Александр Терников

Приключения менеджера. Продолжение

Глава 1

Пасмурным утренним майским утром 1866 года по улицам английского города Портсмута шел человек. Ночью прошел дождик, о чем свидетельствовали бесчисленные лужицы и куски грязи на мостовой, но уже кое-где из-за облаков проглядывали теплые лучи весеннего солнышка, предвещавшие неплохой денек. Среди тесно стоящих типичных английских домов красного, белого и желтого цвета, покрытых то красной черепицей, то кровельным окрашенным железом, по своим делам суетливо спешила толпа деловых прохожих. Но из множества этих людей сторонний наблюдатель, мог бы выделить только одного человека.

Человек на вид был лет сорока, высокого роста и худощавого телосложения, на потемневшем от южного загара лице его выделялись умные глаза. Чувствовалось, что он прибыл откуда-то из колоний, может быть из Африки, об этом говорила его одежда, целеустремленность походки и внимательный взгляд, которым он оглядывал округу, подмечая мельчайшие детали. Кроме того, наблюдатель мог бы отметить некоторую несуразность, бросающуюся в глаза, несколько странный крой одежды с множеством металлических деталей и чисто выбритое лицо, без ставших уже привычных для людей его возраста бакен бардов или бороды.

Итак, позвольте представиться этот несколько необычный прохожий я — Квасов Александр Михайлович, 50 лет от роду, волею случайных, таинственных и необъяснимых обстоятельств перенесенный после очередной пирушки с друзьями в Африку 19 века. Итак, вначале я растерялся, ничего не понятно, сотовая связь полностью отсутствует, но я сердцем чувствовал, что мне нужно поскорей выбираться к людям, так как девственная природа вокруг — это явно не мое. После серии наблюдений и логических размышлений я пришел к парадоксальному выводу, что я нахожусь в… Африке, в южной ее части. Пробираясь к людям я жестоко страдал от голода, от жажды и от ужаса при виде многочисленных здесь змей. К счастью, по некоторым признакам было видно, что люди находятся, не так уж и далеко, что придавало мне дополнительные силы. Добравшись до людей, я благодаря своему владению английским языком узнал, что волею проведения попал в 1865 год на территорию одной из бурских республик, а именно Свободного Оранжевого Государства. К счастью о данном периоде и позже, в здешних краях, я свое время много читал, и смог вовремя сориентироваться. Это было славное время, только недавно закончилась гражданская война в США, освободившая негров-рабов, за что благодарный американский народ тут же расстрелял своего президента Авраама Линкольна. Так сказать, инициатива всегда имеет своего инициатора. Высвободившиеся силы американцы по привычке обратили на юг от реки Рио-Гранде в сторону Мексики. Мексиканцы, проиграв предыдущую войну с США, потеряли половину своей территории, в том числе половину своих гигантских залежей серебра, так называемый Большой серебряный канал, пролегающий, с севера на юг, на громадные территории, и оказались на грани банкротства. Их европейские кредиторы Франция, Испания и Австрийская империя организовали вооруженную интервенцию и посадили на мексиканский трон Максимилиана Габсбурга, надеясь с его помощью вернуть свои деньги. Но американцы, закончив с гражданской войной, вспомнили о своей доктрине Монро, запрещающей европейцам вмешиваться в дела Нового Света, после чего стали вести гибридную войну, поддерживая своего мексиканского ставленника Бенито Хуареса и угрожая европейским колониальным контингентам своим прямым военным вторжением. Трон под М. Габсбургом стремительно зашатался. В Южной Америке шла Великая Война — Гуерра Гранде, в ходе которой маленький Парагвай потеряет почти все свое население от нападающего блока стран, состоящих их Бразилии, Аргентины и Уругвая, и лишь желание США иметь лишние небольшое государство у южных соседей сохранит обезлюдевший Парагвай на карте мира. Россия продолжала зализывать раны после поражения в Крымской войне. Посетивший спустя десять лет после войны (т. е. приблизительно в это время) Севастополь, американский писатель Марк Твен нашел этот город почти полностью разрушенным, на развалинах города ютилось жалкое население. Черноморский флот был уничтожен, и ничто не защищало юг России от нападения неприятеля, караваны турецких и английских судов свободно доставляли оружие всем желающим: от крымских татар, до кавказских горцев. Но, тем не менее, уже начиналось продвижение в Средней Азии, и славный генерал М. Черняев взял Ташкент, в ходе похода на Кокандское ханство. В Южной Африке англичане закончили многочисленные Кафрские войны присоединением земель Кафрарии, это нынешняя территория племен коса. Из этого племени происходит знаменитый президент ЮАР Нельсон Мандела. Бурский Наталь также был захвачен британцами, также как и Свободное Оранжевое государство. Впрочем, последнее вскоре было оставлено англичанами в качестве независимого буфера между Капской колонией и воинственными чернокожими племенами (басутами и зулусами).

В залитую ярким солнцем столицу африканского Свободного Оранжевого государства — город Блумфонтейн — я и прибыл в скором времени, после чего стал решать мою острую финансовую проблему, а заодно и проблему своей легализации. Тут нужно сказать, что по своей профессии, я не ученый, не инженер, не спецназовец и даже не школьный учитель, так что в моем интеллектуальном багаже полезных для меня сейчас знаний и навыков ноль. Скорее я себя бы отнес к "офисному планктону", правда, к верхней его части (пару раз я даже работал директором небольших предприятий, в составе нашего холдинга). Зато я много читал и увлекался историей, и все это мне сейчас очень пригодилось. Я выдал себя перед местным главой правительства — президентом Йоганнесом Брандом (Иваном Пожарским в переводе на русский язык) за тайного посланца Российской империи, присланного в помощь бурской республике, и получил его негласную поддержку для своих действий. Для всех остальных я действовал под маской польского торговца, обедневшего шляхтича из под Орши, Кшиштофа Квасьневского. Совершив трехмесячное путешествие в район будущего Йоханнесбурга, я добыл себе некоторое количество золота, которого мне хватит на первое время. К сожалению, во время этой экспедиции я чуть было не погиб при нападении бушменов, от их ядовитых стрел. Спешно вернувшись, я тут же проделал рейд по западным фермам буров, торопясь тайно изъять известные исторические алмазы, которые должны были уже скоро открыть. В результате этого путешествия мне удалось приобрести 2 крупных алмаза (Эврика и Звезда Южной Африки), положивших начало алмазной лихорадке на юге африканского континента. Также во время этого путешествия мне удалось приобрести у туземцев и 4 небольших алмаза. К сожалению, во время одной сделки с чернокожими продавцами, я опять подвергся нападению туземных бандитов и только каким-то чудом выжил. После чего, решив больше не искушать свою судьбу, я резко изменил направление своего пути и прибыл в столицу Капской колонии город Кейптаун. Там продав 2 своих небольших алмаза я выручил средства на поездку в Англию и после долгого и утомительного сорокадневного пути, проделанном на пароходе, через Атлантику, наконец — таки, прибыл в прославленный английский город Портсмут. Так же, видимо, перенос в прошлое положительно сказался на моем здоровье, так как злобные африканские бактерии и вирусы, берущие тяжелую дань с белых переселенцев в Африке, меня до сих пор игнорировали, и я пока не разу не заболел.

Потолкавшись в Портсмутском порту, я узнал, какие суда идут в Голландию, в город Амстердам, и где мне нужно покупать билеты. Что же, мои глаза порадовала довольно миленькая картина — позади меня низенькая Портсмутская стена, сбоку тянется песчаная мель, вдали зеленеет остров Вайт, а кроме него до самого горизонта все море и море с наверное сотней разбросанных по неизмеримому рейду различных кораблей. Вид, внушающий уважение. Я здесь же в порту, разместился в недорогой гостинице и первым делом смыл с себя дорожную грязь, пользуясь мылом, кувшином с теплой водой и тазиком. Далее поговорив с любезной хозяйкой гостиницы (внешность у нее явно на любителя — особенно, если вам нравятся потасканные волчицы) я узнал адрес ближайшей парикмахерской, где с наслаждением коротко подстригся, и позволил себя побрить, удалив уже порядком надоевшую растительность, которую отпустил во время долгого морского путешествия. Но мои финансы нуждались в срочном пополнении, тем более что мне не хотелось зря терять время в Портсмуте. Выпоров из шва одежды один из оставшихся двух небольших алмазов я посетил пару ближайших ювелиров, где мне удалось в качестве поляка Кшиштофа Квасневского, следующего проездом из Индии в Ригу, где на родине меня ждет небольшое наследство, сторговать его за 29 фунтов стерлингов. Уже здесь в порту, цены на алмазы, по сравнению с колонией отличалась в разы. Получив деньги, я стал возвращаться в гостиницу. Пройдя немного по улице, я вдруг почувствовал неприятное ощущение, как будто чей-то внимательный взгляд ощупывал мою спину. Похоже, что за мной пристально наблюдают. Это сейчас мне совсем не к чему! Я осторожно осмотрелся. Ну, так и есть! Вот тот вот, мужчина средних лет, в темной одежде, проявляет ко мне неподдельный интерес. Мне показалось, что в его лице проглядывали отвратительные крысиные черты. Я прошелся еще немного и остановился и присел, делая вид, что завязываю развязавшийся шнурок. Тут же, мой преследователь, так же остановился, и сделал вид, что что-то внимательно разглядывает в конце улицы. Нет, так дело не пойдет, неприятности мне не нужны, и сейчас мне лучше разминуться с ними! На ближайшем перекрестке я повернул и пошел туда, где было больше людей. Наконец я выбрал достаточно оживленное место, где была небольшая толпа, кажется, что они все слушали уличного проповедника. Я решительно врезался в толпу, а затем резко пригнулся и стал стаскивать с плеч куртку. А теперь ходу, и я быстро рванул за ближайший угол, свернув за него, побежал, а потом я спрятался за чье-то крыльцо. Выждав, какое то время я выглянул, похоже, что мой преследователь меня потерял. Но расслабляться пока рано, теперь быстрей подальше от сюда! Быстро отойдя в сторону, я прошел пару кварталов, затем поймал третий из проезжающих извозчиков (кэбменов) и поехал в порт купил билет на пассажирский пароход на Амстердам. Стоимость билета в каюту 2-го класса была 5 фунтов — поеду как белый человек. К сожалению ближайший из нужных мне кораблей уходил только послезавтра с утренним отливом. Это было плохо — похоже, что от ювелира информация о наличии у меня денег, уже дошла до криминального элемента. А тот уже явно старается облегчить мои карманы. Осторожность и еще раз осторожность — теперь это мой девиз. Крайне внимательно и поминутно оглядываясь в поисках опасности, я вернулся в свою гостиницу, где и заперся на сутки с лишним. К тому же мне нужно было выстирать свою одежду, пропитавшуюся за время долгого морского путешествия неприятными запахами плесени, а сменную одежду я пока не купил. Питался же я пока только вареными яйцами, чтобы мне не подсыпали какой-нибудь отравы в еду, а запивал пивом которая хозяйка при мне наливала мне в кружку из бочонка, наравне с другими посетителями. Не хотелось бы мне лишиться сознания! Ночью спать почти не пришлось, забаррикадировав вход в свою комнату я чутко дремал, привалившись спиной к импровизированному завалу из мебели, сжимая в руке нож, так как другого оружия у меня при себе не было. Но как бы то ни было, но нападения не произошло, и утром в день отъезда я собрал свои немудреные вещички, и расплатившись с хозяйкой гостиницы, я осторожно добрался до необходимого мне парохода (он назывался "Королева Мария"), далее разместился в своей каюте, закрылся на ключ и погрузился в глубокий сон.

Глава 2

Путешествие через Английский канал долго не продлилось, и через три дня я уже сходил на берег в порту Амстердама. Исторически сложилось, что центр обработки бриллиантов в Европе сконцентрировался здесь в Амстердаме. Издавна зоной контактов между Европой и мусульманским Востоком были исламские земли Пиренейского полуострова. Здесь также было большое еврейское население, занимающееся продажей ювелирных изделий и их изготовлением. По некоторым оценкам еврейское население составляло четверть всего городского населения Испании. Но европейцы 700 лет вели войну за возвращение своих утерянных земель — реконкисту. За время этой борьбы сложился тесный союз трона и алтаря, королевской власти и католического церкви. Когда после 11 летней гражданской войны образовалась современная Испания, как союз Фердинанда Арагонского Католика и Изабеллы Кастильской (им противостояла другая группировка Кастильской знати, ориентирующаяся на союз сестры Изабеллы и Португальского принца), то она получила в наследство и войну с Гранадским эмиратом. Мусульмане не смогли усидеть спокойно и воспользовавшись христианскими междоусобицами, развязали войну. Но эта война закончилась полной победой христианской Испании в 1492 году. Поскольку как говориться в священных текстах — "Если разразиться война — то евреи примкнут к нашим врагам", то поражение мусульман оказалось фатальным и для их еврейских союзников, и христиане издали указ о изгнании евреев из Испании. Этот указ затронул все стороны жизни, так повинуясь данному указу Христофор Колумб за 3 дня до начала своей экспедиции вынужден собрать всех членов экспедиции (в том числе и евреев) на свои корабли, продержав всех в своеобразном карантине. Но в отрытый Новый Свет эмиграция евреев испанским правительством также не приветствовалось. Фердинанд и Изабелла заключили двойной брак с Австрийскими Габсбургами, поженив своих детей. Но "счастливая браками Австрия" для своих брачных партнеров была сущим несчастьем. После таких браков, они, почему-то постоянно вымирали, оставляя австрийцам свои фамильные земли в наследство. Так было с чешской династией Люксембургов, так произошло и с испанскими Трастамара. Но пока, именно земли Нидерландов достались Испании в качестве приданного, и именно туда и направился основной поток еврейской иммиграции, в том числе и ювелиров. После смерти Фердинанда Католика испанская королевская династия пресеклась, и на трон взошел сын дочери Фердинанда, Хуанны Безумной, Карл Габсбург. Карл был истинный немец душей и телом, и в Испании он не пользовался особой популярностью, так как он не любил все испанское, предпочитая ему все немецкое. Воспитываясь в юности в Голландии, Карл требовал, чтобы его называли Гентским гражданином, и привез с собой в Мадрид массу голландских советников, оттеснивших от подножия трона своих испанских коллег. Именно Нидерланды стали основными выгода приобретателями от испанских завоеваний в Америке, именно туда шел основной поток завоеванных сокровищ. Нидерландские советники указывали испанцам как им нужно одеваться и какие блюда есть, и испанцы были вынуждены терпеть это, так как Карл Габсбург был не только король Испании и Неаполя, а также земель Нового Света, но и Император Священной Римской Империи Германской нации, Император Австрийских земель, Нидерландов, Севера Италии, самый сильный из европейских государей. Но все когда-нибудь, меняется, прошло и это. У Карла было два главных и популярных сына, один внебрачный сын Хуан Австрийский — прославленный полководец, он представлял собой тип истинного немца, а на долю законного наследника скромного принца Филиппа досталось доля поднять испанское национальное знамя. Филипп приближал к себе испанцев, демонстративно ел испанские народные блюда, одевался в испанский костюм и стал в итоге новым королем. Вот тут то голландцы и почувствовали себя сильно обделенными — новый король голландских советников не любил, и теперь деньги будут течь мимо их карманов! И грянула Нидерландская буржуазная революция! Ее главным лозунгом, было право голландцев по-прежнему грабить Испанию, не взирая ни на что. Как говорил один из отцов теоретиков Гуго Гроций — "сила-основа права". То есть если есть вкусный корабль, набитый сокровищами, но войны в данный момент между державами нет, а пиратство официально запрещено, то вроде стоит этот корабль отпустить. Нет, это в корне неверно — если есть сила, то и право всегда на твоей стороне и любой чужой корабль должен быть разграблен без вариантов! Недаром подобные лозунги так привели в восторг Петра Первого, который не любил себя ни в чем ограничивать! Факт в том, что поток сокровищ по-прежнему, в первую очередь продолжал приходить в Амстердам, где ювелиры могли сортировать для обработки лучшие в мире камни. Правда, удивительно при этом то, что Амстердамские ювелиры имея изначально лучшие позиции, с годами стали почивать на лаврах и отдали свое первенство в квалификации Антверпенским ювелирам. Как уже отмечалось, исторически сложилось так, что центром огранки алмазов был Амстердам, а Антверпен занимал подчиненное положение. Дело в том, что в гранильные мастерские Амстердама поступали наиболее высококачественные ювелирные алмазы, в Антверпен же попадало то, от чего отказывались гордые амстердамцы, — камни низкосортные, дефектные, мелкие, трудные для обработки. Ясно, что антверпенским гранильщикам приходилось всячески изощрять свое мастерство, чтобы из такого низкокачественного сырья получить товар, годный для продажи, а купцам — проявлять чудеса изворотливости для получения прибыли. Это обстоятельство привело, в конце концов, к тому, что в Антверпене сосредоточились мастера высшего класса, как в сфере огранки бриллиантов, так и в сфере торговли. Опираясь на самую совершенную в капиталистическом мире гранильную промышленность, обрабатывающую все виды ювелирного сырья и производящую практически все сорта бриллиантов, Антверпен утвердил свое положение в качестве мирового центра по производству бриллиантов. Но в данный момент, до этого еще далеко и пока Амстердам уверенно удерживает свое первенство в алмазном деле. Мне предстоит посетить королевскую алмазную фабрику Костер Даймонс. Правда приставку королевская она получит только в 2016 году, так как нужно иметь более 100 лет работы и быть лидером рынка, чтобы претендовать на этот титул. Пока что эту фирму в 1840 году основал огранщик алмазов Мозес Илья Костер и она должна находится на площади Музеев в центре Амстердама. И где у нас площадь Музеев? Наверняка еще такой и в помине нет, а впрочем, за сто лет фабрика не раз переезжала, так что придется поспрашивать людей.

Амстердам знаменит своими каналами, сырым климатом и явным избытком воды вокруг. Мне кажется, что голландцев хлебом не корми, только дай устроиться на каком-нибудь болоте. А пока мне предстоит сменить свой имидж иностранного бродяги из колонии, на образ респектабельного иностранного джентльмена, продающего свои фамильные драгоценности. Беда только в том, чтобы выглядеть респектабельным, мне предстоит, теперь носится, как электровенику, так что вся задница будет в мыле. Едва разместившись в пансионе с питанием, я поехал по городским магазинам. Прежде всего, я посетил портного, так как готового платья сейчас почти нет, так что пока мне изготовят новый костюм, пройдет какое то время. Заказав у словоохотливого портного средней руки костюм выходного дня, в котором уважаемому лавочнику не стыдно посетить церковь, я во время примерки охотно стал с ним общаться узнавая адреса многих мне необходимых объектов — ювелиров, оружейных магазинов, местного университета. После портного я сразу же посетил оружейный магазин, без оружия я уже чувствовал себя словно голым. Нужно же мне защищать себя и свои деньги! Я не фанат истории оружия, но отгремевшая только что гражданская война в США, привела к прорыву в производстве револьверов. Огромные отмобилизованные армии требовали много относительно дешевого надежного и удобного массового оружия. США входили в эту войну, имея только недоработанный кольт. Это был явно ублюдочный револьвер, каждую камору барабана, которого приходилось долго заряжать отдельно капсюль, порох, пыж, пуля, затем тщательно замазать отверстия жиром, и так пять раз. Предохранителя не было, и одну камору напротив курка не заряжали во избежание непроизвольного выстрела. Но риск это не намного снижало, так как каждый выстрел, мог зажечь и соседние каморы, и устроив фейерверк, нанести самому незадачливому стрелку ранения. Но теперь после отгремевшей войны в США, револьверы уже были похожи на современные, с унитарным патроном. Я долго выбирал между Кольтом и Смит-и — Вессоном, но потом понадеявшись на где-то услышанные сведения, все же купил себе легендарный кольт. По-моему, это слишком дорогая игрушка, вместе с патронами он стоил почти пять фунтов. Вот теперь я был готов посетить алмазную биржу и устроить маленький аукцион своим камешкам. Но остаток дня я провел, гуляя по магазинам. Слава богу, что уже скоро наступит лето, и мне не нужно покупать верхнюю одежду, а то бы я спустил все свои деньги. Так, в одном магазине за приличное мужское пальто, которое мне понравилось, просили 7 фунтов, правда, в соседнем за точно такое же, из той же материи всего четыре. Похоже, что пока здесь почти везде нужно торговаться, просят за какую-нибудь безделку 5 шиллингов, а видя что ты уходишь, предлагают уже за два, да еще и долго шипят тебе вдогонку если ты все же ушел. Вероятно, что тут назначают цену смотря прежде всего на физиономию покупателя — слава богу что я пока выгляжу в глазах местных продавцов непрезентабельно. При этом у меня возникала постоянная проблема, как удержаться от покупок при здешней предлагаемой дешевизне, по сравнению с колонией, и меня останавливало только нехватка денег. Но кое-что из мелочей я все же купил. Следующий день был банно-прачечным, я приводил себя в порядок. Тщательно брился опасной бритвой до синевы, мылся, приводил свою одежду в приличное состояние. Алмазы я вытащил все три штуки и тщательно протер, чтобы свет заиграл на их гранях. После чего один — Эврика я отложил, а остальные приготовился прятать. Только куда? С собой? Меня могут опоить, оглушить, похитить и покопаться в моих карманах. В комнате? — ее при случае обыщут в первую очередь. Конечно, алмазы не велики, их можно спрятать на виду — хотя бы и кувшин с водой. Но есть риск, что их могут случайно обнаружить или не дай бог и вовсе не нарочно выкинуть, и тогда прощай богатство, роскошь и мои планы. В общем, придумал я следующее, в небольшую склянку я налил воды и добавил чуть табака чтобы вода настоялась, после чего кинул туда два алмаза, и еще всякой всячины на что хватило моей фантазии, камешков, веточек, листиков — после чего приклеил к склянке бумажку с надписью яд и символом череп с костями для неграмотных, теперь уж точно сюда не сунуться. Потом я пригласил нашу служанку Марту из пансиона, полную веселую блондинку, лет за тридцать, но еще вполне приятной наружности.

— Дорогая Марта, Вы знайте, что жизнь в колониях не прошла для меня даром, и теперь я страдаю периодическими приступами желтой лихорадки — предупредил я служанку. — Для предотвращения этих приступов я вынужден принимать каждый день небольшую порцию крайне ядовитого зелья, коим только и спасаюсь. Но всем остальным во избежания неприятностей лучше совсем не трогать его, иначе возможны неприятные последствия — кожная сыпь, язвы, болезнь, а может и смерть.

Ах, минеер! Пузырек с этой гадостью я теперь и в руки никогда не возьму! — возмущенно всплеснула руками Марта.

Теперь я спокойно мог оставлять свой флакон возле своей кровати. Надеюсь, что только табак в воде не окрасит корку алмазов, а то это будет совсем не хорошо. Недаром же в основном в романах алмазы и бриллианты добавляли в тесто или прятали в хлеб, но я не хочу приманивать сюда крыс, а то еще утащат к себе камни к себе в нору, и прощайте мечты о моем богатстве.

Тут мне нужно вспомнить о удивительных свойствах природных алмазах. Алмаз по праву считается "камнем ╧ 1" среди всех драгоценных камней. В нем как бы сконцентрировано все лучшее, что ценится в самоцветах: большая редкость, исключительно высокая твердость, сильное лучепреломление и большое светорассеяние, яркий блеск и чудесная игра света. Это объясняется уникальными физическими свойствами алмаза. Алмаз — состоит из чистого углерода. Углерод один из самых распространенных элементов во вселенной и является основой жизни, а по совместительству и органической химии. Углерод содержится в животных, растениях и их ископаемых остатках — угле, нефти и прочем. Ученые убеждены, что во вселенной существуют целые потухшие звезды, состоящие целиком из алмазов, но почему-то все космические тела, падающие на Землю, состоят из банального кремния и окислов железа, не имеющих особой ценности. Алмаз — самый твердый элемент на планете Земля — спрессованные под гигантским давлением атомы углерода, образуют кристаллическую структуру превосходящую по твердости сталь в 10 раз, а инструментальные сплавы в 5 раз. Алмазом можно обработать любое вещество на земле, а сам алмаз только другим алмазом или алмазным порошком. В рекламных целях твердый австралийский алмаз, давили Супер мощным прессом, и алмаз не сжимался, не ломался, а подобно теплому ножу в сливочном масле, вдавился в рабочую поверхность пресса. Но между тем природные алмазы обладают и удивительной хрупкостью. Микротрещины, природные включения того же углерода, да и другие примеси, часто образуемая сверху так называемая корка, и внутренние грани приложения сил, приводят к странной хрупкости камня. Здесь необходимо подчеркнуть, что предел прочности на изгиб и на сжатие у алмаза довольно низок, в отличии от упругости, поэтому он достаточно хрупок и при резком и сильном ударе может расколоться. Колется он по системе плоскостей, параллельных определенным граням кристалла. В минералогии такое свойство называется спайностью. Наличие плоскостей спайности позволяет при обработке алмаза вместо сошлифовки откалывать кусочки кристалла, которые имеют различные дефекты или мешают приданию требуемой формы бриллианту, или какому-нибудь техническому изделию из алмаза. С другой стороны, повышенная хрупкость алмаза, являясь, безусловно, "слабым местом" алмазного инструмента, обусловливает необходимость его оберегания от резких неожиданных ударов. Даже использование стальных щипцов при сортировке бриллиантов требует определенного навыка, иначе можно легко обломать острые края камней. Поэтому сортировку алмазов доверяют только опытным специалистам.

Знаменитый древнеримский историк и естествоиспытатель Гай Плиний Старший (отец Естественной истории) писал, что "алмаз так сопротивляется ударам молота на наковальне, что молот, разлетается на кусочки, а сама наковальня растрескивается". Проведи Плиний сам такой опыт, он бы убедился, что как раз молот и наковальня у него бы остались бы неизменными, а драгоценный камень превратился бы в пыль. Мнение о несокрушимости алмазов под мощными ударами было так широко распространено в древности, что зафиксировано в письменных документах и устных легендах разных времен и народов. Похоже, что алмазы сейчас в относительной редкости благодаря авторитету старины Плиния, так как часто европейцы находили много алмазов в своих новых колониях в Африке, Австралии, Южной Америке, да еще камни были относительно крупные и многочисленные. Возникал резонный вопрос — а алмазы ли это? Для проверки всегда находились и молот и наковальня, алмазы разбивались в труху — и все счастливые расходились, уверенные, что это были не алмазы.

Как и всякое углеродное соединение, алмаз горит, при температуре 850-1000 градусов Цельсия (напомню, что температура кипения воды 100 градусов). Если добавить кислорода, то температуру горения можно понизить до 720–800 градусов. Без доступа воздуха, при нагреве до 2000–3000 градусов, алмаз превращается в графит. При температуре 3700–4000 градусов алмаз можно расплавить. Все последние опыты из серии — как стать бедным, изначально имея кучу денег. Тут еще можно продолжить, что если кипятить алмаз в воде, масле или смеси серных и соляных кислот, то эти опыты алмаз перенесет без особого для себя вреда. А вот если Вам вздумается прокипятить алмаз в растворе соды, смешанной с селитрой, то он сгорит без следа. Также не вынесет алмаз и нагревания в щелочном растворе, при температуре 1000 градусов, он благополучно окислится. Ну и наконец классика жанра — нагревание алмаза в присутствии железа. На пластине железа (или на чугунной сковороде) Вам без труда удастся поставить опыт, что же это было алмаз или кусочек льда? — или же как уничтожить свои деньги при нагревании сковороды до 800 градусов. При нагревании до этой температуры в присутствии железа или сплавов на его основе, алмаз растворяется, поэтому алмазные резцы не применяются, при обработке стали и чугуна.

Также из любопытных свойств алмаза — он не смачивается водой, словно гусиные перья. Он прилипает к жиру, поэтому с древности использовали куски сала в качестве алмазных ловушек. Имеет очень низкий коэффициент трения, так как на поверхности алмаза образуется пленка адсорбированного газа, играющих роль своеобразной смазки. В результате, например, при шлифовании изделий из твердых сплавов алмазного порошка расходуется в 600-3000 раз меньше, чем любого другого абразива. Алмаз относится к изоляторам: его удельное электрическое сопротивление очень велико. Но некоторые кристаллы, однако, имеют низкое удельное сопротивление и обладают свойствами полупроводников. Эти алмазы, как правило, голубого цвета. Они очень высоко ценятся, но, к сожалению, исключительно редки. Алмазы, как правило, не магнитны, но некоторые из них, из за природных примесей, приобретают магнитные свойства.

Большинство природных алмазов бесцветно, однако нередки также камни самых разнообразных цветов и оттенков. Наиболее часто встречаются алмазы со слабым желтоватым оттенком, а также зеленоватые. В месторождениях Южной Африки зачастую попадаются бурые алмазы; за счет значительных примесей аморфного углерода они могут приобретать совершенно черную окраску. А вот розовые, рубиново красные, розовато-лиловые и синие алмазы очень редки. Что касается камней сапфирово синего цвета, то это, как уже отмечалось, явление исключительное, и ценятся они соответственно очень высоко. В древности известно несколько случаев, когда алмазы изменяли свой цвет естественным путем. Зеленый алмаз, по легенде появился во Франции в городке Шартр в картезианском монастыре, где изготовляли ликер шартрез. Дегустатором в монастыре был старый плут по прозванию Курьез — Кюлот. На пальце этого монаха было простое серебряное кольцо с небольшим белым алмазом. Дегустируя ежедневно сладкий изумрудно — зеленый шартрез, Курьез — Кюлот, чтобы не напиваться до положения зеленых риз и возможно дольше удержаться в дегустаторах, стал пробовать изготовляемый монахами зеленый напиток не наперстком, как прежде, а капать шартрез на свой алмаз и слизывать с него сладкую жидкость. Но, однажды, проснувшись утром, Курьез — Кюлот взглянул на свой алмаз и вдруг увидел, что он горит ярко — зеленым огнем, необратимо поменяв свой свет.

Голубой алмаз связан с именем португальского мореплавателя Васко де Гама. Он уронил за борт кольцо с белым алмазом, возвращаясь из Индии в Гвинейском заливе у берегов Африки. Через четыре года, во второе свое путешествие в Индию, Васко да Гама, проходя со своими каравеллами мимо того места, где было потеряно кольцо, с грустью вспомнил о нем. Неожиданно штормовая волна, ударила в борт корабля, и в поисках укрытия, капитан завел свои суда в тихую близлежащую бухту, где все каравеллы пробыли до утра. Каково же было удивление корабельного кока, когда он, вспарывая брюхо одной из золотистых макрелей, пойманных матросами, обнаружил внутри кольцо капитана. Обрадованный, Васко да Гама, посмотрел на камень. Он был индиго — синим, как Гвинейский залив в часы полного штиля. Очевидно, так повлияла на алмаз морская вода за те годы, что он пролежал на дне океана… И это не вызовет у нас особого удивления, если мы вспомним, что у рыб, обитающих в том же Атлантическом океане, в данном регионе, кости зеленовато — голубого цвета. Так что внимательно следите за условиями, в которых Вы храните свои алмазы, а то они еще окрасятся в какой-нибудь цвет, и хорошо еще если в зеленый, или синий, а то ведь могут в желтый, коричневый или черный!

Поверхность алмазов из наиболее древних месторождений (возраст которых превышает 1 млрд. лет) в Южной Африке имеет зеленую природную окраску, которая, однако, исчезает при механической обработке кристалла. Ученые объясняют возникновение зеленой "рубашки" на алмазах продолжительным воздействием на них естественного радиоактивного облучения. Также можно изменять цвет алмаза направленным радиоактивным излучением, но это крайне вредно для здоровья. Алмазы с естественной радиоактивностью приходится очищать до последнего пятнышка, так как в результате преломления света и отражения граней, эти пятна визуально размножаются.

В 20 веке безопасное искусственное окрашивание природных алмазов производят в лабораторных условиях. Если "бомбардировать" алмаз электронами с энергией 1 МэВ, а потом с определенной скоростью охлаждать, то он приобретает синеватый цвет. Если энергия облучения достигает 1,5 МэВ, то алмаз становится сине-зеленым. Оттенок цвета зависит от продолжительности излучения. К сожалению, искусственно окрашенные голубые алмазы, в отличие от природных голубых, не приобретают полупроводниковых свойств.

При облучении нейтронами алмаз окрашивается в зеленый цвет, густота которого также определяется продолжительностью излучения. Гамма лучи придают алмазу равномерную голубовато-зеленую окраску. Любопытно при этом, что волновые облучения могут возникать и непроизвольно при механической обработке алмазов, на современных станках. Поэтому скорости современных алмазообрабатывающих станков, только в 2 раза, превышают скорость первого бельгийского алмазообрабатывающего станка, созданного Л. Беркемом в 14 веке. Л. Беркем механизировал процесс шлифовки, изобретя специальную машину, и огранил свой первый алмаз, знаменитый "Санси". Большинство этих непроизвольных изменений имеют явный негативный эффект. В этом деле главное никуда не торопиться.

Одним из важных свойств алмазов является люминесценция. Как известно с XII века из опытов некоего алхимика Магнуса, если подержать алмаз на солнечном свете, а потом кинуть его в ведро с горячей водой, то он вспыхнет ярким голубым светом. Сегодня этот эффект термостимулированной люминесценции считается общеизвестным. Под действием видимого света и особенно катодных, ультрафиолетовых и рентгеновских лучей алмазы начинают люминесцировать — светиться различными цветами. Под действием катодного и рентгеновского излучения светятся все разновидности алмазов, а под действием ультрафиолетового — только некоторые. Рентгенолюминесценция широко применяется на практике для извлечения алмазов из породы. Удивительно при этом, то что если положить алмаз на точные электронные весы, то при обручении его обычным диодным фонариком с ультрафиолетовым светом — алмаз засветиться сам, а весы покажут временное уменьшение веса алмаза.

В общем, алмазы является прекрасной иллюстрацией русской пословицы, про дурака, и стеклянный член. "Он его либо разобьет, либо потеряет", и действительно, сохранить алмаз трудно, а погубить очень легко, к тому же на всех алмазов не напасешься, так что недаром в Европе до 14 века в большинстве стран законом запрещалось простолюдинам иметь алмазы.

Здесь я еще раз полюбовался на игру солнечных лучей на гранях моего 4 грамм ого камешка, а затем положил его в карман и отправился спать.

Глава 3

Когда наконец мой выходной костюм был готов, и я предъявил нескольким заинтересованным людям на алмазной бирже свой камень Эврика, то это стало событием месяца. Относительно много алмазов на биржу привозилось из Британской Индии и Бразилии, но такие камни были относительной редкостью. Индийские древние копи уже были сильно истощены, а число знаменитых бразильских алмазов невелико. Во многом это объясняется тем обстоятельством, что добытые в Бразилии алмазы прямым ходом направлялись в Португалию и оседали там в сокровищнице португальских королей, исключаясь, таким образом из мирового "алмазообращения". Недаром в предыдущей реальности открытие южноафриканских алмазов сразу резко обрушило алмазный рынок. Как только разнеслись вести о находках алмазов на берегу реки Оранжевой, сюда хлынули толпы людей всех сословий и национальностей, жаждущих одного — мгновенного обогащения. Журнал "Даймонд филдз адвертайзер", выходивший в ту пору в южноафриканском городе Кимберли, писал: "Моряки бежали с кораблей, солдаты покидали армию. Полицейские бросали оружие и выпускали заключенных. Купцы убегали со своих процветающих торговых предприятий, а служащие из своих контор. Фермеры оставляли свои стада на голодную смерть, и все наперегонки бежали к берегам рек Вааль и Оранжевая…". Одновременно с этим в Европе за полцены распродавались фамильные сокровища. На европейских и американских биржах резко падали акции алмазных трестов и синдикатов. Боясь упустить время, знатные буржуа мчались к своим банковским сейфам, где хранились их фамильные драгоценности.

В это время, (приблизительно эти же самые годы только на несколько лет позднее) были проданы десятки уникальных камней, в том числе шесть всемирно известных голубых бриллиантов Делакруа, имевшихся в его замечательной коллекции. В витрине парижского антикварного магазина Дюре засверкали алмазное колье герцогини Дорваль и тридцатикаратный солитер голландского банкира Ассена.

Так же лихорадило Лондон, Берлин, Антверпен и Петербург. Бриллианты и алмазы продавались по наполовину сниженным ценам.

Но сейчас нам такого не надо. Нет переизбытка, нет излишка предложения, покупай, не подешевеет! Мне сразу предложили за мою Эврику 5000 фунтов, а это доход от неплохого поместья за год, а этот камень был еще даже не обработан. Да сейчас сам президент Свободного Оранжевого государства И.Бранд получает в год 250 фунтов и очень этим доволен. Сколько же будет стоить готовое ювелирное изделие в оправе из золота? Наверное, только какой-нибудь предводитель русского уездного дворянства, типа Кисы Воробьянинова, смог бы приобрести для себя нечто подобное. А впрочем, сейчас хватает и аристократии и помещиков и новых фабрикантов, так что спрос имеется. А это еще не самый редкий эксклюзивный камень. И конечно же какой же камень без своей истории! И я рассказал потенциальным покупателям, следующее:

— Господа! Четыреста лет назад, в жаркой Индии, на алмазных копях Голконды темнокожий раб нашел этот камень, и не смог с ним расстаться. Он поранил себе ногу и запихнул алмаз в рану, чтобы вынести его с копей. К сожалению, в жарком климате Индии в рану попала инфекция и в бреду больной раб проговорился о своей тайне своему товарищу, который ухаживал за ним в период болезни. Тот бежал, украв камень, но был настигнут и убит погоней. Больной раб, который сообщил о побеге, тоже скончался, так этот алмаз начал свою кровавую историю. Затем он попал в сокровищницу местного магараджи, был выплачен в качестве дани Великому Моголу, и увезен в столицу империи — Агру. Позже во время персидского нашествия Надир-Шаха, камень попал в руки одному персидскому сардару, в качестве военного трофея и переехал в Персию. Спустя почти сто лет потомок этого сардара, продал этот камень моему деду Рищарду Квасневскому, служившему в тот период при русском посольстве в Тегеране, в качестве дружеского жеста. И вот уже почти семьдесят лет этот камень является фамильной драгоценностью славного рода польских шляхтичей из восточной Литвы Квасьневских, последний потомок которых, вынужден продать его, чтобы поправить свое финансовое положение, перед своим окончательным переселением в Капскую колонию, гражданином которой он уже стал, чтобы купить там себе земельные угодья. — так я закончил свое выступление.

Эта трогательная история увеличила стоимость алмаза еще на 800 фунтов. В конце дня, уже под вечер, я продал этот камень Амстердамскому ювелирному дому за 5875 фунтов и получил вексель на Королевский банк Нидерландов. После чего, первым делом, я поймал извозчика проехал в данный банк, и открыл там текущий счет, попросив перевести на него деньги с векселя, срок исполнения которого был десять дней. Пока же по моему желанию мне был предоставлен кредит на текущие нужды в размере тысячи фунтов. Вернувшись вечером в пансион, я заметил у входа в него двоих непонятных людей. Один из них обратился ко мне с каким-то вопросом. Что? И не успел я, напрячь свои невеликие знания голландского, чтобы сообразить, что к чему, как тут удар сзади по голове потряс меня, перед глазами замелькали звезды, искры, и сразу же наступила полная темнота.

Глава 4

Орхус Ван Зигель, был деловым парнем, полукровкой полу голландцем, полу евреем, и промышлял в полу криминальном ювелирном мире Амстердама. Дела были хлопотные, но вполне себе денежные. Контрабандный ввоз и вывоз ювелирных камней, купля — продажа краденых драгоценностей, их разборка, переплавка, пере огранка горячих камней, мало ли забот у делового человека в современном мире! Естественно отслеживалась охрана ювелирных изделий, их транспортировка, прорабатывались планы изъятия и реализации в свою пользу. Еще днем знакомый приказчик алмазной биржи прислал с мальчишкой Орхусу записку с просьбой о встрече. А уже при состоявшейся личной встрече приказчик поведал Орхусу удивительную историю — какой то левый русский поляк, продает фамильную драгоценность ценой многие тысячи фунтов! И это в то время когда многие достойные голландские парни работают просто за сущие гроши! И просят за наводку, всего лишь смешные 10 % от суммы. Данный рассказ Орхусу пришелся по душе. Видно жирный попался гусь! Получив подробное описание поляка, Орхус тут же рьяно взялся за дело и через пару часов вышел на пансион, в котором тот изволил остановиться. Дело было за малым. По осторожным расспросам прислуги охраны у поляка не было, поэтому изъятие неправедно нажитого имущества, должно было пройти без сучка и без задоринки. В качестве грубой физической силы Орхус привлек своего подручного Роббина. Тот, несмотря на свое прозвище Тюлень — и свою кажущую неуклюжесть, виртуозно владел нужными в деле инструментами — кожаными мешочками с песком или же палкой обшитой кожей. После знакомства с данными инструментами благодарные клиенты как правило в течении пары тройки часов уже не докучали ни Орхусу ни Роббину своим присутствием. Вот и сейчас все прошло относительно гладко, мальчишка, стоящий на стреме, вовремя предупредил о подходе нужного клиента, Роббин, как всегда, сработал без укоризненно, а теперь настало время собирать урожай! Но что то пошло не так, это Орхус сразу понял когда обнаружил на теле клиента банковскую именную чековую книжку. Похоже деньги уже не достать, но еще раз обшарив карманы Орхус обнаружил кошелек с несколькими фунтами серебром, какие-то документы, и новенький револьвер. Добыча не велика, чуть более 10 фунтов, но и это хорошие деньги за пару часов работы. Больше на теле ни денег, ни драгоценностей не было, даже обручального кольца, не говоря уже о перстне-печатке или заколке для галстука. Так имелся браслет на руке — нет даже не серебро, или платина, а полированная сталь, это Орхус сразу определил привычным взглядом. Ладно, оставалась надежда на обыск комнаты, может быть, хоть там повезет, и там найдутся деньги или драгоценности?

Очнулся я в своей комнате в пансионе. Рядом хлопотали служанка и хозяйка, в дверях виднелись несколько любопытных постояльцев. Моя комната носила явные следы торопливого обыска. Понятно, большие деньги сразу привлекли к себе внимание преступников, к тому же, видимо, у них был наводчик среди служащих Алмазной биржи. Голова раскалывалась, но не похоже чтобы была проломлена или рассечена. Сразу видно, что у меня обыскали комнату, а потом подождали меня и отвлекли мое внимание, что-то спросив, в то время когда его подельник подкрался сзади и нанес мне удар (или же наоборот). Интересно, чем он воспользовался — электрошокеров сейчас нет, как и резиновых дубинок, наверное он воспользовался матерчатым мешочком с песком или еще какой тяжестью внутри, которым меня вполне профессионально, не привлекая особого внимания вырубили. Так каковы мои потери? Убедив хозяйку пансиона, что я вполне пришел в себя, доктора мне не нужно, а перед приходом вызванной полиции мне нужно подсчитать свой ущерб я выгнал из комнаты посторонних и закрыл за ними дверь. Где же флакон? Его не было! Не нужно паниковать, можно еще раз все внимательно осмотреть. Итак, приступим. Уф, кажется, нашел! Полупустой флакон валяется под моей кроватью, жидкость из него почти вся вылилась, и образовала небольшую лужицу. Подняв пузырек и осмотрев его у окна, я заметил, что по крайне мере большой алмаз на месте. Слава богу! Главное не нашли. Вероятно, преступники взяли флакон, открыли пробку, понюхали жидкость, да и бросили его себе под ноги. А потом кто-то его задел и задвинул под кровать, так его содержимое и уцелело! Далее я проверил свою одежду — паспорт РФ и бумаги были на месте — они не заинтересовали грабителей. И вот зачем я их все время таскаю с собой? Чтобы возникли лишние вопросы? Завтра же с утра арендую ячейку в местном банковском сейфе и оставлю там два опечатанных пакета — первый с алмазами, а второй с документами из будущего, которые выкинуть было жалко, а носить бесполезно. Бумага о гражданстве колонии и уплате налога за текущий год была нетронута, прекрасно. Конечно в банке меня бы опознали и полиция бы выдала документ что меня обворовали и украли бумаги, но лучше все же не заниматься восстановлением местных документов. Так наручные часы — в наличии. Возможно грабители не поняли что это часы, сейчас таких нет, и приняли их за металлический браслет, даже не серебряный, а может быть просто побоялись взять с собой столь приметную оригинальную вещицу, продать ее без следов было крайне трудно. Так, наличные деньги — отсутствуют, но там после похода к портному и по магазинам осталось всего фунтов семь с мелочью. Мой новый револьвер, грабители тоже унесли с собой. Вот и не пригодился. Хотя в комнате патроны еще остались, так что дешевле мне будет купить точно такой же. Ну что ж, наложив мокрое полотенце на голову, и заказав себе кружку пива в качестве обезболивающего, я принялся ждать полицию. Пришедшие два служаки полицейских внимательно записали, кто я, что делаю в Амстердаме, что у меня пропала и приметы двух увиденных мной преступников. Причем, как я понял из их многозначительных переглядываний, как минимум один из нападавших, судя по описанию, был им знаком, впрочем, как и другие основные члены преступных местных группировок, промышляющих в городе, особенно на краже драгоценностей. Но похоже, что ничего мне не найдут и не вернут, но я это переживу. Наутро я навел порядок в комнате, побрился, позавтракал яичницей с ветчиной, выпил кружку пива и одевшись вышел на улицу. Первым же делом я посетил Нидерландский Королевский банк — оставив там на хранение в сейфе два своих пакета с алмазами и документами, после чего сняв со счета сорок фунтов наличными, я опять прошелся по магазинам, приценился и заодно купил себе новый револьвер. После этой прогулки я забронировал себе на завтрашний день номер в приличной гостинице, под прекрасным знакомым русским названием "Адлер", и посетил рекомендованного мне гостиничным портье портного, классом уже повыше, чем тот, услугами которого я пользовался ранее. По одежке встречают, поэтому теперь я заказал себе выходной костюм вполне преуспевающего фабриканта, но и изготавливаться он должен был несколько дольше предыдущего. Например, первая примерка костюма должна была состояться послезавтра, а окончательная через семь дней. Гостиничный номер я же я планировать использовать, в качестве своего штаба, приглашая туда нужных людей. После чего я вернулся в свой пансион и объявил хозяйке, что нападение очень потрясло меня, поэтому я завтра съезжаю в более людное место, где буду в полной безопасности, и попросил приготовить на завтра счет. Следующие несколько дней были полностью загружены заботами. Прежде всего, я посетил уже мне знакомый Амстердамский ювелирный дом и сообщил, что мой дед привез из Персии еще кое-что, и это, я имею честь, им предложить. После чего с выделенным охранником съездил в банк и привез им оставшиеся алмазы. Мелкий алмаз я сразу продал за 51 фунт стерлингов, а крупный оставил для оценки, причем преложил им быть моими агентами для продажи данного камня. Агентское вознаграждение вместе с оценкой должно было составить 10 процентов от цены реализации алмаза. Мою долю я попросил перевести на мой счет в банк. В ходе составления договора я стал клиентом и Нидерландской юридической конторы Ван Рейн и сыновья, которые обязались представлять мои интересы во всех сделках. Кроме этого, мой поверенный выступал моим посредником и в других делах. Прежде всего он встретился с профессором кафедры химии Лейденского университета Нидерландов Питером Рюйке, и попросил его рекомендовать кого-нибудь из лучших молодых ученых, студентов или аспирантов, испытывающих временные финансовые трудности, так как его доверитель пожелал учредить гранд на исследование взрывчатых веществ, и провел предварительные беседы с несколькими предложенными кандидатами. Кроме этого от моего имени было отправлено несколько писем известным французским ученым химикам и предлагалась оплатить исследования в области расплава при высокой температуры различных веществ с последующей их кристаллизацией. Также были отправлены письма в ассоциированную британскую юридическую контору, с просьбой о организации долгосрочного посредничества при закупке товаров в Англии, с последующей отправкой их в Капскую колонию, на зафрахтованных судах. Кроме всего этого, необходимо было провести набор работников, для чего собирались соответствующие рекомендации. Я же в гостинице производил прием отобранных кандидатов, ставил новые задачи моему поверенному и контролировал ход работ. К сожалению, я первоначально планировал затратить на пребывание в Нидерландах дней двадцать, после чего перебраться через Ла-Манш в Англию, но уже понимал что времени придется затратить почти вдвое больше. Конечно, я еще слишком широко размахнулся, не по своим финансам. Моих почти шесть тысяч фунтов явно не хватало даже на часть задуманного. Но, во-первых, я ждал поступлений за продажу последнего камня, который мне оценили в 14–16 тысяч фунтов, во-вторых, через полгода я намеревался появиться со второй партией алмазов, но главное я выгадывал время, которого у меня явно не хватало. Тут привыкли, все делать не торопясь, все было крайне консервативно, фирмы существовали по сто лет и более, переходя от деда к отцу, а от отца к сыну. Также вместе с ними наследовались контрагенты и стряпчие. И хотя нормой было расплачиваться векселями с отсрочкой платежа в 10 или 30 дней, не дай бог, чтобы у тебя не хватило денег покрыть твой вексель. Деловая репутация была весомым активом каждой из фирм. Естественно, что солидная юридическая контора не связалась бы со мной, если бы не имела ощутимой возможности заработать. Но мой план работ был разбит по времени на этапы — полгода и дальше. С теми же французскими учеными-химиками пока будем вести переписку, обсуждая условия сотрудничества, так как пока время терпит, да и законтрактованных работников могли бы отправлять в Кейптаун, и без моего участия. Главное же было разобраться с изобретением динамита. Альфред Нобель, должен был запатентовать его уже в следующем году, так что у меня в запасе всего полгода, а я сам совсем не химик. Мне явно нужен был молодой специалист, который бы на мои же деньги довел эту идею до ума. Местное голландское светило Питер Рюйке из Лейденского университета — знать бы еще кто это? и где это? (что то вериться в голове, какие то Лейденские банки — причем похоже что стеклянные), порекомендовал мне своего любимого ученика. Надеюсь, что молодой подающий надежды ученый аспирант Лейденского Университета (в Амстердаме что нет университета? что за дела!) Иоганнес Ван Дер Ваалс, завтра в 12 часов дня прибудет в мою гостиницу для встречи со мной. Это лучший из всех возможных кандидатов, относительно молодой, достаточно бедный, и достаточно амбициозный для меня. Ван Дер Ваалс оказался высоким нескладным молодым человеком 29 лет, на бледном лице которого, обрамленном редкой растительностью, виднелись горящие интеллектом глаза. С нитроглицерином ему работать уже приходилось, и он знал о его нестабильности и взрывоопасности. Естественно, что я сделал ему предложение, от которого он не сможет отказаться — финансирование эпохального открытия, которое навеки обессмертит его имя, и сорока процентная доля в прибыли от эксплуатации этого открытия. Когда Ван Дер Ваалс проехал со мной в юридическую контору, где и подписал уже подготовленный контракт, настала пора открыть свои карты. Мы вернулись в гостиницу, где я заказал обед в номер, и начал вводить его в курс дела.

Дорогой Иоганнес, мой брат был гениальным химиком, и ему удалось сделать великое открытие! — сказал я. (ох уж этот мой знаменитый брат, на все руки мастер).

Он экспериментировал с нитроглицерином, стараясь сделать это вещество достаточно стабильным, чтобы его разрушительную силу можно было удобно использовать. Я же финансировал его научные изыскания. Полтора года назад он случайно сделал одно открытие. Баллон с нитроглицерином прохудился и вещество попало на наполнитель которым был заполнен ящики (вместо обычных опилок), и смешавшись с ним смешавшись образовало новое довольно стабильное и безопасное взрывчатое вещество. Вы представляете, какие замечательные возможности открывались бы для использования этого вещества в горнорудном и военном деле! К сожалению, мой брат слишком увлекся дополнительными опытами, стремясь как можно полнее описать свойства полученного вещества, совсем не думая о начале его коммерческого использования. И вот пару месяцев назад он установил, что со временем, спустя год и более, вещество под действием атмосферного воздуха и влаги начинает окисляться, "потеть", и вновь становиться нестабильным. К сожалению, за это открытие он заплатил своей жизнью, его лаборатория взорвалась, и брат и его записи погибли в огне. Это отбросило меня на некоторое время назад. Я стал узнавать и выяснил, что стабилизацией нитроглицерина уже занимаются швед Альфред Нобель и итальянец Антонио Собреро. У них уже есть в наличии промышленные мощности по производству нитроглицерина, научно-производственная лаборатория и обученные люди. Несомненно, что рано или поздно, но они повторят открытие моего брата. Наша задача в шестимесячный срок сделать это открытие самим, в память о брате, описать технологический процесс и самое главное запатентовать это вещество в Нидерландах, Великобритании и германских государствах. В этой гонке победитель получает все. Я уже принял надлежащие меры — нитроглицерин заказан в Париже и бережно доставляется сюда, наполнитель также закуплен и скоро прибудет в Амстердам, в окрестностях которого уже найдены несколько помещений для возможного обустройства лаборатории. Так что вам необходимо выбрать одно из них и закупить необходимое оборудование. Впрочем, на первом этапе для опытов, Вы можете пользоваться своей университетской лабораторией, это не принципиально. Оформлением патентов будет заниматься моя юридическая контора Ван Рейн и сыновья, и их английские партнеры. После получения патента будем разворачивать производственные мощности, в которых как Вы уже знаете, Ваша доля составит сорок процентов. Финансирование мое, но на первоначальном этапе постарайтесь уложиться в три тысячи фунтов стерлингов. Ну и самое главное, нужное нам для наполнителя вещество — диатомитовая земля — рыхлая горная порода, или биологического или вулканического происхождения. Сегодня же получите у моего поверенного аванс в триста фунтов и приступайте к работе.

Когда воодушевленный Ван Дер Ваалс выбежал из моего номера, я подумал, что это дело теперь в надежных руках.

Глава 5

Все следующую неделю я просматривал кандидатов в работники, и поскольку я находился в Голландии, а буры тоже были преимущественно голландцами, то я стремился отдавать предпочтение соседним немцам. Как учили римляне — нужно разделять и властвовать! К концу недели мне удалось отобрать 3-х основных сотрудников — управляющего и по совместительству бухгалтера Генриха Шульца, личного слугу и дворецкого Отто Мейера и охотника-егеря Курта Ягера. Каждый из них был профессионалом в своем деле, и стоил своих денег. Особенно Курт который до этого работал егерем в немецкой Фрисландии, но правда охотился до этого в основном на птицу, но может быть это и к лучшему, так как он имел обширную практику, в конце концов слово снайпер в переводе с английского значит охотник — на птицу — бекаса. А был бы он охотником на медведя или на оленя, много бы он их настрелял бы в Германии? Если каждый год хоть одного и то это был бы большой успех. Шульц же снял с меня большую часть деловых забот. Поскольку денег на все опять хронически не хватало я предложил купить свой алмаз Ювелирному дому со скидкой за 13500 фунтов, а с учетом их комиссии получил и вовсе всего 12150 фунтов. Но деньги были крайне необходимы, чтобы оплачивать мои векселя. Забрав из них 6000 фунтов чеком на английский банк, я с Отто опять переправился в Англию, оставив Шульца с Куртом на хозяйстве в Амстердаме, они были должны набрать еще 7 охотников или егерей, которых я планировал использовать в качестве охранников или телохранителей, и выезжать в Кейптаун с грузом без меня. Я же в Англии должен был совершить основную часть закупок и захватив ирландцев работников, также перебираться в Южную Африку, 5000 фунтов я попросил перевести на Банк Капской колонии. И вот я в очередной раз еду в Англию, свинцовые воды Английского канала скоро вынесли наш пароход в к Британским берегам. На берегу мелькают хижины, фермы, города, хорошо сохранившиеся старинные замки. Высадившись, я поспешил воспользоваться таким чудом как железная дорога, и весь путь наслаждался в окне либо видами английского тумана, либо паровозным дымом, через которые иногда были видны зеленые поля и луга. Зелень здесь очень свежая, крайне зеленая из за большой влажности, ее не сравнить с зеленью Южной Африки. Вот и подъезжаем к Лондону, вижу за окном река Темза, пытаюсь что то рассмотреть но перед глазами сплошной пар. Но вскоре дунул ветерок и взору моему явилась неприглядная картина — грязной реки задавленной множеством судов, и обставленной по берегам обшарпанными зданиями и складами из красного кирпича. Приехали, Отто занимается вещами, ловит кэб, я же уже только руковожу и контролирую процесс. Едим в приличную гостиницу, улицы вокруг уставлены газовыми фонарями, кругом множество магазинов и толпы народу. Жизнь кипит, подгоняемая торговлей, кругом людской муравейник. Разместились в гостинице (конечно — Виктория), начинаем совершать деловые визиты, осматривает образцы товаров, заключаем договора. Дешевизна по сравнению с Капской колонией, хочется купить все, но приходится в основном откладывать поставки на полгода или 8 месяцев. Сейчас только самое необходимое — оружие: охотничьи карабины, револьверы, боеприпасы. Инструменты — лопаты, кирки, пилы, топоры-все уже в полной комплектации с ручками. Здесь на станках их сделают чуть дороже чем плотник в колониях, и хотя мне придется везти лишний груз, но выгадываем время. Итого хватит, чтобы поставить работать 100 человек, хватит мне пока, дай бог, 50 набрать. Ирландцев наняли пока что только 25 человек, дал команду найти еще 15 и отправлять в Кейптаун, думаю, что я доберусь туда раньше. Набрали чугунных труб на 3 км и к ним помп(насосов) и баков, в Кимберли с водой проблемы, но этого явно не хватит. Беру любимые неграми работниками для оплаты по бартеру предметы — медную и латунную проволоку, разноцветные стеклянные бусы, зеркальца, ножи, дешевые фабричные ткани разных цветов. Ну и далее по мелочи посуда, одежда предметы гигиены, вроде все, можно выезжать, груз партиями по готовности будут отправлять в Кейптаун на зафрахтованных пароходах. Правда дворцы, парки, скверы, в Лондоне за делами я осмотреть не успел, ну так через полгода вернусь опять сюда все это не убежит. Друзей здесь тоже не завел, все вокруг какие то холодные чопорные, безжизненные как манекены. Я думал раньше, что анекдот что не надо мочиться на руки и не придется их мыть, это про русских, нет похоже что это перешло к нам от англичан. Кругом за столами салфетки, но не разу не видел, чтобы кто-то вытирал ими руки, считается, что нужно есть так неторопливо и аккуратно, чтобы руки оставались чистыми, так же как впрочем, и рот. Но зато сейчас Лондон это первая столица мира, сколько громадных капиталов обращается тут в день или год, какой страшный совершается прилив и отлив иностранцев в этом океане народа, здесь сходятся все в Англии железные дороги, по улицам из конца в конец города снуют десятки тысяч экипажей. Мега полис 19 века. Ну что сказать англичане в этом молодцы. Страна маленькая, малоплодородная население все средние века было небольшим в среднем 3 миллиона, никого не завоевывали, но их все завоевывали. Три датских завоевания, одно Норманнское! Да одной французской провинции хватило завоевать Англию! Но вот стали в первую очередь соблюдать свои интересы, делегировать воевать за себя других и дело пошло. Уже в столетнюю войну в основном за англичан воевали сами французы — то гасконцы, то бретонцы, то арманьяки, то бургундцы. А затем развитие мореплавания позволило выселять население в колонии, захватываемые без особых хлопот, и вот сейчас население в Англии непрерывно растет. Еще сто лет назад в Англии проживало 7 миллионов человек, да миллион в американских колониях, да 100 тысяч в Канаде, из которых 60 тысяч были французы, да на Карибах под 80 тысяч, да в Азии может тысяч 50. А сейчас население Англии приближается к 21 миллиону, а по численности населения с учетом колоний, так Великобритания занимает второе место в мире после Китая. Горы продовольствия везут в Англию, чтобы прокормить ее народ, из Канады и из США, из России и из Дунайских княжеств. А воевать за Английские интересы всегда находится куча желающих, редко когда сами англичане, куда пришлют своих солдат. Ну, ничего, как у всякого приличного попаданца, у меня должен быть стратегический план — Советский Союз спасать пока бессмысленно, предотвращать революцию, так я до этого не доживу, а вот помочь России по мере своей возможности, без излишнего фанатизма, эта задача вполне выполнимая. Зная шаги шахматной партии вперед, не так уж и трудно вести и свою игру. А помогать России, как я чувствую, мне придется за счет нынешних Британских ресурсов.

Глава 6

Снова выезжаю в Капскую колонию, со мной только Отто. Из Амстердама группа немцев выезжает на днях, мой чудо химик Иоганнес передал с ними первые лабораторные образцы — пару динамитных шашек, ирландцы с грузом тоже готовятся выплывать. Все встречаемся в Кейптауне (городе Капитанов). Еду на этот раз в пассажирском пароходе в отдельной каюте, должны приехать намного быстрее, чем в прошлый раз если по пути повезет с погодой, то управимся за месяц. Но все равно это очень долго — только здесь понимаешь откуда у олигархов появилась мода на личные яхты. В 19 веке без них никак не обойтись мало-мальски богатому путешественнику. Но я пока себе этого не могу позволить. Сейчас июнь тепло, даже можно сказать жарко, но в Кейптаун приедем в разгар тамошней зимы. Но впрочем, у меня с собой негров нет, снегом или изморозью никого не напугать. Строю планы — прежде всего нужно раздобыть денег, а для этого нужно выкупить часть фермы братьев Де Бирс, при этом наряду с деньгами мне понадобится в качестве средств убеждения оружейные стволы. Но не хочется сразу привлечь к себе пристальное внимание, хотелось бы полгода поработать в тайне. Так что наверное буду выступать в качестве…. ну например сумасшедшего археолога, богатого европейца, который тратить свои деньги, скажем чтобы получить доказательства своей теории… поиски промежуточного звена между обезьяной и неграми. Люди в целом не здесь не годятся так как буры крайне религиозны, а так не вижу проблем. Обезьяны в Африке живут? Живут. Негры живут? Живут. Может существовать в древности между ними промежуточное звено? Может. Вот его я и ищу. И кости этих существ по моим расчетам должны находится как раз на ферме братьев Де Бирс. Годится. Еще бы сохранить как можно дольше тайну вкладов, то есть организации, а то набегут тысячи желающих и скажут делиться, а мне и самому мало. На корабле вместе со мной в Африку или в Индию плывут или британские офицеры, или колониальные чиновники, или же проводившие в Англии отпуск разбогатевшие в колониях крупные фермеры или торговцы, компрадорская буржуазия. Женщин опять к моему сожалению немного, хотя я нет нет, и высматриваю женские фигуры на палубе парохода или в столовой. Но красивых женщин немного. Красивой женщине незачем уезжать из Англии: красота — ценный капитал. Ей очень практично сделают верную оценку и найдут надлежащее приспособление. Женщина же урод, не имеет никакой цены, если только за ней нет какого-нибудь особенного таланта, который нужен и в Англии, и такие женщины толпами валят в колонии, надеясь, что там, в условиях дефицита, они будут востребованы и выйдут замуж. Здесь можно наблюдать в основном либо слишком толстых, или худущих рыжих дам, которые, так хорошо знакомы нам по образам английских гувернанток, воспетых русскими классиками. Или же можно вспоминать американского писателя Г. Мелвилла (который написал Моби Дика). Так вот, Мелвилл в 1856 году посетил Константинополь и погуляв по тамошним рынкам был вынужден признать, что лица турецких и армянских торговок, в Англии или в Америке, стали бы центром внимания любого бала, среди местных крокодилов. Так что прекрасная Скарлетт О,Хара, американская красавица и звезда балов Юга, в реальной жизни скорее всего была похожа на крокодила, в лучшем же случае на армянскую торговку овощами. Вот она волшебная сила искусства! Ладно, без вариантов, опять и снова. А была же умная мысль пробежаться после получения денег по Амстердамским борделям, устроить себе праздник! А нет, опять заработался, срочно нужно в Англию, все лично проконтролировать! Ладно, еще не вечер. А так дни тянутся словно резиновые, как будто я в повторяющемся навязчивом сне. Просыпаюсь в каюте, завтракаю, смотрю на океан, обедаю, строю планы, ужинаю, смотрю на океан, ложусь спать и так каждый день. Пристрастился ходить в курительный салон на пароходе, хотя сам я не курю, но там читаю местные британские газеты за последние полгода, определяю, какие новости я пропустил. Так 23 февраля — нет не красный день календаря — в Румынии отрекся от престола Ион Куза! Кстати кто это? Абсолютно бессмысленная информация. Как говорил ныне здравствующий канцлер Бисмарк — "румын — это не национальность, румын — это состояние души!" А вот начинающиеся трения между Австрией и Пруссией в дальнейшем приведут к Австро-Прусской войне, которая положит начало объединенной Германии. Австрийские займы нужно продавать, а Прусские покупать! Но как это делать посреди океана? и свободных денег опять нет! Да и Итальянцам, какие-то территории опять обломятся! Покушение на Александра Второго в Летнем саду — ну это еще долго будет продолжаться, пока не перебьют большинство членов царской семьи, но не сейчас, и не скоро, мне уже не дожить, так что и беспокоиться не о чем! Россия начала войну с Бухарским ханством — окончательно Бухарское ханство присоединят только большевики в 1920 году, так что опять мимо, хотя какие то территории будут все время присоединять, так Памир войдет в состав России только в 1895 году. Так, из того, что я помню, сейчас Пруссия вместе с Италией разделают под орех Австрийскую империю, а затем уже в 1870 и Французскую и появиться объединенная Германия. А там и Россия под шумок большой войны объявит, что восстанавливает Черноморский флот. Потом очередная бессмысленная и беспощадная русско-турецкая война за свободу Болгарии, о которой болгары, как они говорили в 21 веке, никого не просили, и их все устраивало и в составе Турции. Кстати, населенную русскими Добруджу отдадут…. Румынии. Такие вот цари были странные объединители русских земель. А зачем им эти свободолюбивые русские, они ведь были противниками самодержавия — то беглецы казаки, то беглецы старообрядцы, то еще какой ненадежный элемент. Затем Германия году так в 1877 чуть было повторно не разобьет Францию, но ей уже этого не позволят и тогда французы возьмутся за ум, и будут искать кто же будет воевать с немцами за них — ну конечно же русские, которые позабыли уже уроки Крымской войны. А там уже и "Антанта", что означает сердечное согласие. Мы будем их бесплатно защищать, а они нас за большие деньги учить, как нам нужно жить. И закончится все это совсем не хорошо, так как природа не терпит подобного идиотизма. Да еще, в следующем 1867 году, Россия за копейки продаст Аляску, и разразиться знаменитая золотая лихорадка. Но мне золота хватит и в Южной Африке, там тепло, хорошо и главное золото Витватерсранда ждет меня. В общем, планы мои понятны и цели определены.

Между тем плаванье мое продолжалось. Все уже на перед знакомо, сперва океан, затем острова Зеленого мыса, а затем опять бесконечный океан. На этот раз во время остановки сошел на берег размять ноги. Вот же унылое местечко, песок, чахлые пальмы, палимые зноем, валяющиеся в песке негры и негритянки, царство вечной дремоты. На горе, над портом, господствует батарея, на каменной платформе. Налево от нее город и главная площадь. Там стоят часовые, португальцы и мулаты, в мундирах, но без сапог — босые. На площади были два-три довольно больших каменных дома, казенные, главный из которых тюрьма (или гауптвахта); далее шла улица. В ней частные дома, небольшие, бедные, но каменные, все окна с жалюзи, и наглухо закрыты. Полуденное солнце жжет беспощадно, так что ни одной живой души не видно нигде; всё спит или просто ленится. Изредка нехотя выглянет из окна какое-нибудь равнодушное лицо и опять спрячется. На площади стоит небольшой столб с португальской короной наверху — символ владычества Португалии над группой островов. По всей площади и по улице привязано несколько лошадей и ослов. В углу, в тени лежит жирная свинья, поодаль бродят куры. Сразу видно, что попал в центр столицы! В мое время, в 21 веке здесь было независимое африканское государство Кабо-Верде с полумиллионом чернокожих жителей. При этом самостоятельно кормиться на островах могла только десятая часть — 50 тысяч. Остальных кормила Европа — видно чтобы они не приезжали туда. А он все равно приезжали, вот такой вот парадокс! Я побродил по жаре еще немного и затем вернулся на пароход. Через несколько дней мы пересекли экватор, на пароходе пытались организовать праздник — в основном заключающийся в дополнительной выпивке. Вот уж эти англичане, как они могут напиваться в такую жару!

Единственные развлечение угадывать, чем будут сегодня кормить в столовой — питание не в пример моему первому путешествию намного разнообразней. Сегодня давали курицу с рисом, с утра ветчину, вчера свинину и баранину. Из фруктов на день по два апельсина и по одному банану. Терпимо. Постепенно холодает, чувствуется африканская зима. Наконец показался берег Южной Африки — виднеются вершины гор из песчаника, лежащие на гранитном основании. Скоро прибываем в Саймонстаунскую бухту, близится конец моего очередного путешествия.

Глава 7

В Лондоне, на Даунинг-Стрит, в кабинете недавно назначенного в 3-й раз на пост Премьер-министра Великобритании (39-го по порядковому номеру), а заодно лидера консервативной партии, лорда Стэнли готовились обсуждать широкие проблемы международной политики в узком, почти семейной кругу. Сам Эдуард Джорж Джефри Смит-Стенли, граф Дерби уже 67 лет прожил на этом свете и повидал многое. Родившись еще в конце галантного 18 века в семье потомственных британских аристократов графов Дерби, он с юных лет готовился занять на политическом небосводе подобающее ему место. Сперва годы учебы — Итон, а потом и Оксфорд, обогатили Эдуарда полезными знакомствами, затем началась и политическая карьера. Избиратели? вот еще! мы же в доброй старой Англии, где место в парламенте может принадлежать просто по праву рождения. Правда, формально это не совсем так, но в Англии много милых и удобных архаичных традиций. Формально границы избирательных округов не менялись еще с периода нормандского завоевания. Так крупный промышленный Манчестер, не имел места в парламенте, но зато было несколько прекрасных "гнилых местечек", которым даровали эти права еще саксонские хроники. Ну и ничего что за это время многое изменилось, и людей там уже почти нет, но юноше из хорошей аристократической семьи достаточно дать по паре фунтов каждому из имеющихся 20 избирателей и вот он уже заседает с младых лет в палате лордов. Конечно, нужно, чтобы тебя выдвинула партия, но милая двухпартийная система, давно превратила партии тори и вигов в клубы по интересам. Сам Эдуард за долгие годы был и в рядах и тех и других, и уже сам не помнил, чем же они формально отличаются в своих программах. И тем не менее, несмотря на громадный политический опыт, лорду Стенли до сих пор не очень везло. Уже два раза до этого он достигал поста премьер-министра, но оба раза вынужден был уйти в отставку, не просидев в кресле и года. Первый раз его прокатили популисты-прогрессисты. Придумали какие-то хлебные законы, как будто ему потомственному лорду в 14 поколению есть до этого, какое то дело! Но политические противники не дремали, и лорду Стенли пришлось уйти в отставку на волне народного негодования. Учтя этот негативный опыт, лорд Стенли в следующий свой приход во власть уже стремился снискать народную популярность. Что могло бы дать ему больше народной любви, чем переход Индийских колоний под прямое управление Британской короны, от Ост-Индской компании! Но народная популярность, не смогла затмить недовольство господ акционеров Ост-Индской компании, а все они были очень уважаемые люди, и пришлось лорду опять уходить в отставку. В этот раз, в свой третий приход во власть лорд Стенли чувствовал, что это его последний шанс, его лебединая песня, так как возраст уже не позволяет надеяться на лучшее. Но все-таки в одном лорд Стенли был аристократом новой формации, так сказать английским аристократом с явным сионистским душком. Во-первых, сам лорд уже с юных лет понял, у кого сейчас есть деньги, уж явно не у английской голытьбы, и с кем следует серьезно сотрудничать. Сперва он удачно женился на дочери еврейского банкира Эмме Уилбрахам, а во-вторых, его главный политический партнер и подельник, был чистокровный еврей — сефард Вениамин Дизраэли. Как потомку эмигрантов из Испании, заполучить место в палате лордов, которые могу занимать только потомственные английские аристократы? Да уж это было не легко! Сначала Вениамин превратился в Бенджамина, затем нашли подходящую старушку, с необходимым титулом, которая была намного старше Бенджамина, и вот все получили желаемое — старушка молодого мужа, а Бенджамин, титул лорда и возможность заниматься политической деятельностью. С тех пор Бенжамин Дизраэли всегда работал в тесной связке с лордом Стенли во всех его правительствах — в одном он занимал пост Канцлера Казначейства, в другом Лорда Канцлера, а сейчас лорд Стенли уже рассматривал Дизраэли в качестве своего приемника и политического наследника. И несмотря на то что один из них был Британский нацист, а второй еврейский, они понимали друг друга с полуслова. Они оба с удовольствием рассуждали о чистоте крови и расы. Именно Дизраэли организовал увековечивание имени своего начальника на картах мира, так на Фолклендских островах у побережья Аргентины появился город Порт-Стенли, а на противоположном конце земного шара, на острове Тасмания, расположенного у побережья Австралии — город Стенли. И вот теперь они оба сидели в одном кабинете, пили прекрасный английский чай и обменивались мнениями.

Знаете, благородный лорд Стенли, что запросы британской промышленности непременно приведут нас к полному завоеванию Африки. — Сказал обладатель небольших бакен бардов Дизраэли и с уважением посмотрел на когда то огромные бакенбарды лорда, его явную гордость. Впрочем, сейчас они уже были изрядно потрепаны и потускнели от времени.

Промышленность требует с нас все большего количества дешевых жиров, а уже сейчас китобойные флотилии жалуются на уменьшение поголовья китов. Скорее всего их выбьют в течении следующих 20 лет полностью. Выход в выращивании в тропических областях плантаций с масленичной пальмой и другими культурами, дающими дешевые растительные жиры в качестве необходимого сырья для промышленности. И если в Южной и Центральной Америке, Индии и Юго-Восточной Азии есть необходимое для этого относительно трудолюбивое население, готовое заняться его производством, то в Африке все придется брать в свои руки.

Да, насколько я помню негры никогда не обладали желанием работать, отчего наши Карибские колонии несут сплошные убытки — усмехнувшись, сделал замечание лорд Эдуард.

— Карибы, это лишь небольшие клочки суши, а Африка это огромный континент. К тому же транспортная составляющая играет здесь не последнюю роль, и как бы трудолюбивы не были наши Индийские подданные, но им трудно будет конкурировать с африканским пальмовым маслом. — произнес Дизраэли — Несомненно, что Британская Африка от Каира до Кейптауна становится очень востребованной идеей. А впрочем, мой лорд, Вы как обычно правы — чернокожие не слишком трудолюбивы, и нам понадобятся наши добрые британцы чтобы помогать им в этом деле.

— Каир — там же сейчас французы, они строят свой канал из Средиземного моря в Индийский океан, надеются обскакать нас, и как мне докладывают, имеют все шансы через 2–3 года успешно завершить строительство. — от негодования огромные бакенбарды лорда воинственно поднялись торчком. — Да и британцы в Африке мрут, негодяи, без всякой пользы, особенно в тропиках, только, что в Южной Африке положение чуть лучше. Но сейчас и там настанут тяжелые времена, европейский транзит они скоро потеряют, и с чем тогда они останутся? с экспортом плохого вина и шерсти? На этом трудно разбогатеть, и как нам заманить британцев бросать свои дома и перебираться в Африку?

— Как обычно, мой лорд! — сказал Дизраэли и скромно улыбнулся — обманите их, распустите слухи, что в Африке полно золота, алмазов и драгоценных камней. Пусть едут туда и послужат своей великой Британской Империи!

— И пусть каждый англичанин исполнит свой долг! — добавил лорд.

Глава 8

Нет, я несомненно идиот! Так самокритично думал я, сидя в шлюпке, которая везла меня и моих спутников с парохода на берег в Саймонстаун (Семенгород). Была середина июля, самый разгар африканской зимы, и довольно таки холодно и сыро. Горы, окружающие Саймонстаун, были покрыты инеем, в свинцовой бухте Фальсбей бодро ловили рыбу небольшие пингвины, изо рта при дыхании валили клубы пара, а я сидел в своем старом джинсовом костюме, закутавшись в походное одеяло, в котором ночевки у костров уже прожгли несколько дыр, и засунув руки в карманы пытался их согреть. Рядом со мной сидел тепло одетый, слуга Отто, и с неодобрением поглядывал на меня. Впереди приближались полсотни домишек Саймонстауна с его двумя церквями, трактиром и зданием Адмиралтейства — местом пребывания английского военного коменданта. Проблемы нарисовались вполне наглядные. Во-первых, у меня не было теплой одежды, вернее была и даже здесь в Южной Африке, только за тысячу километров от меня в Блумфонтейне. А я ведь пытался сторговать себе пальто в Амстердаме за 4 фунта! Но привык жить на легке, постоянные путешествия приучили меня обходиться малым. Только это были самые незаметные из моих проблем. Саймонстаун — зимняя стоянка Кейптауна, используется всего несколько месяцев в году и здесь почти ничего нет. А у меня 2 тонны разнообразных грузов на пароходе под присмотром 3 самых уважаемых из ирландцев — работников. Более того в течении десяти или двадцати дней сюда прибудут на пароходах из Англии и Нидерландов еще человек пятьдесят сотрудников немцев и ирландцев и 3 тонны грузов и все это прибудет сюда на зимнюю стоянку в Саймонстаун, а не в Столовую бухту Кейптауна. Так что мне предстоит растаможить груз, найти и арендовать склады разгрузиться, разместить людей, найти склады в Кейптауне, найти перевозчиков и перевести груз, закупаться дополнительно, набрать еще людей из местных, найти возможность доставки людей и грузов в бурскую республику в Блумфонтейн. Опять же наличных денег у меня почти нет, ну не вез я мешки с золотом через океан, в наличии имеются векселя на Кейптаунские банки на сумму 5000 фунтов, но здесь в колонии предпочитают наличные в виде звонкой монеты, а у меня такой не внушающий уважение вид. Более того, мне следует отчаянно торопиться, так как весна не за горами, и разлившиеся ручьи и речушки могут сильно затруднить мое путешествие на север. Кроме того следует помнить что Кейптаун от Саймонстауна относительно далеко, если нанимать коляску путь займет 4 часа туда, да 4 часа обратно, да нужно время порешить дела, да пообедать, в общем планировать нужно весь день с раннего утра и до позднего вечера, а это дополнительные расходы, к тому же здесь, между этими городами платная дорога. Ну, похоже, что я отчаянно зашиваюсь, нужно передавать другим дела и ответственность, оставляя за собой только контроль. Ладно, прибудет Шульц, нагружу его работой! А пока буду крутиться сам.

Очередные несколько дней, превратились в настоящий дурдом. Прежде всего, разместились в трактире, набившись впятером в две маленькие смежные комнаты. Потом я бегал, решал вопросы с растаможиванием груза, здесь постоянно возникали различные проблемы. Свободного склада я не нашел, зимой все забиты под завязку, но договорился пристроить груз на несколько дней во дворе торгового склада. Правда, у меня там ценные вещи, но я договорился, что обеспечу посменное дежурство ирландцев у груза. Заодно мы перенесли один из ящиков с оружием в трактир и все пятеро вооружились до зубов. На следующий день с утра, я нанял коляску и вместе с Отто и винтовками укатили в Кейптаун. Дорога между этими городами почти сорок км, и первая половина пути крайне не веселая везде песок, скалы и вид на зимнее море, вокруг жизни маловато, только чайки оживляют тоскливый пейзаж. Выехали с рассветом, часов в 7, поэтому остановились позавтракать посреди дороги у гостиницы, которая так и называлась Халфвей (Половина пути). Завтрак традиционный холодная яичница с жесткой ветчиной и по кружке местного констанского вина. Все на диво невкусно, только вино на любителя. Столовая в гостинице украшена пыльными чучелами птиц и зверей, что тоже не добавляло мне аппетита. Зато после завтрака дорога пошла повеселее, утесы отступили, начались дачи окруженные деревьями, налево виднелись виноградники Констанской горы, потом рыбачья слобода с рощей, а там уже стали видны три горы, окружающие Кейптаун, во главе со знакомой Столовой. Первым делом отправился за одеждой. Оставил Отто сторожить наши винтовки в коляске, я приобрел себе плащ-накидку и цилиндр. Костюм на мне был сшитый в Амстердаме, так что теперь вид у меня получился шик — высший класс, в старое одеяло можно больше не кутаться. Затем мой путь лежал в Кейптаунский банк, где я обналичил свои векселя и завел текущий счет, с него я снял 250 фунтов в золотых соверенах. Также я узнал в банке адреса их клиентов занимающихся перевозкой грузов в бурские республики, набором персонала для экспедиций в глубь Африки, адреса складов на севере Кейптауна и прочую информацию. Но всем этим займемся явно не сегодня, уже день миновал свой экватор, а почти 2 кг мешочков с золотыми монетами требовали погрузки в коляску и перевозку в Саймонстаун. На выезде из города, сменяясь с Отто, мы пообедали в придорожном трактире, рекомендованным извозчиком. Обратный путь прошел в ожидании нападения от любителей чужого добра, но, слава богу, что все обошлось без происшествий, и мы прибыли в Саймонстаун уже после 7 вечера. После ужина еще удалось договориться с грузчиками на завтрашний день. С утра ушел на таможню и на корабль, потерял там несколько часов, но, наконец, таможня дала добро, изрядно облегчив мой кошелек, и началась разгрузка. Я напомню Вам, что все привозные товары обложены Капской колонии различною таможенною пошлиною, составляющей значительную долю доходов колониальной администрации, от которой страдают все местные жители. Далее набежала толпа человек в 30 грузчиков: негры, мулаты, малайцы с двумя баркасами и быстро стали перевозить мой груз на берег, вываливая его на песок. Там три телеги, цветных владельцев, запряженные флегматичными капскими волами стали неторопливо перевозить мой груз на склад. Все три мои ирландца во главе со своим старшим по имени Томас, следили, чтобы ничего не пропало. Я же пошел к капитану закрывать долги по фрахту. Корабль уже полностью разгрузился, и я был последним, но впрочем, еще не опоздал. Закончив с этим, я проследил, как груз занимает места на складе, организовал дежурство вооруженных ирландцев, и поговорил с возчиками о перевозке груза в Кейптаун. За день было потрачено почти 70 фунтов стерлингов. На следующий день опять вместе с Отто ездили в Кейптаун, договорились о аренде части дома с садом на северной окраине города, где и будет размешаться наш штаб, складироваться грузы, приниматься работники, и в общем, готовится к экспедиции на север. Оставив Отто на хозяйстве, и выделив ему денег, я же был вынужден опять возвращаться обратно. Потом сообщив возчикам адрес доставки, а пара телег перебросит мой груз за 5 дней, я дал денег Томасу, который должен был сообщить мне о прибытии следующей группы моих сотрудников, а сам уже окончательно переехал в Кейптаун, где продолжил организацию экспедиции.

Глава 9

Большинство транспортных контор обслуживали только прибрежные населенные местности Капской колонии до горных перевалов, поэтому с транспортом до Оранжевой реки возникли трудности. С большим трудом мне удалось найти и подрядить один фургон старого, но еще крепкого бура для перевозки своих грузов. Сыновья его давно перебрались на север, где завели свои фермы, а он же снабжал их, а заодно и всех желающих, необходимыми товарами из метрополии. К счастью он хорошо знал путь к ферме братьев Де Бирс, и умел отлично ухаживать за своими быками, а их у него было в упряжке 16 пар. Неопытному человеку нельзя было доверить такой путь, так как быки могли подохнуть наевшись ядовитых растений или заболеть. А так как местность вокруг по большей части пустынная, то с доставкой груза возникли бы большие проблемы. Да мне нужны еще 3 фургона, а их не наблюдается и что делать? Похоже, что транспортную компанию придется создать самому, все равно мне она понадобиться. Так сотня быков по 2 фунта, а скорее берем по 2,5 фунта, так как нужны не абы какие на мясо, а приученные ходить в упряжке это будет 250 фунтов, три фургона еще можно смело брать 200 фунтов, работники возницы и кое-что по мелочи итого 500 фунтов. Однако, сама ферма Братьев Де Бирс, ради которой все и затевается, обошлась им в свое время в 50 фунтов, а здесь какие то три фургона. Похоже, что для имиджа сумасшедшего ученого, мне не нужно особо стараться в глазах местных, именно натуральным сумасшедшим в их глазах, я и буду выглядеть. Еще мне нужно было нанять местного конюха разбирающегося в лошадях и с его помощью приобрести табун в голов 30 лошадей. Ирландцы у меня землекопы, они и в Ирландии в основном всю жизнь копали картошку, или же работали на торфоразработках, а к лошади с какой стороны подойти не знают. Немцы то же явно не водители кобыл. Я же, так вообще, что делать с лошадью, чтобы она меня везла, куда нужно, представления не имею. А нам нужно очень спешить. В общем, ищу нужных людей.

Груз тем временем из Саймонстауна весь перевезли, ирландцы тоже переехали, там остался лишь Томас, чтобы предупредить, когда еще прибудут другие мои люди и грузы. Я же пока навестил свою старую гостиницу под названием Минерва, где останавливался в прошлый раз в Кейптауне, и где оставил под присмотром свою обезьянку Юнга. Юнга — капская обезьянка и незаменимый член моих предыдущих экспедиций. Мало того что Юнга лучший охранник, лучше всякой собаки, так еще это существо знает что можно есть в Африке, а что ядовито, да он просто чует любой яд в еде. Вот и знакомый двухэтажный каменный домик, милый дворик, обвитый виноградными лозами. В дворике царило так несвойственное этому дому нездоровое оживление. На дворе росло большое дерево, к которому на длинной веревке привязана была обезьяна. Несколько человек постояльцев, окрестных слуг и еще каких то бездельников, сидели вокруг на стульях, на дворе, и смотрели, как обезьяна то влезала на дерево, то старалась схватить какого-нибудь, из бегавших мальчишек или собак. Ни тех, ни других она терпеть не могла, если судить по громким уверениям слуги малайца. Детей не пускали к ней, а собак, напротив, подталкивали. Надо было видеть, как она схватила небольшую собаку и начала так поворачивать и кусать ее, что та с визгом едва вывернулась из лап ее и убежала спрятаться. Потом обезьяна села, пригорюнилась и посмотрела вокруг. Бездельники стали бросать в нее камни, но она увертывалась так ловко, что ни один не попадал. В этой обезьяне я с изумлением узнал своего Юнгу, за которым я припросил присмотреть, пока буду отсутствовать. Хорошо за ним присматривают! Гнев охватил меня, я молча достал свой револьвер и выстрелил в воздух. Когда я этим привлек всеобщее внимание, то сказал.

Все вон, эта обезьяна моя законная собственность, любого кто приблизится к ней без разрешения, считаю вором!

Дворик стремительно опустел, остался лишь малаец слуга который узнал меня и отпустил ко мне Юнгу. Бедная обезьянка с радостью бросилась ко мне, как она настрадалась за эти три месяца. Я немного подождал, но хозяйка не вышла во двор, да и черт с ней! Проклятые англичане устроили себе развлечения! Я Вас самых на цепь посажу, и камнями буду кидаться, может тогда в головах у Вас появится хоть немного ума! Возмущенный я посадил Юнгу на плечо и пошел прочь из этого проклятого места.

Между тем из числа многочисленных чернокожих, толпами, стекающими к Кейптауну в поисках работы, мне удалось нанять уже два десятка человек. Здесь была полная коллекция всех племен, населяющих колонию. Черный цвет, от самого черно-бархатного с глянцем, как лакированная кожа, переходил, постепенными оттенками, до смугло-желтого. Самые черные были штук 6 негров племен финго, мозамбик, бичуанов и зулу. У этих племен лицо большею частью круглое, с правильными чертами, с выпуклым лбом и щеками, с толстыми губами; волосы, сравнительно с другими, длинны, хотя и курчавы. Негры все здорового телосложения; мускулы у них правильны и красивы — это африканские мистеры Олимпия; зрачки у них подернуты желтоватою влагою и покрыты сетью жилок. Восемь кафров, или коса не уступали им в пропорциональности членов, но превышали их ростом. Это самое рослое племя — атлеты. Но лицом они не так красивы, как первые; у них лоб и виски плоские, скулы выдаются; лицо овальное, взгляд выразительный и смелый; они бледнее негров; цвет более темно-шоколадный, нежели черный. Жаль только что большинство чернокожих — не слишком трудолюбивы и работают крайне неохотно. Выручают готтентоты, их было, человек пять, они были еще бледнее. Коричневого цвета; впрочем, как многочисленное племя, они довольно разнообразны. Я видел готтентотов тусклого, но совершенно черного цвета. У них, как у кафров, лоб вдавлен, скулы, напротив, выдаются; нос у них больше, нежели у других черных. Вообще лицо измято, обильно перерезано глубокими чертами; вид старческий, волосы скудны. Они малорослы, худощавы, ноги и руки у них тонкие, так, тряпка тряпкой, между тем это самый деятельный народ. Они отличные земледельцы, скотоводы, хорошие слуги, кучера и чернорабочие. Нанят был также один краснокоже-коричневый малаец, который по его словам отлично управлялся с упряжкой быков. К нему в помощь я выделил одного кафра и одного готтентота, им тоже приходилось работать в этой сфере. Будут у меня возницы фургонов. Остальные чернокожие пойдут в чернорабочие, людей мне будет в безлюдных полупустынях Кимберли не хватать. Также приходил наниматься один из голландских колонистов в конюхи, по имени Клаус, но ему не устраивал долгосрочный контракт, а впрочем, может быть, мы договоримся на одну поездку. Пускай начинает присматривать для меня лошадей.

Глава 10

Ну вот дождался, сегодня с утра, ко мне в наш арендованный дом заявились четверо моих немцев во главе с Шульцем, пароход прибыл из Амстердама, а на нем 9 человек моих работников, пятеро остались пока в Саймостауне, помогать Томасу с оформления грузов, впрочем последнего было немного, в основном личные вещи.

— Дорогой Генрих! Как я рад тебя видеть! Поскорей включайся в работу у нас много дел и мало времени. — И я принялся лихорадочно рассказывать Шульцу свои планы, степень их выполнения и проблемы при их реализации.

Теперь дело пойдет на лад, осталось дождаться только ирландцев, прибывающих с грузами из Англии и можно мне с передовым отрядом выдвигаться в путь. Кстати Шульц мне привез подарок — первый образец — две завернутые в вощеную бумагу палочки динамита от Ван Дер Ваалса. Впрочем, его особо не посвящали в суть дела. А на этот динамит у меня уже есть большие планы. Между тем мои дела шли своим чередом. Все грузы из Саймонстауна перевезли, все переехали, кроме Томаса ожидавшего последний пароход с ирландцами. Мои телохранители во главе с Куртом вооружились, и занимались пристрелкой оружия. Один из немцев охотников Лотер оказался заядлым лошадником, и он на пару с буром Клаусом стали приобретать лошадей для нашей экспедиции, постоянно выезжая для этого на окрестные фермы. Приобретались и быки, также купили один бывший в употреблении, но еще крепкий фургон. Деньги утекали со страшной силой, но вот с делами я немного разобрался и задумался над одним бизнесом. Мне так хотелось использовать динамит! Но не просто использовать, а подорвать в порту Саймонстауна один из пароходов. Умом я понимал, что это мне ни к чему, я явно рублю сук, на котором сижу. Если это откроется, то меня, несомненно, ждет виселица, а я как иностранец буду всегда первым подозреваемым. Даже если все пройдет гладко, то снятие с транспортной линии парохода, который 5–6 раз в год туда и обратно ходит в Англии вызовет рост цен на перевозку грузов, что также ударит по моим планам. Но с другой стороны, пока что динамит не известен, и при расследовании неизбежно будут идти проторенной дорогой — например подозревать бочонок с порохом. А видели меня с бочонком? Нет, так значит, и суда нет. Кроме того, какая это романтика! С детства я читал о подвигах советских подводников в годы Великой Отечественной войны. Особенно прославился Герой Советского Союза капитан Маринеску, личный враг Гитлера. А если разобраться беспристрастно, что такого сделал этот капитан? Уничтожил два больших пассажирских корабля. Конечно, корабли были большими, но так значит, в них было легче попасть, так как при атаках на меньшие суда капитан Маринеску неизменно промахивался мимо. Плюс эти корабли были явно гражданские, просто была война, и их мобилизовали во флот, подняли военные флаги и соответственным образом нанесли маскировочную окраску. Да и перевозили оба корабля в основном гражданских беженцев из осажденных городов на Балтике в Копенгаген. Конечно, там были и военные, но в небольшом числе, а это потом у нас при рассказе о подвиге советских подводников, все мужчины превратились в войска СС, а все женщины в охранниц концлагерей! А что делал Маринеску все оставшуюся войну? — пил водку и таскался за бабами, в портах базирования подлодки. Поэтому неудивительно, что он с таким образом жизни, он так часто мазал. Правда, у нас Маринеску получил еще и орден Ленина, но 2 других корабля потопленные по его рапортам, немцы со своей стороны не подтвердили. Да стреляли, но в одном случае снова промазали, а в другом повреждения были не значительные, и судно смогло самостоятельно вернуться в порт для ремонта. Так, что если, я потоплю один Британский корабль, то сделаю этим весомую заявку на получения виртуальной звезды Героя Советского Союза. К тому же надо же британцам отомстить за обращение с Юнгой? Непременно! Да и за Севастополь им тоже придется ответить. И вот через четыре дня Томас прислал четверых вновь прибывших ирландцев, с известием, что последний из ожидаемых пароходов прибыл в гавань Саймонстауна и стоит под разгрузкой. Пора. Я с Куртом и еще двумя телохранителями поехал в гавань, прихватив с собой из банка очередной мешок с золотом в кило с лишним. Кроме того, Лотар с Клаусом взяли с собой 4 заводных лошадей и тоже поехали в Саймонстаун, они должны были в случае чего, ждать нас на окраине города. Прибыв в гавань, я поспешил на корабль. Назывался он "Замок Домбар", порт прописки Ливерпуль. Но что Вам рассказать это был большой пароход — настоящий красавец. Но сперва дела, растаможить груз, договорится о разгрузке и перевозке. Отправить в Кейптаун часть ирландцев, а то им в трактире трем десяткам никак не разместиться. Так в хлопотах минул остаток дня. Будучи на пароходе я познакомился с судовым механиком. Судовые офицеры пригласили меня пропустить рюмочку в кают-компанию, ну надо же, какой демократизм капитана и офицеров! Позже туда же зашел и сутулый человек — судовой механик. Все выпили за здоровье королевы. Я вышел вслед за механиком и сделал вид, что мне интересны судовые машины. Разговорились, он был из Корнуолла и пригласил меня на завтра посетить машинное отделение, а после распить рюмочку другую в его каюте. Он тыкал своим пальцем, куда то вниз, в трюм и говорил:

— У меня там пара недурных инструментов!

Вот и славно, непременно зайдем и посмотрим — успокоил я механика.

Глава 11

Кое-как я переночевал в битком набитых комнатах трактира. И проснулся уже часа в четыре утра. Нас ждут великие дела! Сегодня пройдет операция "Маринеску"! Но вначале, все как обычно, нужно умываться, бриться, затем подготовка, завтрак и вот я пошел в порт. Еще раз окинул взором обязательную фигуру часового при здании Адмиралтейства — ох, что-то мне боязно. Словно веревка упала мне на шею и начинает душить! Нужно отдышаться и успокоиться. Работаю — рассчитался с таможней, организовал разгрузку и перевозку. Пару часов постоял, понаблюдал, дождался окончания разгрузки, затем пошел на корабль окончательно расплатился за фрахт. Курта с телохранителями попросил подождать на палубе, намекнул, что жду неприятностей, что возможно придется быстро убираться — главное чтобы они не забыли, кто им платит зарплату, то есть меня любимого. Расплатился с капитаном, выпили по рюмочке за дальнейшее сотрудничество, но я свою рюмку лишь пригубил. Пошел в машинное отделение искать механика. Машинное отделение довольно неприятное местечко, наверное, когда машины работают на полную мощность, здесь царит настоящий ад на земле. Пока же судно стояло на рейде, и пар в котлах поддерживался на минимуме, дабы в случае чего, можно было быстро развести пары и совершить маневр. Вот и механик, я достал из кармана фляжку с бренди "кейп-смоук", налил ему в колпачок и предложил выпить за королеву. Выпили, я опять только пригубил, и мы пошли смотреть котлы. Я заинтересовался, облазил все вокруг, понятно мне нужно, чтобы забортная вода при взрыве попала внутрь котлов. Приблизительно сюда и нужно размещать шашки, засунул их, вроде бы не видно, затем напросился к механику в каюту посмотреть, как же живут судовые механики. Пошли, там еще выпили немного рома. Механику уже хорошо, мне уже тоже, но у меня еще дела. Прикурил сигару, потом сказал, что пойду покурить на палубу, и затем мы продолжим. Я не курю, но огонь мне необходим, так что пока потерпим табачный дым. Пошел опять в машинное отделение, спросил у дежурного кочегара:

— Где мой друг механик?

Он сказал, что того здесь нет, я не поверил и ответил, что хочу пройти посмотреть.

— Смотри.

Проходя мимо котлов, сигарой поджег фитиль у динамитных шашек. По моим расчетам фитиль прогорит минут за 15–20. Быстрее вышел, сказал, что никого не нашел и пойду еще раз поищу в его каюте. Сам на палубу, говорю Курту, что пора уходить, спускаемся в ялик, спешно плывем на берег. Я был уже на берегу, когда с воды раздался какой то грохот, я посмотрел на Замок Домбар и увидел, что тот вздрогнул, потом покачнулся, видно принял порцию забортной воды. Теперь пусть поборется за живучесть, а нет, минут через пять видно вода проникла в активную зону котлов, и паром их разорвало, и на глазах изумленных зрителей пароход стал быстро погружаться в воду. Вот и славненько, похоже, что я стал настоящим Героем Советского Союза. Мы еще покрутились и совместно с зеваками понаблюдали, как с воды шлюпками подбирают спасшихся моряков. Но мне некогда бездельничать, время — деньги, а до Кейптауна еще четыре часа езды. Дела не ждут. На следующий день в Кейптауне знакомый торговец рассказал мне, что судовой механик с Замка Домбар, принял лишнего, и решил проверить работу судовых котлов в целях профилактики на максимуме. Что-то у него пошло не так, котлы взорвались и механик, дежурный кочегар и еще почти 20 человек матросов и офицеров погибли, а сам корабль утонул. Хорошо еще, что дело происходило в порту, а то бы жертв было бы намного больше. Я вместе с ним для виду по сокрушался — да вот, что в мире то твориться, но добавил что дела давно уже призывают меня в Блумфонтейн, а здесь я уже непростительно задержался. И действительно через пару дней оставив Шульца, формировать караван, который должен был идти непосредственно к Оранжевой реке на ферму братьев Де Бирс, я же во главе двух десятков человек из телохранителей немцев, и крепких ирландцев, все на лошадях и вооруженные ружьями, налегке отправились за тысячу километров по плохим африканским дорогам на северо-восток в Блумфонтейн, славное название этого города в переводе звучит как Цветочный источник.

Глава 12

Между Кейптауном и Блумфонтейном, почти ровно тысяча километров, а точнее 1004. Этот путь мы с моими спутниками преодолели верхом за 22 дня. Пару раз в пути нас заставали врасплох дожди и ручьи перед нами разливались, и мы вынуждены были пережидать, пока вода успокоиться. Но главное, что первоначальную самую трудную часть пути — Капские горы мы преодолели при относительно хорошей погоде. Вспоминая наше путешествие, мне представлялись вначале поросшие зеленью горы, окружающие Кейптаун, пронизанные аллеями и окруженные милыми фермами и дачами, потом плодородная местность с приятыми городками и местечками, где на каждом шагу к вашим услугам гостиницы и прачечные, после зеленые холмы сменили величественные горы, пересеченные удобной дорогой с каменными мостами, причем гостиницы были и здесь, и к слову, довольно удобные, затем опять прекрасная плодородная местность с городками и великолепными пейзажами. К слову, на северных склонах Капских гор проехали любопытное место, там издалека был виден, как будто руками человеческими обточенный, громадный камень: это Диамант — Алмаз, камень — рядом пещера, в которой можно пообедать человекам пятнадцати. Во встречных городках опять были отели, гостиницы, конторы омнибусов, даже купальни с минеральными источниками, все, что твоей душе угодно, среди этих зеленых холмов и долин. Потом в глубине страны местность становилось все менее плодородной, куда не бросишь взгляд кругом песок — изредка только видишь редкие ручейки, вместо многоводных рек. Начался вельд — травянистая пустая равнина с редкими деревьями или кустарниками, засушливая и неплодородная. Гостиницы если и встречались, то это была какая то насмешка над здравым смыслом — если Вы не понравились хозяевам — упрашивайте их, умоляйте, или проезжайте мимо. А места торговли? Встречающиеся нам лавочки могли служить только выражением первобытной идеи о торговле и о магазине, как эта идея только зародилась в голове того, кому смутно представлялась потребность продавать и покупать. Жалкие навесы из травы от солнца, сколочены несколько досок, образующих полки; ни боковых стен, ни дверей, ничего не было. На полках валом — глиняная посуда, свечи, мыло, кофе, еще какие-то предметы общего потребления и, наконец, табак и сигары. Всё это валялось вместе, без обертки, кое-как. И продадут Вам здесь, не то что Вы хотите купить, а то, что хозяину будет угодно Вам продать! Цивилизация закончилась, начались тяготы пустынных мест. Ну что сказать, несмотря на первоначально задумавшийся спартанский характер путешествия, мне в целом наша поездка понравилась. Наши семеро охотников исправно снабжали нас добычей, вначале птицей, а потом и кое-чем посущественней, например антилопами, так что на съестные припасы мы особенно не тратились. Погода тоже позволяла нам путешествовать налегке. Сперва мы останавливались на постоялых дворах, потом когда местность стала малолюдной, то мы ночевали, завернувшись в одеяла у костров, иногда в случаи дождя, развернув навес из парусины. Конечно, мне неудобно было путешествовать верхом, но даже плохо ехать все равно лучше, чем хорошо идти, к тому же я сейчас был простой пользователь кобылы, за животным я непосредственно не ухаживал, на то были нанятые люди. Так что наслаждался своим начальственным положением. Утром встал — завтрак готов, воду для бритья мой Отто уже согрел, затем меня брили, тарелки мыли, подавали оседланную лошадь — промучаешься несколько часов — зато на стоянке делать ничего опять не надо. Красота! В прямом и переносном смысле, в конце пути весенняя африканская природа радовала нас цветочным ковром на месте привычной плешивой и жесткой травы и колючих кустарников. Вот же те же колючки, но как красиво цветут весной! Прибыв в Блумфонтейн, я разбил лагерь на краю города, оставил там дежурных, затем отпустил часть команды посетить местные пивные, а сам вместе с Отто поехал навестить моего хорошего знакомого двоюродного племянника нынешнего президента Иоханнеса Бранда, Питера Бранда. Питер резко возмужал за те почти полгода, когда я его не видел. Теперь это был уверенный в себе юноша, утративший порывистые мальчишеские черты. Я забрал свои оставленные вещи, перепоручив их Отто, а сам за кружкой разбавленного бренди, обменивался новостями с Питом.

— Так значит, ты теперь вступил в права наследства и хочешь приобрести земли?

— Да земля это самое надежное вложение капитала, особенно в Африке. Кстати, как политическое положение твоего двоюродного дядюшки — президента?

Спасибо, вполне устойчивое, он надеется, что его переизберут и в 1869 году.

Отлично, передай дядюшке, что я завтра с утра заскочу к нему домой. Нам очень нужно переговорить, а я здесь проездом.

Хорошо я пошлю кафра-слугу предупредить дядюшку.

— Да, Пит, послушай, какую историю мне рассказали — Больной, у вас перебои в сердце. Вы пьете? — Пью, доктор, но перебои не от этого. Я пью бесперебойно…

Затем я подарил Питеру свою фляжку с бренди в подарок, потом узнавал если у него красивые родственницы на выданье, в общем вечер мы провели нескучно, и он оставил нас с Отто переночевать у себя.

Наутро голова просто раскалывалась, пришлось тащиться в лагерь, там приводить себя в порядок чашкой крепкого арабского кофе из Йемена, а потом, переодевшись, совершить полуофициальный визит господину президенту. Там я еще раз подтвердил, господину Бранду, что он может рассчитывать на наши прежние договоренности, что Россия тайно поддержит его против британцев, что я посетил русского резидента в Британии и получил столь необходимое нам финансирование. Правда, я сказал, что на юго-востоке, в Басутоленде — земле племени басутов, уже нам делать нечего, и британцы через год другой аннексируют эти территории, а вот на западе, в Грикваленде — земле племени гриква, мы еще можем притормозить британцев, и я со своими людьми туда и направлюсь. Бранд еще раз заверил меня, что со своей стороны окажет мне негласную поддержку. На этом стороны пришли к полному согласию, и он отпустил меня. Интересно, что будет, если сказать господину президенту, что одно из крупнейших золотых месторождений ЮАР, расположенное на территории Оранжевой провинции будет носить славное имя "Президент-Бранд". Шучу! Больше мне в Блумфонтейне делать было не чего, господин президент, кстати, подсказал мне местного авторитета в поисках воды и копания колодцев, и даже черкнул тому пару строк. В Кимберли пока совсем нет воды и колодец мне крайне необходим. Надеюсь, что этот искатель воды с помощью своих прутьев лозы найдет мне колодец с водой, в прошлой реальности хозяева колодца озолотились в прямом смысле — воду на одну упряжку быков притащивших фургон, продавали ровно за 1 золотой соверен. Так что я направил пару немцев с деньгами и запиской президента на ферму к водоискателю, с наказом, привести его на ферму братьев де Бирс. Сам же свернул свой лагерь и быстро поскакал на северо-запад к реке Оранжевой. Время не ждет.

Глава 13

Был самый конец августа 1866 года, конец зимы в Южной Африке. Кавалькада из 18 всадников быстро спешила на север туда где менее чем в двух десятках километров текла полноводная после недавних дождей река Вааль — в переводе с местного варианта голландского — Серая река. Те же прошедшие дожди прибыли вездесущую красноватую африканскую пыль, и всадники продвигались с относительным комфортом, невозможным здесь в любое другое время года, так как местность славилась своим засушливым климатом. Сейчас же весенние цветы пытались оживлять скудный пустынный пейзаж. Далее к северу, у берегов реки Вааль, окаймленными европейской плакучей ивой располагалась ферма Братьев Де Бирс. В сущности фамилия братьев была Де Бир, а Бирс в английском языке означало, что братьев более одного. Старшего из братьев звали Дидерик Арнольдус Де Бир, а младшего Йоханнес Николас Де Бир. Эти суровые братья буры пришли сюда на берега реки Вааль, приток Оранжевой реки, относительно недавно, шесть лет назад. Захватив огромные территории по берегу реки и далее на юг, насколько охватывал взгляд человека и даже более того, братья законно оформили свою землю у правительства в Блумфонтейне, выкупив ее за 50 фунтов стерлингов. По бурским обычаям каждый мужчина, как только ему исполнилось шестнадцать, то, как и полагается мужчине, получает право взять в собственность сразу две фермы — такой участок земли, вокруг которого всадник может объехать за день. Два брата с лихвой перекрыли эти нормы. Затем, по примеру других фермеров буров они стали разводить на своих бескрайних территориях скот, построили дом, хозяйственные амбары, обустроили спуск к реке для своих стад и главное загоны для скота — краали где скот мог запираться ночами, не беспокоясь о опасных ночных африканских хищниках. Дела постепенно пошли на лад братья вели натуральное хозяйство и редко отлучались с фермы на собрания в столицу, так как на ферме всегда было много дел. Вот и сейчас, наблюдая за тем как их чернокожие работники загоняют скотину после водопоя в загоны, где затем чернокожие женщины, окруженные ребятишками, приступают к вечерней дойке, буры внимательно осматривали взглядом окрестности. Еще бы! Внимательный наблюдатель мог бы заметить, что мужчин и ребятишек намного меньше, чем женщин, и действительно, когда бурам требовались работники, то они собирали в округе свои отряды и нападали на ближайшие туземные африканские деревни. При этом взрослых мужчин они убивали, детей бросали на произвол судьбы и гибель от голода и африканских зверей, а женщин и подростков угоняли в рабство. Конечно же, официально это было не так, белые будто бы брали над ними шефство, так сказать, просвещая чернокожих и приобщая их к богу, к христианству, и к нужным в жизни профессиям. Этакая стажировка, после завершения которой, совершеннолетние чернокожие могли бы сами вести хозяйство, по примеру европейских колонистов. Однако братья знали, что уже за тридцать лет, с тех пор как трекеры буры пришли на эти земли с огнем и мечом, ни один чернокожий стажер официально так и не стал совершеннолетним. Поди, узнай, сколько им лет, может это он просто так старо выглядит! К тому же все знают, что негры ленивы и какой смысл учебы, не подкрепляемой практикой. Рядовой бур смотрит на "темнокожее создание" так, как будто оно передано ему в руки самим Господом Богом в качестве личного подарка, для того, чтобы он мог им распоряжаться по своему усмотрению, а именно, убивать, или превращать в раба. И не следует их слишком строго судить за это, так как, имея от природы тяжелый характер, они к тому же еще и унаследовали от своих предков ненависть к туземцам, которую отчасти можно объяснить многолетней историей беспощадной и кровавой борьбой за землю. Ненависть у буров и туземцев в данном случае взаимна. Труд туземца стал для бура необходимостью, поскольку тяжелую работу бур, как правило, не выполняет сам — ему требуется тот, кто мог бы выращивать и собирать урожай, пасти скот и т. д. Туземцы же, со своей стороны, добровольно неохотно идут на службу к бурам: заработок невелик, если он вообще есть, а чаще всего приходится трудиться вообще задаром, зато наказаний — хоть отбавляй, а может быть и того хуже. В результате буры часто прибегают к принудительному рабскому труду. Но все же буры были всегда начеку, ибо сказано в священной книге — "Какой мерой Вы сами меряете, такой же и Вам воздастся! " Поэтому оружие они никогда не выпускали из своих грубых и мозолистых рук.

— Кажется, кто то едет — произнес младший из братьев, тревожно вглядываясь на юг.

— Нужно на всякий случай послать слуг на соседние фермы, собрать наш отряд командо.

Повинуясь его приказу, пара доверенных чернокожих слуг подбежали к хозяевам, а затем принялись оседлывать лошадей и отправляться к соседям. Там так же отправят гонцов к соседям, а сами соберутся и прибудут на помощь к Братьям. Все как всегда, хваленая бурская взаимовыручка, позволяющая выживать на краю цивилизованного мира. Нельзя быть беспечным, иначе ты станешь мертвым. И действительно, похоже, что с юга приближался целый конный отряд человек в 20. Интересно кого это могло принести? Всадники приблизились и скоро стало понятно что это европейцы, но не английские солдаты. Странно, обычно еще такого не бывало. Наконец кавалькада приблизилась и ее предводитель устало слез с лошади, передал поводья своему слуге и приблизился к бурам.

— Разрешите представиться, я европейский археолог, и естествоиспытатель, Кшиштоф Квасьневский, а эти люди передовой отряд моей экспедиции, основные наши силы надолго отстали, думаю, что они догонят нас через пару недель. Хочу пока воспользоваться Вашим гостеприимством, и естественно, что все расходы Вам будут непременно оплачены, вот прошу принять задаток — и он протянул опешившим братьям пару золотых соверенов.

Этот напор совершенно ошеломил братьев-буров, и теперь они с трудом приходили в себя. Но золото, которое каждый попробовал на зуб, было настоящим. Теперь постараемся пронзить мыслью пространство и время, и расскажем, как это все было в реальной истории. В 1871 году алмазы уже были пару тройку лет как известны в Южной Африке. И тысячи старателей набежавших со всего мира в надежде разбогатеть, уже рылись по берегам рек Вааль и Оранжевая, в надежде найти унесенный водой алмаз. В русле реки, и в речных наносах вдоль него, небольшая колония старателей уже довольно давно добывала редкие сверкающие камушки.

Ужасная работа изматывала, и после первого наплыва жаждущих обогащения старателей, остались лишь самые стойкие. Эти мужественные упрямцы уже несколько лет знали, что на сухой равнине, милях в тридцати от реки, можно иногда найти завалящий алмаз. Эту монотонную равнину иногда то здесь то там оживлял небольшой холмик, на местном наречии "копи". Ворчливый старый бур по имени Дидерик Де Бир, старший из братьев, официальный владелец этих земель, продавал лицензии на разработку алмазов на своей территории — правда, он предпочитал старателей-земляков буров и терпеть не мог англичан. Поэтому, или потому, что возле воды жизнь намного приятнее, старатели не очень-то рвались копаться в земле к югу от реки.

И вот однажды готтентот по имени Даниэль, прислуживавший одному из речных старателей Флитвуду Росторну, упился жгучего кейптаунского бренди и на радостях случайно поджег палатку хозяина — и все сгорело дотла.

Протрезвевшего слугу хозяин отделал шамбоком — тяжелой длинной плетью из кожи носорога, — да так, что бедняга стоять не мог. Когда слуга пришел в себя, хозяин, все еще ужасно злой, приказал ему уходить на сухую равнину: "Копай там, пока не найдешь алмазы!" Пристыженный готтентот, с трудом держась на ногах, взвалил на плечо лопату, сгреб пожитки и захромал прочь. Хозяин уже и позабыл о нем, когда через две недели слуга внезапно вернулся и положил на ладонь старателя полдюжины прекрасных белых камешков — самый большой размером с крупную фасолину. Хозяин не смог сдержать радостного вопля, которым привлек всех прочих старателей в округе, и заспешил седлать коня. Все другие старатели, узнав, что нашли место, где алмазов просто очень много, заспешили принять участие в этой гонке за богатством, готовые перегрызть друг другу глотки за богатый участок. Через час над сухой равниной поднимался высокий столб красной пыли: наездники неслись во весь опор, безжалостно настегивая лошадей, за ними грохотали повозки, а наименее удачливые бежали на своих двоих, спотыкаясь и поскальзываясь на песчаной почве, — все мчались на юг, где возвышался голый каменистый холмик, ничем не отличавшийся от десятков тысяч своих собратьев, разбросанных по равнине, и который счастливый Флитвуд Росторн потом назвал Колсберг-копи, в честь того места, где он сам когда то появился на свет. Уже почти стемнело, когда Флитвуд добрался до холма, не намного опережая своих преследователей. Его загнанная лошадь была вся в мыле, но готтентот все еще цеплялся за стремя. Спеша они поднялся на вершину холма, где готтентот вырыл за две недели в твердой, как камень, почве яму почти три метра глубиной, и где нашел шесть прекрасных алмазов. А затем на холм набежали тысячи старателей, и началась история Кимберли.

Глава 14

Да такой ажиотаж нам совсем не нужен. Деньги любят тишину… И разместив свой временный лагерь у реки, я с Отто, Куртом и Клаусом принял приглашение буров на ужин. Там я принялся рассказывать бурам, какой я замечательный исследователь природы, а заодно и археолог-любитель. Значительная часть того бреда, которым нас охотно пичкает телеканал Рен ТВ, здесь нашла свое применение. Тут были и загадочные допотопные дневные цивилизации, тут и находки огромных скелетов или людей или же доисторических обезьян, тут и открытия непонятных артефактов в европейских угольных шахтах с монетами, шарами и золотыми цепочками. А люди-змеи? Ящероподы, мыслящие динозавры! Ну и наконец мой конек, мне нужно найти в Африке промежуточное ископаемое звено между обезьянами и неграми, и я его непременно найду, и очень прославлюсь в европейских академических кругах. Буры, братья и подъехавшие к ним соседи, чтобы узнать все ли в порядке, были моими рассказами просто ошеломлены, по их глазам я видел что они считают меня совсем рехнувшимся. Воспользовавшись этим, я стал уговаривать братьев Де Бирс сдать в аренду мне то место у реки, где расположился наш временный лагерь, или же другое чуть далее.

Посудите сами, наши фургоны с грузом сильно отстали, как минимум на две недели, нам все равно их ждать, ну не переправляться же через Вааль? А так устроим базовый лагерь, отдохнем, люди в окрестностях пока соберут образцы растений, насекомых, минералов, может быть, и добудут пару небольших диких животных для изготовления чучел. Мне не хотелось бы мешать хозяйственной деятельности фермы, но и в моем лагере должна быть дисциплина, и я не хочу чтобы там шастали какие-нибудь посторонние чернокожие и разлагали моих слуг, так что выделите мне участок для лагеря в аренду скажем на месяц, ну и за беспокойство от моих исследователей Вам будет заплачено. Опять же я буду покупать у Вас продукты.

Буры обещали подумать, но было видно, что возможность заработать денег на пустом месте греет им душу.

На следующее утро я проснулся, позавтракал и стал пить кофе, передавая с распоряжения своим работникам, чем им заняться сегодняшним днем. Пару человек верхом отправить по южному берегу реки в разные стороны посмотреть, что там за соседи у нас поблизости, и познакомиться, четверо дежурят в лагере, они остаются на хозяйстве. Четверо лучших охотников едут в сухую равнину на юге и пытаются добыть нам дичь на пропитание, я с Куртом и Отто продолжаем обхаживать буров на ферме, и заключать договор аренды. Ну а для пятерых ирландцев-землекопов у меня задание особой важности. Они берут с собой все наши инструменты, а пока это только две лопаты и три топора, и берут с собой запасных лошадей у тех кто остается в лагере. Загружают всех лошадей и своих и заводных бурдюками из кожи антилопы с водой, и едут на тридцать миль на юг по бесплодной равнине. Тридцать миль — это около пятидесяти километров, как раз дневной переход на лошадях. Хотя если гнать лошадь, то можно проскакать и сто километров, но нам этого не нужно, так как лошади устанут и им нужен будет на следующий день отдых, а там нет воды. Прибыв на искомое место, они разбирают все видимые холмы на той территории, и на каждом роют мини шурфы — по две или три ямки на 1,5 фута (45 см) вглубь на каждом из холмов, затем так же на следующем и так далее. И так остаток вечера, а затем с утра до обеда. После обеда, завтра, они возвращаются в наш базовый лагерь у реки, весь следующий день отдыхают, а потом все повторяется заново. Поставлена задача — найти среди окрестных холмов такой, где почва будет не красноватого цвета, как везде вокруг, а рыхлый желтый гравий (не глина). Вообще то кимберлит представляет собой породу голубого цвета, но я до него должно быть относительно глубоко, поэтому ищем Кимберли (Колсберг-копи) по желтому гравию. Найдя искомое, даже несколько вариантов — показать мне. По выполнении этого, затем я дам им другое задание. Тут нужно заметить, что на территории фермы братьев де Бирс, расположены сразу две Кимберлитовые трубки в которых и добывают алмазы. Это собственно Кимберли, отдавшая свое название всем алмазосодержащим трубкам. Она эксплуатировалась до 1914 г. открытым способом. Глубина отработки достигла там 1097 м. Это самая глубокая искусственная выемка в мире. Размер трубки на поверхности был равен 260x160 м. Содержание алмазов 0,4–0,7 карата/м3. Трубка разрабатывалась 43 года и дала 14,5 млн. карат. И вторая трубка по названию фермы "Де Бирс". Она имеет размеры 330x210 м и занимает площадь 5,5 га. Глубиной около 800 м. В трубке были найдены крупные алмазы: "Де Бирс" — 428,5 карата, "Портер Родс" — 150 карат и "Тиффани" — 128,5 карата. Вообще, если уж вспоминать все, то Кимберли создает комплекс из пяти рядом расположенных алмазных трубок. Это "Кимберли" и "Де Бирс", а также рядом расположены еще три — "Дютойтспен", "Весселтон", "Булфонтейн". Надо поспрашивать у местных фермеров, слышали ли они подобные названия поблизости, на сколько я помню "пен" на местном африканском диалекте голландского — "круглое озеро", а "Булфонтейн"-"Бычий источник". Да и еще один источник с рядом расположенной кимберлитовой трубкой должен располагаться на 90 км к юго-востоку от Кимберли-"Коффифонтейн". Та трубка должна иметь округлые очертания с диаметром около 365 м и занимать площадь 12,1 га. Так что работы впереди у меня много, но пока в первую очередь холм Кимберли. Закончив с делами, я пошел на ферму к бурам, и все-таки мы договорились об аренде места для лагеря на берегу Вааля. Я отхожу подальше от фермы на полтора километра (1 милю), чтобы не мешать нашим хозяевам, и получаю в аренду место около 500 м на берегу и приблизительно 500 м на юг от берега, где могу обустраивать лагерь. Аренда оформляется сроком на 1 месяц, за что я плачу братьям 1 фунт стерлингов. Тут правда я выторговал себе право автоматического продления договора еще на месяц — идет весна, а вдруг Вааль разольется, и я не смогу переправиться? Водой из реки я могу пользоваться бесплатно, собирать хворост тоже, но деревья рубить только с разрешения хозяев за отдельную плату, как и покупать продукты на ферме. Отто знал голландский, поэтому быстро составил договор аренды, который мы с братьями-бурами тут же и подписали. Признаться, я был этому крайне рад, для меня главное здесь зацепиться, что я и сделал законным путем на 2 месяца, а потом меня отсюда с моими полусотней стволов местному бурскому ополчению будет тяжеловато выбить. Всегда прав тот, у кого больше прав. Я принялся переносить лагерь далее по берегу и обстраиваться на новом месте. Вечером заехал младший брат-бур Йоханнес, посмотреть, как я расположился, и я же воспользовался его приездом и сторговал у него право срубить 20 деревьев на берегу, плакучих ив и акаций за 4 шиллинга. На следующей день, уже в полночь приехали мои ирландцы-землекопы, и доложились, что пока они осмотрели 15 холмов, и нужного мне еще не нашли. Ну, нет, так нет, отдыхайте и готовьтесь к следующей поездке. Так же как и те двое, которые познакомились с ближайшими соседями, пусть теперь поспрашивают нужные мне названия, а заодно и пустят слух что кое-кому из экспедиции очень нравятся здешние места, и он бы очень хочет прикупит здесь ферму. Дежурный по лагерю, для имитации научной деятельности, получал от меня задание собирать различные листья и цветочки, для засушивания которых, впрочем, во всем моем лагере нашлась лишь только одна книга — Библия одного из набожных ирландцев. Также дежурному было поручено подбирать различные камушки и ловить насекомых и насаживать их на иголки, которых также во всем лагере было всего несколько штук. Эти дела шли не шатко не валко, пока очередной дежурный не догадался привлечь к этому делу чернокожих ребятишек с фермы, в обмен на всякую ерунду типа пустых винтовочных гильз. Чернокожие мальчишки и натащили ему на следующий день целые охапки сена для гербария и различные камни и насекомых, и даже принесли двух дохлых ящериц, после чего я все это дело решительно прекратил, поняв, что для маскировки мне этого всего хватит с избытком, да и не зачем чернокожим мальчишкам таскаться в мой лагерь, еще разнесут ненужные мне слухи. Мои разведчики к бурам вернулись, и рассказали, что круглое озеро местным известно, впрочем, как и Бычий источник. Хорошо, оставим это пока на будущее, а мне по времени пора добывать алмазы и ехать в Европу для их продажи, а то мои деньги такими темпами скоро закончатся!

Глава 15

На следующий день, уже ближе к вечеру (а не ночью) прискакал один из землекопов ирландцев и доложил мне, что они проверили еще около десятка холмов, и похоже, что нашли тот, что так нужен мне. Ну что ж завтра, мне нужно будет съездить и все проверить лично. Остальные ирландцы приехали как обычно ночью, доделав свое задание, ну теперь у них будет день отдыха, а я же с Патриком (ирландцем, приехавшим ранее), который уже выспался за ночь, поеду и посмотрю что к чему. С собой взял как обычно Отто и Курта, плюс с нами были заводные лошади с водой для питья. Потом мы потащились пятьдесят километров по плоской и безжизненной равнине, хорошо хоть лето еще не наступило, и было не так и жарко. А вот летом здесь, похоже, творится настоящий ад, ободранная горячими суховеями, кроваво-красная почва с большим содержанием железа поднимается в воздух густыми облаками красной коралловой пыли, а от осенних ливневых дождей потом эта пыль стекает с холмов тягучими потоками кровавой грязи. Весело здесь будет жить, а придется, никуда не денешься. Сейчас же африканская степь — вельд заросла редкой травой и кустарником и выглядела вполне прилично. Но иногда нам приходилось пересекать и голые потрескавшиеся большие поля красной глины, на которых совсем ничего не росло, ни единой травинки. В обед мы поели прихваченными с собой припасами, напоили лошадей, и двинулись дальше — потянулись холмы. Ну не знаю, кому как, но пока все выглядело на мой неискушенный взгляд вполне прилично, среди холмов росла трава, а главное росли деревья, африканские акации. Ну не сказал бы, что прямо рощицы, но и одиночными эти деревья тоже не назовешь, так на вскидку на одну сотку найдется 4 дерева с деловой древесиной, плюс к этому молодняк и кустарник. А это очень хорошо, дерева мне нужно будет для разработки копей, очень много, так что хотя бы часть возить не придется. Но, похоже, что этот кустарник больше смахивает на колючки, и все равно хотя бы на колья или дрова пойдет. Ну вот, вроде бы и наш холм, по крайней мере, в радиусе нескольких километров, других не наблюдается. Приехали, оставили лошадей, поднялись — вижу в нескольких ямках после красной толстой корки, похожей цветом на сырое мясо, есть желтый грунт — что то типа сухой пыли и мелкого щебня. Похоже, что это и есть то, что мне нужно. Прекрасно! Теперь бы еще заполучить у братьев Де Бирс право аренды для раскопок. Поехали назад, но уже вскоре остановились на ночлег, колючие ветки кустарника приходились для костра, напоили своих лошадей водой из бурдюков и отправили их пастись неподалеку, сами поели, а потом составив график дежурств легли спать, я как начальник ночью не дежурил и отлично выспался. Утром последний раз напоили наших лошадей, вода закончилась, и поехали дальше, теперь пить лошади будут уже из Вааля. Да, с водой нужно, что-то делать, так ее не навозишься. Уже ближе к вечеру часа в 4, судя по моим наручным часам, прибыли в лагерь, напоили лошадей, сами поели каких то вкусных птиц на вертеле, с пылу с жару, которых нам приготовил дежурный повар. Я стал готовиться пойти на ужин на ферму к братьям Де Бирс, пока что репетировал про себя речь, что я им расскажу. На ужине похоже, что меня не ждали, но я этим не смутился, и стал гнуть свою линию. Я говорил:

— Отставшая часть экспедиции, похоже, что задерживается, а мне неловко здесь сидеть без дела. Но вот сегодня я ездил на тридцать миль на юг и там, на бесплодной равнине есть интересные с точки зрения археологии холмы. И будь я правителем, какой-нибудь древней цивилизации, то несомненно бы разместил на вершине каждого из холмов крепость, или же сторожевой пост, которые бы защищали долину реки Вааль с юга. И я бы, пока здесь вынужденно сижу и бездельничаю, с удовольствием начал раскопки на вершине одного из холмов, хотя бы пару недель, чтобы определить так ли это. Но я понимаю, что это выглядит, по меньшей мере, бесцеремонно в глазах хозяев земли, и поэтому хотел бы взять один из холмов в аренду на две недели… Хорошо, из уважения к моим хозяевам на целый месяц, другое дело, что там нет воды, да может и вообще ничего нет, кроме красной глины и песка, поэтому я могу предложить в плату за аренду только 10 шиллингов, да и то только потому, что твердо верю в свою удачу, что найду там в земле, что то ценное с точки зрения исторической науки.

Братья не высказали своей заинтересованности в сдаче холма, так как караваны будут таскаться туда и сюда, через их землю и мешать пастись их скоту. Тогда я сказал, что ради науки готов также предложить за аренду холма 1 фунт в месяц, с возможной пролонгацией. Что касается воды, то я уверен, что найду нужного специалиста, который мне выроет за мои деньги колодец где — либо поблизости, участок с которым я потом также арендую у братьев за отдельную плату. Обещание вырыть колодец окончательно покорило братьев, и мы решили назавтра съездить на место и подписать договор аренды холма. На утро когда мы собирались выехать из лагеря как раз приехали мои немцы и привезли долгожданного искателя воды, который обещал мне помочь с колодцем. Ну, вот и прекрасно, пусть тоже едут с нами. Прибыв на нужное место, мы опять же подписали со старшим из братьев, Дидериком, стандартный договор аренды холма под археологические раскопки сроком на один месяц за один фунт, с правом пролонгации. Все найденные в земле на холме исторические артефакты будут являться моей собственностью, за исключением золотых и серебренных ювелирных изделий, которые, если я их найду, должны делиться поровну между нами. После чего братья, и так потратившие на поездку целый день, поехали обратно, дай бог, им вернуться на свою ферму глубокой ночью. Я же приказал кольями пометить арендованный участок на расстоянии 10 метров от подножия холма. Пока мои работники рубили колючку, делали колья, а заодно готовились к ночевке., искатель воды хмурый, но еще крепкий дедок с продубленной солнцем кожей и выцветшими волосами и бородой, бродил с ветвями лозы в руках, поблизости, пытаясь определить есть ли здесь вода и где копать колодец, но к сожалению до темноты, он так и не определился. Утром я же собрал народ и всех, за исключением искателя воды, который работал по своей особой программе, повел на вершину холма. Там я произнес своим работникам речь:

— Я читал в древних манускриптах, что в прошлом на юге Африке обитала могущественная раса колдунов. Они вытачивали из кусков горного хрусталя магические черепа и наделяли их таинственной колдовской силой. Маги собирали в эти черепа энергию, которую потом применяли в своих целях. Этакие древние аккумуляторы энергии. К сожалению, маги эти давно вымерли, и секрет изготовления хрустальных черепов утерян, а сами черепа были разбиты и закопаны в землю, чернокожими дикарями. И вот, похоже, что в этом холме и хранятся осколки разбитых хрустальных черепов, и если мы тщательно просеем всю землю и отыщем мельчайшие осколки, то может быть, нам удастся склеить один или несколько черепов, и тогда нам откроются изумительные древние тайны вселенной.

Произнеся эту речь, я всматривался в лица работников и на этих лицах я читал ясно и отчетливо, что они думали, что их хозяин совсем свихнулся. После чего я добавил, что может быть, кто-то решит, что они ищут алмазы, но, к сожалению, это не так. Алмаз самый твердый камень на свете, а те осколки, что мы будем искать, можно легко разбить молотком. Но так как мне, для склеивания хрустальных черепов, нужны, будут все кусочки, то если я узнаю, что кто то разобьет кусочек хрусталя молотком, а я это узнаю, и это непременно произойдет, так как всегда какому-нибудь дураку нужно убедиться в этом на собственном опыте, так вот, этот изобличенный дурак будет у меня два месяца работать бесплатно, погашая мне ущерб, причем на самых тяжелых работах. После чего я часть людей отправил обустраивать лагерь, а часть помогать искателю воды, рыть в подозрительных местах землю. Но опять до обеда мы толком ничего не сделали, а нужно было выдвигаться назад. Искатель воды наметил себе уже несколько перспективных мест, но был пока не уверен, и должен был продолжить, как и все мы после дня отдыха послезавтра. Да как то пока не складывается у нас логистика, сегодня приедем обратно опять глубокой ночью. Но думаю, что уже послезавтра будем рыть алмазы, уже давно пора. Приехали в лагерь за полночь, назавтра отсыпались, потом я посетил ферму, поговорил с братьями, сказал:

— Воды у холма нет, с собой не навозишься, лошади всю и выпьют, а времени у меня мало, так что мне нужны люди. А поскольку белые в жарком африканском климате плохие работники, они много потеют, теряют влагу и соль, а потом раз и тепловой удар, и все человеку нужно отлежаться, или же раз, два и работник заболевает от непривычной воды, еды и климата, а там желтая лихорадка или еще, что похуже. В общем, мне нужны чернокожие работники, так как для африканского климата лучше их нет. К тому же, я буду платить их хозяевам двойную плату, так как я ограничен во времени, так что с радостью буду платить хозяевам 10 шиллингов в месяц за мужчину, и 7 за женщину. Но, последних мне много не нужно, так как воды там нет, а надо много копать, так что возьму нескольких, они будут на подхвате или же кашеварить. Дети как понятно тоже не нужны. Готов принять чернокожих работников у братьев и у их соседей за озвученные суммы или же 1/4 в расчете за неделю.

Братья обещали подумать и поспрашивать. На следующий день мой табор оправился на новое место работы. В лагере оставили двух дежурных и 4 охотников, но им теперь предстояло снабжать нас уже на новом месте. Вчера купленные ранее и срубленные 20 деревьев распустили клиньями на доски и сейчас часть из них погрузили на лошадей и тащили с собой, и так как охотникам их лошади были нужны и в лагере то же оставили дежурную лошадь, то запасных лошадей была только одна, а с учетом нашего груза — досок, так и вовсе 3 человека шли рядом с ними пешком, и воды они взяли с собой, поэтому крайне мало. Все конные, 14 человек торопясь, поскакали вперед, лошади с досками и пешеходы отстали, и дай бог, им прийти к холму ночью. Так началось наше переселение. Приехали в 4 вечера, уже почти без воды, всех лошадей, в сопровождении 4 человек отправили обратно, наверное, к реке они доберутся заполночь. Ночь и следующий день предстояло экономить воду, так как утром, в лагере у реки, уставшие лошади должны были отдохнуть, и выехать сюда только после обеда, то есть вода у нас будет где то завтра в полночь. Хорошо бы если бы завтра прошел дождик, а то будет крайне тяжело. Опять рубили кусты на костер, похоже, что опустынивание здесь активно началось, и через пару тройку месяцев все будет голо и тоскливо, без деревьев и кустарников, придется все закупать и привозить. А мне здесь жить, причем постоянно. Ладно, оставляем людей на ночное дежурство, и пора спать. Ночью прибыли пешеходы с досками, воду они уже израсходовали быстрее нас, а завтра, целый день тяжелых работ. Утром отправил четверых лошадей с одним работником обратно в базовый лагерь у реки, завтра к вечеру он должен будет на них доставить нам воду. Остальным сказал оставшуюся воду растянуть на целый день, как-то не вериться, что все пройдет без проблем, правда человек не лошадь, ему нужно пить гораздо меньше. Сколько там нужно человеку? — 2 литра воды в сутки, и лошади, так наверное литров 20. Ко мне подошел искатель воды — он наконец определился, где ему копать и я отправил с ним шесть человек, у них на всех 2 лопаты и топор, будут копать посменно. Так инструменты уже почти закончились. Два человека на обустройство лагеря, один рубит дрова, другой готовит еду, им на двоих еще один топор. Остался сам в гордом одиночестве, алмазы добывать некому, ладно, мы люди не гордые, и я взял последний топор и ножик, и пошел на вершину холма рыхлить землю. Сколько там нужно пересортировать грунта? кажется 2 кубометра, чтобы найти 1 карат алмазов, а это у нас 0,2 грамма. Ерунда, какая то получается! Как найти такую крохотульку? Так, что-то опять пошло не так! А то, я планировал, что раз негр за две недели нашел 6 алмазов, то нас 14 человек найдет эти же алмазы за один день. А вот, похоже, что никто ничего не найдет. Готтентот был в этих краях как у себя дома, к жажде он был привычен, лопату при себе имел индивидуальную, вдобавок всегда мог выкопать себе какой-нибудь корень, который утоляет голод и жажду. А тут такие мы, приехали налегке на лошадях, почти без инструментов, без припасов, только то, что нагрузили с собой в седельные сумки, жестоко страдаем без воды и результата ноль. Так мне нужно хорошо подумать. Рентгеновского излучения, при котором алмазы ярко светятся, у меня нет, и не предвидится. Воды, чтобы промывать грунт и при этом алмазы прилипали к наклонным лоткам, смазанным жиром, у меня то же нет, значит как мне найти алмазы — только визуально! Грунт нужно носить на сортировочный стол и там его внимательно и скрупулезно перебирать из края в край, пока в лучах солнца не блеснет искомая искорка стекла (в моем случае алмаза). Естественно, что время это займет много, нужны удобные сортировочные столы, удобные стулья, чтобы человек мог спокойно проводить много часов работы, и навесы над головой сортировщиков, чтобы солнце не напекло им голову. Нужны носилки, чтобы подавать грунт на сортировочные столы. Как это все моно организовать? У меня есть 4 привезенные доски, из 3 делаем столешницу сортировочного стола, и из последней доски лавку для работников, правда у меня нет гвоздей, но что-нибудь придумаем. Воодушевленный, я спустился вниз, забрал двух работников от рытья колодца, тех, что с топором и отдал им еще и свой, плюс привлек рубщика дров из лагеря и озадачил их всех новыми планами — организовать в лагере стол, лавку и навес, последний нужно натянуть из парусины. Сам пошел ковыряться с ножом дальше, опять на холм. К обеду спустился, жарко, работа еле движется, всем хочется пить, а вода почти у всех уже закончилась. Немного перекусили, и пошли мучаться дальше. Так мы промучались часов до пяти вечера, без особого толку. Колодец уже вырыли на два метра вглубь, но пока воды еще не видно, а в лагере, что-то приспособили под столы и лавку. Несколько деревьев срубили, перерубили несколько раз пополам, изготовили ножки, и вкопали их в землю, расперли камнями, наверх положили наши доски, у кого-то в седельных сумках завалялось несколько гвоздей, в общем, довольно таки уродливый стол с лавкой был готов — заодно за ним и поужинаем. Отдыхаем, а тут приехали наши охотники привезли свою добычу, на ужин будет мясо. Охотники теперь тоже будут жить в нашем лагере на холме, и снабжать нас, только опять возникает проблема, как поить их лошадей. Кое-как, без аппетита, поужинали, пить нечего, ждем наших водовозов, а они, скорее всего, приедут в полночь. Так, похоже, что мы загоняем наших лошадей, надолго их не хватит. После ужина я по очереди прогулялся с каждым из своих работников и с каждым поговорил. Разговор был стандартным, мол я слежу за ним, мол вижу, что он человек порядочный и только ему я могу доверять, поэтому мол поручаю ему важную работу, следить за остальными, и если кто то присвоит, или разобьет те кристаллы, что мы ищем, то в случае найденных нужных доказательства, я премирую сообщившего в размере месячного должностного оклада. Естественно, что данный разговор должен остаться между нами. Так я переговорил со всеми наличными 12 сотрудниками, включая охотников, надеюсь, что толк от этого будет. Точно будет! По крайне мере немцы народ исполнительный, у них после Тридцатилетней войны другие не выжили. Плюс у меня работники все разных национальностей — немцы, ирландцы и один бур, будут приглядывать друг за другом. После всего этого все мучительно ждали до глубокой ночи наших водовозов, страдая от жестокой жажды. Кипятить привезенную воду уже никто не стал, напились и так, только капнули людям в воду по капле бренди из фляжки, чтобы никто ни заболел, от употребления сырой воды.

Глава 16

Утром все проснулись поздно, позавтракали, попили водички и все принялись за дело — охотники поехали в вельд за дичью, водовозы отправились в обратный путь. Четверка с дедом пошли опять рыть этот бесконечный колодец, один человек остался дежурным по лагерю, в общем, опять работать некому. Я нашел пару мешков и отправил пару человек нагребать в мешки грунт и носить его в лагерь на сортировочные столы, а сам вместе с одним работником стажером сел за сортировочные столы и ножом и палочками, и пальцами, стал перебирать грунт, в надежде, не блеснет ли где алмаз. Так увлекательно все мы провели время до обеда. На обеде обменялись новостями — у копателей колодца почва уже сосем влажная, есть надежда, что они до вечера докопаться до водоносного слоя. Прекрасно! Я тоже продемонстрировал всем свои новые находки — пару мельчайших стеклоподобных осколка размером с песчинку — сказал что мы ищем примерно вот это, только желательно, чтобы осколки были больше. После обеда снова все разошлись по своим делам и продолжили работу. Нам еще нужно весь этот холм пальчиками перебрать и выкинуть в отвал, а потом еще и долбить каменной твердости кимберлит на глубину свыше тысячи метров, так что работы впереди полно. Тем временем мои пальцы продолжали просеивать грунт, так что это у нас? — кажется нашел! Есть небольшой камушек, размером с треть фасолины, похожий на стекляшку светлого бутылочного цвета. Главное, что от него мне сразу повеяло волшебным блеском и аурой богатства. С почином! Все было не зря, все труды начали окупаться. Ну и радость не приходит одна, похоже, что светлая полоса началась, наконец таки закончили с колодцем, все вылезли наружу и с радостными криками смотрели, как вода постепенно заполняет его глинистое дно. Я на радостях щедро расплатился с дедом-водоискателем, выдав ему 10 фунтов стерлингов золотом. А тут и партия наших водовозов приехала после 4 часов, так что он может с уехать из лагеря с ними. Жизнь налаживается. Водовозы стали собираться в обратный путь, дед-водоискатель поехал с ними, а тут и охотники пожаловали с добычей. На ужин у нас антилопа куду, еще одна какая-то антилопа поменьше и пару местных птиц похожих на куропатку. Жареное на углях мясо — что может быть лучше после тяжелого рабочего дня! Своих коней охотники уже поили из нашего колодца, грязь там начала постепенно оседать, и лошадей поить уже вполне можно было. Люди пока пить эту мутноватую водицу не рисковали. Ничего отстоится, а не отстоится, так наберем, и сами будем отстаивать. Вечер посвятили работам по благоустройству лагеря — поставить столбы для навеса, убрать и выбросить пустую породу в отвал, да и мусор туда же, нарубить дров. Постепенно обживаемся, а жить нам здесь долго и долго. Поскольку в этой стране почти нет ни торговли, ни ремесел, все приходится делать своими руками. Вы хотите построить дом — нужны стены. Значит, надо пойти в лес, срубить дерево и распилить его, чтобы сделать форму для кирпичей. Это если вы очень хотите сэкономить на материалах и сделать себе глинобитный дом. Но и тут Вам нужно дерево на двери, на оконные рамы — опять поезжай в лес, а лесов здесь поблизости и нет. На следующий день уже работников для земляных работ было аж 8 человек, причем уже кое с каким инструментом-4 копают, 4 сортируют грунт, так дело пошло быстрее до вечера нашли еще 2 небольших, но прелестных камешка, и штук шесть мелких. Я промыл все нашу добычу в воде, и с радостью убедился, что вода не смачивает их. Часа в три приехали водовозы, ну это теперь нам уже не актуально, пускай теперь таскают доски и другие грузы из нашего лагеря у реки. Водичку из нашего колодца уже вполне можно было пить, правда, предварительно прокипятив. Удачный сегодня был день!

Утром с водовозами поехал обратно в лагерь у реки, на холме работа более менее налажена, добыча и без меня продолжится. Правда, мне уже изрядно надоело таскаться туда сюда, но дела нужно как-то делать, телефонов и компьютеров пока что нет. Приехал, вымылся в реке, постирал пропыленные и потные вещички, поужинал и переночевал. А рано утром поехал на ферму к братьям-бурам, рассчитывая застать их и переговорить. Они встретили меня приветливо, сказали, что два десятка чернокожих работников готовы поработать у меня на холме, дело только за авансом. Я же с ходу стал им жаловаться сказав:

— Я уже набрал на себя слишком много обязательств, моя экспедиция еще не переправилась через Вааль, а деньги уже наполовину израсходованы, и что теперь делать? Ехать дальше в таких условиях просто бессмысленно, нужно искать дополнительные источники финансирования. А для этого мне нужно собираться и ехать в Европу и сколько мне там придется пробыть пока неизвестно. Да и вообще найду ли я денег и спонсоров! А люди собраны, грузы вот вот приедут к Ваалю, да и с холмом я опять же ввязался зря, воды там нет возить нет смысла, а с колодцем пока заминка. правда и бросать уже не хочется — можно пару недель поработать, но страшит будущая неизвестность. Конечно можно оставить привезенные грузы здесь, особенно подходит место у холма, там и влажность поменьше, чем у реки, и грузы будут меньше портиться, да и места совсем безлюдные, так что и охранять их будет легче, что же касается воды, то я уже столько промучился с колодцем, что просто верю что докопаюсь до воды и нескольким охранникам ее там хватит. Но вот арендовать…. Меня уже с тем местом связывает столько пережитого, что я бы с удовольствием купил бы этот участок, построил там себе домик и иногда приезжал бы в это безлюдное место в поисках источника вдохновения. К сожалению, я сейчас крайне стеснен в денежных средствах, но уж сотню фунтов смог бы выделить за участок в несколько квадратных миль с холмом и округой, так что и колодец бы хватило выкопать и часть пути к реке проходило бы по моей территории, чтобы Вам особо не докучать.

По мере того как я рассказывал, я смотрел за реакцией братьев. И видел, что когда я поведал о денежных затруднениях, то они были и так уверены, что деньги у меня не задерживаются, и им было искренне жаль, что такого простофилю, как я, теперь будут доить совсем другие люди. Что же касается продажи участка, то тут дала о себе знать природная скупость буров, земли им было очень жалко. И пусть за участок который я просил они сами 6 лет назад заплатили наверное пару фунтов — основную ценность их фермы представляли плодородные земли в долине Вааля, богатые водой, но и расстаться с землей им было все равно неохота. Я, конечно, сразу же заявил, что:

— Из уважения к братьям Де Бирс, я бы мог предложить и 150 фунтов, и даже 200, но боюсь, что не имею такой возможности, чтобы не сорвать свои другие обязательства. Потому, похоже, что мне придется здесь сворачивать дела, и вести свой груз обратно на юг, там где-нибудь его пристрою на хранение.

После чего я еще раз попросил братьев подумать несколько дней, у них и у меня для принятия решения пока есть. Крючок заброшен, теперь остается только ждать. Конечно желательно было бы выкупить всю ферму целиком, но как сковырнуть братьев с места? Огромных денег у меня пока нет, так что будем, есть слона по кусочкам. Тем более одно дело, когда у простофили находится сотня фунтов для его хотелок, и другое когда тебе предлагают 1000 фунтов и более, у простофили такие деньги не водятся, и значит это крайне подозрительно. Ладно, я попрощался, дал аванс 2,5 фунта за неделю работы 20 чернокожих работников и попросил их в полдень отправить в мой лагерь у реки. Так же попросил еще продуктов, желательно одного быка, инструмент в аренду — лопаты, топоры, кирки — у меня же ничего с собой нет, а также гвоздей и прочих мелочей. Братья обещали посмотреть что-нибудь, и я вернулся в свой лагерь у реки. В обед прибыл младший из Де Бир, с ним пригнали быка, пару баранов, пару корзин вяленого мяса, мешок с кукурузными початками, три лопаты, две кирки, три топора, 2 фунта по весу гвоздей, несколько пустых корзин, и кучу тыкв для переноски воды. Все это притащили около двух десятков чернокожих, среди которых было 2 женщины. Я заметил что я дал аванс за всех как за мужчин, а женщин мы оценили намного дешевле, на что мне ответили что я еще должен рассчитаться за остальное, и мне все зачтется. Еще 3 фунта облегчили мой кошелек, и мы, присоединив к этой толпе еще и своих лошадей с досками и водой двинулись табором в свой нелегкий путь. До наступления темноты мы едва преодолели четверть пути до холма, и разбили лагерь перекусив вяленым мясом, которое запили водой, заодно и напоив своих животных. Похоже такими темпами мы прибудем на холм завтра к вечеру, а еще предстоит чернокожим и обратная дорога, а это еще 1,5 дня. Итого за неделю, которую, я им оплачиваю, они 3 дня будут ходить туда и сюда. Нужно сразу поставить вопрос о продлении этих чернокожих хотя бы еще на неделю. Хорошо еще то, что местные жители так неприхотливы. Когда туземцы отправляются в далекий путь, они берут с собой подстилку на ночь, вместо подушки они приспособят какое-нибудь найденное полено, еще котелок, мешок муки, трубку, кисет, лук, пару стрел и палочки, с помощью которых разводят огонь, если случится заночевать вдали от жилья. Хвороста здесь довольно, негры сгребают его в кучу и разжигают костер. Это делается следующим образом. Палочки сделаны из дерева очень твердого, но с мягкой сердцевиной; длина их около полуметра. В одной из палочек сверлят дырку и кладут на землю, подложив лезвие ножа. Человек садится на корточки и прижимает палочку большими пальцами ног, в дырку под прямым углом вставляет другую и вертит взад-вперед, налегая изо всей силы. Через минуту или чуть побольше, из сердцевины вылетают искры и скоро появиться и огонь. Экзотика! Я заметил что обе женщины у огня нет нет, да и смотрели в мою сторону а потом громко смеялись. Пригляделся в темноте ничего такого не разглядел, вспомнил их днем вроде ничего особенного — короткие волосы покрытые платком, типичные негритянские лица. Ладно, разберемся и с женщинами. На другой день наш табор уже после за пару тройку часов до захода солнца дотащился до холма. Обрадовались, животных напоили у колодца, напились сами, впрочем, одного из баранов сразу зарезали на ужин. На утро я наметил своим чернокожим фронт работ, копать и носить грунт корзинами и мешками на столы. Своим белым я сказал привезенные доски и гвозди пустить на изготовления носилок, а заодно довести до ума существующий стол и скамью. Остальным же приглядывать за чернокожими, чтобы те хорошо работали, и сортировать грунт. Кстати, произвел ревизию, что тут накопали без меня, за три дня оказалось, что сосем неплохо 5 крупных камешка размером от фасолины, до кукурузного зерна и полтора десятка мелочи от песчинки, до кунжутного зерна. Все это я конфисковал себе, заодно и прогулялся вечером поговорил с несколькими людьми как тут без меня — пока все нормально, без происшествий. На следующий день носился по участку из конца в конец, и все контролировал, пора уже как-то обстраиваться, а то живем как дикие звери на голой земле, но смущает вопрос с неопределенности право собственности. А впрочем, мне все равно нужно бороться за это место, оно должно стать моим! День был удачным, наверху разрыли много земли, сортировщики тоже отлично поработали 4 камня из них один чуть больше лесного ореха — на вскидку грамм 8–9, не считаю почти десятка мелочи. Мелочь то же имеет ценность, нужно же чем то гранить алмазы. В 20 и 21 веке сложилось парадоксальная ситуация только 20 процентов из добытых алмазов идет на ювелирные изделия, соответственно 80 на технические нужды. И пусть нам твердят, что брильянты вечны, что знаменитому алмазу Кох-и-Нур (Гора Света), уже 5 тысяч лет и что он упоминается еще в Махабхарате. Факт состоит в том, что из 80 % добываемых алмазов, часть в 80 % ежегодно уничтожаются. А фактически эти цифры намного больше, так как еще алмазы производят искусственно, и все они также идут на технические цели. А там, как я уже упоминал, 80 % технических алмазов используются в виде алмазного порошка, или же этот порошок спекают в абразивные круги и они так же уничтожается в процессе работы, превращаясь в алмазную пыль, загрязняющую атмосферу. А потом все говорят, что везде аллергия и астма. Из оставшихся 20 % технические алмазов большая часть идет на изготовления буров (для бурильных установок) (14 %) и оставшиеся 6 % на другой алмазный инструмент — резцы, пилы, волочильные отверстия, естественно что и буры и инструмент также исчезает в процессе работы. Вот Вам и алмазы навсегда.

Глава 17

Еще через десять дней я сидел в нашем полупустом лагере у реки, в тени плакучей ивы, смотрел на серые текучие воды Вааля, и ждал Шульца с фургонами. По моим расчетам, он мог явиться в любой день. На холме работа была вполне себе организованна, и я даже мог устраивать своим белым работникам дни отдыха в речном лагере. А что сказать, постоянно трудившихся там 20 чернокожих под присмотром 10 белых было вполне себе достаточно. Охотники уже тоже распугали все дичь поблизости, и я был все чаще и чаще закупать на ферме братьев буров быков на убой. Братья были рады продать скотину без особых хлопот, появившемуся новому покупателю. Что же до судьбы участка, то братья все еще думали, хотя цена участка уже поднялась до 400 фунтов стерлингов, конечно, у меня с собой не было таких денег это же 3,5 кг золота, но я надеялся, что Шульц привезет мне деньги, которых после всех расходов должно было остаться немногим менее 2000 фунтов. И как купить эту чертову ферму? Не похоже что пока братья — буры тяготились бы мои присутствием. Скорее уж, напротив, для них настали золотые времена. В конце концов, они дождутся у меня, что я их прикажу перестрелять, а ферму спалить, и скажу, что все так и было. Здесь и сейчас, это в порядке вещей, спалил же молодой Крюгер миссию, впоследствии знаменитого путешественника, доктора Ливингстона. А с властями в Блумфонтейне я как то разберусь, намекну, например, что англичане собираются аннексировать эти края, а так оно и есть, и мне предлагают английские власти забирать эти земли себе, а буры могут идти на выход — им не привыкать. Да и что еще рассказать Вам, с одной из чернокожих женщин я все-таки переспал, причем, похоже, что по ее инициативе. Она носила выцветшее ситцевое платье европейского покроя, башмаки, свою голову повязывала платком. Она также казалась светлее остальных чернокожих. Ей всего лет двадцать пять — двадцать семь. У нее круглое смугло-желтое лицо, темно-карие глаза, с выражением доброты, и маленькая стройная нога. Звали ее Танасе, что в переводе значило Болтливая. Ну, как я мог устоять! Это был настоящий взрыв, безумие страсти. Мы разогнались до ста градусов, до точки кипения, за несколько мгновений. Это был настоящий взрыв, извержение вулкана, фейерверк эмоций, всепоглощающая страсть овладела нами обоими В постели она была неукротимая словно дикая черная пантера. Ночь промелькнула незаметно, короткая, словно вспышка молнии. Ранним утром, при расставании, я подарил ей пару фунтов, чтобы она сделала из них золотые сережки, но тут меня начали мучить угрызения совести. Зачем я переспал с ней? Проявил непростительную слабость, нажил себе проблему на пустом месте. Сейчас, какой-нибудь ее чернокожий приятель, африканский Отелло, в муках ревности, подбросит мне в постель, под одеяло, отравленную колючку, обильно смазанную туземным ядом и все, прощайте мои большие планы! Я умру в страшных мучениях и даже ничего не успею сообразить! Конечно, я здесь уже скоро ровно год и без женщины обходится тяжело, так что нужно будет решать и этот вопрос. А именно подыскивать себе супругу. Но для этого необходимо легализовать свое богатство, а это затруднительно. У меня уже 20 крупных камней и с полсотни мелочи нужно ехать в Европу их реализовывать. А как это делать? Заявиться снова в Амстердам, на Алмазную биржу? Тут то уж у самых недоверчивых, появится стойкое убеждение, что камни из Южной Африки. Трудно мне будет рассказывать об Индийских алмазах, если легко проверить что в Индии, я не был, а был в Южной Африке. И про фамильные драгоценности уже сказка не пройдет, что за фамильные драгоценности в необработанных природных камнях? И прибежит сюда несколько тысяч желающих разбогатеть и Де Бирс с удовольствием им будут сдавать в аренду участки. Нет, так дело не пойдет. Пока еще Де Бирс верят в мои россказни, что мы ищем осколки хрустальных черепов, которые я попытаюсь собрать и склеить в Европе, но рано или поздно, какой-нибудь камушек уйдет на сторону с моих раскопок, и кто то поймет что это алмаз. Далее крах. Нужно непременно решать вопрос с фермой, а я не могу, нужно время. Ладно, придется алмазы на этот раз сбывать тайно на Востоке. Поеду Суэц, Каир, Константинополь, и там сдам за их полцены, может, там поверят, что они из Индии. Тем более, что в том же Константинополе, да и в Каире (раз уже идет строительство канала полным ходом) наверняка можно будет получить векселя на Европейские банки, а иначе как мне возится с золотом? 5000 фунтов — это 40 кг в золотой монете, а надеюсь выручить, по скромным прикидкам тысяч двадцать фунтов, и это еще дешево. Правда после того и на Востоке я примелькаюсь, и за мной начнут наблюдать, но это будет завтра, вот завтра об этом и будем думать. А вот ко мне спешит и мой дежурный по лагерю, говорит, что с фермы прислали мальчишку, что несколько фургонов подходят с юго-востока, наверное это Шульц, нужно будет выехать встретить его и помочь с размещением в лагере.

И встретил, и проводил. Шульц с честью довел мой караван из 4 фургонов с грузами, двух с лишним десятков белых и почти тремя десятками чернокожих. также он привез с собой и мою обезьянку Юнгу, да уже мне не с руки путешествовать с ним, я теперь везде ношусь как угорелый. Весеннее бездорожье лишь немного задержало Шульца, тем более что он не делал дополнительный крюк на Блумфонтейн. Если ехать напрямик, то от Кейптауна до сюда расстояние менее 1000 км, а точнее 966 км. Несмотря на то, что Шульц выехал почти на неделю позже меня, он смог преодолеть весь свой путь за 7 с небольшим недель. Но были и потери — несколько быков, которые везли фургоны пали. Один погиб от укуса кобры (ядовитой змеи), трое околели от недостатка воды, один просто пропал, и трое остальных издохли, наевшись ядовитой травы, которая здесь зовется тюльпанной. К моему сожалению, по деньгам, он тоже вышел за пределы своей сметы, 2 фургона он вынужден был купить совсем новых, так как не мог дальше ждать у моря погоды. Ладно, 1800 фунтов он мне привез, еще около 200 у меня еще осталось. Жить можно, правда долги то же есть около 3000 фунтов обязательств на Амстердам, еще 4–5 тысяч фунтов раздано обязательств на Англию, здесь текущие долги перед работниками и другие пассивы фунтов на 200, в общем, мне похоже здесь сидеть некогда, долги спокойно спать не дадут. Если бы не этот проклятый вопрос с фермой. Ладно, раз они меня здесь считают рехнувшимся, то покажем себя с другой стороны. Пора раскачать ситуацию! Возьмем ферму Де Бирс в осаду! На следующий день я приказал собирать всех своих людей и вооружаться и готовиться. Пару дней ушло, чтобы привести людей с холма, оставив там всего пятерых белых, во главе пяти десятков чернокожих работников. Свой же до зубов вооруженный отряд из 40 человек, (бура Клауса я уже несколько дней как рассчитал и отправил домой в Кейптаун), я повел на ферму братьев — и там я заявил бурам, что мне во сне явился ангел, и возвестил что на холме новый град Ерусалим, и я его должен укреплять и потому я покупаю их ферму за 500 фунтов, чтобы они ни в чем себе не отказывали. После чего я попросил Курта со товарищами продемонстрировать преимущество моего современного оружия перед архаичным ружьями буров. У меня были новые многозарядные английские ружья, по типу американского винчестера, который разрабатывался с 1864 года, я закупался его британским аналогом, только что поступившими в продажу винтовками Снайдера-Энфильда, так как когда-то слышал это название. А у буров на вооружении старые тридцатилетние карамультуки, привезенные еще их дедами из Капской колонии, которые они использовали до самого конца, буквально на разрыв стволов. У многих встреченных мной буров я замечал на щеках молочно-белые шрамы: это значит, что много лет назад ружье для охоты разорвалось от ветхости прямо у лица, также некоторых из них подобные случаи лишали пальцев. Но впрочем, нужно сказать, что буры пользовались своим оружием с изумительной меткостью, подкрепленной большой практикой. Но мои немцы-охотники также были мастера стрельбы, и скоро все столбы на ферме стали мишенями для пуль. Правда и буры пару раз со своей стороны тоже выстрелили, пока так же по столбам, но намек ясен. Видно братья, когда завидели нашу вооруженную толпу, сразу послали за помощью к своим соседям, которые поспешили явиться на выстрелы. Но пока буры явно были в меньшинстве, вместе с братьями их было около дюжины. И видя, что пока выстрелы только показывают мастерство стреляющих, они не стали с ходу ввязываться в драку, а приступили к переговорам. Конечно со временем они могли бы нагнать с окрестных ферм человек тридцать (в конце концов и это 1 % всех вооруженных бойцов Оранжевого государства), но пока никто не хотел умирать. А если бы буры хотели сражаться с хорошо вооруженными людьми, то они бы не бежали бы из Капской колонии, и только последние победы над плохо вооруженными чернокожими, вскружили головы этим флегматичным потомкам голландских переселенцев. Переговоры продолжались пару часов, за это время к бурам присоединилось еще человек десять. Видно было, что им хочется уладить этот вопрос миром. Я же продолжал говорить, что я британский подданный, и нахожусь под защитой британского закона, что братья буры уже давно обещали продать мне часть своей фермы, что слышали некоторые мои люди, но что они предпочитают выжидать, и тянуть с меня большие деньги, пользуясь своим правом собственности. Что они купили свою ферму 6 лет назад за 50 фунтов, а теперь не желают мне ее продать за 500. А что у меня миссия, я должен непременно создать сияющий град на холме, и моей рукой двигает бог. В общем, я приправил свою речь мощным зарядом религиозного бреда, позволяющим всем присутствующим сомневаться в моем психическом здоровье. Но к последнему обстоятельству бурам было не привыкать, на 60000 населения в двух республиках у них были три основные церкви, и десятки мелких сект, ведомые их новоявленными пророками. Буры действительно необычный народ, хотя и не очень трудолюбивый, они предпочитают, чтобы за них работали другие. Ну, так и все остальные люди в душе мечтают поступать так же! Буры очень религиозны, но их религия берет свое начало из самых темных и мрачных страниц Ветхого завета; им чужды мягкость, доброта, милосердие, они редко читают евангелие. Зато восхищаются историями о том, как израильтяне зверски расправлялись со старцами, а в своем собственном положении видят сходство с первыми поселенцами земли обетованной. Подобно им, буры считают себя людьми, избранными Богом, который возложил на них миссию по искоренению местных языческих племен, и поэтому они всегда готовы по примеру из священного писания к убийству и грабежам. Именем Бога, которое у них всегда на устах, они прикрывают свои порой весьма сомнительные заявления. Как я уже упоминал выше, у буров существуют три главные церкви, которые разобщены между собой: секта допперов (примерно половина всего населения), православные реформисты и либеральные реформисты (самые малочисленные). Из всех трех сект самыми непреклонными и неуступчивыми, с кем трудно найти общий язык, являются допперы. Они во многом напоминают английских пуритан времен короля Карла I. Трудно мне также согласиться с теми людьми, кто считает буров трусливыми и малодушными, — обвинение, которое опровергается всей историей их существования. Бур по возможности попытается уйти от открытого сражения, потому что превыше всего ценит свою собственную жизнь; но если он окажется в безвыходном положении, то будет драться ничуть не хуже других. Буры неплохо сражались с чернокожими, хотя это и нельзя отнести за счет их храбрости, так как воодушевленные победами, они продвигались, практически не встречая сопротивления, и не ощущали большой личной опасности. У них также есть очень неприятная особенность: они не считаются с истиной, особенно когда речь идет о земле. Воистину национальная черта характера сводится к пословице: "я не являюсь рабом собственного слова". В общем, это своеобразные люди, они тебя легко обманут и потом скажут, что все это для общего блага. Бурские представители, мне мягко возражали на мою аргументацию, что право собственности на их стороне, как и сила, в общем, и пусть пока у меня преимущество, но буры Свободного Оранжевого государство могут выставить в случае войны 3000 бойцов, а это столько же, сколько английский гарнизон в Капской колонии в мирное время. Но что мои воззрения они уважают, к тому же раз уже такие разговоры были, и я понес уже определенные убытки, в общем, почему бы Братьям де Бирс не уступить мне кусок бесплодной равнины с так любимым мной холмом за 500 фунтов.

Я вижу, что Вы пытаетесь мне угрожать — заявил я — но Вы можете заметить, что мои люди вооружены современными многозарядными винтовками, которые только в этом году появились в продаже и нас намного больше. Вас же меньше и вооружены Вы старыми ружьями, даже не все из которых переделаны в капсульные. Так что хотите воевать — милости просим! К тому же я благородный шляхтич, с несколькими поколениями славных предков, а Вы все неблагородного происхождения. А как учили меня мои родственники, если холоп поднял на шляхтича руку, нужно ее ему немедленно отрубить. Своим наглым поведением, Вы добьетесь того, что я прикажу Вас всех перебить, что мы сделаем без особого труда, затем просто сожжем эту ферму дотла, как гнездо нечестивцев. Далее, поскольку Вы напали на меня, то я вынужден буду прогуляться по вашим окрестным фермам и также спалить их, а Вас уже не будет в живых, чтобы их защитить. Конечно, после этого мне здесь делать нечего, но кто Вам сказал, что я буду здесь оставаться? Меня здесь ничто не держит, я могу вернуться обратно в Европу, а захочу купить ферму в Африке, так на востоке на плоскогорьях Кении, мне можно будет неплохо развернуться. Так что мы сразу уйдем отсюда на запад, в Грикваленд, а оттуда уже доберемся до Капской колонии, где Вашим мстителям нас не достать. Если же кто то из буров — нагонит нас, пока мы будем в Грикваленде, то мы просто перебьем и этот отряд пользуясь нашим преимуществом в численности и вооружении. Ваше счастье, что как шляхтича меня прежде всего учили защищать людей, а не нападать на них, к тому же буры мне как народ очень нравятся, а президент Оранжевого государства Бранд, мой хороший друг. Поэтому я согласен забыть Ваши угрозы. Но предложенная Вами цена — просто смешна. Едва ли все фермы в округе вместе взятые можно продать за эту цену. Хорошо, я как благородный человек не привык торговаться, но это же цена всей фермы, в крайнем случая ее половины, но я готов в поисках мирного решения искать варианты.

В общем, через 5 часов напряженных переговоров, мы пришли к компромиссному решению за 500 фунтов, я становлюсь владельцем почти 1/3 фермы братьев, по большей мере в ее неплодородной части, с нужным мне холмом. Единственное, что мне удалось получить в свои владения и кусок берега у реки Вааль, вода мне также была необходима. На основании данного решения была приготовлена купчая, которую подписали я, братья де Бирс и в качестве свидетелей самые авторитетные буры и с моей стороны Шульц, Курт и Томас. Думаю, что не будь я иностранцем, а тем более британским подданным, то вопрос решился намного бы дешевле. Ничего, теперь я, как владелец фермы в Свободном Оранжевом государстве смогу претендовать на бурское гражданство, нужно будет подавать президенту Й. Бранду соответствующее прошение. Но и так все равно не плохо, в реальной истории братья продали свою ферму целиком Сесилу Родсу за огромную по тем временам сумму в 6600 фунтов, так что я пока немного сэкономил. После этого, я повинился перед собравшимися, сказал, что на мой разум нашло затмение, и кроме платы за ферму, которую я тут же вручил братьям золотом, я еще выделил 7 фунтов на празднество. Для этого я купил двух быков у буров, которых приказал тут же зажарить своим людям, и на остальные деньги фермерской самогонки, дабы скрепить сделку. После чего, я устроил праздник для всех присутствующих, правда, сам старался не пить, и половине своих людей, а особенно телохранителям-немцам, также сказал не злоупотреблять. Я боялся, чтобы алкоголь не развязал по новой, уже затихшую вражду и кровопролитие. Но вечер прошел без эксцессов и происшествий, хотя я несколько раз ловил злобные взгляды братьев в свой адрес.

Глава 18

Ну наконец таки я смог развернуться на полную силу как новоявленный владелец территории, правда с братьями — бурами отношения были вконец испорчены, но это все ерунда, они мне уже больше не нужны. Рубить деревья я мог и на своей территории, а быков мне охотно пригоняли и их соседи за деньги. Более того, теперь за многим буры обязаны были обращаться ко мне. Так я привез скобяные изделия, гвозди, скобы, трубы, баки для воды, инструмент, стальные канаты, парусину для палаток и навесов, товары для обмена с неграми и многое другое. И теперь мог обустроить вблизи холма в сторону колодца поселок для работников. Трубы я вез для трубопровода от реки Вааль, но пока мои люди могли обходиться водой из колодца, так что трубы и помпы и баки пошли на сооружение водопровода из колодца к поселку и копям. Когда я говорю водопровод, то не нужно представлять себе монументальное сооружения, наподобие тех, что ваяет водоканал. Металлические трубы, привезенные из Англии небольшого диаметра (около 5 см) уже снабжены резьбой. Рабочие берут соединительные колона, паклю, деготь, и быстро прикручивают две трубы друг к другу, используя специальный ключ. А потом наращивают еще секцию и еще. Работа идет быстро. Опять же сильных морозов здесь никогда не бывает, так что трубы не полопаются и на поверхности, но чтобы они не мешали проезду, для них копают неглубокую канавку (глубиной на два штыка лопаты). Так что строительство движется, пусть потихоньку мастерят. Братья забрали своих чернокожих работников и кое-кто еще из солидарности с ними так же перестал давать мне чернокожих. Так что теперь с местных ферм у меня постоянно работало от пяти до десяти негров, но как я говорил раньше, Шульц привез с собой тридцать негров так что недостаток в рабочих руках я пока не испытывал. Но люди мне нужны и местные чернокожие обойдутся дешевле всего, а отдача от них будет больше чем от белых. Чисто формально рабство в стране не существует, но существует так называемая "система обучения", т. е. одну вывеску заменили другой, только и всего. Несчастные беспризорные дети, которых подбирали "сердобольные" буры, истребившие их родителей, обучались фермерству, пока не становились совершеннолетними. Примечателен тот факт, что эти дети никогда не достигали совершеннолетия. В Оранжевом государстве можно было встретить престарелых людей, которым, по подсчетам их хозяев, не было и двадцати лет. Я сам лично знал людей, которые являлись рабовладельцами, а также видел целые фуры, нагруженные так называемые "черной слоновой костью", предназначенной на продажу примерно по десять фунтов за штуку. В этой прекрасной стране нет ничего зазорного в том, если какой-нибудь чиновник будет ездить на прекрасной лошади, приобретенной в обмен за двух кафрских детей, родители которых были убиты. Не осуждаются, к примеру, и действия хозяйки, рассказывали мне о такой в Блумфонтейне, которая изо дня в день, связывая свою служанку, заставляет бить ее до тех пор, пока на ней не останется живого места, в перерывах между мучениями надевая на нее колодки. Так что у меня чернокожим будет работать вполне комфортно. Нужно поручить Шульцу пока я буду отсутствовать, набрать или купить еще человек 20–40, на сколько хватит средств. Больше пока не нужно, я стремился свою деятельность пока не афишировать, стараясь напустить вокруг своих разработок больше туману. Говорили обо мне много и все разное, конечно кто-то говорил, что я добываю на холме драгоценные камни, но это версия была только одна из многих, и далеко не самая популярная. А среди них ходили и совсем удивительные. К тому же нашелся человек, который разбил найденный алмаз обухом топора, о чем мне, конечно же, немедленно донесли. В небольшом коллективе, где все на виду, скрыть такое практически невозможно. Так что, этот незадачливый работник, получил штраф в размере двух окладов, один из которых пошел на премию доносчику, и версия об алмазах пока временно поутихла. Поскольку контракт с буром владельцем фургона истек, то я отпустил его, полностью рассчитавшись, но воспользовался этим обстоятельством, и отправил вместе с ним в обратный путь и Томаса, старшего из моих ирландцев с моими 3 фургонами. Я выделил ему денег и оправил в Капскую колонию, мне нужны были доски, которые он мог купить еще не доезжая до Капских гор на лесопилках, продовольствие — крупы и спиртное — капское бренди. Я надеялся, что все это он также сможет быстро купить, не пересекая Капские горы, и вернуться назад. А сам же я, оставив Шульца на хозяйстве, в Кимберли, собирался в долгую поездку. Все найденные алмазы, а их у меня скопилось около 30 штук крупных и полсотни мелочи, я сложил в мешочек, сшитый из куска бычьей шкуры, кроме того, он был тщательно просмолен. Смолу мне принес один из чернокожих, который где-то ее раздобыл. Так что мешочек был наглухо запечатан, но выглядел непрезентабельно и зашит мне во внутренний карман. Я взял с собой Курта, Отто и двух немцем телохранителей, и верхом, прихватив за собой сменных лошадей, а также 300 фунтов стерлингов денег, тронулся в свое очередное путешествие. Шла середина ноября 1866 года, начиналось жаркое африканское лето, мы окутанные клубами красной африканской пыли для начала прибыли в Блумфонтейн. Там я разместил своих людей в двух соседних номерах знакомой гостиницы, затем мы привели себя в порядок и сделали визиты. Я навестил своего друга молодого Питера, двоюродного племянника президента Й. Бранта, и посетив нотариуса он стал моим доверенным лицом. После чего я оставил ему тридцать фунтов на расходы, и доверил ему решить все вопросы, связанные с надлежащим оформлением моей фермы, и получением гражданства Свободного Оранжевого государства. После чего мы покинули наш гостеприимный город Блумфонтейн, и двинулись далее на юго-запад в Кейптаун. Поскольку теперь мы имели запасных лошадей и достаточно денег, тем более что погода нам благоприятствовала, то продвигались намного быстрее, чем в первый раз, и уже за 17 дней достигли Кейптауна. Перед глазами во время этой гонки промелькнули богатые и разнообразные ландшафты страны. Где-то встречаются высокогорья и долины, но в основном это были бескрайние пространства равнин, на сотни миль простирались густые поросли кустарника, а на юге располагались крупные горные массивы и даже небольшие участки лесонасаждений, с виду напоминающие парковые зоны Англии. В плодородных районах урожаи пшеницы и других злаковых достигают объемов, не сравнимых ни с какой другой африканской колонией. Каждый год земля может давать по два урожая зерновых, с большим успехом культивируются виноград и табак. На севере Капской колонии уже пытаются выращивать кофе, сахарный тростник и хлопок. Что и говорить очень богатая земля!

По прибытии в Кейптаун первым делом я поспешил в порт, мне нужен был пароход в сторону Индии, желательно с дозаправкой углем в Адене. Из Адена я надеялся с попутным судном добраться до Суэца, а уже оттуда в Каир. Поскольку Кейптаунский порт был транзитный, то в ближайшие несколько дней ожидался проходящий пароход, и за шиллинг меня должны были известить по адресу моей гостиницы. Я же остановился со своими людьми в гостинице Виктория в Кейптауне. Да, прогресс, конечно, идет уже семимильными шагами, но зачастую приходится прибегать вот к таким первобытным методам. В ежедневной Кейптпунской газете напечатают, что сегодня в Англию, в Австралию или в Батавию отправился пароход во столько-то сил, с таким-то грузом и с такими-то пассажирами, но что мне с этого толку? Нужный мне пароход уже будет далеко. Поскольку пароход должен был прийти в Столовую бухту, так как было лето, то далеко ехать было не нужно. Пока же в ожидании известия мы выкупались, привели себя в порядок, купили новое белье и кое-что по мелочи. Потом, я посетил рекомендованного мне поверенного — мистера Томсона, и рассказал ему, что купил ферму в южной бурской республике и мне нужен человек который будет представлять мои интересы в Кейптауне. Пока же я дал ему пару фунтов и поручил уладить вопросы с моими налогами как жителя Капской колонии. С точки зрения Капских колониальных властей, я до сих пор нищим человеком без всякого имущества, так что заплатил за текущий год минимальный налог в 2 шиллинга авансом. После чего, стал отдыхать в гостинице, дожидаясь известий о моем пароходе, пока узнавая прошедшие новости из подшивки местных и британских газет. Так война между Пруссией, вместе с Итальянцами и Австрией быстро, как я и ожидал, закончилось победой первых. Хотя итальянцам австрийцы, как и обычно, наваляли по первое число. В России, где-то у Байкала, ссыльные подняли восстание. Ну, там, в основном поляки бузят. Опять же в России, где-то в Абхазии восстание местных мусульман. В Африке в Нигерии англичане ведут бесконечные англо-ашантийские войны с местными чернокожими. В Швейцарии в Женеве собрался и начал работу первый конгресс Первого Интернационала. Вот уж людям заняться не чем! В общем, новости все, особо важного ничего не произошло. Сейчас будут оформлять итоги Австро-Прусской войны, перекраивать карту Европы, остальное же, сущие пустяки.

Уже не первый раз мои Кейптаунские знакомые рассказывают мне слухи и домыслы, что якобы в Южной Африке полно золота и алмазов! Интересно кто же распускает эти слухи? По моим подсчетам пока что ничего никто найти не должен. Или же история имеет некую пластичность, и раз в 1866 году один раз появились слухи о алмазах, то и в других вариантах истории будет происходить так же? Но впрочем, хотя и подтверждения этим слухам пока нет, но привлеченные ими из Британии уже прибыли более 2000 человек, желающих разбогатеть в колонии. Напомню, что пока все белое население Капской колонии вместе с женщинами и детьми не превышает 140 тысяч человек. Эти новоприбывшие пока разбрелись по территории Капской колонии, и везде роют землю, ищут золото или алмазы. Пока без результата, там ничего нет. Особенно золота, в Капской колонии его не найти, а в бурских республиках оно залегает достаточно глубоко, так просто до него не докопаться. Россыпные месторождения, к которым тут все привыкли, располагаются на самом севере в районе реки Лимпопо, среди дикарей. Но рано или поздно эти искатели попадут и в бурские республики, и хотя буры крайне не любят английских пришельцев, и всегда стараются это доказать словом или делом, но в долинах рек Оранжевая или Вааль, те могут найти одиночные камни, смытые дождями с месторождений. Такие алмазы здесь можно найти буквально под ногами. И тогда начнется веселье. К тому же слухи о разработках на моей ферме "хрустальных осколков", могут привести ко мне нежелательных соседей. Нетрудно ведь сложить два и два, слухи о алмазах и похожие работы у меня на ферме.

И это значит, что мне опять необходимо торопиться, наращивать свою деятельность. К тому же теперь придется корректировать свои планы. Больше никаких ирландцев! Хотя они и ненавидят своих завоевателей англичан, но официально являются британскими подданными и в моей реальности именно забота о британских гражданах, о соблюдении их прав привела к аннексии Алмазных Полей Британцами. Так что добираю свои 10 ирландцев и закрываю там вербовочную лавочку, и так уже на моей ферме их большинство, теперь только немцы и наверное русские. Хотя и далековато они живут от Кейптауна и Амстердама, но от Амстердама до Санкт-Петербурга через Балтику не так уж и далеко, можно открывать в Питере вербовочную контору. Еще мне дополнительные расходы, а я и так пока испытываю недостаток в наличных!

Так, ко мне спешит мальчишка-мулат посыльный, и говорит, что нужный мне пароход "Королева Анна" уже пришел в порт. Нужно поторапливаться, рассчитаться за номера в гостинице и верхом в порт покупать билеты, потом один из немцев отгонит десяток наших лошадей обратно в Кимберли. Билеты взяли до Адена, разместимся в вчетвером в одной каюте на двух двухъярусных койках. Со мной Отто, мой личный слуга, глава телохранителей Курт, и еще один телохранитель из немцев по имени Гюнтер. Наше путешествие продолжается. Прибудем в Аден, в зависимости от погоды, в течении 20–25 дней.

Глава 19

Индийский океан встретил нас еще хуже, нежели ранее меня встречал Атлантический здесь дул крепкий, и противный (не попутный) ветер, обратившийся к вечеру в шторм, который на берегу называют бурей.

Знаменитый мыс Доброй Надежды, как будто совестится перед путешественниками за свое приторное название, и напомнил, что раньше он назывался мысом Бурь. И в самом деле, редкое судно не испытывает шторма у этого древнего мыса. Началась качка, и довольно сильная, половина пассажиров, по обыкновению, отправилась по койкам мучиться морскою болезнью; слуги ловили стулья, стаканы и всё, что начало метаться с места на место; принайтовливали мебель в каютах. Мы тоже лежали в каюте, желая отдохнуть во время нашего морского путешествия, и тут такое. Пошел дождь и начал капать в низ. Рев ветра долетал до нашей каюты, размахи судна были всё больше и больше. Шторм был классический, во всей форме. Часов в десять вечера жестоко поддало, вал волн хлынул и разлился по всем палубам, на которых и без того много скопилось дождевой воды. Она потоками устремилась в люки, которых не закрывали для вентиляции воздуха. Никто из нас в каюте не ожидал такого подвоха, и все мы вымокли до нитки. Воды в каюте на полу скопилось почти по щиколотку. Потом прибежал матрос и шваброй согнал ее, куда то дальше вниз. Мы пока вышли на палубу — тут лил дождь, и периодически сверкала молния. "Совершайте морские путешествия на наших комфортабельных кораблях!" — вдруг вспомнились мне позабытые строчки рекламы. Быстро вернулись в каюту и постарались найти сухую одежду, а так как такой не было, то мы ограничились по глотку капского бренди из фляжки. Алкоголь произвел удивительное действие, вдруг ветер смягчился и задул попутный; судно понеслось быстро. Давно бы так! Удовлетворенные, мы легли спать в наши мокрые койки, а впрочем, сейчас декабрь самый разгар лета, так что не замерзнем.

Дальнейшее плавание по Индийскому океану было довольно однообразно. Волнение было не такое сильное, чтоб мешало жить, но беспокойное настолько, что не давало ничем заняться, кроме чтения. А читать у нас ничего не было, но, приходя в курительную комнату, я из свежих европейских газет узнал, как изменились в итоге европейские границы в результате Австро-Прусской войны. Узнал я и то, что Россия закончила, наконец, таки, войну с Бухарским ханством с минимальными результатами. Пересекли тропики и приближаемся к экватору, небеса источают жар как из печки. Влажность как будто сидишь в бане, постоянно потеешь. Выйдешь на палубу, взглянешь и ослепнешь на минуту от нестерпимого блеска неба и моря; от меди на корабле, от железа отскакивают снопы лучей; палуба и та нестерпимо блещет и уязвляет глаз своей белизной. Иногда наш пароход шел в виду африканского берега — вдалеке виднелась зеленая кайма. За исключением первого дня бури, остальное время мы шли быстро, надеемся быть в Адене на 21 день, если ничего не произойдет. Пересекли северный тропик, но ожидаемого похолодания не случилась, впереди жаркие пустыни Аравийского полуострова, здесь даже под новый год жарко. Пару раз наблюдал на море водяные смерчи. А один раз, наши матросы чуть было не вытащили из воды акулу, но акула сорвалась с крючка и бухнула обратно в воду.

Наконец прибыли в Аден, на пароход стали загружать уголь, а мы сошли на берег. Миновали местную экзотическую таможню, мы европейцы и грузов у нас никаких нет, только личные вещи. Над городом раскаленные безжизненные горы, ниже старая крепость, под ней белые глинобитные домики с плоскими крышами. Йемен и сейчас два государства — тот, что вокруг нас султанат, а на севере в Сане имамат. Там сидит главный местный мусульманский лидер. Аден древний транзитный порт из Египта в Индию, также здесь выращивается неплохой кофе, и собираются благовония. Но его лучшие годы уже позади — торговые пути переместились, транзит угас, кофе с успехом производят в Центральной и Южной Америке, а благовония сейчас никому особо не нужны. Особые надежды на скорый ввод в эксплуатацию Суэцкого канала, его первую очередь запустят в 1869 году, а сейчас у нас наступил 1867. Тогда город вновь станет важным стратегическим пунктом. Впрочем, англичане уже сейчас обхаживают местных арабских вождей и имеют определенные успехи. А куда арабам податься, они все жизнь сидели на транзите из Индии, а там сейчас англичане. Те захотят, и транзит к арабам пересохнет, и останутся они при своих верблюдах и финиках. К слову, о верблюдах, в Адене имеется знаменитый на всю округу верблюжий рынок, где каждый день продается полсотни верблюдов. Но нам эти верблюды и даром не нужны! Еще из местных достопримечательностей есть старинные мечети, но мы туда не пойдем. Нам нужно искать попутное судно в Суэц, поищем британского консула, может быть, он подскажет к кому обратиться? Консул нас не принял, ну и хорошо, но его дворецкий рекомендовал нам остановится в трактире в порту у кривого Абдуллы, там же поспрашивать и про судно. Физиономия у Абдуллы, по самые брови заросшая черной бородой, конечно, не внушала мне особого уважения, но и он оценил наши новые многозарядные английские винтовки и американские револьверы. А в общем, остановились и пообедали и на ночь разместились, правда, на отель Европа это было не похоже, но зато судно нам сосватали. Язык денег он самый интернациональный, правда, при общении очень помог английский. Судно было небольшим арабское дау, это деревянный корабль с одной мачтой и косым парусом, оно шло в Суэц с грузом фиников. Как я потом узнал, эти финики были прикрытием для партии индийского гашиша, спрятанного на дне плетеных корзин. Наверное, не найдется на свете таможенника, который, истекая зноем, начнет на жаре ковыряться в липких и сладких финиках, пытаясь добраться до дна корзины. Гораздо приятней выпить вместе с капитаном чашечку кофе и принять свой заслуженный бакшиш. На судне был капитан и около дюжины матросов, за десять фунтов капитан нам уступил свою каюту. Любезно конечно с его стороны, если бы его каюта не кишела вшами и другими насекомыми. Но делать нечего, придется неделю потерпеть, к тому же по ночам все равно нужно дежурить с оружием в руках, чтобы, нам не перерезали глотки, и не выкинули за борт.

Глава 20

Капитана дау звали Ахмет. Это был наглый и крикливый араб в белых одеждах, а его команда представляла собой группу босых оборванцев, омерзительной наружности. Увидев их, я сразу подумал, что наше плавание не обойдется без проблем, и они не заставили себя долго ждать. На третий день, мы вчетвером сидели в каюте и отдыхали, когда к нам в каюту зашел один из матросов. Ну, зашел и зашел, может, у капитана тут остались какие-либо вещи, и он послал его за ними. Но представь те себе мое удивление, а потом и негодование, когда увидел как этот оборванец, не стесняясь нас, начал рыться в наших же вещах! Я сделал знак Гюнтеру и достал свой револьвер. Гюнтер поднялся, подошел к склонившемуся матросу, а потом сильным пинком сзади, повалил его на пол. После этого он схватил начавшего что-то кричать оборванца за шиворот, и рывком выбросил его наружу. Матрос упал и покатился по палубе, громко визжа и явно выкрикивая какие-то ругательства и проклятия на арабском. Мы вышли за ним наружу, при этом Курт предусмотрительно захватил с собой ружье. Мгновенно прибежали другие моряки и подняли с палубы своего пострадавшего товарища. Со всех сторон слышались гневные возгласы матросов, некоторые опустили руки на рукоятки своих ножей и кинжалов. Наконец показался наш капитан лукавый Ахмед, явно спровоцировавший эту ситуацию. На ломаном английском, он начал причитать, что зря взял с собой в плавание неверных собак и теперь его люди недовольны и он не знает, удастся ли ему погасить этот конфликт даже за двадцать золотых монет. Тут я холоднокровно направил дуло своего револьвера ему в лоб, Гюнтер тоже достал свой револьвер и вместе с Куртом, вооруженным винтовкой, они вдвоем стали контролировать команду.

Ахмед! — сказал я капитану — зря ты это все затеял. Вас всего двенадцать человек, а у нас сейчас тридцать зарядов, и в придачу еще револьвер Курта. Только рискни и дай мне повод, и мы просто всех Вас перестреляем за пару минут, и Вы просто ничего не сможете сделать со своими кинжалами. В сущности, так будет даже лучше, Вы все мне и не нужны. Красное море — довольно узкий водоем протянувшийся с севера на юг и даже такие никудышные моряки как мы, понимаем где восток, где запад, и где север. Так что Вы пойдете кормить местных акул, а мы, не спеша, будем идти под парусом при попутном ветре на север, а если ветер не будет попутным, то будем стоять на якоре. Ну, потеряем мы несколько дней, ну и что? Воды Вы набрали из расчета на 15 человек, а нас останется трое, еды тут полно — я взглядом показал на окружающие нас корзины с финиками — так что Мы доплывем и сумеем выбросить этот корабль на песчаный пляж. А вы все уже будете в аду, ублажать своего шайтана. Так что делай свой выбор, я жду.

Курт при этих моих словах выстрелил в пол рядом с ногами одного из арабов, от пола отскочила деревянная щепка и поцарапала тому ногу, он жалобно взвизгнул. Выстрел произвел магическое действие на моряков, все руки сразу убрались с рукоятей кинжалов, и арабы стали стремиться отойти от нас подальше и спрятаться один за другого.

Ахмед тут же заявил, что он просто пошутил, а на шутки настоящие друзья, такие как мы с ним, не должны обижаться. После чего он руганью разогнал своих матросов по местам, заставив их вновь заняться работой. Хотя я и услышал несколько раз, что капитан шипел своим бравым морякам, что-то там, про неверных собак, которые за все заплатят. Понятно с первого раза не дошло, попытаемся донести со второго, а третьего уже точно не будет.

Этим вечером мы готовились к нападению, понятно же, что арабы попытаются взять реванш и попытать счастья в темноте, где наше стрелковое оружие не будет так уж эффективно. Поэтому мы зарядили в свои ружья по два патрона с дробью, они в случаи чего, должны были прийтись на первые выстрелы. Кроме того, мы приготовили запасные свечи и расставили их по местам, рассчитывая зажечь их от уже пары горевших. Кроме того, вход в каюту мы загромоздили капитанским сундуком, корзинами и тюками, нашедшимися здесь же. После чего, Курт стал дежурить в первую смену, а мы с Гюнтером дремать в полглаза, положив наши ружья рядом с собой. Около полуночи, Курт, как раз готовился смениться, когда наша баррикада стала рушиться. Курт, не долго думая, пальнул туда дробью, раздался жалобный вой, мы вскочили и не размышляя, так же сделали по выстрелу в сторону входа, после чего стремительно выбрались наружу. На палубе при свете пары, тройки факелов, которые наши бравые арабские моряки принесли с собой для освещения, я заметил собравшимися всю нашу команду. В руках у них сверкали кинжалы, а Ахмет вцепился в здоровенное кремневое ружье, которое у него в руках ходило ходуном, и он никак не мог прицелиться. Я выстрелил в пол рядом с капитаном, ружье тут же выпало из его рук и покатилось по палубе.

Еще одна шутка, Ахмет? — сказал я — завязывал бы ты уже со своими шутками, я тебя официально предупреждаю, Вы сейчас все бросаете свои кинжалы за борт или же можете прыгать туда сами. Твои шутки мне уже изрядно надоели.

Под дулами наших винтовок, моряки побросали свое холодное оружие за борт, а Ахмед начал ныть, что у него очень дорогой кинжал, тем более, что фамильный.

Хорошо, черт с тобой, ты можешь его оставить, а вот свое ружье давай сюда, оно пока побудет у нас в каюте, и нам так будет спокойней, и ты его ночью не потеряешь.

Ахмед уверяя, что больше проблем от него не будет, нашел на палубе свое ружье и передал его мне. Порох с полки ссыпался, поэтому выстрелить из него сейчас было невозможно. Мы вернулись в каюту, а снаружи еще долго слушалась отборная арабская ругань. Похоже, что одному из матросов сильно досталось и ему предстоит провести в лазарете пару недель.

Несмотря на эти наши недопонимания, тем не менее, мы все это время приближались к своей цели, плывя по теплым водам Красного моря. Питались мы, как и вся команда, финиками из корзин, запивая это все теплой вонючей водой. Так же приходилось все время почесываться, из за укусов надоедливых насекомых, изрядно досаждавших нам по ночам. Благо хоть арабы, похоже, успокоились и решили оставить нас в покое. Услаждала мой взор только кристально чистая небесно-голубая вода Красного моря, но этот прекрасный вид компенсировался его голыми и безжизненными берегами. Наконец мы дотащились до Суэца, высадились и полюбовались на кучку туземных глинобитных домишек, среди моря песка. Суэц — конечный пункт строящегося канала, его сейчас уже долгое время, аж с 1859 года строят Египетский правитель (хедив) Али-Саид-паша, а после его смерти, его новый приемник Исмаил-паша и французский дипломат и предприниматель Фердинанд Мари Лессепс. Строительство канала затмило все грандиозные стройки фараонов, на это строительство принудительно набирают до 60000 египтян в месяц. Мне бы кто выделил столько людей! Работа идет в трудных условиях пустыни, а питьевой воды нет, как это мне знакомо! Питьевая вода на стройку доставлялась за многие километры на верблюдах и ослах, и так несколько лет, пока от Нила рыли канал в Исмаилию с пресной водой. Многие из строителей погибают от непосильного труда и эпидемий, их могилы украшают собой берега строящегося канала. За время этого строительства канала умрет 120000 человек. От Суэца до Каира англичанами построена железная дорога в 1859 году, так что наш дальнейший путь пройдет в комфортабельных условиях.

К вечеру прибыли в Каир, разместились в гостинице "Шефердз", где и переночевали. Обстановка в гостинице крайне своеобразна. Высокие потолки и каменные полы, с полным отсутствием ковров, вместо них тонкие циновки из папируса. Перин тоже нет, зато на окнах шторы и москитные сетки, как напоминание о тропиках. Восток представлен свежими финиками на столе в номере — признак пустыни, и каменными кувшинами с прохладной водой у кроватей. Прислуга вся стильная, арабы в белом, их нужно вызывать хлопками ладоней. В общем, своеобразное местечко! Здесь в Египте уже полно европейцев, прибывших и по делам и просто путешествующих, так что наметки египетской тур индустрии уже видны невооруженным взглядом. Надеюсь, что эти арабы не потащат нас в Гизу смотреть свои пирамиды!

На улицах Каира — сплошные балаган и ярмарка, бесконечный восточный базар, во всем его великолепии! Кажется, что присутствуешь на каком-то маскараде! Кое-где главные улицы толстым слоем устланы циновками и деревянными настилами, поэтому напоминают закрытые веранды. Кое-где я видел такое покрытие на целый квартал, от одной мечети до другой. Дома своим стилем напомнили мне нагромождение старой мебели, сваленной где-то на чердаке, и покрытой толстым слоем пыли. Окна у них, выступают наружу и заделаны решетками. Решетки снабжены квадратными отверстиями, сквозь которые жителям домов можно высунуть голову. Некоторые женские лица, высовывающиеся из них, выглядели для меня весьма любопытно. Купить здесь себе какую-нибудь рабыню-служанку? О сладкий Восток и сказки Шахерезады! Только как потом мне везти эту рабыню через полмира? Выступающие из домов окна почти смыкаются над головой, поэтому по некоторым улицам, составленным из частных домов, бредешь почти как в тоннеле. Полдень, а темно как ночью! Иногда кругом идут сплошные высокие стены, с таинственными проходами между ними. Излишняя кривизна улиц. Мельком проглядывают дворики. Колодцы, как правило, располагаются в тени. Но видно, что лучшие время города уже прошло, мы заметили много пустующих домов. Они имеют крайне запыленный и брошенный вид. Разрушенные мечети своими куполами напомнили мне перевернутые лодки с проломленными днищами. Внизу все усыпано мусором. На улицах очень много слепцов, такого количества я до сих пор не встречал нигде. Под ярким солнцем видны мухи, ползающие на глазах и откладывающие личинки. Природа питается человечиной! В нильской воде живет неприятный паразит — шизостома. Особенно он охотно размножается в теплой воде мелководных каналов для полива полей. До 70 % мужчин работающих на этих полях подхватывают этого паразита, который особо любит атаковать глаза и половые органы. "Настоящий мужчина — мочиться кровью", — так гласит египетская пословица. Окончательно победили этого паразита только в 70-х годах 20 века, с помощью химикатов. Многие слепые бродят с поводырями, везде видны пораженные слепотой дети. Каир город контрастов — рядом запустение и свежесть, великолепие и убожество, мрак и свет. В кварталах нам было темно, а на центральных улицах от обилия света невозможно укрыться. Еще там заметно множество четвероного гужевого транспорта. Толпы оживленных жителей. Повозки на которых гордо сидят турки и арабы, рядом с ними верблюды, на которых перевозят воду в кожаных мешках. В обычных мешках перевозят солому. На спинах мулов и ослов груды зеленой травы, камней, горшков, овощей, кур в плетеных корзинах. Детей тоже возят в корзинах. Женщины в чадрах, на них бросается в глаза обилие ювелирных украшений, впрочем, по большей мере эти украшения из обычной меди. Виднеются подкрашенные черным глаза, и ногти рук, окрашенные желтым. Некоторые богатые женщины разодеты в пух и прах в тонкие шелка и важно едут верхом на осликах.

Посетил со своими спутниками турецкие бани, где мы попытались избавиться от насекомых, подхваченных нами в каюте капитана Ахмеда. Мыться пришлось парами, так как нужно было охранять нашу одежду, в которой были деньги и драгоценности. У банщика выспросил имена пары самых богатых ювелиров Каира, он обещал после бани, с нами послать мальчишку посыльного который за плату проводит нас по нужным адресам. Вымылись, получили порцию массажа, после чего все как будто помолодели, выпили шербета и пошли делать свои визиты сопровождаемые нашим малолетним гидом. Пообщались с приказчиками в ювелирных лавках, договорились о визите к их хозяевам на завтрашнее утро. Намекнули, что можем предложить свежие камни прямо из индийских копей, так что готовьте свои деньги.

Остаток дня провели осматривая городскую крепость — Цитадель. Она построена знаменитым султаном Саладином, во времена крестовых походов, для защиты Каира. Поднялись на смотровую площадку — оттуда открывается прекрасный вид на Каир и его округу. Город словно сжат с двух сторон пустынями. Одна тянется до Суэца и Красного моря, другая Ливийская пустыня, а между ними пыльный город. Это пыль столетий. Нил, зелень, пустыня, город, пыль, минареты высятся, словно маяки, только удивительно древние. Цитадель располагается на прочной скале. Внутри разваливающиеся стены, подошли к ним посмотрели вниз, здесь высота добрых 60 метров — почти высота 18-этажного дома, внизу макушки заброшенных домиков, просторная площадь, запруженная людьми. Просто не вериться, что стоишь на том самом месте, где лет сорок назад мамелюк прыгнул на лошади со стен и этим спас свою жизнь. Это кажется просто невозможным. Тогда наместником Египта был отец нынешнего правителя Исмаила, знаменитый Мухаммед Али. Мехмед-Али (или Мухаммед-Али; 1769–1849) — албанец родом, турецкий военачальник, захвативший власть в Египте в 1805 году и удерживавший ее до самой своей смерти. В 30-е годы XIX века вел войны с турецким султаном, пытаясь добиться независимости Египта, но после вмешательства англичан потерпел неудачу и был вынужден подчиниться султану. Этот суровый албанец в укреплении своей власти опирался на своих земляков, и ему очень мешали мамелюкские беи. Эти воины, в борьбе с турецким султаном Селимом Грозным, завоевателем Египта, предали своего предводителя, но выторговали у турок для себя многочисленные привилегии. Мухаммеду Али были не нужны мятежные и беспокойные мамелюки, поэтому он решил поголовно истребить их. Он заманил их на праздник в Цитадель, где уже были собраны верные ему войска, и приказал перебить всех до одного. И только мамелюк Эмин-бей, выпрыгнув вместе с лошадью, сквозь пролом в крепостной стене, спас свою жизнь, приземлившись на кучу мусора. Вот уж воистину, кому на роду предстоит быть повешенным, тот не может разбиться! Полный новых впечатлений, я возвратился в наш отель.

Утром приготовили для продажи около десятка крупных камней, и пошли к ювелирам. В первом месте главный ювелир Каира, степенный пожилой армянин долго рассматривал все принесенные камни на свет, любовался их блеском, потом консультировался со своими помощниками, выспрашивал меня о истории этих алмазов и прежних владельцах, долго, очень утомительно и упорно торговался, и наконец 6 лучших алмазов обрели своего нового хозяина за 18 тысяч фунтов. Дешево, но быстро, и сейчас и здесь, дороже их мне не продать. Я попросил выписать мне векселя на Парижский банк Ротшильдов, сейчас в Египте активно сотрудничают с французами, так что это оптимальный для меня вариант. Во втором адресе, его коллега-ювелир, сын Израиля стал счастливым обладателем 4 алмазов поменьше, всего за жалких 8 тысяч фунтов. История продажи в целом повторилась, с небольшим отличием. Тут я попросил выдать мне 250 фунтов золотом, а остальные средства, так же взял векселями на Парижские банки. Теперь нам пора в Александрию, поедем пароходом вниз по реке, словно богатые путешественники.

Глава 21

Но Каир не захотел просто так отпустить нас, он приготовил для нас свою дозу неприятностей. Когда мы в нанятой пролетке ехали из отеля в порт, то были внутренне готовы ко всему, и наши руки крепко сжимали рукоятки своих револьверов. Предчувствия меня не обманули. Внезапно наша пролетка свернула в переулок и остановилась. Последи дороги, стоял слепец, мешая нам проехать, он судорожно вертелся посреди дороги, как бы не зная куда пойти, рядом поднимался с земли, отряхивая свой халат, его поводырь. Якобы классическое ДТП, только зачем мы сюда свернули? Не верю я в такие совпадения. Начала собираться толпа зевак, мы все еще стояли и не могли проехать, наш возница, сошел вниз, чтобы отвести слепца в сторону от дороги. Я же дал знак своим людям приготовиться. Слепец как бы вырвался от возницы и приблизился ко мне, а затем неожиданно ловко крепко схватил мою руку. Рука слепца была с грязными обкусанными ногтями каменной твердости, и они больно, глубоко и сильно впились мне в кожу. А ты вовсе не слепец! Я увидел, что глаза его вполне зрячи, и сверкают холодным бешенством, и что своей другой рукой он выхватывает из под одежды смертоносный кинжал. Но я был уже внутренне готов к подобным фокусам, поэтому сильным ударом ноги в грудь мнимого слепого, отбросил его от коляски. Он упал и покатился по мостовой. Юноша-поводырь и еще с десяток зевак тут же одновременно выхватили вдруг кинжалы, а наш возница куда то скрылся. Ну, не идиоты ли? С кинжалами против револьверов! Я крикнул:

— Стреляйте по ногам — и мы все из четырех стволов открыли беглый огонь.

Через полминуты все было кончено. Десять человек корчилось на дороге, им было явно неприятно, и теперь не до нас, а остальная толпа разбежалась, кто куда, в том числе и наш возница, чтобы его черти на том свете жарили с утра до ночи. Подхватив свой багаж, мы вчетвером побежали прочь. Пробежав квартал, мы притормозили и дальше пошли уже спокойно, да и бегать с вещами было не очень удобно. По ходу движения мы поймали свободную пролетку и сказали ее вознице ехать в порт. Проезжая по улицам мы заметили полицейских и солдат в красных фесках, спешащих к месту происшествия. Ну, пусть они там разбираются без нас. Мы европейцы, мы опаздываем, на нас напали бандиты с холодным оружием, так что пусть английский консул занимается этим делом, если все же выйдут на нас. Но мы уже сейчас покидаем Каир, да и в Египте в целом не собираемся задерживаться, так что успехов в Вашем расследовании. Убить мы никого не убили, остальное пустяки, в случае неприятностей с властями просто заплатим деньги, коррупция здесь процветает. Но желательно наши деньги сэкономить! В порт мы добрались вовремя, без приключений и без препятственно прошли на наш пароход.

Мы приобрели дорогие билеты 1-го класса. Сидя в салоне парохода ощущаешь себя как будто ты где-нибудь в Англии. Выйдешь на палубу — мама дорогая! Вонючая дельта, почва как будто жидкий распыленный навоз, не раз уже перелопаченный. Зато собирают 2 урожая в год, сахарный тростник, пшеница, хлопок. Мелькают деревушки из необожженного кирпича. На домах осиные гнезда и голубятни, крыши покрытые листьями кукурузы или соломой. К оградам привязан скот — буйволы, верблюды, ослы — все они непременно что-то жуют. Издалека деревни напоминают песчаные кучи. Кругом метелки пальм. Поля, каналы, заполненные водой, дороги насыпаны выше уровня почвы. На дорогах снует множество народа. На берегу военный лагерь. Солдаты в белом с красными фесками маршируют, кавалерия осуществляет маневры на жаре. Шум и суматоха царит над военной частью, но наша машина шумит не меньше.

Александрия древний город, исторические осколки выглядывают из каждого пласта жирной земли вывернутого лопатой. Главная площадь имеет оживленный вид. Здесь все кругом историческое. Помпеев столб похож на порядком обсосанный леденец, рядом с какими то лачугами обелиск Клеопатры, он уже так давно лежит, что уже почти полностью засыпан землей. Железная дорога проходит город насквозь, а за городом располагаются богатые поместья. Но для нас главное-это порт, море. Море и небо здесь словно впитались друг в друга. Здесь мы разделились. Отто, прихватив наши векселя и часть наличных, отправляется на пароходе во французский Гавр. Оттуда он доберется до Амстердама и поручит эти векселя нашей посреднической конторе Ван Рейн и сыновья. И так, похоже, что я опоздаю на месяц, но вроде бы жестких сроков нигде не было. Жаль конечно расставаться с Отто, я так привык к его услугам как личного слуги, но сейчас для меня безопасность намного важнее. А сам я вместе с моими двумя телохранителями Куртом и Гюнтером, сегодня вечером на пароходе "Аркадия" отправляемся в Стамбул. Пока ждем, мы остановились в отеле "Клеопатра", расположенным в окружении садика финиковых пальм, пообедали холодным мясом на треснувших тарелках, кругом мухи и москиты. Наш одетый в белое араб-официант, посплетничал с нами о своем хозяине. "Этот араб не знает, как нужно содержать гостиницу". Тут я с ним был вынужден согласиться. Рядом с нами обедал персидский купец Реза из Каира — после обеда прошли с ним в курительную комнату, поговорили. Меня интересовала возможность вербовки персидских работников на мои разработки в Южную Африку. Желательно доставка людей партиями до Бендер-Аббаса, перевозка далее на мне. Я нанял бы 500 человек на 2 года. Перс заинтересовался, он рассчитывал действовать через своих иранских родственников, и мы с ним обменялись адресами и договорились продолжать переписку. Пора в порт, попрощался. Рассчитались за гостиницу, верхом на мулах прибыли в порт, загрузились на пароход — едем втроем в одной каюте. Вышел на палубу, в начинающихся сумерках, виднелись в отдалении маяк и Помпеева колонна. Отплыли. Похоже, что наши египетские приключения обойдутся без последствий.

Когда я ночью спал, ощущалось волнение. Утром вышел на палубу там волнение и сильный встречный ветер, пошел на завтрак, другие пассажиры пока не показываются из своих кают. К полудню море утихомирилось вместе с ветром, установилась чудесная погода. Морской воздух совсем прозрачен, а солнце обжигает подставленную щеку. В обед разглядывал в столовой нескольких пассажирок — гречанок, отправляющихся на острова греческого Архипелага. Море и пассажирки — таким были мои развлечения в последующие 2 дня. Потом стали проходить в виду греческих островов. Вид их сух и стерилен, зелени почти нет, взгляд смотрит на выцветшую желтизну. Зато здесь глубоко, отмелей почти нет, можно подойти вплотную к любому берегу, что очень облегчает мореплавание в здешних водах. Приставали к греческому острову Сиру, выгружали и брали на борт какие-то грузы. В столовой познакомился капитаном Вайтом и его помощником, они мне много рассказывали о своих плаваниях в Индию. Они также сообщили мне новости, которые прошли мимо меня, пока я был в Египте. Правитель соседа Египта, Эфиопии по имени Теодрос (Федор), как называют его местные негус, слишком увлекся европейским спиртным. Ему взбрело в голову (а он стал очень вздорным!) заковать в кандалы английского консула и еще два десятка европейцев. И теперь они сидят в цепях и каждую минуту, и в зависимости от дозы коньяка, принятой царем, могут потерять свою жизнь. Похоже, что англичанам придется теперь готовить военную экспедицию для свержения вечно пьяного негуса и освобождения заложников.

В следующие дни "Аркадия" заходил в гавань Смирны, потом становился на якорь у острова Метилена. А сегодня мы прошли Дарданеллы, но небо разразилось сильным ливневым дождем, так что Троянскую долину и курган Ахилла никто из нас не рассмотрел. В Мраморном море небеса прояснились, удивительная чистота разлилась в воздухе. Утром приблизились к Константинополю, когда мы огибали мыс Сераль, всходило солнце. Величественный вид, холмы Скутари горели на солнце словно сапфиры. Полуостров покрыт деревьями, одет террасами до самой макушки, опоясан домами. Виднеются Длинные стены, за ними величественный Стамбул, похоже, что мы прибыли.

Глава 22

Вошли в бухту Золотой рог. Попрощался с нашим любезным капитаном, и на каике нечто вроде каноэ, с одного конца заостренного наподобие ножа и покрытого замысловатой резьбой, словно старинная мебель), мы втроем перебрались на берег в Топханне. Никто не спросил наших паспортов и не попытался проверить багаж. Однако. Нанял нам в порту провожатого, тот нас как иностранцев довел до отеля "Глобус" в районе Пера. Цены кусаются, где-то 1,1 фунта в день, я отдал за комнату на троих, без ковров, на последнем 5-м этаже. Но нам не привыкать к спартанским условиям, тем более, что мы проведем здесь дней десять и возможно, что на нас здесь будет нападение с целью завладеть моими камушками — так как я буду все это время предлагать их разным ювелирам. Так что до зубов вооружась, мы все будем дежурить посменно, всегда начеку, всегда готовы к неприятностям. А впрочем, Стамбул город очень опасный, в гостинице нам рекомендовали не выходить на улицу по ночам, из-за разбойников и убийц. Они являются настоящим проклятием этих мест. Нельзя так нельзя, и кроме того, выходить нам некуда, даже если и можно было выйти. Утром встал рано, и пока не начал заниматься делами, я решил прогуляться по Стамбулу, оставив своих спутников охранять наши деньги и драгоценности. Вышел на улицу, смотрю, как сваливают мусор на городском кладбище. Над кладбищем настоящие лесные заросли, какие то предприимчивые граждане здесь же пилят деревья. Пошел мимо, кругом какая то путаница улиц, номеров домов нет, названий улиц тоже, я отправился в одиночку осмотреть Стамбул и после ужасно долгой ходьбы очутился в том же самом месте, откуда начал свой путь. Будто заблудился в лесу. Похоже, что мне понадобится компас! Просто какой-то совершеннейший лабиринт, узко, тесно, сдавленно. Хорошо бы влезть на дерево, воспарить над лабиринтом, но не стоит, меня здесь не поймут. Подумал, и вернулся в отель завтракать, там я найму себе гида. Нанял через отель гида — еще 1 фунт в день, только нужно запоминать адреса, чужие соглядатаи вокруг нам совсем не нужны. Походили по известным ювелирам, показывал припасенные заранее пару алмазов, говорил, что могу раздобыть еще. Договаривались о дополнительных встречах, я приглашал ювелиров и экспертов-оценщиков к себе в отель, но прийти не все соглашались, так что придется нанимать коляску и приезжать нам. Говорил, что это горячие камни из индийских копей, обещал хорошую скидку. Вечером до ужина, поскольку оплаченное гиду время еще оставалось, я решил пройти в пару мест, оставив своих охранников в отеле. Гид попросил нанять каик и мы поплыли в сторону Сераля, тут святая земля. Вышли, прошли несколько обширных земельных участков и садов, на земле которых виднелись прекрасные здания в мавританском стиле. Подошли к мечети Святой Софии. Вошел, какие то мошенники-служители подбежали вымогать у меня бакшиш. Они преследовали меня буквально по пятам, пытаясь продать мне отпавшие кусочки мозаики, ну не драться же мне с ними, пришлось отдать им 3 шиллинга, чтобы только отстали. Поднялся по ступеням винтовой лестницы, на галерею метрах в 15 от пола. Кругом великолепный интерьер, драгоценный древний порфир и крапчатый мрамор, имена пророков начертаны большими буквами. Поражают внушительные размеры этого сооружения.

Пошли дальше, к ипподрому, рядом с которым находится шести башенная мечеть султана Ахмеда, возносящая в чистое голубое небо свои белоснежные минареты, напоминающие мне маяки. На ипподроме видел обелиск с римскими надписями у основания. Рядом с ним разрушенный бронзовый памятник из трех переплетенных змей, вертикально стоящих на своих хвостах. Головы у них были оторваны. Тут же находился квадратный монумент, составленный из кирпичных блоков, весь покосившийся, он напомнил мне старую печную трубу. На нем была надпись на греческом языке, как пояснил мне гид, что он основан во времена Теодозиса. А это еще кто? Но лепка у основания обелиска почему-то изображала, по уверениям того же гида, императора Константина, его жену, его детей, далее фантазия гида похоже иссякла. Все ясно, дурят здесь лопухов туристов. Пора мне обратно. Проехали с гидом обратно до гостиницы, там я перекусил в столовой, потом поднялся к себе на 5-й этаж. Постучал, пароль, отзыв, все в порядке можно заходить. Да, мы сели в осаду, теперь ближайшие десять дней передвигаемся только все вместе, с оружием на готове. А что делать, если множество людей сегодня в Стамбуле будут знать, что в гостинице Глобус остановились иностранцы, которые продают драгоценные камни на многие тысячи фунтов? Горячее наступает времечко! Разделили ночь на дежурства, забаррикадировали дверь кроватью, теперь ночью только двое спят, а один человек с револьвером и ружьем под рукой ждет вторжения. Но, несмотря на все эти предосторожности, эта ночь прошла спокойно. Утром еду заказали в номер, Гюнтер попробовал, мы подождали полчаса, все нормально можно есть. В туалет выходим только всей толпой, страхуя друг друга. Но дело у нас очень важное, облажаться нам нельзя. Потом к нам в номер стали наведываться ювелиры. Армяне, грузины, греки, евреи и турки. Одеты великолепно, вышитые золотым шитьем шелка, на пальцах массивные перстни и кольца. У меня двадцать первосортных камней — я предъявлял каждому из пришедших заранее подготовленную партию из трех камней. Они оценивали их, спрашивали о их истории и прежних хозяевах, я говорил, что эти камни свежие, из Индии, из Голконды. Приценивались, торговались, спорили.

— Время пока есть, думайте уважаемые, а я пока их покажу другим покупателям — рекламировал я свой товар.

После обеда наняли через отель экипаж, и до зубов вооруженные, поехали к тем ювелирам, кто не придет в наш отель. Сделали два визита, там приблизительно повторились мои сцены продажи из отеля.

— Ну, Вы думайте, а мы поехали, может еще кому эти камни покажем — сказал я на прощание.

Больше, мы, наверное, выезжать не будем, один раз все прошло гладко, и не нужно дальше рисковать, зажмут нас на тесных улочках, и пока кто-нибудь всполошиться, от нас останутся только наши остывающие трупы. Быть ограбленным или убитым в этих местах просто ужасно. Ну пристрелим мы трех или четырех нападавших! В Стамбуле банды и по два, три десятка разбойников не редкость, к тому же через слуг отеля они будут знать наш экипаж и время выезда. Нет, мы уже достаточно засветили наши камни, кому нужно тот купит. Сидим в осаде в отеле уже два дня, сегодня прошла первая сделка, ушло два камня за десять тысяч фунтов. Как обычно взяли векселя на банки Европы. Уже легче, а то чувство опасности сильно изматывает, как физически, так и морально. Хорошо, что сейчас европейцы в Стамбуле привилегированные люди, пристрелишь местного, и всегда можно откупиться через британского консула, так как деньги есть, так, что лучше перестраховаться. Из окна с высоты пятого этажа наблюдаю городскую жизнь — на улицах хаотическое движение многонациональной толпы. Чувствуешь себя здесь потерянным, смущенным и сбитым с толку лабиринтом, шумом, каким то варварским смятением происходящего. Мне кажется, или я почувствовал на себе, чей то внимательный взгляд? Неприятное ощущение. Нет, мне не кажется, вон тот мальчишка, уже минут пять пялится на наши окна, а на них ведь нет никаких узоров, чтобы могли его так заинтересовать. Похоже, что мы попали под наблюдение. Понаблюдав еще, я увидел, как к мальчишке подошел како-то неприятный тип высокий и плотный, по виду силой не обижен, лицо рябое, изрыто оспинами, и они о чем-то поговорили. Тревожно. Я пошел и узнал у слуги отеля как нам лучше выехать из Стамбула в Европу, желательно в Амстердам. Представить себе сложно, но в Стамбуле до сих пор нет железной дороги! В Египте, в Африке, который официально является турецкой провинцией она есть — в Александрии, Каире, Суэце, а в Стамбуле, в Европе — в столице империи ее нет. Чудеса, да и только! Придется опять плыть пароходом, наверное, мы поедем в Марсель, чтобы срезать себе путь и не огибать Пиренейский полуостров, а там по железной дороге доберемся до Парижа, потом пересадка до Брюсселя, а там, рядом и Амстердам. Или заскочить по пути в Антверпен? В конце концов, на востоке, я уже достаточно засветился, так что мне будет, что порассказать покупателям. У драгоценных камней иногда просто удивительная судьба и их может помотать по свету, так что потом концов не найдешь. Что то меня напрягают наши Стамбульские приключения — жизнь то она подороже будет, чем прочие неприятности. Но пока ждем еще пару дней, а там будем решать, нет, так нет, поеду в Антверпен. Мы подождали еще два дня, за это время удалось продать еще три камня почти за 14000 фунтов, часть из которых, а именно 500 фунтов, я взял бумажными ассигнациями. Конечно их покупательная способность несколько меньше чем золота, где-то на 1/3, и не везде их охотно принимают, особенно в колониях, но мы то пока в Европе, и таскаться с килограммами золота с собой здесь не удобно. Остальную сумму я уже традиционно принял векселями на банки Парижа и Лондона. Нужно было, что-то решать, сидим здесь уже шесть дней продали всего пять камней, конечно ценник я здесь выставил намного больше, чем в Египте, но тут все-таки столица империи. К тому же я рассчитывал, что у меня есть время поторговаться и только потом сделать скидку. Но здесь же Восток, торговаться могут до бесконечности, а у меня на это нет времени, мне уже нужно ехать дальше. Ну, хорошо, не умеете работать головой — это Ваши проблемы. У Вас был шанс купить первосортные камни за полцены, нет, Вы упорно тянете время, рассчитываете сбить цену еще. Ничего, Вы у меня раз не хотите брать природные алмазы, будете приобретать искусственные рубины, вот там и торгуйтесь, сколько Вашей душе угодно. Решено, едем дальше. Разработали операцию прикрытия, днем как обычно мы все вместе посетили туалетную комнату, а потом Гюнтер на обратном пути "потерялся" и покинул наш отель через черный ход. Затем он прошел к берегу, подрядил первого попавшегося ему лодочника, а последних на берегу много, как у нас бывало таксистов у аэропорта, и поплыл в порт, где и купил нам билеты на французский пароход "Тулон", который повезет нас в Марсель, через два дня. Обратно в отель он вернулся тем же путем. Получив билеты я послал мальчика посыльного к тройке самых перспективных ювелиров и сообщил им, что через пять дней уезжаю, поэтому могу сделать им еще скидку на свои камни. Сработало это только частично, за два дня у меня взяли еще шесть камней за 22 тысячи фунтов. Ночью, когда дежурил Гюнтер, он услышал, как кто-то тихо пытается вскрыть дверь в наш номер, и не долго думая, он тут же выстрелил в дверь из своей винтовки, патроном, снаряженным дробью. Дверь он конечно не пробил, но нас всех, так же как и все округу разбудил. Но, похоже, что нам здесь не до хороших манер, с той стороны по нашей двери стали тоже стрелять. Раздалось пять-шесть выстрелов, при этом пули с той стороны пробили нашу дверь насквозь. Так и убить кого-нибудь из нас могут. Поэтому и мы все, мигом проснувшись, открыли стрельбу по дверному проему, уже пулями. Похоже, что мы уже разбудили весь отель и все окрестности, но что толку? Дураков или героев здесь сейчас нет, постояльцы и прислуга все сидят по своим комнатам и молятся, чтобы наши неприятности их не коснулись. А пока полиция прибудет сюда значительными силами, а похоже, что в коридоре сейчас человек пятнадцать, пройдет, как минимум полчаса, так нас здесь всех перестреляют. Надо забыть о последствиях и палить не переставая. И мы принялись стрелять с новыми силами, в ответ палили по нам. Щепки отлетали от двери во все стороны, в комнате неуютно было от свиста пуль. Из за двери раздавались какие-то возгласы, кажется на турецкий язык это не очень похоже — может это албанский? Минут через десять перестрелка затихла, наверное, наши нападавшие убрались прочь. Томительное ожидание, но похоже все же ушли. Нужно проверить, скоро должна появиться полиция, не будут же бандиты дожидаться ее у нас, на пятом этаже. Как они потом собираются бежать? Полетят по воздуху, как птицы небесные? Но ждем. Еще минут через десять Курт, осторожно высунулся за дверь. Он сказал, что в коридоре разбросаны гильзы и видны следы пролитой крови, похоже, что мы в кого-то попали. Еще через пять минут заявились полицейские, но что им нам рассказать?

— Мы мирные иностранцы, сидим себе в отеле, нос на улицу высунуть боимся, а бандиты и сюда лезут! И куда только полиция смотрит? В общем, мы ничего не знаем и ничего не видели, в нашу дверь стреляли, а мы стреляли в ответ. Вот и все.

Наконец полицейские так же убрались восвояси. Да тяжелая выдалась ночь. Утром следующего дня, я предупредил хозяина гостиницы, что мы к вечеру уезжаем и попросил счет, оплатив его (включая проживание за сегодняшний день, а также завтрак, обед и ужин). После чего, позавтракав, мы вместе с нашими вещами внезапно покинули отель "Глобус", наняли на берегу лодочника и поплыли в порт. Ключ от номера я послал с уличным мальчишкой, который за пару мелких монет вызвался передать записку в отель. Надеюсь, что наши маневры помогут нам сбить с толку возможных грабителей, к тому же добираться по воде на лодке, мне кажется, намного безопаснее, во всяком случае, видимость здесь намного лучше, чем в лабиринтах кривых улочек Стамбула. Там постоянно приходится следить за своими карманами, и даже гид, которого я нанимал в первый день, как я заметил, старался не высовывать своих рук из карманов, чтобы в них не оказались чужие руки. Путь наш, на этот раз, прошел без происшествий, к которым мы так усердно готовились, и уже через час я размещался в комфортабельной каюте 1-го класса французского парохода Тулон. Курт и Гюнтер расположились в соседней, в прочем можно было открыть межкаютную дверь и пользоваться этими помещениями, словно одной каютой. В порту царило столпотворение, стояли пароходы всех флагов и всех наций, лодки-каяки, словно стрелы разрезали воду. Множество турецких суденышек совершенно одинакового устройства и размеров, выстроились рядами, подобно войскам, взявшим на караул. Носильщики переносили огромные тяжести, мальчишки гиды кричали, прелагая свои услуги, в небе проносились стаи голубей, тут и там виднелись мундиры турецких солдат. Рядом со мной на палубе стоял пассажир, по внешнему виду типичный англичанин, мы с ним обменялись впечатлениями о городе. Восторгов он не испытывал, рассказал мне, что на улицах у него каждый раз вымогали деньги различными способами. Также он сказал, что ничто на свете не заставит его прогуляться ночью по Галате, убийства происходят там каждую ночь. В довершение всего англичанин сказал, что его коттедж на берегу Босфора был атакован грабителями, я ответил, что у меня было все точно так же. Так что, похоже, что я в Стамбуле еще легко отделался, слишком уж криминальный это сейчас город. Отплыли. Пейзажи вокруг — помпезное шествие природы. Восхитительно! Европа и Азия выставляют на показ все самое лучшее, один ландшафт переходит в другой, уступая место новому чуду, там и третий является в своем пышном величии, не желая проигрывать это состязание красоты. Кругом — мирты, кипарисы, кедры — вечная зелень, под нами чистая морская вода. Берега словно естественные пристани, возвышаются над водой полками, словно парапет у набережной. На них — султанские дворцы, домики для увеселений, посольские дворцы, белые ступени от них тянуться к воде. Дельфины играют в синеве, голуби носятся в небе, солнце сверкает на дворцах, виднеются фонтаны, украшенные скульптурами и позолотой. Флот рыбаков расположился в устье Золотого Рога, далее холмы, пляж, рядом с пляжем плавучая мечеть. Пора мне в каюту, а там закрыться и отоспаться за все бессонные Стамбульские ночи!

Глава 23

Отоспался я весь оставшийся день и часть ночи. Проснулся очень рано, еще было темно. Вышел на палубу, постепенно начинало рассветать. Чудесное утро. Похоже, что мы уже вышли из мраморного моря и прошли Геллиспонт. Завтракали, потом гулял на палубе. Прошли в виду Лемноса, острова в Эгейском море. На палубе виден красивый пожилой турок, раненый, наверное, еще в Крымской войне. Путешествует со своим гаремом в Европу. В его гареме я заметил пару довольно прелестных женщин, несмотря на то, что все они кутались в платки. Далее миновали еще несколько греческих островов. На следующий день проходили берегом в виду Олимпа, сверкающего ледяной вершиной. Кажется, там обитают греческие боги, и наверное, им не очень уютно. Еще наблюдал, за гаремом пожилого эфенди, женщины молились на палубе, расстелив свои коврики. Симпатичные — это наверное турчанки, а может гречанки или болгарки (пока еще Болгария в составе Турции, как и греческий Крит). Я заметил среди женщин даже двух негритянок, ну такого у меня в Африке добра много. Я попытался заговорить с женщинами, но тут же прибежал старый турок и начал что-то мне кричать, яростно брызгая слюной из своего вонючего рта. За его спиной, угрожая, маячил его мордоворот-слуга. Это что за чучело? И что мне в его свиной перекосившейся морде, почудилось красивого? Как вообще таких вот, пускают на пароход? Вполне достаточно я терпел турецкие заскоки в Стамбуле, делая вид, что так оно и нужно. Но здесь уже не Стамбул. Сейчас я стукну это чудо в перьях по его тупой роже, которая не понимает, что я не желая видеть его физиономию, а он с чего то решил что ему позволено разевать свой рот, и он сразу заткнется, а не заткнется так мне не трудно стукнуть и второй раз, и так далее пока до него не дойдет очевидное. А потом я своим револьвером прогоню с палубы его недоразвитого слугу, а если тот не поймет моих намеков, так всажу ему пулю в ногу. Но мы же не турки, тут люди сейчас отдыхают, зачем их беспокоить? Сделаем все красиво и благородно. Развернувшись, я спустился в свою каюту, позвал Курта и Гюнтера. На палубе мы прижали старого турка к борту, и Гюнтер больно ткнул его в брюхо стволом револьвера.

Эфенди, что то сильно распалился — сказал ему я. Наверное, уважаемому, нужно срочно охладиться в холодной зимней водичке, иначе он еще, не дай аллах, заболеет и помрет. Давай прыгай и плыви!

Мордоворот-слуга турка было рванулся к нам, но Курт, показал ему свой револьвер и сказал:

— Стоп.

Тот как видно все понял и сразу утратил всякий интерес к нашему разговору. Вот и правильно не вежливо встревать в чужую беседу, если тебя о этом не просят. Так я того и гляди, турок начну цивилизовывать! Старый турок долго и униженно извинялся, скулил, что такого больше не повториться. Да, ты герой похоже жидок на расправу! Сразу сдулся и опал, словно куль с навозом.

Ладно, пока живи! — я простил турку его дикую выходку.

Больше я этого турка с его гаремом на пароходе не видел, видно он забился в свою каюту, а потом сошел на берег в первом же порту. Ишь, развелось героев Севастополя. Таких героев нужно еще в детстве убивать из рогатки, как говорил классик. Ничего, скоро Вам и англичане не помогут, так как денег у них теперь будет не хватать на все их планы. А то устроили заповедник! Скоро уже в Стамбуле будут жить нормальные люди, если конечно русский царь в очередной раз не напортачит. Миновал еще день, мы прибыли в Салоники. На причале огромная толпа бедняков садилась на австрийский пароход, на Константинополь. Турки, греки, евреи, все с грудами пыльного барахла. Над толпой рев носильщиков и ссоры из-за багажа. Носильщики борются за обладание огромными тюками и связками тряпок, толпа жестикулирует разными способами, спорит на всех языках мира. На берегу виднеются какие-то стены с башней, рядом с ней поставлен часовой, далее базар. Смотрел, наблюдал, пил кофе с ликером. Любовался голубизной моря и белизной облаков, похоже, что цвета греческого флага, подсказаны грекам самой природой. Наконец тронулись, пару дней шли вдоль греческих берегов, мимо каких то островов, наконец прошли Морею, еще через пару дней прибудем в Мальту. В Мальту мы пришли ночью, когда я спал, утром оделся и вышел на палубу, но судно уже отдавало якорь. Оказалось, мы приняли на борт пару пассажиров немца и грека. В полдень прошли в близи острова Пантелярия. Прекрасный вид, прелестный ландшафт, все такое яркое и голубое. Вздыбленные скалы, возделанные склоны и равнина, на ней разбросанные домики милого городка и большой красивый замок. Спросил — оказалось это Неаполитанская тюрьма для заключенных. Дальше уже только Марсель, несмотря на то, что идет европейская зима, пока плывем тихо, как по озеру. Мои немцы отоспались, и теперь сидят в каюте, раскладывают пасьянсы и охраняют наши ценности, во Франции им будет тяжелее. Наконец, мы прибываем в гавань Марселя, порт забит разнообразными судами, мол, у причалов множество кораблей, далее видна набережная, склады, многоэтажные дома, какие то кирпичные трубы — напомнившие мне восточные минареты. В порту постоянное мельтешение и суматоха, все носятся словно угорелые, мы быстро проходим таможню, находим извозчика, едим на железнодорожный вокзал. Вокруг булыжная мостовая, каменные дома, в несколько этажей, и даже трамвайные рельсы. Последние правда пока только для конки — конной железной дороги — первого массового городского общественного транспорта. Курт немного знает французский, так что он ведет нашу группу прямо к цели. На вокзале берем билеты на Париж на ближайший поезд, отправление через пару часов, их мы проводим их с пользой в привокзальном буфете. Вот и приходит время разместиться в поезде, а мы выкупили себе два соседних купе, провожающие на перроне торопливо прощаются с отъезжающими, но кажется все разместились, мы тронулись, поезд окутал все вокруг облаком угольного дыма с сажей и мы поехали. Французы мне не понравились, в поезде они выказали неприятные черты своего характера: они показались мне нахальными и грубоватыми. Веселые компании в вагоне хотели петь и веселиться, но кто-то хотел спать. Компромисс невозможен. Весельчаки заявили, что поскольку они заплатили за билет ту же цену, что и остальные, то они могут петь, и никто им запретить это не может. Так и ехали под звуки пения доморощенных вокалистов. Курт, по этому поводу, заметил:

— Это же Французы, что с них взять.

А до Седана оставалось еще целых 3 года! Хотя ближе к ночи и наши весельчаки успокоились, правда, предварительно перед этим изрядно загадив туалет в нашем вагоне. Пристрелить бы парочку для профилактики! Но мы здесь ведем себя паиньками, все же старая Европа, пусть местные ведут себя по-свински, но мы пока промолчим. Тем не менее, мы едим быстро, за окном мелькают поля и виноградники Франции, колеса равномерно стучат по рельсам. Есть ходим в вагон ресторан, французов — попутчиков мы подчеркнуто игнорируем. Еще один день мучений и вечером прибываем в Париж. Прибыли уже ночью, на вокзале взяли извозчика он отвез нас в гостиницу "Лувр", на дворец правда она не очень похожа, но комната на 6-м этаже для нас нашлась, мы люди не привередливые, переночуем втроем на двух кроватях и кушетке, да и дежурить по ночам мы так и не перестали. На утро снова спешим на вокзал, там берем билеты на Брюссельский поезд, привычно ждем отправления в привокзальном буфете. Едем по северу Франции, скоро Бельгийская граница, время собраться с мыслями. Заедем в Антверпен, у меня осталось 9 крупных камней и куча мелочи, дороже чем в Антверпене алмазную мелочь мне не продать, здесь ювелиры — гранильщики специализируются на подобных камнях, а легенду я себе уже придумал. С пересадкой через Брюссель мы прибыли в Антверпен, где прямо от железнодорожного вокзала начинался Алмазный квартал, своей улицей Кейсерлей. Левая сторона ее вся состоит из витрин ювелирных магазинов, но нам туда пока нельзя. Так просто, всех желающих, туда не пускают, приказчик смотрит через стекло, или через окошко с решеткой и если Ваша физиономия прошла фейс-контроль, то вас пропускают во внутрь, а мы только, что с вокзала с баулами и вещами. Так что пора вспомнить о респектабельности, заселиться в гостинице, вымыться, посетить парикмахера, магазины одежды и только потом, прихорошившись, стоит пытать счастья у ювелиров и алмазных дельцов. К слову в Алмазном квартале находится Алмазная биржа, полторы сотни гранильных мастерских, где работают более полутысячи гранильщиков. Напомню Вам, что и создатель первого алмазо обрабатывающего станка тоже был бельгиец, да и одна из форм огранки носит название антверпенской. Здесь я немного расскажу о гранильном бизнесе.

Извлеченные из породы алмазы редко имеют форму правильных многогранников и весьма слабо напоминают те сгустки живого пламени, что покоятся на черном бархате в витринах ювелирных магазинов. Их грани развиты неравномерно, имеют трещины, штриховку, различного рода посторонние включения и прочие дефекты; зачастую алмазы покрыты темной непрозрачной пленкой. Поэтому игра света в природных алмазах отсутствует, и лишь после специальной механической обработки алмаз приобретает свой неповторимый блеск, феерическую игру лучей света и превращается в драгоценный бриллиант.

Форма огранки алмаза, как и любого другого драгоценного камня, выбирается не случайна. Ее подбирают таким образом, чтобы каждый луч света, вошедший в ограненный камень, после преломления и отражения в других гранях повернул обратно и снова попал в глаз наблюдателя. Поэтому ограненный драгоценный камень всегда отражает свет и "играет" при любых условиях освещения. Отблески света многочисленны, ярки и переливаются при поворотах камня. В природном многогранном кристалле обычный белый дневной свет, преломляясь, разделяется на несколько цветных лучей, словно в оптической призме. Поэтому кажется, что из ограненного камня выходят разные лучи, играющие всеми цветами радуги. Естественно, что при огранке камню придают форму, наилучшую для игры света, для чего существуют свои приемы и расчеты. Иногда при огранке, стачивая ненужные углы, приходится жертвовать почти половиной массы камня.

Большие алмазы гранят так, чтобы они совсем не пропускали света сверху вниз. Поэтому, если посмотреть сквозь такой бриллиант на свет снизу, то прозрачный как вода камень покажется абсолютно черным, непрозрачным. Все лучи света, падающие на лицевую сторону бриллианта, преломляются в его гранях, разлагаются на составные цвета спектра и возвращаются. Именно поэтому бриллиант так чудесно играет яркими цветными искрами.

Главное физическое свойство алмаза — его исключительная твердость. Можно представить себе, каким же тяжелым, требующим безграничного терпения трудом была обработка этого твердейшего в мире вещества в древности, когда еще не были открыты достаточно эффективные способы и приспособления для огранки и полировки алмазов. Поэтому понятно, почему в старину более всего ценились прозрачные восьмигранные кристаллы алмаза с зеркально-гладкими гранями. Эти камни требовали минимальной обработки, а мастера того времени обычно лишь убирали неровности и шероховатости природных кристаллов. Еще в Древней Индии было замечено, что при трении одного алмаза о другой грани их шлифуются и блеск возрастает. Два необработанных алмаза терлись друг о друга, и алмаз с большим количеством трещин обрабатывал другой, где вершин углов было меньше. Когда вершины истирались, то "рабочий" алмаз, в свою очередь, становился обрабатываемым. Для огранки применялись также кожаные ремни (какие и сейчас используются в парикмахерских для заточки опасных бритв). На ремень наносилась смесь оливкового масла и какого-либо абразива: толченого кварца, граната, магнетитового песка, и с помощью этого нехитрого приспособления алмаз шлифовался до получения граней. Позднее ремень был заменен шлифовальным кругом, который мастер вращал ногами, а в качестве абразива стал использоваться алмазный порошок. Пользуясь такими методами, мастер затрачивал месяцы, а нередко и годы на шлифовку одного алмаза. Сейчас этот процесс несколько механизирован, но скорость обработки не намного увеличилась.

В ходе превращения в бриллиант алмаз проходит несколько стадий обработки. Первая операция — удаление на вращающемся диске внешней пленки. Если же алмазы обладают четко выраженной "кожурой", содержащей многочисленные дефекты и примеси, то она удаляется путем обкалывания. В качестве грубой модели такого алмаза можно представить орех, в котором ядро и кожура плотно спаяны вместе. Такая "кожура" удаляется по отдельным кусочкам с сохранением ценного внутреннего "ядра", чему способствует и кристаллографическая структура последнего (все лишнее довольно легко отслаивается с граней кристалла). Удаляемый кусочек "кожуры" сначала намечается более твердым алмазом, затем приставляется лезвие специального инструмента и наносится резкий удар легким молоточком. Кусочки корки при этом отваливаются, не рассыпаясь.

Если дефекты сосредоточены не в поверхностной корке, а в отдельных участках, внутри кристалла, или же алмаз слишком велик для того, чтобы быть ограненным в бриллиант целиком, используются раскалывание и распиливание — процедуры, требующие высокого мастерства и большой осторожности, так как даже при одном неосторожном движении алмаз может легко превратиться в груду осколков, непригодных для изготовления бриллиантов. Работа эта настолько нервная, что известны многочисленные случаи, когда признанные мастера теряли сознание от нервных переживаний, после нанесения важных ударов. Распиливание применяется с XVII века, когда для этой цели использовалась железная проволока, шаржированная алмазным порошком. Естественно, что крупные кристаллы по такой методике распиливались в течение многих месяцев. К примеру, алмаз "Регент" распиливали около двух лет и при этом израсходовали большое количество алмазной крошки. Сейчас, в XIX веке появились алмазные пилы. Они представляют из себя тонкие (доли миллиметров), быстро вращающиеся металлические диски, на которые подается суспензия мелкого алмазного порошка.

Собственно же огранка является заключительным этапом обработки алмазов и состоит из операций шлифования и полирования. Путем шлифования на поверхность алмаза наносится множество закономерно ориентированных граней определенной формы, а полирование делает эти грани зеркально-гладкими. Осуществляется огранка с помощью быстро вращающегося чугунного диска, в поверхность которого втирается алмазный порошок, разведенный в репейном или оливковом масле. Ну вот кажется и все, что я хотел поведать Вам о огранке природных алмазов.

Мы все разместились в отеле "Мондо", принялись приводить в действие намеченную программу. Помылись, освежились, посетили парикмахера, потом магазины мужской одежды. Новый костюм нужно себе шить у портного, но свежие рубашки, воротнички, перчатки, галстуки и прочие мелочи мы прикупили и приоделись. Теперь можно и в Бриллиантовый квартал. Несмотря на блестящее название, блеска тут немного. Это район с серыми жилыми зданиями, на первых этажах которых размещаются магазины. На улицах много евреев, поэтому среди прохожих много мужчин в черных шляпах и с пейсами. Но мы пойдем сразу на алмазную биржу.

Я Кшиштоф Квасневский, по происхождению русский поляк, сейчас британский подданный из Капской колонии в Африке. Мои официальные амстердамские поверенные фирма "Ван Рейн и сыновья". Я последнее время много путешествовал на востоке, в частности в Османской империи, и когда я был в Стамбуле, то мои соотечественники поляки, проживающие в Турции, познакомили меня с иммигрантом из Индии Раджив Синхом. Этот человек был в свое время предводителем одного из отрядов мятежников, в ходе восстания сипаев в Британской Индии. Там ему посчастливилось в процессе беспорядков наложить руку на часть добычи с Голкондских копей. А когда англичане подавили этот мятеж, то он не стал дожидаться своей казни, а перебрался со своей добычей, в начале в Персию, а потом и в Османскую империю, в Стамбул. Там он и жил последнее время, постепенно продавая камни. Я же в прошлом году провел время в Амстердаме, где на бирже продавал свои фамильные драгоценности. Заинтересовавшись представившейся возможностью, я подумал, что могу выкупить эти камни со скидкой, а затем выставить их на продажу уже намного дороже в Амстердаме. С помощью моих Стамбульских друзей-поляков я собрал нужные деньги и выкупил камни. По пути в Амстердам, дела привели меня в Антверпен, и я хочу воспользоваться предоставленной возможностью и предложить здешним ювелирам или выкупить часть камней или выставить их здесь на продажу через надежного агента посредника. — Вот такую историю я рассказал моим антверпенским слушателям.

Мои девять алмазов и алмазная мелочь были осмотрены, оценены, и дальше пошли переговоры. Я не торопился и пристраивал свои камни на реализацию к надежным агентам, поручая им вести все дальнейшие дела с моими Амстердамскими поверенными. Все крупные камни разобрали, и 2/3 алмазной мелочи я то же пристроил, на это ушло пара дней. Ладно, мне пора в путь, остальное, смогут пристроить и мои поверенные Ван Рейны, хотя бы на ту же амстердамскую алмазную фабрику Костеров. Не все же мне быть в каждой бочке затычкой, пускай, и другие люди себя проявляют. Вперед, меня заждался Амстердам.

Глава 24

Итак, я прибыл в Амстердам, затратив на свое долгое и утомительное путешествие, если считать свой выезд из Кимберли почти три месяца, без пяти дней. Сейчас у нас уже началась вторая декада февраля 1867 года. Вот уже почти полтора года я в этом мире и все время приходится скитаться, иногда жить в первобытных условиях, а ведь мне уже не двадцать лет! Когда я здесь появился у меня не было денег, и не было места, где бы я мог преклонить свою голову, теперь же я богатый человек, у меня есть ферма — будущий город, и мне нужно завязывать с личными поездками. Да и риск во время путешествия смерти, увечья или болезни сильно возрастает. Так что теперь пусть по моим делам ездят другие. А мне пора начинать свою большую игру. Остановился я в Амстердаме в знакомой мне уже гостинице "Адлер", где меня встретил улыбающийся Отто. Он благополучно прибыл из Александрии в Гавр, а оттуда на попутном судне в Амстердам, опередив меня на 10 дней, и передал мои письма и банковские векселя моему поверенному Ван Рейну. Я отправил его к управляющему гостиницы, чтобы он порекомендовал мне хорошего бухгалтера-аудитора (нужно мне как-то проверять, что Ван Рейн творит с моими деньгами), а потом в контору Ван Рейна, с известиям, что я уже прибыл и с завтрашнего дня приеду к нему в контору, знакомится с отчетами по моим расходам и заниматься другими делами. Мы же, с Куртом и Гюнтером, проехали в банк, где сдали на хранение оставшиеся камни, там же я попросил заняться нашими векселями, учесть их и перевести деньги на мой счет. После чего я выдал Курту и Гюнтеру премию по итогам поездки, и отпустил их на три дня покорять знаменитые кварталы Красных фонарей и хорошо повеселиться. Пусть гуляют, парни, они это заслужили! Я же все свои последующие дни, как обычно, посвятил заботам. Прибыв в контору к Ван Рейну, я быстро посмотрел отчеты о моих расходах и сказал, что их проверит мой бухгалтер-аудитор, после чего стал решать текущие проблемы. Деньги все были израсходованы и даже образовались текущие долги, которые уже погасил, так кстати приехавший Отто, после чего работы продолжились, согласно намеченным ранее планам. Мой компаньон — химик Йоганнес Ван Дер Ваалс, воспользовавшись моими подсказками, смог создать динамит, и уже запатентовав его в Нидерландах, сейчас юристами ведутся работы по получению патентов на динамит в Великобритании, Франции и Пруссии, которая уже начала объединять северные германские княжества в единый Таможенный союз. Теперь на повестке дня стоял вопрос об открытии фабрики по его изготовлению. Альфред Нобель, которого мы на этот раз опередили, уже интересовался нашим патентом для развертывания производства динамита на своем заводе в Италии. Все-таки у него там в наличии и специализированные производственные мощности, и прекрасный коллектив исследователей, так что продай мы патент и нам сложно будет с ним конкурировать в сфере производства. Тут, скорей, я был бы заинтересован в долгосрочном взаимовыгодном сотрудничестве, заключающимся в создании совместных предприятий с возможностью взаимного обмена патентами — наш динамит — на Нобелевское безопасное производство его производной — нитроглицерина. Но сейчас мы уже выделили под завод в Голландии предусмотренные сметой деньги. Далее, Ван Рейну нужно проконтролировать реализацию моих камней в Антверпене, также как и учет моих векселей и полное получение по ним денег. Дальше, ему же нужно пристроить алмазную мелочевку на гранильные фабрики Амстердама, в особенности я был бы опять же заинтересован в взаимовыгодном сотрудничестве с мастерской Мозеса Элии Костера. Я почему то думаю что у этой фирмы большое будущее! Появление у меня опять алмазов мне пришлось объяснять Ван Рейну.

Вы знаете, что алмазы встречаются не только в Индии и Бразилии, но и на Урале, в холодной России. — начал я свою речь. — Правда, они там, в основном мелкие, не ювелирного качества. Надеюсь, что Вы слышали о волнениях поляков в Сибири в районе кругло байкальского тракта? После польских восстаний в Сибирь сослано очень много поляков, составляющих там значительную долю населения. И во многом эти прошлогодние волнения были спровоцированы тем, что мои земляки, во глубине сибирских руд нашли месторождение драгоценных алмазов. К сожалению, эти волнения, были подавлены и поэтому тамошние поляки держат свою находку в тайне. Но им удается скрытно добывать камни и переправлять их в Охотск. Там они контрабандой попадают на русские суда, возвращающиеся на Балтику. Затем при заходе этих судов в Кейптаун, я узнаю, если для меня на русских судах письма, или же очередная посылка, скрывающая в себе алмазы, и забираю ее. Далее моя забота реализовать эти алмазы в Амстердаме и отдать деньги их хозяевам, оставив себе надлежащий процент за труды. Основные деньги же предназначаются на святую цель — восстановлению независимости Польши!

— А я слышал многочисленные слухи, что в Южной Африке полным полно алмазов — заявил Ван Рейн.

Ну Вы же умный человек, и должны понимать, что если бы это было так, уж в Амстердаме, продавались камни с южноафриканских месторождений — парировал я. — Но где эти камни, их нет, это просто вздорные слухи. Но впрочем, я не исключаю, что эти слухи распространяются намеренно, чтобы отвлечь внимания от транзита алмазов из Сибири, чтобы Россия как можно далее оставалась в неведении об этом открытии. Но я надеюсь, что еще, какое то время, будем думать, что достаточно долгое, этот транзит продолжится, так что готовьтесь, в ближайшее время у меня, а значит и у Вас появится целая куча денег!

Выяснив, что деньги будут, мы принялись за реализацию наших планов. По искусственным рубинам Ван Рейн выяснил, что в настоящее время среди французских химиков подобным вопросом плотно занимается Эдмон Ферми, пока без особого успеха, про Огюста Вернеля пока никто не слышал, до 1892 года, когда и был официально открыт метод Вернеля еще целых 25 лет, и даже с условием, что он за 10 лет до этого изготавливал свои камни нелегально, ждать еще очень долго. Так что будем сотрудничать с Ферми, пусть он сплавляет мелкие рубины, в крупные ювелирные, в ближайшие десять лет это у него получиться, а мы ему будем финансово помогать, за долю малую. Я дал задание Ван Рейну подготовить соответствующее коммерческое предложения к Ферми. Далее, мне по основной деятельности, добыче алмазов, нужны люди и много. Дал задание написать в Каир Резе, пусть готовит первую пробную партию работников-персов и выслал ему небольшой аванс на Каирский банк. И как мне вести их из Бендер-Абаса? Может быть, Реза перебросит их в Аден, а там я их пристрою палубными пассажирами на любой пароход, все равно все они идут через Кейптаун. Попросил в письме Резу рассмотреть эту возможность. Далее Африка, мне нужны чернокожие и много, пора поработать моему Кейптаунскому поверенному, мистеру Томсону, пусть пошлет весть в Кафрарию и Грикваленд, что мне нужны чернокожие работники, которым я заплачу хорошие деньги. Правда, из Кафрарии им нужно идти за сотни километров в обход, а то буры быстро приспособят бесхозную рабочую силу, проходящую мимо, и загонят их бесплатно работать на свои фермы. Да и у меня в Кимберли кому-то нужно непременно встречать этих работников и проводить их ко мне. Пусть извещают через своих детей или стариков, на них соседи-буры не польстятся. Далее Европа, Россия пока пролетает, а вот с Германии самое время снимать сливки. После поражения Австрии Пруссия собирает германские княжества под своим руководством в единое целое, и не всем здесь прусская дисциплина и прусский порядок нравится. И не все найдут себя в новой Германии, все лучшие места там уже давно поделены и распределены среди своих, а многие немцы из ныне независимых княжеств останутся не у дел. Мне нужен хороший горный инженер, какой-нибудь нормальный служака-офицер, из уже распущенных карликовых армий, нужен хороший полицейский в отставке, для организации службы безопасности прииска, и много нормальных исполнительных работников, для организации работы чернокожими и надзора за ними. Нужны так же женщины, пора выправлять нашу ген дерную проблему, к тому же за сортировочными столами женщины работают намного лучше мужчин. Кстати женщин можно заказать здесь в Амстердаме, пусть Голландская Ост-Индская компания наберет мне в подвластных малайских султанатах человек пятьдесят индонезиек с работой по контракту на два года. Набором немцев пусть занимается Курт с Гюнтером, и Отто, они здесь практически местные, и все знают, если нужно Ван Рейн им поможет, я же буду лично беседовать только с офицером, инженером и полицейским. Также нужно строить мой прииск и мой город — значит нужен водопровод — трубы закажем в Англии, стальные канаты и механизмы — там же, инструменты, товары для обмена с чернокожими, бытовые товары для белых работников, оружие и боеприпасы, мануфактура — все туда, а вот закупку досок, пиломатериалов, спиртного, продовольствия растительного происхождения — это возьмем в Капской колонии, и поручим мистеру Томсону, ну а мясную часть продовольствия Шульц купит и у буров. Английскую часть сделок проведет контора Ван Рейна через своих британских партнеров. Но тут уже нужен постоянный контролер, пора мне брать на это дело постоянного человека, как там прошел аудит моих расходов? Пока проверка не выявила нарушений. Кстати, из за плохого транспортного сообщения с бурскими республиками, мне трудно будет перебрасывать грузы из Кейптауна. Большинство перевозок пока ведется в пределах колонии, так что, вот еще одно поручение для мистера Томсона — создать на полпути где-нибудь в Три-Систерс охраняемый промежуточный склад, откуда уже доставленный товар будут постепенно перевозить мои фургоны. Ну вот, основные задачи определены — теперь за дело.

Глава 25

Дни мчаться в бешеной скачке, а я пытаюсь контролировать ситуацию, но у меня ничего особо не получается. Доверенных людей, которым можно поручать вести дела на месте у меня здесь нет. Курт и Гюнтер простые силовики, а Отто, в первую очередь, личный слуга, и кого посылать на встречи? Приходится самому. Ван Рейну я конечно доверяю, но насколько можно вести дела по переписке? За три дня когда были отправлены письма, деловые предложения и заказы они дошли только до Парижа и Лондона и там наверное размышляют над моими предложениями, но даже формального ответа я буду ждать еще как минимум три дня. Что касается, Резы или мистера Томсона то они пока еще долго будут пребывать в блаженном неведении своих предстоящих дел. Ван Дер Ваалс явно не справляется с текущими делами, по открытию фабрики по производству динамита, ученый, что с него взять, и чтобы запустить дело мне пришлось нанять в помощь ему исполнительного директора, чтобы он занимался текущими делами. Ван Рейн здесь посуетился и рекомендовал своего родственника, а мне просто некогда рассматривать другие кандидатуры, так что пришлось согласится, и взять того на испытательный срок на год. Пообещал, что через год пошлю проверять бумаги на фабрику аудитора, благо уже есть знакомый, потом посмотрю, нужно ли мне продлевать контракт. Съездил в представительство голландской Ост-Индской компании, там подписал контракт на вербовку и доставку в Кейптаун 50 женщин, но мне они навязали еще 30 мужчин. Якобы, без мужчин, малайские женщины никуда не поедут. Ну а мне они зачем? Мне на моих разработках нужны здоровые и сильные негры, а не маленькие и хилые малайцы. А негров я могу накупить рядом, у соседей буров, за хорошую цену они мне своих продадут, а себе еще наловят, так как вокруг еще много независимых племен живут в относительной дикости. Хорошо, что малайцы по умолчанию голландские подданные, в отличии от негров которые через год, два и окажутся под покровительством британской империи, а оно мне надо, чтобы британцы защищали интересы своих подданных на моих разработках? Просматривал кандидатуры соискателей на мои вакансии. Офицер нашелся довольно таки быстро, Фридрих Фон Вессель из Вюртенбергской армии, был дворянином в нескольких поколениях, но здесь в Германии таких дворян относительно много — 10 % всего населения. Будучи сторонником Австрийской империи и Большой Германии он был вынужден уйти в отставку, по политическим мотивам. Хотя внешне Фридрих напоминал мне типичного прусского служаку, длинный и суховатый человек, всегда застегнутый на все пуговицы и держащий спину прямо, а вот смотри же, не прижился у пруссаков, наверное, подобное отталкивает подобное, как одноименно заряженные частицы. Заключил с ним стандартный контракт на два года, дал задания навербовать мне 10 или пятнадцать охранников из бывших солдат, желательно из егерей, то есть действующих в войсках в рассыпном строю и ведущих огонь из винтовок. Конечно, лучше всего были бы охотники, но всех охотников я в основном выгреб в свой предыдущий приезд. Также нашелся бывший полицейский, также оказавшийся не у дел из за политики, с простым немецким именем Ганс, и такой же простой фамилией Шмидт. Это был маленький, жизнелюбивый, улыбчивый толстяк, уже начинающий лысеть, впрочем, хорошо знающий свое дело. Я его озадачил предстоящим созданием службы охраны. Нужно вербовать осведомителей и провокаторов. Без этого на приисках никак. На алмазных приисках постоянно, какие то провокаторы могут предлагать Вам продать или купить алмазы, и плохо вам будет, если Вы согласитесь. Но впрочем конкретно я Гансу ничего не рассказал, заметил, что это будут полудрагоценные камни. Нашелся и искомый горный инженер, он знал геологию, современную технологию добычи полезных ископаемых и мог на месте определять широту и долготу. Последнее для меня было очень актуально, так как я до сих пор таскал с собой в кармане засаленную бумажку, где хранились выуженные из моего смартфона точные координаты золотых и алмазных месторождений ЮАР. Звали его Герхард Хайнце, и он был высоким человеком чуть за тридцать, у него был крючковатый нос, высокий лоб, обрамленный светлыми волосами, но уже начинающий лысеть. Также я нанял очередного хозяйственника, в помощь Шульцу, и тут же отправил его к английским партнерам Ван Рейна, через которых закупал в Великобритании грузы и фрахтовал корабли до Кейптауна. Пусть он на месте проследит, что к чему, чтобы мне не всучили явную не кондицию. Ну, кажется, теперь все, пора в Африку и оставив Курта, Отто и вновь нанятых людей продолжать найм работников, а я думал нанять немцев человек 80-100, и уточнять нужные им заказы, и все это под чутким контролем конторы Ван Рейна, мы с Гюнтером купили билет на Голландский пароход идущий в Батавию, он и довезет нас прямо до Кейптауна.

Глава 26

Опять я плыву по Атлантическому океану, и очередные 30–40 дней, вычеркнуты из моей жизни впустую. Да, скоростных реактивных авиалайнеров сейчас еще нет, так что делать нечего, мой выбор ограничен. А впрочем, скоростные лайнеры нас разбаловали относительно недавно. А до этого я читал, как Джеймс Бонд добирался из Британской Восточной Африки в Англию в пятидесятых годах. На самолете! Летел, потом они садились, заправлялись, за одно и обедали, потом опять летели, садились, заправлялись, ночевали, утром снова в полет и так далее. Найроби-Аден-Амман-Никосия-Ла-Валетта-Рим-Париж-Лондон. Летел он кажется два дня, если я не ошибаюсь. Так что и мне хватит дуться! Еду я по знакомому маршруту уже в третий раз, все до боли привычно, разве лишь пассажиры немного другие. А впрочем, почти все то же самое: чиновники, офицеры, торговцы едущие в колонию или возвращающиеся туда после поездки на родину и их жены и дети, все то же самое, что я видел раньше, только теперь это все с голландским оттенком. Опять провожу время в курительной комнате парохода за чтением газет. Сенсация! В Калаверасе (штат Калифорния, США) обнаружен окаменелый человеческий череп, доказывавший одновременное существование людей и мастодонтов. Пишут, что это эпохальное открытие. Что-то не припомню я в мое время подобных фактов, наверное, это газетная утка.

8 февраля 1867 г. — заключено австро-венгерское соглашение, преобразовавшее Австрийскую империю в дуалистическую монархию Австро-Венгрия. Понятно, после поражения австрийцы пытаются укрепить рассыпающуюся империю.

Россия пытается продать Америке Аляску. Без комментариев. Они только матерные.

Радует только, что теперь я надеюсь долго уже никуда не плавать, мне нужно укрепляться, в Южной Африке, скоро тут начнется самое веселье. Греют мои карманы и 30 тысяч английских фунтов в векселях на Кейптаунские банки. Да, пока что обвала алмазного рынка не произошло, несмотря на кем то упорно распускаемые слухи, о золоте и алмазах в Африке, предложение пока сильно не увеличилось, так что цены держаться высоко. А на такие деньги я могу сильно развернуться.

Высадились с Гюнтером с корабля в Столовой Бухте, еще успели до зимних штормов и поехали в город. Знакомый отель Виктория, затем посещение банка и мы отдыхаем, на завтра запланирован визит моему Кейптаунскому представителю мистеру Томсону. На следующий день я обрадовал мистера Томсона, что получил в Европе очередное наследство, теперь деньги для меня не проблема, и я собираюсь организовать целое поместье в глубине Африки. Так что набираем массы чернокожих и отправляем их ко мне, а мне нужны сотни людей. Так же переправляем все грузы поступающие в Кейптаун или Саймонстаун на мое имя дальше в глубь колонии в Три Систерс (Три Сестры), где нужно арендовать охраняемый склад. Впрочем, я сам буду проезжать мимо и за склад договорюсь, пусть уже отправляет грузы, там, на месте, им укажут, куда нужно их сгружать. На всю эту деятельность я завожу отдельный счет на 10 тысяч фунтов, на распоряжение которым мы оформляем для мистера Томсона доверенность. С этого же счета же будут оплачиваться и закупки продовольствия, спиртного и пиломатериалов для моего нового поместья. Сейчас же мне нужно купить лошадей, чтобы ехать дальше. Мистер Томсон очень обрадовался открывающимся ему перспективам, кстати, он сообщил, что последняя группа ирландцев в количестве 10 человек уже прибыла в Кейптаун и собирается отправляться дальше, в чем он мистер Томсон, им оказывает всякое содействие.

— Ну, если там есть один человек, разбирающийся в лошадях, то мы, пожалуй, можем его забрать с собой, остальных отправляйте на Три-Систерс по общей программе.

Уладив формальности с мистером Томсоном и его доступом к новому счету в банке, затем мы отправились к его хорошему знакомому мистеру Уилсону, страсть к лошадям, которого была хорошо известна всем в округе. Он знал почти всех лошадей на десятки миль вокруг и беспрестанно строил всяческие комбинации, как выменять или купить лошадей к своей выгоде. Мы попросили его срочно купить нам от трех — до шести лошадей в сжатые сроки. Мистер Уилсон сказал, что одну лошадь он нам продаст сам, еще одну можно взять у его соседа, а остальными он займется самолично. Ирландец по имени Райн, разбирающийся в лошадях нашелся, так что будет, кому в пути за ними ухаживать. Проблема была в золотых монетах, которые мы трое, никак не могли взять с собой более 12 кг, а это только тысяча пятьсот фунтов. Что же касается бумажных денег, то буры их как я уже упоминал ранее, их не любили. Мистер Томсон рассказал мне, что хроническая нехватка золота вынудило бурские республики в этом году начать печатать бумажные деньги, но уже за три месяца текущего года, они потеряли треть своей стоимости, и продолжают обесцениваться дальше. Так что, я оставил мистеру Томсону выписанный мной вексель на получение 10 тыс. фунтов золотом на имя моего нового офицера Фридриха Фон Весселя, уж он то приедет с моими новыми охранниками и довезет мое золото на нанятых фургонах ко мне. Пока же мистер Уилсон нашел нам 4 лошадей, нам этого количества вполне достаточно, одна будет вьючная, повезет наш золотой груз, так что нам уже пора собираться в путь. Впереди еще 20 дней до Блумфонтейна. И опять вся та же знакомая дорога в Блумфонтейн, по пути в Три Систерс, я договорился с местным плантатором мистером Робертсоном, что буду арендовать у него охраняемые склады. Мистер Робертсон, пытался выращивать хлопок на своих полях, так что множество сухих амбаров пустовало у него большую часть года, дожидаясь урожая. Если же склады мистера Робертсона будут заняты, то он договориться о замене, и разместит мой груз у своих знакомых соседей. Дело сделано, пожалуй, не будем терять время, и заезжать в Блумфонтейн, а поедим сразу в Кимберли, срежем свой путь. И вот через двадцать дней после выезда из Кейптауна мы прибыли домой в Кимберли.

Глава 27

Уехал я из Кимберли пять с половиной месяцев назад, и вот я дома, кстати, где же он — мой дом? Шульц встретил меня у холма, уезжая, я оставлял его во главе 40 белых работников и 35 черных, дав задание приобрести еще чернокожих работников. Что-то я ожидал большего, как-то уж больно малолюдно. Шульц пожаловался мне на проблемы, братья буры не забыли мне мои действия. Черных работников направляющихся ко мне из других ферм они просто запугивали и не пропускали через свою территорию, так что этот источник рабочей силы совсем иссяк. Более того, они запугивали и моих чернокожих работников, в результате чего пара из них уволилась, а один так и вовсе сбежал. Из белых же сотрудников болезни и желтая лихорадка уложили в постель нескольких человек на пару недель, и один из них умер, положив начало нашему городскому кладбищу. Правда одного немца я вернул из Кейптауна, но все равно рабочих рук не хватало, так как 4 охотников, постоянно охотились, снабжая мясом мое поселение, так как быков пригоняли буры теперь очень редко. Три транспортных фургона с возницами и Томасом, были в постоянных разъездах. В лагере у реки тоже нужно было держать людей. Поэтому в Кимберли сейчас едва едва работало 50–55 человек черных и белых, часть из которых занимались хозяйственными нуждами. Но кроме этого и наши охотники уже пару раз жаловались, что братья буры словно бы случайно делали выстрелы в их сторону, так что обстановка была крайне напряженной. Но, тем не менее, несмотря на это, работа велась, уже в Кимберли стояли два длинных деревянных барака из привозных досок, несколько человек жили в палатках, черные привычно устроили себе шалаши из веток и печи из термитников. Алмазов за полгода уже добыли более 100 камней ювелирного качества, не считая технической мелочи. Даже это количество может серьезно опустить рынок, так как гранильщик занимается одним камнем год или два. Вот уж удружили мне братья-буры, почти парализовали мне всю деятельность. Ну, что ж, давно пора мне раздавить этот гнойник. Собираем людей в кулак и едим в гости к бурам, будем решать возникшие вопросы. Через день в обед группа из 33 до зубов вооруженных человек приблизилась к ферме братьев-буров. Нас встретили настороженно, оружейные стволы держали на виду, чувствовалась, что за подмогой они уже послали. Я поднял руку и приблизился к ферме, но тут прозвучал выстрел, и свинцовая пуля вонзилась в почву, перед моими ногами. Что-то очень уж близко. Не верится, что эти скупердяи первыми начали стрелять, расходуя ценные боеприпасы. А может они так, просто поторапливают своих соседей, мы же сейчас ведем себя тихо.

Я хочу просто поговорить и обсудить все наши недопонимания. — сказал я.

Приехал, британец и оттяпал часть фермы — зашипел старший из братьев Дидерик.

Я теперь такой же гражданин Свободного оранжевого государства, как и ты, и могу обратиться в суд в Блумфонтейне на все ваши действия.

А мы ничего такого не делали. Мы на своей земле.

— Да, вижу, что приобретение части Вашей фермы было моей ошибкой, говорят же не покупай землю, покупай себе хороших соседей. Может быть, Вы выкупите свою ферму у меня обратно и покроете мне мои расходы? За ферму Вы получили 500 фунтов, я вырыл колодец, начал делать водопровод, только одному водоискателю я заплатил 10 фунтов, два дома из привозных досок, работа, думаю, что 600 фунтов будет крайне щадящей для Вас ценой.

— Ничего мы у тебя выкупать не будем, а не нравиться отправляйся обратно в Европу, тебя сюда никто не звал. — выкрикнул младший Йоганнес.

Я заметил, что к ферме подъехали семеро вооруженных буров из соседей, видно, что им уже изрядно надоели наши с братьями разборки, но положение как говориться, обязывало. Я сразу обратился к ним:

— Я рад приветствовать своих хороших соседей и соотечественников, которые как я понимаю, приехали, чтобы помочь мне разобраться с парочкой нехороших людей?

Нет, мы приехали помочь, нашим соседям братьям де Бир. — сухо сказал бур средних лет, наверное самый авторитетный из приехавших.

Понимаю, хваленая бурская взаимовыручка. Только не просветите меня, отчего Вы решили помогать именно братьям? И они и я Ваши соседи, владельцы ферм, граждане нашего общего с Вами Оранжевого государства, только я законопослушный человек, а они терроризируют меня, своего соседа, мешая мне обстраиваться на моей ферме — продолжал я говорить, выкладывая один за одним свои аргументы.

Что то мы не слышали о твоем гражданстве, тебя не встретишь на наших собраниях и в наших молитвенных домах. — возразил приехавший бур.

Гражданином я стал перед своей поездкой в Европу, собрания я не посещал, по причине своего отсутствия, но теперь собираюсь это делать, а как католик я не слышал ни о каких католических церквях поблизости, но если такие здесь есть, то буду рад их посетить. Конечно я не голландец, а поляк, но так и буры состоят не из одних голландцев, есть много французов, немцев, я слышал, что даже и русские встречаются. А братья, пользуясь моим отсутствием, мешали моим людям на моей же ферме, они препятствовали проходу людей и грузов, запугивали моих людей и постоянно им угрожали, словом настоящие бандиты, с которыми нам всем нужно разобраться.

Обратись с жалобой к нашим старейшинам, они рассмотрят этот вопрос, как они решат, так и будет. — заметил бур.

Несомненно я так и сделаю, обращусь с жалобой и к старейшинам и в Блумфонтейн, закон несомненно на моей стороне, но мы находимся на окраине нашей страны поэтому многие вопросы приходится решать самостоятельно. Но так как закон явно на моей стороне, то Вы, с оружием поддерживая этих бандитов, то же становитесь вне закона.

Ты сам сказал, что мы на границах и сами здесь представляем собой закон — усмехнулся бур.

— Не нужно, себя вводить в заблуждение, Ваше вооруженное выступление в глазах закона будет выглядеть как покушение на наши законы, наши устои, в общем, на банальный бунт против власти. Это я смогу доказать в столице, в Блумфонтейне, а пока я и сам смогу выступить на страже закона, у меня здесь сорок человек, прекрасно вооруженных, а сюда еще спешат сто моих людей, так что не стройте иллюзий, поддержав этих бандитов, Вы устроите настоящий бунт, но никто не останется безнаказанным — продолжал я убеждать буров. — Недолог путь бунтовщика на земле, кровь его на нем самом и детях его до седьмого колена. Так что, подумайте о Ваших родных, не нужно лишних жертв. — я перешел к открытому запугиванию.

Слушая меня, буры мрачнели.

— Так как здесь присутствуют самые авторитетные люди округи, и Вы выслушали мои жалобы, то давайте или помогайте нам, или просто не мешайте, мы просто повесим этих мерзавцев, за все их художества, да и дело с концом.

— Нет, так нельзя братья на своей земле, Вы не наш выборный представитель, чтобы вершить здесь закон, да нарушения братьев не настолько велики, чтобы быть повешенными, в худшем случае они заплатят штраф.

— Да очень большой штраф в размере своей фермы.

— А это опять же не Вам решать, а нашим старейшинам.

Подобными своими высказываниями Вы льете воду на мельницу наших врагов англичан, разрушая единство буров, разве не сказано, что одна паршивая овца может перепортить все стадо, и ее нужно извергнуть вон, братья заслужили своим поведением по крайне мере изгнание, тем что сеют рознь и вражду между соседями, перед лицом наших британских врагов.

— А это опять же не Вам решать — твердили буры.

Образовался логический тупик, но хотя бы буры уже не рвались поддерживать братьев оружием, братья Де Бирс тоже почувствовали эту перемену в настроении окружающих и сильно забеспокоились. Нужно было что то решать, здесь и сейчас.

— А теперь Вы все слушайте мое предложение — повинуясь моему знаку, один из моих ирландцев расстелил на земле одеяло, а другой подвел вьючную лошадь и начал снимать снял с нею мешки.

— Как известно я недавно ездил в Европу, где получил наследство в 1,5 тысячи фунтов, поскольку я теперь гражданин бурской республики и имею здесь ферму, где и хочу жить, то я могу себе сейчас позволить этот жест. Дождавшись этих моих слов, ирландец начал развязывать мешки и потоки золотых монет, звеня и подпрыгивая, стали высыпаться на расстеленное одеяло, группируясь симпатичной и блестящей кучей весом в 12 килограммов.

Здесь 1,5 тысячи фунтов стерлингов в золотых монетах, это почти все, что я имею на сегодняшний день, я прелагаю выкупить у Вас оставшуюся часть фермы.

При виде золота братьев обуяла жадность, их лица исказила пагубная страсть к обогащению. Волшебный блеск золота заиграл на солнце манящими магическими красками, отвести взор было просто невозможно. Еще бы такая куча золота с учетом ранее полученных сумм это будет 2 тысячи золотых монет за их землю, приобретенную всего семь лет назад за 50 фунтов. Это было невообразимое предложение, севернее за рекой Вааль в Трансваале еще было достаточно свободной земли и много буров уходило туда, получая положенный на каждого гражданина участок земли бесплатно, зачастую такой участок тут же продавался за мешок сахара или же пару волов или несколько золотых монет, впрочем, их никогда не было более 5. А тут такая невообразимая груда золота! Братья тут же при свидетелях оформили мне купчую на свою землю, обязуясь в месячный срок собрать свои вещи, свой скот и слуг, и переехать отсюда на север. Ну, вот одна проблема решена, правда теперь у меня кризис наличности, Шульц уже истратил почти все оставленные ему деньги, оставив неприкосновенный запас в 150 фунтов, да и то наполовину уже израсходованную с учетом текущих долгов, а нам еще два месяца жить и работать, пока не прибудет другая партия. Что же, теперь уже Шульцу пора проехаться в Европу, передать для реализации алмазы и принять очередную партию людей и грузов.

Глава 28

С момента описанных в предыдущей главе событий уже минуло почти два месяца. Я проснулся в холодном деревянном бараке, а на правах хозяина я занял вполне приличную комнатку для одного человека в одном из построенных бараков, встал, закутавшись в одеяло, и пуская ртом пар в холодном воздухе комнаты, напился водой из кружки, поставленной заблаговременно возле кровати. Вода в кружке оказалась такой прохладной, что аж зубы заломило от холода. Ничего не поделаешь июнь, разгар местной зимы, похоже, что сейчас утром на улице где-то +5 градусов Цельсия. В углу, возле входа на своей подстилке недовольно завозился Юнга, моя умная капская обезьянка, добровольно взявшая на себя обязанности по охране моей комнаты и недопущения в нее посторонних. Он у меня и охранник и дегустатор ядов. После своего недолгого утреннего туалета я выглянул наружу, на окружающую меня земле лежал белый иней, красиво блестевший на сухой траве. Сейчас холодновато, мои чернокожие забились во все щели и закопались в кучу вещей наваленных грудами на себя, чтобы сохранить тепло и явно не собирались выглядывать наружу пока не потеплеет хотя бы еще градуса на два-три. Замерзли, голубчики. Ничего днем явно потеплее будет, к тому же всем своим чернокожим рабочим я в счет жалования выдал теплые одеяла. Кто-то прорезал в них дыры и подпоясался, кто-то просто накинул на плечи и примотал веревками, а некоторые традиционалисты из черных, соорудили себе накидки из овечьих шкур, так что работать им теперь можно было и зимой. Правда, при этом свои босые ноги никто не старался утеплить, привычки такой не было. Но хорошая работа всегда изрядно согревает. Расскажу пока, что произошло за эти два месяца, ох и трудное выдалось время. Во-первых, грянул жестокий финансовый кризис. После расплаты с братьями Де Бирс, наличных денег почти не осталось. Пришлось затянуть пояса на последнюю дырочку. Хотел я послать людей в Кейптаун за золотом, но не получилось. Во-вторых, нужно было выезжать Шульцу в Европу. С ним я отправил пятерых проверенных немцев боевиков. Один из них потом приведет обратно освободившихся лошадей из Кейптауна. А так как Курт и Отто еще не приехали, то у меня оставались всего двое немцев охотников, постоянно занятых на снабжении лагеря добычей, да и то пришлось подключить к ним двоих лучших ирландцев из любителей охоты, а то пришлось бы нам класть зубы на полку. Покупать быков на мясо, у буров, теперь у нас нет денежных средств. Да и кого мне посылать за деньгами в Кейптаунский банк простых ирландцев — землекопов? К тому же двадцать дней в Кейптаун, двадцать дней оттуда, да и там день, два, так они проездят сорок с лишним дней, будут рисковать моим золотом, будут рисковать моей безопасностью, а выиграют мне всего пару недель. А там и Фон Вессель, с караваном и с десятью тысячей фунтов в золотых монетах пожалует к нам. К тому же я опасался сильно ослаблять свой базовый лагерь, пока мои недружелюбные соседи братья-буры не убрались восвояси. Мало ли какую пакость, они захотят мне устроить напоследок? Шульца я послать был просто вынужден, иначе посыпяться все мои планы, как и дать ему надежную охрану, но больше никому уезжать нельзя. Хотя и меня ждали дела в Блумфонтейне (нужно было, как минимум оформить свою новую покупку), но нельзя мы на осадном положении. Даже вернувшиеся наши фургоны и приказал поставить на прикол. Куда сейчас ездить? вернее заданий много, но наличных совсем нет, а в кредит здесь никто ничего не продаст. Так что я моим людям и здесь работу найду, пусть алмазы копают и наш городок обустраивают. Шульцу я скрепя сердце выделил из оставшихся 150 фунтов, двадцать золотых, ничего до Кейптауна ему вполне хватит, а там я его снабдил чеками на получение наличных, так что здесь в Африке поскромничает, но зато в Европу поедет с комфортом, да и там не будет бедствовать. Так же я написал подробные инструкции к Ван Рейну о судьбе моих алмазов. Сто ювелирных камней! — такое количество сразу, рынок просто не переварит и цена на алмазы значительно упадет. С каждым камнем опытному гранильщику предстоит поработать не один месяц. Я просил его разбить эти алмазы на пять партий и положив четыре из них в банк, забирать оттуда каждую партию алмазов ежемесячно. Половина каждой партии(10 алмазов) предлагалась реализовывать через Амстердам, а другую половину через Антверпен. Но даже в случае этих предосторожностей цена должна была все равно просесть, еще бы реализовать ежемесячно такое количество дополнительных алмазов, покупатели там все больше постоянные. Таким же образом, я предлагал поступать и с мелкими техническими алмазами, но их расход будет постоянно увеличиваться, потребность в них повышается, так как емкость рынка будет постоянно расти, а что цена упадет, так это привлечет толпы новых желающих приобрести эти камни. Разумеется, в письме Ван Рейну я в очередной раз подтвердил сибирское происхождение этих алмазов, переправленных мне контрабандой моими братьями-поляками. Итак, я проводил Шульца и стал ждать дальнейшего развития событий, людей оставалось у меня немного, зарплату чернокожим я старался платить припасенным товаром, да и белым платил крайне не охотно, предлагал им выкупить в собственность оружие, прикупить боеприпасов, да и открывал товарный кредит в счет будущего оклада, за счет имеющихся у меня в наличии товаров. Благо последним рейсом мои фургоны успели забрать из складов на Три Систерс первую партию грузов со складов мистера Ричерсона. Как хорошо, что он, как житель колонии согласился взять мои векселя на Кейптаунские банки, а то я не знаю, как бы сейчас выкрутился. Закупки продовольствия тоже прекратились, мы старались подъедать свои товарные запасы круп, также уповали и на добычу наших охотников. Каши уже всем приелись, а крупную дичь в округе охотники давно уже распугали, так что приносили они нам то птицу, то кроликов, то еще какую мелочевку. Нет бы, завалить стадо слонов! Шучу, слонов здесь нет. Но, как и всякий руководитель в данной ситуации я говорил, что это все временные трудности, что все скоро наладится, что нужно только потерпеть. А деньги между тем все равно таяли со страшной силой. То приходилось купить быка на мясо, так как охота была не слишком удачной, то люди роптали и требовали свою наличность. Хорошо, хоть я успел набрать в Капской колонии спиртного, с ним в моем лагере было как то веселей. Так шли мои дни, и каждый день все равно мои люди добывали алмазы. Потом резко у меня упала тяжесть с плеч — братья Де Бирс, наконец, убрались восвояси. При этом, что меня сильно удивило, без всяких проблем с их стороны. Позже я узнал, что мои соседи-фермеры поговорили с ними по душам, и сказали, что если они выкинут еще какой-либо фортель, чем вызовут вооруженный конфликт и опять попытаются спрятаться за широкими спинами буров-соседей, то они пусть пеняют только на себя, их не только защищать никто не будет, их сами буры придушат. Ну и правильно, нечего других подставлять своими действиями. Так что братья Де Бирс — забрали свой скот, своих чернокожих слуг и двинулись на север, оставив мне в целостности свои фермерские постройки. Хотел я приказать их разобрать на пиломатериалы, а потом решил пусть пока стоят — подождем куда кривая меня вывезет. Хорошая новость не пришла одна — ко мне с попутным караваном, наконец, добрались девятеро последних ирландских работников, которых я встретил еще в Кейптауне. Мистер Томсон удачно пристроил их всех к какому-то торговцу, отправляющемуся на север, в наши края. Ну, работы у меня сейчас для них очень много, жаль что только наличных денег мало. Теперь, когда постоянный источник моих конфликтов с соседями исчез, то на второй месяц я постарался чаще навещать моих соседей фермеров-буров, посещать все воскресные церковные службы и даже пару собраний, состоявшихся после служб. А что, от меня не убудет, а мне пора приучать моих соседей, что мое слово в округе имеет огромную ценность, я здесь и сейчас получается самый важный человек. Жаль только, что у меня сложится имидж немного чокнутого археолога, но в свое время все поймут, что это была только игра с моей стороны, когда открытие алмазов в Южной Африке будет признано официально. Так что я питаю обоснованные надежды стать со временем местным столпом общества и одним из выборных руководителей нашей области. Стартовые позиции у меня что надо, я уже и так один из богатейших людей округа. Так что я скучал, но сидел на молитвенных собраниях и на встречах местного самоуправления. Нужно мне знакомиться с этими людьми поближе. К тому же на собраниях я мог украдкой рассмотреть местных невест, приходящих на службу в своих лучших праздничных нарядах. Конечно им всем пока от 14 до 17, потом все резко выходят замуж и далее уже не свободны и они для меня слишком молоды, но альтернатива — это какие-нибудь сухие и заслуженные вдовы с многочисленными родственниками и кучей детей. А я скоро буду официально признан самым богатым женихом округа, то есть самым завидным, так что все невесты будут бороться за мое внимание, пусть победит сильнейшая и красивейшая. А пока терпение, впрочем, ничто не мешало мне присматриваться к этим юным белокурым бутончикам. Среди них, встречались румяные, стройные и высокие красавицы, вполне в моем вкусе. На собраниях я пока тоже в основном молчал, знакомился с людьми и присматривался к ним. На первом же собрании я познакомился с неким Ван Виком, и представьте себе мое удивление, когда оказалось, что ему и принадлежит ферма в местечке Дютойтспен! Это я удачно зашел!

Дорогой Ван Вик, Вы не находите, что братьям Де Бирс очень повезло, когда я решил обосноваться в здешних краях, они первые посуетились и продали мне свою ферму за 2 тысячи фунтов стерлингов! — пустил я пробный шар.

— Ну за две тысячи, я бы и сам свою ферму продал, жаль что они меня опередили! — пошутил Ван Вик, но мгновенно промелькнувшие лучики жадности в его холодных серых глазах я все же заметил.

Однако, в каждой шутке, есть доля правды.

— Договорились, если я надумаю расширяться, то первым делом, я вспомню о Вас, так что не торопитесь продавать свою ферму, возможно, она Вас озолотит! — вот так, пусть теперь эта мысль осядет в его голове.

А там уже и до сделки недалеко. Одним из вопросов возникающих на собраниях было слухи о драгоценных камнях и золоте Южной Африки, в поисках который из Англии валили толпы желающих разбогатеть. Уже за эти восемь месяцев прибыло более 7 тысяч человек, пока они ничего не нашли, но три тысячи из них уже вышли за пределы Капской колонии и устремились дальше на север. Буры не были в восторге от этих обстоятельств — еще были свежи воспоминания как англичане вешали бурских представителей и прогоняли их с земли, не давая даже продать свои фермы, вынуждая все бросать и уходить в неизвестность. Естественно, что после этого на гостеприимство англичане в бурских землях могли не рассчитывать. Однако им на руку играло два обстоятельства — во первых — снабжение бурских республик шло через британские порты и британские территории, что заставляло буров быть крайне вежливыми, и скрывать свою ненависть, во-вторых, буры заняли самые лучшие и плодородные места, и британские старатели лишь в небольшом числе забирались в бесплодные горы к басутам, или же в безжизненные пустыни к гриква и готтентотам, основной поток в 1,5 тысячи человек, а может и больше, устремился в Оранжевое государство, и эти бродяги уже составляли 5 % всех белых людей на данной территории. Буры понимали, что это начало конца их независимости. Сейчас британцев 1,5 тысячи и все они вооружены, а без оружия здесь никто не ходит, а потом их станет 60 тысяч, и буры превратятся в меньшинство на собственной территории, а потом Лондон в целях зашиты большинства, опять оккупирует эту землю. Здесь уже я рекомендовал бурам мягко, по возможности, без применения оружия, выдворять британских старателей обратно на юг, нечего им тут бродить. На второй месяц мне пришлось столкнуться с подобным бродягой уже на моей земле. Мои охотники уже давно были предупреждены о нежелательности подобных визитов, и вот однажды после обеда, они заявились в наш лагерь раньше обычного, притащив с собой такого вот дикого старателя.

Вот, баас, таскался по Вашей земле без разрешения — сказал главный из охотников, Лотер. — Был вооружен — и он подал мне старое ржавое ружье — ребята отобрали, и заодно привели этого бродягу к Вам.

И Лотер с охотниками вытолкнули передо мной англичанина, довольно таки грязного и косматого, видно сильно таки побитого жизнью. Эх, лучше бы они его по-тихому прикопали, но это не предусмотрено их контрактами. Ладно, будем разбираться, такие гости здесь мне не нужны.

И почему ты бродяжничаешь на моей земле? — это частная территория, и поймали тебя вдали от дороги, к тому же на торговца ты совсем не похож, товаров у тебя нет, так что тебя сюда никто не приглашал.

Британец начал оправдываться, что он не знал, он может покинуть мою землю, но готов платить за изыскания на моей территории. Вот наглец!

Что значит не знал — возмутился я — вот если я заявлюсь в Винзорский замок, как к себе домой, то так просто я наверное не отделаюсь! Какие там в Англии законы, что они предусматривают за бродяжничество? — я обратился к моим ирландцам, для которых данное разбирательство было настоящим праздником, они все откровенно веселились, еще бы судили англичанина.

Принудительные работы, рецидивистов клеймят и ссылают на каторгу! — подсказал мне старший из ирландцев Томас.

— А если подобный бродяга вооружен, и не дай бог еще охотиться на чужой земле, тогда как? — спросил я.

— Тогда клеймят и на каторгу, но могут и сразу вздернуть! — радостно подсказал мне Томас. Остальные ирландцы весело загалдели и оживились.

Давайте его повесим! — завопил кто-то из их толпы.

Не будем излишне кровожадными, — заявил я, — пока только изгоните его с моей территории, да дайте на прощание хороший подзатыльник, а не поймет и сунется на мою землю еще раз, то просто пристрелите и закопайте, я за все отвечу.

Между тем я подозвал Томаса и тихо, чтобы не слышали остальные, дал ему свои инструкции. Шестеро здоровых ирландских землекопов, радостно гогоча, подхватили англичанина и забрав его ружье потащили его к нашим лошадям, где взвалив того кулем на свободную лошадь, поскакали с ним на юг к границам моей фермы. Через три часа они вернулись и доложились Томасу, я заметил, что кулаки у них всех были сбиты в кровь.

Ну как там все закончилось? — обратился я к Томасу

.-Как Вы и приказали, мы отвезли парня на границу и хорошо отделали его в шести ром, наверное парни отбили ему все внутренности, да выбили половину зубов, да и ребра наверняка пострадали — доложил мне Томас. — Потом ребята отдали ему его ружье, правда без патронов, да и дуло согнули дугой, чтобы не мог выстрелить и уехали — продолжил Томас.

— Прекрасно, я Вами доволен, пускай ребята получат вечером по двойной порции бреди, они это сегодня заслужили — так я завершил этот разговор, после чего выкинул мысли о бродяге-англичанине из своей головы.

Больше он ко мне не сунется, если вообще выживет, после сегодняшнего дня, его шансы не велики. Ирландцы всегда рады стараться отделать англичанина, так что, скорее всего, они раскатали его как кусок мяса, а где он будет лечиться и восстанавливаться? Лазаретов и больниц здесь нет. У буров? — не смешите меня — они в лучшем случае прогонят его прочь. У черных? — там тоже как повезет — или вылечат или наоборот добьют насмерть. Так что, выжить, шансы у него ничтожно малы. И ко мне никто не подкопается, даже если он выживет и подаст жалобу в органы власти Капской колонии — я приказал отпустить его без вреда, при множестве свидетелей — а потом я ведь ему не нянька, следить за ним, сам уже взрослый. Но это только первая ласточка, за ним придут и другие. Так весело проходил у меня второй месяц пребывания в Кимберли, а потом деньги закончились совсем, и я умолял рабочих потерпеть еще совсем немного, и обещал компенсировать им ожидание, в общем, потянулись крайне неприятные дни. Но все когда-нибудь кончается, миновали и они, и наконец, к нам пришел мой долгожданный караван из Кейптауна.

Глава 29

Караваном руководил мой воинский начальник Фридрих Фон Вессель, в Кейптауне ему помог снарядить его мой поверенный мистер Томсон, а так как делал он это не впервой раз, то все прошло благополучно. Снова были наняты фургоны и возницы и лошади, закуплены нужные грузы и наняты люди и Фридриху нужно было только осуществлять общее руководство. Правда половину грузов сгрузили в Три Систерс на промежуточном складе, но ничего, мы их постепенно перевезем своими силами, люди для этого сейчас у меня есть. Фридрих (вместе с Куртом Ягером, Гансом Шмидтом и Отто Меером) привел с собой еще 80 немцев и 50 чернокожих. Мой горный инженер Герхард Хайнце должен был подъехать чуть позже, он сопровождал закупленное оборудование. Также Фридрих сообщил мне, что мистер Томсон забросил удочки к чернокожим вождям с переложением неграм поработать у меня за двойную плату и надеется, что в ближайшее время человек 200–300 работников своим ходом доберется до моей фермы. Но самое главное мои деньги прибыли — долгожданные 10 тысяч фунтов в золотых монетах. Это просто какой-то праздник. Шум, гам караван разгружается, мои фургоны готовятся отправляться в Три Систерс за грузами, новичков нужно разместить, новые бараки нужно делать, благо доски и гвозди есть. Опять встает проблема водопровода, так как наш колодец такого количества людей и животных обслуживать уже не может. Но большинство животных отправятся на освободившуюся ферму, там река рядом, также как и несколько людей, которые будут за ними присматривать, а на водопровод отправим строительную бригаду, пусть они начинают его прокладывать от реки к нам, постепенно за полгода или год доведем его до холма. А пока празднуем, нужно поднять настроение своим людям и новоприбывшим — выдаем спиртное, покупаем у соседей быков на жаркое, организуем маленький корпоратив. Наверное, мне нужно закупить быков и других животных побольше, впрок, чтобы каждый раз за ними не ездить, раз уж ферма Де Бирс сейчас свободна, то нужно взять сразу стадо в полусотню голов и пусть они там пасутся. Но главное деньги, выдаю работникам свои долги, добавляю им премию за терпение, кажется, что все довольны. Сегодня веселье и отдых, а завтра принимаемся за работу.

На следующий день распределил людей: Фридрих со своими солдатами охраняет наши границы, пусть к нам никто не лезет без спроса, Ганс подписал договор о сохранении коммерческой тайны и первым, после меня узнал, что мы добываем здесь алмазы, его задача, чтобы это как можно дольше оставалось тайной. Людей в стукачи и провокаторы он уже завербовал по дороге, так что нам предстоят неприятные разборки среди своих. Этого, мне наверное не избежать. Я порекомендовал Гансу к черным относится проще — если тот украл алмаз, то отвести его подальше, пристрелить и прикопать, никто искать не будет, а вот с белыми мы будем разбираться отдельно. Отто вернулся к своим привычным обязанностям и разместился в бараке в комнате рядом с моей, я же уже говорил, что занял отдельную комнату в одном из двух первых наших бараков, его главная задача мое конфортное и удобное существование здесь. Курт, привычно возглавит наших охотников, но пока сегодня пока он мне нужен, часть людей в лагере ведет строительство жилья, хорошо хоть сейчас все для этого имеется, часть добывает мне камни на земляных работах, опытные проверенные люди уже все за сортировочными столами, часть новеньких ведет водопровод от реки, там тоже на первое время есть все в наличии. Часть людей с нашими животными отправилась на ферму Де Бирс у них будет свои сельскохозяйственные работы. Возчики с фургонами и наши и не наши, с утра отдохнув за ночь, уехали прочь, так что наш лагерь ощутимо опустел. Мы с Отто, завершив утренние дела и перекусив, прихватив с собой для охраны Курта, из старых работников, и пару новеньких, из солдат Фридриха, погрузили на вьючную лошадь 2200 фунтов золотом, а это почти 18 кг, поехали по делам, делать покупки. Посетили несколько ферм на них делали закупки быков и мелкого рогатого скота, везде расплачивался золотой наличностью и договаривался, что скот отгонят на бывшую ферму братьев Де Бирс, теперь принадлежавшую мне. Так мы набрали необходимые мне полсотни голов крупного рогатого скота, плюс к нему небольшое стадо баранов и коз, теперь мы наконец отдохнем от каши и другой растительной пищи, и устроим себе праздник желудка. Но все это было не главное. Главное, мы ехали в Дютойтспен к Ван Вику! Приехав на ферму, я пошел искать Ван Вика, нашел его возле крааля, где он со своими работниками клеймил быков.

Прекрасный скот, Ван Вик — обратился я к нему — признайся ты ждал меня в гости?

— Признаюсь, нет.

Как ты совсем забыл наш разговор? А я вот помню, что мой друг Ван Вик мечтает о двух тысячах фунтов за свою ферму, ну если ты меня не ждал, то пойду куплю у кого-нибудь другого, может быть, они мне продадут!

Естественно когда карты были открыты, то Ван Вик не смог устоять перед такой суммой, и мы стали составлять купчую на его ферму. Ван Вик послал своего слугу к соседу, чтобы он был свидетелем с его стороны, с моей стороны свидетели уже были готовы, Курт и Отто. Сделка была совершена, деньги переданы, свидетели и мы расписались. Вот и моя вторая ферма! Главное, что уже третья кимберлитовая трубка в здешних местах (из шести имеющихся) перейдет в мои руки, и чужих я сюда не пущу, все буду разрабатывать сам. Хотя, нет, я знаю, что в другой реальности сюда хлынуло 60000 человек! Шестьдесят тысяч, это море людей, всех буров в обоих государствах такое же количество, так что если сейчас узнают про алмазы, то мне их пока не удержать, сметут и не заметят, что тут кто-то был. Нужны еще сотни, а может даже тысячи вооруженных людей, иначе мое право собственности ничего не значит. Хорошо сегодня не будем о грустном, сотня бойцов у меня уже есть, две фермы, три алмазные трубки, а завтра я планирую прикупить еще и третью ферму а потом четвертую, а может быть и пятую, лишь бы денег хватило. Нужно экономить а то я размахнулся давать по 2 тысячи фунтов за ферму, это хорошо, что Де Бирс имеет на территории две алмазные трубки, а Дютойтспен — одну, но очень богатую, но остальное по сравнению с этим, так ерунда, мелочь. Так что предлагаемые цены я должен урезать.

Поэтому, на следующий день, в Булфонтейне, я предложил владельцу продать мне ферму за 1500 фунтов, но бур колебался и попросил время подумать.

— Думай, я единственный покупатель в здешних краях, который отдает за ферму такие деньги, а иначе выручишь при успехе сотню или две. Но и я пойду присматриваться к другим фермам, может, кто и продаст за эти деньги.

И мы развернулись и поехали, но не обратно к себе, а дальше на юго-восток, там в примерно двух днях пути была еще одна интересующая меня ферма — "Коффифонтейн". К вечеру второго дня добрались на место, здесь подобными ценами бур-хозяин был не разбалован и он сразу согласился, продать мне свою ферму. Он, хотя и слышал о чудачествах сумасшедшего миллионера где-то в округе, но думал что все это досужие россказни, а тут у него солидные люди, сопровождающие солидные деньги, которые можно было пощупать и пересчитать. Так что на следующее утро, мы заключили еще одну сделку и еще одна ферма сменила своего хозяина.

А на обратном пути я заехал в Булфонтейн, где и сообщил ее хозяину, что все-таки за эту цену ферму мне продали, показав для достоверности соответствующие бумаги о покупке. Бур был явно раздосадован, что он сразу не согласился, и что деньги уже потрачены и теперь уже просто горел желанием продать кому-нибудь свою ферму за 1,5 тысячи фунтов, если найдется такой желающий. Ну что ж такой желающий сразу нашелся, и это был опять я. Я заверил хозяина, что не отказываюсь от своего слова и готов назначить сделку купли-продажи фермы на послезавтра. Таким образом, и четвертая ферма перешла в мои руки. Я стал самым крупным землевладельцем в здешних краях. А когда еще через четыре дня и последняя нужная мне ферма "Весселтон", за 1700 фунтов сменила своего хозяина, я мог с уверенностью сказать, что жизнь удалась. Все то, что в будущем получит название Алмазные поля, теперь принадлежит мне, а это значит, что нужно это все богатство дальше только сохранять и защищать.

Глава 30

Блаженствовал я недолго, нет сперва все шло хорошо, алмазы ежедневно добывались, пока у нас был медовый месяц разработки — широкое горлышко воронки на поверхности (даже выше, у нас же был целый холм, выдавленный давлением породы из земли наверх), заполненное рыхлыми осадочными породами, которые относительно легко было копать, и самое главное — в них было большое количество алмазов и крупных и мелких. То ли дело, когда мы сроем весь холм, и нужно будет углубляться в глубь. Ну десять метров это ничего, а пятьдесят, а сто, а двести метров? Канаты уже на таких расстояниях не выдерживают, они рвутся как нитки, нужны стальные тросы. А там порода — твердый кимберлит голубого цвета, и он прочнее мрамора — киркой за целый день еле еле один кубометр вытешешь. Нужно будет его взрывать, а динамита пока у нас здесь нет. Да и вытащишь ты, этот кимберлит на поверхность, а алмазы просто так из него не достать, нужны специальные охраняемые площадки. Там кимберлит лежит и под действием солнечного света, атмосферного воздуха и влаги приблизительно за год превращается в рыхлую породу и только тогда из него можно будет легко выковырять все алмазы. А спуск и подъем рабочих на глубину? — нужно будет городить террасы, на них укреплять деревянные и стальные конструкции, лестницы, да и то от дождей могут происходить оползни и все эти сооружения могут рухнуть и убить людей. Но повторюсь, это все в будущем, пока же все хорошо, можно сказать просто отлично. Через пару дней до нас добралась старуха негритянка и попросилась поговорить с хозяином. Разговаривал с ней Ганс, это теперь его работа, как главы охраны прииска, и после беседы он доложил мне, что полсотни работников готтентотов и гриква на западе, узнав, что мне нужны рабочие, которым я плачу хорошие по местным меркам деньги, а я предлагал двойную по сравнению с обычной оплату, да не все еще и платят хоть что-то, послали эту негритянку, чтобы кто то проводил их в мой лагерь, чтобы буры-фермеры по пути силой не перехватили их, и не заставили работать у себя за гроши. Делать нечего, придется Курту опять как здешнему старожилу, бросать охоту и собираться в путь, благо теперь у нас и свое стадо теперь под боком. В помощь Курту, я выделил троих бывших солдат из команды Фридриха, двойной комплект лошадей, половина из них вьючные и послал их привести мне новых чернокожих работников. Теперь эти рабочие будут в надежных руках, четверо до зубов вооруженных немца любого заставят держаться от них подальше. Но, к сожалению, их очень тормозила старая негритянка, мало того что она боялась лошадей, так вдобавок еще и сама быстро идти не могла. Да и на обратном пути работники пойдут всей толпой не намного быстрее, равняться то будут по самому медленному человеку. Так что, похоже, неделю я Курта точно не увижу, а так бы он сам съездил туда и обратно за два, максимум три дня. Не успели они уехать, как на следующий день Ганс доложил мне, что кто-то из наших соседей буров опять видел в окрестностях диких старателей-англичан. Причем сразу троих вооруженных, и буры сами сразу не смогли завернуть их, и потому просят у меня помощи. Отправил к ним Фридриха с его оставшимися людьми, правда, оставив троих себе, для охраны нашей фермы. Уже к вечеру, вернулся Фридрих и поведал мне, что англичане долго не соглашались убираться, и даже пришлось обменяться с ними парой выстрелов, но затем поняв, что у нас многозарядные винтовки и количество боеприпасов очень велико, англичане собрались и ушли на юг, в общем из округи мы их прогнали, но не факт, что они не вынырнут где-либо еще, у наших соседей. Да и то сказать в нашей округе было раньше тридцать бойцов буров, точнее пятьдесят, если уж считать уже совсем дальних соседей, а теперь я скупил многие фермы, братья Де Бирс уже уехали, остальные четыре фермера уедут в течении месяца, а потом мне придется поставить на каждую ферму своих бойцов охранников, лучше как минимум троих, чтобы они прогоняли непрошеных гостей. Нужно было бы завести что то типа голубиной почты — но где я здесь видел домашних голубей? Они летят только к себе домой, поэтому придется посылать гонцов, а например до Коффифонтейна целых 90 км, и если на них нападут, то я узнаю об этом, только через два дня, а смогу реально помочь через четыре. Хорошо, допустим, диких старателей мы в своей округе прогоним, а если они вынырнут где-то ниже по течению реки Оранжевой? Мама дорогая! Там же вниз по реке есть алмазные россыпи, принесенные водой из моих коренных месторождений, и не сегодня, так завтра, кто-то там найдет алмазы! Что тогда здесь начнется. И выкупать мне все нельзя, во-первых, денег опять осталось менее 2 тысяч фунтов. Вроде только что купался в деньгах, и вот опять их нет. Во-вторых, там вниз по реке не коренные месторождения, а осадочные россыпи, и если выкупать фермы по моим ценам, то они окупаться будут очень и очень долго. Но и без внимание все это оставлять нельзя, надо проехаться по моим хорошим знакомым вниз по реке (у которых я гостил полтора года назад) и что то придумать. Так вначале, опять нужны деньги, придется Фридриху собираться ехать в банк в Кейптаун и быстро привести мне во вьюках лошадей хотя бы 28 кг золотых монет. Я позвал Фридриха и выписал ему вексель на Кейптаунский банк, на получения 3,5 тысяч фунтов. С собой ему до Кейптауна выделил ему и его людям 40 фунтов, этого должно хватить, на обратном пути он может расходовать полученные деньги. Сказал ему готовиться, самому готовить людей и готовить лошадей, едут шесть человек на 12 лошадях, через сорок дней жду его обратно с деньгами. Хорошо хоть лошадей, немец, сопровождавший Шульца до Кейптауна, на днях пригнал назад, а то бы и ехать было не на чем. Единственная просьба, пусть он дождется приезда Курта, тот вместе с Гансом и Томасом (когда последний не будет занят своими разъездами), остаются старшими в нашем лагере. Так как мне тоже придется уезжать, причем немедленно, то я забираю с собой своего личного слугу Отто и еще пару человек охраны, предпоследнюю тысячу фунтов денег и еду, на несколько дней, вниз по Оранжевой реке, рассчитываю, что дней через десять я вернусь, но мы с ним уже не увидимся. Потом я пригласил Ганса и передал ему на хранения остаток денег около 900 фунтов, сказал ему, что это все оставшиеся наличные деньги на сорок пять дней, пусть их расходует экономно. Еда есть, спиртное есть, товары есть, особо закупать ничего не надо, только платить еженедельную зарплату рабочим, но через десять дней я должен вернуться и там уже будем думать дальше, все вместе. Сам же я загрузил во вьюки кое-какие товары по мелочи для буров-фермеров, и продукты для себя и своих людей, а главное деньги, и ранним утром мы покинули наш лагерь и двинулись на запад вниз по течению реки Вааль.

Глава 31

В этих же местах я уже путешествовал в прошлом году в начале своего пребывание в этом мире, под видом бродячего торговца, только тогда я путешествовал здесь в разгар лета, тогда стояла жуткая жара, словно на поверхности Солнца, а сейчас проезжал по тем же местам в разгар прохладной зимы. Но в целом ничего особенно не изменилось, здесь все крайне консервативно, изменился только я сам. Тогда бродячий торговец — сейчас мини-олигарх. Я заезжал на знакомые фермы, здоровался с хозяевами, шутил, говорил, что мне повезло в моей жизни, меня нагнало наследство, о котором я уже позабыл и на него не рассчитывал, и теперь я немного разбогател. Хозяева ферм криво улыбались и поздравляли меня с успехом. Но я не унывал, и рассказывал, что я теперь тоже фермер и в моем округе очень обеспокоены нашествием старателей-англичан в наши края, и люди послали меня разведать обстановку у соседей, нельзя ли нам объединится и прогнать англичан обратно в Капскую колонию, а то совсем положение стало опасным, как бы англичане не задумали опять оккупировать нашу землю. Так я возбуждал у местных ненависть к приезжим старателям, а заодно рассказывал свою байку о верной проверке твердых алмазов с помощью молота и наковальни. Может быть, это средство здесь пригодиться! С бродячими старателями из Англии мне довелось уже дважды столкнуться. В первый раз фермер рассказал, что парочка из них, уже устроилась на его земле, и даже что-то они обещают ему платить, но после моих слов, он воспылал жаждой немедленно их прогнать, в чем я ему со своими людьми с удовольствием и помог. А вот во втором случае, мои уговоры на фермера не подействовали, как же англичанин платит ему целый шиллинг в неделю за то, что тот позволяет ему рыться у реки, на своей земле и все довольны этим положением. И никакой патриотизм и угроза оккупации не заставили упрямого и упертого бура отказаться от лишнего шиллинга! Вот же баран. Кажется, что мои труды напоминают попытки носить воду в решете, как не прогоняешь старателей, а они сразу возвращаются. Утешало лишь то, что похоже этот англичанин твердо намеривался найти здесь золото и упорно мыл и мыл породу, ожидая когда же блеснет заветный металл, а на мои затаенные угрозы спать аккуратно и полглаза он никак не отреагировал. Черт с тобой, живи пока! Но, однако, мне нужна хотя бы маленькая победа, для самоуспокоения. Наконец, мне удалось застать бродячего британского старателя в дороге, вокруг было пусто на многие мили вокруг. Это ты зря, голубчик, так решил рисковать, здесь тебе не Лондон. Пыльная фигурка старателя, сжимая ружье в руках, всматривалась в нашу группу, ожидая, когда мы приблизимся. Мгновенно у меня родился план действий. Я подъехал к Отто и тихо сказал ему:

— Что-то в последнее время стало скучно, ты можешь заработать хорошую премию если сумеешь вывести того болвана из себя!

— Идет, готовьте Ваши деньги — сказал Отто и поскакал вперед.

А я обратился к своим охранникам:

— Парни не нравиться мне, что-то обстановка, мы с собой везем целую кучу денег, а местность вокруг пустынная и какой-то негодяй с оружием ждет нас впереди. Как бы его приятели не спрятались в округе. Сейчас они пальнут из укрытия, нас насмерть, а денежки заберут и поминай как звали. Глядите в оба и оружие приготовьте — и я сам демонстративно проверил как достается мой револьвер.

Когда мы подъехали к Отто и старателю, то первый уже довел англичанина до точки кипения. Отто не стеснялся и прохаживался по внешности англичанина, а здесь нужно признать, что внешность у того была крайне неказистой, по его родне, ну, наверное, родственники этого старателя в большинстве были похожи на него, но главное смаковал умственные способности британца. Тот уже еле сдерживался и наконец вспышка бешенства накрыла его, он вспылил и замахнулся на Отто прикладом, но я только этого и ждал, и всадил в него из своего револьвера несколько пуль. Тот упал в дорожную пыль, щедро окропляемую кровью, задергался и затих.

Парни, контролируйте округу, на нас нападение — закричал я.

Все испугались, спешились и укрывшись ждали налета. Но как Вы и догадались, на нас никто не нападал.

— Похоже, что они решили с нами не связываться — приободрил я своих спутников. — Посмотрите, что там с тем бродягой, может быть он расскажет, кто они такие и чем здесь промышляют.

Но англичанин уже остывал и ничего рассказать не мог при всем своем желании. Темная красная кровь впитывалась в красную пыльную почву дороги. Трагедия маленького человека, пришедшего за чужим богатством на чужую землю. Зря ты протянул к нему свою жадные руки, это крайне вредно для здоровья, здесь тебе не негры, с которыми такие шутки у Вас постоянно проходят. Как говорят у нас пришел по шерсть, а вернулся остриженный. Мы подождали еще немного, после чего я всем сказал, что все сегодня обошлось, и все молодцы и заработали себе премию. Потом немцы взвалили труп на лошадь отвезли его подальше в вельд, где и сбросили у подходящей песчаной кучи, навалив на труп побольше песка. Надеюсь, что шакалы и гиены о нем позаботятся. Вот это уже настоящее дело! Как там говориться курочка по зернышку! Сколько там еще этих англичан осталось? Двадцать один миллион? Однако. Но, с божьей помощью, хорошее начало уже положено пароход "Замок Домбар"-20 человек и сегодня один, итого получается двадцать один, а это уже одна миллионная часть всех англичан, а что их ждет впереди! Немцы мои, похоже, ни о чем не догадались, все происходящие они приняли за чистую монету, Отто конечно подозревает что дело не чисто, но он сделал свою ставку на меня. Сейчас личный слуга это надолго, чаще на все жизнь, и еще дольше, они часто рассчитывают, что хозяин оставит им что то в своем завещании. Так что слуги предпочитают о своих хозяевах лишнего не болтать. Но встречаются и такие экземпляры, что хлебом их не корми, но дай только посплетничать о своем хозяине. Он у них и настоящий разбойник, и ловелас, каких свет не видывал, и прочие и прочие, так что все вокруг давно привыкли к подобным сплетням слуг и не придают им никакого значения. Ну и славно.

Больше опасных приключений у нас не было и пристроив свои деньги я возвращался обратно. Как я и планировал, я посетил обе фермы, намеченные мной к покупке в мое первое путешествие и вложился в них. На ферме папаши Якобса, коренастого и загорелого бура, который совсем не изменился с нашей прошлой встречи, где я когда-то купил у его сына мальчишки Эразмуса, алмаз Эврика, я обошелся малыми тратами. Я подъехал, поздоровался с владельцами, похвалил ферму, скотину, удивился, как сильно возмужал Эразмус, он скоро станет видным парнем и завидным женихом, напомнил о своем первом визите, и мы договорились я Якобом о сотрудничестве. Когда-то я говорил, чтобы они посмотрели еще подобные камушки, как и первый, мною купленный, так как мой брат камнерез, делает из них великолепные поделки и намекнул, что мы заинтересованы в постоянном партнерстве. Новых алмазов у них не было, но я не огорчился и сказал, что могу поискать и сам, в ближайшее время. Договорились мы так, я инвестирую в их ферму 200 фунтов стерлингов, за что приобретаю долю в 1/5, это очень щедрое предложение. На доходы от сельского хозяйства я никак не претендую, Якобсы продолжают хозяйствовать у себя как хотят, но в ответ я могу искать на территории их фермы различные минералы и полезные ископаемые. Если я ничего не найду то так тому и быть, если небольшое количество — все уходит нам с братом для его поделок, ну а если ферма настолько ими богата, что выгоднее разрабатывать полезные ископаемые, чем заниматься сельским хозяйством, то наши доходы делятся с Якобом пополам. Самое главное, что теперь Якобс не должен никому разрешать рыться на территории фермы и искать полезные ископаемые, ни за деньги, ни даром — это все теперь только мое право. Всех подобных желающих Якобс обязан прогонять со своей земли. Все это Отто и записал в документ подписанный нами. В общем, ферма эта мне сейчас не слишком нужна, главное чтобы и другие здесь не лазили, так что все удачно прошло. А впрочем, ферма здесь великолепная, места красивые у реки, так что вложения все равно рано или поздно окупятся.

Если в то, что Якобс способен прогнать со своей фермы диких старателей я был уверен, то Дютуа, потомок французских переселенцев, представлял из себя, тип законченного труса. Он и в иной реальности, когда несколько старателей заявились к нему на ферму, сразу испугался, все бросил и сбежал, куда глаза глядят. И старатели еще долго гнались за ним, чтобы оформить купчую на его землю. Такой человек никого сам не прогонит, придется эту ферму приобретать полностью. Я выкупил эту ферму за оставшиеся 800 фунтов, и попросил сразу, чтобы на ней остались охранять мои люди. Сам Дютуа может не торопиться уезжать, время терпит и месяц и два, я его не гоню, но мои люди остаются тут. В цену фермы входило несколько коз, баранов и немного кукурузы, которыми должны были питаться все это время мои немцы, через два месяца я обещал их сменить. Я сказал, что они мне очень дороги и чтобы в случае чего, начинали стрелять не раздумывая, если что случится неприятного, то я похлопочу за них перед властями. Пусть здесь позагорают пару месяцев и заодно и у нас в лагере болтать лишнего не будут.

Вот я сделал все, что от меня зависело, больше ничего я придумать не могу. Вражду к британцам я посеял, байку про алмаз и молоток рассказал, в паре стычек участвовал лично, пару самых перспективных мест для поисков оставил за собой. Теперь остается только ждать и надеяться, что судьба мне подарит еще немного спокойной жизни. Только вдвоем с Отто, налегке, без денег, но с новыми важными бумагами, я возвратился обратно в Кимберли из своего западного путешествия.

Глава 32

Кимберли встречало меня гулом, шумом, суетой и суматохой, клубами мелкой противной пыли заполонившей все вокруг. Стало многолюдно, на меня уже сейчас работало триста человек и почти все они, находились сейчас здесь. А что это за люди всех рас и всех цветов кожи. Горячие ирландские парни рыжие и черноволосые, степенные немцы блондины и брюнеты, чернокожие всех оттенков, от черной ваксы до светло коричневых, вижу что есть даже красный малаец. А скоро приедут еще малайцы и смуглые персы, вот тогда будет настоящий Вавилон! Навалились проблемы. Приехал мой горный инженер — будущий начальник производства, сразу поспешил ко мне, но куда там.

— Герхард, давай через пару часов, я все Вам расскажу и введу в курс дела — мягко попытался извернуться я — я хотя бы почитаю письма, что ты мне привез из Европы и Капской колонии.

Так вначале письма, Ван Рейн извещал меня, что алмазы продаются, деньги поступают и тут же начинают тратиться — нужно наладить производство динамита. Само производство динамита не проблема, но у нас будет предприятие полного цикла, так что все пока тормозит монтаж и наладка оборудования по производству главной его составляющей нитроглицерина. С Нобелем мы успешно решили все наши проблемы, и он взаимно обменял наши патенты, даже направил своего консультанта к нам на фабрику в Амстердам и пригласил наших людей на стажировку в Италию. Хорошо, дела постепенно идут. Далее француз Ферми подписал с нами контракт о сотрудничестве и получил свой первый транш. Он с новыми силами взялся за попытки сварить ювелирные рубины из мелочи. Хорошо, это долгосрочная инвестиция, пусть работает. Голландская Ост-Индская компания извещает, что нанятые мной малайцы уже должны в это время быть в Кейптауне. Так, их там встретят и переправят сюда. С Резой пока заминка, он ищет возможности доставить своих людей в Аден, но твердо обещает решить этот вопрос. Из Англии мой человек передает, что отправку грузов в Кейптаун он контролирует. Далее из Кейптауна мистер Томсон отчитался что склад в Три Систер он своевременно оплачивает, грузы в порту разгружает и попутный транспорт находит, спрашивает когда ему приготовить отчет о расходах. Нужно написать в свой Кейптаунский банк пусть мне порекомендуют хорошего аудитора для проверки тамошних дел. Чернокожие активно интересуются возможностью работать у меня, будут добираться своим ходом как было уловлено. О Шульце пока нет известий, он наверное сейчас в Амстердаме.

Так сейчас я пойду, пройдусь, а заодно и информация уляжется в моей голове, может меня осенит какая-нибудь хорошая мысль! Первым делом пойду на производственный участок, посмотрим как идет добыча камней. Холм кое где уже был обгрызен с боков и почти лишился своей верхушки, зато в округе стали образовываться мини-терриконы, куда сваливали пустую породу. Они уже становились источниками мелкой и противной пыли, которую ветры беспрепятственно разносили по всему лагерю. Поднялся наверх, похоже что Герхард уже начал вносить в работу свои усовершенствования. Теперь грунт уже сортировался на месте, чтобы облегчить работу за сортировочными столами. И правильно нечего лишнюю тяжесть таскать туда сюда!

На открытой площадке, куда на носилках негры-рабочие подносили накопанный грунт с соседних участков, чернокожие работники просеивали в лотках куски породы. Лотки стояли на изогнутых полумесяцем ножках и были похожи на люльки для младенцев; двое работников раскачивали лоток, а третий загребал лопатой сваленную в кучу руду и бросал ее на верхнее сито лотка с отверстиями в два сантиметра шириной. Лоток ритмично покачивался, камешки подпрыгивали на наклонном сите, и все, чтобыло меньше двух сантиметров в диаметре, проваливалось на второе сито, а остальное падало на землю. Двое раскачивающих лоток рабочих на всякий случай приглядывали за отходами: вдруг среди пустой породы блеснет огромный алмаз. Ячейки второго сита гораздо меньше, шириной в пять миллиметров; третье сито — еще мельче, сквозь него на землю сыпался мелкий песок, а в воздух поднималось облако желтой пыли. С третьего сита породу тщательно собирали и промывали в драгоценной воде, каждую каплю которой приходилось везти за пятьдесят километров, от реки Вааль. Промывали породу в круглом сите с очень мелкой сеткой, уже после этого она попадала на сортировочный стол, где сортировщики деревянными скребками разгребали мокрые камешки. Это занятие требовало терпения, ловкости и способности хорошо различать цвета и текстуру камня — поэтому лучшими сортировщицами были женщины. В прошлой реальности, когда разработку на этом холме вели старатели, то тут женатые старатели усаживали за сортировочный стол своих жен и дочерей, которые работали от рассвета до заката. К сожалению, женщин у меня пока не было, поэтому сортировкой занимались белые или чернокожие работники — уже обученные, но требовавшие постоянного присмотра. Главным надсмотрщиков был Ганс, он увидел меня и заулыбался. Затем поспешил подойти ко мне — он доложил — на прииске все в порядке, с работниками ведутся профилактические беседы, тайна сохранена, на провокации пока никто не поддался, кроме одного негра, которого для начала высекли и урезали половину платы на полгода. Но есть и проблемы на прииске опять остро не хватает воды, на каждого человека введена скудная водная порция, деревянные дома оказались заражены термитами, которые принялись точить дерево и теперь дома окажутся недолговечными, люди периодически болеют, особенно белые — дизентерия или лихорадка частые гости на прииске.

Я стоял, слушал Ганса и смотрел, как сортировщики ловко деревянными лопатками подгребали к себе сразу по несколько камешков, мгновенный взгляд, и они дальше ссыпаются со стола, в корзины для отходов. Когда корзины наполнялись, их ссыпали на носилки, которые пару негров уносили прочь. Изредка сортировщик находил алмаз — как правило мелкий осколок мыльного цвета. Тогда он поднимал руку привлекая внимание старшего смены. Старший — степенный ирландец, заросший рыжей бородой до самых глаз, подходил к нужному столу и так же ловко деревянными щипцами(металлические могут повредить алмаз, сколов края) клал камень к себе в деревянную коробочку, на подложенную туда тряпицу. И все это под внимательным взглядом Ганса, продолжавшего говорить со мной. А я его слушал и думал, что негров с носилками и тачками пора уже сменить нормальными повозками, запряженными лошадьми. Но останавливала хроническая нехватка воды. Одна лошадь выпивает воды столько же, сколько десяток негров работников, а сможет ли она заменить их? Не думаю, возможно, что возить она столько же сможет, но для нее также нужен специальный работник — возница или конюх. Так по воде пока нарисовывается экономия, а что у нас по деньгам? А по деньгам выходит крайне плохо. Десяток негров обходятся мне в месяц по 10 шиллингов на каждого — это будут 5 фунтов! Да не всякая лошадь стоит пять фунтов, если ее покупать! А обслуживание если прикинуть? Пусть хороших пастбищ тут нет, вокруг лагеря трава жесткая и редкая, но даже если подкармливать лошадь зерном, то ее содержание обойдется вполне недорого. А негры от каши кривятся, привыкли, у себя есть мясо. Занимаются они здесь в основном охотой и скотоводством, так что у них еда и мясо — слова синонимы. И пусть пока здесь мясо относительно дешево, и я получаю его охотой и закупаю недорого у скотоводов, но дальнейшие тенденции мне известны. В конце 20 века в горнодобывающей промышленности ЮАР — негры рабочие могли есть в столовых без ограничений. Все они брали со шведских столов — овощи, салаты, гарниры, макароны, картофель, каши, хлебобулочные изделия сколько душе угодно, ешь от пуза! А на получения мяса у них был специальный талон — дал талон на раздачу — получил кусок, если нет — иди мимо. Мяса негр может съесть неограниченное количество — это в нем на генетическом уровне заложено. И охота у меня, если прикинуть в части добычи пищи, уже себя не оправдывает — плачу своим охотникам хороший оклад плюс боеприпасы а приносят они с охоты разную мелочевку, все крупное в округе уже давно выбили. Но охота для моих охотников не главное, фактически так они осуществляют патрулирование местности и охрану границ, а добыча это приятный бонус. Ладно, зачем себе сейчас голову ломать, прикидывать, если воды все равно для лошадей не хватает, но как только, так сразу привлекаем животных для перевозки тяжестей.

Так все это понятно, можешь идти работать дальше, я подумаю над твоими вопросами — отпустил я Ганса.

И я пошел к себе обратно, размышляя по дороге. Меня сильно беспокоит: не даю ли я ему излишней власти? обычный вопрос кто будет контролировать контролера? Да и об алмазах он знает, а что знают двое, то знает и свинья. Хорошо, время еще есть, наверняка он захочет вначале осмотреться, и не будет сразу вести свою игру. Да и вообще слишком много сейчас я дал власти немцам, нужно мне разбавить своих европейцев. Что там я про русских думал? Наверное, пришло время и для них. Только я вернулся к себе и думал, чем мне заняться в первую очередь, как заявился Томас — он оказался сейчас на месте. Он доложил мне о наших закупках и о перевозках, здесь пока опять все притормози лось, ждем приезда Фридриха с деньгами, а он еще несколько дней как уехал, так что дней 35 опять тоскливой экономии.

Хорошо, Томас, я понял твои заботы, зайди через пару часов, — я отпустил Томаса.

Теперь мне можно пригласить Герхарда и провести с ним увлекательную беседу о будущем. Минут сорок разговаривал с Герхардом — он привез с собой массу оборудования, при чем часть нужно еще будет привести с промежуточного склада и горел желанием скорее начинать работу. Но вначале нужно посвятить его в главную тайну. Несколько минут я льстил немцу — и рекомендации у него отличные, и специалист он первоклассный, и мне очень повезло, что я буду работать с таким инженером. Но главное его достоинство, что он умеет хранить коммерческую тайну. И как он уже мог понять на месте, а от опытного человека ничего не скроешь, что мы добываем алмазы, только это наш большой секрет.

Дорогой Герхард, я собираюсь стать одним из богатейших людей в мире, и Вы как моя будущая правая рука, тоже станете очень богатым человеком, так что мы теперь в одной лодке. Пока мы вынуждены сохранять строжайшую тайну, и вкладывать все средства в разработку, но обещаю Вам, что уже с нового года я предоставлю Всем моим руководителям в зависимости от их вклада в дело, процент от доходов прииска. Так что все теперь в Ваших руках!

Далее мы перешли к текущим делам привезенное оборудование, а это были стальные тросы, лебедки, паровые машины, инструмент — все это нужно пока в незначительной части, так как мы еще не срыли холм, но постепенно эго нужно будет монтировать и запускать в производство.

Главные задачи — бросить все силы на водопровод — сделать хотя бы 10 км участок, пусть даже придется нам разобрать часть задействованных труб у холма и колодца, и сделать нормальный промежуточный водоем. Емкости у нас есть. Организовать водовозов на лошадях и особенно упряжки быков, они перевезут намного больше, для них у нас также найдутся емкости для воды. Потом привезут еще заказанные и оплаченные трубы, нужно будет продлить участок водопровода и так далее. В строительстве домов в поселке — делайте фундаменты из дикого камня, делайте глинобитные кирпичи, но нормальным жильем людей нужно обеспечить. В части разработки нашего прииска, я надеюсь на Вас как на специалиста, что Вы организуете работу на высшем уровне. На будущее, Вам нужно будет определить несколько моих новых приисков по моим координатам, так что прикиньте, все ли необходимые приборы у нас для этого есть. Пока все, надеюсь на плодотворное сотрудничество, если возникнут какие важные дела, то сразу обращайтесь ко мне.

Теперь нужно сообразить, что делать дальше. Главный вопрос с деньгами, Шульц отсутствует 2,5 месяца и еще месяца два его не будет. Но мы ждать не можем нужно оправить кого-то в Амстердам к Ван Рейну с нашей очередной партией алмазов, иначе в нашей работе возникнет перебои. Кого послать? Шульц в Европе, Фридрих в Кейптауне, Гансу я так не доверяю, уж если кто и потеряется в дороге с моими алмазами, то тот, кто знает, что он везет, то есть именно Ганс. И потом всплывет где-нибудь в Южной Америке, купит там себе фазенду и будет наслаждаться жизнью. Нет, нужно пока пользоваться тем, что об алмазах почти никому не известно. В общем, нужно только передать сверток Ван Рейну, ну а в нем будут письма, бумаги и еще кое-что. Пошлю я Томаса, он в последнее время хорошо проявляет себя и руководит своей полусотней ирландцев. Только вот на будущее нужно уже хорошо подумать. Шила в мешке не утаишь, скоро все будут знать, что они везут, риск не возврата становится велик. Можно отправлять две двойки разных национальностей, чтобы следили друг за другом, и делить алмазы между ними, при этом основную партию провозить тайно под видом какой-нибудь безделушки. А с Ван Рейном условиться о шифре, чтобы он знал, где находится нужные камни. Хорошо пусть Томас сейчас съездит, а в будущем уже применим все наши хитрости.

Далее вызвал опять Ганса и Томаса. У Ганса принял скопившиеся камни, проверил сопутствующие документы, у меня найденные алмазы сдавались под роспись при свидетелях, старшим смены. Проверил крупные камни по количеству, все взвесили на весах. На первый взгляд все совпадает, но не дело что у меня единственный человек знающий истинную ценность камней имеет к ним полный доступ, опять буду собирать их я лично, и хранить у себя в комнате в тайниках. А камни то хороши! Скоро Вы попадете в заботливые руки ювелиров, и потом будете блистать на витринах лучших ювелирных магазинов мира! Проверил деньги и документы здесь тоже все пока нормально, но деньги принимать смысла нет, мне нужно будет съездить в столицу в Блумфонтейн, там оформить, наконец, все свои купчие на многочисленные фермы и заплатить налоги, как гражданину и владельцу недвижимости. Скрепя сердце, выделил себе на это сорок фунтов — опять мы в режиме жуткой экономии. После того заверил Ганса при свидетеле, что все в порядке вопросов к нему нет, и опустил его, попросив прислать его вождя новой партии чернокожих работников, с ним мне тоже нужно переговорить.

Теперь Томас.

— Томас, похоже, что тебе придется съездить в Европу, в Амстердам к Ван Рейну, появились срочные дела и я буду готовить вечером документы, передашь ему мой пакет. — с ходу обрушил на Томаса я свое решение.

Ну надо, так надо, но как же мои перевозки? — спросил меня Томас.

Сейчас проблема с водой, все повозки приспособим как водовозки, так что ездить пока не на чем. Но я напишу в Кейптаун письмо мистеру Томсону, чтобы он приобрел нам еще пару, тройку фургонов, ты тоже завезешь ему мои письма. С собой кого брать будешь, немцев Фридриха?

Нет, возьму своих ребят, с ними надежней.

Хорошо, решай сам, но подбери таких, чтобы и с лошадьми обращаться умели, и с оружием были на ты.

Есть, таких трое или четверо парней.

— Отлично, едите впятером, потом один пригонит обратно лошадей, а Вы четверо поедите в Амстердам, с пересадкой или прямо, как быстрей у Вас получится. И еще к тебе маленькая просьба, будешь в Кейптауне, купи там мне две одинаковые книги "Библия короля Якова". Одну подаришь от меня Ван Рейну, одну передашь мне, захотелось на досуге почитать.

Правильно, это дело нужное.

Ну все договорились, вечером зайдешь за письмами и пакетом. — я отпустил Томаса собираться в дорогу.

Так теперь вождь. Вождь был здоровенный детина, с улыбающейся физиономией, слишком уж здоровый для готтентота. Наверное чувствуется белая кровь, похоже, что он метис гриква, а звали его Буль (Бык). С ним я разобрался быстро, еще раз заверил его, что все его работники получают повышенную плату в десять шиллингов в месяц, итого 25 фунтов все, на выбор или деньгами или же моими товарами, предназначенными для платы чернокожим. Негры мне обходятся намного дешевле прочих работников. Но я сделал вождю и другое предложение.

— Вождь же не хочет целый день копать и носить землю?

Конечно же, вождь не хотел. Я рассказал ему, что он может подобрать двух своих людей покрепче. И они будут как бы надсмотрщиками над остальными черными, помогать белым надзирателям и если понадобиться, то избивать лентяев. И не только черных, здесь могут появиться и белые бродяги, тогда по моему приказу их нужно будет избить до полусмерти. Ну и дальше еще мелочи — я интересуюсь культурой и искусством негритянских племен. Поэтому буду собирать деревянные статуэтки размером с два кулака, пусть кто то из его людей вырежет из акации что-нибудь мне для образца, потом покроем ее слоем сажи с жиром и натрем маслом — будет у нас статуэтка из черного дерева. И еще одно — я очень заинтересован в туземных ядах, особенно теми, какими чернокожие мажут свои стрелы и колючки, для убийства врагов и животных. Особенно мне любопытны из них те яды, что предусматривают свое длительное хранение, или же, те, что смешиваются на месте, но из компонентов длительного хранения. Озадачив вождя этими вопросами, я отпустил его.

Теперь письма. Написал в Кейптаун мистеру Томсону — просил снова негров, фургоны, принять и отправить моих малайцев, затем написал в банк Кейптауна, просил посоветовать мне хорошего бухгалтера-аудитора, приготовил вексель на предъявителя для Томаса, ну и главное приготовил письмо для минеера Ван Рейна:

"Дорогой партнер, передаю Вам через своего человека очередную партию товара. Она как обычно из польского источника. С товаром предлагаю поступить как в прошлый раз, реализовывать его ежемесячными партиями, в разных городах. К сожалению, я не имею возможности приезжать постоянно лично, а доверенных людей не хватает, поэтому для наших конфиденциальных дел, предлагаю Вам использовать простой шифр. Вам передадут от меня Библию короля Якова. В тексте моего следующего письма будет ссылка на определенный псалом, это же предложение в письме будет содержать и еще одну цифру. Первые цифры будут обозначать страницу в книге и строку сверху, третья цифра слово в строке. Далее в письме группы из цифр будут обозначать номера соответствующих букв, это шифр крайне примитивный, от случайного любопытного взгляда, но мои дела сейчас таковы, что я вынужден соблюдать предельную осторожность. Я же пока продолжаю осваивать просторы Африки. Охота здесь просто замечательная. Я где-то слышал, что на минувшей войне в Североамериканских Соединенных Штатах за освобождение рабов, успешно переменялись дальнобойные винтовки, оснащенные небольшой подзорной трубой, иначе еще называемой снайперским прицелом, не могли бы Вы раздобыть мне таких хотя бы десяток, попробую на здешней дичи, а уж если Вы найдете к ним и людей, то я буду премного благодарен. И пришлите мне охотничьего оружия и боеприпасов на этот раз больше обычного, а то я опасаюсь, как бы в Южной Африке не начались извечные беспорядки и мое оружие не застряло на таможне. Мое африканское поместье, по-прежнему задыхается от нехватки людей и грузов. С грузами надеюсь, проблем у нас не будет, но люди пока в дефиците. Ирландцев мне пока не нужно, немцев набирайте, как и раньше (особенно интересны мне бывшие солдаты), но мне хотелось бы, чтобы было больше русских. Для этого есть два пути — первый через своих Петербургских деловых знакомых завербуйте мне там партию работников. Но я не думаю, что там, в столице империи, поближе к начальству найдется необходимое мне количество людей готовых ехать в дебри Африки, поэтому лучше набирайте через своих Стамбульских знакомых русских эмигрантов, живущих в Турции. В при дунайских провинциях таких очень много. Особенно мне интересны старообрядцы и казаки некрасовцы, другие выходцы из Российской империи мне не интересны. Для старообрядцев и некрасовцев передайте, что мы будем стараться создать страну православную в Африке, где каждый сможет жить себе счастливо, в общем, Вы не скупитесь на обещания. Поскриптум. Жду векселя на банк Кейптауна и образцы продукции нашей новой фабрики (для удобства к ним примените капсюли, которые наш партнер-конкурент ставит на свои изделия)."

Ну вот, царям старообрядцы были не нужны, а мне нужны, они люди честные и работящие, мне такие очень пригодятся. Казаков же, мне кроме как в Турции других не найти, в России они служат 20 лет, и за это имеют льготы в своем хозяйстве, едва ли они там все бросят и поедут ко мне в Африку. Казаки некрасовцы оказались в Турции после подавления царским правительством Петра Первого восстания на Дону Кондратия Булавина. Правда, понятие Дон тогда простиралось на запад далеко на территорию нынешней Украины, сам Булавин родился и жил в станице Бахмут, ныне г. Артемовск Донецкой области. Восставшие казаки бежали за границу на Кубань, а поскольку Кубань тогда принадлежала Турции, то там они заключили с османскими султанами стандартное соглашение, такое же, как и с русскими царями. Они служат воинами, но сохраняют свое самоуправление, обычаи и экономические льготы. Правда, с русскими, казаки некрасовцы воевали крайне неохотно, поэтому вскоре их переселили с северной границы в Анатолию и Дунайскую Румелию. Казаки были лучшими воинами султана, но с середины 19 века они впали в немилость, отказавшись подавлять восстание православных греков. После этого положение казаков стало крайне шатким, турки их стали подозревать в измене, как православных и русских. Казаки стали эмигрировать, некоторые вернулись в Россию, другие уехали за океан. Последние казаки некрасовцы вернуться в Россию, после Октябрьской революции. Но сейчас еще казаки некрасовцы составляют турецкое воинское подразделение в количестве 400 человек. Мне эти воины очень нужны здесь, в Южной Африке. Что же касается последней строки письма, то я намекал на те капсюли-детонаторы, которые Альфред Нобель разработал для удобства применения нитроглицерина, для динамита они тоже прекрасно подойдут, и не нужно будет возиться с огнем.

Заодно я написал и письмо нашему главному по науке — голландскому ученому Йоганнесу Ван Дер Ваалсу. Я писал, что трагическая судьба моего брата не дает мне покоя, поэтому, я все время размышляю о безопасности при работе с динамитом. Открытый огонь, рядом с динамитом мне кажется неоправданно опасным, поэтому я предлагаю для удобства наших покупателей (себя в первую очередь) снабжать наш динамит капсюлями-детонаторами, которые А. Нобель, применял для безопасной работы с нитроглицерином. Нам они также очень пригодятся. Причем исключительно для безопасности, при проведения горных работ (о военном деле, пусть болит голова у специалистов). Но главное, я продолжил мысль о применении динамита, мне кажется, чтобыло бы удобно использовать для его дистанционного подрыва специальную взрыв-машинку. Электрический ток идет по длинному изолированному проводу и воспламеняет капсюль-детонатор, динамит взрывается. Сама машинка, на мой взгляд дилетанта тоже не представляла из себя проблемы. В школе я помню, как нам демонстрировали машинку, использующую статическое электричество, там крутишь ручку, статистический заряд концентрируется на сближенных металлических шарах и потом между ними пробивается искра. В взрыв машинке, наверное, такой же принцип — крутишь ручки и получаешь искру. Единственное, что там еще применяют предохранитель — опускают рычаг замыкая цепь. Но мы пока могли бы обойтись и без него, прикручивая машинку к проводу непосредственно перед взрывом. В общем, я написал ему если что то подобное уже есть, то нужно купить и применять, и мне прислать пару штук для испытаний, а если нет, так разместить соответствующий заказ у мастеров-специалистов. Так что я жду динамит, капсюли-детонаторы, изолированный провод и взрыв машинки. Все это я жажду испытать на моей африканской ферме.

Сшил мешок для камней, я уложил камни, просмолил швы, затем добавил туда письма для Ван Рейна, еще раз завернул в ткань, опять все сшил, потом опечатал. Пришел Томас, получил пакет и письма для Кейптауна, на улице уже почти ночь. Вручил ему деньги на дорогу, отдал те сорок фунтов, что брал для себя, отпустил. Наверное, на сегодня все, как я приехал утром, так до глубокой ночи просидел весь день за работой, не разгибаясь.

Глава 33

Я все-таки сумел выкроить у себя несколько дней и съездить в Блумфонтейн. Я все собирался туда подъехать по своим делам, уже несколько месяцев, еще с момента приезда из Европы. Еду я к нашему милому городку, столице нашего славного государства, и невеселые мысли роями мечутся у меня в голове. Слишком сильно сейчас в воздухе пахнет порохом. Что Вам сказать, уже идет вторая половина 1867 года, а в иной реальности алмазы как раз были открыты в здешних краях в 1866–1867 годах. Но пока суд да дело, некоторое время еще ждали подтверждения от специалистов, но уже в 1868 году целое цунами старателей-пришельцев с головой затопило фермы буров. В моих алмазоносных краях и округе в 1868 году их было уже 5000 человек. Пять тысяч человек! В основном молодых и здоровых вооруженных мужчин, жаждущих чужого богатства, в то время как весь мобилизационный потенциал Оранжевого государства составлял три тысячи человек. И буры в иной реальности сразу же сдались и не стали сопротивляться. А что они могли поделать? Когда в наших краях максимум, они смогли бы собрать триста, четыреста вооруженных мужчин в ополчение, и как им было такими ничтожными силами, прогнать пять тысяч чужаков, пришедших на родную землю? Тот же Дидерик Де Бир крайне не любил англичан, но что он мог вдвоем с братом поделать, когда на его ферме разместились сорок или пятьдесят вооруженных пришельцев, не слишком обращавших внимание на законы и право собственности. И соседи тут не помогут, так как на соседних фермах была похожая ситуация. Пришлось приспосабливаться, делать хорошую мину при плохой игре, поскольку старатели и так рылись на их ферме в земле и искали сокровища, то им за копейки стали продавать разрешения, чтобы они делали это якобы в рамках закона. За неделю работы один старатель платил буру 1 шиллинг, то есть сорок старателей платили в месяц 8 фунтов, в год это составляет 416 фунтов, а за десять лет сумма должна была составить 4160 фунтов. Но поскольку после разработки Кимберли количество участков на холме было более трехсот, то сумма возросла и старатели должны были отдавать за 10 лет буру — 31200 фунтов. Но так как братья были рады продать ферму в результате за 6600 фунтов, меньше потенциального дохода за пять лет, то вывод у нас возникает следующий, что даже эти копеечные выплаты со старателей, собрать бурам было невозможно. Старатели просто посылали братьев подальше, говоря, что расплатятся как только разбогатеют. Это при том что даже крошечный алмаз в сотую часть грамма здесь же на прииске стоил 5 шиллингов — больше месяца аренды участка. Так что буры просто утерлись, и стали жить дальше, делая вид что ничего страшного не произошло. Тогда англичане сделали следующий ход и попросту аннексировали территории Алмазных полей, вместе с проживающими там бурами. То есть буры, которые бежали из английских колониальных владений от несправедливого суда, притеснений и грабительских налогов, опять пришли к тому же самому. Тогда, в прошлом, буры бросали свои фермы и бежали на север в свободные земли, но сейчас свободной земли почти не было, но и англичане на этот раз стали не слишком задорого скупать их участки, и предлагали бурам убираться прочь. Эти буры, лишившись своих земель, нашли приют на оставшейся пока свободной территории бурских республик, но эта политика уступок только еще больше раззадорила англичан, и в течении еще ближайших 10 лет все бурские территории оказались оккупированы Британией. Уходить бурам было уже некуда, и только тогда буры решили сражаться, и на короткий срок они вернули себе независимость на севере. Но это случилось уже тогда, когда политика умиротворения агрессора не принесла бурам желаемых результатов. Отдавать свое за бесценок первому встречному, и потом бежать, куда глаза глядят, это не по мне. Сейчас у нас алмазы пока не нашли, а может уже и нашли, и ждут подтверждения экспертов, только я об этом не знаю, но упорные слухи об алмазах уже ходят давно. Уже сегодня мы имеем в округе 1,5 тысячи английских старателей, и мне нужно готовиться что следующий год уже россказни о алмазах подтвердятся и настанет настоящая алмазная лихорадка — толпы англичан в количестве где-то 6 тысяч человек придут на мои земли и ближние к ним территории. И просто смотреть, как они будут обкрадывать меня, я не собираюсь, в прошлой реальности буры уже пытались быть дружелюбными, но войны все равно избежать не удалось, пришельцам нужно было все, а не какая то часть, которую ты им выделишь. Похоже, что драки уже не избежать, война неизбежна. Выдержит ли мой Кимберли, моя крепость на холме нашествие бесчисленных толп пришельцев орков — англичан? Грязные, вонючие, пропыленные, выжженные жгучим африканским солнцем армии жадных до наживы британцев, будут нескончаемыми волнами атаковать мои земли. Следующий год будет решающим для меня. Отсюда выводы — пора заканчивать с сантиментами. Теперь каждый британский бродяга, вторгнувшись в мои земли, получит пулю. Хорошо бы так действовать не только мне, но и провести подобное решение через собрание фермеров округа. Нужно подкупит буров округа возможностью перевооружения их ополчения современным оружием за мой счет, возможно тогда и удастся продавить в собрании нужное мне решение. Пока же не нужно мне притягивать всеобщее излишнее внимание к своей персоне. Я как все, не выделяюсь особо из толпы. Поэтому я попросил Курта, поездить по нашим соседям и прозондировать почву в данном направлении. Он уже успел переговорить с фельдкорнетом округа — главой отряда. Так что сейчас будем принимать общее решение: не пускать англичан, а если они все равно полезут, то мы стреляем на поражение! При этом, я перевооружаю бурский отряд самообороны, и мы действуем совместно, помогаю друг другу. Но как-то хочется выгадать еще себе немного мирного времени! Все нужные заказы, которые я отправлял с Томасом, прибудут месяцев через пять, а пока мне людей явно не хватает. У меня 25 человек боевиков — но фактически большинство из них я не вижу. Половина из них вечно в постоянных длительных разъездах, кто в Европе, кто в Кейптауне, кто охраняет мои фермы, остальные — кто охотится, кто патрулирует границы в общем все при деле, так что мы можем действовать только от обороны. Буры, дай бог, тоже теперь и 25 человек в ополчении не наберут, и все они будут только оборонятся, в своих родных местах. А мне так хочется атаковать, такие планы пропадают! Хорошо бы еще продержаться несколько месяцев без конфликта, хотя Курту я уже намекнул, что я уже в бешенстве от бродяг, и тот человек который, не особо афишируя, такого бродягу пристрелит и прикопает, заслуживает премии в 10 золотых. А там как хочешь, можешь и 100 фунтов лишних в месяц заработать. Но немцы пока мнутся, народ они законопослушный, а возвращаться обратно домой, им через британские территории, а вдруг призовут к ответу. Ничего у меня Буль и его команда не столь щепетильны, пусть немцы только обезоружат бродягу, и передадут его моим чернокожим помощникам охранников, а те уже их проводят до границы и отпустят, ага в мир иной, и всего за один фунт, еще в подтверждение сделанного указательный палец отрежут, и принесут мне покажут. Но все это мышиная возня, так мне не выстоять, нужны более кровавые меры — поэтому я спешу в Блумфонтейн. Приехал в город заехал к своему поверенному Питеру Бранду, но увы, того дома не оказалось. Просил передать, что ищу его и остановлюсь в городской гостинице. Со мной верный Отто, он вырвался сразу вперед, договариваться за номер. Приехал, разместился в выбранном Отто номере, умылся с дороги, сел перекусить местные яства, после обеда хотел почитать газеты, узнать новости — нет, вот пришел Питер.

Привет, Питер! Какой ты стал совсем взрослый мужчина, наверное, от невест отбоя нет? — поздоровался я со своим другом и моим представителем в бурской столице.

Здравствуйте, минеер Квасневки, рад Вас видеть в добром здравии, а я уже был обручен в начале зимы. — смущаясь сказал Питер.

Прекрасно поздравляю, но как ты понимаешь меня сюда привели дела, не мог бы ты организовать мне прием у своего двоюродного дядюшки президента, это срочно. — перешел я к официальной части.

Питер написал записку и отдал его своему чернокожему слуге, который ждал его на улице. Тот должен был известить президента о моей просьбе, дождаться ответа, и принести его в к нам в гостиницу.

Мы же начали обсуждать наши дела, моя ферма была на меня зарегистрирована, прошение о моем гражданстве удовлетворено, так что теперь я должен был платить налоги и спать спокойно. Я в свою очередь, обрадовал Питера, что без работы от меня он не останется, и для начала предложил ему, оформить мои новые приобретения.

В дальнейшем я намериваюсь прикупить еще несколько участков, надеюсь, что ты, как мой законный представитель съездишь в намеченные мной места и выкупишь эту землю. Правда, пока все деньги, что я привез с собой из Европы я уже растратил на свои новые покупки, так что, мне сейчас даже с уплатой налогов придется потерпеть. Но не волнуйся, в течении месяца поступит нужная сумма, и я пошлю к тебе человека с деньгами рассчитаться по всем моим долгам. Наверное, мне кстати будет пожертвовать и фунтов 25 в предвыборный фонд господина президента.

Так, попивая прохладительные напитки, мы непринужденно болтали, обсуждая наши дела в ожидании прихода слуги Питера. Пока же я чуть приоткрою Вам свои планы. В 1865 году буры развязали войну с басутами, которая должна была привести к аннексии британцами Басутоленда в 1868 году, басуты просили защиту от буров у британцев. И вот я подумал, что можно будет организовать проблемы Британцам на этой новой территории, пусть занимаются, обстраиваясь там. Как я уже говорил, я бы при приезде к нам новых людей, смог бы организовать отряд из своих силовиков во главе с Фридрихом, и думаю, что таких бы набралось человек 25, вооруженных современным оружием и не экономящих боеприпасы. Если бы президент Бранд согласился и выделил бы мне своих буров, хотя бы нескольких проводников, так как действовать придется на незнакомой местности, преимущественно в горах, то мы бы сумели организовать басутам веселую жизнь, и они трижды бы пожалели что призвали британцев к себе на защиту. Но так как этого было явно мало, то я хотел бы договориться через господина президента с вождями чернокожих, чтобы нанять в себе в помощь отряд туземцев, врагов базутов — зулусов. Я даже был готов расплатиться с ними новыми ружьями. Если нанять человек 500 зулусов, да и свой отряд довести до 30 человек, то думаю, что мы без особого труда смогли бы истребить 200–300 воинов басутов. А поскольку в Африканской войне истребление воинов открывает дорогу к поголовному истреблению остальных членов племени, то наверное, что мы смогли бы в своем набеге уничтожить в кровавой бане две тысячи басутов. А так как это племя насчитывает около 200 тысяч человек, то мы уничтожили бы каждого сотого бусута за нашу одну экспедицию. Даже не так, не все басуты поддерживают своего нынешнего короля и идею британской оккупации, именно по сторонникам британского влияния и пришелся бы основной удар. А можно этот удар и повторить! Таким образом, путем нехитрых подсчетов выходило, что через 20 лет непрерывных набегов сторонников Британцев в Базутоленде совсем не останется, они просто физически исчезнут. А глядя на то, как страдают под Британской сенью басуты, глядишь, и гриква у наших границ претендующие на территорию Алмазных Полей, и то же ищущие зашиты у британцев, сильно призадумаются. А стоит ли им рисковать? Выделят ли британцы своих солдат в помощь басутам? Не уверен, если и выделят, то не сразу, скорее будут давить нас экономически. Для этого мне и нужно, чтобы мое имя всегда оставалась чистым и безупречным. И я готовил Фридриху предложение, от которого он не мог отказаться. Фридрих у нас военный, немецкий гражданин, если ему оформить в собственность часть фермы, к примеру, Коффифонтейн (который подальше) или же еще лучше часть фермы Дютуа, то формально он будет не моим работником, а местным фермером, но с Германским гражданством. Может он самостоятельно принять решение участвовать в бурском набеге на земли басутов? Вполне может, привлечь к себе в отряд своих немцев-земляков? Тоже может. Ну и он может подружиться с чернокожими врагами басутов — зулусами. Конечно, могут быть и неудобства, так по возвращению в Европу, ему лучше будет избегать британской территории, формально басуты, с какого-то момента будут британскими подданными. Ну ничего страшного — поедет домой через португальский порт Мапуту, а нет пусть остается жить здесь. Правда придется выложить Фридриху большой куш — чтобы он подписался на это дело, но ничего по деньгам мне это сейчас по карману. Я уже и так собирался увеличивать зарплаты работникам и предоставлять долю от дохода своим руководителям в преддверии надвигающейся войны, все они должны быть кровно заинтересованы в моем благополучии. К тому же, у будущей Германии и у Британии отношения уже сейчас хуже некуда, а с годами они будут только дальше портиться. Объединение Германии лишает Британию Ганновера — вотчины британских монархов, но и новая неконтролируемая сила в Европе, англичанам тоже не нравиться. Дойдет дело до того, что англичане будут готовить новую "Высадку в Нормандии" и угрожать вторжением в немецкие порты. На это канцлер Бисмарк, остроумно ответит: "Если Британия высадит свой десант, то мы даже солдат поднимать не будем, его и местные жандармы могут арестовать". А Сталинских армий поддержавших "Высадку в Нормандии" с востока, у англичан на этот раз не будет, спасибо Крымской войне, так что утерлись островитяне со своим десантом, сели в лужу. Нет в Британии хороших сухопутных солдат, совсем нет, а то, что сейчас у них есть — откровенное дерьмо, мусор, отбросы. Всегда в Англии в приоритете был набор во флот, туда гребли всех желающих и не желающих, в том числе — откровенных уголовников и висельников. "Если человек годен для виселицы, то он годен и для флота Его Величества" — гласит британская пословица. Если уж висельников все равно брали во флот, то кто тогда попадал в английскую армию? Это уголовники-неудачники, слепые, хромые, откровенные сумасшедшие, в общем полное дерьмо, которое в армию забрить еще можно, но работать на корабле (или еще где) он не может по определению. Эх, если бы у меня было тысячу человек хороших солдат, например наполовину русских и казаков, а наполовину немцев, я бы тут же разогнал этих местных клоунов — "красные рожи" — британскую армию в Капской колонии, насчитывающую всего 3 тысячи человек.

Мои размышления прервал чернокожий слуга Питера, сказавший, что президент Бранд, готов принять меня немедленно.

Глава 34

И снова я встречаюсь с господином президентом Свободного Оранжевого государства Йоганнесом Брандом. Я рассказал ему известные мне новости, и высказал свое убеждение, что страна стоит на пороге большой войны и отступать нам больше не куда. Чтобы мне не повторятся, я скажу Вам, что в целом изложил ему свои размышления, уже приведенные мной в предыдущей главе. Естественно, что я скрыл свою личную финансовую заинтересованность, а свои предсказания будущего представил, как предсказания аналитиков Российской разведки. И естественно, что я уповал на патриотизм свой и буров.

Господин президент, спешу Вам признаться, что я благодарен Вам за предоставленное мне гражданство. Я заверяю Вас, что считаю Оранжевое государство своей новой родиной, и связываю с нашей республикой все свое дальнейшее будущее. Конечно я продолжу свое сотрудничество с разведкой Российской империи — но позвольте Вас уверить, что в случае не совпадения интересов этих стран, мои симпатии всегда будут на стороне Оранжевой республики, и я всегда буду действовать только в ее интересах. — заливался соловьем я перед президентом.

Достаточно — мягко сказал Бранд, — вернемся к Вашим предложениям, насчет Басутоленда я в целом Вас поддерживаю, и постараюсь Вам помочь послав своих посредников к вождям зулусов, но отдавать новые ружья черным, не обернется ли это против нас?

Нет, господин президент, 10 ружей — хорошая цена за 500 воинов, тем более разве мы боимся зулусов? Черные любят огнестрельное оружие исключительно как источник издаваемого им грома, а большинство из них, даже целится нормально не умеют! Конечно, вблизи, выстрелив, они могут и попасть в кого-нибудь, но проблема ли это, для наших метких стрелков, отлично стреляющих на большие расстояния? К тому же негры любят все новое и блестящее, это так, поэтому я и предлагаю им новые ружья, но кто будет учить негров ухаживать за своим оружием? Бьюсь от заклад, что скоро оно придет в полную негодность. К тому же, мы дадим им только по двадцать патронов, думаю, что они расстреляют половину, в первый же день как заполучат свои ружья, а половину от остатка, во второй, а новые боеприпасы им никто не продаст, так что и с этим проблем не будет. А кто-то же должен резать этих басутов!

Из них всегда выходили отличные слуги — сухо заметил Бранд.

Господин президент, когда 60 тысяч белых живут в окружении миллиона чернокожих, стоит ли горевать о нескольких погибших будущих слугах? К тому же если мы сумеем выступить в ноябре мы подберем очень удачный момент. Мы успеем подготовиться, договориться с нашими союзниками о взаимодействии, в начале лета будет еще не так жарко, особенно там в горах, и самое главное британская армия будет очень занята в другом месте Африки. Они просто физически не смогут никого прислать басутам на помощь! Как мне стало известно из очень информированных источников, британская армия готовит вторжение в Эфиопию, и в декабре генерал Нэпир начтет свое вторжение. Думаю, что он провозится там как минимум полгода, если не больше. Так что британцы скоро станут стягивать туда свои войска из всех своих колоний и метрополии. Это отличнейший шанс для нас, лучшего момента для военных действий на Юге Африки нам потом долго не представиться.

Здесь я сделаю отступление, чтобы пояснить, откуда я это знаю. Ну не может обычный человек держать в памяти подобную ерунду о датах второстепенных боевых действий сотни лет назад где-то на самых затворках мира! Как я уже рассказывал раньше, по пути из Александрии в Стамбул, капитан Вайт поведал мне о захвате английского консула и других европейцев в заложники в Эфиопии. В дальнейшем я вспомнил, что много читал о экспедиции по освобождению этих заложников под командованием генерала Нэпира. Я вспомнил, что англичане долго собирали свои войска и договаривались с туземными союзниками в Эфиопии. Конечно, точную дату я не запомнил, но знал, что британцы очень долго возились, месяцев 8 или 9, но явно меньше года. Но как же все это я запомнил? По двум причинам. В голове у меня сложились логические цепочки, опирающиеся в основании на всем известные факты. Во-первых, генерал Нэпир, сам этого не желая, стал отцом современного Эфиопского государства. Начну с самого начала. Эфиопия с глубокой древности была зоной этнических контактов между белой и черной расами. Древние египтяне и арабы с Аравийского полуострова часто приезжали туда, и некоторые из них оставались там жить навсегда. Но даже те, кто все же уезжал, могли заводить себе детей от черных женщин. Военные походы, набеги пиратов и работорговцев, торговцы, беженцы, политические беглецы все вносило свою лепту в формирование облика эфиопов как нации. Кто-то из древнегреческих авторов даже писал, что армия греческих наемников в количестве 10 тысяч человек, укрылась в Эфиопии после поражения в политических разборках Древнего Египта. Естественно что их дети и их потомки уже не были чисто черными, фактически эфиопы — нация мулатов. Поэтому Эфиопия с глубокой древности была самым развитым государством черной Африки. Но древняя Эфиопия была небольшим государством на севере нынешней страны, там, где этнические контакты с цивилизованными соседями были наиболее частыми. Даже сейчас, в 19 веке Эфиопия занимает менее половины той территории, к которой мы уже все привыкли. Что сделал Нэпир? Так как англичане сами воевать крайне не любят, да и не умеют, а других европейцев им подрядить не удалось, то Нэпир для борьбы с императором Теодрусом вербовал местных негритянских вождей, щедрой рукой покупая их благосклонность и раздавая им современное оружие. Естественно, что подкупленные негры восстали против своего императора, который заперся в своей горной крепости, и понятно, что на призывы Нэпира откликнулись в основном те вожди юга, в которых преобладала черная кровь. Более цивилизованные мулаты севера проигнорировали посулы английского генерала. Тогда Нэпир беспрепятственно прошел по территории своих туземных союзников со своей армией, щедро раздавая свои подарки, и осадил горную крепость императора. Негры не умели брать крепости, так что император чувствовал себя в полной безопасности, рассчитывая отсидеться там, но англичане привезли с собой горные пушки. Чтобы ни попасть в плен, понимая, что падение крепости неизбежно, император Теодрус покончил с собой. После его смерти в стране началась форменная резня, все против всех, генерал Нэпир понял, что удержаться в Эфиопии у него не получится, и поэтому он захватил с собой освобожденных заложников, ограбил все вокруг, до чего он смог дотянуть свои руки, и убрался из страны восвояси, оставив после себя форменный хаос. Один из негритянских вождей юга по имени Менелик, больше других помогавший англичанам, получил от британского генерала Нэпира большое количество огнестрельного оружия, и с его помощью смог разделаться со своими конкурентами, а затем и провозгласить тебя новым императором. После этого он послал свое вооруженное огнестрельным оружием войско на юг, где проживали племена диких негров и значительно, в более чем в два раза увеличил территорию страны. На вновь завоеванных землях он основал свою новую столицу и назвал ее Аддис-Абеба, что в переводе значит Новый Цветок. Так Эфиопия из небольшого развитого государства мулатов, превратилось в большое бедное негритянское государство. Сам же Менелик в последствии стал национальным героем Эфиопии и всей Черной Африки, сумев наголову разгромить вторгнувшееся в его страну войско итальянских колонизаторов. Впрочем, заслуги самого Менелика во всей этой истории невелики, его мозговым центром, правой рукой и главным военным начальником был некий авантюрист мулат-араб по имени Мухаммед-Али (как у знаменитого боксера). Он женил Менелика на своей дочери, и впоследствии возвел на престол своего внука.

Во-вторых, с экспедицией Нэпира связана загадка потерянного ковчега. Как мы все знаем из одноименного Голливудского фильма про похождения Индианы Джонса, у древних израильтян был Ковчег Завета, в котором они хранили полученные Моисеем от бога заповеди, который потом загадочным образом куда-то исчез без следа, и сколько его не искали, но найти так и не смогли. Эфиопы, почему то уверены, что данный ковчег хранится в Эфиопии. Якобы, упомянутая в Библии Царица Савская, была эфиопской царицей, она родила сына от израильского царя Соломона, который получил Ковчег Завета в наследство и привез его в Эфиопию, где тот и хранится. Но историческое царство Сава располагалось на Юге Аравийского полуострова, так что подобная версия маловероятна. Но вполне возможно, что какие-то переселенцы из Савского царства пересекли Красное море и стали жить в Эфиопии, а мы уже упоминали, что арабы постоянно приезжали к эфиопам, и для их потомков Царица Савская тоже была "нашей царицей", а там уже и остальные эфиопы так стали думать. Но некоторые факты косвенно подтверждают эту версию. Так в Эфиопии с древности проживало просто гигантское для Африки количество евреев. Это черные евреи Фалаша, в мое время составляющие значительную часть население Израиля. Причем часть из них жило в Эфиопии с настолько седых времен, что они даже сохранили древние еврейские языческие культы, которые у евреев остального мира были вытеснены Ветхим Заветом, а впоследствии и Торой. В общем, как я уже упоминал ранее генерал Нэпир ограбил Эфиопию, естественно, что он прихватил с собой и предполагаемый Ковчег Завета, который по легендам сделан из чистого золота. Дальше дело темное, ковчег куда то пропал, или его потерялся при перевозке, или же он утонул в море при кораблекрушении, или же, как говорят сами Эфиопы, они его сумели выкрасть обратно. Но сейчас почему-то эфиопы этот ковчег никому не показывают, якобы они так обиделись на Нэпира, что теперь уже никому не доверяют! Вот благодаря этим двум историям я и так много запомнил об Экспедиции английского генерала Нэпира в Эфиопию, больше ничем не сумевшего прославить свое имя. Но вернемся к нашей беседе с президентом Брандом.

Хорошо, с этим вопросом Вы меня убедили, но вот устраивать резню старателей на западе страны — осторожничал Бранд — как бы Британцы не перекрыли нам транзит через свою территорию.

Это пока еще стороны играют в благородство и делают вид, что они соблюдают правила игры. Когда после англо-бурской войны 1881года восставший Трансвааль, все же сумеет вернуть себе независимость (в отличии от Оранжевой республики), то буры быстро перестали стеснятся. Получив приказ отпустить пленных англичан в результате обмена, предусмотренным подписанным мирным соглашением, буры будут отводить солдат и офицеров к реке Вааль и там просто расстреливать их в воде. А когда английские власти обратятся в Трансваальские суды с просьбой наказать виновных, то там им ответят отказом. А тут какие эмоции — резня, это будет просто наказание толп вооруженных до зубов бродяг.

Это только временное неудобство, весь вопрос лишь в цене. Если сами англичане, во время Кафрских войн, продавали свое оружие воющим с ними неграм, хотя это и было запрещено законом, то неужели Вы думаете, что британцы не продадут нам здесь все необходимое? Уверяю Вас, что продадут они все, от оружия до необходимых нам товаров, пусть чуть дороже. Но думаю, что деньги на покрытия разнице в цене я мог бы раздобыть нам в Европе. Так что этот вопрос мне кажется закрыт. Тогда чего же мы боимся? Толп белых дикарей? Думаю, что наши храбрецы их разгонят без труда, часть мы перестреляем, с оружием я так же могу помочь, по мере своей возможности, а остальных прогоним обратно.

Но Британия может послать своих солдат!

Пусть, еще сегодня мы их разобьем, завтра уже не уверен. Сейчас мы имеем дело с колониальной армией, которой мы можем больно щелкнуть по носу, а потом извиниться. Сильных противников все уважают и британцы удовлетворяться нашими извинениями. К тому же что это за армия? Смех один. Если мне еще удастся в ближайшие два месяца сюда протащить еще своих людей, то думаю в своем округе, мы вместе с бурским ополчением сумеем собрать отряд в 200 человек. Смею Вас заверить, что данный отряд может наголову разбить британскую армию в количестве тысячи человек! Так чего же нам бояться?

Ну тут Вы явно преувеличиваете — заметил Бранд.

Отнюдь, среди этой тысячи большинство людей будут чернокожие, туземные союзники англичан, я уверен, что они все разбегутся после первых же наших выстрелов. Далее идет набранное в Капской колонии ополчение, эти сыновья мелких лавочников, они совсем не против красиво маршировать, но категорически не готовы умирать — думаю, что они также побегут. А кто там тогда останется? Сотни две английских солдат? В своих красных мундирах они будут выглядеть отличными мишенями, к тому же здесь в колониях они пока вооружены однозарядными ружьями и им дают в подсумки на всю военную компанию только по двадцать патронов, а в случае перерасхода, им нужно оформлять кучу бумаг для отчетности, чтобы получить новые. Да мне их просто уже сейчас жалко!

Так постепенно, шаг за шагом я убедил президента Бранда поддержать все мои военные планы. Вот и все, мои дела в Блумфонтейне подошли к концу. Растратив все мои наличные деньги, которые я выделил себя на эту поездку, я возвратился домой в Кимберли, увозя с собой для старейшин моего округа письмо президента. В нем указывалось, что мне поручается собрать отряд для набега против басутов и призывались в него бурские добровольцы. А если же таких вовсе не окажется, нашему фельдкорнету предписывалось выделить в него двух бурских ополченцев, для связи и взаимодействия с голландской общиной. Проводников же мне президент обещал выделить из авторитетных буров проживающих на юге, у границы, хорошо знающих район предстоящих военных действий.

И снова суета трудовых будней подхватила меня. Прибыли еще полсотни работников кафров, их разместили и определили на работу. Буль принес деревянную статуэтку из акации, стилизованную под черное дерево — я одобрил ее, но приказал выдолбить ее пустой внутри и приспособить деревянную заглушку, чтобы можно было ее закрасить и статуэтка казалась всем целой. Вот готовый контейнер для моих алмазов, который скоро повезет новый курьер. К слову, Буль, взял еще себе в подчинение двух туземных полицейских, он также принес мне пару образцов своих туземных ядов. Мне они тоже скоро пригодятся. А так работа кипит вовсю. Алмазы добываются, водопровод строится, дома возводятся, Герхард везде мечется, руководит, Ганс наушничает, Курт разъезжает, убеждает буров вступать в наш отряд самообороны против англичан, скоро приезжает Фридрих, он привезет нам деньги, мои малайские девицы со своим сопровождением тоже уже где-то рядом, что-то привозят торговцы, они теперь часто приезжают в наш лагерь, скоро наверное кто-то из лавочников и торговцев со стороны попросит обосноваться в нашем городке, здесь крутятся хорошие деньги, а над всем этой мирной картиной уже занимается зарево приближающейся беды. Война на подходе!

Content

Александр Терников
Приключения менеджера. Продолжение

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34