложило уши, после чего галопом рванули прочь по коридору, в сторону тамбура. Тень же вновь втянулась обратно в стену и чёрной молнией метнулась им куда-то под ноги. Движение было столь стремительным, что мой взгляд за ним едва поспевал. Чего уж говорить про то, чтобы прицельно стрелять.

— Стойте!

Но они меня не слушали, пока внезапно вспучившаяся тень не отсекла Михаилу правую ногу под колено. Если до этого он орал, то теперь издаваемый им звук был похож на верещание животного на скотобойне. Правда он очень быстро сменился на хрипящее бульканье, а вот второй Самохвалов продолжал нестись вперёд, не сбивая дыхания. В сторону кузена он даже не повернулся. Но у меня были серьёзные сомнения в том, что он успеет добраться до тамбура. На нас открыла охоту тварь куда опаснее, чем целый десяток сонамбулических марионеток с пулемётами. И ещё непонятно, навредят ли ей пули даже при удачном попадании.

Но другого выхода отсюда не было. Нужно как-то сражаться прямо здесь, прежде чем мне тоже сделают не задокументированное отверстие в организме.

Я уже хотел было отступать в камеру, где продолжал валяться здоровяк, когда меня окликнул звонкий голос демонессы:

— Эй, друид без палочки! Жить хочешь?

— Желательно, лет до девяноста, — кивнул я, присматриваясь к теням вокруг себя.

— Столько не обещаю, но сегодняшнюю ночь ты точно переживёшь. Только меня освободи!

45

— О, как заговорила, — не удержался я от нервной усмешки. — Раньше тебя вся эта вакханалия особо не трогала.

— Просто вашим примитивным оружием меня не убить, — пояснила заключённая демонесса. — А вот мрачники, это совсем другое дело. Но у нас сейчас нет времени на лекции. Решайся!

Эх, как же в такие моменты не хватает моей счастливой монетки… Хотя синекожая права — следующий оборвавшийся вопль вполне может стать моим.

— Ладно, рога только втяни, — посоветовал я, направив на неё оружие.

Она понятливо пригнулась, тряхнув рыжими кудрями, и пистолетные пули весело забарабанили по потолку её камеры. Заодно напугав до полусмерти спрятавшихся по углам тёток.

Общение со сталкерами не прошло для меня даром — я быстро нашёл переключатель режима огня, выполнявшего заодно и функцию предохранителя. После чего одиночными выстрелами превратил блокиратор в решето. Поливать очередью по примеру одержимых было лишь бесполезным расходом патронов. Ни о какой точности там и речи идти не могло. Угловатая машинка и так дёргалась в руках, будто хотела вырваться и убежать куда подальше.

— Поздравляю, ты свободна.

Раз время поджимает, не стоит тратить его на взлом решётки. Если демонесса не сможет выбраться оттуда самостоятельно, значит и пресловутых «мрачников» ей не одолеть. Я по-прежнему не доверял рогатой, но упоминание противников во множественном числе склонило чашу весов в её пользу. Тем более, что тогда за Горьким шевелилось сразу несколько тёмных пятен.

Чего же они ждут?

— Не отводи глаз от своей тени! — предупредила синекожая девушка, будто прочла мои мысли.

Я и раньше старался не упускать её из виду и не наступать на чужие. Только вот из-за нескольких источников освещения она была у меня далеко не в единственном числе. А вскоре к ним прибавилась новая, разом затмив все остальные.

Демонесса хлопнула в ладоши, после чего резко развела руки в стороны. Но теперь из центра её ладоней выходила яркая фиолетовая нить, утолщающаяся прямо на глазах. Девушка ловким движением обернула её вокруг замка на двери в камеру, после чего дернула на себя, затягивая петлю. При соприкосновении с магической верёвкой металл с шипением начал плавиться и я понял, что передо мной ещё одно призванное оружие. Почти как у Ольги Ерёменко, только не меч, а какая-то удавка.

— Я же сказала!

Она выпустила один конец петли и со свистом рассекла ей воздух в моём направлении. Будто киношный Индиана Джонс со своим верным кнутом. Перед самым моим носом резко щёлкнуло, но вроде бы от меня ничего не отвалилось. А вот подкрадывающийся ко мне со спины мрачник потерял руку по локоть.

Засмотрелся я на диковинное оружие, каюсь. А яркий свет от него позволил шустрой твари втянуться в единственную оставшуюся за мной тень. И не успела амутированная конечность чёрной кляксой шлёпнуться мне под ноги, как остальная фигура вновь стала бесплотной. Но уйти ему не дала всё та же плеть, стеганувшая по плитке из керамогранита. Во все стороны брызнули мелкие осколки, а конец кнута и вовсе ушёл куда-то под пол.

Будто заправская рыбачка, демонесса резко подсекла и выудила барахтающегося мрачника обратно. Теперь его и сам интерфейс опознал, причислив к фракции Тьмы, только больше там рассматривать там было нечего — вылепленная словно бы из дёгтя фигура, с непропорционально длинными конечностями. Ни лица, ни какого-то намёка на половую принадлежность. Вокруг его короткой шеи туго обмоталась призрачная леска, переливающаяся всеми оттенками фиолетового. Монстр пытался ослабить хватку лассо единственной оставшейся в строю рукой, но следующий рывок оставил его ещё и без головы.

Гибкое тело моментально истаяло до небольшого комочка чёрной слизи, испачкавшего раскуроченную плитку. Горький был полностью отомщён, хотя от него самого уже осталась только присыпанная прахом одежда. Быстро он что-то истаял, всего за неполную минуту. Видать, давно прогнил изнутри.

— Спасибо, — кивнул я рогатой девушке, которая прогулочным шагом отправилась с инспекцией по коридору.

— Не стоит. Из тебя вышла отличная приманка. Только в следующий раз слушай, что я говорю.

— Договорились. А много их тут вообще?

— Ещё как минимум тот, кто прикончил твоих приятелей. И вот этот.

Она на ходу стеганула по дальней стене, за которой вроде как находился внутренний двор, и заарканила очередного любителя прятаться в тенях. На этот раз за талию, но конец у него оказался тем же — две чёрные кляксы, плюхнувшиеся на пол.

И тут пронзительно взвизгнули тётки, которые продолжали отсиживаться в камере. Выругавшись на неизвестном мне языке, который даже интерфейс не смог перевести, демонесса метнулась обратно. Она почти успела перехватить выскользнувшую оттуда тень, но на этот раз магический кнут хлопнул вхолостую, окатив нас новой порцией черепичных брызг.

Освобождённая все больше вызывала у меня симпатию. Несмотря на высокомерные фразочки, она явно выступала на стороне людей. Иначе бы не рванула бездумно вперёд, а раскрутила заранее хлыст, чтобы ударить поточнее.

Я догнал шуструю девушку у порога камеры, но оказывать помощь там было уже некому — мрачник за секунду расправился с обеими женщинами, не оставив им ни единого шанса. Однако, голоса остальных заключённых, в том числе и раненных, продолжали доноситься из разных уголков изолятора. И это было странно, учитывая скорость чёрных отродий. Даже одной особи хватило бы, чтобы вырезать здесь всех за минуту. Без всяких одержимых увальней, что без сомнения действовали с ними сообща.

Почему жертвами стали именно соседки демонессы?

Ответ нашёлся довольно быстро, как только я поднял взгляд к потолку. Там до сих пор висел пробитый в нескольких местах артефакт, который превратился в обычную жестянку.

— Слушай, а блокиратор на мрачников действует?

— Откуда мне знать? — раздражённо пожала плечами рогатая. — Я тебе не ходячий бестиарий. Но раз они не трогают остальных, выходит, что да.

— Толя! — спохватился я, обернувшись к противоположному изолятору.

Но было слишком поздно. Ведь тень метнулась именно в ту сторону, где продолжал отлеживать бока флегматичный здоровяк.

— Забудь, — отдёрнула меня рогатая. — Ему уже не помо…

Но договорить она не успела, прерванная басовитым рычанием, донесшимся из моей бывшей камеры. Будто там завёлся двигатель грузовика. Очень большого и злобного грузовика.

— Толя?

Он определённо был по-прежнему жив — его массивная фигура виднелась сквозь решётки. Разорванная толстовка валялась на полу, а спортивные штаны превратились в драные лохмотья. Кожа мужика стремительно серела, прямо на глазах, а сам он раздавался всё шире и шире, грозя застрять плечами между двумя рядами нар. Лицо тоже претерпевало изменения, напоминая теперь какую-то звериную маску. Судя по цвету и фактуре — каменную. Да и сам он теперь больше смахивал на греческую статую какого-нибудь олимпийского божества, чем на живого атлета.

Фрейм заключённого тоже пребывал в замешательстве, сменив кириллицу на бессвязные крокозябры, даже уровень исчез.

В левом кулаке человек-статуя сжимал трепыхающегося мрачника. Обитатель теней никакого потустороннего ужаса теперь не вызывал, превратившись в жалкую чёрную тряпку. А стоило вздувшимся на руке мышцам напрячься ещё сильнее, как во все стороны брызнуло, словно мой сокамерник раздавил пальцами шарик с чернилами.

Покончив с тёмным созданием, Анатолий с каменным хрустом развернулся в нашу сторону. Точнее, это был уже совсем не он, а потустороннее существо, не имевшее к человеческому роду никакого отношения. Глаза, превратившиеся в два бледно-молочных опала, огранённых базальтовыми веками, ничего хорошего не выражали. По коже против воли пошёл мороз, будто в изоляторе резко упала температура.

Стоило ему сделать тяжёлый шаг вперёд, как я ощутил на своём лице отчётливый порыв ветра. Сквозняков здесь не водилось в принципе, поэтому пришлось оторвать взгляд от приближающейся ко мне статуи. Именно ко мне, так как синекожая девушка-рогоносец довольно резво бежала на выход, и уже преодолела половину расстояния до тамбура.

— Эй, ты куда?!

— Беги-и-и!

До сих пор все её прогнозы имели свойство сбываться, поэтому я безо всяких глупых уточнений припустил за ней. А гигантская статуя дотопала до погнутой решётки, но выбраться наружу у неё сходу не получилось — просвет был слишком узок для такой туши. Но существо не растерялось и выломало всё ограждение с одного рывка, вместе с солидным куском стены. От такого зрелища мои ноги ускорились до рекордных показателей, так что демонессе не пришлось долго жать меня в тамбуре.

Опять же, она могла преспокойно закрыть толстую дверь перед моим носом, оставив нас наедине. Хотя теперь я сомневался, что эта преграда надолго задержит то, во что превратился мрачный здоровяк. Пожалуй, отныне девица заслужила называться по имени.

По ту сторону никого не обнаружилось, кроме испачканной в крови и золе одежды медсестры. А вот Степан Самохвалов не добежал до порога каких-то жалких пару метров, умерев примерно в тот момент, когда я расстреливал артефакт.

Впустив меня, Талия ловко захлопнула массивную дверь и закрыла все запоры, благо ключи так и остались в замочных скважинах. Одержимые особо не заботились о безопасности, и теперь я мог освободить всех остальных заключённых. В теории. На практике же осталось уповать лишь на действующие блокираторы, что они не пустят туда новую угрозу, как до этого не пускали мрачников.

Рогатая легко прочитала мои мысли при виде ключей и поспешила успокоить:

— Он будет гнаться только за нами, так что остальные в безопасности. Пока что.

— Ты же вроде не бестиарий, — напомнил я ей. — Откуда такая уверенность?

— Это горгулья Смерти. У нас даже дети знают, что она убивает любого, кого видит первым.

— Так мрачник…

— Он не в счёт, у них нет души. Не отставай, древолюб!

Мы снова побежали к очередному тамбуру, за которым начиналось основное здание. И судя по звукам, там по-прежнему было весело. Нас едва не расстреляли, стоило только высунуться из тамбура в предбанник, где раньше находился один из дежурных постов. Но на этот раз в роли стрелков выступали вполне обычные с виду люди. Однако, их пули ничем особым от одержимых не отличались. Мы едва успели укрыться в тесной дежурке, иначе содержание железа в наших организмах резко бы повысилось. И свинца ещё за компанию, ведь один из людей был вооружён помповым ружьём.

— Не стреляйте, мы свои!

— Какие вы на хрен, свои, — высказал сомнения кто-то из защитников. — Я ваши рожи в первый раз вижу!

— Там рогатая была, в ИВС которая сидела, — опознал мою спутницу другой.

— Говорил я — она с ними заодно…

— Мы за вас, придурки! — в сердцах выкрикнул я. — Весь ваш хвалёный изолятор перестреляли, а остальных мрачники порезали.

— Это ещё кто?

— Чёрные фигуры, которые в тенях прячутся. Встречали?

— Да, было дело…

— Короче, времени нет, за нами кое-кто пострашнее гонится. И скоро он будет здесь.

Я с поднятыми руками встал из-за стойки, чувствуя на себе скрещенные прицелы четырёх нервных человек. Трёх разновозрастных мужчин в форме и одной пухленькой курносой девушки. Но никто так и не выстрелил, хотя у меня на груди болтался трофейный пистолет-пулемёт. Который совсем недавно принадлежал кому-то из их коллег.

— Пострашнее оживших теней, говоришь? — переспросил обладатель ружья и объёмного пивного животика, на котором не сходился наспех накинутый бронежилет.

— Да, он их как Тузик газету порвал, мимоходом.

— Демон, что ли?

— Нет, горгулья. Выглядит, как здоровенная каменная статуя. Это был мой сосед по камере.

— А в какой он, собственно… — пузатый повернулся к товарищам.

— Та это ж новичок, — покачал головой один из них. — Вчера только привезли.

— Четырнадцатая, — с недовольной миной вслед за мной поднялась демонесса. — Анатолий Чугуй, он тут давно сидит.

— С провалами в памяти, который? Да-да, помню такого. Девять неподтверждённых убийств, чистосердечное…

— Почему такого опасного человека посадили в общую, а не в одиночку?! — выпалил третий мужчина, опасливо озираясь.

— Я почём знаю!

— Вы наворковались, голубки? — перебила их Талия. — Он скоро будет здесь, и скажу сразу — ваше оружие его даже не поцарапает.

— Только если все, что ты сказала — это правда.

— Вообще-то, я тоже его видел, — пришлось мне напомнить о себе.

— Тебе, хаотик, тоже большого доверия нет. Давай без резких движений, а там посмотрим, что да как.

В итоге меня разоружили, а вот сообразительная демонесса заранее развоплотила фиолетовый хлыст и к ней вопросов ни у кого не возникло. Нас оставили под присмотром молчаливой девушки, не проронившей до этого ни слова. Судя по тому, как неуверенно она держала короткий автомат, в прошлой жизни она в полиции точно не работала. Раздражённая Талия пожелала уходящим мужчинам лёгкого посмертия, и уселась прямо на пол.

— Идиоты! Он их размажет по стенкам и даже не заметит. Но возможно, это даже хорошо.

Мы с нашей охранницей удивлённо переглянулись.

— Чтобы вернуться в прежнее состояние, ему нужна минимум одна душа, — принялась рассказывать синекожая. — Но, чем больше, тем выше вероятность, что он успокоится. Хотя, иногда ему непременно нужно убить именно того, кого он увидел самым первым.

— То есть, кого-то из нас?

— Да, всё верно.

— Тогда почему ты меня тогда не бросила там, в изоляторе?

— Хм, хороший вопрос, — она задумчиво почесала голову в районе правого рога. — Наверное, потому что я — дура. Ведь обещала тебе дожить до утра, но кто ж знал…

— Я так понял, себя он не контролирует? — продолжил я расспрашивать свою эрудированную спасительницу.

— Запомни, сейчас это не человек. Я не представляю, можно ли вообще достучаться до его разума. Эти смертники заикнулись, что у него были провалы в памяти, так что скорее всего он приходит себя только после обратной метаморфозы. С другой стороны, это ведь обратимый процесс, значит — он просто спит где-то глубоко… Любопытно, да. Но в любом случае ему понадобится жертва.

— Чужая душа?

— Верно. Похоже, что это — катализатор. Я бы с удовольствием всё изучила, не открой он на нас охоту. В более спокойной обстановке может и получилось бы…

«Поднимайтесь, нужно срочно уходить!», — внезапно прозвучало прямо в моей голове. Я даже обернулся, но в разорённой дежурке никого не было.

Опять чужие мысли?! Только не снова!

«Эй, я с вами говорю! Вы слышите?».

Тем временем курносая девушка замахала рукой, привлекая наше внимание.

— Это ты мыслеречью балуешься? — с явным любопытством поинтересовалась у неё демонесса.

Та утвердительно кивнула.

«Быстрее, пожалуйста!».

— Почувствовала, что твоим дружкам конец? — цинично хмыкнула рогатая. — Ну, веди нас, прозревшая. И чем дальше, тем лучше.

Но мы успели только отойти на несколько десятков шагов, как в коридор спиной влетел сам товарищ Комиссар, собственной персоной. Причём, в обнимку с дверью, закрытой до этого момента. Терещенко прокатился на ней несколько метров, после чего пружинисто вскочил на ноги, как ни в чём не бывало. Эффектное появление, ничего не скажешь.

А следом сквозь выбитый дверной проём протиснулось высокое и какое-то нескладное существо с шестью лапами, покрытое целой россыпью хитиновых шипов. Вместо верхних конечностей у него имелись зазубренные серповидные клинки, как у богомола. Только нашему земному насекомому пришлось бы всю жизнь жрать стероиды вприкуску с радиоактивными мутагенами, чтобы отрастить себе подобные косы.

Интерфейс нарёк его как «Ночной Палочник» фракции Жизнь и даже уровень присвоил — восьмой. Теперь стало понятно, почему заместитель по особым вопросам выглядел так, словно бы его тащили волоком через всю станицу. Любимый кожаный плащ превратился в рваные обноски, а на лице и руках появилось несколько кровоточащих ссадин.

Оказавшись снова на ногах, Терещенко выхватил из кобуры взаправдашний револьвер и выпустил в существо весь барабан — целых семь пуль. Но противник застенчиво прикрылся лапами, так что обстрел никаких заметных повреждений ему не нанёс. Но тут подключилась наша конвоирша, и плотность огня резко возросла, заставив отступить хищника обратно в проём.

— Товарищ комиссар, а вы в курсе, что с позапрошлого века придумали оружие повместительней? — ехидно поинтересовался я, когда стрельба утихла.

— Вы-то здесь откуда? — изобразил лёгкое удивление человек-изжога. — Цыпкина, доклад!

Девушка неловко перезарядила автомат, и всё так же молча что-то объяснила начальнику, иногда невольно срываясь на типичные жесты для глухонемых. Тот внимательно слушал её мысленную трансляцию, изредка кивая головой. При этом оба не сводили глаз с дверного проёма, где скрылся палочник, хотя реальная угроза приближалась с противоположной стороны. Её вестниками стали трое взмыленных мужиков, которые отправились взглянуть на горгулью. Честно говоря, не думал увидеть их живыми, но они тоже не являлись слабаками — четвёртый-пятый уровень, как-никак.

— Ильич, там полная срань в изоляторе! — выпалил толстяк, потерявший где-то ружьё. — Надо бежать!

— Отставить панику! — приказал Терещенко, будто затвором лязгнул.

— Да оно уже з-здесь, — трясущийся рукой указал другой законник себе за спину.

Там как раз располагался очередная металлическая переборка, которая медленно прогибалась внутрь себя.

Комиссар нащупал связку ключей у себя на поясе и сноровисто открыл одну из ближайших дверей, за которой оказался тесный кабинет, вроде как для допросов.

— Живо все туда!

Мы с демонессой без дополнительных приглашений заскочили внутрь, а следом за нами набились защитники. Снаружи остался один лишь Терещенко с револьвером в руке.

— А вы? — спохватились подчинённые.

— Прослежу, чтобы эти двое уродов мимо друг друга не промахнулись. Сидите тихо.

После этого он захлопнул дверь, оставив нас в кромешной темноте. Но почти сразу один из законников зажёг тактический фонарик на пистолете, и мы принялись вслушиваться в доносившиеся до нас звуки. А они становились всё тревожнее и тревожнее. Будто мы оказались за кулисами сцены, где схватились Годзилла и Кинг-Конгом. Кто-то ревел, что-то с треском рушилось, а выстрелов даже не прозвучало. Под конец по полу прошла сильная волна от удара, и следом обитая металлом дверь в допросную просто смялась, как фантик от конфетки.

Защитники встретили сунувшуюся к нам горгулью дружным залпом изо всех стволов, приправив его щепоткой магии, но каменный исполин даже не почесался. Ни молния, ни рубиновый луч из кончиков пальцев его не впечатлили. А вот одна из срикошетивших пуль едва не прикончила толстого мужичка, пропоров ему плечо. Другая просвистела прямо над моей головой, осыпав волосы выбитой из стены штукатуркой.

Так и взаправду поседеть недолго…

Статуя засунула внутрь толстую руку, собираясь передушить нас здесь по одному, как котят, но тут ему навстречу неожиданно выпрыгнула Талия. Рогатая девушка едва разминулась со смертоносной конечностью, каждый палец которой венчался базальтовым когтем в форме конуса, и запрыгнула ему на широкую спину. «Дельта» у него там была такая, что он не мог дотянуться до ловкой демонессы — мешали собственные вздувшиеся мышцы.

Каменный гигант вынужден был отступить, собираясь размазать её об противоположную стену, и нашим глазам открылся неприглядный вид на поле боя. Палочник оказался разорванным на части, а вот бравого Комиссара нигде не было видно. Хотя, он мог быть попросту втоптан в пол.

Отобрав у глухонемой девушки свой же пистолет пулемёт, я выскочил наружу. Отсиживаться дальше, словно испуганная мышь в норке, было выше моих сил. Погибать, так с музыкой!

Но стрелять из бесполезного оружия не понадобилось — статуя замерла на месте, а на её загривке устроилась целёхонькая Талия, сжимая в руках каменную башку.

— Не мешай… — процедила она сквозь стиснутые зубы.

Что ж, не больно-то и хотелось. Вместо этого я дал отмашку законникам, что всё в относительном порядке, и направился на поиски Терещенко. Не то, чтобы соскучился по нему за такое короткое время, просто стало любопытно, куда это он подевался.

В одной из стен обнаружился солидный пролом, за которым кто-то явно шевелился. Я подбежал ближе и увидел, что конструкция скорее прожжена — половина кирпичей и бетонная балка рассыпались от малейшего движения. Внутри же, в куче разномастного песка и бетонной пыли ворочался потерявшийся маг. Я перешагнул через пролом и участливо поинтересовался:

— Как поживаете, Николай Ильич?

— Как на морском курорте, бляха-муха! — огрызнулся он в ответ, стряхивая с себя песок. — Только солнышка не хватает. Что там с ходячей глыбой?

— Талия над ним работает. Вроде пока стоит спокойно.

— Это хорошо…

Терещенко с кряхтением поднялся, схватившись за мою протянутую руку. Какую бы антипатию не вызывал у меня главный шериф станицы, мы сейчас находились на одной стороне.

— А кто она вообще такая? — решил я воспользоваться моментом, кивнув примерно в ту сторону, где сейчас находилась рогатая укротительница горгулий.

— Я думал, что такой опытный путешественник по мирам сам мне скажет. Впрочем, хрен с тобой. Говорит, что тифлинг.

— Кто-кто?

— Помесь бульдога с насорогом! Полудемон она. Мамка в аду с эльфом согрешила, вот и родилось не пойми что. Ни туда, ни сюда.

— Так вот откуда у неё такие уши, — понял я. — А в изолятор зачем её посадили?

— Затем же, что и тебя! Чтобы тупыми вопросами никого не задалбливали. Пришельцы чёртовы…

Мы выбрались наружу, где нас встретила озадаченная четвёрка законников. Талия закончила колдовать над горгульей, и теперь чудище ещё больше напоминало каменного истукана. Лишь изредка переминалось с носка на пятку.

Комиссар оказался куда крепче, чем я думал. Стоило ему узреть ожившую статую, как он одним прыжком подскочил к ней вплотную, выставив ладони перед собой.

— Только не атакуйте его! — предупредила синекожая полукровка, спрыгнув на пол. — Иначе он опять сорвётся.

Терещенко притормозил с несвоевременными обнимашками, отдёрнув руки в последний момент. В процессе он случайно зацепил кончиками пальцев стену, и оставил на ней отчётливую борозду, из которой вниз заструился песок.

— Анатолий, ты меня слышишь?

Несколько секунд ничего не происходило, а затем со звуком трущегося камня существо наклонило вытянутую голову с треугольными ушами. Вроде как, кивнуло.

— Отлично, одной проблемой меньше, — довольно прокаркал Комиссар. — Тогда ещё раз прочешем всё здание, на всякий случай.

— А что там снаружи, отбились? — спросил пузатый дядька, которому глухонемая забинтовывала плечо.

— Атаман десять минут назад прислал вестового с докладом, что основные прорывы локализованы. Метили именно в нас, а по станице всякая мелкая шушера разбежалась. К утру точно всех додавят.

— Осмелюсь предположить, что вы не правы, — подал я голос.

Ну не могу в такие моменты молчать, хоть кляпом себе рот затыкай. Ещё при виде тёмных существ у меня возникли определённые сомнения, что это очередная бездумная атака демонов. А когда на танцполе показалось существо ещё одной фракции, всё окончательно встало на свои места.

— Да ну? — Терещенко уставился на меня своими рыбьими глазами. — И в чём же?

— Что целью были вы или ваша организация. Как она нынче называется, кстати?

— Опричнина, бляха-муха! Не тяни кота за яйца, он и так уже кастрирован. Давай выкладывай.

— Атака явно спланирована, — продолжил я размышлять вслух. — Это не тупой набег. В таком случае, вас тоже используют в качестве отвлекающего манёвра. Слишком всё шумно, громко и бессмысленно. Ведь ночью здесь далеко не весь наличный состав находится, верно?

— Да, они расквартированы по округе, — нехотя подтвердил Комиссар. — Хотя большая часть должна скоро явиться на подмогу. И что с того?

— Да вы тут уже и сами порядок навели, — развёл я руками. — На нас уже третью минуту никто не нападает, вообще-то. Если хватило одной дежурной смены, то в чём была задумка? Думаю, как раз в том, чтобы стянуть всех опытных магов в одну конкретную точку. И либо накрыть её чем-нибудь убойным, либо провернуть что-то в другом месте. Например, заглянуть в гости к одному замечательному мальчику, у которого даже нет уровня, но при этом он видит людей насквозь…

— Платон! — Комиссар машинально зашарил по поясу в поисках чего-то, но быстро спохватился. — Бляха-муха, рации же из-за бури не работают… Идеальное время выбрали, ты прав. Бегом за мной, в гараж!

— А как же здание? — оторопело спросил кто-то из законников.

— Да ну его к дьяволовой матери! Новое построим. А вот если с Платоном не дай бог что случится, то Атаман из нас самих кирпичей на целый говноскрёб наделает. Иномирян это тоже касается, так что идёте с нами. Даже ваш роденовский мыслитель, его тут одного оставлять нельзя.

Терещенко ткнул пальцем в осунувшуюся горгулью и строго предупредил:

— Выкинешь что-нибудь не по приказу — я тебя в порошок сотру, понял?

Толя снова кивнул и гулко затопал следом за нами. Подвижность каменного великана была посредственная, так что любой спортивный человек мог в два счёта от него оторваться. Это меня немного успокоило, но тут здание неожиданно сотрясло аж до самого фундамента, едва не повалив нас всех на пол. Стены и потолок пошли трещинами, а мне что-то резко захотелось выйти на свежий воздух. Хорошо хоть контузия не повесилась, хотя уши как будто немного заложило ватой.

— А вот и до гаража добрались, суки, — хищно оскалился Терещенко, выглянув на улицу через ближайшее выбитое окно. — У кого-то сегодня определённо будет секс…

46

Из-за резкого исчезновения транспорта планы пришлось перекраивать на ходу. Теперь вместо выхода Терещенко повёл нас в противоположную сторону. Зданию крепко досталось, как боксёру во время тяжелейшего матча за чемпионский пояс, но строили его на совесть, и оно продолжало твёрдо держать защитную стойку. Под ногами то и дело попадались кучки праха, перемешанные с прочим мусором и пустыми гильзами. А иногда виднелись уже знакомые чёрные кляксы, остающиеся после гибели мрачников.

Всё же местные законники заслуживали уважения. Даже потеряв часть людей из-за внезапной одержимости они продолжали яростно обороняться.

Наша разношёрстная группа оказалась не единственными выжившими в этой мясорубке — возле массивной стальной двери дежурили ещё трое законников разной степени потрёпанности. От глубоких царапин до отсутствующей левой кисти у одного из бойцов. Они как раз заканчивали оказывать друг другу первую помощь, когда появились мы. И только присутствие Комиссара не дало задёрганным мужикам с ходу открыть огонь.

Компания у нас подобралась ещё та — огромная шагающая статуя, растерявшая по пути последние остатки одежды, синекожая девушка-рогоносец, а также странный парень в грязном кимоно и с пистолетом-пулемётом в руках. Даже присутствие с нами их коллег не помешало раненым угрожающе вскинуть оружие. И только, когда Терещенко гаркнул на них за излишнюю подозрительность, двое из троих облегчённо сползли по стеночке.

На ногах остался крепкий светловолосый парень, вооружённый ручным пулемётом. Не даром большинство коридоров, через которые мы прошли, напоминали любительские тиры. Дырок в стенах там было больше, чем в куске дорогого сыра.

— Беседин, докладывай, — куда спокойнее произнёс Комиссар.

— Второй этаж зачистили, третий блокирован, — отрапортовал пулемётчик. — Потеряли двоих, одного замороченного удалось взять живым.

Он кивнул в сторону одного из соседних помещений, откуда периодически доносилось сдавленное мычание. Начальник заглянул туда и удовлетворённо кивнул:

— А вот и Матюшко нашёлся. Ясно… Под раздачу попали те, у кого сила духа меньше двух сотен. У него как раз сто восемьдесят было, насколько я помню.

— Мы так и не нашли того, кто их контролирует, — добавил парень. — Но в здании его точно нет.

— И не появится, — отмахнулся Терещенко. — Мы сами к нему наведаемся, как только транспорт раздобудем.

— Эм-м, наш гараж ведь того…

— На йух улетел? — подсказал ему Комиссар. — Представь себе, я в курсе. Поэтому и пришёл сюда.

Он выудил из-за пояса очередной ключ со сложной огранкой, и отпёр толстенную металлическую дверь, напоминающую сейфовую. Такую и наш могучий Анатолий не сразу бы вскрыл.

Аналогия с банковской заначкой мне пришла в голову неспроста, ведь за створкой оказалось настоящее хранилище. Чего тут только не было! Разнокалиберное оружие, боеприпасы, коробки с трофейными сферами и прочим магическим инвентарём. Нашлись и новые артефакты-блокираторы, а также их явные сородичи непонятного назначения.

Оставшиеся в строю законники тут же пополнили боекомплект, а раненым раздали по сфере Жизни. Я же к своему удивлению наткнулся взглядом на торчащий из одного ящика брусок синеватого металла. Того самого, что мне подарили в другом мире.

— Позвольте-ка, это моё!

— Руки убрал, — сразу же напрягся пулемётчик, направив в мою сторону ещё не остывший ствол. — Твоего тут ничего нет и быть не может.

— Отставить! — проявил неожиданную щедрость Комиссар. — Это у него конфисковали, всё верно. Держи, Бухлин, заслужил.

Он протянул мне брусок, после чего достал с верхней полки стеллажа безделушку, которой тут точно было не место. Вроде бы в народе они называются снежными шарами — стеклянная или пластиковая полусфера на керамической подставке, внутри которой кружатся мелкие блёстки вокруг игрушечного домика, имитируя снегопад. Такие штуке частенько любят дарить на всякие праздники, особенно под Новый год. Только в этом экземпляре вместо наряженной избушки находился крохотный чёрный автомобильчик представительского класса. Тот самый «Гелендваген», на которых любили рассекать особо состоятельные граждане. Как минимум, половина моих заказчиков имели у себя такие тачки в гараже. Что поделать — статусная вещь, как и последний «Айфон».

Больше ничего в этой сокровищнице Алладина торопящегося Терещенко не заинтересовало. Он оставил раненых на попечение глухонемой девушки, а остальных повёл за собой в фойе, рассуждая вслух:

— Сводная бригада должна была прибыть ещё пять минут назад. Значит, их задержали. Что из этого следует?

— Нас тоже попытаются остановить, — предположил сообразительный пулемётчик.

— Верно. Так что дуй-ка ты наверх, прикроешь нас оттуда. Возьми только кого-нибудь себе в помощь из ополченцев.

— Вот этих чудиков? — он кивнул в сторону нашей троицы.

— Других в наличие нет. Онищук и Данилов мне понадобятся на месте.

— Рекомендую Талию, — предложил я ему. — Она отлично бьёт мрачников и прочую шелупонь.

— Нет уж, демону я спину не подставлю! Вот ты со мной и пойдёшь, будешь своей железкой мух от меня отгонять.

— Иди, мне всё равно нужно приглядывать за твоим соседом, — пожала плечами полукровка. — А то вдруг у него снова разум отключится.

Пришлось нам двоим отколоться от основной группы и направиться к лестнице. Мраморные ступени достойно выдержали все сотрясения, хоть кое-где и потрескались. На первом же пролёте пришлось пробираться по щиколотку в чьем-то прахе, но в целом до небольшого балкончика с выбитыми стёклами мы добрались без особых проблем. А вот на улице по-прежнему ухало и бабахало на все лады. А неестественно синее небо только добавляло фантасмогоричности происходящему. По нему вовсю гуляли разноцветные сполохи, будто смотришь на полярное сияние, накидавшись галлюциногенной «кислотой».

Магическая буря должна была вот-вот накрыть поселение, и лучше бы в такую погоду сидеть дома, а не шастать по гостям. Но у взвинченного Комиссара не было иного выхода, как нестись спасать талантливого Платошу. Я почти не сомневался, что истинной целью являлся именно он, хотя до этого нам не повстречался ни один вражеский маг.

Ну не могли твари разных фракций просто так сбиться в одну слаженную стаю, и всё тут! За всей этой разношёрстной толпой точно стоял невидимый дирижёр. Цель у него вполне могла быть иной, но я уже сталкивался с талантливыми детьми, из-за которых погибла куча людей. Мальчик точно особенный, раз способен серьёзно колдовать до «магического совершеннолетия». Не зря же его так охраняют…

Даже для гипотетического захвата станицы сил у нападавших было откровенно мало — их лучшие представители полегли при попытке прорыва периметра и атаке на здание МВД. Всё остальное по словам моего нового напарника — Егора Беседина, не представляло большой опасности даже для низкоуровневого мага или просто вооруженного человека. Не у всех способности позволяли воевать или хотя бы обороняться, так что старый добрый огнестрел никто не отменял. Теперь без него и на улицу старались не выходить и спать в обнимку ложились.

Стрелок устроился неподалёку от проёма, подтащив к нему офисный стол, чтобы контролировать как можно большую территорию. Только густой дым от пылающих на парковке машин сильно сужал ему обзор. Я же встал напротив входа в помещение с мифриловой болванкой в руках. Пистолет-пулемёт так и остался висеть на ремне — пока его ценность была крайне сомнительной.

— Ты это, кричи, если что, — пробормотал законник, прильнув к прицелу.

— Хорошо, ты только скажи — зачем Комиссару далась та декоративная фигня?

— А! Так они в ней поедут. Машинку внутри видел?

— Она же игрушечная!

— Не, тачка самая настоящая. Просто в обычном размере её в хранилище не запихнёшь. Если разбить стекло, она снова станет большой. У нас есть чувак, который может временно вещи уменьшать, вот он такие штуки и делает. Правда, нужно волшебные батарейки туда вставлять, чтобы они раньше времени не вернулись в прежнее состояние.

— Что тут скажешь — круто!

Я по-новому взглянул на увесистый брусок. Может, это оружие не в переносном смысле, а в самом прямом? Служка тогда обмолвился, что оно станет таковым, когда придёт время. Что ж, другого момента может и не быть.

— Давай, работай!

Ни взмахи, ни даже стук по стене эффекта на слиток не возымели. Пришлось перейти на мысленный уровень, но мои приказы всё так же игнорировались. А вот когда я подключил фантазию, дело наконец сдвинулось с мёртвой точки. Стоило только представить, что в руках у меня вместо бесполезной чушки находится здоровенный меч, как металл стал ощутимо теплеть.

Я на всякий случай попытался припомнить что-нибудь из футуристического оружия, которого вдоволь насмотрелся за время командировки в чужой мир. Но мысли о всяческих бластерах сразу же вернули заготовку к прежней комнатной температуре. Видимо, придётся скатывать губу обратно.

— Всё, пошла жара! — выдал мой напарник.

Пулемёт оглушительно загрохотал, окончательно сбив меня с творческого настроя. На улице в ответ ещё раз что-то бабахнуло, но куда тише. Отсветы от ярких выстрелов раскидали многочисленные тени по кабинету, и одна из них изогнулась совсем не в ту сторону, в которую было нужно. Законник, понятное дело, на такие мелочи внимания не обращал, прикрывая отъезд Терещенко на бывшей игрушечной машинке.

Да к чёрту дальнобойное оружие, мне нужно хоть что-нибудь! Меч, копьё, топор… Да, блин, топор! Хочу именно его!

Во время лихорадочного перебора вариантов, брусок снова начал нагреваться так сильно, что я с трудом подавил желание бросить его на пол. Ничего, даже если пальцы спекутся, это поправимо. Главное сейчас — встретить мрачника во всеоружии.

Когда я точно определился с желанием, раскалённый металл принялся вытягиваться и формировать нечто вроде алебарды с коротким древком. С одной стороны цилиндра выдвинулось широкое, лунообразное лезвие, а с противоположной — нечто вроде наконечника кирки. Этакий клевец, предназначенный для пробития толстых доспехов. На другом конце сформировался остроконечный купол противовеса, которым при желании тоже можно врезать на манер булавы. Само древко потемнело, став более шершавым и упругим, будто прорезиненный поручень. Пальцы перестало печь, причём совсем, и никакой боли на коже больше не ощущалось. Залечиться так быстро ожоги никак не могли, так что ощущения скорее всего являлись фантомными. Зато уровень энергии опустился на добрые две трети, отчего снова начала кружиться голова.

Ладно, хотя бы могу держать оружие в руках, а там нужно будет поискать хоть какие-нибудь комнатные растения. Либо выползти на улицу — там как раз неподалёку стройные берёзки стоят вдоль забора.

Пулемётчик ненадолго прекратил стрельбу, меняя опустевший магазин, и я понял, что оружие в моих руках испускает едва видимый свет. Он не отбрасывал теней, будто фосфоресцирующая статуэтка, но вместе с этим становился заметно ярче, стоило мне поднести лезвие к стене с неправильной тенью. Зная стремительность тёмных созданий, я двигался осторожно, не забывая поглядывать по сторонам. Блокиратора в помещении не было, и мрачнику ничего не стоило напасть со спины.

Но теперь существо лишилось своего главного козыря — внезапности. Стоило ему только переместиться на другую стену, как оружие в моих руках тут же потускнело. Я слегка поводил топором по сторонам, будто настраивая антенну, и снова «поймал сигнал». На этот раз чёрная фигура решила всё же воплотиться и отхватить что-нибудь от назойливого преследователя, только в нашей трёхмерной реальности его движения были уже не столь молниеносны. Мне удалось зацепить шустрика самым краешком лезвия, и даже этого оказалось достаточно, чтобы тот лопнул мыльным пузырём.

Окончательным бальзамом на душу стали пятнадцать единиц опыта, капнувшие в шкалу прокачи. Ну, с почином, а то я уже всерьёз стал опасаться, что система и дальше будет меня всячески обделять.

— Молодец, — похвалил меня напарник, наблюдавший за схваткой вполглаза. — Хорошая у тебя штукенция.

— Спасибо, а у вас как там дела?

— Шеф вроде бы отчалил. Сверху пытались «бэтмены» налететь, но я их трассерами разогнал.

— Кто?!

— Ну эти, каких их там… Стрыги, во! Типа больших летучих мышей, только с бабскими телами.

— Кровососы?

— А как же! — невесело усмехнулся Егор. — Такая красотка тебя минуты за три в изюм превратит. Но за твоих дружков не бойся, вряд ли они на такую хренотень позарятся.

— Да не дружки мы, просто…

Закончить фразу я не успел, так как напарник резко отскочил от окна с пулемётом в обнимку, и толкнул меня в сторону двери. Силы у него было не занимать, поэтому мы оба кубарем вывалились наружу. И в следующее мгновение балкончик перестал существовать, вместе с большей частью комнаты. Взрывной волной меня протащило ещё дальше, щедро присыпав строительным мусором.

Ослеплённый и оглушённый, я несколько минут безуспешно пытался собрать себя в кучу, чтобы не стать легкой закуской для любого падальщика. Наконец, звон в ушах, постепенно стал стихать, а слёзы вымыли из глаз по ведру песка.

Рядом со мной возлежал не менее помятый Егор Беседин с пистолетом в руках. Ствол его любимого пулемёта погнул какой-то шальной кирпич, и теперь для стрельбы он был полностью негоден. Однако, законник сдаваться не собирался и единственным глазом чутко контролировал потрескавшийся дверной проём, за которым теперь сразу же начиналась улица. Вторая глазница бойца была залита кровью из рассечённой брови, но там вроде бы там обстояло не все так плохо.

Мой волшебный топор снова превратился в компактный кусок металла и валялся неподалёку. Вроде бы удобно, только трансформация у него не мгновенная, и к внезапному нападению я могу оказаться попросту неготовым.

— Живой? — не поворачиваясь, поинтересовался у меня стрелок.

— Раз всё болит, то да, — ответил я, осторожно ворочаясь на полу. — Чем это нас, гранатомётом?

— Нет, конечно! Иначе мы бы с тобой сейчас не разговаривали. Видел когда-нибудь, как рыбу динамитом глушат?

— Нет, но аналогию понял. Тогда что?

— Вроде бы демон.

Я поскорее подтянул к себе болванку, только превращаться в топор она не торопилась — банально не хватало энергии. Из-за полного отсутствия поблизости растений синяя шкала успела заполниться всего лишь наполовину, так что магическое оружие пока что можно было только уронить кому-нибудь на голову со второго этажа.

— Так, а почему мы всё ещё живы? — задал я резонный вопрос.

— Сам дивлюсь.

— Тогда пошли, посмотрим, чем он таким важным занят.

Как оказалось, пока мы отлёживали бока на кирпичах, снаружи вовсю шла драка, которая потихоньку подходила к концу. С одной стороны двора потемневшая от пламени горгулья выколачивала последнее дерьмо из здоровенного рогатого чудища с обломанными крыльями. Действительно, самый настоящий демон. Интересно, а я в своё время выглядел похоже?

Исчадие хаоса изо всех сил пыталось вырваться, но хватка каменной статуи была воистину мёртвой. С методичностью машинного пресса, она планомерно превращала его в отбивную одной левой лапой. Анатолий в человеческой ипостаси тоже вроде бы являлся левшой, так что оставалось лишь уповать на то, что это он руководит процессом избиения. Иначе, когда демон неизбежно закончится, нам снова придётся успокаивать разбушевавшуюся горгулью.

Те самые стрыги тоже нашлись неподалёку, в состоянии бумаги, приготовленной к употреблению. Почти все успели рассыпаться, так что толком рассмотреть их у меня не вышло.

А вот у другой пары дела обстояли куда хуже. Измученная Талия из последних сил играла в догонялки с чем-то, отдалённо напоминающим огненное торнадо. Хоть она сама и являлась наполовину демоном, но полного иммунитета к пламени девушка не имела. Кожаная броня во многих местах обгорела, а на синей коже аллели свежие ожоги. Огневику было глубоко плевать на призрачный хлыст, а вот его собственные протуберанцы спокойно плавили асфальт и могли испепелить любое живое существо за считанные секунды. Пока что рогатая успешно уворачивалась от жарких объятий, но с каждым разом ей это давалось всё тяжелее.

Интерфейс обозначил существо как Ифрита седьмого уровня, тоже являвшегося исчадием Хаоса. И ведь не спросишь их, что они все здесь позабыли…

Егор, который высунулся следом за мной в дыру, немедленно всадил в огненный столб весь магазин пистолета, но тот обстрела даже не заметил. Наверняка пули испарялись ещё до того, как достигали середины пламенного вихря.

— Хм, а что у вас с пожарным инвентарём?

— Огнетушителей полно, — досадливо сплюнул вниз стрелок. — Только ты подберись к нему, попробуй.

— Предоставь это мне.

Даже без энергетической подпитки с помощью шарообразного расходника я всё ещё был способен на колдовство. Уж в чём мне равных точно не было, так это в простеньком «Зове Друида». Этим заклинанием широкого спектра я мог творить всё, что душе угодно. Лишь бы имелся исходный материал.

От стройных берёзок, стоявших перед фасадной частью здания, нынче остались лишь одни обугленные пеньки, а декоративный кустарник потихоньку догорал где-то вдалеке. Но вот чего вокруг было полно, помимо голого асфальта, так это простой травы за бордюрами. И не изнеженного европейского газона, а самого обычного осота вперемешку с молочаем, который периодически косили при помощи триммера. Жизненной силы в простых сорняках было полно, так что скрученный канат из побегов имел все шансы просуществовать несколько секунд.

А большего и не требовалось.

По пути вниз мы прихватили несколько огнетушителей, которые стояли практически в каждом кабинете. Вот что значит — режимный объект. Самый здоровенный экземпляр достался подросшей травке, остальные же мы расставили полукругом чуть в стороне. Осталось только окликнуть вымотанную Талию, чтобы та привела за собой приставучее огненное торнадо. Для этого девушке пришлось пробежаться прямо по кирпичному забору и всё равно одежда не ней вовсю дымилась.

— Не знаю, что вы придумали, но хотя бы задержите его чуть-чуть, — едва выдавила она из себя, с трудом передвигая стройными ногами.

После чего улеглась прямо на газон. И даже во взгляде Егора, который раньше поглядывал на демонессу с откровенным подозрением, промелькнуло нечто вроде сочувствия.

А вот ифриту все сантименты были явно незнакомы. Стоило ему увидеть нас, как он с гудением двинулся навстречу, заставляя воздух вокруг дрожать от невыносимой температуры. Именно поэтому первой преградой на его пути стала вздыбившийся травяной жгут, у которого не было шансов выжить. Предохранитель мы вынули заранее, так что ему нужно было просто оплестись вокруг красного баллона и надавить на рычаг.

Белая струя с шипением полетела прямо в огневика, который даже притормозил от неожиданности. Как я и предполагал, пенная смесь не горела даже в магическом пламени, и поэтому оранжево-жёлтый вихрь стал понемногу белеть. И даже попытался отступить, но тут дело вступили мы, от души окатив его углекислым порошком и прочими противопожарными агентами. Всё это добро моментально затягивалось внутрь воронки, понижая температуру и лишая огонь самого главного источника существования — кислорода.

Не знаю, кто был ответственный за пожарную безопасность в здании, но он явно заслуживал внеочередную премию. Ровно через минуту от грозного элементаля осталась лишь лужа грязной пены, да ярко-красная сфера Хаоса. Мы израсходовали по два баллона каждый, не считая того, что сгорел вместе с обречёнными растениями. Тогда ифрит ещё пытался сопротивляться и спалил всё дотла.

На этот раз система расщедрилась аж на двадцать шесть очков опыта. И судя по удивлённому лицу переквалифицировавшегося пулемётчика — ему тоже прилетело. Таким образом до третьего уровня мне осталось ровно сто пятьдесят очков. Всего-то…

Очень хотелось обессиленно плюхнуться рядышком с Талией, но оставался незакрытым ещё один вопрос — что там с Анатолием? Он взял на себя самого грозного противника, который мог доставить нам целую гору проблем. Одна громадная дыра в здании на месте балкона чего стоила. Дай демону волю, он бы всё здание до самого фундамента раскатал бы.

Поэтому мы с Егором направились с инспекцией на задний двор, стараясь не наступать в лужицы расплавленного асфальта. Эх, такую силищу, да в мирных целях! Тот же ремонт дорог стал бы гораздо проще.

Мы с законником ожидали увидеть там всякое, но к такому зрелищу оказались попросту не готовы. Поэтому минуты три просто созерцали, не в силах что-то произнести.

Прямо посреди кровавого побоища мирно спал абсолютно голый здоровяк, завернувшись в выбитые из демона кишки и прочую требуху. Для этого ему пришлось свернуться калачиком, словно маленькому ребёнку. Ну да, на улице уже не май месяц, а так гораздо теплее…

— Будить будем? — наконец, выдавил я из себя.

— Да ну его! Пусть так… Лежит.

Что характерно, демон не собирался рассыпаться прахом, а значит — чисто технически он был всё ещё жив. Но даже с его потрясающей регенерацией зарастить такое… Проще из этих ошмётков пару новых бесенят собрать.

Вернулись к Талии мы как раз вовремя — возле выломанных ворот притормозила старая добрая «Буханка» с мигалками, набитая вооружёнными и очень нервными людьми. Не окажись рядом Беседина, девушку расстреляли бы прямо на месте без лишних вопросов. А так обошлись коротенькой, но жаркой перепалкой. На большую уже не хватало времени.

Канонада по всей станице вроде бы утихла, но магические всплески только набирали обороты. Так что нам волей-неволей пришлось возвращаться к Анатолию и тащить его храпящую тушу в помещение. Заодно и демонические останки святой водой окропили, на всякий случай.

Оставаться на улице в разгар бури — верный способ отправиться на тот свет самым экзотическим способом. Даже если ты в глубине души кровожадное кладбищенское изваяние.

Ребята из подкрепления быстро прочесали все уголки помятого здания, выкурив последних мрачников, и на скорую руку заделали прорехи в стенах. При помощи обычной монтажной пены, которую один из магов превращал в подобие камня. Получалось не особо эстетично, зато быстро и вроде бы надёжно. Я постучал по затвердевшему материалу из чистого любопытства, и едва не отбил себе костяшку.

Глухонемая Анна Цыпкина тоже даром времени не теряла, и собрала под своим крылом всех раненых, в том числе и обитателей изолятора. Те особо не трепыхались, прекрасно понимая, что бежать сейчас куда-то — не самая лучшая мысль. Да и откровенных преступников туда старались не сажать, а удобряли их прахом сельскохозяйственные поля.

Остаток ночи мы все провели в комнате отдыха, переделанной из какого-то кабинета. Беседин не забыл нашу помощь, и теперь наш статус временно поднялся до ополченцев, даже у Талии. Спящего Анатолия окатили водой и немного приодели для приличия, но он так и не пришёл в себя. Да я и сам заснул ещё в полёте до подушки. Бушующая за стенами магическая буря нисколько меня не волновала, скорее, наоборот — убаюкивала.

А вот пробуждение вышло не очень. Потому что первое, что я увидел поутру, была осунувшаяся физиономия Терещенко с тёмными мешками под глазами. Комиссар будто бы постарел за одну ночь, и в привычной манере отчитывал одного из раненных законников, что ночевал вместе с нами. При этом он не сводил с меня хищного взгляда, будто я ему крепко задолжал и никак не хочу отдавать.

— Вы всё же опоздали? — предположил я вслух, не вставая с кровати.

— Да, Бухлин, ты снова прав, — с плохо скрываемой яростью ответил мне шериф. — Платона забрали. С помощью точно такого же портала, через который сюда попал ты. Во совпадение, да?

47

На четвёртом пересказе я не выдержал и прямым текстом послал неблагодарных слушателей куда подальше. Тем более, что мои слова стабильно записывали сразу три диктофона. Глядишь, так скоро и стенограмма допроса появится. А я совсем не попугай, по десять раз одно и то же проговаривать.

— На твоём месте я бы вёл себя потише, — недовольно заметил Атаман.

— А я на вашем занялся бы куда более полезными делами! — огрызнулся я в ответ. — У вас в руководящем составе сидит крот, а вы тут ерундой занимаетесь.

Донец тут же перевёл осуждающий взгляд на Терещенко, но тот лишь отрицательно покачал головой.

— Ой, да ну, это же элементарно! — продолжил я. — Акция спланирована с учётом знания вашего уклада. Кто куда поедет в случае ахтунга, и кто за что конкретно отвечает. А главное — где будет ночевать ваш драгоценный Платоша. Семья хоть его не пострадала?

— Он сирота, — поморщившись, ответил Атаман. — В целом, ты прав, но пока другого источника информации у нас нет.

— Повторяю в последний раз — это не дед! Просто потому что он бы не стал устраивать такие масштабные пляски с бубном. Пришёл бы, да забрал, а ещё вернее — грохнул. Для него даже местоположение Платоши не могло быть секретом, он же будущее видит! Выслал бы туда очередных своих подчинённых и всех делов…

Тут я запнулся, поражённый до глубины души своими же собственными словами. Всё это суматошное время мне ни разу не представилась возможность спокойно сесть и осмыслить происходящее. А ведь всё лежало прямо на поверхности, у меня под носом. Стоило только это озвучить вслух, как с глаз будто шторка упала, позволив разглядеть сложившуюся картину целиком.

Действительно, вредный дед-листопад вполне знает будущее, и при этом всеми силами хочет его предотвратить. Что наглядно показала история с девочкой, выкачивающей энергию из окружающих в промышленных масштабах. Значит, это самое будущее ещё не предопределено — это скорее вероятности, о которых неоднократно упоминала Пифия. Сельский оракул тоже что-то там видела, но весьма смутно и на короткий промежуток времени.

Непонятно почему, но самолично он вмешаться в события не может, поэтому предпочитает действовать чужими руками. Отличный пример — группа Дениса-химеролога, которую он самолично взрастил и помог достичь невиданных высот, но вряд ли это его единственные пешки. Примерно той же схемы придерживалась старушка-ворон (не путать с вороной!), которая выступала его оппонентом. Только показывала она не будущее, а прошлое. Через меня она столкнула лбами Романиху с девиантами, и спасла излишне талантливую девочку. Которая, вполне возможно, когда-нибудь похоронит весь наш континент.

Вот и думай теперь, за ту ли сторону я воевал…

Но сейчас это уже не важно, так как есть мысли поинтереснее. А что, если дед отправил меня в ад не просто на убой, а с другой, менее очевидной целью? Ведь появился я здесь именно по его чёртовой привязке, о чём меня заранее предупредила богиня. Он мог выбрать для «обратного адреса» хоть дно Мариинской впадины, но остановился именно на этом месте. Том самом, где спустя какие-то сутки организуют похищение другого вундеркинда.

Совпадение? Конечно же, нет.

Тогда понятно, чего местные на меня так взъелись. В их глазах я — стопроцентный лазутчик, что не так уж и далеко от истины. Но дед прекрасно знает мои жизненные принципы, которые нисколько не изменились даже после смерти. Значит, моя миссия сугубо спасательная. Только Платошу благополучно забрали в другой мир, а я ни сном ни духом ни о чём не подозревал до последнего момента. Что толку от моих припоздавших догадок, если можно было всех предупредить заранее!

Это тоже часть хитроумного плана или у моего куратора просто старческий маразм? Одни вопросы, голова уже от них пухнет…

— Дошло всё-таки, — усмехнулся Терещенко, прекрасно читая эмоции на моём лице.

— И что дальше, запрёте меня в камере до конца света?

— Хотелось бы, — вздохнул Атаман. — Но это глупо. Так мы только сыграем на руку тем, кто организовал нападение. Их конкуренты прислали сюда именно тебя, так что нужно выяснить — с какой целью. Даже если в качестве простой информационной поддержки — это уже немало. Благодаря тебе мы знаем гораздо больше, чем вчера. Кое-что ты заслужил.

— Поверьте, мне и простого «спасибо» вполне хватит.

— В общем, у нас для тебя есть несколько новостей, — невозмутимо продолжил глава станицы. — Сам разберёшься, какие из них хорошие, а какие — не очень. Итак, девочек с именем Пелагея из Краснодара уехало всего четыре, но Бухлиных среди них нет. Да и матери их совсем не Анастасии. Зато такая парочка есть в Новороссийске, только по фамилии Черновы. А эвакуировались они прямиком из Лермонтово…

Дальше я не слушал, едва не захлебнувшись в нахлынувших воспоминаниях. Ну конечно же, Лермонтово! Небольшой курортный посёлок на берегу Чёрного моря, до которого из Краснодара ехать ровно два часа. Хоть вместо пальм там растут стройные кипарисы, чувствуешь себя, как на самом настоящем курорте. У меня в том районе дача вроде как была, в пяти минутах ходьбы от побережья. Только успел там всё достроить и облагородить, как перед глазами начали мелькать строчки интерфейса, предопределив моё появление в гостях у профессора Кирсанского.

Это наверняка они! Пелагея — слишком редкое имя, чтобы всё вот так совпало. Там же посёлок с гулькин нос, за полчаса пройти можно!

Смущала только незнакомая фамилия. Это точно не девичья Насти, но кто знает, что эта излишне предприимчивая женщина делала в моё отсутствие? Могла ли она поменять паспорта себе и дочке? Да и зачем, ведь всё имущество записано на мою фамилию…

— Тимофей, ты ещё здесь? — чуть громче произнёс Андрей Донец. — Смотрю, что-то сложилось у тебя. Тогда держи следующую новость — Новороссийск единственный город, что смог уцелеть на побережье. Он сейчас в состоянии анклава, поэтому беженцев раскидывают в более благополучные районы. Связи у нас нет уже вторую неделю из-за чёртовых бурь, но через пять дней здесь должна появиться колонна, которая пойдёт туда в очередной рейс. Можем тебя туда порекомендовать, если продолжишь с нами сотрудничать. В одиночку переться туда не советую — даже в обход Краснодара полно опасных мест. Да и люди там всякие… попадаются.

— Это понятно, — кивнул я. — А в чём будет заключаться так называемое «сотрудничество»? Всё, что знал, я вам уже рассказал, даже про собственное воскрешение.

— О нём особо не заикайся, — строго наказал мне нахмурившийся Атаман. — У нас народ сейчас на взводе, и такая информация может серьёзно его взволновать и внушить ложные надежды. Пока не будет весомых доказательств твоим словам, запрещаю это обсуждать! Всё ясно?

— Без проблем, — я пожал плечами.

— Теперь о твоей помощи, — нехорошо усмехнулся Комиссар. — У меня за прошлую ночь выбыло одиннадцать сотрудников, и только двое из них живы. В обычной ситуации я бы предпочёл работать урезанным штатом, но Андрей почему-то уверен, что от тебя будет какая-то польза. Так что выбирай — либо возвращаешься в ИВС, либо послужишь на благо общества. Если покажешь себя с положительной стороны, можешь потом вернуться с родными сюда на ПМЖ.

Я ожидал всякого, но руководству станицы всё равно удалось меня удивить.

— Вы предлагаете мне стать полицейским? Серьёзно?!

— Губу-то не раскатывай. Побудешь внештатником, а там посмотрим.

— На что именно, хотелось бы знать?

— Чем ты являешься на самом деле — самым идиотским засланным казачком на моей памяти или же рукой помощи, которую нам зачем-то протянули в качестве контрмер. Я лично в концепцию «враг моего врага» не верю, но это заблуждение слишком популярно, чтобы сбрасывать его со счетов.

Да уж, от такого предложения попробуй, откажись. Альтернативы у меня, по большому счёту, и не было — тут и без монетки всё ясно. Ещё повезло, что мужики попались вменяемые, и решили использовать меня для своих личных целей. Могли бы просто запереть подозрительного со всех сторон субъекта, просто на всякий случай. А тем временем Настя с Пелагеей окончательно потерялись бы из виду.

Новороссийск и правда представлял из себя единственный зелёный просвет по ту сторону огромной чёрной кляксы, что сейчас из себя представлял Краснодар и его окрестности. Остальные территории пылали оранжево-красным огнём с серыми вкраплениями на месте других городов и крупных поселений. Люди оттуда давно уже сбежали, либо остались там в качестве мертвяков.

А вот на степной части Краснодарского края всё было не так плохо — многие станицы и даже города продолжали существовать, судя по цветовой палитре. Ближайшими чёрными дырами являлись Ставрополь и Ростов-на-Дону — соседние региональные столицы.

— И чем я буду конкретно заниматься? — спросил я вслух. — Помогать в поиске предателя?

— С этим мы уж как-нибудь сами разберёмся, — закатил глаза Терещенко. — Пока что закреплю тебя за Бесединым, а уж он тебе задачи нарежет. Ему давно положено свою группу иметь, да людей вечно в обрез. Один подчинённый у него был, и тот вчера сгинул.

— То есть, звезду помощника шерифа вы мне не дадите?

— У тебя будет удостоверение, — процедил Комиссар. — Временное. Зайдёшь в канцелярию на первом этаже, сфотографируешься и заполнишь все документы. Только в порядок себя приведи для начала. Всем необходимым тебя обеспечат.

Он многозначительно бухнул на столешницу многострадальный мифриловый брусок и толкнул его ко мне.

— А вы в курсе, что награждаете меня моей же собственной вещью, причём уже во второй раз? — не выдержал я.

— Если что-то не нравится, ты только скажи! — нехорошо оскалился старший законник.

— Ладно, — пробурчал я, забирая оружие со стола. — Надеюсь, ваших сотрудников хорошо кормят?

— Лучше, чем заключённых, — уверил меня Атаман, после чего нажал кнопку на рабочем телефоне. — Фролов, зайди-ка!

В дверь тут же заглянул один из его помощников, в полном боевом облачении. Так уж тут принято. Даже на месте секретарши в Приёмной сидел бугай с автоматом, а единственная попавшаяся мне на глаза женщина во всей администрации (которую упорно называли Штабом) оказалась простой уборщицей.

— Отведи человека в канцелярию, — принялся перечислять Донец. — Пусть его оформят и поставят на довольствие. К часу дня он должен быть в ОВД у Беседина.

— Так точно!

Боец лихо отдал честь, после чего потащил меня куда-то по хитросплетениям коридоров. Я даже толком попрощаться со своими «благодетелями» не успел.

Мы в темпе вальса пробежались по нескольким кабинетам на первом этаже, потом в программе шло снятие отпечатков для базы данных и долгожданный душ, уже в другом здании. Грязи с меня натекло столько, что кабинке самой теперь требовалось хорошенько помыться.

Тем временем моя изгвазданная донельзя одежда сгинула где-то в недрах этой военно-бюрократической машины. Вместо неё мне вручили плотный камуфляж непривычно сизого цвета, включающий в себя пару запасных чёрных маек и добротную куртку. С обувью у станичников тоже был полный порядок — мне предложили на выбор берцы на толстой подошве и неожиданную пару кроссовок. Так как последние явно имели китайские корни, я остановился на армейских ботинках. Может, бегать в них не так удобно, зато они не развалятся в самый неподходящий момент, да и влаги не боятся.

С утра как раз начал моросить мелкий противный дождик, а на улице резко похолодало. Здесь хоть и юг, но приближающейся зимы никто не отменял. Не май, как говорится, месяц.

С моей отросшей шевелюрой тоже пришлось распрощаться, хотя мне удалось уговорить местного цирюльника не брить волосы «под ноль» чисто по армейской привычке. В целом получилась довольно модная причёска, окончательно превратившая меня в человека.

Удостоверение выдали практически сразу после фотографирования, не успел я ещё примерить все свои обновки. Выглядело оно, как обычная пластиковая карта с колечком для ношения на цепочке. Там были выгравированы все мои паспортные и биометрические данные и даже загадочный «уровень допуска» — третий. Это меня особо позабавило, ведь по уровню знаний со мной даже местное начальство не сравнится.

А вот что не полагалось внештатнику, так это какое-либо казённое оружие. Можно было лишь оформить своё личное, что я незамедлительно и сделал, едва не вывихнув себе челюсть от желания истерично хохотать.

Не думал, что мне когда-нибудь придётся заполнять декларацию на волшебное оружие…

Но плотненький прапорщик даже усом не повёл от моих корявых писулек. Видимо, и не такого в своё время насмотрелся. Но когда он принялся проговаривать всё вслух, я окончательно сполз под стойку.

— Так-с… Тип: «холодное, зачарованное», материал: «мифрил», всё верно? Чудесно, тогда предъявите лезвие для фотоотчёта. И перестаньте ржать, как конь, в конце концов!

Я смог лишь утвердительно хрюкнуть в ответ. Кое-как воплотил топор, после чего мужичок со всей серьёзностью его запечатлел на простенькую мыльницу. Ну всё, если кого-то не того зарублю, то нужно будет обязательно дождаться окончательного развоплощения тела. Зато у меня теперь была официальная лицензия — выкуси, Раскольников!

На улицу бедный порученец выносил меня практически на руках, заметно нервничая от того, что мы немного опаздываем. Мы могли преспокойно добраться до места назначения минут за десять неспешным шагом, но Фролов предпочёл воспользоваться транспортом. Раскрашенный в камуфляж «Ленд Ровер» даже не успел толком набрать скорость, как на горизонте показалось опалённое здание ОВД. Вместо временных заплаток из окаменевшей пены работяги в спецовках спешно возводили нормальные стены и перекрытия, а их коллеги меняли выбитые стеклопакеты.

Всё, что сгорело уже успели вывезти, а на месте взорванного гаража дорожный экскаватор деловито копал котлован. Жизнь потихоньку налаживалась. Даже и не скажешь, что буквально вчера тут прямо после сражения магическая буря бушевала.

Люди приспособились к новым обстоятельствам и накрывали застигнутые непогодой автомобили тентами, чтобы те не превратились в мины замедленного действия. Как разряжали прочие «остаточные заряды» оставалось только гадать, но каких-то взрывов я не слышал.

Те же опоры электропередач представляли собой отличные магниты для магической энергии. Там столько металла, что если уж шибанёт, то сразу насмерть. В Романихе новичкам первым делом рассказывали, как опасно подходить к ЛЭП в первые дни после бури.

Однако, все вышки находились в полном порядке. Хотя само электричество здесь давали строго в определённые часы, а во многих административных зданиях вовсю тарахтели переносные генераторы. Стремительно выдыхающийся бензин особо не берегли, и вскоре его должны были окончательно вытеснить сферы Энергии. Да, здесь тоже догадались подсоединить клеммы к синему шарику и замерить напряжение. Уже сейчас требовательный к высокому октановому числу транспорт вовсю разбирался на запчасти, либо попросту ржавел где-нибудь на задворках станицы. А вот лошади потихоньку отвоёвывали позиции, на радость немногочисленной касте конезаводчиков.

Против моего ожидания, на пороге здания меня никто не встречал. Фролов такому повороту не удивился совершенно, и повёл меня внутрь, через пролом на месте центрального входа. Нужный кабинет располагался на втором этаже, в самом дальнем крыле. Помимо номера «260» на двери имелась не слишком воодушевляющая табличка с надписью «Архив».

— А мы точно туда пришли? — решил я уточнить на всякий случай.

— Беседин тут работает, так что да.

Боец требовательно постучал по двери, и в коридор выглянул радостный белобрысый парень с медицинской заплаткой на лбу. Пострадавший глаз хоть и заплыл, но выглядел гораздо лучше, чем накануне. По крайней мере, пулемётчик им точно видел мою недовольную физиономию.

— Принимай пополнение, Егорыч.

— Спасибо, я уже заждался!

Мужчины обменялись рукопожатиями, после чего порученец Атамана направился обратно к машине с чувством выполненного долга. А я продолжал соображать, что тут позабыл крепкий на вид законник. С дамочками бальзаковского возраста, которые обычно любят дышать архивной пылью, он как-то имел мало общего.

— Голоден? — быстро спросил у меня Егор. — Заходи, нам тут еду привезли. Я не знал ваших предпочтений, поэтому заказал всего понемногу.

Я уже хотел было уточнить, не двоится ли случайно у него в глазах, но на пороге кабинета нарисовалась ещё одна знакомая фигура. С рогами, но без хвоста. А главное, на её синюшной шее болтался точно такой же пластиковый прямоугольник, что и у меня.

48

— А ты-то чего здесь забыла?!

— Полегче с коллегами, — блеснула клыками Талия. — Я тоже не в восторге от этого, но сидеть за решёткой ещё скучнее.

Демоническая полукровка униформой пренебрегла, оставшись в том же самом кожаном прикиде стриптизёрши. Правда, её экипировка выглядела сейчас куда лучше, чем накануне. Обожжённые участки пропали, а заклёпки и ремешки сияли, как новенькие. Только свежие лоскуты выделанной кожи были немного светлее, чем старые, вот и вся разница.

— Так попросила бы отпустить тебя на все четыре стороны, — пожал я плечами. — За боевые заслуги и всё такое.

— Чтобы в следующей вашей отсталой деревне меня снова попытались убить? — фыркнула она. — Спасибо. Мне это уже порядком надоело.

— Так катись к своим.

Я для наглядности приставил к голове указательные пальцы, изображая рога.

— Они мне такие же свои, как и тебе, древолюб хаотичный!

— Так ребята, — решительно прервал нашу перепалку Егор. — Давайте жить дружно. Или мы работаем вместе в едином трудовом порыве, или сдавайте удостоверения. У нас тут не детский сад.

— Ладно, а в чём хоть наша работа заключаться будет? — спросил я, переступая через порог.

Внутри, как и ожидалось, почти всё свободное пространство занимали высоченные стеллажи, забитые различной макулатурой. Вдоль одной из стен пристроилась парочка компьютерных столов, под которыми гудели сразу несколько системников. Единственное окно практически не давало света, зато люминесцентных ламп на потолке торчало, хоть отбавляй. Специально для чтения, не иначе.

— Давайте для начала присядем и поедим, ладно?

— Звучит заманчиво, — вынужден был согласиться я.

Беседин поманил нас за собой, и направился вдоль стены, ко входу в небольшую подсобку. Ходить здесь можно было лишь исключительно боком, чтобы ненароком что-нибудь не зацепить. Судя по характерным отметинам на полу, раньше стеллажи стояли по-другому, но видимо кто-то от большого ума решил добавить сюда ещё один ряд, а может, и сразу два.

В подсобке на шесть квадратных метров оказалось ничуть не просторней. Здесь имелся стол с четырьмя табуретами, шкаф и небольшой холодильник. Всё. Можно было стоять, можно было сидеть, а вот ходить — ни в коем случае.

На столешнице, помимо тонкого ноутбука, стояло несколько пластиковых пищевых контейнеров, запотевших изнутри от горячей еды. От одного их вида у меня в животе требовательно заурчало. Во время утреннего общения я всего лишь пару раз выпил чаю, и этого «букашкам» было явно маловато. Зато в целом моё самочувствие стало чуточку лучше. Но и есть хотелось адски.

Мы с Талией сразу же оккупировали табуреты вокруг стола, пока Егор на правах хозяина быстренько его сервировал.

— Слушай, ты же наполовину эльф, — спохватился он, открыв один из контейнеров. — Что они едят?

— Всё, — лаконично ответила синекожая девушка. — Не понимаю, почему у вас принято считать их травоядными.

— Ну, мы до этого с ними сталкивались только в художественных произведениях…

— И это странно, не находишь? Раз они у вас есть, то некоторые ваши соплеменники что-то о них знали. Ведь не могли же они по чистой случайности выдумать именно тех, кто населяет целые миры? В вашей мифологии довольно точно описаны целые виды, не говоря уже об отдельных народах.

— Намекаешь, что наши предки путешествовали и раньше? Я думал об этом, и всё больше убеждаюсь, что так и было. Но у нас до недавнего времени не было букв над головой.

— Или вы их просто не видели, — парировала Талия.

— А чем, кстати, питаются демоны? — поинтересовался я, придвигая к себе тарелку.

— Свежим мясом и душами на закуску.

— Получается, ты тоже?

— Сырятину я терпеть не могу! Особенно, когда она ещё кричит в процессе поедания…

Может, раньше я бы непременно поперхнулся от таких слов, но теперь меня таким уже не удивишь. Тем более, проглядеть иронию в словах полукровки не смог бы только очень наивный человек. Так что продолжил невозмутимо поглощать пюрешку с котлетами.

— А что на счёт «закуски»? — многозначительно спросил Беседин.

— Я маг Души, так что для меня это просто рабочий материал. Как вот для друида — цветочки.

Талия моментально приговорила свою порцию и особо не стесняясь подтянула к себе поближе один из контейнеров с макаронами по-флотски, начав есть прямо из него. Не у одного меня волчий аппетит, так что следовало работать челюстью более интенсивно.

— А что конкретно ты умеешь? — продолжил интересоваться наш новый начальник.

— Если доступными словами, то могу ненадолго порабощать волю живых существ.

— Гипноз, получается? — заметно напрягся Беседин. — Как у тех, кто потерял собственную волю и стал куклой в чужих руках?

— Нет. Контроль такого количества объектов доступен лишь величайшему магу. Думаю, там что-то другое, раз вместе с ними здесь крутились даже одержимые. Вы их называете демонами, хотя им до этого ещё очень далеко. А мой здешний уровень пока что очень низкий, так что воздействие получается не всегда и не со всеми.

— Здесь, это в нашем мире?

— Да. Переход сюда дался мне очень тяжело. Пришлось воплощаться заново и терять часть прежней себя.

— Так, а вот с этого момента поподробней, — попросил парень. — Я читал твои допросы, но этого ты ни разу не касалась.

— Сразу скажу, что память осталась со мной лишь частично, так что каких-то откровений от меня не ждите. Мой мир… как бы выразиться помягче, пришлось срочно покинуть. Не выдумывайте себе ничего такого, там просто объявили всех полукровок вне закона, хотя до этого я занимала довольно высокую должность. Если проводить аналогию с вашим укладом, то получится нечто вроде советника при дипломатической миссии. Но всё это стало пылью в один момент. Наверное, мне единственной из всех удалось уйти… Но очень дорогой ценой. От меня осталась лишь бесплотная сущность, которая едва смогла вселиться в подходящее тело.

— То есть ты — тоже одержимая?

— В каком-то смысле так и есть, — не стала отрицать рогатая. — Но если демоны — это духовные паразиты, то у нас получилось что-то вроде симбиоза. Та девушка, подарившая мне тело, на тот момент умирала. Её разум почти затух, и она впустила меня добровольно. Мы слились в единое целое, благодаря чему я смогла освоить ваш диалект, культуру и другие важные вещи. Вместе с этим мне досталась её память, привычки и наклонности. Имя я тоже взяла в честь неё, всё равно моё прежнее здесь не произносимо. Так из бестелесной беженки и умирающей Натальи получилась я.

— А потом ты отрастила рожки и всё остальное? — Егор сделал неопределённый жест рукой.

— Верно. Это моя истинная форма, и вне её существовать я не могу. Оставшись человеком, мы скончались бы от ран даже раньше, чем нас дожевали болотные твари.

— А что конкретно с Наталей случилось?

— Её поймали какие-то подонки для развлечения, — сузив кошачьи глаза, ответила Талия. — Над ней издевались около месяца, а когда надоело — выбросили посреди болота, чтобы приманить какого-нибудь хищника для прокачки. Нам обоим повезло оказаться рядом друг с другом. Но пока происходила наша трансформация, напуганные ублюдки успели сбежать. Иначе их собственные шкуры пошли бы мне на одежду, а не тупых ящеров!

Последнюю фразу она практически прорычала, смотря затуманенным взором куда-то вдаль. Теперь понятно, почему мне показался странным материал её облачения. А это оказывается — кубанский крокодил, «Гуччи» нервно курит в сторонке…

— Что за болото, далеко отсюда? — играя желваками на скулах поинтересовался Беседин.

— Нет, это Челбассы. Сначала пришлось немного попутешествовать по разным деревням, и уже потом я попала сюда, когда на меня напоролся ваш конный разъезд. Пришлось применить всё своё обаяние, чтобы меня не закопали прямо там. К счастью, среди них оказались восприимчивые к внушению. Такая вот история.

— Обещаю, мы найдём их.

— И заодно сделаем тебе одежду потеплей, — добавил я. — С начёсом.

Мы все понимающе улыбнулись и продолжили трапезу. Ребята вроде бы попались адекватные, так что я без особых корректировок смог рассказать о себе, с перерывами на войну за очередной контейнер. Егор наверняка был знаком с моей историей, но всё равно слушал, ловя каждое слово. Особенно его заинтересовали похождения в другом мире и знакомство с богиней. Талия же изредка кивала, явно не впечатлившись моим рассказом.

— Получается, миров очень много, но все они тесно связаны… — парень задумчиво потёр подбородок. — Талия, а чем тогда тебе наше захолустье приглянулось?

— Вы сейчас очень близко к Хаосу. Это затруднит поиск, если его всё же решат организовать.

— А если он нас окончательно поглотит?

— Тогда и мне конец, тут уже без вариантов. Но я надеюсь, что вам получится удержаться. Кто-то потрудился выдать разумным корявенький интерфейс, так что шанс есть.

— Кто-то, это бог?

— Для вас — да. Существо более высшего порядка.

— А ему это зачем?

— Кто знает… — пожала она плечами. — Может, ему стало скучно. Или оно решило здесь обосноваться, вдали от Срединных миров. Там за каждый клочок земли или астрального пространства идёт непрекращающаяся борьба. Это к вам попасть легко, а туда — только по особому приглашению. Прокол просто так уже не откроешь, даже если есть способности или специальный артефакт.

— Кстати, о порталах! — оживился Егор. — Это и будет нашей первоочередной задачей. Думаю, у вас тоже есть ко мне накопилась куча вопросов, так что начну с самого очевидного. Мы — что-то вроде отдела статистики. Изучаем, экспериментируем и, в конце концов, систематизируем.

— Что-то ты не похож на учёного, — покачала рогатой головой Талия. — И класс у тебя непонятный.

— Внешность обманчива, — улыбнулся ей парень. — Тебе ли этого не знать. Что касается меня, то ещё задолго до всего этого я изучал различные мнемотехники, хотел развить себе память. Скучно на вахте было, хоть волком вой. Вот и стал церебриком… Это от латинского «мозг», если вы не в курсе. Он у меня работает чуть лучше, чем у обычных людей. Не сверхразум, к сожалению, но зато я ничего не забываю. Звуки, цвета, запахи…

— Так вот почему у тебя такая непробиваемая ментальная защита! — воскликнула девушка, хлопнув в ладоши. — Ты — ментат!

— Может быть. Название класса, сама понимаешь, придумывал не я. Некоторые меня вообще с клириками путают…

— Ясненько, — хмуро произнёс я вслух, отодвигая тарелку. — Нас решили отдать на растерзание живому компьютеру.

— Не совсем так, Тимофей. Вы оба — бесценные источники информации, это так. Но мне и самому нужна помощь — в одну каску много материала не соберёшь, какой бы ты умный не был. У меня только недавно появился помощник, но вчера он попал под влияние чужого мага и погиб.

— До этого ты с демонами дела иметь не хотел, — напомнил я ему. — А теперь вот один из них у тебя в отделе работает. Не напрягает это?

— Если честно, то ещё как. Но теперь понимаю, что был не прав. Если сработаемся, я замолвлю за вас словечко о переводе в постоянный штат. Поверьте, это того стоит.

— Не считая такой мелочи, что у вас высокая смертность, — заметила Талия. — Но в целом, предложение заманчивое. Мне как раз нужно где-то временно осесть, пока не наберу хоть какую-то силу.

— А я здесь всего на пять дней, — пришлось мне напомнить новоиспечённому начальнику. — Оставаться здесь не собираюсь, разве что, заскочу на обратном пути.

— Значит, решил ехать в Новороссийск?

— Да. Есть шанс, что супруга зачем-то прошла регистрацию под другой фамилией.

— Тебе виднее. Других совпадений я не нашёл, хотя на всякий случай проверил все доступные списки.

— А, так это ты у нас местная поисковая система! — обрадовался я. — Что ещё про них знаешь?

— Прости, но беженцев почти никто подробно не анкетирует. В лучшем случае — паспортные данные и место эвакуации. Та колонна, которую ты ждешь, просто скинула мне данные, оставила часть людей и покатила дальше.

— Куда именно?

— Тихорецк, Кропоткин, потом Армавир и обратно. Всё, что дальше Пятигорска — уже нежилые территории, до самых гор. Что там творится — не известно, никто оттуда так и не вернулся. Но тех, кого ты ищешь, ещё не вывезли, это точно.

— Блин, да как вообще должна работать эта дурацкая перепись, если там даже отчеств нет!

— Видимо, их вносили в большой спешке. Частенько и дату рождения указывают для облегчения поиска, но у всех, кто с Лермонтово и ближайших мест, подобная проблема.

— Так, — решил я зайти с другой стороны. — А у вас в станице остался кто-нибудь оттуда?

— Сейчас.

Взгляд парня на долю мгновения расфокусировался, после чего он с явным облегчением ответил:

— Знаешь, есть одна семейная пара. Живут у родственников в частном доме на Резникова. Это недалеко отсюда, можем вечером прокатиться.

— А почему не сейчас?!

— Мы на службе, если ты забыл. В любой момент может понадобиться наша помощь. Не хотелось бы первый рабочий день отдела начинать с самоволки.

— Получается, мы всё время должны тут на поводке сидеть? — расстроился я.

— Нет, но все выезды согласовываются заранее. Тем более, у нас сейчас не так много машин в строю осталось после вчерашнего.

— Тогда давай пешую вылазку сделаем? Сугубо рабочую, обещаю.

— Это как?

— Прогуляемся на место, где похитили Платошу, замеряем там уровень остаточных эманаций. Нам же положено заниматься вопросом порталов, вот с этого и начнём.

— Что ещё за «остаточные эманации»? — подозрительно прищурился Егор.

— Портальный выхлоп, — соврал я, не моргнув и глазом. — Само собой, магический.

— Ох, даже не буду спрашивать, чем ты там собрался его замерять, особенно после бури… А вот взглянуть на него вам обоим стоит. У меня есть целых два ролика. Раз все поели, давайте делом займёмся.

Он раскрыл ноутбук, что-то там пощёлкал, после чего развернул экран в нашу сторону.

— Воистину, ваши технологии удивительны, — восхищённо выдохнула Талия, глядя на зернистое изображение. — Очень жаль, что они бесполезны против Хаоса…

При этих словах меня что-то кольнуло на самых задворках сознания, но видео уже началось, и я отложил внезапную мысль на потом.

Первый ролик был запечатлён на автомобильный регистратор. Поэтому приз за лучшую операторскую работу он бы точно не отхватил. Судя по хриплым ругательствам на заднем фоне и дикой трясучке, камера стояла на том самом чёрном «Гелендвагене», который вытащил из хранилища Терещенко. Товарищ Комиссар гнал по дороге, как сумасшедший, но всё равно опоздал. Всё, что мне удалось разглядеть, это сворачивающуюся синюю воронку во внутреннем дворе многоквартирного дома. Это точно был портал, но вот от моего он всё же отличался пронзительно-белой каёмкой по кругу. Так что я лишний раз убедился, что дед-листопад тут не при чём.

Старший законник отважно ринулся прямо к аномалии, не обращая внимания на сверкающие повсюду вспышки выстрелов, только на его пути выросла чья-то мощная фигура на четырёх лапах. Качество изображения не позволяло толком рассмотреть противника, а уже на следующих кадрах разъярённый Комиссар буквально разорвал его на части, моментально осыпавшиеся песком. Будто это не живое существо, а какая-то тряпичная игрушка, набитая шариковым пенопластом. Я же сделал себе очередную зарубку в памяти, что близко Терещенко к себе лучше не подпускать, особенно, когда тот не в духе. То есть, практически всегда.

Больше в объектив ничего интересного не попало, поэтому вскоре Егор включил следующее видео. Это была запись с камеры наблюдения расположенной на той же пятиэтажке, с чьей придомовой территории стартовали вражеские маги. А вот их самих было видно весьма смутно из-за темноты и карнавального облачения, в виде бесформенных балахонов. Всего я насчитал три фигуры, вышедшие из синей воронки. Плотная ткань серого цвета прикрывала их головы на манер капюшонов, так что разглядеть лица было нереально. Ещё двое сразу же привели к ним мальчика из ближайшего подъезда. Причём, один из них был облачён в уже знакомый мне сизый камуфляж с накинутым поверх бронежилетом, а вот второй зачем-то обмотался с ног до головы простынёй. Самой обыкновенной — беленькой, с цветастым орнаментом. Только посоха из швабры ему не хватало, чтобы окончательно походить на доморощенного «ролевика».

Кто-то явно заигрался в магию, не иначе.

Не успел я порадоваться, что хоть кого-то из группы получится опознать, как «предатель» приставил к голове автомат и снёс её себе начисто. Один из новоприбывших приобнял Платошу, заслонив от такого неприятного зрелища, и уже впятером они шагнули обратно. Затем часть двора залил свет фар подъехавшего джипа, позволив нам более детально рассмотреть схватку Комиссара и неведомого монстра с другого ракурса. Ну, как схватку… Скорее, расправу на скорую руку.

Тузик несчастную грелку и то дольше разрывал.

Помимо рассыпавшегося песком зверя, отход волшебников прикрывали несколько человек с разномастным оружием. Часть из них явно относилась к военным, а остальные были гражданскими с обычными ружьями, одетыми кто во что горазд. Завязалась яростная перестрелка, но один из подручных Терещенко смог быстро нейтрализовать стрелков с помощью какого-то дальнобойного заклинания, напоминающего синие искры. Но даже не окажись здесь ровным счётом никого, законники вряд ли бы успели заскочить в стремительно сужающуюся воронку. Им бы на буквально на пару минут раньше приехать…

Но кое-кого осенило слишком поздно, увы. Деду нужно было выбирать себе подручных посообразительнее, либо выдавать подробные инструкции вместо молчаливого пинка в портал.

— Ну, что скажете?

Беседин не стал закрывать ноутбук на случай, если мы возжелаем что-нибудь пересмотреть в поисках деталей. Но это в детективных сериалах изображение можно как-то улучшить и увеличить отдельные фрагменты. А тут и с первого раза всё ясно, даже мне — не профессиональному следователю.

Как минимум часть из похитителей здесь знают в лицо. Это факт. Вполне возможно, что кто-то из них и вовсе местный житель. Например, тот, кто пришёл с замороченным законником — наверняка тот самый загадочный гипнотизёр. И даже если остальные маги из другого мира, а там у них строгий дресс-код, то никакой надобности в напяливании на себя первой подвернувшейся тряпки всё равно не было. И самоубийство законника в ту же копилку — он наверняка видел мага без простыни.

Но если у меня имелись одни лишь умозаключения, то Талия ответила вполне уверенно:

— Мальчик по-прежнему находится в вашем мире. Это быстрый портал, он работает только на короткие расстояния.

Поражённый Егор вскочил с места, едва не опрокинув табурет.

— Ты точно это помнишь?!

— Межмировой прокол реальности держится куда дольше, — продолжала настаивать на своём объевшаяся и подобревшая полукровка. — Та ваша самоходная колесница могла туда спокойно заехать, передавить там всех, и выкатиться обратно вместе с мальчиком. А если такой канал закрыть слишком быстро, то по обеим сторонам возникнут мощнейшие магические возмущения.

— Так буря же и так была!

— Это слабенький ветерок, а я говорю об урагане. Все ближайшие территории превратились бы в застывшее зеркало, либо в кипящее море огня. Такое невозможно забыть. А эта дверь оставалась открытой всего несколько ударов сердца. Раз наша плоть всё ещё держится на костях — точка выхода располагалась где-то неподалёку отсюда…

49

Давно уже заметил — если где-то прибыло, что с другой стороны непременно что-нибудь убудет. Так же случилось и на этот раз.

Обрадованное начальство готово было отпустить меня хоть на Мальдивы, поэтому я без проблем прогулялся к пожилой паре из Лермонтово. Как и обещал — пешком, благо те жили в нескольких кварталах от центра. Но к сожалению, они так и не смогли ничего толком припомнить.

Вывозили их в большой спешке, так как со стороны моря повылезала всяческая гадость. Мало того, что осаждённый мегаполис под боком, так ещё и морские гады разом активизировались. Промысловые суда утаскивали на дно и раньше, не говоря уже о частных лодках, но теперь прогулка по прибрежной зоне представляла собой игру в русскую рулетку с помощью современного пистолета. Того, что с магазином вместо устаревшего барабана.

Весь вопрос заключался лишь в том, кто первый успеет сожрать беспечного «пляжника», не дожидаясь того, что он доберётся до кромки воды.

В первый же день морского нашествия село опустело едва не на четверть. Больше всего пострадали те, кто жил в непосредственной близости от береговой линии, но некоторые особо шустрые земноводные и прочие непонятные чудища добирались и до отдалённых улиц. От этих рассказов я едва не поседел. Ведь дачу специально выбирал поближе к пляжу, чтобы можно было дойти пешком…

Получается, массово зашвыривало к нам не только сухопутных монстров. О том, что творилось на серьёзной глубине, знали только те немногочисленные подводники, что сумели вернуться в порты. Вот уж кто мог похвастаться белоснежной шевелюрой в тридцать лет.

Не проплывай на следующий день мимо Лермонтово военная экспедиция, спасать там было бы уже некого. А так выползней ненадолго загнали в естественную среду обитания, где их ждали мины и глубинные бомбы, после чего моряки вывезли из округи всех, кто смог явиться в пункт эвакуации в назначенное время. Опоздавших никто не ждал.

Детей среди беженцев, естественно, было предостаточно. Маленьких светловолосых девочек тоже. Многие семьи предпочли ещё в самом начале покинуть беспокойный Краснодар, где первые недели творилась ещё та порнография, чтобы тихонько отсидеться в глуши. Большинство подобных решений приводило к тому, что очередной голодной орде было, где разгуляться из-за тотальной беззащитности населения, но «лермонтовцам» повезло. Активность жителей Новороссийска, где доля военных на квадратный метр во все времена зашкаливала, сыграла им на руку. Да и выжившие в краснодарской мясорубке соединения отступали именно туда.

Если против монстров обычное вооружение хоть и не всегда, но работало, то против концентрированного прорыва Хаоса бессильны оказались все. Даже маги, что всё чаще появлялись в рядах кадровых военных. Особо талантливых рекрутировали даже среди гражданского населения, постепенно разбавляя ими редеющий контингент.

Последней каплей в бочку дёгтя стала отчаянная бомбардировка городов-миллионников, которая в лучшем случае не возымела никакого результата. А в худшем сценарии чёрная субстанция росла почти что в геометрической прогрессии, захватывая разом целые районы. Не избежал подобной участи и Краснодар, превратившись в здоровенную бесформенную кляксу на карте. На северо-западе прокажённые территории должны были вот-вот достигнуть побережья Азовского моря, а на юго-востоке чернота простиралась едва не до самого предгорья Кавказа.

Таким образом Новороссийск неизбежно оказывался отрезанным от материковой части страны. Если бы не солидный морской флот, то его участь была уже давно предрешена, как у остальных курортных городов на побережье. А так морячки вполне успешно держались, и охотно давали прикурить всем, кто к ним заглядывал на огонёк. Единственное, что их стесняло — перенаселённость и недостаток припасов. Так что они организовали несколько караванов, которые курсировали между уцелевшими населёнными пунктами. Те развозили беженцев по относительно спокойным местам, а обратно доставляли дефицитные вещи.

Часть людей ходила исключительно на колёсах, а остальные пользовались морским транспортом под военным конвоем, используя Ейск в качестве перевалочной базы. Та колонна, которую я ждал, как раз относилась ко второй категории. Ехать в объезд прорыва по земле было очень опасно — близлежащие места кишели адскими созданиями. Иногда они, словно пар из-под неплотно пригнанной крышки, вырывались на волю, но на их пути вставали опорные пункты и ковровые бомбардировки. Выжившие одиночные особи после такой тёплой встречи особой опасности уже не представляли.

Пока оружия хватало, чтобы успешно отражать все атаки, а вот с расползанием Хаоса ничего было поделать нельзя. Подсказка богини пока что никак не хотела разгадываться, и даже Талия оказалась в этом вопросе бессильна. В её родном мире прорывов уже не случалось так давно, что даже долгоживущие эльфы не могли припомнить последний раз. Отдельные демоны забредали туда очень редко, и одним из последствий такой вылазки стало рождение рогатой полукровки.

В расстроенных чувствах я вернулся к своим коллегам-архивистам, которые провели время гораздо продуктивнее, чем я. Ребята успели перелопатить огромный ворох слухов, опросили целую кучу людей и наметили несколько перспективных мест. Портальными воронками нынче никого сильно не удивишь, но демонические прорывы обычно представляли собой красно-чёрную круговерть, ещё частенько попадались изумрудные, либо жёлтые завихрения, а вот синие с белым окаймлением селяне видели гораздо реже. Оставалось лишь нанести все более-менее достоверные случаи на карту и по возможности тихо проверить, что сейчас там происходит.

Терещенко, скрипя зубами, смог сформировать только одну оперативную группу — людей банально не хватало, а ему требовалось параллельно поддерживать хоть какой-то порядок в бурлящей станице. Ещё две из разведчиков-казаков оторвал от сердца Атаман. На этом и закончили. Большая часть военных и ополченцев сейчас укрепляла оборонительные рубежи, и отвлекать их от этого занятия лидер не мог при всём желании. Вчерашний прорыв наглядно продемонстрировал всю уязвимость старых методов, так что требовалось в срочном порядке усилить периметр.

Хотя все эти приготовления по сути являлись успокоительной пилюлей для паникующего населения. Как метко выразился один из командиров: «Фуфломицин втираем». А то некоторые граждане всерьёз собрались податься в бега, где их ждал не самый радостный конец. И чем таких останавливать, пулемётами? Так и до концлагерей недалеко.

Самый страшный соблазн во все временя — чувство полной безнаказанности и власти. Так что со своими подчинёнными командиры вели себя ещё строже, чем с гражданскими. Не приведи бог кому-нибудь задрать нос — по нему мгновенно прилетало. Ведь от защитника до бандита, подмявшего под себя народ, всего один-единственный шаг…

Прецеденты уже имели место быть, и нечем хорошим это обычно не заканчивалось. Тотальное вырезание мужской части населения, огромные гаремы из невольниц, работорговля, в том числе и детьми. Одним словом — лютый террор. Потерявших берега людей устраняли без жалости, если до них первыми не добирались монстры. И те на фоне зарвавшихся защитничков отечества выглядели уже не так страшно.

Так что все служивые Атамана дружно укрепляли оборону и как могли успокаивали паникующее население. Хотя прекрасно понимали, что при наличии подконтрольных порталов любая преграда — сущий пустяк. Большинство из тех, кто атаковал здание ОВД, наверняка попали в станицу именно таким образом. Ведь даже крылатые существа отслеживались силами местного ПВО. И всё, что чуть крупнее голубя, сбивалось к лешему ещё на подлёте. Пока техника окончательно не ослепла из-за близости магической бури, воздушное пространство вокруг станицы жёстко контролировалось.

Даже те стрыги не успели бы долететь до центра.

Всё это мне охотно поведал Егор, который был примерно на седьмом-восьмом небе от счастья. Ещё бы — его отдел статистики наконец-то принёс какую-то практическую пользу. До этого он всего лишь заменял собой компьютеры, которые пока ещё вполне справлялись с работой. К расследованиям парня привлекали всего пару раз, но распутать их так и не удалось — данных для анализа не хватало. Теперь же на архивистов должны были взглянуть по-новому, но для этого требовалось нечто большее, чем просто слова мутного демона-полукровки.

Доказательства, то есть, и чем твёрже — тем лучше.

— А почему бы нам самим не проверить пару точек? — предложил я начальнику, выслушав его рассказ.

— Чтобы лечь всем составом при первом же случае? — нахмурился Беседин. — Извини, Тим, но ты пока только первого уровня. Ещё качаться и качаться. Да и я сам, знаешь ли, привык работать в первую очередь собственной головой. Талия у нас тоже не великая воительница. Всего-навсего третий уровень, хоть и скрывает это от посторонних, так ведь?

Рогатая девушка недовольно кивнула, что-то пробормотав себе под нос. Видимо, не ожидала, что мозговитый волшебник сможет считать скрытую от посторонних глаз информацию. Но с его зашкаливающими показателями Разума, любое психическое воздействие разбивалось, будто прибой об бетонный волнорез. На него не действовало ни «Очарование», ни «Отвод глаз», которыми исчерпывался скромный арсенал синекожей заклинательницы душ. Ребята специально проверили, пока меня не было. Была ещё «Ментальная связь», но и там она не смогла достучаться до разума церебрика.

— У Наташи есть крутое призванное оружие, — выдвинул я встречный аргумент. — Видел бы ты, как она им мрачников гасила!

— Да, хлыст впечатляет, согласен. Я уже попросил его продемонстрировать. На ближней дистанции лучше не придумаешь, но оно может оказаться бесполезным против существ с сильной магической защитой.

— Это так, — неохотно подтвердила Талия, — Но древолюб дело говорит. Чего мы добьёмся, сидя под охраной? Тут скучно, и все вокруг хотят меня убить или просто — хотят меня. Даже не знаю, что из этого хуже…

— Да поймите же, я тоже хочу пойти! Правда. Но одних наших желаний всё равно недостаточно, даже при наличии пулемёта. Нас слишком мало для нормальной рейд-группы. Мы не сможем закрыть все направления в случае чего, а просто так людей нам никто не даст. Вы тут только лишь по той причине, что никто больше с вами дела иметь не хотел. А меня Терещенко было не жалко.

— Что, среди местных крестьян совсем нет авантюристов? — расстроенно поинтересовалась демонесса.

— Может и есть, только они не дураки, — покачал головой Беседин. — Никто из них не отправится за периметр с незнакомыми людьми и… Хм, не людьми.

— О, я на слово «нелюдь» совсем не обижаюсь, хотя даже эльфы в своё время наверняка произошли от них. Слишком похожи наши генотипы. Но сейчас за одну такую мысль можно заработать смертную казнь.

— Да уж, это нужно будет запомнить. На случай, если повстречаем других твоих сородичей.

— Им тут нечего делать, — пожала она плечами. — Сюда решатся прийти только изгои или беглецы, вроде меня.

— Кстати, вопросец тут возник! — встрепенулся я. — Этому поселению ничего не светит, случайно, за укрывательство политического преступника и всё в таком духе?

— Если за мной придут, то выжгут здесь всё дотла, — безразлично ответила Талия, будто дело касалось чего-то не особо важного. — В таком случае пощады не ждите, так что лучше вам эльфов никогда не встречать.

— Да что ж такое с вами… — простонал Егор, схватившись за голову.

— Ильич будет просто в восторге, — прикинул я реакцию старшего законника. — Так, а если тебя, допустим, сдать своим? Не за награду, а просто в знак доброй воли.

— Вас всё равно убьют, но менее болезненно и позорно. Даже за то, что вы просто общались со мной, положено серьёзное наказание. Не переживайте, если бы за мной кого-то действительно отправили, то он давно уже был здесь. Наши каратели не из тех, кто любит промедление, а с их возможностями не сравнится ни один ваш воин. Вы просто слишком мало живёте.

— Вот спасибо, успокоила…

Мы несколько минут переваривали новости, после чего Беседин выдал единственный разумный вердикт:

— Раз поделать уже ничего нельзя, оставим этот вопрос до лучших времён. Как и мечты о добровольцах в наш стихийный отряд самоубийц. В общем, скоро уже конец рабочей смены, дежурства у нас пока нет, так что мы можем заняться вашим размещением. Есть общежитие неподалёку…

— Подожди, что ты сказал про добровольцев? — перебил я его, поражённый внезапной мыслью.

— Мы только что это обсуждали. К нам никто не согласится пойти, забудь.

— Да-да, мы же вроде как идём на верную смерть. А как на счёт её адепта?

— Кого?

— Ну, Смерти. С большой буквы «Сы».

— Чугуй?! — вытаращился на меня Егор. — Тот каменный убийца? Скажи, что это ты так неудачно пошутил!

— Он был в состоянии аффекта, — принялся я оправдывать бывшего сокамерника. — И никого не хотел убивать, как мне кажется. После превращения его самосознание просто отключалось, а управление над телом перехватывал кто-то другой. Почти как с одержимыми, Наташа вот не даст соврать…

— Это не снимает с него вины за смерть стольких людей. Ты хоть знаешь, кто стал его первыми жертвами? Собственные родители!

— Да не он это творил, пойми! — я тоже невольно повысил голос. — Таша смогла до него кое-как достучаться вчера, и только тогда он начал себя контролировать. Добровольно помогал вам обороняться, хотя мог попробовать сбежать под шумок, когда стало совсем плохо. Кто бы его тогда задержал? А вместо этого он схватился с демоном один на один, чтобы тот не сложил всё здание нам с тобой на голову. Припоминаешь?

— Да. Спасибо ему, конечно, но обвинения снять с него может только суд. Если мы начнём выпускать всех направо и налево — само понятие закона встанет под сомненье.

Я коварно ухмыльнулся:

— А кто говорит о свободе? Пусть он под нашим строгим присмотром ходит, пока судебный процесс идёт. Мы же экспериментаторы, в конце концов, нам нужно всё исследовать и документировать, а он — отличный подопытный. Другого такого случая может и не представиться.

— Тебе бы в адвокаты идти… — проворчал Беседин, сдаваясь. — Что скажешь, Талия? Гарантируешь его контроль, если что?

— Думаю, во второй раз будет даже проще, — прикинула воодушевившаяся полукровка. — Но нужно помнить одну вещь — он не сможет перевоплотиться обратно, если не заберёт чью-то душу.

— На диких территориях с этим делом проблем нет, — напомнил я ей. — Если даже демон ему подошёл.

— Он был когда-то человеком, до перерождения. Это другое.

— А что на счёт животных? Или каких-нибудь отродий?

— У большинства души есть, но всё нужно проверять на практике, — задумчиво улыбнулась Талия, снова продемонстрировав нам немаленькие клыки. — Самой стало интересно, ух! Не думала, что учёным быть так весело.

— А если ничего не подойдёт?

— Ой, да скормим ему кого-нибудь из заключённых и прочих отбросов, делов-то…

— Чувствую, я с вами не соскучусь, — сокрушённо покачал головой Егор. — Ладно, некогда титьки мять, скоро вечер. Схожу-ка побеседую с начальством, а вы пока загляните к вашему протеже и поинтересуйтесь у него, готов ли он поработать во имя науки?

50

Не знаю, как происходило общение с начальством, а вот нас послали в пешую эротическую прогулку буквально с порога.

— Быстро вы в «мусоров» переобулись, — под конец укорил нас Толя, даже не привстав с нар.

Опасного заключённого наконец-то поселили в одиночестве, оснастив его камеру сразу двумя артефактами-блокираторами в защитных кожухах из сварной арматуры. Сломать такую конструкцию без подручных инструментов теперь уже точно было невозможно. Хорошо, что надзиратели раньше до такого не додумались, иначе нас всех бы вчера передушили, как цыплят.

Но резко-негативное отношение заставило меня усомниться в идее с привлечением добровольца. А ведь я специально перед общением просмотрел дело и убедился, что в прошлом Анатолий Чугуй не был представителем криминалитета. Спокойно работал в автосервисе, ходил в местную качалку и ни в каких противоправных деяниях замечен не был. Пара штрафов за превышение скорости не в счёт.

— Ты сам уголовника из себя не строй! — парировал я в ответ, заходя к нему в камеру. — Сейчас все эти понятия в прошлом остались. Есть только люди и все остальные, кто — нет.

Нам выдали ключи, как новоиспечённым сотрудникам, но один из надзирателей всё равно дежурил в коридоре с оружием наготове. И судя по недовольному выражению его лица, он предпочёл бы запереть нас всех троих вместе.

— Что-то я особо не заметил перемен, — поделился наблюдениями хмурый здоровяк. — Как были все при своих, так и остались. Морды только сменились, а лозунги те же. Вперёд к светлому будущему!

— Так что ж в этом плохого? — пожал я плечами.

— Всё! Не может у нас быть ничего светлого. Ни завтра, ни через год, никогда! Люди только и делают, что разрушают то, к чему прикоснутся. Всех ждёт вымирание.

— Тогда ответь мне на один вопрос — почему ты нам помогал, когда пришёл в себя? Мог бы просто сбежать.

— Нельзя мне, — проворчал он, отвернувшись к стене. — Такие, как я, не должны жить в первую очередь.

— Ты требовал, чтобы тебя залили бетоном, — процитировал я строчку из его дела. — Почему?

— Меня уже пытались убить обычным способом. Хрен что вышло! Эту тварь…

Он сжал кулаки так, что побелели толстые костяшки, но всё же смог совладать с собой и продолжить:

— Я чувствую, как она шебуршит внутри меня, скребётся наружу. Даже здесь, с этими штуками. Так что, если хотите всем сделать одолжение — лучше закопайте меня поглубже!

— Не выйдет, — развела руками Талия, придя мне на помощь. — Ты жалкий смертный, а вот сущность в тебе — вечная. Скорее всего она просто перейдёт к другому носителю, если ты себя умудришься в гроб загнать. И всё повториться по новой, только уже с другими действующими лицами.

— Значит, снова будут умирать люди, чтоб эта тварь жила?

— Именно!

От таких новостей мужчина посмурнел ещё больше. Но пока его взгляд не потух окончательно, демонесса добавила с лукавой улыбкой:

— Но есть один способ тебе помочь. Не победить, так хотя её бы сдерживать. Или думаешь, она не пробудится, если ты здесь будешь торчать до старости? Всем сущностям нужно питаться, и чем чаще, тем лучше. Если поступления душ не будет, в дело пойдёт уже твоя собственная. А как та подойдёт к концу — она полетит искать себе следующую жертву…

Анатолий крепко задумался, как и я сам. Слова полукровки удивительным образом совпали с тем, что мне уже доводилось слышать раньше. Подобная фраза постоянно крутилась в моей голове, силясь воплотиться хоть в какую-то дельную идею.

«Если нельзя победить, это не значит, что нельзя бороться».

Но как сдерживать первозданную стихию, которая игнорирует большинство физических законов? Чем её удерживать?

И вот на этом слове у меня, наконец, щёлкнуло. Я поднял взор к потолку, где крепился один из артефактов, и едва подавил желание сорваться с места. Очень хотелось опрометью броситься к Атаману и с пеной у рта упрашивать его на срочный рейд прямо к черноте, чтобы проверить свои догадки. Отсюда по прямой до ближайшей поражённой территории всего ничего — шестьдесят километров. Маленькое чернильное пятнышко потихоньку разрасталось в Тимашевске, грозя в будущем слиться со «старшим братом». На транспорте смотаться туда-обратно — дело нескольких часов, но сначала нужно хорошенько всё обдумать.

Если я где-то ошибусь, второй попытки мне уже никто не даст.

Нет, спешка в таком деле противопоказана. Для начала будет неплохо пообщаться с тем, кто эти самые артефакты штампует. Не могут они все быть трофейными, да и снежный шар с уменьшенным автомобилем тоже дело человеческих рук. А в качестве предлога для встречи отлично подойдёт мой волшебный топор. Вдруг получиться узнать, как воплощать его, не падая с ног от усталости?

А тем временем Талия окончательно убедила носителя сущности Смерти, что лучшим вариантом для него будет пожить ещё немножко. Ну, относительно эльфийской продолжительности, конечно.

— Ладно, хорош трещать, а то бесишь уже.

Анатолий решительно сел в кровати, уперев мощные руки в бока. Таким он мне нравился куда больше, а то его первоначальное поведение заставило усомниться в том, пригодится ли он нам вообще.

— Короче, молодёжь, давайте договоримся на берегу, — он обвёл нас тяжёлым взглядом исподлобья. — «Мусором» я не буду. И точка. Помогать — пожалуйста, но мочить кого попало не предлагайте.

— Это кто молодёжь? Я постарше твоей прабабки буду, вообще-то! — возмутилась вечно юная девушка.

— Мне насрать, — отрезал заключённый. — Говоришь и выглядишь ты, как выпускница ЦПХ, только синюшная и с рогами.

— А что такое «Цэ-Пе-Ха»? — не поняла Талия. — И кстати, кожа у меня фиолетово-пурпурная, дальтоник!

— Лучше бы тебе не знать расшифровку, — поскорее вклинился я в их разговор, пока они друг друга не поубивали ненароком. — В общем, добро пожаловать в нашу дружную группу, Анатолий.

— Можете называть меня Толян, — милостиво разрешил нам он. — Когда начинаем?

— Надеюсь, что прямо завтра. Ты только никуда не уходи, мы за тобой придём.

— Постараюсь, — хмыкнул он, укладываясь обратно.

Нам вряд ли бы разрешили забрать заключённого из-под стражи, так что пришлось его запирать и возвращаться в отдел. Тем временем за окнами уже понемногу смеркалось — суматошный день понемногу близился к концу. Хотя для кого-то наступление вечера совсем не означало окончание трудовой смены. Здание всё ещё продолжали приводить в порядок, и работы там было просто немеряно.

— Слушай, а ты точно сможешь Толика контролировать? — тихонько спросил я у своей коллеги, пока мы поднимались по лестнице.

— Может быть. Если нет, мы всегда сможем от него убежать. Двигается он медленно, сам видел.

— А остальные, кто окажется рядом?!

— Им тоже не помешает быть в хорошей форме, — отмахнулась девушка. — Слушай, я сама не в восторге от такого союзника. Но если с ним нас всё-таки выпустят отсюда, то мне без разницы, сколько людишек он положит по дороге.

— Зачем тебе так захотелось за периметр? — насторожился я.

— Где-то там они, — она отчётливо скрипнула зубами. — Эти падальщики по-прежнему живы, и я себе не прощу, если их убьёт кто-то другой, ясно?!

— Вполне. Только не забывай — мы пока в одной упряжке. Захочешь покинуть нашу стаю, дай знать заранее.

— Стая, тоже мне, — фыркнула Талия. — Четыре инвалида…

Егор уже ждал нас в Архиве, пребывая в крайне задумчивом состоянии. С таким выражением лица обычно выбирают между намыленной верёвкой и прыжком с крыши без парашюта.

— Всё настолько плохо?

— Комиссар считает, что мы не вернёмся, — вздохнул Беседин. — Мол, в лучшем случае вы пристукните меня за первым поворотом и станете очередной гоп-компанией. В худшем — мы все вместе накормим каких-нибудь выродков.

— Интересная версия, — оценил я. — Понятное дело, что здесь нас легче контролировать, но в том-то и дело, что мы в качестве диверсантов совершенно бесполезны. И вообще, стараемся всем помочь, а не навредить.

— Пока от вас больше головной боли.

— Для того мы и собираемся в поход. Так что там по итогу?

— Нас отпускают, — без особой радости ответил наш мозговитый начальник. — Только при условии, что я подписываю полный отказ от поиска и спасения, а также передаю всю текучку.

— Всего-то?

— Это для вас пустяк, а я собственную жизнь на кон ставлю!

— Ну, ты же мечтал, чтобы у тебя был собственный полноценный отдел, — напомнил я ему. — А о какой практической пользе может идти речь, если мы не сможем работать «в поле»? С тем же успехом здесь могла и бабушка из школьной библиотеки сидеть, отчёты подбивать.

— И то верно… Ладно, чего титьки мять. Завтра выдвигаемся, а сегодня мне вас ещё устроить надо.

— Это подождёт, — отмахнулся я. — Давай к вашему артефактору сначала заглянем. Или как он там называется. Мастер?

— Я понял, о ком ты. А зачем?

— В сугубо научных целях, разумеется.

— Это не тот человек, к которому просто так можно в гости заглянуть, — с серьёзной миной просветил меня Егор. — Нужно добро от начальства, а вторая головомойка за день — это явный перебор. Давай, выкладывай, что у тебя там за научный интерес.

— Хочу на счёт топора проконсультироваться, — невозмутимо ответил я, хлопнув себя по оттопыренному карману. — Желательно до вылазки, чтоб никаких сюрпризов не возникло.

— А это разве не твоя собственная вещь?

— Мне её три дня назад как подарили, а разобраться в нём получилось только вчера. И ещё не понятно, правильно ли вообще. Вдруг специалист что дельного подскажет?

— Сомневаюсь, но кто знает… — вздохнул он. — Ладно, пошли к Терещенко. Талия, а ты пока здесь остаёшься. Если кто спросит — мы в дежурке или на ковре, скоро придём. Повторять так каждый раз, сколько бы ни спросили.

Полукровка выразила полное согласие остаться наедине, и мы отправились на третий этаж, которому досталось больше всех. Рабочие только закончили выносить оттуда разнокалиберные обломки, обильно припорошённые пеплом и песком. На месте старшего законника не оказалось, поэтому пришлось общаться с его замом по фамилии Анохин. В отличие от токсичного Комиссара, это оказался вменяемый дядечка, похожий на добродушного сельского депутата — с умеренным животиком, прогрессирующей залысиной и тоненькими очками на курносом носу. Беседин прямо на ходу втёр ему какую-то дичь про научные изыскания, и тот без проблем подмахнул протянутый бланк пропуска. А уж с ним нас не мог задержать ни один патруль или охрана.

Мастерская находилась далековато от центра, так что на своих двоих мы бы вернулись ближе к ночи. Пусть станица по количеству жителей дотягивала лишь до небольшого городка, здесь предпочитали селиться не друг у друга на голове, а расти вширь. Места вокруг было полно — вокруг одни поля, поэтому подавляющая часть домов была частными коттеджами со своим приусадебным участком в придачу. Ни о какой компактности расселения при такой застройке не могло быть и речи.

Свободных машин в наличии не оказалось, зато из местного СТО пригнали реанимированный автомобиль Егора — старенькую «Ниву» болотно-зелёного цвета. Сейчас у всех авторемонтников был настоящий ажиотаж, но сотрудники Терещенко шли вне очереди.

Даже пребывание в гараже не спасало автомобили от перегорания во время бури, но чем проще была модель, тем легче она переносила перегрузки. Для некоторых достаточно было отсоединить несколько проводов и накрыть корпус какой-нибудь тканью поплотнее. Синтетика тут почти не спасала, а вот натуральные материалы, вроде того же хлопка или льна, могли уберечь от накопления магического заряда на металле. Если его критическая масса переваливала через допустимую, предмет превращался в ту самую волшебную мину замедленного действия.

Не все из них обязательно взрывались, но здоровья тому, кто их неосторожно коснулся, они точно не прибавляли. Кто-то заживо сгорал или стекал вонючей лужицей в собственные ботинки, а в особо редких случаях на человека навешивалось мощное проклятье. Одного такого «счастливчика», которому уронило до самого дна скрытый параметр Удачи до отрицательных величин, так и не смогли спасти. Чего только с ним не приключалось — две автомобильные аварии, простреленная нога из-за неисправного предохранителя на пистолете, а также удар током от закоротившей настольной лампы. Под конец целый жилой дом, где его решили спрятать до окончательного развеивания проклятья, неожиданно сложился внутрь себя.

Погибший был только один, и нетрудно догадаться — кто именно.

Поэтому впредь люди сначала дожидались специальной бригады, которая выискивала магические аномалии после очередной бури. А некоторые и вовсе предпочитали избавляться от массивных металлических вещей во дворе. Железный забор всё равно мало кого остановит, как и решётки на окнах. А вот через частокол из православной осинки нечисть десять раз подумает, прежде чем лезть.

Кресло «Нивы» походило на старенький продавленный диван, на котором много чего случалось, да и ногам было тесновато, но это всё равно уже считалось предметом роскоши. Машины снова превращались из общедоступного средства передвижения в элитарную редкость. И ничего поделать с этим было нельзя. Только понемногу учиться верховой езде.

Домчали мы минут за десять, оказавшись возле угловатого кирпичного здания, окружённого высоким забором. Из-за наличия высокой трубы на крыше оно сильно смахивало на котельную.

Периметр охранял десяток казаков во главе с урядником, являвшимся аналогом армейского сержанта. В распоряжении у них имелась тачанка с пулемётом на базе старенькой «Тойоты», а также всевозможное стрелковое оружие, включая настоящие снайперские винтовки. О магическом потенциале группы оставалось только лишь гадать, но я не сомневался, что некоторые высокоуровневые воины являются представителями боевых классов. Внутрь нас впустили только после демонстрации подписанной бумажки, а вот «Ниву» пришлось оставить за воротами, хотя во внутреннем дворе было полным-полно места.

Никогда не думал, что обычный с виду кирпич может плавиться, но одна из стен здания выглядела, как недогоревшая парафиновая свеча. Застывшие потёки едва не достигали фундамента, а возле сквозной пробоины на самодельных лесах сейчас трудились пара бойцов с мастерками и кирками. Они выдалбливали пострадавшие кирпичи, замазывали раствором трещины и потихоньку закрывали брешь свежей кладкой.

— На Цех тоже вчера нападали, — пояснил урядник, проследив мой взгляд. — Но мы им всем выдали люлей!

— Молодцы, — дипломатично похвалил их Беседин. — Где Тамара Васильевна?

— У себя, давайте я вас в «красный уголок» провожу?

— Да мы уж сами как-нибудь, не маленькие.

— Как знаете, — пожал плечами казак.

Егор повёл меня внутрь. Как оказалось, это был маленький, но шумный заводик, размещавшийся в слегка облагороженном старом здании. Вполне возможно, что давным-давно здесь действительно была котельная, судя по оставшимся креплениям на стенах. Почти всё пространство занимали производственные помещения, заставленные массивными станками, которые мне так и не удалось толком рассмотреть. И лишь в дальнем конце нашлась крохотная комната отдыха с самым настоящим бюстом Ленина в углу. Здесь, по крайней мере, можно было общаться, не крича друг другу в ухо.

Через минуту в комнату стремительно влетела статная женщина в засаленном рабочем фартуке и с косынкой на голове. Я едва успел считать её фрейм, прежде чем она присела к нам на деревянную скамейку.

Тамара Дубовик.

Уровень — 12.

Ей было около сорока лет. Строгое лицо, никакой косметики, а на пальцах вместо маникюра — плотные мозоли. Их я ощутил, когда она вполне по-мужски пожала нам руки. После чего без всяких прелюдий перешла к делу:

— У меня мало времени, чего хотели?

— Да вот подчинённый мой к тебе вопрос имеет, — Беседин кивнул в мою сторону. — Извини, что отвлекаем.

— Ой, тебе наконец-то людей дали? — обрадовалась женщина.

— Ага, и не только…

По всему выходило, что передо мной — тот самый мастер артефактов, поэтому я для начала протянул ей металлический брусок. Так сказать, чтобы окончательно убедиться в профессионализме.

— Хм, мифрил? — нахмурилась она, покрутив в руках слиток. — Любопытно. А ну-ка, разверни.

Я принял болванку обратно и уже без особых мысленных потуг трансформировал её в боевой сверкающий топор. С каждой новой попыткой у меня выходило всё лучше, да и шкала энергии на этот раз опустела всего наполовину.

— Неплохо, — цокнула языком Тамара. — Где ты его взял?

— Подарили в награду за помощь, — выдал я краткую версию обретения артефакта. — Только инструкция к нему не прилагалась, поэтому приходится действовать наобум. Вчера только научился превращению, и даже не знаю, правильно ли всё сделал.

— Раз ты до сих пор ещё жив, то всё в порядке, можешь не волноваться. Это масштабируемое оружие с привязкой к владельцу. То есть, пользоваться им можешь только ты один и больше никто. Ни в коем случае никому его не отдавай в активированном состоянии, ясно?

— Вполне, — кивнул я. — А что значит — «масштабируемое»?

— Оно подстраивается конкретно под тебя, — принялась объяснять мастерица. — Начиная от формы, и заканчивая способностями. Будете расти с ним вместе, если ты его нигде не прошляпишь по дурости. Тебе крупно повезло, я даже близко не представляю, когда смогу такие штуки делать. Большего мне добавить нечего, всё будет зависеть лишь от тебя самого.

— Спасибо, а можно ещё один вопрос?

— Давай, только быстро. У меня заказ горит.

— О нём и речь, нам кое-что нужно сделать, для нашего отдела.

— Чего?!

Егор и Тамара одновременно вытаращились на меня, будто я сморозил дичайшую глупость.

— Мне… То есть нам, — вовремя поправился я. — Срочно нужен блокиратор, только помощнее. Сколько у стандартного радиус покрытия?

— Шесть метров… — машинально ответила она, но потом спохватилась. — Слушай, какой ещё, к лысой бабушке, заказ?! И чтоб ты знал — никаких «помощнее» пока что в помине не существует. Ещё скажите спасибо, что я смогла открыть хотя бы этот дорогущий рецепт!

— Спасибо огромное, — я даже поклонился для пущей важности. — Но шесть метров это вообще никуда не годится. Нужно хотя бы сотню, в идеале — километр. Вы не пробовали увеличить размер артефакта?

— Егорушка, где ты откопал этого чудака на совсем другую букву? — с нехорошим прищуром спросила мастерица.

— Комиссар выделил от щедрот, — замотал головой Беседин. — А так он не здешний.

— Это я вижу! А с головой у него что?

— Всё у меня в порядке, — уверил я закипающую женщину. — Ну, почти. Судя по вашей бурной реакции, вы уже экспериментировали с размером, так?

— Конечно, гений ты доморощенный, — чуть спокойнее произнесла она. — Чтоб ты знал, я открываю не заклинания, а рецепты, если хватает очков развития. В каждом даны конкретные размеры, если их хоть немного нарушить — вещь не станет работать. Так что хоть кубовый объём сделай, это будет лишь пустой порчей дорогого материала. Всё, тупые вопросы закончились?

— Куб, говорите…

Я крепко задумался. Правильная форма у артефакта наверняка выбрана не просто так. Строгая геометрия — это ли не проявление Порядка? Хаос же напротив — всячески сторонится определённости. Нарушение физических законов и констант — это ведь то самое «волшебство», к которому мы все уже начали потихоньку привыкать.

Когда я был в ином мире, то вблизи прорыва Хаоса колдовалось куда легче, чем обычно. Хотя это в конечном итоге вышло мне боком, но до того момента местные маги были сильно ограничены из-за близости к Забвению, то есть — высшему и незыблемому Порядку. Мы вроде бы тоже не так давно ещё находились где-то там неподалёку, и само существование волшебства как такового ставилось под сомнение. Хотя что-то определённо существовало, и за этими крохами азартно гонялись бывшие наниматели Эльги Куклинскас.

Мысль использовать магический подавитель против расползающейся черноты с каждой минутой казалась мне всё правильней, вот только как нарастить радиус? Шесть метров — слишком мизерное расстояние, это как строить плотину из кубиков «Лего».

Но, если увеличивать артефакт никак нельзя, то что остаётся? Только изменить его форму. А что у нас может быть правильнее куба?

Мои познания в геометрии были крайне малы, но тут на выручку пришло воспоминание о божественном храме, который в какой-то мере являлся затычкой против Хаоса. И ещё при первом взгляде мне на ум пришла ассоциация с нашими земными пирамидами. А ведь у нас они много где строились, не только в приснопамятном Египте. Даже вспомнилось что-то смутное про подводные сооружения подобной формы, споры о существовании которых не утихали до самого моего отъезда в «реабилитационный» центр.

— Ладно, потрещали и хватит, — решительно хлопнула в ладоши мастерица, неверно истолковавшая моё затянувшееся молчание. — И больше не дёргайте меня по пустякам.

— Нужно изменить форму, — сказал я ей уже практически в спину. — Пропорционально.

— Чего? — она недовольно обернулась.

— У вас на каждой грани артефакта остаются пустые места. Нужно сделать пирамидку с ровно такими же рёбрами, а орнамент оставить без изменений. Даже ужимать ничего не понадобится.

— А почему именно пирамиду? — спросил ничего не понимающий Егор.

— Потому что древние зодчие не строили кубических сооружений. Значит, такая форма более эффективна.

— Они-то здесь при чём?!

— Просто вспомни, откуда взялось большинство сказок, мифов и легенд? Тех самых, которые мы сейчас вживую наблюдаем. И я сейчас не только про единорогов с русалками, а про магию в целом. Многое до нас не дошло или сильно исказилось, но некоторые моменты угадываются без проблем. Те же порталы, магические бури, нашествия монстров и прочие весёлые события…

— Идея любопытная, — нехотя признала Тамара. — Завтра попробую сварганить, в перерыве. Если ничего не вылупится, расходы повешу на ваш отдел, так и знайте!

— Ничего, — недобро улыбнулся Беседин. — Вычтем у кое-кого из оклада.

— А что, у меня и зарплата есть? — обрадовался я.

Женщина от такого вопроса бессильно развела руками.

— Я ж говорю, чудак…

51

В кои-то веки ночь прошла без происшествий, и я смог нормально выспаться. Прямо праздник какой-то!

А наутро меня поджидал ещё один приятный сюрприз — ярко-красная системная надпись, которую я спросонья попытался безуспешно проморгать.

«Вживление симбионтов завершено!»

— Какая прелесть, всю жизнь мечтал…

Но моё сонное ворчание моментально оборвалось, стоило только развернуть интерфейс. Изменения бросились в глаза на первой же вкладке. Пропали почти все минусы, которые уже долгое время без ножа резали мои характеристики. Одни висели на мне буквально с самого начала, а остальные прицепились во время недавних приключений в ином мире, превратив меня в самого настоящего инвалида. Только справки не хватало.

Теперь же я будто бы прокачал несколько уровней за раз, да ещё и безо всякой боли! Так вот куда вся еда пошла, а вовсе не во славу глистам… Хотя на самом деле меня просто вернуло к моим изначальным показателям. Не самым выдающимся, к слову.

Телосложение = 2.

Тавматургия = 3.

Энергия = 3.

Разум=2 (-1).

Свободных ЕП = 0

Получается, моё прекрасное самочувствие — это не галлюцинация. Система врать не может, точнее, просто не умеет.

Даже болезненная худоба прошла, и рассосались тёмные круги под глазами, делавшими меня похожим на панду-алкоголика. В этом я немедленно убедился возле зеркала в общей уборной. До своей собственной пока еще не дорос, так что пришлось немного пробежаться по коридору. Мне выделили койко-место в общежитии, которое даже комнатой язык не поворачивался назвать, а все дополнительные удобства располагались на этаже.

Рёбра больше не выпирали, да и скулы на лице немного сгладили углы. Только кожа, разве что, так и осталась неестественно зеленоватой, будто я отравился несвежей привокзальной шаурмой. Но хотя бы уши оставались вполне человеческими. Никаких заострений.

Жаль, что с Разумом по-прежнему было не всё в порядке, но в целом оставалось только поставить свечку богине за столь щедрый подарок. Не знаю даже, сколько бы времени у меня ушло на восстановление в обычном режиме и получилось бы это в принципе. Ведь за всё время моих приключений в Романихе ни один минус так и не вернулся, наплевав на здоровое питание и ежедневную зарядку.

Теперь во мне стало целых двадцать единиц жизни, а шкала энергии состояла из шестидесяти пунктов. Колдуй, сколько влезет. Восстановление подросло до сорока в час, а Сила Духа — до шестидесяти. Сильно этим фактом гордиться было нельзя, ведь под чужой контроль попали те, у кого было втрое больше. Так что возжелай неведомый гипнотизёр сделать из меня послушную марионетку, у него это бы с лёгкостью получилось. У нас в теории только Егор и Талия обладали достаточной защитой, хотя проверять это на практике никому не хотелось.

Загадочный маг в простыне до сих пор не давал покоя следакам Терещенко, которые безуспешно рыли землю по всей станице. Даже рабочий псевдоним для него придумали — «Вольф Мессинг». И я очень сомневался в том, что у них выйдет что-нибудь про него раскопать. Уж тот хмырь позаботился, чтобы сохранить инкогнито.

Зачем ему это? Вывод напрашивался только один — у него в станице остались ещё незаконченные дела. Или раскрытие личности как-то поможет нам его обнаружить.

А пока все вопросы оставались без ответа, следовало хотя бы доказать, что он по-прежнему находится в нашем мире. Это уже немало.

Выдвигались мы не спозаранку, а как нормальные люди — в восемь утра, когда окончательно рассветёт. Ночные обитатели к тому времени обычно уже расползаются кто куда, уступая место тем, кто не боится солнца. От подобных суточных ритмов даже менялись зоны на карте, подсказывая выжившим, куда им не следует соваться без особой нужды.

В особо опасные места путь нам был заказан, поэтому мы взяли себе пару точек в оранжевой области, как раз на один дневной выезд. Располагались они к северо-западу от станицы, близ местечка с чарующим названием Албаши. Местность там изобиловала ручьями и речушками, а также небольшими водоёмчиками, густо заросшими ивой и камышом, которые местные жители называли «лиманами». Сущий рай для рыбаков и охотников на мелкую дичь. Постепенно болотца переходили в разряд настоящих озёр, и в конечном счёте сливались с Азовским морем. Поэтому на рейлинге у нас была закреплена надувная моторная лодка, на случай внезапной водной переправы.

Трястись по дорогам и бездорожью нам предстояло не на личном транспорте Егора, а на вполне приличном УАЗ-е военной сборки. С тем самым рейлингом на крыше., который я по привычке продолжал называть багажником, за что получил замечание от покоробившегося Толяна. А вот в старенькую Егорову «Нивушку» наш разросшийся отряд уже не помещался при всём желании.

Атаман не стал отпускать нас вчетвером и выдал одного местного ополченца на усиление, из разряда «кого не жалко». Выглядел новичок, как типичный сторож мелкого складика, даже ружьё-вертикалка при себе имелась. Воин из него был тот ещё — всего первый уровень, да и класс не боевой. Внешне — обычный усатый дядька с тонким горбатым носом и круглой залысиной на макушке. Весь какой-то нескладный и неловкий, но в целом добродушный, без камня за пазухой.

Звали все его Коля Папанин, хотя система упрямо высвечивала над ним фамилию Дмитриенко. Дело в том, что спасатели МЧС трижды снимали его с дрейфующих льдин, отколовшихся вместе с лункой. Рыбалку он любил всей душой, уделяя ей всё своё время без остатка, поэтому в здешних водоёмах ориентировался лучше, чем в собственной квартире. Лучшего проводника и пожелать было нельзя, так вдобавок он ещё являлся ценным очевидцем нужных нам порталов.

Никакой «конец света» не смог заставить Николая Ивановича изменить любимому хобби, хотя несколько раз его едва не съедали. Во время одной из таких вылазок за соскучившейся по нему рыбкой он увидел странное завихрение нужного нам цвета. Только понаблюдать за ним толком не смог — рядом начали массово всплывать всяческие монстры, и заядлый рыбак поспешил скорее смотать оттуда удочки. Вполне возможно, это его и спасло.

Поначалу к идее отправится с нами мужичок отнёсся без особого восторга, но после разрешения взять с собой рыболовные снасти, стал в доску своим. Пришлось пообещать ему кратковременный сеанс релаксации, если у нас получится найти что-то ценное.

С первого взгляда эти покатушки спустя столько времени не имели особого смысла, но нам сейчас позарез нужно было выяснить две вещи — действительно ли там побывала та самая группа магов и чего такого они позабыли в этой глуши. Не за рыбой же припёрлись, в самом деле…

По пути нам никто так и не встретился, хотя Егор на переднем пассажирском сиденье не выпускал оружия из рук. На вылазку он, как и обещал, отправился с пулемётом, только не с таким массивным и громоздким, как при обороне ОВД. Этот экземпляр внешне походил на старый добрый «Калашников», только с другим прикладом и раскладными сошками на длинном стволе. Вместо уже привычной коробки с лентой боеприпасы здесь располагались в круглой шайбе, на манер ППШ. Помимо них в разгрузке у нашего начальника имелось несколько рожковых магазинов, чуть длинней, чем у автоматов.

За руль уселся Толя Чугуй, которого к нам привели в наручниках и под конвоем. До самого отъезда бедный Егор заполнял многочисленные бумажки, ручаясь головой и прочими частями тела за сохранность заключённого и вверенного нашему отделу имущества. Хотя ничего ценного нам в дорогу не вручили — несколько магических расходников и кое-какие припасы на пару дней сытого существования. Я такое в любой деревне за час насобираю, а может, и быстрей.

Хмурый здоровяк предпочёл надеть новую толстовку с капюшоном, объяснив свой выбор тем, что его кожа не терпит контакта с прямыми солнечными лучами. Аллергия, или что-то вроде того, никто не стал выспрашивать подробности. Зато теперь стало хоть немного понятно, отчего он такой белокожий, будто коренной житель Петербурга.

Нам с Талией досталось заднее сиденье и соседство болтливого Коли Папанина в нагрузку. Тот и километра не мог проехать, не вспомнив какую-нибудь историю про эти места. Где-то тут он улетел в канаву под Новый год, а чуть дальше нашёл схрон с нелегальным алкоголем, за который его самого едва не посадили под замок…

Но большая часть баек, само собой, была посвящена рыбалке. Если верить всему услышанному, то наш проводник не вылавливал, разве что, пираний. Хотя тропические рыбки вряд ли бы пережили хоть одну здешнюю зиму. А вот самые настоящие крокодилы ему попадались, но уже после прихода Волшебства. И да, он практически не пил во время «этого дела», только для согрева организма.

До самого места нам доехать не удалось — дорогу сильно размыло, и Толян хмуро предрёк стопроцентное застревание в этой липкой грязи. До этого он прошёлся туда-обратно с камышовым шестом и прощупал грунт вместе с Николаем Ивановичем. Рыбак в целом подтвердил опасения автослесаря, хотя до этого в здешних разъездах подобного безобразия не наблюдалось даже весной. Пришлось оставлять машину на суше и двигаться дальше налегке, утопая в слякоти едва ли не по колено.

Спустя километр выяснилась причина такого внезапного подтопления — один из мелких ручьёв оказался перегорожен корявой плотиной из всякого строительного мусора. Попадались тут и керамзитные блоки, и разнообразные доски, и даже куски волнистого шифера. Будто здесь решили устроить свалку недобросовестные подрядчики, расчищающие стройплощадку от старых построек. Только запруды не получилось — вода пробила себе новое русло прямо по дорожной колее, отчего вокруг стало очень влажно и топко.

— Ну, шо сказать, — задумчиво почесал лысую макушку Папанин, осмотрев завал. — Це явно не бобры.

Мы не стали спорить со столь авторитетным мнением и почавкали дальше. Местность начала понемногу подниматься, и вскоре под ногами снова стала попадаться вполне устойчивая почва. Зато камышовые заросли всё больше смыкали просвет, постепенно отвоёвывая дорогу. На следующий год без топора или на худой конец — мачете здесь будет уже не пройти, не говоря уже о «проехать».

Из живности ничего серьёзного так и не встретилось, хотя я всей душой мечтал хоть о какой-нибудь прокачке. Лишь один раз поблизости прошелестела змеюка метра четыре в длину, которая не обратила на нас ни малейшего внимания. Мы её тоже решили не трогать, хотя прежде здесь таких ползучих тварей не водилось.

А вскоре показалась та самая полянка, где некогда сверкал вихрь портала. Обычный на вид взгорок, на вершине которого росла одинокая старая ива. Николай Иванович наблюдал за ним со стороны дороги, как раз у небольшой заводи с обрубленной под корешок растительностью, которая успела заметно подрасти. Рядом над водой шли потемневшие от времени мостки — нечто вроде причала для мелких лодок.

Дальше протока расширялась и впадала в крупный лиман, где водилась лучшая рыба на районе. В прежние времена фермеры вываливали туда всевозможные биологические отходы производства — требуху с бойни, просроченные корма и прочее условно съедобное. Власти относились к такому вполне терпимо, лишь бы обходилось без явного криминала. Попадись там хоть раз удобрения или какая-нибудь химия, под одну гребёнку наказали бы всех без разбора, так что за качеством «подкорма» следили всем миром.

Уже с первого взгляда местность вокруг заметно отличалась от остальных — густые заросли оказались серьёзно так вытоптаны, а земля была порядком изрыта. Даже ива пострадала — на толстом кряжистом стволе отсутствовали куски коры, вместо которых остались глубокие борозды. Здесь явно была какая-то заварушка, только кто в ней участвовал?

Папанин ничего путного к своему рассказу добавить не мог — он гнал на своём стареньком мотороллере не оборачиваясь, до самой станицы. Лодку рыбак бросил прямо тут и за это время она могла отдрейфовать куда угодно, а то и вовсе потонуть. Нам оставалось только обнюхать полянку в надежде обнаружить хоть что-то интересное.

Увы, но кроме нескольких невнятных отпечатков чьих-то ботинок, ничего путного найти не удалось. Даже прах отсутствовал, что немудрено из-за дождливой погоды. Хотя бы сегодня тучи разошлись и солнце немного подсушило землю. Егор тщательно сфотографировал немногочисленные следы, но они вполне могли принадлежать тем же самым рыбакам. Тем более, что их почти затоптали разнокалиберные лапы. Интересно, что привлекло сюда монстров? Ведь раньше это место было довольно тихое, даже по современным меркам.

Пока мы лазили на корточках в поисках улик, Талия мониторила окрестности, попутно приводя себя в порядок. Её утончённой натуре претила плебейская грязь, и она всеми силами старалась от неё избавиться. Без особого успеха, но хоть нас не доставала.

Так что, когда синкожая девушка внезапно подобралась и выхватила из ладоней магический хлыст, мы сразу поняли, что дело плохо. Егор залёг прямо у ивушки, уперев сошки в рыхлую землю, рядом с ним плюхнулся Николай Иванович с ружьём, а я на всякий случай воплотил топор, потратив на это лишь треть энергии. Теперь брусок имел собственный кожаный чехол на манер кобуры, который мне пошили буквально за ночь. Здешним мастерицам оставалось только поаплодировать, а у меня наконец-то освободились обе руки для колдовства.

Один Анатолий Чугуй остался невозмутим, продолжая веточкой ворошить сухую листву. Ну чисто грибник, если не знать о его способности перевоплощаться в одно из самых опаснейших существ. Даже демонический перерождённый ничего не смог с ним поделать. А ведь я в похожей форме ушатал высокоуровнего мага-берсерка. Вот и думай теперь, что ждать от такого спутника.

— Что там? — тихо спросил Беседин.

— Чувствую несколько душ, — ответила Талия, наматывая хлыст на кулак. — Движутся к нам, хотят окружить.

— Монстры?

— Сложно сказать, но действуют слишком слажено. Либо они разумны, либо ими кто-то управляет.

Папанин шумно сглотнул, а я на всякий случай сместился в сторону, чтобы не получить от него шального гостинца в спину. С охотой в отличие от рыбалки у Николая Ивановича не ладилось совершенно, и по собственному признанию он за всё время так никого и не подстрелил, кроме собственного свояка. С подобными союзниками никакие враги не страшны.

Вскоре поверхность воды в протоке забурлила, но Егор до поры запретил нам вести себя агрессивно. И действительно, монстры не торопились выныривать или ломиться к нам сквозь дикий камыш, а держали какую-никакую дистанцию. Так продолжалось минут пять, за которые даже непробиваемый Анатолий успел заскучать, усевшись на относительно сухую корягу.

— Они будут вообще нападать?

— Так поди к ним, хлопчик, — предложил ему стучавший зубами Папанин. — Поинтересуйся, будут нас жрать, чи нет!

— Подавятся, — отмахнулся здоровяк.

А вот мне подобная мысль понравилась, поэтому я свернул топор обратно в болванку и зашагал прямо к настилу, под которым активно булькала мутная вода. Будто здесь гейзер проснулся. Ждать у моря погоды не было никаких сил, а так хоть какая-то ясность будет.

— Тимофей, стой! — всполошился Беседин, оторвавшись от пулемёта. — Назад!

— Да пусть идёт, — ехидно оскалилась Талия. — Может, они подобреют, когда древолюба схарчат.

Оставалось только порадоваться, какая у нас подобралась дружная команда. Но при всём напускном безразличии я почти не сомневался в том, что ребята моментально бросятся на выручку, случись что. Но на всякий пожарный пальцы всё же свёл вместе, оставив брусок болтаться в чехле.

Стоило мне приблизиться к влажному берегу, как бурление стало набирать обороты.

— Тим, назад! — продолжал надрываться Егор.

— А вдруг они не хотят нападать? — предположил я вслух. — Тогда…

Но развить мысль мне не дало появление из воды здоровенной зубастой морды. В такую пасть и годовалый телёнок запросто поместится, а взрослый человек ему ровно на два укуса будет. Однако, монстр и не думал бросаться на меня, а продолжил стремительное всплытие. Надводная часть получилась никак не короче самодельного пирса, а на мощном загривке восседало странное существо, покрытое тиной. Вроде бы антропоморфное, но точно не человек. У нас хвостов не бывает, как и шипов по всему телу.

Наездник оттолкнулся мощными задними конечностями от спины подводного чудища и прыгнул на берег. Довольно грациозно, если учитывать, что росту в нём было никак не меньше, чем в Анатолии. Приземлился он всего в паре метров от меня, сжимая в руках изогнутую пику, вроде бы костяную. Её зазубренный наконечник хоть и смотрел в мою сторону, но без особой агрессии. Уж моего опыта вполне хватало, чтобы понимать, когда меня реально хотят чем-нибудь проткнуть.

И тут интерфейс, наконец, соизволил выдать кратенькую пояснялку:

Людоящер.

Уровень — 5.

Фракция — племя Сломанного Клыка.

— О как, — крякнул я удивлённо. — «Ди-эл-си» расу подвезли…

Вряд ли кто-то из присутствующих, включая подводника понял смысл моей фразы. Просто в любой фэнтезийной игре обязателен набор классических эльфов-гномов-орков, а вот дополнительными обычно становятся именно разумные рептилии. Не знаю почему. Может, это именно мне так с ними везло.

Замерший напротив меня воин хоть и был облеплен тиной, но характерные черты пресмыкающихся просматривались в нём без особых проблем. Плоская вытянутая голова, чешуйчатая блестящая кожа и длинный хвост. А вот на спине располагалось что-то вроде шипастого панциря, заменявшего существу доспехи. Из одежды на нём была лишь коротенькая набедренная повязка из мешковины, да костяные наручи. Типичный варвар, который полагается больше на грубую силу, чем на рациональное мышление. Вдвойне удивительно, что он не набросился на меня первым делом, а просто решил напугать.

Исследовательский отдел пока что тоже соблюдал нейтралитет, хотя взволнованный Николай Иванович едва не жахнул по нам из ружья. Судя по его остекленевшему взгляду, без влияния Талии здесь никак не обошлось. Умница, подстраховала в нужный момент. Нужно было вообще огнестрел забрать у такого впечатлительного человека, от греха подальше.

— Ну что, так и будем стоять? — поинтересовался я вслух.

Людоящер что-то прошипел-пробулькал, и спустя секунду перед глазами вспыхнули строчки перевода. Работает интерфейс! Только в висках почти сразу закололо острой болью, а во рту стало солоно от крови. В другом мире общение давалось куда проще, ведь основная нагрузка легла на Валора и его подданных.

«Чужак, ты находишься на нашей территории!» — поведал мне рептилоид. — «Немедленно убирайся, или поплатишься жизнью!»

— Мы хотим поговорить, — ответил я, надеясь на двусторонний перевод. — Понимаешь?

«Да!» — прорычал воин. — «Говори и убирайся!»

Вежливость прямо через край. Но до выяснения, чья же на самом деле акватория, стоило прояснить несколько более важных вещей.

— Здесь были ещё люди? Из портала?

«Маги! Плохие! Убили много славных воинов. Ты тоже маг?»

— Ага, — кивнул я. — Но убивать тебя не хочу. Мы ищем тех, плохих. Расскажешь про них?

«Старейшина знает», — после недолгой паузы ответил людоящер. — «Но общаться с чужаками никто не будет, особенно с такими слабыми».

— Кто бы говорил! — почти промурлыкала Талия, незаметно подобравшаяся к нам. — У вас там все такие недомерки, или есть нормальные воины?

«Ещё слово, женщина, и ты пожалеешь о том, что родилась говорящей!» — рассержено прошипел рептилоид.

— Наташ, а ты точно в дипмиссии работала? — уточнил я, толкнув её локтем. — Слово «дипломатичность» тебе вообще знакомо?

— Они уважают только силу, так что всё нормально, — увернулась от моего локтя девушка и продемонстрировала свой вызывающий наряд. — Эй, болотник, узнаешь кожу? Я сама её добыла!

Хвостатый смерил её взглядом оранжевых глаз с узкой прорезью зрачка, после чего выдал куда спокойнее:

«Если не врёшь, то старейшина может принять тебя».

— Всех, — добавила торжествующая полукровка.

«Только после испытания! И знай, что ваша жалкая магия вам не поможет и заплатить придётся жизнью! Согласна?»

— Без проблем, — пожала она плечами.

«Тогда поплыли в наше стойбище!»

— Эй, а что ещё за испытание? — тут же напрягся я.

— Да пустяки. Скорее всего, подраться нам предложат. Так у них принято.

— Вообще-то, мы сюда пришли за информацией, а не кулаками махать.

— С этого придурка ничего полезного не вытрясешь, даже если отрезать ему голову и заставить её говорить. У болотников мозг с орешек, много информации туда не помещается.

Тем временем воин просвистел что-то в сторону протоки, после чего там всплыло ещё две туши с аналогичными седоками на закорках. Разумные ящеры почти не отличались друг от друга, разве что у одного чешуя была чуть светлее, а у второго шипы на панцире покороче.

Пока подводные чудища маневрировали возле пирса, мы кратенько пересказали наш разговор Егору. Тот без особого восторга принял новость о визите к воинственным дикарям, но выбор у нас был невелик — либо убираться несолоно хлебавши, либо раскручивать строптивый источник информации до конца. Что интересно, переводчик у мозговитого мага включился далеко не сразу, потребовав от него колоссальных мысленных усилий. Толян так и вовсе ничего не понял, о чём предупредил сразу. Всё же наш земной интерфейс являлся не столь совершенным инструментом, а скорее — «костылём», выражаясь языком прожжённых программистов.

Единственное, от чего мудрый начальник отказался наотрез, так это отправиться в плаванье верхом на прирученных монстрах. А вести нас по суше ящеры почему-то отказывались. Поэтому нам пришлось тащится обратно к машине, чтобы взять там моторную лодку, пока Талия с Папаниным приглядывали за воинственными ящерами. Чаровница сбросила ментальный контроль с ополченца, у которого Егор на всякий пожарный отобрал ружьё, и тот удивлённо вытаращился на прямоходящих рептилий:

— Это шо ещё за ихтиандры?

— Обычные болотники, — передёрнула плечами полукровка. — Кого ты здесь хотел увидеть, симпатичных русалочек?

— Ну дык! — энергично закивал пожилой рыбак.

— Расслабься, ты не в их вкусе. Мясо слишком жёсткое…

Дальнейший их диалог я не слышал, так как мы отошли уже слишком далеко. Обратный путь дался куда легче, а вот тащить лодку без помощи Анатолия нам пришлось бы до самого вечера. Вроде бы надувная конструкция намекала на лёгкость, однако жёсткое днище и мотор прибавляли ей немало веса. И по грязи она, к сожалению, не плавала.

— Надо было на «Луазике» выдвигаться, — пропыхтел Егор.

— Мы в это ведро даже втроём не поместились бы, — авторитетно покачал головой Толян, тащивший самую тяжёлую кормовую часть. — Да и дырявые они, как цедилка для чая. Без жёсткого тюнинга хапнешь воды, и привет карасикам.

— Я видел, вообще-то, как на нём охотники плавали, — не сдавался Беседин.

— Так и какаха сухая тоже плавает, пока её течением несёт. К нам столько раз эти аквариумы на колёсах притаскивали, что и не сосчитать. Откроешь, бывало, а там везде вода — в двигле, в поршнях, в коробке…

За этими занимательными разговорами бурлачить было немного легче, поэтому вскоре на горизонте показалась та самая старая ива, возле которой устроились наши товарищи. Папанин явно чувствовал себя неуютно в компании рогатой демонессы и агрессивных ящеров, особенно в отсутствии любимого ружья. Но как верно заметил Егор, толку от него всё равно никакого, а вот дров им нарубить можно гораздо больше, чем моим волшебным топором.

К счастью, Талия не стала задирать взвинченных воинов, и они благополучно дождались нашего возвращения. Дальше дело пошло куда легче — всё же использовать транспорт по назначению куда приятнее, чем тащить его на своём горбу. Анатолию, который пристроился у мотора, пришлось идти на малых оборотах, чтобы не перегонять наших провожатых. Их прирученные ихтиозавры двигались довольно резво, но потягаться в скорости с детищем земных инженеров они не могли. Габариты слишком крупные, пусть родная стихия и делала их туши заметно легче, чем на суше.

Мы преодолели вытянутую протоку, после чего вышли на «чистую воду». Там зверюги заметно прибавили ходу, проплыв на другую сторону лимана. А там начался настоящий камышовый лабиринт, где без карты заблудиться проще простого. Приходилось постоянно петлять, маневрируя между густыми непроглядными зарослями. Так как это всё было делом рук природы, ни о каких прямых линиях речи не шло. Лишь однажды нам попался искусственный канал, являвшийся частью старой системы орошения, но вскоре с него пришлось свернуть.

Конечным пунктом нашего круиза стал небольшой лесистый остров, отрезанный от остальной земли полузатопленным перешейком. Летом, когда вода немного спадает, сюда наверняка можно дойти пешком, но сейчас зачастившие дожди почти полностью скрыли узкую полоску суши.

Часть древесной растительности на острове была вырублена и беспощадно выкорчевана, а на расчищенном месте располагалось то самое стойбище людоящеров. Назвать это деревней у меня язык не поворачивался. Жилищами тут являлись грубо сколоченные навесы из выделанных шкур, под которыми были беспорядочно навалены лежанки из мелко порубленного хвороста. Лишь одна лачуга имела какие-то намёки на стены, а крышей ей служил баннерный тент с рекламой безалкогольного пива. Как выяснилось, здесь обитал старейшина племени Сломанного Клыка. Или вождь, в зависимости от причуд системного перевода.

Нас вышли встречать всей толпой, большую часть которой составляли самки с детёнышами. Человеческая часть брала своё, и у этих зверолюдей тоже имелись молочные железы в нарушение всех биологических законов. Всё же они являлись не стопроцентными рептилиями, а продуктами генного симбиоза. Как и почему — поди сейчас узнай. Но кошкодевочки из другого мира были выведены искусственно, как и воинственные обезьяны. Не удивлюсь, если и у этих рептилоидов предки когда-то были обычными людьми.

Пожилых особей среди встречающих не наблюдалось, хотя я смутно себе представлял, как должны выглядеть местные пенсионеры.

А вот сам вождь угадывался без особых проблем. Как и положено у дикарей, им оказался один из самых крупных представителей своего рода, украшенный всякими безделушками, типа ожерелья из чьих-то клыков. Только пышная грудь, замотанная старой кольчугой, не оставляла сомнений в том, что место правителя здесь занимает самка. В качестве символа власти она сжимала в лапах здоровенный костяной топор, который выточили не иначе как из бивня мамонта.

Рядом со старейшиной оттиралась парочка крокодилоподобных верзил, а также щуплый, пятнистый кайман, закутанный в грязные тряпки. Этот типчик предпочёл напялить на себя всё, что под руку попалось, включая мятые пивные банки на цепочке из-под сливного бочка. Кто посещал допотопные общественные туалеты, тот наверняка помнит эту странную конструкцию под потолком, за которую приходилось дёргать для смыва. Вытянутая перламутровая ручка была в наличии, болтаясь у ящера-клептомана где-то в районе пупка. Для пущей важности он опирался на посох в виде престарелой деревянной швабры, инкрустированной всякими битыми стекляшками. В основном — осколками бутылок, рваной бижутерия и прочим мусором, включая ёлочные игрушки. Лишь бы сверкало.

Наши провожатые представили ряженого, как местного шамана, и он оказался единственным магом среди всех людоящеров. Правда, в какой именно области, не мог сказать даже Егор с его завышенной проницательностью. Система почему-то отказывалась давать подсказки.

Глава отдела статистики решил вести такие важные переговоры сам, но к старейшине нас против ожидания не подпустили. Пришлось довольствоваться бесноватым шаманом, который почему-то решил общаться именно со мной. Его свистяще-щипящие реплики давались переводчику ещё с большим трудом, моментально наградив меня новым приступом мигрени.

«Повелитель природы! Дозорные сказали, что ты пришёл с миром. Чего же ты тогда хочешь?»

— Всё бы вам воевать, — упрекнул я щуплого клептомана. — Мы тут, чтобы заключить союз между людьми и… вами, людоящерами.

Чуть не назвал их болотниками, наслушавшись Талию, воспитанную в лучших традициях эльфийского этикета. Уверен, что у её высокомерной родни найдутся оскорбительные клички для любой расы. Поди узнай, как это здесь воспримут.

— Эй, ты чего несёшь! — затормошил меня Беседин. — Какой ещё союз?! Нас никто не уполномочил!

— Когда мы расскажем Атаману про этих ребят, ему останется только уточнить координаты острова, чтобы его снести к чертям, — раскрыл я глаза наивному архивисту. — Тут одного залпа артиллерии хватит, безо всякой магии.

— Зачем ему сразу открывать огонь? Они вроде идут на контакт, первыми не нападают.

— Потому что военным такие мутные соседи даром не нужны! Либо они будут своими в доску, либо до свиданья.

— А тебе какое дело до этих чешуйчатых дикарей? — вклинилась в разговор Талия. — Не устал ещё всех подряд жалеть?

— Во-первых, они явно такие же беженцы, как и ты, — парировал я. — А во-вторых, вспомните-ка, коллеги, к чему приводят массовые смерти в одной конкретной точке? Даже если ничего плохого не случится… Что вряд ли, живыми они могут принести гораздо больше пользы. Слишком уж много вокруг всякой гадости, чтобы потенциальных союзников гробить просто так, для галочки.

Мои слова заставили спутников крепко призадуматься, а тем временем шаман посовещался с вождём и вынес вердикт:

«Мы не против союза. Но не со слабаками-магами! Сначала покажите вашу силу!»

— Как именно, уважаемый? — вздохнул я, отгоняя настойчивую картинку с артиллерийским обстрелом.

Вот как им объяснить, что всё их племя исчезнет по нажатию всего одной кнопки? Дремучий народ…

«Испытание поединком!» — прошипел ряженый кайман. — «Битва насмерть, без магии!»

— У вас что, так много лишних воинов?

«Это священный обычай! Отказ будет равен оскорблению всего нашего рода и богов».

— Чёрт с вами, — махнул я рукой. — Оружие хоть можно использовать?

Людоящер скользнул взглядом по мифриловому бруску в чехле, и едва не зажмурил глаза. Различать эмоции на вытянутом, пятнистом лице было очень тяжело, но мне показалось, что клептоман едва сдержал усмешку.

«Да. Запрет касается только магии».

— Тут что-то не так, древолюб, — подтвердила мои опасения Талия. — Слишком легко он согласился.

Мне тоже это показалось странным. Особенно, упор на волшебство. Допустим, топор под эту категорию попадает, а что на счёт старого доброго огнестрела?

— Нет, так не пойдёт, — упёрся в свою очередь Егор. — Мы не варвары, чтобы выяснять отношения через убийство.

— Либо так, либо их всех ждёт подобная участь, — напомнил я ему. — И лучше всего использовать твой пулемёт, чтоб противник недолго мучился. Можешь считать это актом самообороны, если тебе так будет легче. Всё же противник до пощады еще не эволюционировал. Или предоставь это дело мне.

— Нет уж! Боюсь, ты ещё больше накосячишь, хотя вроде бы уже и некуда…

Согласие на поединок вызвало у племени целый шквал восторженных воплей. Видать, туговато у них тут с развлечениями. Шаман единственный сохранил спокойствие и повёл нас на местную арену. Ей оказалась небольшая полянка, вытоптанная до состояния футбольной площадки, по периметру которой торчали кривые колья с насаженными на них черепами. В том числе, и человеческими. Странно, что они не рассыпались в прах, как это обычно бывает. Видимо, им как-то поменяли категорию, по аналогии с мясом съедобных животных.

Глядя на это зрелище, гуманизма в нашем начальнике резко поубавилось. Так что я почти не сомневался, что именно он пойдёт на ринг крошить дикарей. Ведь противопоставить пулемёту ящеры ничего не смогут. Или нет?

Стоило мне пересечь жутковатый частокол, как в душе тут же поселилось неприятное чувство, что со мной что-то не так. Я тут же полез в интерфейс и с удивлением увидел уже знакомую надпись о блокировке всех магических способностей.

— Ух ты!

Талия хлопнула в ладоши, но никакого фиолетового кнута не возникло. Та же участь постигла и мой волшебный топор — сколько бы я мысленно ни тужился, мифриловая болванка не потеплела ни на градус. Но хуже всего пришлось Беседину, у которого резко закружилась голова, так что нам с Толяном пришлось приобнять церебрика, чтобы тот не распахал лицом утрамбованную землю. Видимо, его мозг настолько привык работать на повышенных оборотах, что такое экстренное торможение для него было сродни тяжёлой контузии.

— Это шо получается, — почесал лысеющую макушку Папанин. — Они тоже могут делать нас нормальными?

— Если вся твоя магия — это рыбу понимать, то остальные не такие бестолковые! — раздражённо проговорила Талия, озираясь по сторонам. — Вам не кажется, что нас в ловушку загнали?

«Не беспокойтесь», — довольно проурчал шаман. — «Это для того, чтобы вы не помогали в бою своему соплеменнику. Кто из вас будет сражаться?»

Егор сейчас пребывал далеко не в лучшей форме, так что по всему выходило, что нужно мне браться за его пулемёт. В принципе, я в общих чертах представлял, что нужно делать, дабы застрелить противника, а не себя самого. Спасибо курсу молодого сталкера, который проходили все новички вне зависимости от их способностей. Хотя бы показали, с какого конца пули вылетают.

Но не успел я взяться толком за оружие, как меня осадил внимательный Анатолий:

— Погоди. Это реальная подстава. Глянь-ка туда!

Здоровяк указал свободной рукой на противоположный край полянки, где вместе с черепами на кольях болтались какие-то странные металлические предметы. С большим трудом я опознал в них стрелковое оружие, раскуроченное до состояния утиля. Помог мне в этом крашенный деревянный приклад, треснувший напополам и держащийся только благодаря самодельному резиновому уплотнителю на «затыльнике». Видимо, прежнего владельца не устраивала отдача, и он немного переделал оружие под себя.

Имелись тут и более продвинутые пушки — автоматы, винтовки и даже какой-то крупнокалиберный ствол вместе с куском ствольной коробки. Весь согнутый и помятый, будто им пользовались в качестве дубины.

Получается, с огнестрелом ящеры более, чем знакомы. И тем не менее, без проблем соглашаются на его применение в поединке. Тут явно что-то не так.

— Для начала хотелось бы узнать, чьи это черепа? — в лоб спросил я у шамана.

«Павших воинов и хищников. Мы никогда не нападаем первыми, и не трогаем слабых. Они хотели нашей смерти, но нашли только свою».

Эти слова ещё больше укрепили мои нехорошие подозрения. Любой грамотный охотник запросто ухлопает несколько дикарей за раз, а судя по количеству оружия, сталкивались они далеко не с одиночками. Да и сейчас все предпочитают ходить группами.

Военные их бы раскатали в пыль без вариантов, а вот всякие стихийные «выживальщики», шатающиеся по округе на ворованной технике вполне могли погибнуть в охоте за вожделенным опытом. Но как ящеры их победили, не будучи магами?

Пока я судорожно пытался выдавить из себя хоть какую-то дельную мысль, на полянку зашёл крупный самец, вооруженный традиционным копьём. Почему-то мне показалось, что он довольно молод — чешуя ещё не потемнела, как у большинства его соплеменников, обступивших арену полукругом. Зато двигался воин куда резче, это даже по разминке было прекрасно видно. А когда он крутанул древковое оружие в руках, оно и вовсе размазалось в воздухе, подняв ощутимый вихрь.

— Если не хочешь умереть молодым, то лучше к нему не лезь, — предупредила меня Талия, внимательно наблюдавшая за людоящером. — Без магии он нас всех в блин раскатает.

— Скалка не выросла! — проворчал за моей спиной Анатолий.

Здоровяк передал сомлевшего начальника Папанину и взял в руки пулемёт, ставший в его лапах немного игрушечным.

— Значит, нужно просто ушатать этого хмыря с палкой?

— Ты всё верно уловил, — кивнул я. — Но он куда опаснее…

— Не учи отца детишек делать, — отмахнулся он, поморщившись. — Уж такую образину шлёпнуть не грех, а правое дело. Жалко только, что она всего одна. Я бы все их черепушки взамен человеческих по кольям развесил.

Шаман, который изо всех сил прислушивался к нашему разговору, недовольно проскрипел:

«Настоящий воин никогда не поднимет руку на слабых и беспомощных. Охотиться на разумных — это оскорбление богов. Ваши сородичи нападали первыми!»

— Чё он там шипит? — поинтересовался у меня Толян.

— Говорит, люди сами пытались их убить, а ящеры только защищались.

— Ну-ну, как же. Я потом пройдусь внимательно по их выставке. И, если мне попадётся хоть одна детская косточка, пусть закапываются сами, ур-р-роды!

Продолжая глухо рычать, он направился вперёд, к застоявшемуся копьеносцу. Радостный шаман поскорее воздел сухонькие руки к небу и провозгласил начало поединка. Толпа в ответ радостно заухала, предвкушая долгожданное зрелище. Мы же отошли к самому краю ринга, усадив ослабевшего Егора на землю. Тот яростно мотал головой, пытаясь прийти в себя, но ничего, кроме приступа рвоты, так и не добился. Всё же ему пребывание в статичном поле на пользу не шло, а у меня так и чесались руки выяснить природу этого феномена. Ведь никаких артефактов поблизости не наблюдалось.

Не колья же с черепами в самом деле антимагический «вай-фай» раздают?

А тем временем поединок уже начался. Анатолий не стал дожидаться, пока шустрый воин подберётся к нему вплотную, и сходу открыл огонь. Как Рембо в кино. Детёныши ящеров от громкой стрельбы бросились врассыпную, остальные же принялись вопить, будто болельщики на стадионе. Одна лишь старшая самка, занявшая почётное сидячее место за периметром, сохраняла видимость спокойствия. Но слегка дёргающийся кончик хвоста всё же выдавал её волнение.

Тяжёлые пули выбили из чешуйчатого тела фонтанчики изумрудной крови, опрокинув поединщика на землю. Но валяться там беспомощным куском мяса он не собирался, и резво перекатился в сторону. Будто и не помирал вовсе.

Толян прошил короткими очередями весь его извилистый путь, покуда не закончились патроны в магазине. Излишне громко щёлкнул боёк, и тут я понял, что вокруг внезапно наступила гробовая тишина. Зрители затаили дыхание, да и мы сами старались лишний раз не шевелиться.

Несмотря на всю свою стремительность, копьеносец получил больше двух десятков попаданий. Последние пули пробили ему грудь, снова сбив его с ног, однако он пролежал неподвижно какие-то пару секунд, после чего начал упрямо подниматься. Хотя такое количество пуль и слона бы с гарантией уложило, не говоря уже об остальных животных.

Я не поверил своим глазам, но большая часть ран уже перестала сочиться кровью, затягиваясь буквально на глазах. И с каждым мгновением боец выглядел всё лучше, будто его только что не расстреливали в упор из пулемёта. Тут явно нужен был калибр помощнее, а ещё лучше — реактивный огнемёт, как у Шайтана.

— Батюшки! — всплеснул руками Николай Иванович. — Наши ящерки себе хвосты с лапами отращивают, но шоб такое…

А ведь устами потрясённого рыбака глаголала истина.

Запредельная регенерация — вот какой козырь скрывался у разумных рептилий в рукаве. Мы ведь тоже восстанавливаемся, особенно после прихода волшебства. Только не так быстро и не всё подряд. Чем-то похожим обладал спятивший маг крови, который терроризировал беженцев из Илютино. Его тоже не брали обычные пули, и умер он только после магического расчленения. Но на этой чёртовой арене невозможно колдовать!

Видя наше смятение, шаман довольно забулькал:

«Это будет славная битва! Сын нашего старейшины достоин звания лучшего воина племени».

Я едва подавил острый позыв пристукнуть каймана мифриловым бруском, но шоу ещё не кончилось. Анатолий отшвырнул бесполезный пулемёт и принялся яростно сдирать с себя толстовку.

— Ну, раз ты по-хорошему сдохнуть не хочешь…

Следом за верхней одеждой на землю полетела и майка, обнажив мощный торс работника автомастерской. Только восстановившегося ящера такая демонстрация особо не впечатлила, ведь глупый человек остался безоружным, не считая короткого ножа на поясе. Так, по крайней мере, казалось до того момента, когда кожа здоровяка не стала стремительно сереть под солнечными лучами, щедро заливавшими полянку. А посерев, она растрескивалась, превращаясь в уже знакомый бугристый камень.

Так вот о какой аллергии шла речь!

— Надеюсь, у вашего лидера ещё есть дети? — с усмешкой поинтересовался я у обалдевшего шамана. — А то сегодня он одного точно не досчитается.

«Что это?!» — заверещал он.

— Это Анатолий Чугуй, — представил я нашего товарища. — А по совместительству он — ходячее надгробие для любого живого существа. Сегодня явно не ваш день, но вы сами на этом настаивали. Никто вас за язык не тянул.

«Не может быть! Это же колдовство!»

— Вовсе нет, — возразил я. — Просто Анатолий любит копаться в автомобилях и выколачивать из кого-нибудь душу. А с первым развлечением у вас тут, сам понимаешь, туговато.

Тем временем обращение почти закончилось, оставив от тесной человеческой одежды одни лохмотья. Но нагота горгулью совершенно не смущала, тем более, что статуя была однозначно бесполой. Наверное, они там у себя размножаются другим способом, не столь привычным для нас.

Оклемавшийся ящер-дуэлянт не стал отсиживаться в сторонке и в стремительном выпаде попытался сделать из Толика шашлык. Но в результате лишь обломал наконечник копья об каменную кожу. Сущность самой Смерти удивительно резво схватилась левой лапой за древко и с хрустом его измочалила. У сына вождя остался лишь жалкий огрызок, который он немедленно отбросил, сжав кулаки с толстыми шипами на костяшках. Можно сказать — естественный кастет, только толку от него было так же немного, как и от оружия ближнего боя.

Статуя встала в классическую боксёрскую стойку и гулко потопала вперёд. Я же размашисто перекрестил молодого ящера и прочитал отходную молитву собственного сочинения: «Во имя Отца, Сына и Болотного Духа». После чего расстегнул походный рюкзак и стал соображать нехитрую закуску на скорую руку. Проклятый волчий голод никуда не делся, хотя организм уже вроде как восстановился.

У шамана от такого зрелища окончательно сдали нервы, и он рванул вприпрыжку к вождю, которая нечеловечески выгнулась в плетёном кресле, подавшись всем телом вперёд. Хвост уже безо всякого стеснения лупил по земле со всей силы. Не у каждого хватит выдержки наблюдать, как на твоих глазах превращают твоего собственного сына в отбивную.

Шансов у него против каменной сущности не было никаких, и только потрясающая регенерация не позволяла душе упорхнуть из размякшего тела. С первых же ударов горгулья отправила воина в глубокий нокаут и продолжала яростно молотить по упавшему, как по мешку с требухой. А судья при всём желании не мог остановить избиение.

Когда грохочущий побрякушками шаман прискакал обратно, несчастный боец оказался утрамбован в землю практически заподлицо с поверхностью и никаких признаков жизни уже не подавал. Но каменному жнецу душ было виднее, когда клиент окончательно готов к транспортировке на тот свет, поэтому методичное заколачивание продолжалось.

«Остановите его, мы согласны!» — захлёбываясь, проурчал ряженый.

— На что именно согласны, уважаемый? — с ленцой спросил я, попивая тёплый чай из термоса.

«Союз, подчинение, что угодно, только спасите сына вождя, иначе весь его род прервётся!»

— Хм, а как же боги?

«В пекло богов! Они бросили нас в умирающем мире, и лишь остаткам нашего великого народа удалось перебраться сюда».

Значит, точно беженцы, хоть и весьма агрессивные. С другой стороны, как ещё выжить в чуждом для себя мире? У нас тут тоже совсем не курорт для пенсионеров.

«Мы примем ваш уклад», — продолжал умоляюще булькать ящер. — «Только не истребляйте нас! Остановите ваше чудовище!»

— С радостью, — не стал я тянуть резину. — Да только Толя не успокоится, пока не получит чью-нибудь душу. Желательно, не одну.

«Мы пожертвуем, сколько надо!»

— Начните с ручных животных, — посоветовал я, вспомнив про наши запланированные эксперименты. — И поторопитесь, а то вашего наследника останется только землицей сверху присыпать.

Воодушевившийся кайман галопом умчался прочь, судорожно выкрикивая что-то на бегу. Переводчик на этот раз спасовал, а вот среди зрителей непонятливых не нашлось. Начался сущий бедлам — самки хватали своих детёнышей и в панике разбегались кто куда, воины подзывали всевозможных монстров и пинками загоняли их на арену. Некоторые не побоялись прыгнуть следом, чтобы направлять подручных и прикрыть от их злобного внимания дорогих гостей. Нас, то есть.

Мы преспокойно оттащили Егора за периметр, где ему заметно полегчало, и продолжили созерцать побоище со стороны. Так и видно стало лучше, и ошмётки сюда не долетали. Излишней крепостью ручные динозавры не отличались, поэтому обычно дохли с одного удара горгульи. Зато они брали числом и видовым разнообразием — просто мечта палеонтолога какая-то.

Мы с Талией задорно чавкали самодельными бутерами, обсуждая развернувшееся перед нами побоище, а бледный как простыня Папанин почти не отрывался от личной фляжки, присосавшись к ней, словно изголодавшийся младенец к любимой соске. То и дело он озирался на нас, приглаживая вздыбившиеся волосы, и сокрушённо качал головой. Осознал, видать, к каким упырям его занесло.

Егор безо всяких сомнений мыслил в подобном ключе, но пока что хранил многозначительное молчание. Только смотрел на залитую разноцветной кровью арену покрасневшими глазами, будто с дикого перепоя. Зато рогатая девушка в перерыве между борьбой за особо приглянувшийся бутерброд, соизволила меня похвалить:

— Знаешь, древолюб, а из тебя вышел бы неплохой дипломат. Умеешь ты… вразумлять.

52

Наши новоиспечённые союзники поведали много чего интересного.

Прежде всего — изначально у эмигрантов из чужого мира было целых три племени, которые смогли сообща открыть межмировой портал путём огромных жертв. Но выбора у них особо и не было — собственная планета стремительно умирала, а божественные сущности сбежали, даже не попрощавшись.

Тут поневоле задумаешься о смене места жительства.

Только остальные два племени уже успели пасть от рук людей. Точнее, от их коварного колдовства, не имеющего ничего общего с огнестрельным оружием и взрывчаткой. И с тем, и с другим людоящеры уже успели тесно познакомиться и выработать кое-какие меры противодействия. Но в случае с этой загадочной группировкой всё оказывалось бесполезным. Не помогали дикарям ни антимагические тотемы, ни бешеная регенерация, унаследованная от рептилий.

Колдуны-охотники оказались слишком сильны, и они не щадили никого, включая детёнышей. Спастись удалось лишь считанным единицам, которых приютила старейшина Сломанного Клыка. В обычные времена таким «счастливчикам» был гарантирован пожизненный статус изгоев, но мудрая самка понимала, что сейчас каждый соплеменник на счету, поэтому наделила их равными правами. Коренные жители побухтели немного, но вынуждены были смириться.

Само существование людоящеров как вида сейчас стояло под большим вопросом, поэтому наше появление пришлось как нельзя кстати. Хотя вождь едва не наломала дров на ровном месте, натравив на подозрительных пришельцев собственного сыночка. Хотела утвердить политическое влияние своего рода, а получилось строго наоборот. Но на её счастье кровожадная статуя насытилась душами безвинно убиенных зверушек, и Толян вернулся в прежнее состояние спящего младенца под два метра ростом. Бессознательного здоровяка бережно отмыли, после чего отнесли почивать в центральный шатёр, подальше от солнечных лучей.

Как предположила Талия, такая реакция на свет могла быть связана с исключительно ночным образом жизни горгулий, которые днём предпочитали отсиживаться во всяких гробницах и склепах. Наверное, поэтому двигалась каменное существо с каждой минутой всё медленнее. Если поначалу оно активно молотило всё, что попадалось под руку, то под конец едва ковыляло и уже не могло ворочать корпусом и головой. А с каждым новым хрустом на землю обильно сыпалась каменная крошка.

Пожалуй, не произойди в тот момент обратная метаморфоза, Толя вполне мог окончательно превратиться в жутковатое изваяние. И не факт, что с приходом темноты чудище сбросило бы оковы неподвижности. Впредь нам следовало учитывать эту слабость на случай полной потери контроля. А ещё запастись комплектом запасной одежды и, желательно, не одним.

После того как старейшина убедилась, что её отмутуженый отпрыск будет жить, она тут же исполнила обещание. Даже слишком поспешно, будто боялась, что мы внезапно передумаем. С этим она почти угадала, так как немного оклемавшийся Егор совсем не горел желанием взгромождать на себя такую ответственность. Однако, этого от него и не потребовалось — система адресовала запрос прямиком лидеру поселения. То есть, самому Атаману, который почти сразу его подтвердил, к нашему всеобщему удивлению.

Я ожидал, как минимум, попытки выйти на связь, хотя радиоэфир всё ещё был наглухо забит помехами. А как максимум, паузы до нашего возвращения. Въедливый до мелочей Донец не мог просто так на автомате принять необычное оповещение, не вчитавшись толком в его текст — даже мне это было предельно ясно. Случай ведь беспрецедентный, как ни крути.

Но, так или иначе, на карте рядом с названием станицы появилась приписка о союзниках. Аналогичная ситуация была и со стойбищем, которое отобразилось посреди безымянного лимана. Других изменений пока что не имелось, даже в пояснялках интерфейса.

И если мы терялись в догадках, почему Атаман не взял время на раздумья, то ящеры сразу же повеселели. Да настолько сильно, что решили на радостях закатить пирушку в нашу честь. Благо, с мясом никаких проблем не имелось — половина арены была им завалена, только успевай свежевать, пока окончательно не рассыпалось. Дикари потеряли в заварушке почти половину скота, но такая жертва их вполне устраивала. Главное, что не пришлось отдавать на растерзание собственных соплеменников.

Так как нам отводилась роль почётных гостей, отвертеться от этого стихийного мероприятия было категорически нельзя. Поэтому мы решили провести время с пользой и попутно расспросить разумных рептилий про их житьё-бытьё. Те охотно делились информацией, хотя часть её приходилось постоянно угадывать из-за неточного перевода. Да и разница в некоторых терминах вносила ту ещё сумятицу.

Каждую непонятную фразу мы подолгу обсуждали, будто знатоки из игры «Что? Где? Куда?». А в итоге выяснялось, к примеру, что существенных различий между подводным миром и сушей для людоящеров не существует. Им одинаково комфортно в любой среде, и поэтому таких слов как «берег» или «прибой» у них попросту нет. Да и остров на их языке именовался обычным холмом.

Первым делом мы, конечно, спросили про черепа.

Они действительно изымались у поверженных существ, которые проявляли несомненную агрессию в сторону племени или отдельных его членов. Регенерация позволяла выработать нечто вроде кодекса чести, диктовавшего никогда не нападать первыми. А вот правую щёку людоящеры уже не подставляли, отрывая нападавшим голову.

Так же строгому запрету подвергались набеги на мирные поселения или гнездовья, если ни с кем не ведётся кровная война. Приветствовалась только честная битва один на один. Причём, поспешный выстрел из ружья и последующее бегство под эту категорию не попадали вообще. Людоящеры несколько раз пересекались с залётными охотниками и рыбаками, которые принимали их за очередных чудищ, но к таким перепуганным бедолагам относились с пониманием, не свойственным обычным дикарям. Даже если те умудрялись кого-то ранить по чистой случайности, их старались не трогать и спокойно отпускали, как недостойных схватки. Тот же Коля Папанин мог быть несколько раз съеден, пока бежал к своему мотороллеру, однако, его пощадили именно по этим соображениям.

Победа над слабым противником не считалась достойным поступком, так что племя огрызалось лишь на явное нападение. А таковые время от времени всё же случались. Ведь за это время даже самые непонятливые поняли, как нужно прокачиваться, и выкашивали всё живое на своём пути.

Девиантов в округе хватало с избытком, как и везде. У кого-то ехала крыша от вседозволенности и быстрой прокачки, а кто-то и до прихода Волшебства являлся опасным социопатом. Особо ушибленные личности действовали в одиночку, не желая ни с кем делиться опытом, и не видели особой разницы между монстрами и людьми. Что уж говорить о хвостатых болотниках, которые одним своим видом не внушали ничего хорошего. Мы оказались первыми за всё время, кто не попытался их истребить во славу человеческого рода или собственной шизофрении.

Но даже самый опасный маньяк-одиночка при всём желании не мог сравниться с шайками головорезов, что до сих пор колесили по степям. У них хватало мозгов не соваться к серьёзным объединениям и населённым пунктам, а вот всякую мелочь они трясли нещадно. Обилие оружия и тотальная безнаказанность превращала их в настоящих зверей.

Несколько таких стихийных банд ящерам удалось нейтрализовать, но одна группировка оказалась куда сильней остальных. Они уже уничтожили всех соседей-переселенцев, и планомерно подбирались к стойбищу. Увы, как шаман ни старался, а окружить его антимагическими тотемами он не мог при всём желании. Материала не хватало — тех самых черепов высокоуровневых существ.

Пугала из кольев только на первый взгляд казались самыми обычными. На самом деле их изготовление было очень сложным процессом, требующим большого расхода сил и особых комплектующих. И при всём этом даже самые удачные экземпляры уступали изделиям Тамары Васильевны едва ли не втрое. Радиус в полтора-два метра считался для тотема отличным показателем, а большинство исчислялось в сантиметрах. Поэтому приходилось городить из них едва ли не частокол.

В родном мире ящеры укрывали свои поселения непроницаемым многослойным полем, но здесь они смогли закольцевать лишь крохотную арену, являвшуюся по факту лобным местом и заодно — укрытием от магических бурь. Нам такой способ упорядочивания не подходил совершенно, но я всё равно выпросил рецептик тотема в качестве презента мастеру-артефактору. Может, это её натолкнёт ещё на какую-нибудь дельную мысль.

Следующим пунктом опроса стали маги-охотники. Тут информации оказалось куда меньше, но даже разрозненных крупиц хватало, чтобы убедиться в том, что это те самые ублюдки, организовавшие нападение на станицу. Главная улика — синие порталы, через которые группа попадала на место и уходила обратно, уже с добычей. Разворот происходил за считанные мгновения, и такое же стремительное сворачивание. Так что ни о каких межмировых путешествиях не могло быть и речи.

С каждой новой стычкой волшебники приближались к стойбищу, собираясь во что бы то ни стало завершить геноцид разумных рептилий. Даже слаженные атаки лучших воинов не приносили никаких результатов. Потери среди людоящеров катастрофически росли, несмотря на все ухищрения. Колдуны каждый раз одерживали верх, причём всухую, хотя их группа насчитывала всего шесть рыл.

На этом моменте мы все невольно переглянулись. Из видео, которые нам скинул Комиссар, было видно лишь четверых, включая загадочного «Вольфа Мессинга». А теперь выходило, что вражеская группа намного больше, и нам специально не стали светить всех.

Одним из шестёрки безусловно был порталист, открывавший калитку в пространственном заборе. Ещё одно место вполне мог занимать сам гипнотизёр, а вот остальные четверо являлись полной загадкой. Никто из сражавшихся с ними ещё не выживал, так что об их способностях осталось только гадать по косвенным признакам. И пока ящеры накрывали праздничные столы, мы с ребятами решили осмотреть место, где нашло свой последний приют племя Чёрного Когтя. Благо, по воде туда было относительно недалеко, за час должны были вернуться.

В качестве проводника вызвался сам шаман, занявший место Коли Папанина в лодке. Ополченца же мы оставили вместе с удочкой на дальнем берегу острова, под присмотром двух дюжих воинов. На всякий случай Егор вручил ему ракетницу, и счастливый рыбак пообещал сигнализировать нам, если клюнет что-то интересное.

Речной круиз благоприятно подействовал на измученного Беседина, который оживал буквально на глазах. Да и оптимизм у него вроде бы снова проклюнулся. Наша группа уже возвращалась в станицу не с пустыми руками, а на счёт внезапного союза — кто ж знал, что Атаман его моментально примет, без нашего отчёта.

Невиноватые мы…

Ещё бы узнать, что из себя представляют наши противники, и можно будет рассчитывать на то, что наш отдел не расформируют сгоряча. А уж выговор от начальства мы как-нибудь переживём.

Само стойбище людоящеров разительно отличалось от того, которое мы оставили полчаса назад. И даже не потому, что располагалось оно не на острове. Разорённое поселение больше напоминало промышленную свалку, куда не поленились притащить даже старенький помятый микроавтобус без колёс. Ну, а чаще всего здесь попадался уже знакомый нам строительный мусор. Видимо, из всего этого хлама дикари собирались возвести примитивные укрепления, но так и не успели.

Спустя почти три недели после нападения о побоище напоминали лишь неглубокие рытвины, да странные отметины на деревьях и столбах. Здесь явно без волшебства не обошлось — порезы были идеально ровными, но без обугливания, как бывает при контакте призванным оружием.

— Будто хирургическим скальпелем кто-то поработал, — поделился со мной наблюдением Егор, не отрываясь от фотоаппарата.

— Очень-очень большим скальпелем, — я кивнул в сторону перерубленного столба толщиной с бедро взрослого человека. — Размером этак с меч, примерно.

— Нет, у клинка совершенно другой характер повреждения. Это заклинание, без сомнений.

— Тогда лучше нам под него не попадать…

Я пнул носком ботинка старенькую чугунную батарею, в простонародье называемую «гармошкой», и от неё разом отвалилось несколько секций. Их отхватило наискось, распилив неподатливый металл без единой шероховатости. Беседин тут же заинтересовался моей находкой и поспешил к батарее, хрустя битым стеклом. Его в округе почему-то было в изобилии, начиная от окон, и заканчивая всевозможными зеркалами, откуда только не выдранными.

Дикари любили всё блестящее? Но у наших союзников подобной тягой отличался один лишь шаман. И даже он не поднял с земли ни одного черепка, предпочитая опасливо держаться в сторонке.

Больше всего осколков валялось, как ни странно, возле помятого микроавтобуса. Я умышленно оставил его на десерт, ведь он с каждой минутой вызывал всё больше вопросов. Как его сюда притащили? Во что он в своё время врезался, чтобы так сильно помяться? И зачем он вообще здесь? Укрытие ведь из него просто никакое, да и столько металла гарантированно магнитит волшебные эманации во время бури. А там и до магической аномалии недалеко. Бахнет так, что никакая регенерация не поможет.

И только подойдя к несчастной машине вплотную, до меня дошло, что она прилично так вдавлена в землю. Будто её с силой приложили… Либо сбросили с высоты.

Так-так, а вот это уже любопытно. Кто-то из магов настолько сильный, что может использовать настолько массивный объект в качестве снаряда? Но почему тогда он здесь всего один? Даже если автобусом кого-то накрыло, особого смысла всё равно в этом не прослеживалось. А вот десяток машин мог запросто завалить половину стойбища, перебив часть людоящеров.

На всякий случай я заглянул внутрь салона, но там ничего необычного не обнаружилось. Только излохмаченные сиденья, и толстый слой осколков на полу. У этой колымаги даже руль отсутствовал вместе с частью приборной панели. Она явно у кого-то на заднем дворе тихо ржавела, пока её не решили зачем-то катапультировать сюда.

Следом за мной в салон сунулась любопытная Талия, которая шустро разгребла битое стекло и вытащила на свет божий чудом уцелевшее дамское зеркальце в пластиковой оправе. Я и раньше замечал за девушкой склонность к самолюбованию, но сейчас она вертела дешёвый аксессуар с выражением крайней тревоги на лице. Будто аксессуар мог в любой момент рвануть у неё в руках.

— Что, прихорошиться резко захотелось, да рога не помещаются? — не выдержал я.

— Нет, древолюб, — покачала она головой. — Кажется, я знаю, кто здесь мог побывать.

— Сельские модницы?

— Это зеркало здесь не просто так, — продолжила объяснять полукровка. — Слишком много осколков внутри и снаружи. Машину умышленно набили всем тем, что может отражать свет. И сделали это не болотники, а маги.

— А потом телепортировали её сюда? — догадался я.

— Верно. А мне уже попадались те, кто постоянно таскался с зеркалами. Прямо здесь, в вашем мире.

53

Из-за подзатянувшейся гулянки выехать до темноты у нас не вышло, поэтому пришлось заночевать прямо в стойбище и выдвигаться уже с рассветом. Зато мы вдоволь наелись свежей рыбы, и ею же до отказа набили багажник. А вот умерщвлённых горгульей зверушек отведала одна лишь Талия, да и то больше для того, чтобы подразнить нас, людей. На вкус ручные чудища по признанию девушки оказались не лучше варёного сапога.

В любом случае, дипломатия была налажена окончательно, и отныне ящеры находились под казачьим патронажем. Разумные рептилии обязались защищать окрестные земли от агрессивных монстров и демонических исчадий, а также оказывать всяческую помощь союзникам. В том числе, и поставкой продовольствия. Земледелие дикарям не особо давалось, зато в охоте и собирательстве им не было равных.

Я очень надеялся, что такая весомая прибавка к разносолу смягчит отношение к жутковатым на вид людоящерам. Всё же станичники уже успели порядком отвыкнуть от рыбы и прочих съедобных обитателей водоёмов. А за порцию варёных раков многие мужики были готовы душу на кон выставить.

Впереди всё отчётливей маячила зимовка без намёка на какую-то вменяемую логистику, поэтому каждое поселение полагалось исключительно на собственные силы. В этом свете племя Сломанного Клыка уже не выглядело простыми иждивенцами. Я очень надеялся, что наш пример подтолкнёт и другие сообщества пробовать договариваться, а не тупо бряцать оружием.

Обратный путь прошёл чуть веселее из-за вырулившей наперерез группы низкоуровневой нежити, на которой мы набили немного опыта. Сущие крохи, но нам с Талией хватило, чтобы преодолеть планку в двести единиц. Теперь осталось наскрести где-то ещё три сотни, чтобы получить дополнительное заклинание.

Казалось бы, мы отсутствовали чуть меньше суток, а в станице уже успело столько всего произойти. И не всегда хорошего.

Прибыла очередная партия беженцев с Кавказского предгорья, «пробитый» периметр окончательно законопатили, а ещё на руководство поселения было организовано самое настоящее покушение. Которое едва не вышло удачным.

Атамана серьёзно ранило, а его заместитель по обороне и ещё несколько офицеров погибли. Комиссару тоже досталось, и сейчас за его жизнь боролись врачи вместе с целителями. А нашим начальником временно стал Виталий Анохин — тот самый добродушный дядька в очках, похожий на любителя посидеть в пивной после работы. Работой его завалило по самые брови, так что наш отчёт он выслушал вполуха, после чего попросил изложить всё письменно.

Даже рассказ о людоящерах замученного «врио» особо не заинтересовал. Егор, который рассчитывал, как минимум, на благодарность всему отделу, к такому безразличию оказался не готов. И едва не вывалил наш главный козырь — потенциальную ниточку, которая могла привести к группе магов-террористов. Я в последний момент успел врезать ему по ноге, чтобы тот захлопнул рот и обратил на меня внимание. Хорошо, что к начальнику мы попёрлись всей гурьбой, как только оставили сонного Толяна в изоляторе и распрощались с радостным ополченцем, получившим рыбалку своей мечты. Союзники согнали к берегу столько рыбы, что тот едва успевал подсекать. Николай Иванович благодарил нас всю дарогу до самой станицы.

Кажется, я слегка перестарался с пинком вразумления, едва не превратившимся в подсечку. Пошатнувшийся Беседин смерил меня многозначительным взглядом, но я лишь беспечно улыбнулся в ответ. Мол, простите мою неуклюжесть и захлопните-ка свою варежку.

— У вас всё? — нетерпеливо поинтересовался Анохин, снова берясь за бумаги.

— Да, — мрачно ответил Егор, не отводя от меня глаз. — Отчёт оформлю через полчаса.

— Хорошо, свободны.

К чести Беседина, он не стал отчитывать меня сразу же за порогом кабинета, а дождался возвращения в Архив. И только когда мы оказались среди почти уже родных стеллажей, парень накинулся с очевидными вопросами:

— Ты совсем охренел?! Это что такое было?

— Дико извиняюсь, — развёл я руками. — Но другого способа перекрыть твой информационный слив у меня не было. Вот имейся у тебя специальный вентиль, я бы тогда его с радостью закрутил, безо всяких пинков.

— Что ты несёшь? — нахмурился парень. — Браги перепил?

Второй вопрос был сугубо риторический, так как адское пойло людоящеров могло свалить с копыт даже матёрого единорога. Им-то самим оно шло, как компотик, спасибо родной регенерации. А среди человеческой продукции больше всего у них внезапно обрела популярность автомобильная «незамерзайка» на техническом спирту, которая вызывала скоротечное ослепление. Пришлось нам подарить им бутылочку завалявшегося в багажнике стеклоочистителя, так сказать — для укрепления дипломатических отношений.

— Ты вроде умный, а мозги включить не хочешь, — вздохнул я. — Не понял ещё, что тут едва переворот не произошёл?

— О чём ты вообще? Какой ещё переворот?

— Дворцовый, блин! Зачем, думаешь, хотели убить Атамана и его ближайшую свиту?

— Ну, не знаю… Дестабилизировать обстановку в станице, наверное. Чтобы многие рванули отсюда куда подальше.

— Она и так расшатана, полгода как уже.

— Не скажи! Тут первое время чисто дурдом творился, даже после ввода военного положения.

— Как и везде, — кивнул я. — Но сейчас народ уже в курсе происходящего, и его мало чем удивишь. Дураки и неверующие давно отсеялись. До безопасных мест ещё добраться нужно, а здесь какая-никакая оборона налажена. Большинство людей с насиженного места соскакивает очень неохотно. Теперь скажи-ка мне, что обычно случается в любой организации, когда внезапно выбывает начальник, а простаивать никак нельзя?

— На его место приходит заместитель, пока не назначат нового, — медленно ответил мне Егор, кусая нижнюю губу.

— Предателя ведь так и не нашли, — подлил я масла в огонь. — А ведь маги точно знали, куда и как нужно бить, чтобы умыкнуть Платошу. Слишком уверенно они действовали в станице. Как у себя дома.

— И ты думаешь, что это именно Анохин?

— Нет, на самом деле я подозреваю всех замов. Кроме тех, разве что, кого уже убили… А ты едва не выдал потенциальному «кроту», что мы нашли ценную зацепку.

— Битые стёкла, ну да.

— Это не может быть совпадением! — с жаром выпалила Талия, до поры не вмешивавшаяся в разговор. — Два урода из той шайки постоянно с ними таскались. Да и они сами были, будто отзеркаленные — один правша, другой левша.

— Допустим, близнецов не так уж и много, — согласился Егор. — Но даже если у нас получится их опознать, что дальше?

— Пока не знаю, — честно признался я. — Но здание не зря хотели сравнять с землёй. Кстати, не окажись тебя в здании, что стало бы с твоим ненаглядным архивом?

— Замороченные хотели его спалить, — нехотя признал парень. — Собственно, так у нас и получилось взять хоть кого-то живьём. Но твари сюда не стремились целенаправленно, иначе от него сто пудов ничего бы не осталось.

— Думаю, контроль над ними был не такой сильный, — предположила Талия. — Их просто натравили на вас в надежде, что они тут всё и так разворотят.

— Ладно, убедили. Но, если поймём, что всё серьёзно — доложим. А пока что нужно заняться отчётами и прочим. Работу никто не отменял.

— А нам разве выходной не полагается? — с надеждой поинтересовалась девушка.

— Считай, что вчерашняя вылазка им и была. Покатались, свежим воздухом подышали, рыбки поели.

— Ну вот, а говорили, что у вас рабства нет…

Каким бы ни был умным наш начальник, даже его гениального мозга не хватало, чтобы в одиночку обработать и каталогизировать всю стекающую в архив информацию. Зато наш отдел имел неоспоримое преимущество перед другими — мы были в курсе всего. Да и сомневаюсь, что кому-то со стороны доверили бы те же подробности покушения на правящую верхушку.

Как выяснилось из рапортов, нападавший был один — боевой алхимик девятого уровня со способностями к отравлению. Воздух, вода и любая поверхность могла стать опасной. Как нетрудно догадаться, он принадлежал к фракции Смерти. А вот находился ли киллер под гипнозом или действовал самостоятельно — вопрос без ответа. Терещенко превратил его в пыль, отчего едва сам не отправился следом на тот свет.

Диверсия была выверена до мелочей — всю группу должно было накрыть ядовитое облако в тот момент, когда они выходили из служебных автомобилей. Концентрация гадости вышла такая, что у машин разъело покрышки вместе с резиновыми уплотнителями. Дело происходило на открытой местности близ восстановленного периметра, так что укрыться там было решительно негде. Ещё один тревожный звоночек — отравитель точно знал, когда и где Атаман появится с инспекцией.

Лидера спасло секундное промедление из-за странного системного сообщения о желающих вступить в союз. Он остался на своём месте, чтобы вчитаться в текст, и поэтому смог избежать смертельной дозы. Вот и не верь теперь в счастливые совпадения…

Вместе с ним в машине задержался и Комиссар, который смог быстро вычислить мага, замаскированного под простого ополченца. Без магических способностей здесь точно не обошлось, но подробности были умышленно опущены. Как оба выбрались из зоны поражения — загадка, ответ на которую мы вряд ли когда-нибудь получим. Это настолько закрытая информация, что одна только попытка разузнать подробности может похоронить любопытствующего.

Меня тайны лидеров не интересовали, поэтому я принялся заполнять бланки по новым беженцам, а Талия вместе с Егором составили подробный отчёт по нашим вчерашним похождениям. Одно то, что Анохин не заинтересовался рассказом про разумных ящеров уже говорило не в его пользу. Как будто станица каждый день заключает союзнические договора с новыми расами. Ну да, ничего необычного.

Время за обсуждениями и попытками вникнуть в работу прошло скоротечно, и появление дородной раздатчицы стало для меня приятным сюрпризом. Так как мы ничего не заказывали, пришлось довольствоваться тем, что есть. Я взял двойную порцию макарон по-флотски, а ребята выгребли остатки пюре и гречневой каши. Видимо, наш отдел стал одним из последних.

Однако, тётка-раздатчица уходить не торопилась, и внезапно выдала:

— Атаман передаёт вам свою благодарность. Не пытайтесь выйти на контакт, просто делайте своё дело.

Мы едва контейнеры не уронили от неожиданности. Я и вовсе подумал сначала, что это какой-то неудачный розыгрыш. Ну никак не вязалась внешность обычной селянки с образом особого порученца.

— А вы… точно от него? — не удержался я от вопроса.

Вместо ответа женщина вытянула вперёд ладонь и чуть пошевелила толстыми пальцами с облупившемся лаком на ногтях. Меня будто резко дёрнули за ремень, а в следующую секунду в её руке оказался мой мифриловый брусок, перекочевавший прямо из закрытого чехла. Такой фокус заставил Егора рефлекторно схватиться за пистолет, а Талию — выхватить волшебный хлыст. Но раздатчица тут же протянула болванку мне обратно.

— Держи. Атаман сказал, ты всё поймёшь.

Я осторожно принял свою же собственную вещь, уже в третий раз, кажется. Что тут скажешь — узнаю знакомый стиль.

— А больше он ничего не передал?

— Нет, приятного аппетита и не забудьте сдать судочки!

Нам осталось лишь подобрать челюсти с пола, чтобы использовать их по назначению. Голод терзал меня уже не так сильно, но всё равно в прежние времена мне требовалось раза в два меньше еды. Хотя, глядя на собственные характеристики, я был готов жевать всё своё свободное время, лишь бы симбиоты не знали дефицита ресурсов. Осталось только не подавиться в процессе и заодно тщательно обдумать слова Атамана.

Лидер недвусмысленно дал понять, что настаивать на аудиенции не стоит. Очень своевременное предупреждение, так как я уже хотел отпроситься в госпиталь. И причина для этого у меня имелась вполне уважительная — полученный накануне второй уровень. Большинство магов прокачивалось в домашней обстановке, но некоторые по-прежнему предпочитали делать это под присмотром врачей. Теперь же стоило дождаться конца рабочего дня, чтобы занять койку в комнате отдыха. Благо, там имелось всё необходимое, включая дежурную медсестру.

И если с первой частью послания особых проблем не возникало, то как трактовать вторую? Какое именно дело нам нужно продолжать?

Егор склонялся к обычным должностным обязанностям, но такой вариант являлся слишком уж примитивным. Мы и так работаем, даже зарплату получаем за это. Специально посылать доверенного человека ради того, чтобы отдел не отлынивал? Да ну, бред.

Другое дело, если Атаман имел в виду наши факультативные изыскания. Наверняка он в курсе моего странного заказа, а значит — нужно сбегать к тёте Тамаре, поинтересоваться на счёт результатов эксперимента.

Но сначала нас ждала бессмысленная и беспощадная бюрократия, конца и края которой не было видно. Покончив с обедом, мы снова с головой нырнули в бумажную волокиту, изредка прерываясь на короткое чаепитие. Чтобы в конец не отупеть от монотонной работы.

Тяжелей всего оказалось бороться с самим собой — хотелось всё бросить и куда-нибудь побежать. Хоть даже в гости к Толику. Я никогда не отличался усидчивостью, а после посещения лечебницы профессора Кирсанского и вовсе не мог долго находиться на одном месте. Душа жаждала активных действий, и только маячивший где-то вдалеке конец рабочего дня не давал сойти с ума.

Егор, который один справлялся с бумагами лучше нас вместе взятых, всё же выкроил полчаса и сделал выборку по всем близнецам, имевшимся в сводной базе данных. Полукровка тщательно просмотрела немногочисленные фото на компьютере, после чего издала полный разочарования вздох:

— Их тут нет.

— Значит, прежде они не привлекались, — развёл руками церебрик. — По крайней мере, у нас в районе.

— А что на счёт водительских прав? — вспомнил я. — Там же вроде фото должны быть.

— Хм, а это идея… — пробормотал он себе под нос, снова присаживаясь за компьютер. — Сделать выборку по фамилиям и датам рождения… Да, это должно сработать.

На этот раз времени ушло гораздо больше — слишком большой и неудобный массив данных остался от ныне почившего ГИБДД. Мы с демонессой старались лишний раз не дышать, но тут как назло в Архив начали ломиться все, кому ни лень. То с отчётами, то за справкой, то просто от нечего делать. Под конец взбешённая Талия с активированным хлыстом и пылающими глазами встала у входа, отчего поток людей заметно иссяк.

Однако, инфернальная внешность моей коллеги едва не привела к печальным последствиям. Если оперативники уже успели насмотреться всякой жути, то обычные работники, а тем более — мирные жители к такому зрелищу оказывались не готовы. Некоторые испуганно дергались или вовсе опрометью бросались прочь, осеняя себя крестом, а одна интеллигентная женщина бальзаковского возраста тихо хлопнулась в обморок, прежде чем Талия успела поинтересоваться у неё целью визита. Бедняжку пришлось потом долго отпаивать водой и уверять в полной дружелюбности синекожей девушки с рогами.

Посетительница с самого начала показалась мне смутно знакомой, но из-за суматохи вспомнить её получилось только после того, как она снова обрела дар речи. Это была та самая беженка из Лермонтова, вместе с мужем поселившаяся у родственников.

— Простите, Тимофей… Вы спрашивали нас о своей семье…

— Да-да, — поторопил я её. — Что-то вспомнили?

— Вроде того. Когда нас везли на катере в Новороссийск, кто-то из детей разрисовал борт разноцветными мелками. Точнее, там была всего одна буква, которая повторялась несколько раз.

— Пэ?!

— Именно. Мы бы не обратили на это внимания, но у Зинаиды внучка постоянно рисует свои инициалы, и мы подумали…

— Спасибо!

Я порывисто обнял женщину, отчего она снова принялась судорожно икать. К счастью, воды у нас было, хоть залейся — спасибо раковине в подсобке. Беженка снова рассыпалась в извинениях и поспешила покинуть Архив. Я готов был от радости отнести её домой на руках, но она решительно отказалась. Оставалось только надеяться, что на свежем воздухе ей немного полегчает.

Моему счастью не было предела. Всё-таки это они! Пелагея и пяти минут была не в состоянии просидеть спокойно, чтобы не начать где-нибудь рисовать свою любимую букву. Раньше этот образ преследовал меня постоянно, да и сейчас я частенько ловил себя на том, что начинаю его чертить на любых подходящих объектах. Слишком много совпадений, чтобы закрывать на них глаза, а значит следующая цель — Новороссийск.

Но сначала нужно дождаться автоколонну. А в идеале — помочь с поисками Платоши. Вдруг вредный дед-листопад решит в случае успеха подбросить меня прямо до побережья? Что ему стоит…

Следом за мной повод для радости случился и у Талии. Пока мы возились с посетителями, Егор закончил поиск подходящих по возрасту близнецов среди водителей, коих оказалось всего семь пар. И уже на третьей девушка едва не проткнула пальцем монитор.

— Это они!

54

Как бы я ни скучал по своей заветной монетке, на любой выбор у меня уходило всё меньше времени. А по поводу прокачки нынче напрягать извилины и вовсе не требовалось — всё в Разум, пока голова не лопнет.

Это был последний мой параметр, который оставался угнетённым из-за побочных эффектов насильственной психотерапии. Не то чтобы мне хотелось резко стать мудрее, просто он напрямую влиял на Силу Духа, которая являлась аналогом ментальной защиты. И если у моих коллег с этим показателем всё обстояло более-менее хорошо, то я по сути являлся самым слабым звеном в команде. И это напрягало.

Увы, прибавка всего на одну единицу особо ситуацию не исправляла, но восхождение к заветной вершине всегда начинается с первой ступеньки. А девяносто единиц всяко лучше шестидесяти. Хотя прокачивающаяся вместе со мной Талия по-прежнему могла заморочить мне голову, на это действие у неё ушло гораздо больше сил.

Мы специально провели небольшой эксперимент, когда окончательно пришли в себя после прокачки. Полукровка оклемалась гораздо быстрей, а вот мне потребовалась капельница и несколько часов покоя. А не будь в моём организме симбиотов, так и до самого утра бы провалялся нетёсаным бревном.

Остаток ночи разрешалось скоротать прямо в здании ОВД, так что взашей никто нас не гнал. Койки принадлежали нам до самого начала рабочего дня, хотя сон как-то не шёл. Вот что значит выспаться с непривычки.

Поначалу синекожая укротительница душ скептически отнеслась к моей просьбе потренироваться, но мне с грехом пополам удалось-таки её убедить. В основном, применив всю свою язвительность. И она не устояла перед соблазном хорошенько надо мной поиздеваться. Только испытывать себя на прочность мы решили не на глазах у отдыхающих законников, а уединились для этого в Архиве.

Тут выяснилась очень важная особенность методики Талии — для активации заклятья ей нужно было непременно дотронуться до объекта завораживания. Желательно — головы или любого другого места, которым существо в первую очередь мыслит. Именно поэтому она тогда взобралась на загривок разошедшейся горгулье.

Ощущение утери контроля над собственным телом оказалось предсказуемо мерзким. Вроде бы и чувствуешь всё по-прежнему, а на самом деле не можешь и глазным яблоком пошевелить. Опять накатили воспоминания о схватке с Билли, которую я нарочно проиграл. К счастью, Талия не смогла долго держать меня на ментальном поводке, и уже через полминуты мне удалось «вырваться».

Я обнаружил себя сидящим на коленях перед тяжело дышащей девушкой, которая тут же плюхнулась рядышком. Выглядела она, как будто в одиночку дотолкала внедорожник от стойбища до самой станицы. Из-за непривычного цвета её кожи капельки пота блестели, будто драгоценные камушки.

— Ты как, древолюб?

— Пойдёт, — ответил я, разминая пульсирующие виски. — Давай ещё разок?

— Катись к дьяволу! У тебя очень странная душа, её будто разорвали на части, а потом сшили как попало.

— Ну, в какой-то степени, так и есть.

— Теперь хотя бы понятно, почему ты такой двинутый на голову…

— Да ладно тебе, — я хлопнул её по плечу. — Давай лучше посмотрим, что можно в холодильнике заточить?

— Вот, единственная нормальная мысль за весь день!

Поодиночке у нас подняться не получилось — просто не хватало сил. Поэтому мы принялись с кряхтением вставать, опираясь друг на дружку. И конечно же, именно в этот момент в двери Архива скрежетнул ключ и на пороге растерянно застыл Егор Беседин.

И чего на ночь глядя его сюда занесло…

— Эм-м-м, я не помешал?

Вот теперь кожа демонессы стала по-настоящему пурпурной, особенно в районе лица. Она поспешно разомкнула объятья, и мы оба едва не оказались снова на полу. Начальник поймал нас буквально в последний момент и потащил в подсобку.

— Ну чего вам, дуракам, на месте не лежится? — со вздохом посетовал он, рассаживая наши тушки по табуретам. — После усиления положено отдыхать! А вы?

— Решили проверить способности, — едва ворочая челюстью, ответил я.

— И как, удачно?

— Я до сих пор не понимаю, как заклинатель контролировал столько людей одновременно, — расстроенно призналась Талия. — Даже если он сильней меня в десятки раз, это кажется невероятным. Уровень магистра или даже архимага.

— А в цифрах можно?

— По-вашему это примерено сороковой-пятидесятый уровень. Не меньше.

Нам с Егором оставалось только присвистнуть. Приличных слов, чтобы описать наши эмоции, попросту не существовало. Это сколько ж нужно намолотить опыта, чтобы подняться на такую высоту?! Я как-то раз от нечего делать стал прикидывать требования по методу Пифии, складывая числа предыдущих двух уровней, и сломался уже на двадцатом. Там выходило что-то около за миллион. При этом десятый стоил всего восемь тысяч девятьсот очков. Даже на сегодняшний день этого показателя достигли считанные единицы, преимущественно с бустом от подчинённых.

Откуда такой мощный заклинатель взялся в нашем мире, ещё недавно не являющимся магическим? Или это один из тех загадочных «кураторов»? Тогда он грубо нарушил принцип невмешательства, если он вообще у них существует. В любом случае противопоставить ему нам абсолютно нечего. Это как луками с каменными копьями против современного танка воевать.

— Кстати, а что с теми одержимыми, кто выжил? — спохватился я. — Их ведь отпустило?

— Нет, — покачал головой церебрик. — Они все по-прежнему невменяемы.

— Тогда я вообще ничего не понимаю, — развела руками Талия. — Любое заклинание развеивается со временем. И чем оно сложнее, тем быстрей ускоряется этот процесс.

— А самое простенькое, получается, имеет максимальную длительность? — тут же уточнил я.

— Да, но к чему ты ведёшь?

— Думаю, это заклинание начального уровня. И спамил он его достаточно долго. Поэтому следаки не нашли точек пересечения у замороченных людей. Сталкивался я как-то с магом крови, который мог обращать людей в кровососов. Но строго по одному-двое за раз…

— Звучит бредово, но проверить стоит. Я должна срочно осмотреть пленных.

— С этим могут быть проблемы, — хмуро произнёс Егор. — Что-то странное творится в станице, и мне это совершенно не нравится.

— Атаман чудит? — уточнил я.

— Нет, он всё ещё в госпитале. Сейчас у руля встал Парамонов, глава пластунов.

Мы с Талией невольно переглянулись, хотя словечко нам было уже знакомо. Так у местных назывались разведчики, как дань многовековым традициям. Но каждый раз оно всё равно резало слух.

— В общем, обследование мест, где видели телепорты, временно приостановлено, — продолжил церебрик. — Сами понимаете, что это значит.

— На поиски забили вот такенный болт, — развел руки в стороны, насколько хватило их длины.

— Ага, вроде того. Зато меры безопасности усилены, как будто грядёт ещё один налёт. Нам накинули дежурств, так что следующую ночь тоже придётся провести здесь. Если успеем приехать.

— Подожди, ты сам только что сказал, что рейды свернули?!

— Всё верно, у нас чисто научная поездка. Прямо сегодня с утра. Хотел вот аппаратуру собрать, а тут вы, хм…

— Тренируемся, — подсказал я нужное слово замявшемуся парню. — А куда нас отправляют спозаранку?

— Как ты и хотел, к черноте. Меня прямо среди ночи подняли, чтобы предупредить. Если честно, такая поспешность напрягает.

— Согласен, странновато выглядит…

Накануне об эксперименте знали всего несколько человек, и в этот круг посвящённых не попало даже руководство станицы. Тамара Дубовик специально придержала результаты, решив дождаться нашего возвращения. Уж очень ей хотелось прижать меня к стеночке и вдумчиво расспросить обо всём, что мне известно. Но я при всём желании ничем не мог ей помочь, только поделиться рецептом варварского тотема.

Дело в том, что пирамидка работала. Причём лучше самых наших смелых ожиданий. Вместо жалких шести метров, как у кубика, она гордо выдавала восемьдесят один, целиком накрывая весь цех и его периметр. Неудивительно, что слухи начали моментально расползаться, как штаны на бодипозитивщике, но даже я не рассчитывал на такую скорую реакцию. Видимо, заинтересованность шла с самого верха.

С утра мы собирались идти на поклон к Анохину, выбивать новую поездку, а тут нас самих отправляют в приказном порядке. Понятное дело, что растекание хаотичной черноты напрягает всех без исключения, только идея с блокираторами для меня самого всё ещё кажется авантюрой. Что уж говорить про всех остальных, для кого агрессивная субстанция остается чем-то непознанным…

Очень это всё подозрительно.

— Так, а что конкретно от нас хотят?

— Нам выдадут несколько артефактов чтобы получился эффект триангуляции, — принялся рассказывать Беседин. — Это что-то вроде закрытого контура, как у рептилоидов. Тамара Васильевна должна как раз к утру закончить последний. Расставим их на минимально возможном расстоянии, установим следящую аппаратуру, а через неделю вернёмся. Если всё будет хорошо.

— Не будет, — покачал я головой. — И дело не в пирамидках, сам понимаешь.

— Нам дают прикрытие, — неуверенно возразил парень.

— Кого именно, не пластунов ли, часом?

— Ну да, а кто ещё согласиться туда поехать…

— Много?

— Одну машину вроде бы.

— Ценят они экспериментаторов, ничего не скажешь, — проворчал я. — Зуб даю, что наше возвращение не планируется. Это всего лишь предлог, чтобы выманить группу за периметр.

— Мы бы и так выехали, не запрети проверку телепортов.

— Но группы катались в одиночку, никто их не сопровождал. Поди каждую в здешних степях найди, удачи. А так мы будем, как на блюдечке. Только ротик разевай, даже жевать не придётся.

— С чего кому-то вообще желать нашей смерти? — непонимающе нахмурилась Талия.

— Они знают, от кого идет вся нежелательная инициатива. Твои компьютеры завязаны в общую сеть?

— Нет, только локалка. Про наши поиски никто не должен знать.

— Уверен, они уже в курсе того, что нам удалось опознать двоих. Не бывает таких совпадений. Быстро ребята сориентировались, прям похвалить хочется…

— С чего ты это вообще взял?

— А с того, что на такую важную миссию должны были отправить сводную группу! И готовить её нужно заранее, в том числе выбирать маршрут, подбирать людей, и всё в таком духе. А сейчас складывается ощущение, что нас решили поскорее отсюда выпроводить. Одна машина в сопровождение? Это даже не смешно, с тем же успехом мы могли туда сами скататься, как в гости к людоящерам. Тогда почему-то никто о прикрытии даже не заикался, все действовали на свой страх и риск. А теперь у нас новое начальство, такое заботливое, что аж слёзы от умиления наворачиваются!

— Парамонов здесь с самого начала, — с сомнением протянул Егор. — Он служил ещё до всего этого, потом одним из первых организовывал первые отряды, когда было совсем плохо. Атаман не стал бы доверять станицу кому попало.

— Его к этому времени вообще быть не должно, — напомнил я. — А теперь идёт ответный удар, уже по нам. Чтобы больше не вставляли палки в колёса.

— Или же это просто твоя паранойя.

— Может быть, — не стал я спорить. — Ладно, где у нас личные дела задержанных можно посмотреть?

— Тебе зачем?

— Всё равно я в технике ничего не соображаю, так хоть будет что почитать.

— Никого нам больше не дадут, не раскатывай губу. С Анатолием начальство смирилось только по двум причинам — они не знают, что с ним делать, а у нас в группе недобор.

— Мне просто любопытно стало, правда.

— Ага, так и поверил…

Главный архивист махнул на меня рукой и направился в основное помещение, к одному из рабочих компьютеров. Передышка явно пошла мне на пользу, так что я смог самостоятельно проследовать за ним через тесный лабиринт стеллажей. Талия же предпочла заняться инспекцией холодильника, жадина рогатая.

На то, чтобы открыть нужный раздел, у Егора ушло всего несколько секунд. Мне осталось только устроиться в скрипучем кресле и поблагодарить прогресс, компактно расположивший все файлы по порядку. В обычных папках с делами пришлось бы шуршать бумагой до самого вечера. А так сразу было видно, кто за что попался.

Неадекватов во все времена было предостаточно, а с приходом волшебства их стало на порядок больше. На некоторые безобразия блюстители порядка закрывали глаза, но систематическое или особо опасное вредительство никому не сходило с рук.

Я читал и поражался мноогобразию человеческих пороков. Некрофилия? Порча ценного имущества? Нанесение травм всевозможного характера? Мошенничество? Здесь могло найтись всё. Каждый будто старался выделиться по-своему.

Когда мне уже стало казаться, что это бесполезная трата времени и собственного рассудка, компьютер выдал более-менее подходящего индивидуума. Его прихватили буквально позавчера на сбыте всякой армейской продукции. Любопытно. На контрабанду многочисленных мародёров обычно смотрели сквозь пальцы, когда она не касалась чего-то серьёзного. Однако, незарегистрированное оружие в станице не приветствовалось, поэтому подозрительного торгаша задержали до выяснения. При себе у него нашлось несколько стволов в заводской смазке, чьё происхождение он так и не смог внятно объяснить.

Лучшего мне и желать было нельзя.

С ухмылкой победителя я направился прямо в изолятор, наплевав на поздний час. А точнее — ранний, учитывая приближающееся утро. Дежурный в тамбуре хоть без энтузиазма, но открыл отремонтированную дверь, стоило только предъявить ему удостоверение. А на резонный вопрос, какого лешего я там позабыл, у меня имелся не менее резонный ответ — хочу предупредить Анатолича, что нам поручили срочную поездку. Все вроде уже были в курсе, что мы пользуемся помощью заключённого-добровольца, который на особом счету у начальства, так что скучающий законник лишь поинтересовался мне в след:

— Ну и как, изучаете урода?

— Потихоньку, — бросил я через плечо. — Но пока от него выходит больше звездюлей, чем информации.

Дежурный хмыкнул и закупорил тамбур, оставив меня в коридоре одного. Ремонтные работы здесь уже подошли к концу, и о недавнем побоище напоминали одни лишь пятна свежей штукатурки на стенах и потолке. Толика я пока что беспокоить не стал, направившись к камере, где должен был находиться неудачливый контрабандист. Ключей у меня при себе не было, так что пришлось тихонько звать его прямо через решётку:

— Эй, Леонтьев! Как тебя там… Валерий Меладзиевич, отзовись!

— Чё надо? — сонно пробурчал задержанный, кутаясь в одеяло.

Вот она, моя вечная поспешность, которая любит выходить боком. Я так обрадовался нужному человеку, что даже не посмотрел в материалах дела, как его зовут. Только знаменитую фамилию и запомнил. Но главное, что он отозвался, а остальное уже дело техники. Два его бухих соседа по камере и ухом не повели, продолжая храпеть на все лады. Это хорошо, лишние уши мне сейчас ни к чему.

— Дело есть к тебе, Леонтьев. Иди-ка сюда, пообщаемся.

— Я дел с мусарней не имею, вали на хрен отсюда!

— Валерий, не испытывай судьбу, — начал я заводиться. — В твоих же интересах оторвать задницу от кровати и ответить мне на парочку вопросов.

— Ой, испугал! — донеслось из-под одеяла. — Чё ты мне сделаешь?

— Ничего особенного. Просто оформлю тебя соседом к Толику Чугую. Знаешь такого? А то скучно ему одному сидеть, компания нужна.

Контрабандист тут же привстал, оказавшись на вид молодым парнем студенческих лет. Только вряд ли он посещал какие-либо учебные заведения, кроме начальной школы. Внешность у него оказалась вполне подходящая образу жизни — тяжёлые надбровные дуги, маленькие злые глазки, жёсткие складки вокруг узких губ. Из особых примет имелся рваный шрам на левой щеке. С таким точно не захочешь встретиться в тёмной подворотне.

Смерив меня колючим взглядом, строптивый парень прошипел:

— Ничего я тебе…

— Ещё одно «не» от тебя услышу, — резко перебил я его. — И Толик тебя под плинтус затрамбует. Просто от нечего делать. Видел, как меняли выломанные решётки?

— Он мне ничего не сделает, — молодой бандит кивнул в сторону артефакта на потолке.

— Чтобы ты знал, прошлого такого разумиста полчаса из-под земли выковыривали. Хочешь на себе это проверить?

— Да кто тебе даст!

— Я не следователь, а учёный. Оформим всё, как эксперимент, а то у нас подопытные резко закончились. Так записывать тебя в добровольцы или нет?

Парнишка выругался, помянув всю мою родню до седьмого колена, но всё-таки спустил ноги с кровати и подошёл к решётке.

— Ну, чё хотел?

— Мне нужен адрес твоих коллег, — вежливо оскалился я. — И можешь идти досматривать свои блатные сны.

— Ты чеканутый?! — вытаращился он на меня. — Меня ж на перо посадят!

— Анатолий! — нарочно громко позвал я, повернувшись в сторону дальней камеры. — Я тебе подушку новую нашёл, представляешь?

— Стой! — бандит испуганно заозирался, вцепившись в прутья. — Зачем они тебе, падла? Выслужиться хочешь?

— Нет, мне срочно кое-что понадобилось. Вдруг у них случайно завалялось…

Мои возгласы не прошли незамеченными для прочих обитателей изолятора. Большинство искренне пожелало мне поскорее сдохнуть, а вот Толян не поленился подняться, узнав мой голос.

— Бляха-муха, от вас реально покоя нет, — хмуро пробурчал здоровяк, подойдя к решётке. — Задолбали уже. Опять кого-то грохнуть надо?

Лицо колючего паренька моментально стало белым, как накрахмаленная простыня. Или уж, скорее, как наволочка.

— Полевая, восемь, — тихо просипел он, дрожа всем телом. — Только отвали от меня!

Я оставил раскаявшегося сразу во всех своих грехах контрабандиста и направился к сонному Толяну. Носитель сущности смерти спокойно выслушал мой сжатый рассказ, после чего пришёл к точно таким же выводам:

— Мочкануть вас хотят, без вариантов. Довыёживались, умники?

— Инициатива в первую очередь любит инициатора, — поведал я очевидную истину. — Ты с нами?

— Спрашиваешь! Вас же без меня в сухую, как котят передушат.

— Спасибо, Толя. Что бы мы без тебя делали…

— Вы хоть и дураки, но правильные, — махнул он лопатообразной рукой. — Другой на твоём месте и предупреждать бы не стал.

— Мы ведь обещали, что у нас с тобой будет только по обоюдному согласию, — напомнил я ему. — Ты ведь наш сотрудник.

— Ладно, вали уже, — смущённо пробормотал здоровяк. — Тебя там небось бестия с мозгоклюем заждались…

В этом я сильно сомневался, но переться куда-то в одиночку выглядело сейчас слишком подозрительно. До восхода оставался всего час, а мы должны быть на колёсах с первыми лучами Солнца. Так что пришлось взять с собой скучающую в Архиве Талию и демонстративно приобнять её на выходе. Наградой мне стали завистливые взгляды сразу всей дежурной смены.

— Тебе руку оторвать? — тихонько прорычала девушка, когда мы спустились с крыльца.

— Так надо, — отозвался я, прижимая её к себе. — Пусть думают, что мы погулять вышли.

— Чтобы потешить своё мужское самолюбие?! А ничего, если я тебе его отрежу?

— Прибереги пыл для более достойных претендентов. Уже немного осталось, потерпи.

Стоило нам вырулить на полутёмную дорогу, как я поспешил убрать руку. Кожа у полукровки и в нормальном состоянии была весьма горяча, а когда Талия начинала злиться, то об неё можно было смело прикуривать.

— Извини, так было нужно, — попытался я успокоить её. — Просто все мужики с тебя глаз не сводят и слюной захлёбываются. Никто из них и не подумает, что мы куда-то по делам идём. Поэтому от лица всего отдела выражаю тебе особую благодарность.

— Думаешь мне самой приятно, когда вокруг эти перевозбуждённые самцы гарцуют? — злобно сверкнула она глазами.

— Хм, а ты не пробовала… Скажем, наряжаться чуть скромнее, к примеру?

— Да при чём здесь одежда! — всплеснула Талия руками. — Это всё демоническая аура виновата. Даже если я вся в ткань замотаюсь, мужчины продолжат за мной бегать. И некоторые женщины вдобавок. Ты разве сам этого не чувствуешь?

Я всерьёз прислушался к себе, после чего пожал плечами.

— Не-а.

— И даже так?

Рогатая полукровка чуть отступила от меня, и томно повела плечами, после чего в ход пошли бёдра и руки, скользящие по открытым участкам тела. Если учесть, что её кожаная сбруя ничего особо не защищала, то пространства для манёвра имелось предостаточно.

— Ну, будь ты стриптизёршей, отбоя бы от клиентов не знала, — честно ответил я. — Красиво.

— Да пошёл ты! — расстроилась она непонятно из-за чего.

— Уже иду. Ты со мной, или тут пока что погуляешь?

— Делать мне больше нечего, — рассержено фыркнула синекожая. — Куда собрался?

— Да здесь недалеко, минут за двадцать доберёмся.

Так мне по крайней мере сообщила карта в интерфейсе. Улица «Полевая» шла до самой окраины станицы, но на моё счастье нумерация домов начиналась от центра, поэтому прогулка обещала быть не особо долгой.

Прохладный воздух моментально остудил мой пыл, и уже через пару кварталов я начал жалеть, что не прихватил с собой куртку потеплее. Не май ведь месяц на дворе. Хорошо, что без дождя, а то пришлось бы испытывать свой едва восстановившийся иммунитет на прочность.

Некоторое время мы шагали молча, пока мне окончательно не надоела подозрительная тишина вокруг. Постоянно казалось, что кто-то смотрит мне в спину, хотя ночные улицы были пусты из-за действующего комендантского часа. Лишь однажды к нам подкатил патруль на джипе — проверил документы и был таков.

— Слушай, а у нас в отделе к тебе никто особо не пристаёт, — нарушил я вязкую тишину, когда патруль скрылся за поворотом. — Она вообще действует, твоя аура?

— Ещё бы, — грустно усмехнулась девушка. — Никак в толк не возьму, почему тебя не берёт. Наверное, ты давно сошёл с ума и просто не замечаешь этого.

— А остальные?

— У ментата абсолютный иммунитет к любому виду внушения, поэтому меня к нему и направили. Человек-горгулья… С ним сложнее. Но, как выяснилось, на него не действуют даже антимагические оковы. Они оба слились буквально в единое целое, и теперь активно дополняют недостатки друг друга.

— Как в твоём случае?

— Нет, любой настоящий демон или высший эльф гораздо сильнее меня, — призналась полукровка, опустив рога. — И для тех, и для других я — чужая…

— Зато ты у нас отлично прижилась, — решил я подбодрить поникшую девушку.

— Ну да, меня сегодня ещё никто не обливал святой водой и не пытался перекрестить. Ваши крестьяне беспросветные тупицы, как, впрочем, и везде. Мне просто повезло найти кучку таких же неприкаянных изгоев. Далеко ещё?

— Да вот, практически пришли.

На всей улице дома были частными и располагались на узеньких участках, огороженных типовыми заборами из перфорированного металла. Где-то вдалеке заливисто лаяли собаки, но поблизости царила мирная тишина. Искомый участок нашелся без особых проблем — табличка с нужной цифрой располагалась прямо на аккуратном кирпичном коттедже. Захочешь, мимо не пройдешь. В глубине двора темнел вместительный гараж, куда запросто мог влезть средних размеров грузовик. Для легковушки слишком великоват, если только семья не ставила там сразу несколько машин.

Вроде бы по адресу пришли.

На воротах тоже была намалёвана восьмёрка, а также предупреждающая надпись более мелким шрифтом:

«Звонка нет, стучите!»

— Ну, раз вы так настаиваете, — пробормотал я себе под нос, сводя вместе пальцы. — Рост!

Со всех сторон домик окружали садовые деревья, так что проблем с биоматериалом не наблюдалось. С огромным удовольствием я сплёл внушительный канат из разросшихся ветвей и от души приложил им по входной двери. Да так, что она распахнулась навзничь, вместе с куском облицовки. От удара коттедж резко вздрогнул до самого основания, будто резко проснувшись, а на тёмных окнах расцвела густая сеть трещин.

Каюсь — немного перестарался, но и обитатели дома номер восемь должны были сразу осознать, что к ним не соседи за солью пришли.

Внутри активно затопали, что-то гулко грохнуло, и за порог выскочил взъерошенный мужик с автоматом наперевес. Каково же было его удивление, когда ему навстречу шагнули мы с Талией, прямо через поваленный забор. Снова мой косяк — некогда было искать задвижку. Время поджимало всё сильней.

Убедившись, что дом не собираются брать штурмом, возмущённый мужик открыл было рот, но не дал ему высказаться, прибив простым на первый взгляд вопросом.

— Жить хочешь?

К подобному вопросу мародёр оказался не готов, поэтому на секунду так и замер с распахнутым ртом. На блестящем от испарины лбу бедолаги прорезались глубокие морщины, что намекало на интенсивную мыслительную работу. А пока он размышлял, понятливая Талия призвала волшебный хлыст и с многозначительной ухмылкой принялась наматывать его на руку. Показавшиеся в неоновом свете клыки демонессы окончательно деморализовал мужика, поэтому он судорожно кивнул.

— Отлично! — обрадовался я хорошему началу диалога. — Тогда позови, пожалуйста, своего начальника.

Не успел я договорить фразу, как за спиной нерадивого автоматчика проявилась размытая чёрная тень. Этот человек явно знал толк в маскировке, и выходить вперёд не спешил, предпочтя отдать на растерзание мелкую пешку.

— Слушаю тебя, — глухо донеслось из темноты прихожей.

Судя по голосу, говорил он через плотную маску. Сразу видно человека старой закалки, так как интерфейсные указатели никто не отменял. Появившийся фрейм выдал его местоположение с головой, в том числе и фамилию с именем.

— У вас случайно армейского оружия не найдётся? — поинтересовался я. — Очень нужно.

— Мы таким не торгуем, — категорично отрезал голос.

— А я не за деньги. Просто за совет.

— Да? И какой же?

— Уезжайте отсюда. Прямо с рассветом, пока можете.

— Хмырёныш сдал нас! — в расстроенных чувствах сплюнул автоматчик.

За что тут же получил нагоняй от рассерженного главаря:

— Захлопни пасть и не мешай с людьми общаться.

— Да какие они лю…

— Второй раз повторять не буду.

Шестёрка моментально онемел, после чего скрывающийся в тенях веранды мужчина обратился уже ко мне:

— Благодарю за предупреждение. Допустим, нам как-то раз попался один любопытный склад… Но мороки с таким горячим товаром оказалось куда больше, чем собственно навара. Что конкретно тебя интересует?

Я набрал в грудь воздуха, как перед прыжком в воду, и выпалил:

— Противотанковый гранатомёт!

55

— Это ещё что?

Беседин с подозрением покосился на увесистую сумку, которую я попытался незаметно запихнуть в багажник джипа. На этот раз нам выдали старенький УАЗ-Патриот болотно-коричневого цвета с самодельным люком на крыше, предназначенном вроде как для стрелка. Вот только пока оттуда высунешься с оружием, твою машину раз десять растоптать успеют. А торчать там постоянно конструкция не позволяла.

Вот у наших сопровождающих таких проблем и в помине не было. В их распоряжении имелась бронированная инкассаторская «Нива» с крупнокалиберным пулемётом на крыше. Оружие располагалось на самодельной станине из сваренной арматуры и толстых листов металла. Пулемётчик же устроился в специальной люльке в районе заднего сидения, и ему не грозила потеря равновесия на первой же серьёзной кочке.

— Это наша «Ульта», — беззаботно ответил я, укладывая сумку. — Позже расскажу, когда поедем.

— Чувствую, мне это не понравится…

Глава архивистов ворчал не просто так, из вредности. Мало того, что его дёрнули среди ночи, так ещё предстояло скататься в одно из самых опасных мест в округе. А вместо охраны выдали трёх мутных мужиков на бронеавтомобиле. Да, всё верно — отряд нашего сопровождения состоял из стрелка, водителя и вроде бы — командира. По крайней мере, именно он вышел общаться с Егором, когда они подкатили к зданию ОВД. Чтобы, так сказать, наставить нас на путь истинный.

Старший разведчик не понравился мне с самого начала. Невысокого роста, чернявый мужичок с тонкими усиками и красным бугристым носом. Сразу видно — любит крепко приложиться, но при этом разговаривал с нами через губу, будто ему поручили сопровождать бесшабашных туристов. Посему озвученные им правила были максимально простыми, как для отстающих в развитии — не отклоняться от маршрута, не отставать от головной машины, в случае непредвиденной ситуации сигналить. Опасность — один гудок, всё остальное — дважды.

Помимо инструкций, как себя вести на дороге, пластун вручил Беседину простенькую рацию. Связь в целом всё ещё сбоила, хотя кое-где ловилась вполне уверенно, так что шанс услышать друг друга всё же существовал. Но только на первой трети пути — дальше из-за близости черноты приборчик не стоило даже включать, во избежание поломки.

На этом наше одностороннее общение закончилось. Мутный разведчик вернулся в броневик, а мы расселись в салоне, пропахшем машинным маслом и ещё чем-то техническим. Толика в новой толстовке с капюшоном, как всегда, привели в наручниках и передали нам только в обмен на несколько расписок. Но как ни крути, мы действительно брали его в аренду у изолятора.

Собственной полноценной тюрьмой станица не располагала — только барак для отбывающих наказание в виде исправительных работ. Тех, кого суд признавал виновным в тяжком преступлении обычно превращали в пыль, чтобы не напрягать законников сверх положенного. Такие жёсткие меры моментально отрезвляли тех, кто ещё не разучился думать. И они либо покидали станицу, либо старались вести себя более-менее прилично.

В случае Толика Чугуя вроде бы и доказательства были налицо, а с другой стороны рассказы Талии о горгульях не позволяли силовикам рубить с плеча. Ведь в случае гибели человеческого носителя сущность просто переселится к другому. Так что ему единственному светило реальное пожизненное заключение. Если бы не Комиссар, который в качестве жеста доброй воли прикрепил здоровяка к нашей исследовательской группе. Но это так, в порядке живого исключения.

А теперь следует вопрос — почему в отсутствие своего покровителя опасного заключённого продолжают отпускать? Вряд ли Терещенко, который сейчас вроде бы даже дышать самостоятельно не мог, отдал своему преемнику какие-то особые распоряжения на этот счёт. Для подавляющего большинства Толик — это серийный убийца, который по какой-то неведомой причине пока ещё не укокошил архивистов и не сбежал на волю. Но обязательно это сделает.

Как признался Егор, нас с самого начала считали мертворождённым проектом, нужным исключительно для галочки. Каждое уважающее себя поселение имело собственный исследовательский отдел или его подобие, так что и Каневская не стала исключением. Ну, а когда с нашей подачи станица заключила союз с жуткими рептилоидами без согласования с начальством, тут уже отпали последние сомнения в нашей бесполезности. Уверен, что отношения с разумными рептилиями до сих пор ещё не разорвали просто потому, что система навешивала временный запрет на это действие. Отчего союзниками на один день стать чисто технически невозможно. Только на пару недель минимум.

Анатолий пребывал в мрачно-решительном настроении, бросив недобрый взгляд в сторону машины сопровождения. После чего злобно сплюнул и уселся за руль. Беседин занял «командирское» переднее кресло, а нас с Талией отселили на заднее. Девушка, с которой я поделился всеми своими размышлениями, заметно нервничала. Хотя до этого утверждала, что наше «примитивное» оружие ей не страшно. Ну да, как же. Может, парочка пуль её и не прикончит, то вот на счёт крупнокалиберного пулемёта у меня имелись серьёзные сомнения.

Стоило нам тронуться вслед за «Нивой», как Беседин снова вернулся к вопросу о содержимом сумки. Уж очень ему не понравилось, как оно об дно багажника брякнуло.

— Там РПГ, — пожал я плечами. — Которая не ролевая, а гранатомёт.

Церебрик поперхнулся воздухом, а вот Толян довольно заржал:

— Бляха-муха, вот так и знал, что ты чего-нибудь такое отчебучишь!

— Господи, где ты его откопал?! — простонал Егор. — И зачем?

— Это не для нас, а вот для этих вежливых конвоиров, — я кивнул в сторону броневика. — Или хочешь их своим мощным интеллектом задавить?

— Да с чего ты вообще взял, что они нам чем-то угрожают?!

— Предчувствие плохое, — в свою очередь огрызнулся я. — Нас на убой послали, Егорыч, как ты не поймёшь? Без координации, без подготовки… Очень сомневаюсь, что те же пластуны там поодиночке катаются.

— Возможно, решили не привлекать лишнего внимания, — чуть спокойней произнёс парень. — Предлагаешь войсковую операцию проводить ради твоего эксперимента?

— Предлагаю разведчикам проводить предварительную разведку. Чтобы иметь право таковой называться. А мы прём наобум, чисто на везении, как типичные этиловые воины.

— И поэтому нас непременно должны убить? Что за чушь! Проще тогда было отправить нас одних.

— Мы тогда имели шанс вернуться, а эти хлопцы здесь для его полного отсутствия.

— Так, хватит! У тебя есть ещё что-то, кроме догадок? Если нет, тогда даже не вздумай прикасаться к сумке.

— Боюсь, когда доказательства появятся, будет уже слишком поздно, — нехотя ответил я. — Нам всем и одной очереди хватит, даже Толику при всём уважении. Превращение ведь не мгновенное, сам видел. А эти пули рельсу насквозь прошибают.

— Пока на счёт их орудия можешь булки чуть расслабить, — заверил меня Чугуй. — Оно у них курсовое, по сторонам градусов на сорок рыскает, судя по конструкции.

— А сам стрелок, кто он по классу?

— Бард, — ответил наблюдательный Беседин. — Старший у них из видящих, а вот водителя я рассмотреть не смог.

— Бард с пулемётом, серьёзно?

— Уж тебе ли удивляться, друид с топором, — ехидно ввернула Талия. — У нас на родине ни один отряд без них не комплектовался. Правда, я не увидела его музыкального инструмента.

— Это не важно, — с облегчением выдохнул я. — Пусть он даже в оружейный ствол дудит. Главное, что дальнобойных классов среди них вроде бы нет. Но лучше с машины глаз не сводить, на всякий случай. А я пока инструкцию почитаю.

— И думать не смей! — снова начал закипать Беседин. — Дай сюда!

— А у тебя есть опыт обращения с гранатомётами?

— Нет, конечно. Но ради твоего успокоения обещаю ознакомиться.

— Ладно, держи.

Я отдал ему брошюрку, которую мне вручили благодарные контрабандисты, и парень действительно углубился в чтение. А тем временем мы выехали на прямую, как стрела трассу, расчищенную от брошенных машин, и покатили в сторону Тимашевска. Руководство не стало изобретать велосипед, отправив нас к ближайшему прорыву Хаоса, так что дорога в один конец не должна была занять больше полутора часов. В сам городок путь нам был заказан, поэтому местом для эксперимента был выбран один из ближайших посёлков под названием Кирпичный. Он находился в этакой впадине между двумя чёрными ложноножками, которые в будущем должны были сомкнуться.

Долго кайфовать на пустой трассе не получилось — впереди замаячила станица Брюховецкая, которая не смогла отстоять свою независимость перед демоническими ордами. Поначалу там располагался такой же аванпост, как и в Каневской, но после поглощения Хаосом Тимашевска примерно с месяц назад дела у станичников резко пошли под откос. Нападения случались едва ли не каждый день, унося всё больше жертв. Часть населения успела сбежать, а оставшихся смяли всего за одну ночь.

Что там случилось на самом деле, до сих пор не было доподлинно известно. Две казачьи разведгруппы как сквозь землю провалились, так что отныне пластуны старались по возможности огибать этот проклятый населённый пункт. А за ближайшими окрестностями посменно следили несколько разъездов. Пока всё было относительно тихо, но никто уже не сомневался, что чернота вскоре появится и там.

Укатанные за весну и лето грунтовые дороги вдоль полей и лесополос всё ещё держали, хотя кое-где в низинах их уже основательно размочило дождями. Наша скорость сразу же упала, да и сами машины теперь держались ближе друг к другу. Пока что сопровождающие никаких подозрительных движений не совершали, прокладывая путь по размякшей грунтовке. И всё равно внутри меня нарастало нехорошее напряжение. Чтобы хоть как-то отвлечься, я стал прикидывать, где удобнее всего нас грохнуть.

Первым напрашивался вариант с установкой оборудования. В этот момент мы покинем машину, и естественным образом окажемся под прицелом «защитничков». Однако, лишний шум вблизи демонического гнездовья строго противопоказан. А тихо им с нами никак не справиться.

Ещё можно напасть прямо здесь и сейчас.

Списать всё на бандитскую засаду или внезапное нападение монстров. Ничего не поделаешь, в дороге всякое бывает. Но в таком случае новая экспедиция попросту неизбежна. Слишком уж многие в курсе, куда и зачем мы поехали. Тут либо врать, что артефакты не сработали, либо выбрать иной маршрут, подальше от наших подозрительных останков. На которые можно будет в будущем и случайно наткнуться. Ну не верилось мне, что разведчики смогут обставить всё правдоподобно. А любое пулевое отверстие в корпусе нашей машины вызовет кучу неудобных вопросов.

Так что наилучшим вариантом остаётся обратный путь. И задание выполнено, и мы должны расслабиться. Что до пулевых… Не зря же с нами отпустили грозного Анатолия. Тут и выдумывать ничего не нужно — горгулья опять не вовремя разбушевалась и поубивала своих товарищей. Ну, а бравые казаки в свою очередь её героически укокошили. Вручите-ка им срочно всем по медальке, да поскорей!

И даже если ходячее надгробие по какой-то причине не возьмут крупнокалиберные пули, я не сомневался, что у разведчиков найдётся в загашнике что-нибудь поубойнее. Какой-нибудь артефакт или способность у водителя…

Спокойней мне от этих размышлений не стало, но зато получилось скоротать время в дороге. Талия тоже нервничала, и в какой-то момент полукровка сжала мою руку в своей так сильно, что её острые когти впились мне в кожу. Вот уж кому маникюр точно не повредил бы, пусть и с помощью шлифовального станка.

Наши машины как раз сблизились бампер к бамперу, преодолевая очередную глубокую лужу на перекрёстке просёлочных дорог. Тут и в мою голову закрались сомнения, правильно ли я всё рассчитал? А что, если там сидят придурки, которым плевать на заметание следов? Выкинут связку гранат нам под колёса, и поминай, как звали.

Пулемёт слишком сильно привлекает к себе внимание. И внушает ложную уверенность в нашей безопасности А нас ведь из обычного автомата можно порешить.

— Ты что-то чувствуешь? — спросил я заклинательницу душ.

— Они на взводе, — словно в трансе ответила она, закатив янтарные глаза. — Хаос уже рядом, здесь магия действует гораздо лучше. Они очень напряжены и сильно переживают.

— Ладно, держи нас в курсе, — попросил Беседин, сверившись с картой. — Уже почти приехали.

Вскоре жиденькая лесополоса, вдоль которой мы двигались, резко оборвалась. За ней показался ряд толстых тополей, окаймляющих вполне приличное асфальтовое полотно, вдоль которого шла линия электропередачи. Надо полагать, что в посёлок. Ведь чуть дальше торчал скромный указатель с перечёркнутой надписью: «Кирпичный». Сам же населённый пункт начинался гораздо позже, километра через три. Но земля по обеим сторонам дороги была вовсю размечена геодезическими вешками и прочими знаками, до сих пор возвышавшимися над пожухлой травой. Видимо, новые участки нарезать успели, а вот застроить — уже нет.

Несмотря на отличное покрытие, скорость наша упала до смешных пятнадцати километров в час. Конечно, можно было на полном ходу влететь в посёлок с двух ног, но куда торопиться, если даже здесь чувствовалось давление первозданной стихии? Будто мы не по дороге катим, а стремительно набираем высоту в самолёте или наоборот, погружаемся в морские пучины.

Возле крайних дворов разведчики остановились и некоторое время сканировали пространство всеми доступными способами. В том числе, и магическим. Недаром у них в командирах «одноклассник» Эльги числился. Либо же они просто делали вид, а на самом деле резались в подкидного.

Минуты неспешно сменяли друг друга, но вокруг по-прежнему царила зыбкая тишина. Мы тоже заглушили мотор и готовились к высадке. Егор взял в руки драгоценный кофр с артефактами, оставив пулемёт на попечение Анатолия. Стоит пирамидкам появиться на свет, как от великого мыслителя останется лишь жалкий огрызок, не способный вести прицельный огонь. Так что транспортировку Беседин взял на себя, а вот монтажом предстояло заниматься нам. И если блокираторы достаточно было оставить где-нибудь на видном месте, то записывающее оборудование требовало более квалифицированного подхода.

Наконец, двери бронированной «Нивы» открылись, и командир дал отмашку Работайте, мол, а мы тут пока что посидим. Поприкрываем, вроде как.

Уже за одно такое поведение можно было выдавать пластунам справку о полной профнепригодности. Они даже не потрудились пройтись пешком по окрестностям, чтобы убедиться в безопасности нашей группы. Или хотя бы — в своей. За подобной халатностью обычно следует либо смерть, либо разжалование до обычных охранников вещевого склада. Даже с моим скудным сталкерским опытом это предельно ясно.

И как только эти охламоны до осени смогли дожить…

Я почти не сомневался, что при первых признаках опасности бронированная машина резво сорвётся с места, бросив нас тут на растерзание. Не самый плохой вариант, кстати — не придётся гранатомёт расчехлять. Какое-то время я боролся с желанием нарочно пошуметь, но риск нарваться самим был слишком велик. Могут ведь сбежаться со всей округи и жёстко отчитать за нарушение тишины.

— Ладно, работаем, — тяжело вздохнул Егор, выходя наружу.

Мы последовали его примеру, оставив двери открытыми. И хлопать лишний раз не нужно, и обратно запрыгивать так гораздо легче.

Кофр на первый взгляд был самый обычный, строительный. В таких чаще всего хранят инструменты и мелкие запчасти, типа саморезов, чтобы не искать их по всему балкону или гаражу. Этот же был до отказа забит упругой ветошью, в которой покоились пять стеклянных сфер с крохотными пирамидками внутри. Тут снова не обошлось без загадочного помощника Тамары Васильевны, способного уменьшать неодушевлённые предметы. Как и говорила нам женщина, нарушение пропорций артефакта полностью нарушало его работу, так что антимагическое поле не вырабатывалось. Вплоть до того момента, пока хрупкая стеклянная скорлупа не разбивалась вдребезги, позволяя поделкам принять первоначальный размер.

Что мы и сделали, предварительно оборачивая сферы в тряпки во избежание лишнего шума. И всё равно каждое превращение проходило с неприятным хлопком, заставлявшим нас невольно вздрагивать и озираться.

Лишение волшебства лично мной воспринялось с облегчением. Вместе с возможностью колдовать исчезло гнетущее чувство давления от близости с Хаосом. А вот у кого отсутствие магии вызывало настоящее похмелье, так это у нашего непосредственного начальника. Вот уж кто действительно подсел на эту дрянь…

Парню настолько поплохело, что стоять он мог только при помощи автомобильного капота. Мы ожидали подобной реакции, хотя и не такой сильной, так что усадили сомлевшего церебрика обратно на пассажирское сиденье. После чего продолжили подготовку уже втроём. Мы с Талией расставляли пирамидки по кругу при помощи лазерного дальномера, а Толик вооружился монтажными зацепами, позволявшими ему без проблем взбираться на бетонные столбы, шедшие вдоль дороги. Там он закреплял видеокамеры с автономным питанием и фоторегистраторы. Электронных наблюдателей было не так жалко в случае провала эксперимента — этого добра благодаря дорожной инспекции осталось предостаточно, на много лет вперёд.

С работой управились минут за двадцать, а дальше наступил самый тонкий момент — отступление. Всё это время наша троица находилась под постоянным прицелом разведчиков, хоть мы и старались не кучковаться на одном месте. А теперь волей-неволей пришлось собраться у машины. Хорошо, что Чугуй нарочно остановился так, что внедорожник оказался позади машины разведчиков, в слепой зоне их главного калибра. Я уже не стесняясь вытащил из багажника заветную сумку, но тут из броневика выскочил старший разведчик и рванул к нам.

— Так, вы езжайте первыми, — без всяких предисловий выпалил он, старательно тараща глаза. — Мы сразу за вами. Дорогу запомнили?

— Да, — с кривой усмешкой кивнул Толян.

— Так заводитесь быстрей! Они уже близко!

Конец фразы он произнёс на бегу к машине, всем своим видом поторапливая нас. Да-да, уже спешим, аж волосы назад. Если до этого у меня ещё оставались какие-то сомнения, то сейчас они полностью исчезли. Как будут нас прикрывать со спины бравые пластуны с курсовым пулемётом — загадка тысячелетия. Если только они не собираются катить задним ходом…

Никто из нас и не подумал лезть в салон, а я решительно рванул молнию на сумке, укрывшись от посторонних глаз за высоким корпусом «Патриота».

Поначалу у меня была шальная мысль жахнуть прямо на ходу из машины, но даже с открытыми окнами нам всем грозило серьёзное оглушение. И это ещё в лучшем случае. Я, может, и псих, но не идиот.

Если уж доехали сюда, не стоит испытывать судьбу дальше. Здесь наши пути с пластунами окончательно разойдутся. Хотят они того или нет.

Я вскинул тяжёлую бандурину на плечо и замер в ожидании. Чего именно? Пока и сам не знал до конца.

Снаряд в моём распоряжении имелся всего один, так что предупредительный выстрел пришлось отложить до лучших времён. А казачки, которые поспешили с маневрированием, уже не стесняясь орали благим матом, чтобы мы поскорее сваливали отсюда. Ребята в ответ лишь улыбались и махали лапками, заодно заслоняя меня, пока я готовил гранатомёт к выстрелу.

Как бы поступил благоразумный человек, чья машина уже развернулась в безопасную сторону? В большинстве случаев — приказал бы подчинённым уезжать поскорей, оставив тупорылых суицидников наедине со своими тараканами в голове. Тем более, работа выполнена. Возможно, он попытался бы урезонить дурачков всеми возможными способами, в том числе и рукоприкладством. Но для этого ему точно не понадобилось бы разворачивать транспорт обратно в нашу сторону.

А бронированная «Нива» это сделала, когда стало окончательно ясно, что мы никуда трогаться с места не собираемся. Дальше тянуть уже не было смысла — стрелок на крыше резко смолк и спрятался за щитком орудия. Надо полагать, остальные разведчики тоже приготовились нас хоронить, хоть мне не было их видно даже через прицел. Ну, сами напросились.

На моё счастье данная модель оказалась снабжена прорезиненным окуляром помимо стандартной откидной планки с мушкой. Я приложился к нему, навёл на машину сетчатое перекрестие безо всяких упреждений и поправок, благо расстояние позволяло, после чего утопил спусковую скобу. Неожиданно тугую, будто оружие оставляло мне последний шанс одуматься.

Простите, не в этот раз.

— Внимание, сейчас вылетит пти…

Выстрел едва не вырвал оружие из моих рук, хлёстко приложив горячей волной по ушам. Но это были сущие цветочки по сравнению с тем, что стало с автомобилем сопровождения. На его месте вспух огненный шар, который окончательно вдавил мои несчастные барабанные перепонки внутрь черепа. Теперь я примерно представлял, как чувствует себя Беседин, когда его накрывает антимагическим полем.

В грудь будто лошадь лягнула, опрокинув меня на спину. А самое поганое, что нормально полежать на асфальте, пока проклятый гул не уляжется в голове, мне никто не дал. Я почувствовал, что меня куда-то грубо волокут, а потом моё пылающее лицо повстречалось с жёсткой обивкой автомобильного сиденья. Ориентация в пространстве возвращалась очень неохотно, периодически сменяясь острой тошнотой. Но даже так я всем телом ощущал, что мы едем. Это хорошо.

В промежутках между приступами меня отпаивали водой, и даже гладили по голове. Но на счёт последнего как-то сомнительно.

В любом случае я пришёл в себя, лёжа на тёплых коленях недовольной полукровки. Так бы и ехал дальше, но стоило мне чуть повернуть голову, как она тут же спихнула меня вниз. Никакого уважения к контуженому. Хотя звуки доносились всё отчетливей, как будто из моих ушей постепенно пропадала вата.

Я с кряхтением принял сидячее положение и первым делом осмотрелся. Джип потерял большую часть окон, а по лобовому стеклу змеились многочисленные трещины. А так в целом машина оказалась в полном порядке, чего не скажешь о нас. Беседин всё ещё пребывал в прострации, толстовка Толика зияла рваными прорехами, а сам он едва поворачивал руль окаменевшими руками. Хорошо хоть он не обратился окончательно, иначе в машину его было уже не затрамбовать. На Талии обнаружилось несколько заживающих ссадин, но в целом она выглядела лучше всех, чертовка.

— Быстро ты очнулся, — холодно похвалила она меня. — В следующий раз предупреждай, если задумаешь ещё нечто подобное.

— Тебе не понравилось? — наигранно удивился я.

— Нет! Особенно, когда вспоминаю, что мы везли эту проклятую штуковину с собой, словно обычное барахло. Зато теперь мне хотя бы ясно, как у таких дилетантов в магии получается сдерживать демоническое наступление.

— Мы, люди, и не такое можем! — гордо произнёс я, подставляя лицо свежему ветру.

— Тогда тебя не смутит, о великий воин, что за нами увязались? Ты всю округу на уши поставил.

— Кто, родственнички твои?

— Пока не знаю, но скоро сам увидишь и сравнишь.

— Не ссы в муку, не делай пыли, — буркнул Толян. — Мы их пока что обгоняем. Если ничего не поменяется, доберёмся до Каневской первыми, с хорошим отрывом.

Я выглянул наружу через выбитое окно и увидел несколько чёрных точек, маячивших в небе позади нас. Судя по их странной, какой-то зигзагообразной траектории полёта, это были вовсе не вороны с ближайшего поля. А нечто посерьёзнее.

— Рановато нам возвращаться в станицу, — признался я вслух. — Ничего хорошего нас там не ждёт. По крайней мере, в ближайшее время.

— А что ты предлагаешь, обратно повернуть и в кусточках пересидеть?! — недовольно прорычал здоровяк.

— Думаю, сейчас самое время скататься в гости к братьям Карамазовым, — спокойно ответил я. — Как мы выяснили, они оба из Средних Челбасс, и там же неподалёку в болотах у нас появилась Талия. Совпадение? Не думаю.

— О-о-о, я только за! — кровожадно оскалилась полукровка.

В её согласии я даже не сомневался. С той самой минуты, когда она увидела две одинаковые физиономии на экране, поутихшее пламя кровной мести вспыхнуло в ней с новой силой. Егор тоже возражать не стал — он попросту ещё не был в состоянии этого сделать.

— Бляха-муха, и чего ж мне в камере спокойно не сиделось… — Толян сокрушённо покачал головой в капюшоне. — Лады, молодежь. Пристегнитесь-помолитесь, щас будет грязь!

56

— Что ты там про разведку говорил, напомни?

— Без неё катаются только простофили, — охотно повторил я. — Но сам понимаешь, пока мы будем принюхиваться и прислушиваться, нас по дороге тонким слоем размажут.

Будто в подтверждение моих слов рядом с нами сверкнуло, распахав несколько квадратных метров асфальта. Преследующие летуны совершенно не стеснялись использовать дальнобойную магию, только с прицелом у них пока что дела обстояли скверно. Никак они не могли подобрать нормальное упреждение по несущейся машине.

Но даже так наш бедный «Патриот» всё больше напоминал машину для краш-тестов. Лобовое стекло пришлось выбить ещё на полпути к хутору, корпус представлял из себя одну сплошную вмятину, а мотор периодически начинал захлёбываться. Будто астматик, которого заставили бежать стометровку на время. С этой деталью у нас были связаны наибольшие опасения. Остановка в чистом поле автоматически приравнивалась к смерти.

Исчадия Хаоса висели на хвосте, как приклеенные. Да, большинство из них безнадёжно отстали ещё в самом начале, секционировав лишь самых быстрых. Всего шесть экземпляров, но нам и такой стайки хватало за глаза. Им даже не нужно будет подлетать для драки, достаточно забросать нас заклинаниями с высоты. И всё, кушать подано.

Нам срочно требовалось хоть какое-то укрытие. Желательно, с многоэтажными домами, которые напрочь отсутствовали в тех крохотных деревеньках, сквозь которые мы проносились на полном ходу. Можно было остановиться и там, чтобы принять бой, но я твёрдо решил всеми правдами и неправдами дотянуть до Средних Челбасс. Был небольшой хутор, находившийся возле реки с одноимённым названием, которая давным-давно превратилась в длинную цепь искусственных запруд и болотистых участков. По расстоянию получалось чуть ли не вдвое больше, чем до самой Каневской, так что пришлось вовсю срезать по полям. Хорошо, что вдоль каждого шла укатанная грунтовая дорога для уборочной техники, иначе мы точно бы где-нибудь застряли.

Спасало нас мастерство Анатолия и отличная проходимость машины. Ведь это был пусть и облагороженный, но всё же — УАЗ.

Пока шла погоня, Егор успел окончательно прийти в себя и высказать обо мне всё, что накипело. Хорошего там оказалось крайне мало, и по возвращению в станицу парень грозился лично упечь меня за решётку. Доказательства моей вины были железобетонные — камеры наверняка всё записали. Да я особо ничего и не отрицал.

Хорошо, что церебрик не стал пороть горячку, прекрасно понимая, что сейчас не время и не место. Пока скорость позволяла нам держаться подальше от исчадий Хаоса, но всё могло поменяться в любую минуту.

Через час безумной гонки впереди наконец показался указатель с нужным названием. И опять — по сторонам ни единого двора. По обеим сторонам дороги простирались поля, и лишь вдалеке сквозь поредевшие кроны деревьев проглядывали шиферные крыши. Трасса в этом месте выделывала странную петлю, огибая хутор, но прямо за указателем имелся вполне приличный съезд, шедший прямиком к домам. По нему мы и рванули на полном ходу, едва не врезавшись в придорожный знак.

Вскоре мимо замелькали частные дворы, почему-то лишь с одной стороны, зато с противоположной пахотные земли внезапно оборвались у крепкого на вид здания почты. Раньше здесь размещалось банковское отделение и бакалейный магазин в придачу, но сейчас от этого всего осталась одна пустая кирпичная коробка с пробитой крышей и выбитыми окнами.

Отсюда до центра населённого пункта было уже рукой подать, поэтому Толя без лишних понуканий резко ударил по тормозам. Если здесь по-прежнему кто-то обитает, то он уже наверняка в курсе нашего прибытия. Всех окрестных лягушек в болоте мы точно распугали.

— Укрываемся и сидим тихо! — предупредил нас Егор, выпрыгивая на улицу. — Только далеко не разбегайтесь.

Сам он поспешил во двор на противоположной стороне дороги, мы с Талией оккупировали небольшой скверик с памятным мемориалом, а Чугуй забежал внутрь разорённого здания, попутно сдирая с себя тесную одежду. День сегодня выдался солнечный, так что ему стоило держаться в тени, особенно в форме горгульи. А если сооружение рассыплется — не страшно, как-нибудь откопаем.

Летуны не заставили себя долго ждать, но и ломиться напролом они не торопились, решив предварительно осуществить воздушную разведку. Твари будто бы почувствовали подвох и не тронули брошенный на самом виду автомобиль. Умные, ничего не скажешь.

А пока они кружили в воздухе на приличной высоте, пытаясь нас обнаружить, на подмостках сельского театра появились новые действующие лица. Ими оказались два увальня в утеплённых спортивных костюмах, которые безо всякого страха направились прямо к «Патриоту». Один был вооружён охотничьей «Сайгой», а вот второй обошёлся одним лишь пистолетом, да и тот покоился в набедренной кобуре.

Задрать лицо к небу хозяйственные ребята даже не удосужились. Вместо это они начали деловито осматривать помятый внедорожник на предмет всяких полезностей. Что в корне не понравилось полуголому Анатолию, который в одной майке и трусах высунулся из выбитого проёма.

— Вы чё там шарите?

— О! — обрадовался спортсмен, вскидывая ружьё. — Дарова, отец!

И сходу выстрелил нашему водителю в грудь, отчего того опрокинуло на спину. На этом местный обитатель не успокоился, жахнув ещё пару раз уже в лежачего. Я с огромным трудом подавил в себе желание броситься на эту парочку с топором, и придержал дёрнувшуюся Талию. За что получил в награду полный ненависти взгляд. У полукровки с самоконтролем всё было очень печально, даже на моём фоне.

А ведь она не хуже моего знала, что Толика уже пытались расстрелять собственные односельчане, и к чему это всё привело. Любая серьёзная рана моментально активировала трансформацию. А после обратного превращения все повреждения исчезали без следа.

Магия-с…

Конечно, расправиться с носителем сущности Смерти было вполне реально. Чем-то очень быстрым и убойным. Взрывчаткой, например. В конце концов, его личная просьба залить себя бетоном в глубокой яме тоже не особо контрилась. Только гарантий, что его «вторая половинка» при этом никуда не переселится, не мог дать никто.

К чести «спортсмена», до него практически сразу дошло, что с жертвой творится неладное. Видимо, не в первый раз дырявил людей из ружья. Только ничего, кроме как удивлённо матюгнуться, он не успел. Летуны приняли выстрелы на свой собственный счёт и дали ответный залп, гораздо эффективнее ружейного.

На том месте, где стояли мародёры, поднялась настоящая стена огня. С небольшим опозданием лупанул по ушам взорвавшийся «Патриот», к которому я уже успел привыкнуть. Однозначно, не его был сегодня день.

Когда магическое пламя улеглось, от людей не осталось даже горстки пепла. И только наш несчастный внедорожник полыхал, будто пионерский костёр, посреди лужи расплавленного от дикой температуры асфальта. Почте тоже досталось, обвалив ближайшую стену внутрь. Накаркал, блин.

Однако, та парочка разгильдяев оказалась не единственными, кто направился поприветствовать гостей хутора. Неподалёку внезапно засверкало белыми вспышками, будто от мощного фотоаппарата. И почти сразу один из летунов подстреленной дичью спикировал вниз, с треском врезавшись в ближайший к нам дом. Лишь тогда интерфейс соизволил мне опознать существо, как «Крылатую Бестию» одиннадцатого уровня. Выглядело оно, словно помесь поджарой акулы с птеродактилем. Вместо головы — одна громадная пасть, усеянная зубами, перепончатые крылья и мощные задние лапы с кривыми когтями. При всём этом наборе тварь могла ещё и колдовать дальнобойные заклинания, преимущественно огненного характера. Для нашей группы даже один такой экземпляр являлся очень серьёзным противником, не говоря уже про целую стаю.

Это на своём примере наглядно показал хитрозадый «фотограф», отправивший своих тупорылых дружков вперёд. Но звания умного человека он всё же не заслужил, так как с головой выдал своё местоположение. Маг явно переоценил свои силы, и поэтому сразу три бестии спикировали к нему за извинениями. Ещё одна пролетела в опасной близости от нас, вскружив опавшую листву, в которой мы окопались.

Ни одна, даже самая быстрая лоза, не поспела бы за такой стремительной целью, но это правило не касалось здоровенного куска бетона, из которого торчали обрывки арматуры. Кажется, это когда-то было частью перекрытия, которому вдруг резко вздумалось воспарить над бренной землёй. Импровизированный снаряд сбрил исчадие прямо на лету — только кровавые ошмётки во все стороны брызнули. И тут же мне капнуло целых двадцать шесть очков опыта.

Я без труда проследил траекторию броска и уперся взглядом в разгневанную горгулью, выкарабкивающуюся из-под обломков. Каменную грудь испещряли мелкие трещины и сколы, но в целом статуя выглядела в полном порядке. И даже длинная струя пламени, выпущенная последним оставшемся в небе демоном, её особо не впечатлила.

Второй бросок вышел не таким метким, поэтому бестии удалось в последний момент увернуться от куска кирпичной стены. А затем над взбудораженным хутором раздалось частое стрекотание пулемёта. Только не под обычный автоматный патрон, с каким гонял Егор, а более солидной модели. Такие нюансы я уже спокойно различал на слух, да и ухала пушка, будь здоров.

Зенитный огонь тут же доказал свою эффективность, изрешетив парящего монстра. Для лучшей аэродинамики тому пришлось пожертвовать слишком многим, в том числе и бронёй. Крупнокалиберные пули так же легко прошили его тщедушное тело насквозь, как и перепончатые крылья. На заросшее сорняком поле он упал уже полностью дохлым.

Грохот ненадолго стих, но стоило остальным бестиям подняться в воздух, как обстрел продолжился. И теперь я готов был поставить рогатую напарницу на кон, что огонь вели с крыши местной школы, расположенной неподалёку. Как-никак самое высокое здание в округе — целых три этажа, построенных из светлого силикатного кирпича. Только на этот раз демоны не стали ломиться все вместе, а бросились врассыпную, выписывая сложные виражи. Одного всё же удалось подстрелить, а вот двое других принялись заливать огнём учебное учреждение.

Мы же под шумок покинули сквер и воссоединились с Егором. Церебрик уже успел проверить первую сбитую тварь, и разжился скромными трофеями — горстью монет и парочкой простеньких Сфер. Я думал, что с таких будет падать больше, но тут уж как повезёт.

Ломиться напролом сейчас было крайне глупо, но попробуй объясни это кровожадной горгулье, которая ледоколом попёрла прямо к школе, ломая по пути деревья и заборы. Анатолий слишком долго боролся с превращением и теперь едва себя контролировал. Мы благоразумно не стали преграждать ему путь, двигаясь чуть поодаль и стараясь не попадаться ему на глаза.

Первым нам попались останки «фотографа», который ещё не успел рассыпаться в золу. Бестии поработали над ним со всем старанием, и сейчас даже опытный судмедэксперт не смог бы собрать его обратно. Дохляками демонов при всём желании назвать было нельзя.

Тем временем пулемёт резко смолк, а в небо взвился густой столб чёрного дыма, составив компанию чадившему «Патриоту». Но зато затрещали многочисленные выстрелы из разнокалиберного оружия, как на кавказской свадьбе. Нам же подобная шумиха оказалась только на руку. Ну, не спецназовцы мы, чтобы втихую вырезать противников по одному! А в том, что здесь засели отнюдь не мирные выживальщики, не сомневался даже такой гуманист, как Егор. И всё равно он в ультимативной форме попросил, чтобы мы старались брать местных живьём. Как минимум, для последующего допроса.

— Значит, идём на штурм? — обрадовался я.

— Наверное, безумие заразно, — с горечью констатировал парень. — Но я не могу пустить здесь всё на самотёк. Так что вяжем всех, до кого успеем дотянуться, а там будет видно.

Предупреждение пришлось очень кстати, так как уже спустя полминуты в спину Толику решил зайти ещё один любитель спортивного стиля одежды. Но этот типчик пошёл ещё дальше, нацепив поверх зелёной олимпийки тактический бронежилет. Мы могли убить его несколько раз даже особо не стараясь, но ради Егора пришлось пойти на риск. В результате любитель засадной тактики сам попал в ловушку и оказался повязан растениями по рукам и ногам. Талия ужаленным гепардом стремительно сократила расстояние и погрузила бьющегося в путах человека в беспамятство. Безо всякой магии — ударом подобранного на дороге кирпича.

— А не перестаралась ли ты, деточка? — поинтересовался я, склонившись над обмякшим телом.

— Его проблемы, — пожала она плечами.

На счастье бедолаги первым сломался кирпич, а не его собственный череп. Но на всякий случай мы активировали слабенькую Сферу Жизни, вложив ему в ладонь, а Беседин сноровисто связал пленника толстыми пластиковыми хомутами. Наручников на всех не напасёшься, поэтому большинство законников пользовались таким вот нехитрым строительным инвентарём. Удобная штука — и весит немного, и разорвать затянутую петлю практически невозможно. Что касается магии, то для большинства заклинаний требуются свободные руки для так называемого «плетения», поэтому боевых магов видно с первого взгляда. Они стараются ничем их не занимать, даже оружием.

От обстрела горгулью мы в итоге не спасли, но большинство пуль пролетали мимо, выбивая фонтанчики земли и бетонной крошки. Перенервничали защитники, да и парочка кружащих над зданием бестий не способствовала прицельной стрельбе. Не обращая внимания на булавочные уколы, ходячее надгробие без труда проломило сетчатый забор и потопала по школьной территории, ломая лавочки и клумбы. А от рёва каменной глотки даже у меня мурашки по телу гуляли.

Мы нарочно отстали от статуи, заложив небольшой вираж вдоль ограды, который привел нас к широким воротам. Раньше через них проезжали школьные автобусы, а теперь его украшала небрежно намотанная колючая проволока. Талия стеганула хлыстом одну из створок крест-накрест, и она рассыпалась на раскалённые куски. Дальше наш извилистый путь пролёг вдоль аллеи из густого кустарника, упиравшаяся в глухой торец южного крыла здания. Окон с этой стороны стены не было, зато по всем заветам техники безопасности здесь имелась дверь пожарного выхода, наглухо заваренная кусками старенького швеллера.

Эта преграда заняла у нас куда больше времени, и когда мы попали внутрь, людям удалось сбить ещё одного демона. Маленькую победу они отпраздновали громкими выкриками и улюлюканьем. Ну, как дикари, честное слово. Однако, радость их была недолгой — рассвирепевший Толик ворвался в здание, проломив ближайшую стену, вынудив снова сражаться на два фронта. В школе то и дело что-то грохотало, порождая долгое эхо в пустых коридорах.

На лестнице, само собой, царила кромешная тьма. Но неонового света от волшебного кнута вполне хватало, чтобы не пересчитать копчиком каждую ступеньку. Гулять по первому этажу сейчас не рекомендовалось во избежание внезапных проблем со здоровьем, поэтому наша группа без долгих раздумий направилась наверх. Там понемногу разгорались несколько локальных пожаров, отчего видимость была сильно снижена. Тушить их никто даже не пытался, все старались подбить последнюю бестию, кружащуюся в небе.

Мы прошлись по задымлённым коридорам и смогли выловить двоих любителей тренировочных костюмов, бегающих от окна к окну с автоматами. Либо тут неподалёку был крупный спортивный магазин, либо это какая-то секта здорового образа жизни. Других причин игнорировать более практичный во всех отношениях камуфляж я попросту не видел.

Одного «спортсмена» удалось взять живьём, а вот второго Талия моментально избавила от головной боли, отхватив её хлёстким ударом кнута. Причём мужик не успел даже направить ствол в нашу сторону.

— Ты что творишь?!

Егор хотел было схватить полукровку за грудки, но учитывая её сбрую, это выглядело бы чистым домогательством. А с его командирским статусом, так и до обвинений в харассменте недалеко. Поэтому он просто прижал её за плечи.

— Это один из них! — прорычала рогатая, вырываясь. — Я узнала его!

— Из той банды, что мучала Наташу? — уточнил я.

— Да…

А затем девушка рухнула на колени подле обезглавленного трупа и принялась давиться плохо сдерживаемыми рыданиями. Мы с церебриком к такой моментальной смены настроения оказались попросту не готовы. Но удивлённые переглядывания нам особо не помогли.

— Ну, сейчас-то что не так? — со вздохом спросил Беседин.

— Он умер слишком легко…

— Всё, хватит с меня ваших выходок! Сиди здесь, иначе мы точно куда-нибудь вляпаемся.

— Нет, я в порядке, правда! — вскинулась девушка, утирая слёзы. — Обещаю никого не убивать… По крайней мере, сразу.

В этот момент здание вздрогнуло от мощнейшего взрыва, не дав командиру дать вразумительный ответ. Громоподобное «Бу-у-ум!» сразу же смыло все прочие звуки, будто цунами. Мы попадали на пол сбитыми кеглями, а в воздух помимо дыма взметнулась бетонная пыль. Видимость упала до неприличия, зато в кое-то веки наступила тишина. Будто у всех в округе разом закончились патроны.

— Проклятье! — возмутилась Талия. — Эти идиоты чуть нас не угробили!

— Мы вроде бы далековато были от эпицентра, — прикинул я, поднимаясь на ноги.

— Вы не понимаете! Это была сфера Поглощения, — зачастила девушка. — Я почувствовала, как несколько душ растворились в Хаосе. Они уже никогда не переродятся. И мы тоже могли разделить их участь.

— Какой ужас, ведь мне нагадали счастье в следующей жизни, — посетовал Егор. — Лучше скажи, есть поблизости ещё кто-нибудь?

— Да, но нам нужно спешить, пока они не пришли в себя.

— А что с ними?

Вместо ответа девушка выскочила из класса в коридор, и нам ничего не оставалось, как последовать за ней. Через полминуты суматошного бега по этажу мы оказались возле лежащего ничком человека. На этот раз в джинсах и кожаной «косухе». Рядом обнаружилась снайперская винтовка с треснувшим прицелом. До того, как его накрыло, стрелок явно выискивал летуна, а теперь сам из охотника едва не превратился в жертву.

В одно из окон неподалёку как раз протискивалась неугомонная бестия, сложив перепончатые крылья на манер плащ-палатки. Егор не стал особо церемониться и выпустил в неё целую очередь из ручного пулемёта, превратив монстра в решето. Тот успел разок пыхнуть в ответ огнем, но из-за неудобного положения лишь впустую подкоптил крашенную стену.

Снайпер был определённо жив, но в себя он не пришёл, даже когда я ради эксперимента отхлестал его по щекам.

— Бесполезно, — покачала рогатой головой Талия. — Его душу едва не вырвало из тела, раньше вечера он точно не очнётся. Если окончательно не сдохнет.

— И это всё из-за той сферы?

— Да. Не представляю, кому хватило ума использовать её здесь. Да ещё такую мощную…

Егор убедился, что тварь мертва, и только тогда снова взялся за хомуты. К тому времени мы успели освободить стрелка от всего ненужного, включая ножа за голенищем.

— А мы тогда почему в сознании? — продолжил я расспрашивать полукровку.

— У нас высокая ментальная защита, и с расстоянием повезло. А у тебя, древолюб, просто неправильная душа. Это как будто пытаться затолкать в идеально круглое отверстие не шар, а криво склеенный кубик.

— Ну, спасибо.

— Радуйся, а не то лежал бы сейчас точно так же.

— Нужно Анатолия проверить! — спохватился Егор, закончив с пленником.

И мы в спешном порядке принялись искать лестницу. С этим сильно выручила схема эвакуации, висевшая на одной из стен. Само здание очертаниями напоминало пресловутую букву «Зю», изгибаясь во все стороны разом. Видимо, возводили его далеко не сразу, а периодически что-то достраивали.

Ближайший спуск вниз нашёлся неподалёку, всего за тремя поворотами. Но на первом же лестничном марше мы наткнулись на болезненно выглядевшего парня, который держался за голову так крепко, будто она вот-вот отвалится. Оружие в виде полицейского пистолета-пулемёта бесполезно болталось на ремне в районе груди.

Никакого сопротивления он не оказал, даже когда мы сноровисто его связали по рукам и ногам. А вот уже внизу нас едва не расстреляли. Целиком наша вина — слишком расслабились от вида дезориентированного противника, и торопились к товарищу. Тем более, что на первом этаже выживших поначалу не встречалось — одни лишь трупы. Большинство просто испустили дух без видимых на то причин, и лишь некоторые имели более привычный вид насильственной смерти. Явно Толика работа, но его самого нигде не было видно.

А когда мы вышли в разгромленное фойе, нам навстречу неожиданно грянули выстрелы. Стрелок с автоматом залёг за перевёрнутым шкафом для сменной одежды, и выпускал по нам очередь за очередью, периодически что-то крича. К счастью, с прицелом у него были явные проблемы — большинство пуль уходило в молоко. Но и оставшегося хватило, чтобы заставить нас повалиться на пол. В том числе и с дырками в теле. Беседину прилетело прямо в грудь, пробив бронежилет, Талии перебило плечо в дополнение к трём попаданиям в живот. По сути девушка заслонила собой церебрика, когда началась стрельба. Я шёл чуть позади, задержавшись у очередного тела, поэтому отделался лишь парой лёгких царапин в боку и левой ноге.

Прошило мясо насквозь, не задев кость? Ерунда, до вечера заживёт. А вот раньше меня от одного только вида собственной крови в обморок бы опрокинуло.

Шипя от боли, я перекатился за колонну, поддерживающую высокий свод. Какое-никакое, а укрытие. И уже оттуда швырнул подобранную с трупа бестии сферу Силы в сторону вопящего автоматчика, когда тот принялся менять опустевший магазин.

— Лови аптечку!

Шарик хоть и выглядел хрупким, как хрусталь, на самом деле обладал немалым весом и солидным запасом прочности. Об напольную плитку он грохнулся, будто металлический, заставив стрелка испуганно подскочить. Значит, не такой уж и дурной, раз боялся гранаты. Очень жаль, что у меня их с собой не было, нужно завести привычку таскать парочку на всякий случай.

Стоило автоматчику высунуться, как в его сторону ринулась взбешённая Талия. Полукровка смогла оттащить раненного Егора за груду каких-то ящиков, а сама прыгнула навстречу, рискуя получить ещё одну очередь, уже практически в упор. Но даже несмотря на раны её скорость оставалась всё такой же поразительной, а вот стрелок наоборот, выглядел неважно. Да и двигался, будто под водой. Видимо, его тоже зацепило выхлопом от активированной сферы где-то на верхних этажах, а затем он, как и мы, спустился сюда в поисках выживших приятелей.

Раскрученный хлыст зацепил его самым кончиком, но этого хватило, чтобы пережечь незащищённую шею. Фирменный выпад, вбитый до состояния рефлекса, что тут скажешь. Противник без головы — это уже не противник.

Не успело ещё тело рухнуть на пол, как я рванул к Егору. Тот оставался в сознании, хотя крови потерял немало. В ход тут же пошла сфера Жизни, ускорявшая регенерацию, а Талия безо всякого стеснения срезала лямки бронежилета и запустила пальцы прямо в рану. Церебрик протяжно застонал, закатив глаза, однако в следующую секунду в окровавленных когтях демонессы тускло блеснула помятая пуля.

Мне осталось лишь наскоро перебинтовать простреленную грудь, искренне надеясь, что этого будет достаточно. Беседин уже потерял две трети хитпоинтов, но их снижение вроде бы приостановилось. В обычных условиях без хирургического вмешательства он гарантированно бы скончался от внутреннего кровотечения, сейчас же люди выкарабкивались и после куда более тяжёлых ранений. Хоть какие-то плюсы от волшебства.

Остатками бинта я наскоро перехватил свои дырки в шкуре, а Талия не стала даже тратить ткань, только повыковыривала из себя застрявшие пули. Определённо, с приходом магии стало проще жить, хотя вот отсечённую голову на место уже не пришьёшь. И с простреленной ногой быстро не побегаешь. Но я всё равно мог достаточно быстро ковылять, только бросать тут потерявшего сознание Егора было никак нельзя. Мало ли, какой ещё шатун с «Калашниковым» сюда забредёт.

Пришлось нам разделиться. Талия отправилась на поиски Анатолия, оставив меня приглядывать за обстановкой в фойе. Впускать внутрь только со сменкой и полным портфелем учебников, а всех прогульщиков отправлять к родителям, а ещё лучше — сразу к предкам.

Однако, уже через десять минут она прилетела обратно, буквально пылая от гнева. Пожалуй, сейчас об неё уже можно было поджигать спички.

— Ублюдки! Ненавижу!

— Что с Толиком?

— Да всё с ним в порядке, — раздражённо отмахнулась демонесса. — Нажрался душ, теперь дрыхнет. Какой-то придурок решил горгулью при помощи сферы Поглощения победить, представляешь? Это примерно то же самое, что попытаться заколоть вампира колом из кристаллизованной крови. Неудивительно, что оно в ответ ударило по ним самим.

— Тогда в чём дело?

— Пошли, сам увидишь.

— А как же Егорыч?

— Он уже не в опасности. Я проверила всё здание, каждую живую душу. Никто его не побеспокоит.

Что-то в её словах проскользнуло такое нехорошее, что я невольно поёжился. Но перечить не стал, и направился вслед за ней. Девушка повела меня изломанным маршрутом в отдельное крыло, где располагался просторный спортзал.

Сразу видно — строили с размахом. Игровая площадка спокойно трансформировалась под любую популярную игру — от футбола до баскетбола, а вокруг по кругу шли простенькие трибуны в несколько уровней. Сейчас они были основательно загажены бытовым мусором, оставшимся после спортсменов. При виде такой картины в памяти всплыло меткое слово: «срач». Видимо, это место использовалось для душевных посиделок их немаленькой компании. Понятия не имею, чем им не угодила школьная столовая, которая так же имела собственное крыло.

Талия повела меня прямо через этот свинарник, грациозно переступая через пустые бутылки и прочие отходы. Да уж, уборкой здесь никто особо не заморачивался…

Мы пересекли поле, поскрипывающее под подошвами берцев, и вышли к небольшой подсобке, где по идее должен храниться спортивный инвентарь. Обшитая проклёпанным металлом дверь, которая закрывалась сразу на несколько замков, сейчас представляла собой груду дымящихся обрезков, а за посечённым проёмом клубилась непроглядная тьма. Электричества в здании давно уже не было, поэтому полукровка любезно посветила мне волшебным кнутом.

Неоновый свет мягко прокрался в помещение, проявив кучу гимнастических матов, беспорядочно разбросанных на полу. И ещё задолго до того, как мои глаза различили прочие детали, я уже примерно представлял, что именно там было заперто. Специфический запах резко ударил в ноздри, несмотря на гарь и цементную пыль, преобладавшую в воздухе.

Теперь бешенство Талии перестало вызывать вопросы. Я и сам испытал похожее чувство, стоило только осознать увиденное. Это была чистая, незамутнённая ярость. В тот момент даже беспощадные демоны не рискнули бы к нам двоим сунуться.

Потому что внутри подсобки на жёстких матрасах лежали вповалку измождённые женские тела.

57

«Любви достойна только мать».

Чем дольше я смотрел на эту татуировку, тем больше хотелось свести её самым радикальным способом. Пусть даже вместе с куском кожи, где она была набита. На пленнике, что сейчас скалился на меня дешёвыми коронками «под рыжьё», было много ещё чего нарисовано, но именно эта циничная надпись заставляла меня скрипеть зубами.

Нет, в самой любви к матери нет ничего плохого. Дело в том, что на ней список «достойных» заканчивался. Совсем. Получается, со всеми остальными можно творить что угодно, без малейших зазрений совести. Включая чужих матерей и их детей.

А что не запрещено — автоматически разрешается.

Засевшие в хуторе бандиты пользовались этим ублюдочным правом на полную катушку. В поисках одиночек и слабых групп они активно колесили по всей округе, не стесняясь заглядывать в соседние районы. Как ни странно, людей им попадалось немало. Кто-то никак не мог решиться уйти с обжитых мест, кто-то надеялся пересидеть смутное время вместе с друзьями или родственниками в укреплённом семейном гнёздышке.

А в последнее время банда настолько обнаглела и уверовала в собственную непобедимость, что стала устраивать засады прямо на оживлённых торговых путях. Не все могли себе позволить кататься с хорошей вооружённой охраной, а с несколькими машинами толпа любителей спортивной одежды расправлялись без труда. Засадная тактика приносила отличные результаты, но я был уверен, что без наводок со стороны тут дело не обошлось. Как минимум в Тихорецке, где они сбывали часть добычи, должен был сидеть их человек. А то и не один.

Лихую ватагу собрал местный житель по кличке Китя Вислый. Как там его в действительности звали, никто уже не помнил, и даже всезнающая система выразила свою полную солидарность, не став высвечивать над ним паспортные данные. Редко, но такое бывает. К примеру, я сам поначалу не помнил собственного имени, но имелась куча осведомлённых на этот счёт людей. Здесь же ситуация была прямо противоположная.

Будущий главарь появился на хуторе лет пять назад, вроде бы прямиком из «не столь отдалённых» мест. Поначалу вёл себя тихо — подшабашивал, где придётся, и глаза особо не мозолил. А вскоре сошёлся с немолодой вдовой, которой частенько помогал по хозяйству. Местные пожали плечами и перестали обращать на него внимание. Как оказалось, очень зря.

Гнилое нутро сидельца проявило себя далеко не сразу. Просто в какой-то момент к нему в гости стала активно захаживать местная молодежь. Стрельнуть сигаретку, да потрещать «за жись». Преимущественно, воровскую. Нужно отдать должное Ките Вислому — из него вышел талантливый воспитатель, вот только пропагандировал он вовсе не здоровый образ жизни, а ту самую «блатную романтику». Наслушавшись зэковских понятий, молодые люди частенько слетали с общественной резьбы и катились по наклонной.

Чувствуя себя изгоями, они всё больше привыкали к обществу шумной компашки, собирающейся в доме вдовы чуть ли не каждый вечер. Сама хозяйка отошла в мир иной год спустя, при весьма мутных обстоятельствах. Безутешного сожителя некоторое время таскали следователи, но так и не смогли ему ничего предъявить. Согласно завещанию, всё имущество покойной безраздельно переходило к нему в руки, включая крепкий домик на отшибе хутора, который довольно быстро заработал дурную репутацию.

Шли годы, а вместе с ними росли амбиции «учителя жизни». Юнцы заматерели, окончательно превратившись в преступную группировку, промышлявшую мелким разбоем и воровством. Но это в корне не устраивало Китю Вислого, мечтавшего о более серьёзных деяниях.

И тут случился приход Волшебства.

Многие оказались не готовы такому к резкому повороту жизненного уклада, а вот «Висловцы» сориентировались моментально. Всё же, подавляющую их часть составляли молодые люди, не понаслышке знакомые с компьютерными играми. Неудивительно, что они быстро освоили новые правила, и стали потихоньку «фармить» опыт. Поначалу на одиночных залётных монстрах, но и людьми ребята не брезговали. Лишь бы тех никто не стал искать.

Поначалу правосудия ещё боялись, скорее, по привычке. Но со временем стали всё меньше заморачиваться заметанием следов. Государственные системы рушились одна за другой, и никому не было дела до отдалённого хутора.

Банда постепенно разрослась до трёх десятков обнаглевших рыл, поэтому ей стало тесновато в домике. Тогда было принято решение передислоцироваться в опустевшую школу, а чтобы там обитать было не скучно — попутно набрать себе живых игрушек. Тех, кто был против переселения, просто превращали в пыль. У большинства парней от быстрой прокачки психика дала серьёзную течь, и они без зазрений совести вырезали собственных односельчан. Тем более, их к тому времени осталось не так уж и много. Большинство уже успело перебраться в станицы, которые всё больше превращались в анклавы и аванпосты.

Последних людей уничтожили специально, чтобы они не разнесли весть об дислокации группировки. Таким образом Средние Челбассы пополнили бесконечный список вымерших поселений. Только в общей суматохе на это никто не обратил внимания — своих проблем хватало.

Всё это мы узнали из уст пленниц, которым не было резона лгать. Правда, местных жительниц среди них давно уже не осталось — слишком сильна была ротация. Никто больше трёх недель там не задерживался, максимум месяц. Над девушками постоянно издевались, держали впроголодь и при малейшем поводе пускали в расход. Обычно при помощи уже знакомого нам способа ловли на живца. Полуживую бедняжку отвозили на ближайшее болото или в поля приманивать монстров. Обратно никто уже не возвращался. Но каждой новенькой обязательно рассказывали эту историю, которая в конце концов дошла и до нас.

На момент нашего появления на хуторе банда держала у себя девятерых пленниц от тридцати до четырнадцати лет. Двое из них пребывали в таком плохом состоянии, что их души не смогли удержаться в телах, когда по зданию прокатилась волна от Сферы Поглощения. Ещё одну, находящуюся в пограничном состоянии между жизнью и смертью, нам с Талией так и не удалось спасти. Мы хлопотали над бедняжками всю ночь до самого рассвета, израсходовав все наши запасы лечебных артефактов. Да и трофейные тоже пошли в ход.

На девушек было страшно смотреть — худые, измождённые, со следами побоев и прочих издевательств. Об кого-то тушили тлеющие окурки, кому-то вырезали похабные надписи бритвами. Чем больше я узнавал, тем сильнее становилось желание пойти пообщаться с выжившими ублюдками. Но оставлять подопечных было категорически нельзя — и так одну упустили. Вот будь среди нас хотя бы слабенький целитель…

Но к чему мечтать о несбыточном?

Очень жаль, что Китя Вислый сам попал под действие магического оружия. Нам осталось только попинать его тлеющий труп, пока он ещё не рассыпался золой. Вместе с ним на тот свет отправились ещё полтора десятка бандитов, не считая тех, кого мы с бестиями прикончили собственноручно. В плен угодило всего шестеро. Мы их тщательно связали, оставив в той самой, пропахшей безнадёжностью и смертью, подсобке спортзала. Пусть ею вдоволь надышатся. Напоследок.

Братьев-близнецов не оказалось ни среди живых, ни среди мёртвых. Так что разговора по душам было никак не избежать. Хотя очень хотелось просто закопать уродов прямо посреди школьного двора, без всяких допросов и прочей волокиты.

Утро застало нас врасплох, уставших и озлобленных. Мы с Талией будто поделились своей жизненной энергией с бедняжками и держались только благодаря клокочущей в нас ярости. Зато нам удалось поставить на ноги четверых девушек. Ещё две стали достаточно стабильны, чтобы больше не переживать за их жизнь. До ближайшего медпункта точно дотянут, а там ими займутся более компетентные специалисты. Пусть пока спят.

Но несмотря на крайнюю степень усталости, откладывать допрос в долгий ящик мы не стали. Тем более, что к нам присоединился выспавшийся Толян, который так и рвался помочь, узнав про здешние порядки. Вся его одежда сгорела, включая сменный комплект, поэтому пришлось ему заглянуть в бандитские закрома. Далеко не всё из найденного ему оказалось впору, но хотя бы он больше не разгуливал голышом. А ко всему прочему там отыскался добротный фиолетовый плащ с капюшоном, который сел на его мощную фигуру, как влитой. Талия с первого взгляда опознала в накидке зачарованную вещь и посоветовала её снять на всякий случай, но Чугуй наотрез отказался. Я и сам почувствовал необъяснимое чувство уюта, прикоснувшись к плотной и одновременно невесомой ткани. Оставалось только гадать, с кого здешние разбойники могли снять такую удивительную вещь.

Егор тоже пребывал в сознании, хоть и не мог пока что передвигаться без посторонней помощи. Всё-таки его ранение не относилось к особо лёгким. Опытный законник предложил допрашивать пленных бандитов отдельно друг от друга, но те не собирались идти на контакт. Так что Толя по моей просьбе вытащил всю шестёрку на свежий воздух, сложив их в рядочек. Даже будучи раздетыми и связанными по рукам и ногам молодые ребята продолжали чувствовать своё мнимое превосходство. Я быстро вычленил самого дерзкого на язык, чей торс был густо покрыт татуировками, и решил начать с него.

Но в ответ на все мои вопросы слышалась одна лишь брань с крепкой примесью «блатных» слов. Я не эксперт в жаргоне, но в целом все его пожелания сводились к моей скорейшей смерти. А ещё он на полном серьёзе требовал отпустить «честную братву» и вернуть каких-то «лярв» на место. Тут понадобилась помощь толмача Анатолия, который хмуро перевёл непонятное слово, указав на жмущихся в сторонке девушек:

— Это он их имеет в виду. Слушай, дай мне с ним пообщаться, а? Пять минут, буквально. Будет как интеллигент шпарить, чисто по словарю.

— Верю тебе, дружище, — похлопал я разгневанного здоровяка по плечу. — Но попробую справится ещё быстрей.

На моё заявление дерзкий пленник лишь рассмеялся и посоветовал расцеловать его во все срамные места. Но его хихиканье тут же оборвалось, стоило только ветвям ближайшей берёзки оплести его ноги.

— Э! Какого х…

Дерево резко подсекло лежавшего, который принялся на всю округу вопить ноту «Ля». А его тащило всё выше и выше, передавая от одной ветви к другой. В результате бандит повис новогодней игрушкой примерно на высоте четвёртого-пятого этажа, дёргаясь в бесплотных попытках ухватиться хоть за что-нибудь. Пусть даже зубами. Своими хаотичными движениями он напоминал неуклюжую гусеницу, которая попала в паутину. Снизу это смотрелось даже немного комично, а вот сам подвешенный за ноги испытал всю гамму экстремальных ощущений. И никаких аттракционов не нужно.

— Ну что, готов пообщаться? — крикнул я ему. — Только думай быстрее, а то скоро дерево начнёт гнить.

— А-а-а-а!!!

Однозначно, певец бы из него получился отличный, или даже запевала в хоре. Так долго тянуть на одном дыхании не у каждого получится. Талантлив, чертяка. Даже стало самую чуточку жалко, когда этот расписной Соловей-разбойник сорвался с крючка. Слишком сильно дёргался, вот древесная страховка и не выдержала.

Полетел он совсем не как певчая птица, а скорее, как мешок с дерьмом. Что было не так уж и далеко от истины. Висел он вниз головой, поэтому приземлился крайне паршиво — с влажным хрустом, заставившим испуганно вздрогнуть остальную пятёрку бандитов. Без всякой задержки система мне отсыпала ещё щепотку опыта, так что проверять самочувствие татуированного певца не имело никакого смысла. Это была его последняя партия.

Пленницы тоже подпрыгнули от неожиданности, зато впервые за всё время в их глазах промелькнуло что-то, помимо страха и обречённости. Это я настоял, чтобы они присутствовали на допросе, пусть и в качестве простых наблюдателей. Глядишь, и оттают немного.

— Низко полетел, петушара, — довольно пробасил Толян, пнув безвольное тело. — Видать, дожди опять зарядят, нужно будет грунтовки объезжать…

— У них должен быть хороший автопарк, — успокоил я его. — Только вряд ли мы такой оравой в одну тачку затрамбуемся.

— Ничё, будем балласт сбрасывать. Кто следующий?

Пленники напуганными червяками попытались расползтись в стороны, не желая уходить на рыбалку. Но безжалостная Талия несколькими точными пинками собрала их обратно в кучу. А те в ответ обречённо заголосили:

— Вызовите наряд, пусть нас оформят по закону!

— Шо за беспредел творите, а?

— Пожалуйста, не надо!

— Ишь, какие все стали послушные, — наигранно восхитился Толик. — Вспомнили, как базар фильтровать? Я думал, вас половину придётся перевешать… Так вот, соплежуи, менты перед вами стоят. Вот эти двое замечательных людей. Они при исполнении, если чё, так что все претензии можете адресовать прямо им. В устной, сука, форме!

Взгляды молодых изуверов скрестились на нас с Талией, и в них заплескалась та самая безнадёжность, которую мы насилу прогнали из глаз их пленниц. Нет, не зря вытащили сразу всю «честную братву» наружу — зрелище разбившегося всмятку товарища подействовало на них очень благотворно. Это не над беззащитными девушками издеваться…

— Ладно, господа бандиты, продолжим. Толя, давай следующего.

— А кого? — закрутил головой Чугуй. — У нас тут добровольцев не наблюдается.

— На твой вкус.

— О! Тогда этот!

Он без усилий оторвал от земли того самого «спортсмена», который пытался зайти к ему с тыла. Тот завизжал недорезанным поросёнком:

— Почему я?!

— Рожа твоя не нравится, — пожал плечами автослесарь, подтаскивая извивающегося парня к ближайшему дереву. — Я извращенцев за версту чую, так что расслабься и получай удовольствие.

— Стой, мужик! Не надо, я всё скажу! Только отвези меня в станицу…

Подобная разговорчивость не понравилась одному из его подельников, который в грубой форме посоветовал ему заткнуться.

— Вы, кажется, не понимаете всю серьёзность вашего положения, — вздохнул я. — Кто там у нас выступает за цензуру слова?

Талия небрежно прихватила приверженца воровских понятий за путы и потащила его волоком ко мне. Тот поносил её на всём пути, сетуя на связанные руки. И, возможно, даже не бахвалился, учитывая его десятый уровень. Бандиты неплохо успели прокачаться, и нам ещё повезло, что они фактически сами себя перебили. Иначе одним раненым на весь отряд мы вряд ли бы отделались.

— А что, может и вправду, дуэль устроим? — спросила у меня полукровка с нехорошей улыбкой на губах.

— Нет, — отклонил я предложение. — Не сомневаюсь, что ты порежешь этого придурка на винегрет, но это будет в каком-то смысле почётная смерть. А мне нужно, чтобы их ни в одну Вальхаллу не приняли. Чем позорней они умрут, тем лучше. Будь такая возможность, я бы их прямо в уборной мочил.

— Так в чём проблема? — с энтузиазмом поинтересовался Анатолий. — Где-то тут должен быть уличный сортир, с нормальной выгребной ямой. А уж очко мы под это дело как-нибудь расширим, хе-хе…

Предложение мне настолько понравилось, что пришлось нам всем передислоцироваться на другую часть школьного двора. И если боязнь разбиться просто пугала отморозков, то грядущая перспектива напрочь лишила их дара речи. Всех, кроме приговорённого, который принялся умолять нас вполне человеческими словами. Даже не о пощаде, а просто о смене метода казни.

Никогда не думал, что кто-то способен искренне просить его задушить или расстрелять. Анатолий попал точно в десятку, а уж Талия и вовсе светилась от счастья, опуская орущего благим матом парня в прорубленную дыру посреди уличного туалета. Банда им пользовалась весьма активно, так что выжить там мог исключительно представитель племени людоящеров. И то, вряд ли.

Мерзко, бесчеловечно? Да. По всем пунктам.

Только это всё равно было каплей в море по сравнению с тем, что местные изуверы творили с пленницами. Скучно им было сидеть тут между набегами, хотелось испытать человеческую регенерацию на полную катушку. Так что мы лишь возвращали им должок, да ещё и по невыгодному курсу.

Не успел бандит отойти в мир иной, как оставшаяся четвёрка была готова продать даже родную маму, единственную достойную суровой воровской любви. Лишь бы не отправиться следом. Нам осталось растащить их в стороны и вдумчиво пообщаться, а затем сравнить результаты. Расхождений практически не было — никто не хотел подобной участи.

И раз уж мы примерили на себя роль следователей, я сам невольно перешёл на «протокольный» язык.

Итак, из показаний задержанных выходило, что близнецов нет с бандой уже почти три недели. Братья Арзамасовы и ещё один член преступной группировки ушли с некоей женщиной, накануне объявившейся на хуторе. Кто такая и откуда, никто толком так и не понял. Выглядела она, как цыганка, замотанная с головы до пят в цветные тряпки. Китя Вислый под страхом расправы запретил приближаться к незнакомке, и целый вечер с ней общался с глазу на глаз. По итогу школу покинули сразу три его воспитанника. На вопросы «куда» и «зачем» главарь ничего вразумительного не отвечал, отделываясь общими фразами. А потом и вовсе посылал, куда подальше.

Зато в его распоряжении появились мощные артефакты, уничтожавшие всё живое в радиусе нескольких метров. Те самые сферы Поглощения Души. Даже военный бронеавтомобили с неслабыми магами внутри оказались бессильны против этих чар. Бандитам оставалось только оперативно вытаскивать тела из салона, пока они не превратились в прах. В противном случае приходилось долго пылесосить.

Награбленное сбывали через своих людей в Тихорецке, куда ребята периодически катались «погудеть». Всё шло просто прекрасно, а буквально несколько дней назад братья вернулись на денёк погостить, живые и здоровые. Из их рассказов за распитием спиртного вырисовывалась следующая картина — они служат могущественному человеку, который вот-вот подомнёт под себя Каневскую. Как только это случится, банда должна будет в срочном порядке передислоцироваться туда, чтобы «держать масть».

От таких заманчивых перспектив у молодых людей окончательно поднялось настроение, и не опускалось вплоть до нашего приезда. И без того хромавшая на обе ноги дисциплина серьёзно пошатнулась, поэтому большая часть бойцов пребывала в перманентном угаре. Да и сам Китя Вислый расслаблялся на полную катушку, что в конечном итоге его и сгубило. Все, кто в тот момент находились поблизости с ним, потеряли собственные души безвозвратно, насытив потусторонний мир и его полномочного представителя — горгулью.

Дальше пошли частности.

Что у братьев за классовые способности? Этого к нашему удивлению, никто не знал. Оба всё время оттирались возле главаря, выполняя особо деликатные поручения. Смазливые, с хорошо подвешенными языками, они без труда налаживали контакты в мелких поселениях, намечая цели для последующего нападения. В рейдах они участия не принимали, предпочитая работать по одиночным целям. Всё, что нам удалось выудить, это намёки на всё те же зеркала. Близнецы нервничали, когда удалялись от них на расстояние нескольких метров, и всё время таскали карманные версии с собой. Название класса было соответствующее — «зеркальщики».

А вот с третьим бандитом, переданным в аренду, всё обстояло с точностью наоборот — способностей он не скрывал и был «чётким пацаном». Судя по описанию, им оказался тот самый отравитель, который участвовал в покушении на лидеров станицы. Я специально сбегал к Егору, чтобы уточнить приметы.

По всему получалось, что ребят наняли в качестве одноразовых киллеров, которых некоторое время натаскивали на тотальное уничтожение всего живого. Деревни людоящеров тому прямое подтверждение. И вряд ли пострадали только они — слишком уж часто по округе сверкали «короткие» порталы.

Других подробностей о той загадочной цыганке никто поведать не мог. Но зато один из перепуганных бандитов предложил её нарисовать. В этом юноше угасал талант художника, заставляя его изо дня в день малевать граффити на стенах. Половину школы уже загадил своими работами. Способности у него имели схожую направленность, связанную с изображением различных предметов. Парень мог восстановить картину по одному лишь фрагменту или зарисовать текущую обстановку в тех местах, где он раньше уже бывал.

В банде он выполнял роль разведчика, когда нужно было идти на приступ какого-то мелкого поселения или убежища. Так что его частенько отправляли вместе с близнецами-зеркальщиками. И пока живописец рисовал фоторобот под нашим чутким присмотром, он смог припомнить один любопытный случай, связанный с братьями. Как-то раз от одного из них срикошетило заклятие, посланное упившимся вдрызг подельником. Чего-то они там не поделили в своё время, и тот затаил смертельную обиду. А когда бандит набрался храбрости по самые брови, то решил поквитаться с заносчивым красавчиком здесь и сейчас. Только расправа пошла совсем не по плану — атакующее заклинание поразило своего же создателя. Он задохнулся у всех на глазах, и больше к Арзамасовым никто с претензиями не лез.

Портрет получился не ахти, но ничего лучшего у нас на руках не было. С мятого листа на меня смотрела вполне обычная худощавая женщина, с набрякшими мешками под глазами. Но было в её взгляде что-то такое… Всколыхнувшее во мне самые неприятные воспоминания. Наверное, я тоже так на всех смотрел, когда только сбежал из лечебницы.

Художник был весьма доволен собой, ведь на людях посетительница прятала лицо под расписным платком. Но он всё же смог его восстановить, и теперь всерьёз рассчитывал на награду.

— Молодец, — похвалил я паренька, стягивая его руки хомутами. — Надеюсь, тебе эта помощь зачтётся, когда настанет пора отвечать за свои земные дела.

Когда до него дошёл весь смысл моих слов, было уже поздно. Подошедший Анатолий без труда взвалил обомлевшего от ужаса бандита на плечо.

— Ну что, туда? — здоровяк кивнул в сторону уличного туалета.

— Нет, мы же обещали никого не топить, если не будут врать, — напомнил я ему. — Давай их всех в обратно в спортзал. Там уж девчонки сами решат, что с ними дальше делать. А мы пока транспорт подготовим.

— Стойте, не надо! — отчаянно задёргался пленник. — Я ничегошенки им не сделал, мамой клянусь!

— Тогда тебе точно не стоит переживать, — злорадно ухмыльнулся я. — Полежишь, послушаешь, как из твоих дружков всё дерьмо выколачивают…

— Пусти-и-и-и!

Крик продолжал доноситься, даже когда Толя занёс извивающуюся ношу внутрь здания. За первым последовал второй, и дальше по списку. Бывшие пленницы поначалу наотрез отказались возвращаться в такое знаковое для них место, но стоило мне намекнуть, что они могут делать со своими мучителями всё, что заблагорассудится, их глаза наконец-то вспыхнули. Пусть и не здоровым, но всё же — энтузиазмом.

А чтобы они чувствовали себя ещё уверенней, с ними в спортзал отправилась Талия в качестве подстраховки. Среди выживших девушек не осталось бывших соседок Наташи, но они очень быстро почувствовали в ней свою, перестав обращать внимание на жутковатую внешность полукровки. Рога? Да у кого сейчас их нет…

И хотя моя напарница наверняка считала минуты до этого момента, она всё равно не стала нестись к бандитам сломя голову, а для начала поинтересовалась у меня о границах дозволенного.

— Решай сама, как будет лучше для всех вас, — я кивнул в сторону мнущихся чуть поодаль бедняжек. — Но желательно хотя бы одного ушлёпка оставить в состоянии самостоятельно дышать и разговаривать со следователями. Нужно выловить всех пособников, а у нас нет на это времени.

— Да, понимаю, — кивнула она. — Постараюсь побыстрее.

— Можете сильно не спешить, — успокоил я её. — Толику нужно ещё транспорт осмотреть перед отъездом и трофеи погрузить. Надеюсь, такая психотерапия хоть немного вам поможет.

— Спасибо! Прости, что сомневалась в тебе, древолюб…

Она порывисто подалась вперёд и обожгла мою щеку губами, после чего поспешила к подругам по несчастью. Я же, потирая покрасневшую на месте поцелуя кожу, направился в сторону реденькой аллеи, где под раскидистой елью лежал Егор Беседин. Всё на том же спортивном мате. Церебрику был предписан отдых и постельный режим, но он вызвался поучаствовать в допросе, пусть и в качестве записывающего устройства. И судя по его тяжёлому взгляду, зрелище ему явно не понравилось.

— Осуждаешь меня? — в лоб спросил я, плюхнувшись рядышком.

— Да.

— Знаешь, иди-ка ты со своим осуждением… В спортзал! Посмотри, что они там с девчонками творили.

— А сейчас там же будут мучить их самих, — покачал он головой. — В чём же тогда между вами разница?

— В том, что они это заслужили! — взорвался я. — И не надо мне тут про презумпцию невиновности затирать, у нас на руках все доказательства, включая живых свидетелей. Да на них живого места не осталось, Егорыч! Меня в своё время и близко так не обрабатывали, нет. Хотя, казалось бы, куда ещё хуже! Я прикоснуться к ним поначалу боялся, бинтовал и слезами душился — тридцатилетний мужик, который вместо своей девушки горстку праха в кровати обнаружил, а потом ещё и в настоящем аду побывал! Но даже демоны тем извергам в подмётки не годятся, те хотя бы какую-то выгоду имеют в виде душ и пропитания. Ты спрашивал меня про разницу?! Так вот я отвечу — для меня есть ЛЮДИ, как бы они не выглядели внешне, и все остальные. Первых я готов защищать до последнего вздоха, пока могу скрещивать пальцы, не деля на своих и чужих. Вторых готов терпеть до того момента, пока они ведут себя в рамках приличия. Но, если черта дозволенного пересечена, тогда уж не обессудьте! Вот ваша задница, а вот — пенёк…

— Понятно.

Пока я восстанавливал сбившееся после длинной тирады дыхание, Егор о чём-то усиленно размышлял, после чего осторожно поинтересовался:

— И куда мы отправимся?

— Обратно в станицу, — пожал я плечами. — Знаю, нам будут максимально не рады, но где-то там до сих пор крутятся два брата-акробата. Раз у их дружка не вышло, они обязательно попытаются завершить начатое. А тут мы на их головы свалимся, увешанные скальпами их дружков, как снег в марте месяце.

— И ты совсем не боишься?

— Если только опоздать. Страх, так и быть, уступлю нашим противникам. Пусть хлебнут его, пока ещё могут…

58

Банда Кити Вислого обладала внушительным автопарком, который не вмещался даже в просторный гараж, предназначенный для школьных автобусов. Всё остальное пылилось на открытом стадионе, включая передвижную заправочную станцию, в качестве которой выступал угнанный бензовоз. Почти все машины за редким исключением были захвачены во время многочисленных рейдов, а кое-где даже виднелись плохо затёртые бурые потёки или пулевые отверстия.

Но самое интересное всё-таки хранилось в гараже. Имелись тут и разнообразные внедорожники, и военные автомобили, и даже один старенький бронетранспортёр советской сборки, вооружённый вполне рабочей пушкой. Однако, после беглого осмотра Толя его забраковал, хоть и с большим сожалением. Пусть по вместительности колёсный агрегат почти не уступал романиховскому «Бегемоту», состояние двигателя и ходовой оставляло желать лучшего. Разбойники гоняли БТР и в хвост и гриву, не заботясь о таких пустяках, как техобслуживание. Так что автослесарю осталось лишь развести мощными руками:

— Без капремонта не доедет, всё ушатано в хламину. Его сюда на буксире дотащили, а починить ума не хватило. Рукожопы…

— Не волнуйся, эта коробочка точно не пропадёт, — успокоил я его. — Отсюда ещё неделю вывозить добро будут, и мимо такого красавца точно не пройдут. И внутрянку восстановят, и экипаж подберут толковый. А мы поищем что-нибудь другое, попроще.

— Больно нас много стало, — проворчал Анатолий. — Ты водить как, умеешь?

— Если честно, то не особо.

— Плохо. Умник тоже пока не в состоянии. Рогатую я за руль не пущу, так что нам подходит только вот этот Тигрёнок.

Он указал на потрёпанный военный автомобиль, напоминающий «УАЗ» на стероидах. Как будто из него хотели сделать пародию на пресловутый «Хаммер», но остановились примерно на полпути. При этом машина не растеряла узнаваемых черт и выглядела достаточно внушительно, в том числе и благодаря бронированному корпусу. Задний борт был крытым и предназначался для перевозки крупногабаритного груза, но в нашем случае туда прекрасно помещались бывшие пленницы. Плюс наш собственный «трёхсотый», выражаясь армейским языком.

Так называемых «Тигров» я и раньше видел, но эта модель явно относилась к более ранним разработкам. И судя по её состоянию, каталась она совсем не на праздничных парадах.

Здоровяк придирчиво осмотрел внедорожник со всех сторон, не забыв про днище, а затем без труда завёл двигатель и выехал во двор. Мотор рокотал немного непривычно, но в целом работал без сбоев. Анатолий выписал пару кругов по двору, после чего окончательно успокоился и помог мне с погрузкой всякого полезного барахла. Особо мародёрствовать мы не собирались, ограничившись лишь изъятием запаса магических сфер и кое-каких трофеев, которые не занимали много места. Всё остальное могло вполне полежать до приезда специальной группы на грузовиках, которая сюда непременно наведается.

Кто бы в итоге не одержал верх в станице.

А вот оставлять артефакты без присмотра было чревато большими неприятностями, пусть даже среди них не осталось чего-то ультимативного. Обычные сферы Хаоса или Смерти можно было использовать в качестве волшебных гранат, но от них довольно успешно спасала магическая защита. Не такая чахлая, как у меня, но сейчас средний уровень боевых магов вплотную приблизился к десятому уровню. Дальше прогресс неминуемо затормаживался, и вперёд двигались лишь самые упорные и талантливые.

А мой удел пока что — радоваться третьему уровню, который подобно северному зверьку неожиданно подкрался ко мне прямо во время погрузки. Как-то не следил в последнее время за собственным прогрессом, вот и получился сюрприз на ровном месте. Видимо, ещё кто-то из бандитов простился с этим миром, закинув в копилку недостающие очки опыта. Хоть что-то полезное сделал напоследок.

С большим трудом я пересилил жгучее любопытство и полез в интерфейс только после того, как все наши лежачие оказались в кузове. Переносить их приходилось с большой осторожностью, чтобы не растревожить раны. Жёсткий пол мы с Толей выстлали одеялами, а самих пострадавших зафиксировали ремнями. Максимального комфорта нам добиться так и не удалось, но хотя бы теперь можно было сильно не переживать о том, что их растрясёт по дороге. Всё-таки «Тигр» — это не скорая помощь.

Егор тоже отправился в багажное отделение, особо не протестуя по этому поводу. А чтобы он не скучал в пути, я задал ему задачку на сообразительность. Уж больно негативно на него повлиял наш самосуд, хотя в станице после всех выяснений вряд ли бы кто-то стал церемониться с отморозками. Так что мы просто сэкономили коллегам время.

Меня же никакие угрызения совести давно не грызли. Время сейчас такое, жестокое. Вот когда всяких подонков станет настолько мало, что впору будет заносить их в Красную книгу, тогда и задумаюсь о гуманизме. Хотя, людей я и сейчас стараюсь беречь, просто не всех к ним отношу.

Как только со всеми приготовлениями было покончено, у меня наконец-то появилась свободная минутка для изучения новинок в интерфейсе. Плюсики пока что прожимать не стал — сейчас не самое лучшее время изображать из себя неотёсанное бревно. У нас и так в машине будет полным-полно тех, кто неспособен сражаться. Дорога впереди неблизкая, мало ли чего может случиться.

А вот новые способности можно было выбрать прямо здесь и сейчас. Чаще всего они сразу же становились активны, и лишь в редких случаях требовалось сначала вкачать какой-либо параметр.

Как и в прошлый раз, мне предлагалось два варианта на выбор, только совершенно другие. Но и назвать это проявлением слепой случайности, как считала Пифия, язык как-то не поворачивался.

«Одревеснение».

Тип — Симбиотическое, постоянное, на себя.

Действие — частичное изменение тканей организма в сторону растительного типа, укрепление симбиотических связей и общей жизнеспособности. Перестройка обмена веществ для получения энергии от альтернативных источников.

Требования — однократное, на себя. Необходим обширный запас питательных веществ.

Получается, система учла изменения, которые произошли со мной в последнее время, и предложила дальнейшее развитие в этом направлении. Похвальная забота, что скажешь. А на случай, если я по какой-либо причине не хочу становиться немножко деревом, имелась вполне достойная альтернатива:

«Верный спутник».

Тип — заклинание, на цель.

Действие — запускает процесс трансформации объекта в один из младших дендроидов. Условно разумное существо автоматически становится союзником, но не забирает призовой опыт и не развивается.

Энергия — 55 ЕС.

Время — в зависимости от изначального фитозапаса, скорость метаморфозы около 0,5 кг за минуту.

Требование — только живые растительные организмы.

Очень соблазнительное заклинание, сразу же Денис-Химеролог вспомнился. Если хищные растения чаще всего были жёстко привязаны к родной локации, то дендроиды имели достаточно свободы передвижения. При наличии питательных веществ их срок эксплуатации не имел ограничений, хотя в тёмное время суток их активность сильно снижалась.

То есть, я мог при желании стать этаким Урфином Джюсом со своей личной армией дуболомов.

Смущало только одно — время, необходимое на преобразование. Если мне память ни с кем не изменяет, средний вес кубометра что-то около полутоны. И это не только древесина — тот же бамбук столько же весит. Исходя из заявленной скорости, даже на безобидный куст должно уйти несколько минут. Что уж говорить про деревья, особенно из «тяжёлых» пород, чья плотность превышает среднестатистические значения. Там понадобятся даже не часы ожидания, а сутки.

И ведь работать придётся именно с такими, чтобы от помощника был хоть какой-то выхлоп. Насмотрелся я уже, как кустарники воюют. Не сказать, чтобы прямо жалкое зрелище, но особо не впечатлило. А со слабым противником я и сам справлюсь.

Тут явно прослеживается работа на долгосрочную перспективу, но у меня обычно с этим не особо ладится. Менталитет не тот, да и обстоятельства как-то не складываются. Так что вступать в битву полностью подготовленным — это точно не про меня.

С собственным усилением тоже не всё так уж и радужно — кто знает, во что я в итоге превращусь? Перспектива стать свежевыструганным Буратино меня как-то не прельщала. Народ нынче подозрительный, и встречает сугубо по одёжке. Талия тому — живой пример. Её не сожгли только лишь потому, что она смогла убедить всех в своём мнимом иммунитете к огню. А святая вода полукровку хоть и обжигает, но серьёзно не вредит.

В пору вспомнить о заветной монетке, которая позволяла избежать лишней головной боли, связанной с невозможностью выбрать из двух зол. Сейчас бы она пригодилась, как никогда.

От мучительных раздумий меня отвлекли девушки, показавшиеся на школьном крыльце. Уставшие, заляпанные кровью, но уже не пугающиеся любого постороннего звука. Да и друг к дружке они жались уже не так сильно. Однозначно, им терапия пошла на пользу.

Последней за порог шагнула Талия, неся на плече длинный свёрток из простыней и прочих тряпок, небрежно перехваченных цветным скотчем. Ноша слабо шевелилась в такт её шагам, так что к моей просьбе рогатая мстительница всё-таки прислушалась. Глядя на торжествующую полукровку, я подтвердил выбор усиления и решительно закрыл интерфейс. Нужно всегда оставаться собой, как бы соблазнительно не выглядели перемены.

Правда, перекинуться парой слов с девчонками не вышло — мои ноги внезапно подкосились, а тело срочно потребовало горизонтального положения. Ёлки-палки, там же предупреждение было в конце, а я не успел как следует наесться! Поспешил всё-таки, а ведь нам ещё ехать.

Анатолий вовремя сообразил, что со мной что-то не так, и помог улечься на широкое заднее сиденье. В роли подушки снова выступили ноги Талии, но на этот раз демонесса сильно не протестовала. Хоть и не удержалась от язвительного комментария на счёт моих умственных способностей. Я и сам понимал, что сглупил со срочным выбором — ведь ни одно усиление организма не проходило просто так. А тут настоящая перестройка. И она совершенно не обязана протекать аналогично прошлому разу — незаметно во сне.

Но на моё счастье с приключениями в дороге мы благополучно разминулись. За это время я немного оклемался, подъев всё съестное, что мы успели прихватить. Бронеавтомобиль с грозным названием послушно довёз нас до одного из блокпостов, прикрывающих основные въезды в Каневскую. Всего их имелось четыре штуки, но один до сих пор так и не открыли после нападения. Остальные вполне справлялись с нагрузкой, учитывая нынешний полумёртвый траффик.

Не доезжая до ограничительных знаков Анатолий законопослушно притормозил и дождался подъезда вооружённой группы, проводившей первичный осмотр. Почему это происходило не на самом КПП? Наверное, потому что дураки ещё не вымерли, и некоторые до сих пор умудрялись кататься со всякими опасными штуками в багажнике. И мы сами не являлись исключением. Одного только реквизированного у банды добра хватало, чтобы снести все укрепления в одну секунду безо всякой взрывчатки и прочих старомодных способов. Так что меры предосторожности были более чем оправданы.

Когда вояки увидали почившую группу из отдела прикладных исследований, их удивлению не было предела. Мы едва убедили хмурых ребят, что хоронить нас — рановато, а лучше бы вызвать кого-нибудь из начальства. Конечно, существовал риск, что по наши души заявится лично Парамонов, при всём моём уважении к руководству станицы. Хотя они с самой первой встречи дали понять, что дураками не являются, и умеют просчитывать ситуацию на несколько шагов вперёд. Но кто знает, какие козыри остались в рукаве у нашего противника?

Поэтому мы все облегчённо выдохнули, когда из подъехавшего к блокпосту джипа пружинисто выпрыгнул Терещенко, собственной персоной. Всё в том же кожаном плаще и хромовых сапогах. А ведь он должен был сейчас валяться в больнице, питаясь через трубочку. Воистину, слухи о его скорой кончине оказались преждевременными. Мягко говоря.

Глава законников смерил нашу разношёрстную компанию придирчивым взглядом, заглянув внутрь салона, после чего недовольно поинтересовался:

— Сопровождение на баб променяли, что ли?

— По выгодному курсу, — не удержался я от комментария.

— Я не у тебя спрашивал, Бухлин! — жёстко отрезал Комиссар. — С тебя ещё спрошу за эти выкрутасы с гранатомётом. Думал, я не узнаю?!

— Вообще-то, надеялся.

— А вот хрен тебе! Будешь теперь чистосердечные писать, пока рука не отвалится.

— Это целиком моя вина, — принялся раскаиваться бледный Егор, пытаясь приподняться на локтях. — Готов понести…

— Лежи уж, ответственный ты наш, — с непонятной ласковостью в голосе протянул высокий начальник. — Должен же понимать, с кем на задание идёшь. Этот фрукт если ничего не отчебучит, то день прожит зря. И остальные работнички не лучше! Отправили вас, понимаешь, в научную экспедицию, а вы вернулись спустя сутки чуть ли не с бабами на танке. Вот кто вы после этого?!

— Работники Архива, — твёрдо ответил Беседин.

На такое заявление Терещенко лишь раздражённо махнул рукой:

— Что с вами, охламонами, поделаешь… Ладно, докладывай.

Церебрику ничего не оставалось, как изложить наши недавние приключения. Старший законник слушал не перебивая, хотя временами едва сдерживался, чтобы не разразиться каким-нибудь особо крепким замечанием. Вместо этого он многозначительно пинал колесо броневика. Под конец, когда речь зашла о банде Кити Вислого, Комиссар злобно сплюнул на обочину и кивнул на опухшего от побоев пленного:

— Это один из них, что ли?

— Да, — подтвердил лежавший по соседству Егор. — Ещё двое сейчас предположительно скрываются где-то здесь, готовят новое покушение.

— Мы в курсе, — кивнул законник. — Целая диверсионно-разведывательная группа у нас в гостях сидела, к захвату готовилась. Но не успели они чуть-чуть. Спасибо вашим пирамидкам, сильно выручили. Мы уже почти на всех важных объектах эти глушилки разместили. Замечательная вещь, Тамара только их и клепает без продыху.

— А что с близнецами? — не выдержала Талия.

— Один смог уйти, а вот второй капитально мозгами пораскинул. Понадеялся, что его ни одной магией не прошибёшь, а сам лбом об пулю тюкнулся. Наивный…

— Так что у него была за способность? — проявил научное любопытство Беседин.

— Отражал любое заклинание, — пожал плечами Терещенко. — Бухлин бы по заднице получил от своих же сорняков, к примеру. А ходячая чертовщина с рогами попала бы под ментальный контроль. И да, всякое волшебное оружие против него тоже не работало. Как-то так.

— Идеальный охотник на магов, — оценил я.

— Ага, только их у нас ещё пока маловато, всё больше по старинке работаем. И пока что на моей памяти только на семерых ушлёпков наш огнестрел никак не подействовал. Один из этой великолепной семёрки вас катает, кстати.

Чугуй насупился, но промолчал, стиснув посеревшими руками руль.

— А что там с засланными казачками? — решил я уколоть в ответ законника.

— Почти всех переловили, не без вашей помощи. Многие так хотели вам напакостить, что невольно подставились.

— И в вашем родном ведомстве?

— Пока только Анохина взяли под стражу. Но и до остальных доберёмся, дай только срок.

— Кстати, Егорыч, что там с моей загадкой? — спохватился я. — Раскусил?

— Да, — поморщившись, ответил Беседин. — Жучков в Архиве не было, я проверил каждый сантиметр, но нас всё равно как-то слушали. Тут либо применялись профессиональные спецсредства, которых в нашей глуши не сыскать, либо использовали магию. А из всех сотрудников подходящей способностью обладает только Цыпкина.

— Глухонемая? — удивился я.

— Это было в прошлом. Сейчас она может слышать на больших расстояниях, как и транслировать собственную речь.

— Похоже, что так, — хмуро кивнул Комиссар. — Очень жаль, ещё минус один перспективный работник с отличной репутацией… Прямо не предатели, а декабристы какие-то!

— Может, их тоже загипнотизировали?

— Нет. Замороченные собственной волей не обладают, эти же действовали полностью осознано. И все, как один, молчат и краснеют. Стыдно им в глаза честным людям смотреть, тьфу!

— То есть к нам нет претензий? — осторожно поинтересовался я.

— Щас, губу закатай! Потом решу, что с вами делать, а сейчас бегом работать. Беседин, у тебя больничный ровно до завтра, так врачам и передай. Что хотят пусть делают, но с утра ты должен быть в Архиве. А пока тебя чинят, старший — Бухлин, да простит меня бог. Надеюсь, ты не успеешь ничего натворить сверх положенного.

Тут даже у невозмутимого Анатолия челюсть едва за педали не закатилась, не говоря уже об остальных. А Терещенко тем временем продолжал инструктировать:

— Запомни, если что-то перепутаешь или забудешь, я в тебя лично флэшку вставлю, для расширения оперативной памяти, так сказать. Всё ясно?! Значит так, слушай внимательно — Чугуй временно в штате, до особого распоряжения. Пострадавших сразу в госпиталь, а вашу отбивную я сам отвезу на прожарку. Потом машину завгару не забудьте сдать, чтоб он её на учёт поставил. Как вернётесь в контору, ориентировку срочно распечатать и раздать по отделам. Сами её прогоните по всем базам, хоть в Атсрал выходите с духами общаться, но чтобы до вечера нашли! Не зря же она морду прикрывала… Вопросы?

— А что, если бы нас взаправду устранили? — насупился Егор, не желавший примириться с ролью разменной монеты.

— Значит, мы в вас жёстко ошибались, раз уж с вами справились три калеки с пулемётом. Взял бы очередной грех на душу, что поделать. Но не забывай, что за нашими спинами десятки тысяч жизней! Защитить их можем только мы, больше некому. Если ты не готов рисковать ради них, можешь писать рапорт об увольнении. Приму.

— Всё в порядке, — скрипнул парень зубами. — Вопросов нет.

— Тогда марш на поправку!

Комиссар без особого труда подхватил спеленатого бандита и закинул его на заднее сиденье джипа, вызвав у пленника болезненный стон. После чего дал по газам и был таков. Мы тоже не стали задерживаться возле блокпоста, поехав следом по дороге, хоть и не так быстро. Вскоре по бокам замелькали дома, а на обочине стали попадаться спешащие по своим делам люди. Которые даже не подозревали о сорванной оккупации станицы. Уже по одним «Виславцам» становилось понятно, что для станичников это бы ничем хорошим не закончилось. Вряд ли здесь вырезали бы всех, как поступили с людоящерами, но кто знает, какие в действительности были у отморозков планы?

Одним из немногих, кто мог мне об этом поведать, была нарисованная на обрывке бумаги женщина. Вроде бы, самая обычная, но… Чем больше я смотрел на неё, тем больше нарастало напряжение в душе. Даже Талия, согнавшая меня с колен, это заметила.

— О чём думаешь, древолюб?

— Да вот, тётка эта категорически не нравится… Егорыч, ты ж покадрово все видео помнишь, перемотай в голове ещё раз, пожалуйста. Тебе походка того бедуина, который Платошу вывел, не показалась женской?

— Хм, да фиг его знает, — спустя мгновение ответил церебрик. — Плохо видно. Женщины вроде бы больше бёдрами виляют, а та фигура двигалась скачками.

— Я тебе сейчас вильну! — возмутилась демонесса. — У нас просто строение такое. Хотя да, мне тоже показалось, что под простынёй женщина.

— А чего молчала?! — Я ошалело уставился на неё.

— Говорю же, показалось. И что бы это дало?

— Как минимум то, что ваш гипнотизёр — баба, — хмыкнул Анатолий. — Так куда едем сначала, в больничку?

— Да, только высади нас на Ростовской, — попросил я. — Мы дальше пешком прогуляемся.

— А что ты там забыл? — насторожился Егор. — ОВД в другой стороне, мы мимо него проедем. Рабочий день в самом разгаре, вообще-то.

— На рынок быстренько заскочим, а там хоть до утра!

— Только не говори, что тебя голод внезапно одолел.

— У меня тут метамарфоз в полном разгаре, — развёл я руками. — Жрать охота, аж зубы сводит.

— То-то я смотрю, что ты ещё зеленее стал, — вздохнул церебрик. — А подождать было нельзя с выбором?

— Каюсь, поторопился чутка. Зато потом буду врагов направо и налево расшвыривать. Наверное.

— Ох, как же с тобой сложно… Хорошо, но потом сразу бегом в управление. С нас ещё отчёт и ориентировки, постарайтесь с этим хоть не облажаться.

— Всё будет в лучшем виде!

— Вот этого я и боюсь… — вздохнул парень. — Толь, давай по Ростовской, подвезём ребят.

— Да не вопрос.

Водитель свернул с центральной улицы, шедшей аж до противоположного блокопста, расположенного за широкой рекой, и вскоре остановился напротив крайних палаток. Дальше плотность населения на квадратный метр возрастала настолько, что ехать приходилось с черепашьей скоростью, чтобы никого не задавать. Анатолия это категорически не устраивало, и он направил машину в объезд, мимо старенькой автобусной остановки. А чтобы ему быстрее уступали дорогу, басовито гудел клаксоном.

После прихода Волшебства большинство магазинов, включая сетевые, приказали долго жить, а вот рынок наоборот — обрёл второе дыхание. Торговали чем угодно — от сельскохозяйственной продукции, до мелких артефактов. Здесь отоваривалось большинство жителей, и за каждое торговое место шла ожесточённая борьба. Точки выдавались исключительно через руководство станицы, поэтому частнику, не имевшему нужных связей, проще было отдать товар перекупщику, чем пытаться его сбыть самостоятельно. Даже если это самая ходовая «мародёрка».

Основной денежной единицей выступали уже знакомые монетки, причём серебряные шестигранники ценились куда выше золотых. Встречался и натуральный обмен, но привязка всё равно была к текущему курсу «бубликов», прозванных так в честь дыры по центру.

Мы с Талией осторожно вступили в этот человеческий водоворот и поплыли по течению в сторону старых торговых рядов. В отличие от быстровозводимых палаток, натыканных в притирку, это были капитальные конструкции на бетонном фундаменте, стоявшие испокон веков. Цены здесь уже не кусались, а натурально грызли насмерть, поэтому и народу шастало гораздо меньше.

Слабость в ногах ещё не прошла, поэтому мне пришлось опираться на синекожую девушку, недовольную от повышенного внимания со стороны простого народа. Одни плевались ей вслед, другие не стеснялись осенять нас крестным знамением. От открытой агрессии спасали только бейджи, которые мы предусмотрительно нацепили на видные места. Я повесил ламинированный прямоугольник на шею, как типичный работник профессора Кирсанского, а демонесса приколола его прямо на кожаный лиф. Туда всё равно смотрели чаще, чем на её рога.

Этого оказалось более, чем достаточно. Все прекрасно знали, кто носит подобные значки, и что бывает, если позволить себе в их адрес лишнего.

Так что само собой вокруг нашей парочки сформировалось небольшое поле отчуждения, радиусом в несколько метров. Меня это полностью устраивало, ведь моей целью являлись именно местные продавцы. Правда первые трое не пожелали общаться, даже после демонстрации служебного удостоверения. Отворачивались с таким видом, будто мы им в душу нагадили.

— Неужели нельзя кого-нибудь отправить сюда вместо нас? — поморщилась уязвлённая Талия. — Обязательно было переться самим?

— Мы тут по делу, — признался я, извлекая из нагрудного кармана рисунок. — Поесть потом купим, если время останется.

— А разве поисками не должны заниматься более опытные люди? Наше дело — возиться с бумажками.

— Думаю, её здесь быстро узнают.

— С чего это ради?

— Следаки так и не смогли выявить взаимосвязь между жертвами Мессинга. Их сферы общения почти не пересекались, не считая самых популярных общественных мест. Сюда ходят все, насколько я знаю.

— Ну да, а ещё в таверну и церковь. Здесь слишком многолюдно для порабощения.

— Знаешь, где проще всего затеряться? — усмехнулся я, направляясь к очередному павильону. — На самом видном месте. Меня на эту простую мысль натолкнула посланница Атамана. С виду — обычная раздатчица еды, и не подумаешь, что она выполняет особые поручения. На неё никогда не обращают внимания.

Очередная продавщица, закутанная в вязаную шаль, тоже изобразила полное безразличие к нашим персонам. Будто по ту сторону прилавка и нет никого. Пришлось мне прибегнуть к стимулирующим методам — благо, что догадался прихватить с собой увесистую связку монет на тонкой медной проволоке. Бандитам деньги всё равно уже ни к чему.

Стоило мне только побренчать импровизированной погремушкой в воздухе, как в глазах женщины промелькнул интерес. Но он тут же вновь сменился тупой апатией, когда я продемонстрировал ей фоторобот.

— Не знаю, — буркнула она, насупившись.

Но меня уже вовсю теребила за рукав другая тётка в драповом пальто и пуховом платке. А с другого края торгового ряда к нам спешил бойкий дедок, облачённый в старенький стёганый ватник. Местные продавцы даже в плотной толпе заметно выделялись специфическим вкусом, предпочитая наиболее тёплые и практичные вещи. Чаще всего — надетые в несколько слоёв друг на дружку. По-другому здесь не выстоишь с раннего утра и до позднего вечера при любой погоде. А у нас на дворе совсем не май месяц.

— Этош Глашка! — встрепенулась тётка, обдав меня душным запахом жареного лука. — А чаво от неё надо-то?

— Кто такая? — принялся сыпать я вопросами. — Откуда?

— Свечами тута приторговывает. Трошки с присвистом баба, но безобидная.

— Сехтанка она чёртова! — вклинился припоздавший старичок, отдуваясь. — Ничёс-се, безобидная! Народ вечно баламутила, книжонки свои пыталась втюхать. Знамо дело, шоб дураки им потом хату переписали, ага!

— Ерунду не мели! — обиделась торговка. — То Вангелисты, буть они прокляты, а вона никого не зазывала.

— Да ты…

— Так, уважаемые, — прервал я спорщиков, внутренне ликуя. — Давайте каждый строго по очереди, а от нас в благодарность вам по половине связки. Идёт?

Оба в ответ радостно закивали, в полном единении. Хоть сейчас их обоих веди под венец.

— Итак, ещё раз — имя, фамилия?

— Глашка, — тётка запнулась, после чего поспешила исправиться. — Аглаида, то бишь. Коновалова. Скока лет, не знаю, давно уже тут крутится, у неё муж от туберкулёза умер…

— Сказано было, не части, — резко осадил её старичок. — Тарахтишь, как…

Тут он и сам осёкся, изумлённо вытаращившись на прилавок, возле которого мы продолжали стоять. Я повернул голову в ту же сторону и не увидел ничего нового. За маленьким исключением в виде ружейного обреза в руках насупившейся продавщицы. Такую кроху, со спиленным стволом и прикладом, можно даже под шалью спрятать.

Дуло уже смотрело в нашу сторону, поэтому я успел только оттолкнуть дедка плечом в сторону, прежде чем оглушительно рявкнул выстрел.

59

Вас когда-нибудь били кувалдой в грудь со всей дури? Если нет, то ничего страшного — это не тот упущенный опыт, о котором стоит жалеть.

Хотя, я ещё легко отделался. Спасибо защитной экипировке, положенной для ношения каждому законнику. Большинство бронежилетов для меня казались слишком громоздкими и неудобными, поэтому мой выбор пал на самую лёгкую модель первого класса. Никаких пластин — только плотная кевларовая ткань на обычных липучках, которая спокойно пряталась под одеждой и не стесняла движений. Серьёзную пулю такая бронемайка остановить была не в силах, так что та самая защита являлась, скорее, психологической.

Мне не довелось протестировать её ни во время похода к людоящерам, ни во время авантюры с бестиями. Зато сейчас, посреди мирного поселения, она не позволила нашпиговать меня крупной дробью. И всё равно, удар выбил из меня дух и всякое желание проверять жилет на прочность ещё раз.

Дыхание восстановилось далеко не сразу, и в какой-то момент мне уже казалось, что я банально задохнусь, лёжа на потрескавшемся бетоне. Но потом губы что-то слегка обожгло, и стало чуть легче, хотя грудную клетку всё равно разрывало от боли. Спустя некоторое время до меня дошло, что это кто-то делает мне искусственное дыхание, насильно вгоняя воздух в отбитые лёгкие.

Перед глазами вовсю плясали цветные круги, и я с трудом различил склонившуюся надо мной Талию. Попутно назойливый интерфейс пытался достучаться до меня тревожными сообщениями, только мне сейчас было совсем не до чтения. Понятия не имею, сколько продолжалась эта пытка, но в конце концов я смог сделать самостоятельный вздох, едва не отключившись от острой рези в груди. Рёбрам досталось по полной программе, и только благодаря активированной Сфере Жизни у меня получалось остаться в сознании.

Говорить я не мог, но мои вопросы были столь очевидны, что демонесса поспешила меня успокоить:

— Никто не пострадал, лежи тихо.

Меня она к пострадавшим она почему-то не причислила. Хотя мне действительно с каждым новым вздохом становилось чуточку лучше.

— Та женщина порабощённой оказалась, — продолжила напарница. — Запястье себе сломала, вот дура!

Об этом я тоже догадался без посторонней помощи, а вот сообщить ей, чтобы бросила меня и неслась на поиски той самой Глаши — не мог. Оставалось только изображать из себя выброшенную на берег рыбу и надеяться на то, что Терещенко не выберет для исполнения своих угроз жёсткий диск на пару-тройку терабайтов. Потому что мы сейчас по факту бездарно упустили главную подозреваемую.

Даже когда ко мне подбежала фельдшер скорой помощи, демонесса и не подумала куда-то уходить. Она быстро избавила меня от верхней одежды, а после первичного осмотра помогла донести до реанимобиля. Умей девушка в тот момент читать мысли, узнала бы о себе много нового. Хорошо хоть, что со мной её не пустили.

С кислородной маской на лице и в скверном настроении я уехал в приёмное отделение. Там меня обследовали куда тщательней, а затем пожилой хирург с уставшими глазами ловко вырезал застрявшие в плече дробинки, приговаривая между делом, как мне крупно повезло. Обычному пациенту в таких случаях полагалось быть под анестезией, но она меня отчего-то не взяла. Видимо, тело уже начало потихоньку меняться.

Ребра действительно треснули в нескольких местах, поэтому мне предстояло некоторое время носить специальный корсет. Сколько именно — никто сказать точно не мог, особенно в моём случае. Врач предписал мне постельный режим до следующего обхода, который должен был случиться завтра, так что Архив вновь остался без начальника.

Комиссар точно будет в восторге.

На мою беду, в палате полностью отсутствовали растения. Сюда обычно попадали прямиком из реанимации, поэтому обстановка царила стерильно-спартанская. Через пару часов ко мне наведалась дежурная санитарка, у которой я кое-как выпросил парочку чахлых фикусов и порцию пресной больничной еды. Издавать самые тихие звуки получалось с огромным трудом, и даже глотать приходилось через боль.

Стоило только подкрепиться, как меня незаметно сморило. Сказалось напряжение последних двух дней, из которых для сна удалось выкроить всего несколько часов. Всё ждал, что ко мне кто-нибудь заглянет проведать, но у всех оказались дела поважнее. Поэтому меня никто не побеспокоил аж до самого утра. А вот потом в гости заявился весь наш отдел статистики, включая недовольного Егора, опирающегося на трость. Он действительно встал на ноги, только почему-то этому факту совсем не радовался.

— Упустили? — первым делом спросил я.

— Да, но все выезды из станицы перекрыты, — поморщился Беседин, массируя грудь. — Чёрт, она всё это время была у нас под носом! В четырёх кварталах от управления!

— Ты же понимаешь, что у них в команде телепортатор? Блокада ничегошеньки не даст.

— Атаману это попробуй объясни, они там все с цепи посрывались. Трясут всех, кто контактировал с Коноваловой. Хотя с какой стороны ни посмотри — вполне обычная тётка, ударившаяся в православие после смерти мужа. Не удивлюсь, если скоро начнут пытать пленников.

— Цыпкина?

— Взяли сразу, как только она с выезда приехала. Комиссар рвёт и мечет.

— Меня часто вспоминал?

— О, да-а-а… Ты лучше-ка полежи здесь подольше, покуда всё не уляжется. Мы с текучкой сами справимся.

В принципе, я чувствовал себя вполне сносно, чего не скажешь о завядших фикусах. Даже мог вздохнуть полной грудью, насколько позволяли тугие повязки. Боли почти не ощущалось, зато кожа на открытых участках тела приобрела нездоровый салатовый оттенок. Осталось добавить немного пятен йодом и зелёнкой, и получится естественный камуфляж. За всё нужно платить, особенно за такое быстрое срастание рёбер. Буду теперь впечатлительных граждан пугать.

— А что с замороченной, которая в меня стреляла?

— Тоже под стражей, как и все остальные. Видимо, твоё появление послужило триггером заклятья. Ещё как минимум четверо сошли с ума, так что суматоха на рынке поднялась знатная.

— Это не гипноз и не порабощение души, — уверенно добавила Талия. — Что-то совершенно другое, и кажется…

Но развить теорию синекожей девушке не дала портативная рация, требовательно затрещавшая на поясе Беседина. Тот немедленно нажал приём и несколько секунд с напряжённым лицом вслушивался в искажённый динамиком голос.

— Так точно, отбой!

После чего повесил приборчик на место и обратился уже непосредственно к нам:

— У нас ЧП, срочно возвращаемся. Тим, ты как?

— С вами, — прокряхтел я, скинув покрывало и опустив босые ноги на холодный пол. — Что случилось?

— Блокираторы отказали. Все разом.

— Ищи в этом положительные моменты. Не будешь страдать.

— Я бы предпочёл и дальше тупеть, — покачал он головой и протянул мне тугой свёрток с вещами. — Держи.

Вся одежда оказалась новенькой, только со склада. И только верный брусок покоился в том самом чехле, что имелся у меня в единственном экземпляре. Нужно будет ещё парочку потом заказать, на всякий случай…

Талия и не подумала отвернуться, пока я одевался, но мне сейчас было не до стеснения. Беседин едва не приплясывал на месте, а Толян и вовсе убежал вперёд, чтобы подогнать наше авто ко входу. Да, теперь у нашего отдела имелась собственная машина, но не солидный «Тигр», а реквизированный у кого-то из переселенцев старенький джип «Чероки». И всё равно, рост уважения к работникам Архива налицо.

На этом, правда, хорошие новости заканчивались. Не успела станица толком замкнуть антимагическое кольцо вокруг себя, по примеру людоящеров, как артефакты дружно перестали работать. Очень странно.

— Не в контору нам нужно, Егорыч, — проворчал я, борясь с неудобными пуговицами. — А к тёте Тамаре, с очевидным вопросом.

— Без нас разбе…

Конец фразы Беседина я уже не расслышал, так как на меня безо всякого предупреждения рухнула тьма. Пропало всё — свет, звуки и даже малейшие ощущения. Будто в голове резко дёрнули рубильник, выключавший тело. И лично я ничего такого не нажимал.

Осталось только моё воспалённое сознание, мечущееся в поисках хоть какого-то выхода отсюда. Но его не было — тьма вокруг не имела границ и была всеобъемлющей.

Ну, хоть мыслить и анализировать мне никто не запрещал.

Итак, это вряд ли смерть, хоть она и бывает внезапной — мне ли не знать. А вот захват тела уже больше походил на правду, хоть раньше всё обстояло немного по-другому. Значит, нужно собрать разбегающиеся мысли в кучу и приготовиться к ментальному поединку.

Удалось это мне далеко не с первой попытки, зато потом где-то впереди вспыхнул яркий огонёк, знаменуя маленькую, но победу. Воодушевлённый таким наглядным успехом, я ринулся к нему. Или он сам ко мне приближался — не важно. Главное, что вскоре липкая тьма немного отступила и передо мной замерла сияющая женская фигура. Постепенно она обрела объём и детали, а от слепящего света остался лишь небольшой переливающийся ореол.

— Привет.

Этот голос я узнал бы из миллиарда других, хотя уже давно догадался, кого сейчас увижу. Любимая кепка, тренировочный костюм и фирменный прищур зелёных «ведьминских» глаз. Но всё равно, слышать её голос было неожиданно больно. От одного короткого слова на душе так сильно заскребли кошки, что хоть волком вой.

Нет, кто-то сегодня точно доиграется…

— Привет, Эльга. Давно не виделись.

Слова дались без особого труда. Я тоже воплотился в своём обычном виде — чёрной майке с принтом «Анархии» и шортах-бермудах. Кожа вернулась к привычному оттенку и для завершения образа не хватало только верного топора в руках.

— Да уж, как-то у нас всё сумбурно получается, — произнесла она, потирая крючковатый нос. — Думала, мы встретимся гораздо быстрее. Но так даже лучше.

— Намекаешь на то, что я всё-таки умер?

— Нет, ты что! — она взмахнула рукой. — Наоборот, это я… Могу вернуться. Как и ты, в своё время.

— Ну надо же. Тогда с этого места поподробней.

Девушка озадачено нахмурилась:

— Что-то не вижу в тебе радости. Понимаю, что это звучит неожиданно, но неужели ты смирился? Или вовсе… Забыл меня?

— Ты прекрасно знаешь, что нет, — ответил я, с трудом сохраняя спокойствие. — Но хотелось бы услышать подробности твоего воскрешения.

— Всё просто, — улыбнулась она. — Нужно немного подождать. Твоя душа станет проводником, с помощью которого меня получится вернуть. Но тебе нужно оставаться здесь, иначе ничего не получится. Не волнуйся, твоё тело никак не пострадает, обещаю.

— А совершит это действие замечательная женщина по имени Аглая, так?

— Не суди её строго, она просто хочет вернуть нас. Кого ещё возможно. Пока человек не забыт, пока остались те, кто его помнит и любит — шанс есть. Пожалуйста, не лишай меня его!

— Извини, — покачал я головой.

Она дёрнулась, будто от пощёчины, а на округлившихся глазах блеснули слёзы.

— Дурак! Я проклинаю себя за каждую минуту, проведённую с тобой! Мне нужно было спасть себя, а не такого придурка, как ты!

— Прости, — продолжил я, не отводя взгляд. — За то, что не прикрыл, не уберёг и даже толком не попрощался. За то, что по-прежнему жив. Но мне пока рано сдаваться, у меня ещё куча незавершённых дел.

— Предатель… — всхлипнула она. — Променял меня на рогатую сучку, и ещё смеешь прощения просить! Что ж давай, сотри меня окончательно, ты же хочешь к ней вернуться поскорее?!

— Угадала, мне нужно отсюда срочно выбраться.

— Тогда тебе придётся избавиться от меня, дорогой… Убьёшь меня снова?

— А без этого никак? — хмуро поинтересовался я. — Сама не развоплотишься по-хорошему?

— Я застряла тут так же, как и ты, представь себе. Если сделаешь это, меня окончательно ждёт забвение. Давай, я не буду сопротивляться! Это ведь твой мир, ты здесь непобедим и прекрасно это знаешь.

Бывшая напарница нарочно погрозила мне любимым пистолетом, который тут же растворился чёрной дымкой, стоило мне сфокусировать на нём взгляд. Жаль, что с ней самой такого не происходило, сколько бы я ни старался. Пришлось скрестить подрагивающие руки на её изящной шее с приметной родинкой за ушком. Она действительно не сопротивлялась, лишь сдавленно прохрипела:

— Ты жалок…

— Знаю, — согласился я, роняя слёзы прямо её бледное лицо.

Ещё недавно здесь не существовало понятия пространства, но ослабевшая девушка принялась заваливаться, вынуждая наклоняться вслед за ней. В итоге мы едва не улеглись друг на друга, пока её укоризненный взгляд не остекленел окончательно. Светлый ореол потух, снова оставив меня в темноте. Но она была совершенно другой, ведь я теперь чувствовал каждую слезинку, катящуюся по щекам. И плевать, что это совсем не мужественно — ещё больше призирать себя вряд ли возможно.

Тяжело, безумно тяжело было не размыкать пальцы, которые до сих пор судорожно сжимали воздух. Такого даже врагу пожелать неприлично. Это настолько паршиво, что хотелось наложить на себя руки прямо здесь и сейчас.

Я глубоко вдохнул, прогоняя вставший в горле ком, и открыл глаза.

Саднило скулу, костяшки на кулаках были сбиты в кровь, но в целом моё состояние можно было отнести к удовлетворительному. Если не считать отсутствие волшебной палочки в чехле.

Вокруг была всё та же четырёхместная палата, только теперь здесь царил форменный беспорядок — кровати перевёрнуты, бельё раскидано, а горшки с пожухшими фикусами кто-то растоптал в щепки. Лишь на дальней койке продолжал валяться мой бесчувственный сосед, так и не пришедший в сознание. Вот уж кому всё по барабану.

А вот второй пациент обнаружился на пороге, в луже собственной крови. Похоже, дела приняли совсем уж скверный оборот.

Утерев несвоевременные сопли рукавом, я осторожно выглянул в коридор, выкрашенный типовой краской. Лампы не горели, так что слабенький свет присутствовал лишь благодаря таким же распахнутым дверям. В поле зрения сразу же попали ещё три тела в больничных пижамах, валяющиеся ничком, а так же борющаяся вдалеке парочка. Мужчина в знакомом камуфляже пытался совладать с тучной женщиной в синем халате. И что-то их возня не выглядела обычным выяснением отношений.

— Егорыч, вот уж от кого бы не ожидал! Любишь дам попышнее?

Я быстро добрался до них, не забывая посматривать по сторонам. И увиденное мне категорически не понравилось. Форменный разгром, будто тут ураган туда-обратно прогулялся. Хотя большинство из валяющихся людей были живы.

— Шприц! — прохрипел парень, изо всех сил пытающийся совладать с разъярённой женщиной.

Рядом с ними действительно валялся пластиковый инъектор. Я без лишних вопросов его схватил и прижал раструб к бедру в синих штанах. А когда шипенье пневматики закончилось, схватил беснующуюся за плечи, и попробовал оторвать её от Егора. Но она вцепилась в него мёртвой хваткой, использовав даже зубы, и получилось это далеко не сразу. Лишь когда укол подействовал мне удалось разорвать их страстные объятья

В бицепсе у Беседина торчал короткий скальпель, а крепкая куртка была порвана в нескольких местах. Парень с раздражённым шипением выдернул лезвие из раны и принялся спешно бинтовать истекающую кровью руку.

— Спасибо. Сам понимаешь, не хотелось её убивать.

— Они все что — замороченные?

— Верно. И пока очнулся ты один. Извини, кстати, за фингал.

— А, так это ты меня? — я машинально потёр саднящую скулу. — Спасибо, хоть не прибили. Что вообще тут творится?

— Мы и сами пока не понимаем. Но похоже, все вокруг попали под порабощающее разум заклинание.

— Весь госпиталь?

— Бери выше, — невесело усмехнулся парень. — Похоже, накрыло всю станицу.

— Да ладно!

— Я тоже сначала не поверил… Но они везде, Тим, куда ни сунься. И самое поганое, что кроме них здесь появились боевые маги. Не наши. Талия засекла как минимум одного в здании, пытается сейчас его нейтрализовать.

— А Толя?

— Он во дворе, за машиной побежал. Нам к конторе нужно срочно, пешком точно не прорвёмся. Одержимых слишком много. У меня уже успокоительное почти закончилось, а тут и половины усыпить не удалось.

— Так почему сразу не свалили отсюда?

— Когда я тебя ударил, ты поначалу собирался встать и продолжить драку, но потом замер на месте. Талия сказала, что ты борешься с посторонней сущностью, и нужно немного подождать. Благодаря тебе она наконец раскрыла секрет порабощения, так что мы решили остаться.

— Ну вы даёте, ребята! Зачем же так рисковать…

— Архив своих не бросает.

С этими словами он протянул мне мифриловый брусок, который он носил в небольшой медицинской сумке. Молодец, перестраховаться никогда не повредит.

Я не стал убирать болванку, оставив её в руке, и мы поспешили прочь. Моя палата располагалась на четвёртом этаже, так что нам предстояло спуститься и по пути отыскать Талию. С первым пунктом не возникло никаких проблем — ближайшая лестница обнаружилась в десятке метров от нас. А пока мы перескакивали через ступеньки, я успел поинтересоваться:

— Так что там за сущности такие?

— Талия назвала их светочами, это мелкие духовные паразиты. Порабощают душу носителя и управляют его телом. Что-то вроде горгульи на минималках. Ты помнишь, как избавился от него?

— К сожалению, — судорожно вздохнул я. — Но предпочёл бы это забыть.

— В смысле?

— В прямом, Егорыч. Похоже, чтобы сознание хозяина сильно не сопротивлялось, эта дрянь принимает облик близкого ему человека. Того, кого ты потерял, к примеру.

— Погоди, хочешь сказать…

— Давай позже.

От прочих расспросов меня спас громкий звук бьющегося стекла, который донёсся со второго этажа. В основном одержимые вели себя смирно и проявляли агрессию только при виде «свободного» человека. Большинство оставалось там же, где их захватили проклятые светочи, не делая попыток пошевелиться. Может, тоже боролись со своими почившими родными? От одной только мысли об этом я заскрипел зубами, едва сдержавшись, чтобы не врезать по стене кулаком.

По пути нам встретилась лишь парочка заторможенных санитаров, которых мы затолкали в ближайшую палату. Этим до зомбированных законников было ещё очень далеко, хотя и те в свою очередь двигались далеко не нормально. Видимо, чёртовы паразиты ещё не свыклись с управлением.

Ох, достану я их хозяина, дайте только срок…

Но для начала нам нужно было добраться до источника подозрительного шума. Им оказалась разбитая вдребезги стеклянная дверь в какой-то кабинет, на чьих осколках лежала истерзанная Талия. По-другому и не скажешь. На её теле буквально не осталось живого места — одни порезы и колотые раны, а кожаная броня превратилась в излохмаченные лоскуты.

Да кто ж над ней так?!

Мы наперегонки бросились к бедняжке, не особо заботясь о собственной безопасности. Я лишь мазнул взглядом по внутреннему убранству кабинета, дабы убедиться, что там никого нет. После чего принялся помогать Беседину, старавшемуся хоть как-то оказать первую помощь с помощью жгутов и бинтов. Кровь у потомка волшебных рас оказалась вполне человеческого цвета, только самую чуточку ярче, и она стремительно утекала прямо у нас на глазах.

Талия не могла даже пошевелиться — все сухожилия оказались перерезаны, а мышцы во многих местах посечены до костей. Правая рука и вовсе лежала отдельно от остального тела. Левый глаз отсутствовал вместе с частью щеки, через которую белели зубы и часть скулы, а от загнутых рожек остались одни кровоточащие пеньки. Обычный человек с подобными ранами уже давно бы отправился на тот свет, но она всё ещё цеплялась за жизнь и даже смогла выдавить из себя булькающий шёпот:

— Бегите…

— Ага, щас! — спародировал Комиссара рассерженный Егор, не переставая судорожно бинтовать. — Не нам нужно бежать, а тому, кто это сделал!

В ответ где-то в глубине коридора раздался ехидный смех, будто приглашая нас посмотреть, кому там весело. Церебрик злобно зыркнул в ту сторону, но я поспешил его успокоить:

— Егорыч, я разберусь. Ты пока сотрудницей займись.

— Хорошо. Это наверняка Арзамасов, так что опасайся зеркал.

Я и сам уже сопоставил характер многочисленных ран с тем, что мы видели в разорённом стойбище людоящеров. Ублюдок наверняка издевался над поверженной девушкой, ведь ему не составляло труда перерубить её пополам. А отражающих предметов тут хватало в избытке — половина дверей имели модные стеклянные вставки. Чтобы не смущать пациентов, они были не прозрачными, а зеркальными, как и металлические таблички с фамилиями врачей.

В окружении голых стен я мог противопоставить противнику только волшебный топор, которому так до сих и не придумал подходящего названия. Пару раз порывался сходить в местную аптеку за названиями обезболивающих средств, да всё времени не было. А мог бы просто у всезнающего Егора спросить, вот дурак…

До поры не стал разворачивать оружие в боевую форму и шагал с обычной болванкой наперевес. Успокаивал вражескую бдительность, так сказать.

Хотя смех раздался где-то рядом, последнего воспитанника Кити Вислого нигде не было видно. Я дошёл до самого конца коридора, заглядывая в каждый кабинет, но кроме обезглавленного трупа в медицинском халате никого не обнаружил. Вряд ли Талия стала бы так радикально расправляться с порабощённым человеком, так что вполне возможно ему удалось избежать тотального заражения светочами. Поэтому Арзмасов его и казнил.

Руководители станицы явно поспешили праздновать победу над заговорщиками. Взяли они далеко не всех, и сейчас у недобитков были развязаны руки. Но почему Каневскую накрыло именно сейчас?

Возможно, что из-за меня. Глаша почувствовала запах горящей на ней шапки и решила нанести сокрушительный удар в ответ. По её мнению, разумеется. На самом деле ей сейчас нужно молиться, чтобы первым до неё добрался кто угодно, кроме меня. Ибо я сейчас не в том настроении, чтобы болтать по душам, как получилось в своё время с Денисом. Мне глубоко плевать на её мотивацию и прочую чушь.

Я хочу только одного — как можно скорее воссоединить её с погибшим мужем. Как и всех причастных к этому безобразию.

А первым на очереди стоит хихикающий близнец, насмотревшийся в своей деревне дешёвых ужастиков. Но меня его дешёвые уловки не трогали совершенно, только раздражали.

— Давай выходи уже! Сколько можно за тобой бегать?

Ответа не последовало, но в одной из распахнутых стеклянных дверей мелькнуло нечто смазанное. Будто кто-то пробежал мимо, хотя я так никого и не заметил. Это что, вампир наоборот — невидимка, которого выдают только зеркала? Но тогда где же звук? Напольная плитка и голые стены выдавали малейший шаг, как не старайся двигаться тихо. Не в носках же он тут гоняет…

В самом кабинете оказалось ожидаемо пусто, поэтому я сосредоточился на той самой двери, двигая её по сторонам в попытках что-то разглядеть. И когда там показалась моя сердитая физиономия, за спиной что-то нехорошо зашевелилось. Я инстинктивно отпрянул в сторону, и разминулся в считанных сантиметрах с длинным полупрозрачным мечом, будто из хрусталя. Так что вместо моей спины лезвие лишь вспороло воздух.

Но противника это нисколько не расстроило. Напротив, он одобрительно хмыкнул, завершив выпад.

Да, позади меня обнаружился тот самый Арзамасов, только закованный в нечто, напоминающее рыцарские доспехи, если бы кому-то взбрело в голову изготовить их из стекла. Сияли они будь здоров, пуская весёлые солнечные зайчики во все стороны, стоило парню чуть шевельнуться.

А я с удивлением понял, что сместился не вправо от двери, а влево. Да и коридор теперь выглядел как-то… Странновато. Слишком светло вокруг, и открытые проёмы кабинетов больше не выделяются в полумраке.

— Добро пожаловать, — слегка поклонился рыцарь-садист. — Надеюсь, тебе у меня понравится!

Я отступил на пару шагов, разрывая дистанцию, и едва не растянулся на полу, потеряв равновесие. Каждое движение вызывало такой сильный протест у организма, что невольно закружилась голова. Ведь вместо правой ноги двигалась левая, и наоборот. Подобный диссонанс сбивал с толку и путал простейшие действия.

Дверь так и замерла полуоткрытой, вот только отражать почему-то перестала. Я быстро обернулся, но ни Егора, ни лежащей на полу Талии не обнаружил — один лишь посветлевший коридор, который уходил в бесконечность.

— Круто, да? — захихикал близнец, опуская на довольное лицо глухое забрало. — Можешь даже пробежаться, пока ноги на месте.

— Пожалуй, откажусь.

— Как знаешь. Ты — странный. Обычно все задают кучу вопросов, когда оказываются в Зазеркалье.

Стоило мне услышать волшебный термин, как внешний вид сельского бандита стал совершенно понятен. Кому-то в жизни не хватало романтики…

— У меня только один, — уверил я его, постепенно привыкая двигаться наоборот. — Вас много или тебя одного сюда послали?

— Не беспокойся, кентами твоими займутся. Но можешь звать на помощь, если хочется.

— Ты тоже.

Бегающие зрачки, самолюбование и словесный понос — три основных признака пребывания под кайфом. Но не простым, а магическим. Почему-то большинство из тех, у кого едет крыша от слишком быстрой прокачки, желает казаться ещё круче в глазах оппонента. Прямо из кожи вон лезут ради бравады, считая себя чуть ли не богами. Но со стороны это смотрится смешно и жалко.

Хотя этот фрукт хотя бы выглядел стильно. Для какого-нибудь фентэзийного боевичка категории «Б» самое то. Особенно, если сделать доспехи более матовыми, а не такими глянцевыми. Однако двигался он в них на удивление ловко, прокручивая в руке хрустальный меч. На лезвии до сих пор виднелись кровавые разводы, которые окончательно вывели меня из себя.

Сжимая в руке брусок, который перестал отзываться на мысленные команды, я пошёл вперёд. Неудобство движений помог компенсировать взгляд на себя со стороны. Кто был хоть раз под психотропными препаратами, тот знает — какое это непередаваемое чувство. Обычно при этом связывают, но даже так всё равно кажется, что управляешь компьютерным персонажем, а не своим собственным телом.

Раскладка в этот раз была непривычная, но с каждым новым движением я всё больше осваивался. И вслед за противником несколько раз взмахнул цилиндрической заготовкой, заново приноравливаясь к координации конечностей, чем вызвал искренний смех.

Но он моментально закончился, стоило нашему оружию со звоном скреститься. Я едва не остался без пальцев, но смог-таки отбить небрежный взмах хрустального меча. К счастью, против меня выступал не профессиональный фехтовальщик, а обычный любитель зрелищных сражений. Махал оружием, как простой палкой, а стойку наверняка подсмотрел в кино.

— Что?!

Зеркальщик неверяще посмотрел на свой меч, после чего во второй его руке возник аналогичный клинок. На пробу парень взмахнул новым клинком, который оставил глубокую борозду в стене и заодно нпрочь отсёк часть двери, вместе с металлической ручкой. Порез получился хирургически тонким и гладким, без единой зазубрины.

— Это моя волшебная палочка, — объяснил я недоумевающему противнику, продолжая наступать. — И на твою беду она не может стать топором. Но так даже лучше…

Арзамасов с воплем атаковал, стараясь перерубить меня крест-накрест с разных сторон, только я к такому выпаду был полностью готов. От одного лезвия увернулся, второе принял на жёсткий блок. На этот раз меч не выдержал и с громким звоном лопнул, а вот на зачарованном мифриле не осталось ни царапины. Мысленно поблагодарив богиню за столь щедрый подарок, я поднырнул к противнику с безоружной стороны и от души заехал коротким прутом по руке. Доспех хрустнул, и по зеркальной поверхности зазмеились многочисленные трещины.

Взвизгнув, парень крутанулся на месте, но снова лишь рассёк со свистом воздух. Ему катастрофически не хватало опыта ближнего боя, и даже такой самоучка, как я, читал его, словно открытую книгу. Это не с крапивой палкой сражаться, когда та не может дать сдачи, ложась с первого же удара.

Садист прыгнул следом, пытаясь достать меня острым концом клинка, и это у него почти получилось — моя новенькая куртка с майкой оказались вспороты, вместе с левым боком. Несмотря на тонкость пореза, боль была такая, будто в рану залили кислоту. Но на этом успехи горе-мечника закончились — он слишком сильно подставился, подавшись вперёд всем телом. За что получил сначала по запястью, а потом и под колено, окончательно потеряв равновесие. Брякнулся об пол он знатно, будто старинный сервант.

Меч выпал из разжавшейся руки, разбившись об пол на мелкие осколки. А создать новое оружие я ему так и не дал, без перерыва молотя по упавшему человеку импровизированной дубинкой. Руки, ноги, голова — и так по кругу, не позволяя ему подняться. У нас тут не рыцарская дуэль, и придерживаться кодекса чести меня никто не просил.

Я точно не рыцарь в сияющих доспехах, а просто злобный тип в окровавленном камуфляже с куском арматуры в руках. Такому лучше не попадаться под горячую руку.

Поначалу Арзамасов яростно матерился, пытаясь отбрыкиваться, потом орал от боли в перебитых конечностях, а под конец принялся молить о пощаде. Но я был неумолим, раз за разом вколачивая тяжёлую болванку, будто отбойный молоток. Когда уставала одна рука, перехватывал мифриловый стержень другой, лишь бы избиение не останавливалось ни на секунду. Ритмичные удары разносились по всему зазеркалью, покрывающемуся трещинами по всем направлениям.

Броня давно уже рассыпалась на куски, не выдержав моего яростного напора. К таким нагрузкам она оказалась не готова. Вместо мягкого поддоспешника на зеркальщике обнаружились вполне обычные джинсовые штаны с курткой. Ну, хоть не спортивный костюм, так почитаемый в рядах «висловцев». Хотя что одно, что другое особо его бы не спасло от примитивной дубинки.

Когда фальшивый мир вокруг нас окончательно лопнул, шкала выносливости у меня опустилась практически до самого дна, и руки больше не могли поднимать потяжелевшую болванку. Ещё немного, и я бы её просто выронил.

Из пресловутого Зазеркалья мы вывалились на том самом месте, где я накануне всматривался в отражение. Хотя Арзамасов умудрился немного проползти под градом моих ударов. И если я очутился на четвереньках, то поверженный рыцарь приземлился с влажным шлепком, будто коровья лепёшка. С гордостью признаюсь, что из трёх сотен костей, имевшихся у каждого нормального человека, половину я ему точно переломал. Так что смерть садиста настигла не самая лёгкая.

Не надо было меня злить.

Сил хватило только на то, чтобы кое-как подняться, держась за стенку, и побрести в направлении ребят. Беседин до сих пор хлопотал над изрезанной девушкой, которая не подавала признаков жизни. Только благодаря интерфейсу было видно, что она всё ещё жива, каким-то чудом. Но надолго ли?

Увидев меня, запасливый церебрик тут же протянул мне Сферу Энергии из сумки. Ему наверняка тоже прилетела пригоршня опыта от убитого мага, так что спрашивать, в чьей крови я извозился с ног до головы, он благоразумно не стал. Вместо этого глава Архива торопливо обрисовал обстановку:

— В центре станицы бой идёт, а у нас внизу что-то бабахануло несколько раз. Думаю, это Анатолий с кем-то схлестнулся.

— Земля им всем бетоном, — выдохнул я, впитывая в себя содержимое рассыпавшегося в руках артефакта. — Как Талия?

— Сам видишь — очень плохо. Хочу наверх сбегать, мы там спрятали одного вменяемого врача. Может, он сможет помочь, но оставлять её страшно. Вдруг ещё кто-то бродит?

— Зеркальщик обмолвился, что он тут не один, — припомнил я. — Думаю, Аглая отправила группы на зачистку всех стратегических объектов. У неё явно больше пяти подручных осталось. Кое-кто весьма сильно просчитался.

— Ты прав, — вздохнул Егор. — Ситуация ухудшается, одержимые становятся всё активнее. На их стороне абсолютный численный перевес, у нас не так много людей с высокой Силой Духа даже среди ополоченцев или наших.

— Предлагаю грохнуть Глашку к чёртовой бабушке, — кровожадно оскалился я. — Может, это утихомирит зомбированную толпу. Или хотя бы ослабит светочей.

— Как у тебя всё просто! Ты хоть представляешь, где её искать?

— Пока нет, но надеюсь на твою сообразительность. Талия что-то рассказывала про этих тварей?

— Немного. Как и сказал, это паразиты, обитающие вблизи массовых захоронений либо мест скорби. Питаются духовной энергией, и в отдельных случаях захватывают тела. Если от них не избавиться, могут высушить человека и превратить его в безвольную пустышку.

— Что-то мне это всё напоминает, не находишь?

— Да, я тоже сразу про горгулью вспомнил. Только эти существа гораздо слабей, пусть и похожи. И знаешь… Какой же я тупой придурок! Как раньше этого не сообразил? Старое кладбище!

— А где оно?

— Не поверишь, прямо за рынком. Там давно уже не хоронят, места закончились и новое за пятым километром в полях сделали. Аглая как раз церковными свечами торговала, которые за упокой ставят. Всё сходится.

— А кладбище что, не проверяли?

— Оперативная группа ничего там не нашла, но веры им, сам понимаешь, никакой. Если даже Цыпкина была предательницей…

Я открыл карту в интерфейсе и присвистнул. По размерам огороженная территория не уступала рынку, а может — и превосходила его. Соседство было столь тесным, что крайние торговые ряды должны были располагаться чуть ли не у самой ограды. Мы с Талией в прошлый раз не дошли до неё каких-то пару сотен метров. Помимо дорог и могилок там располагалась небольшая часовенка, где отпевали покойных и вели поминальные службы. Чем не идеальное место, где можно отсидеться неприметной тётке?

Мёртвым уже всё равно, а живые туда заглядывают крайне редко. Ведь так тяжело осознавать, что они больше не вместе…

— Егорыч, тогда заканчивай здесь и давай бегом за врачом, а я к Толяну метнусь. Если кто-то из группы зачистки ещё жив, они тоже туда рванут.

— Только не делай глупостей, пожалуйста, — взмолился церебрик. — Я сообщу обо всём нашим, они что-нибудь придумают.

— А рация что, работает? — удивился я, направляясь к лестнице.

— Сам же видел.

— А ты сейчас проверь. Почему, думаешь, с вами ещё никто не связался?

Егор достал средство связи, но оно к его удивлению кроме треска ничего издать из себя не смогло. Уже будучи на лестничном пролёте я услышал, как раздосадованный церебрик разбил бесполезный приборчик об стену. Дожидаться парня не стал — сейчас была дорога каждая минута, да и на прощание с бесчувственной Талией не осталось никаких душевных сил.

Смотреть на неё было гораздо больнее, чем получить тысячу порезов, а я снова ничем не мог помочь. Будто застрял в бесконечной петле, вынужденный снова и снова проживать свой худший кошмар.

И только личный пример Эльги Куклинскас не позволял мне опускать руки и заставлял упрямо шагать вперёд. Она продолжала сражаться за людей, даже когда сама умирала. Поэтому я и смог раскусить её дешёвую подделку. Настоящая Эстонка наподдала бы мне хорошего пинка для скорейшего возвращения в себя, наплевав на собственное воскрешение. Она всегда очень боялась смерти в глубине души, но когда под угрозу попадала чья-то жизнь, её было уже не остановить.

Надеюсь, если где-то там, в вышине, Эля продолжает приглядывать за всеми нами, то ей не будет за меня стыдно…

На первом этаже разгром носил уже воистину библейский размах — стены проломлены, мебель размолочена в щепки, повсюду кровь. Где-то что-то едко горело, забивая ноздри. К счастью, помимо регистратуры и мелких кабинетов здесь ничего не располагалось. Основное здание располагалось по соседству, и вот там в приёмные часы яблоку негде было упасть. А тут мне на глаза попалось лишь несколько замороченных, большинство из которых были хоть и сильно помяты, но всё ещё живы. У особо ретивых оказались перебиты ноги, остальные отделались ушибами и синяками разной степени тяжести.

А вот на вражеских магах наш водитель отыгрался по полной программе. Сказал бы я, что от и мокрого места них не осталось, но как раз-таки в них они и превратились. А посреди этого побоища замерла скорченная фигура горгульи, которая обзавелась внушительным горбом на спине.

— Толя, ты тут? — осторожно позвал я, обходя грозную статую по дуге.

Изваяние с хрустом повернуло ко мне испачканную в крови морду и меня пробрало до мурашек душной аурой ужаса. Стоило огромных усилий не убежать отсюда с воплями.

— ДА! — вырвалось из каменной глотки, заставив встрепенуться волосы на моей голове.

А ведь горгулья наверняка апнула девятый уровень, который у них с Толиком общий. Противников они намолотили в последнее время какое-то неприличное количество. Раньше издавать членораздельные звуки у изваяния не получалось, так что это точно был очередной апгрейд. Хотя рёв голодного пещерного медведя и то поприятнее будет.

— Нам бы до кладбища местного добраться, — выложил я свой нехитрый план. — Без тебя мне там не справиться, так что не засыпай, пожалуйста. А я пока тачку вместительную поищу.

В идеале за руль должен был сесть Егор, но сейчас он боролся за жизнь полукровки. Бросить её в таком состоянии, пусть и с доктором — это равносильно подписанию смертного приговора. Даже если магов больше не осталось, вокруг шаталось все больше неприкаянных людей. Один попытался было напасть на меня с увесистым огнетушителем в руках, но получил по лбу болванкой и мигом успокоился.

— НЕ… НУЖНО! — оглушительно проревело каменное чудище, ковыляя на улицу.

Походя оно своротило металлическую дверь на входе, вместе с «рамкой» и турникетом. Ох, и выставят нам счёт, если всё получится…

Оказавшись на улице, сущность Смерти с хрустом потянулось всем телом, отчего толстый горб оглушительно лопнул, брызнув по сторонам каменой крошкой. Те немногие окна фасада, что ещё уцелели, пробило насквозь, а я едва успел спрятаться за толстой колонной у входа. Хватит с меня лишних дырок, и так бок до сих пор кровоточит, несмотря на спешную повязку.

Когда я всё же выглянул из-за укрытия, моему взору открылась удивительная картина — за спиной у горгульи разворачивались вполне каноничные крылья с острыми шипами на месте суставов. Получается, обретением голоса дело не ограничилось.

— САДИСЬ!

Увенчанный базальтовым когтем палец ткнул в район загривка. Где-то там в своё время сидела ловкая Талия, когда вправляла чудищу мозги. Вроде всего неделя с тех пор прошла, а как будто — несколько лет.

Я не стал даже заикаться о том, сколько весит его туша даже без меня на закорках, а молча исполнил требование. Только лишь убедился, что мифриловый стрежень плотно сидит в чехле. В конце концов, шмели тоже как-то летают, вопреки классической аэродинамике.

Чем мы хуже?

60

«Полётом Валькирий» наше воздушное путешествие было не назвать но смотрелись мы грозно. Такую дуру если в небе увидишь, то поневоле задумаешься — а всё ли в порядке с твоей головой? Широкие крылья упруго хлопали при каждом движении, и мне чудилось, что при каждом воздушном ударе тихонько похрустывала многострадальная физика нашего мира.

Передвижение по воздуху позволяло нам двигаться строго по прямой, так что уже через пять минут под нами замелькали пёстрые крыши торговых палаток. Летели мы на сверхнизкой высоте, будто опасаясь вражеских радаров, зато оттуда было прекрасно видно, что творится внизу. Рынок выглядел непривычно безлюдным, лишь отдельные человеческие фигуры бесцельнослонялись по рядам. В них сразу угадывались жертвы светочей, которые приглядывали за внешним периметром. Чем ближе становилось кладбище, тем больше их попадалось на глаза. Нас они, естественно, тоже заметили, но ничего поделать не смогли. Лишь проводили бессмысленными взглядами.

Вызывало опасение у меня только одно — пригревающее сверху Солнце. День был в самом разгаре, а на небе как назло — ни одной тучки. Пусть осень уже перевалила за экватор, южные широты всё равно вносили свои коррективы. Горгулье всё тяжелее давались взмахи крыльями, а каменный треск наоборот — усиливался. Может, в сумеречное время сущность Смерти и смогла бы продержаться в воздухе полчаса, но сейчас она по полётным характеристикам всё сильнее приближалась к кирпичу.

Мы стали стремительно терять и без того небольшую высоту, но впереди наконец-то показалась тёмная кладбищенская ограда. За ней плотными рядами шли разномастные памятники, перемежаясь со старыми, кряжистыми деревьями. Их кроны были видны и на рынке, но тогда я не удосужился свериться с картой и решил, что там просто какой-то сквер.

И тут нами уже занялись всерьёз — со стороны кладбища в нашу сторону полетели ярко-зелёные искорки. Зенитный огонь хоть и не выглядел впечатляюще, но каждое попадание оставляло после себя аккуратную сквозную дырочку в каменном теле. Горгулью они особо не беспокоили, а вот я сжался, постаравшись занять как можно меньшую площадь. А потом, когда они засверкали ещё чаще, предпочёл и вовсе свалиться вниз. Благо под нами как раз началась короткая кустарниковая аллея.

Сбросившие листву растения приняли меня, как родные, погасив почти всю дурную инерцию. Об землю всё равно приложило весьма ощутимо, но это были сущие цветочки по сравнению с тем, если бы я приземлился прямо на гранитные надгробия. Тогда лязгнули бы не только мои зубы.

Пока я выбирался из переломанных зарослей аронии черноплодной, горгулья уже успела разобраться с дальнобойным магом. Просто приземлилась на бедолагу сверху всей своей перфорированной тушей. Ещё один защитничек попытался было окутать окровавленное чудище плотным чёрным туманом, прячась за поникшую берёзку карликовой породы, но та внезапно оплела его шею ветвями. В Телосложение щуплый мужичок явно не вкладывался, поэтому помер не от удушения, а от перелома шейных позвонков. С другой стороны — меньше мучался.

Больше нас до самой часовенки никто не побеспокоил, хотя я старался держать ухо востро. Но канонада слышалась лишь вдалеке, а здесь царил мир и относительное спокойствие.

Спустя минуту мы приблизились к небольшому остроконечному сооружению из старого обожжённого кирпича. Внутри было слишком тесно даже для нескольких человек, поэтому сбоку имелась широкая площадка, вымощенная старой тротуарной плиткой. На ней и расположились те, кого мы так долго искали.

Посреди площадки на простом табурете восседала худощавая женщина в просторном белом балахоне, в которой я моментально опознал Аглаю. Торговка свечами выглядела гораздо старше, чем на рисунке, будто художник запечатлел её лет десять назад. Овальное лицо избороздили глубокие морщины, кожу покрывали пигментные пятна, а выпуклые глаза казались какими-то выцветшими.

До нашего появления женщина была погружена в себя, уставившись куда-то в небо, но тяжёлая поступь горгульи заставила её выйти из своеобразного транса. Аж неловко стало, что мы человека отвлекли. Судя по данным интерфейса, перед нами находился величайший из виденных мною магов шестнадцатого уровня. А вот класс оказался без сюрпризов — Жрец Света.

Чуть поодаль смирно стоял Платон, всё такой же тихий и сосредоточенный. С нашей последней встречи он заметно исхудал, а круги под слепыми глазами ещё больше потемнели. Я ожидал увидеть на нём наручники или что-то в этом духе, но мальчика ничего не сковывало, по крайней мере — внешне.

Хотя куда в его положении бежать, если тебя чутко стерегут? И то, что в качестве надзирателей выступали молодые парень с девушкой в уже знакомых накидках, стоявшие по бокам от мальчика, ничего не меняло. Эти двое могут запросто оказаться опаснее всех наших предыдущих противников. Не зря же Аглая держала их к себе поближе, словно опытный шулер — лишние козыри в рукаве.

Женщина смерила меня взглядом водянистых глаз, который не предвещал ничего хорошего, после чего тихо произнесла:

— Слуга Божий не соврал… Ты действительно пришёл, хоть и уступаешь в силе любому моему брату или сестре. Не боишься божьей кары?

— А днём на кладбище ничего не страшно, — весело ответил я. — Надо было тебе ночью на дело выходить.

— Не смогла, — грустно вздохнула она. — Но мы готовы к битве с силами зла, нам нельзя проиграть.

В ответ горгулья, стоявшая в тени раскидистой ели, возмущённо зарычала.

— О, так у нас тут доброхоты собрались! — обрадовался я, поигрывая топором. — А то всё время мочить плохих ребят уже как-то надоело, разнообразия хочется. Каюсь, у меня сначала была шальная мысль оставить тебя в живых, но только не после светоча. Это уже за гранью.

— Значит, ты понимаешь меня, — вздохнула она. — Терять любимых всегда тяжело. Это вынужденная мера, иначе было нельзя.

— И все погибшие — тоже?

— Ты не понимаешь, ерётик! Я верну их, верну всех!

Она вскочила с табурета, воздев руки к небу, и этот жест переполнил чашу терпения Толика. С леденящим кровь рёвом горгулья ринулась вперёд, прямо на беззащитную женщину. Но встретиться лицом к лицу им было не суждено. Внезапно на пути ходячей статуи сформировалось синее завихрение, откуда на полном ходу вылетел микроавтобус, обшитый толстым швеллером. Вместо ветрового стекла был приварен гнутый лист металла с тонкими прорезями, но я всё равно смог разглядеть силуэт водителя в кабине. Да и как бы без него машина смогла так разогнаться?

Удар был страшен — разлетевшимися осколками едва не зацепило меня, стоявшего в нескольких метрах от места столкновения. Несмотря на всю кустарную защиту переднюю часть микроавтобуса смяло в гармонь, вместе с водителем-камикадзе, а горгулью отшвырнуло едва ли не на противоположный край кладбища. За ней остался широкий след из развороченных памятников и сломанных деревьев. Получается, нас тут всё-таки ждали. Вряд ли поблизости случайно на полной скорости катался самодельный броневик.

— Аннушка, золотце, займись этой нечистью, — проворковала Аглая, обращаясь к светловолосой девушке.

Та молча поклонилась и скинула с себя мешковатое облачение, оставшись в облегающем резиновом гидрокостюме, как у аквалангистов. После чего лёгким мановением руки создала новый портал и нырнула в него, даже не дав толком полюбоваться стройной фигурой.

Мы остались втроём, не считая безучастного Платошу. Охранявший его молодой парнишка не стал дожидаться особых указаний и уверенно пошёл в мою сторону. Балахон он тоже предпочёл оставить на оградке, но под ним у него скрывалась самая обычная одежда — джинсы с кедами и клечатая рубашка.

— Не дай обмануть себя его мнимой слабостью, Серёженька! — напутствовала его женщина. — Он только что убил Петра!

— Хорошо.

— Вас, ребятки, мне всё равно не догнать… — пробормотал я, отступая к ближайшему памятнику.

И правильно сделал, что не стал пафосно двигаться навстречу противнику. Пусть он сам вряд ли разменял третий десяток, зато по уровням превосходил меня втрое. И класс у него оказался вполне атакующий — светлый паладин. Поэтому в меня быстро полетели огненные стрелы, хорошо хоть не самонаводящиеся. Еле успел откатиться в сторону. Памятник прожгло в трёх местах и ещё один снаряд пропёк землю на могилке, расплавив искусственные цветы.

Эх, ничего святого в этих людях не осталось, чтобы они там из себя не строили. Даже мне стало немного не по себе от такого варварского зрелища. Но куда деваться — помирать пока рано, хочется ещё на могилки врагов вживую посмотреть.

От топора в моём случае было мало толку — до заклинателя мне банально не добежать. Пришлось отступать, выманивания его подальше от пустой площадки. Тот послушно двинулся следом, не забывая посылать пламенные приветы в мою сторону. В какой-то степени осторожность паренька играла мне на руку, ведь он мог спокойно закончить схватку одним точным залпом, просто подбежав поближе. А так я успевал вовремя убираться с дороги волшебных снарядов.

Когда юный паладин поравнялся с тремя крепкими вязами, произраставшими из одного корня, настало время показать свою силу. Что-то подсказывало мне — затягивать схватку нельзя. В центре кладбища нарастал грохот, перемежавшийся с диким рёвом, из чего я сделал очевидный вывод о том, что горгулье приходится несладко. Да и спокойствие Аглаи порядком действовало на нервы.

Она чего-то явно ждала. И вряд ли нам это понравится.

Ветви оплели паренька — любо-дорого посмотреть, он и охнуть не успел. Всё же я поднаторел в искусстве шибари, хоть на мастера иди сдавай. По самым скромным подсчётам это должно было задержать его секунд на пять-шесть, но стоило мне подбежать с топором наперевес, как он без труда пережёг живые путы. На миг фигура волшебника скрылась за горячим маревом, и уже в следующую секунду в мою сторону ринулось пылающее лезвие. В руках у молодого человека оказалось что-то вроде пики на длинном древке, которой он чуть меня не проткнул.

Я едва успел подставить топор под удар призванного оружия, и всё равно опалил себе щетину и брови с ресницами. Кожу на лице стянуло от невыносимого жара, а в ноздри ударил резкий запах палёной шерсти. С другой стороны — мог вообще остаться без головы. Брать меня в плен паренёк явно не собирался, неподдельно удивившись тому факту, что я всё ещё жив.

Как и большинство чисто боевых чародеев, он привык аннигилировать любой физический объект, не обладавший собственной магической защитой. И поэтому целёхонький топор ввёл его в лёгкое замешательство. Он резво отскочил в сторону, опасаясь моей контратаки, а я со злорадным смешком пронёсся мимо, лавируя между надгробий. Драться в честном бою против такой машины смерти не было ни малейшего желания. Есть цели поважнее.

— Эй, стой!

Возмущённый паладин ринулся следом, но тут же рухнул на гравийную дорожку между могилками. Не заметил натянутую между ними тонкую лозу, которая подставила ему коварную подножку. Никто ведь не обещал честной битвы.

Пущенные мне в спину стрелы бесполезно прошипели мимо, а заветная площадка с оставшейся в одиночестве Глашей становилась всё ближе. Женщина уже всё поняла, и с ненавистью смотрела на спешащего к ней мстителя. Я прекрасно понимал, что остановить бойню в станице может только одно — её смерть. Вряд ли те же светочи, будучи тупенькими паразитами, действуют по своей воле.

Но увы, моё везение на сегодня исчерпалось до самого дна. Когда до жрицы осталось всего несколько метров, передо мной в воздухе развернулся портал, откуда выпала юная волшебница в изодранном гидрокостюме. Следом за ней показалась не менее помятая горгулья, но целиком она высунуться не успела — синий вихрь резко захлопнулся и отсёк нижнюю половину злобной статуи.

— Получилось… — прохрипела портальщица, после чего позволила себе потерять сознание.

Выглядела девушка так, будто побывала под колёсами машины. Пару раз подряд. Так что держалась она исключительно на морально-волевых. Героиня, чёрт её дери!

Но никакой жалости к прислужнице Аглаи я не испытал, перешагнув через бесчувственное тело. А вот разрезанная горгулья заставила меня притормозить. Помимо нижней половины, изваяние потеряло гордые крылья, обломанные у самой спины. Всю каменную поверхность покрывали крупные трещины, расширяющиеся прямо на глазах, а в некоторых местах на торсе отсутствовали крупные куски. Тут явно постарался не только микроавтобус, но и множество других увесистых снарядов.

А самое страшное, что существо не двигалось, совсем. Бледно-молочные опалы в глазницах тускнели, всё больше напоминая обычные камушки. Будто передо мной лежал безжизненный обломок, потихоньку растрескивающийся под солнечными лучами.

— Толя, ну как же так…

Но для скорби времени не оставалось. Впереди меня заждалась виновница всех местных бед, которая резво подтянула к себе Платошу, пытаясь прикрыться за тщедушным телом ребёнка.

— Ты не посмеешь! — визгливо крикнула она. — Всё кончено!

Как ни странно, в её словах была весомая доля правды. Безнадёжно отставший от меня паладин внезапно применил какую-то способность, позволившую ему взвиться в воздух вслед за выставленным копьём. Будто на батут прыгнул или хорошего пинка кто-то наподдал.

Теперь в роли опаздывающего пришлось оказаться уже мне самому. Можно было попробовать швырнуть оружие вперёд, на манер всё того же копья, но я боялся зацепить широким лезвием мальчика. Кто бы там что ни говорил, принципы у меня остались теми же. И жертвовать другими по-прежнему было для меня кощунством. Поэтому я предпочёл развернуться и встретить приземлившегося мага размашистым ударом.

Но на этот раз паладин был полностью готов к подобному раскладу. Он без труда отразил мифриловое лезвие древком и резко прокрутил оружие на манер вентилятора. В этот раз поспеть за его стремительными движениями у меня не вышло — сказалась разница в уровнях. Поэтому вскоре огненный наконечник со свистом рассёк мне левое предплечье, перерубив его, словно старую ветку.

Острейшая боль придала мне сил, и я смог увернуться от следующего удара, который должен был укоротить меня на целую голову. Даже с криком пнул обидчика в ответ, но тот даже не пошатнулся. Только искривил пухлые юношеские губы в усмешке, видя мою полную беспомощность. Тычок древком пришёлся по мне вскользь, но меня всё равно отбросило на пару метров. Хорошо хоть приземлился удачно и смог быстро вскочить.

Теперь я понимал, что чувствовал несчастный Люк Скайокер, когда нерадивый папаша отсёк ему руку. Пекло просто адски, от боли кружилась голова и подкашивались ноги. Хорошо хоть, что рану мгновенно прижгло, не позволив мне банально истечь кровью. Но радоваться этому не стоило — противник только вошёл во вкус.

Хоть я и не выронил топор, заметно поужавшийся в размере, даже на защиту меня сейчас не хватит. Похоже, что скоро шлёпнется вниз не только рука.

— Серёженька, добей его! — продолжала голосить прячущаяся за ребёнком женщина. — Скорее!

Паренёк хотел незамедлительно приступить к выполнению приказа, но тут за его спиной внезапно раздался громкий хруст камня. Упрямая сущность Смерти не собиралась отправляться на покой, и медленно поднималась, опираясь на передние лапы. Один из опалов выпал из тёмной глазницы, но вот второй вспыхнул ярче прежнего.

Понимая, что я в таком состоянии почти не представляю опасности, паладин молниеносно метнулся к горгулье.

— Изыди!

Но Толя исходить не хотел. По крайней мере, в одиночку. Он послушно принял в себя пылающее лезвие на всю длину, после чего опёрся на одну руку, а второй отвесил парнишке такой смачный подзатыльник, что тот мячиком улетел к самой часовне. Призванное оружие тут же испарилось, оставив после себя истекающую горячей лавой рану.

Горгулья всё же потеряла равновесие, но окончательно упасть ей не позволил широкий обелиск. Обняв его, рассыпающаяся статуя перевела взгляд единственного опала на ошарашенную женщину. Та затряслась всем телом, и поспешно выпалила:

— Стой! Ты не понимаешь, я могу всех вернуть!

Сказанное особо не впечатлило чудище, которое отлипло от обелиска и принялось шагать на руках прямо на неё. Такой способ передвижения был Толе непривычен, и он часто заваливался на бок, но всё равно неотвратимо приближался. Я тоже не отставал, наступая с противоположной стороны. Заодно перекрыл ей путь к возможному отступлению. Со спины у Аглаи находилась кованая ограда, а вот по дороге для катафалков она рвануть вполне могла. Не случись в той стороне однорукого бандита с топором.

— Я верну твою семью, слышишь! — продолжала надрываться загнанная в угол жрица. — Я чувствую, ты тоскуешь по своим близким. Их можно воскресить! Всех!

Горгулья замерла у крайнего креста перед самой площадкой. А вдохновившаяся Глаша указала на меня:

— Павших можно воскресить! Спроси у своего дружка, Платоша не даст ему соврать.

— Это правда, — не стал я отпираться. — Меня и самого вернули с того света. Правда, сделал это ангел, а не торговка свечами. Прости, что молчал.

— Видишь, он врал тебе! — победно улыбнулась жрица. — Об этом многие знают, но они не хотят воскресить всех, а только избранных. Своих родных, любимых. Они сами будут решать, кто достоин жизни, а кто — нет! Разве это справедливо?!

Пылающий опал укоризненно уставился уже на меня.

— Толя, а ты бы хотел вернуть «висловцев»? — в свою очередь поинтересовался я. — Может, Горького? Или тех казачков, что хотели нас расстрелять? Да и вообще, мне сомнительно, что эта интриганка может поднять хотя бы одного покойника без некромантии.

— У неё есть дар, — неожиданно подал голос доселе молчавший Платон. — Но возможности ограничены. Она хочет развить себя, и найти других одарённых.

— Замечательно, только сколько поселений ей придётся разорить в процессе, а? — прищурился я.

Каждый новый шаг давался всё труднее. Ампутированную конечность дёргало, а система то и дело выдавала мне предупредительные сообщения. Хорошо, что я предусмотрительно вложился в укрепление тела, иначе лёг бы рядышком с отсечённой рукой. Но и без постороннего вмешательства тут явно не обошлось — жрицу будто окружало плотное поле, замедлявшее движения. Будто в киселе бредёшь, даже моргать тяжело.

— Это неважно, — отмахнулась от всех обвинений Аглая. — Мне уже под силу возвращать несколько людей за раз благодаря Платоше. Мои братья и сёстры тому пример, они не боятся умереть. Как только я буду способна на большее, все пострадавшие вернутся к жизни! Даже те, кто воевал против нас. Но они все будут жить в мире и счастье.

— Попробую угадать, а ты хочешь стать посреди этого благолепия чем-то вроде богини, которая будет следить за порядком?

— Не богохульствуй! Я просто слуга Господня, такова его воля! Люди слишком слабы и падки на соблазны, за ними должен кто-то приглядывать!

Мне пришлось опереться на топор, чтобы не упасть от такой наглости. Горгулья тоже не двигалась, внимательно слушая проповедь.

— Прошу тебя, именем Господним, останови его! — взмолилась женщина, указав на меня. — И через несколько дней встретишься с живой семьёй, клянусь! Я избавлю тебя от этого проклятья, и ты будешь свободен. Хочешь, останетесь здесь и станете частью нашей паствы, а нет — отправитесь, куда пожелаете.

Так вот чем она покупала даже самых верных людей Атамана! Вряд ли сейчас найдётся человек, который никого не потерял, и подобный соблазн слишком велик. Прямо-таки неподъёмно. Я и сам готов был на многое ради одной призрачной надежды, а тут — стопроцентная гарантия. Уж не доверять Платону у меня причин не было.

Анатолий даже в каменной оболочке оставался прежде всего человеком. Поэтому он что-то глухо прорычал и вырвал гранитный крест из бетонного основания. Такое резкое движение едва не раскололо его на куски, но он смог кое-как удержаться.

— Он говорит, что его семья — это вы, — произнёс Платоша, невесть как оказавшийся рядом со мной.

— Что?

Аглая неверяще уставилась на мальчика, который моментально покрыл расстояние в несколько метров, пока в неё не прилетел тяжеленный крест. Анатолий вложил в бросок все свои оставшиеся силы, отчего его каменный корпус не выдержал и треснул на куски. Гранёный снаряд играючи смял хрупкое женское тело, впечатав его в ограду. Выжить после такого удара не смог бы даже людоящер, поэтому система тут же поздравила меня с переходом на пятый уровень разом. Хотя я был наименее достоин награды.

Вместе со смертью жрицы исчезла и отталкивающая аура, позволив мне в три прыжка подскочить к рассыпавшейся горгулье.

— Толя, не смей! Ща мы цемент найдём и быстренько тебя проклеим… Ну ты чего! Там БТР починить некому, девочки спасённые на тебя заглядывались…

Но мои неуклюжие попытки сохранить остатки статуи ни к чему не привели.

Даже накрытые сброшенными балахонами и собственной курткой обломки продолжали трещать, будто перегретый поп-корн. Опал в глазнице потускнел и вывалился наружу, а следом сама голова раскололась на множество осколков. Не только порталистка сражалась из последних сил, оказывается. Вскоре под тряпками остался один лишь серый песок с мелкими чёрными вкраплениями.

Я с рычанием вцепился в него единственной рукой, пытаясь хоть как-то задержать стремительный распад, и ткнул туда же обожжённую культю. Боль душевная заглушила физическую, позволив ненадолго забыть о ране. Но песок равнодушно струился сквозь пальцы, будто поскорее хотел вернуться на землю.

— Его больше нет, он отправился к родным, — попытался успокоить меня Платон. — Ему там будет лучше.

— Да откуда тебе… — огрызнулся было я, но тут же осёкся. — Правда?

— Я не могу врать, — изобразил подобие улыбки мальчик, убирая тряпки. — Дяденьке всё равно пришлось бы скоро уходить. Долго с ангелом смерти не прожить, и он это знал.

— Да уж, это был тот ещё херувимчик. А что ты делаешь?

— Нужно завершить распад, чтобы он больше ни к кому не пристал.

Снова попав под солнечные лучи песок стал шипеть, пуская чёрный дымок. Я помог мальчику окончательно его открыть и даже срубил пару ветвей на ближайшем дереве, чтобы избежать малейшей тени. Прожаривать, так на совесть. После чего волшебный топор окончательно превратился в металлическую болванку, а я — в безоружного инвалида.

Даже простенькое заклинание мне сейчас было не под силу, так как второй указательный палец валялся сейчас чёрт знает где. А одним я могу только укоризненно погрозить врагу, если ещё кто-то остался.

— Не переживайте, всё в порядке, — будто прочёл мои мысли слепой ребёнок. — Хорошие дяди и тёти скоро будут здесь.

— О как, ну тогда ладно… А скажи-ка мне, Платон, почему ты сразу не убежал от вредной тёти?

— Она не вредная. Просто запуталась, не разбирала кто плохой, а кто — хороший. Вроде вас.

— Вот уж спасибо!

Я обессиленно плюхнулся рядом с дымящей песочницей, прислонившись спиной к ближайшему монументу. Если помощь уже в пути, то можно немного и посидеть. А вот ложиться лучше не надо — могу обратно и не встать.

— Ты не ответил на мой вопрос. Нас бы очень выручило, отойди ты чуть раньше.

— Простите, я не мог, — понуро опустил голову мальчик. — Тут был ещё кто-то. Очень страшный.

— Где?! — встрепенулся я.

— Он ушёл, отпустил меня. Ему нельзя сильно вмешиваться, а дяденька в камне и так бы победил.

— Поня-я-ятно… Описать его можешь?

Платон уставился на меня бельмами глаз и почти по-взрослому вздохнул:

— Могу, но вам это ничего не скажет. Тётенька часто говорила, что его взгляд пылает праведным огнём. Если вы его встретите, то сразу узнаете.

— А что он хотел? Нет, не от тёти Глаши, с ней как раз всё понятно. А вообще?

— Как и все остальные, — пожал худенькими плечами мальчик. — Победить.

61

Три дня в станице поливало, как из ведра, но сегодня погода решила-таки смилостивиться и ограничилась моросящим дождичком. Передышка случилась очень вовремя, ведь по слухам у некоторых жителей окраин уже начало затапливать подвалы. Это людоящерам подобное ненастье в кайф, а вот люди больше к суше склоняются.

Чешуйчатых я помянул не просто так. Жутковатые на вид союзники приплыли в Каневскую позавчера с щедрыми дарами, и до сих пор шатались повсюду, пугая простой народ до икоты. Но потихоньку к делегатам привыкали, не без усилий добродушного Коли Папанина. Ополченец вызвался быть гидом для своих приятелей по рыбалке, и заодно подбивал начальство совершить совместный рейд на парочку соседних лиманов. Продовольственные запасы не отличались большим объёмом, так что согласие было лишь делом времени.

Атамана разрывали тысячами неотложных дел, да и Комиссара я видел всего пару раз. Их благодарность мне была особо не нужна, а они в свою очередь не стремились к контакту, опасаясь неудобных вопросов.

Мавр сделал своё дело, мавр должен уходить. То есть, в моём случае — уезжать.

Долгожданная автоколонна появилась с опозданием в несколько дней. От графика отстали не просто так — на пути появилось новое чёрное пятно, которое пришлось долго объезжать. К счастью, связь наладили достаточно быстро, и маяться в неизвестности мне не пришлось. Количества порталов в день штурма станицы не хватило для полноценной магической бури, позволив радиоэфиру быстро прийти в себя. Опять же вопрос — как одна девушка, пусть и очень шустрая, смогла перебросить целую ораву монстров за ночь. Но выживших членов общества «Возрождения», как они себя сами называли, держали подальше от любопытных глаз и никого к ним не подпускали. Так что можно было строить теории вплоть до одурения.

То же самое касалось и Платона. Хотя мальчик всё же успел рассказать несколько интересных вещей. Например то, что руководство станицы выходило на связь с Глашей через посредников, но диалога у них не получилось. В результате чего началась настоящая война на взаимное уничтожение, унесшая множество ни в чём не повинных жизней. Можно ли было всего этого избежать? Зная фанатичность жрицы и упрямство казаков, лично я в этом сомневался. Всем нужен был юный гений, способный усиливать магические способности.

Именно благодаря добродушному мальчику моя культя в будущем должна отрастить новую полноценную кисть. Но это — большой секрет, который я обещал никому не рассказывать. Здесь очень любят талантливых людей и очень неохотно их отпускают. Та же Тамара Васильевна трудилась отнюдь не добровольно, как выяснилось. Да и многие другие тоже.

Нет, в подвалах никого не держали, но условия для ценных специалистов напоминали закрытые военные городки в лучшие свои годы.

Мне ещё повезло, что от меня успели порядком устать и не видели пользы в дальнейшем «сотрудничестве». И я очень не хотел склонять чашу весов новостью о моей чудесной регенерации. Ведь не только ящеры могут заново отращивать утраченное, некоторые растения тоже способны на подобный фокус.

А пока мне приходилось носить забинтованную руку на подвязке и старательно изображать инвалида. С местом в колонне меня не обманули, так что путешествие не должно было занять много времени. А там можно будет сильно не скрываться.

Как раз сегодня поутру колёсный караван собирался покинуть станицу и направиться в сторону Ейска. Здесь к ней присоединился тот самый бронетранспортёр, который так приглянулся Толику. По слухам, в его честь в скором времени воздвигнут что-то вроде памятника на том самом месте, посреди кладбища. Он бы точно оценил всю иронию ситуации.

Мне памятник не полагался, чему я был несказанно рад. Да и провожала меня в дальний путь вовсе не благодарная толпа с плакатами.

— Вот я и остался снова один… — вздохнул Беседин, задумчиво уставившись на вереницу тяжёлых машин, проезжавших мимо.

Не считая броневиков, основную часть колонны составляли военные грузовики, съезжающиеся отовсюду. В каком-то из них мне и предстояло путешествовать.

— Не дрейфь, Егорыч! — я похлопал приунывшего архивиста по плечу. — Тебе штат нормальными людьми быстро сформируют. Вот посмотришь, не успеет за нами пыль улечься, как прискачет Комиссар с предложением, от которого нельзя отказаться.

— Вот этого я и боюсь. Нормальных людей…

— Ничего, они от твоих бесконечных бумажек быстро озвереют, — улыбнулся я. — Даже к черноте будут рады прокатиться, лишь бы из Архива сбежать.

— Не думаю, что есть надобность во втором эксперименте. Кольцо существует до сих пор, так что ты оказался полностью прав. Снова. И даже не попросил награды.

— Меня вполне устроит тот факт, что Хаос перестанет расползаться, — уверил я его. — Лишь бы вы с оповещением соседей не затягивали. Чем быстрей разойдётся рецепт, тем лучше.

— Уже начали. Только это лишь сдерживающий фактор, всех наших проблем он не решит.

— Брось, ты просто терпеть не можешь антимагические поля, потому что они делают тебя прежним. К магии слишком быстро привыкаешь.

— Возможно, — не стал он спорить. — Но куда больше мне будет не хватать всех вас…

— Знаю, Егорыч. Но что поделать.

— Ладно, с тобой всё ясно, ну а ты как? Не передумала?

Церебрик многозначительно посмотрел на сидящую в коляске Талию, но та молча покачала головой. В последнее время из неё трудно было вытянуть хотя бы пару слов, за исключением того момента, когда она неожиданно попросила взять её с собой. Полукровка тяжело переживала своё поражение, хотя медикам удалось пришить ей руку и кое-как восстановить часть повреждённых сухожилий. Остальное должно было со временем зажить само, благодаря нечеловеческому генотипу. Не так быстро, как у рептилий, но всё же.

А вот с психикой дела обстояли весьма смутно, и я очень надеялся, что смена обстановки пойдёт ей на пользу. Да и путешествовать вместе веселей. Будь моя воля — прихватил бы с собой и Беседина, но уж его отсюда не выпустят даже на инвалидной коляске. Это мы тут белые вороны, плохо поддающиеся контролю. От подобных активов лучше избавиться, пока вреда от них не стало больше, чем пользы.

Большую часть нашего разговора одноглазая демонесса молчала, подставив лицо мелким холодным капелькам. Но потом всё же выдавила из себя:

— Мне здесь больше нечего делать.

— Как знаешь. Если что, вам тут всегда рады. Правда.

Тем временем возле нас шумно притормозил буро-зелёный «Урал» с обычным тентованным кузовом. Немолодой водитель с окладистой седой бородой высунулся из кабины и требовательно поинтересовался:

— Бухлин тут?

— Он самый, — кивнул я.

— Грузитесь. Две минуты вам.

Большим количеством вещей мне разжиться так и не удалось и всё моё имущество спокойно поместилось в небольшой походный рюкзак. Но вот с Талией нам пришлось конкретно повозиться. Ноги не слушались её совершенно, а в набитый всяческим барахлом кузов кресло не помещалось. Кое-как мы пристроили беспомощную девушку между двух деревянных ящиков, оббитых металлом, а её средство передвижения просто сложили, благо конструкция позволяла. Других пассажиров здесь не обнаружилось, что неудивительно, учитывая отсутствие тёплого кунга. От внешнего мира нас отделяло только грубое полотно тента, натянутое на крепкий каркас.

Прощание вышло скомканным и неловким. В лимит мы, естественно, не уложились, и раздражённый водитель ударил по газам. Беседин едва успел спрыгнуть на дорогу, помахав нам вслед рукой. Я ответил аналогичным жестом, и мы свернули за угол, догоняя выстроившиеся в цепочку другие машины.

Наше место располагалось ближе к хвосту колонны, так что мы успели обогнать всего шестерых. Но один из промелькнувших мимо грузовиков настолько привлёк моё внимание, что я чуть не вывалился из кузова в попытке рассмотреть его повнимательней. На первый взгляд — обычный вахтовый «Газ-66» с кунгом, перекрашенным в пятнистый камуфляж. Кое-где между небрежными разводами до сих пор проступала старая краска жёлто-оранжевого цвета. В высокой кабине сидели двое в чёрных куртках. Водитель к тому же ещё и в кепке, тоже чёрного цвета.

Ничего примечательного, если не считать здоровенного шипастого треугольника с вписанным в него кругом. Знакомый символ был нанесён светоотражающей краской на один из бортов, так что просмотреть его при всём желании было нельзя. Но никого, кроме одного меня, данное изображение не заинтересовало. Все продолжали ехать ровным строем в сторону блокпоста, выдерживая строгую дистанцию между машинами. И только мы продолжали нагонять своё место в колонне.

— Что случилось? — подала голос встревоженная Талия.

— Да так, ничего особенного, — ответил я, не сводя глаз с удаляющегося грузовика. — Просто чувствую, что поездка наша будет нескучной…

Content

Антон Текшин
Волшебство не вызывает привыкания — 3

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

52

53

54

55

56

57

58

59

60

61