Дмитрий Галковский

Николай Ленин. Сто лет после революции. 2331 отрывок из произведений и писем с комментариями

Введение

Несмотря на назойливую многодесятилетнюю пропаганду, Ленин является одним из наименее известных политических и духовных лидеров XX века. Причин этого явления несколько. Культ Ленина складывался большей частью задним числом, в условиях отстранения от власти «ленинской гвардии». Ленин был важен как абстрактный символ, «пятиконечная звезда», призванная своим светом легитимизировать правление Сталина. Тем более это верно для послесталинского руководства, когда абстрактный Ленин являлся замещающей абстракцией самого Сталина, став, так сказать, «абстракцией второго порядка». В соответствие с требованиями Агитпропа схематичный образ Ленина украшался нужными добродетелями, как ёлка новогодними игрушками. Сначала, в 20-е годы, это был революционный аскет с чудинкой сумасшедшего немецкого профессора, затем, по мере «натурализации» советской власти, образ подпольного бунтаря становился более человечным, в ход пошли дети и домашние животные. В период послесталинской оттепели мещанские добродетели трансформировались в политические – Ленин превратился в толерантного интеллигента-человеколюбца. Наконец, в период застоя, главный персонаж государственной идеологии застыл безликой маской, превратившись в трафаретный знак советского (зло)качества.

На западе личность Ленина также ушла в тень. Фундаментальная причина этого странного факта в том, что Ленина-политика породили не русские националисты или монархисты, а западная социал-демократия. Правящий класс современной Европы в значительной степени принадлежит именно к той международной организации, к которой принадлежал Ленин, в семейных архивах европейских министров и президентов хранятся письма русского «социал-демократического барона», ставшего затем отцом мирового тоталитаризма.

Есть и ещё одна причина, делающая основателя советского государства человеком-невидимкой. Несмотря на литературную плодовитость, Ленин не обладал литературным талантом. Читать его произведения невозможно. Смысл настоящей публикации и заключается в намерении дать удобочитаемого Ленина, сделать из 55-томной свалки его занудных произведений и оборванных писем ясный «Майн Кампф», которого не было и быть не могло как из-за последовательного оппортунизма, так и из-за полнейшей литературной бездарности. Стиль Ленина – это логические несообразности и бесконечные повторы. Я этот стиль передаю, но не соблюдаю. Всё «ленинское наследие» мной сконцентрировано в один том, достаточно полно передающий суть «ленинизма» и в значительной степени раскрывающий внутренний облик этого человека.

Отрывки из произведений и писем Ленина я расположил в хронологической последовательности и разбил на 13 частей. Полагаю, что я взял всё или почти всё ценное из ленинского наследия, причём сохраняя общую пропорцию.

Большинство фрагментов взято из пятого издания Полного собрания сочинений и писем, изданного в 1958-1965 годах. Около 7% фрагментов взято из книги «В.И.Ленин. Неизвестные документы. 1891-1922 гг.», опубликованной в 1999 году Федеральной архивной службой и Российским государственным архивом социально-политической истории.

Фрагменты из второго источника являются лишь дополнительными (хотя и красочными) штрихами к 55-томному полотну ПСС. Я даже колебался, стоит ли их включать в антологию. Мне хотелось дать «писание» советского мира, а не апокрифы, показать то, что официально указывалось считать сотням миллионов людей центром мировой культуры.

В какой степени ленинские тексты аутентичны? В ПСС имеется некоторое число купюр и вставок. Однако фальсификация носит характер косметический. Сквернословие сгладили, уменьшили количество некоторых идеологических акцентов (например, сократили число здравиц всемирной революции). Учитывая общую мощность советской идеологической машины, масштаб цензурирования смехотворен. Видимо сыграло свою роль сакральное отношение к «вождю».

Но, конечно, с академической точки зрения текст ПСС требует большой и тщательной проверки.

В заключение остановлюсь на технических деталях.

1. Все отрывки даны по возможности в хронологической последовательности. В конце отрывка указано название произведения или адресация письма, а также дата. Если из какого-либо произведения взято много отрывков, то его название вынесено в подзаголовок, а сами отрывки идут друг за другом без отдельной адресации. В этом случае дата помещается позади последнего отрывка, который отделяется от последующего текста тремя звёздочками. В ряде случаев «отрывок» представляет собой полное или почти полное воспроизведение небольшой статьи Ленина. Тогда он тоже снабжается отдельным подзаголовком.

2. У большинства соратников Ленина было множество псевдонимов. Зачастую один и тот же персонаж проходит в ПСС под несколькими именами. Разобраться в этих «Финкельманах», «Рувимах Ущербных», «дядях Серёжах», «Сысойках», «Пиджаках» и даже числительных и номерах (например, один из псевдонимов Романа Малиновского «№ 3») довольно сложно. Кроме того, многие псевдонимы для современного читателя превратились в ничего не значащие, но назойливые штампы. Чтобы свести всю эту «философию имени» к одному знаменателю, я старался везде заменить клички «реальной» фамилией.

Тут тоже существует мера условности. Не совсем ясно, какова настоящая фамилия «Зиновьева». В документах полиции он проходит как Апфельбаум, но это вроде бы фамилия его матери, а не отца. «Дан» пишется то Гурвичем, то Гуревичем. «Литвинов», по одним данным – Валлах, по другим – Финкельштейн, а по третьему изданию БСЭ – Баллах. Я особо не углублялся, так как не ставил задачу «разоблачения», а исходил из принципа удобства. Художественные псевдонимы (Горький, Вересаев) и псевдонимы иностранных революционеров мною сохранены. Особым случаем является упомянутый выше Роман Малиновский. Дело в том, что его настоящая фамилия до сих пор неизвестна. По всей видимости, это был польский дворянин, работавший на иностранную разведку. Учитывая, что фамилию Малиновский носил другой соратник Ленина, Александр Богданов, я во избежание путаницы везде именую Романа Малиновского «Лжемалиновским».

В именном указателе наиболее общеупотребительные псевдонимы (Троцкий, Сталин, Зиновьев) указаны отдельно.

Сам Ленин имел множество псевдонимов: «Фрей», «Ильин», «Ивановский», «Базиль», «Мейер», «Рихтер». Кроме того, из-за тотальной пропаганды настоящая фамилия Ленина превратилась в один из его псевдонимов, так что именовать Ленина «Ульяновым» бессмысленно. Поэтому я выбрал звучащий для советского читателя странно полный псевдоним – «Николай Ленин», – как наиболее отстранённый и нейтральный.

3. Все купюры внутри отрывков обозначены многоточиями в острых скобках.

4. В ряде случаев в текст внесены незначительные стилистические изменения (замена местоимений личными именами, изменение падежей и т.д.). Например: «Плеханов сказал» вместо «Он сказал». Из-за отсутствия смысловой нагрузки эти изменения специально не оговариваются.

5. Все даты даны по новому стилю.

Предисловие

Чего нет в этой книге

Первая статья Ленина написана в 1893 году. Концом этого же года датируются первые дошедшие до нас письма.

Между тем по обстоятельствам жизни Ленин (родившийся в 1870 году) несомненно вёл активную переписку до 1893 года. Его адресатами были члены семьи, часть из которых постоянно находилась в других городах, а также многочисленные родственники со стороны матери. У Марии Александровны Ульяновой-Бланк было четыре сестры, все имели по нескольку детей и поддерживали с Ульяновыми тесные личные и деловые отношения.

Эта переписка с родственниками не сохранилось, также отсутствуют письма матери.

В эпистолярном наследии удивляет отсутствие переписки со школьными друзьями и вообще упоминаний о гимназической жизни. Видимо, это следствие того, что Ленин бойкотировался одноклассниками, как грубый и наглый любимчик гимназического начальства.

В опубликованной переписке нет также упоминаний об отце и старшем брате Александре. В подростковом возрасте у Ленина были конфликты с отцом на религиозной почве. Учитывая вспыльчивость и раздражительность людей, склонных к инсульту, можно предположить, что Илья Николаевич умер во время или сразу после очередной ссоры с сыном, и фигура умолчания в переписке объясняется подавленным чувством вины.

Что касается старшего брата, то Александр в семье считался не от мира сего, карьерные надежды целиком связывались со средним сыном. Ленин-подросток относился к брату скептически и всячески его высмеивал. После смерти отца в январе 1886 года Николай в отсутствие старшего брата и старшей сестры стал вести себя как глава семьи, грубо обходясь с матерью. На почве этого между ним и вернувшимися из Петербурга на летние каникулы Александром и Анной возник конфликт.

Участие Александра в подготовке покушения на царя он воспринял как идиотскую выходку, поставившую под удар благополучие семьи и, прежде всего, самого Ленина. Первоначально у Николая и в мыслях не было заниматься революционной деятельностью, в школе он был примерным учеником и намеревался поступать на юридический факультет Петербургского университета – исконное место учёбы государственных карьеристов.

Из-за казни брата в мае 1887 он был вынужден поступить во второклассный Казанский университет. Как последствие «чумного поцелуя» брата Николай воспринял и последовавшее вскоре исключение из этого учебного заведения.

Радикально настроенные студенты отнеслись к брату казнённого преувеличенно сочувственно, он был принят на равных в компании старшекурсников. На домашнего юношу, не пользовавшегося в гимназическом коллективе авторитетом, это произвело опьяняющее впечатление. Ленин под влиянием минутного настроения принял участие в студенческой стачке и был исключён с волчьим билетом.

Отрезвев, он горько раскаялся в содеянном и несколько лет упорно доказывал свою политическую благонадёжность, подавая прошения с просьбой продолжить образование, сторонясь любых нежелательных контактов. Некоторое время молодой Ленин даже пытался вести жизнь помещика, занимаясь сельским хозяйством в купленном в 1879 году имении Алакаевке.

Наконец осенью 1891 года ему удаётся получить диплом юриста и устроиться помощником присяжного поверенного в Самаре. Сдав экзамены экстерном в Петербургском университете, аутсайдер Ленин и по времени, и по «качеству» догнал сверстников, продолжавших стандартное образование. Однако вскоре выяснилось, что никаких судебных талантов у начинающего адвоката нет. Судебные дела он регулярно проигрывал, отношения с коллегами у лично антипатичного и неуживчивого молодого человека не складывались. Некоторый интерес вызывало как раз то, что Ленин всеми силами пытался забыть, – близкое родство с «тем самым» Ульяновым. Для амбициозного карьериста такое положение дел было невыносимо, родственники вспоминают, что в это время Ленина довела до слёз чеховская «Палата № 6».

В конце концов, после очередной служебной неудачи Ленин продаёт самарское имение (тоже заброшенное и сдаваемое в аренду) и уезжает из провинции в столицу. С этого периода (осень 1893 года) и начинается его «революционная» деятельность.

В советское время «неправильное шестилетие» претерпело кардинальную идеологическую трансформацию. Реальные обстоятельства жизни молодого Ленина были объявлены несуществующими, а скудная фактическая основа заполнилась ничего не значащими обтекаемыми фразами: «участвовал в первых марксистских кружках», «поддерживал связи с революционерами», «изучал социалистическую литературу».

Поскольку данных о революционной деятельности Ленина в его ранней переписке не было, таковая благополучно «не сохранилась».

1. Инкубация

(1889 – 07.1900)

От автора

Известие об аресте и казни Александра Ульянова – члена уважаемой в городе фамилии – произвело на жителей Симбирска (небольшого городка с 30-тысячным населением) впечатление разорвавшейся бомбы. Ульяновым объявили бойкот, они были вынуждены спешно, в течение месяца, уехать от позора. Местом жительства была выбрана Казань. Выбор объяснялся несколькими обстоятельствами. В Казани находился университет, в котором предполагал учиться Ленин, в Казани жили близкие родственники. Кроме того, 150-тысячная Казань по тем временам была крупным городом, в нём гораздо легче было сохранить анонимность.

В конце 1889 года Ульяновы переехали в Самару, а осенью 1893 года в Москву. Ленин в Москву не поехал и поселился в Петербурге. Там Николай устроился в качестве помощника к присяжному поверенному Волкенштейну, но заниматься адвокатской практикой не собирался. Переезд в столицу знаменовал выбор карьеры радикального публициста. В этот момент Ленин ещё не планировал заниматься нелегальной деятельностью. Скорее его прельщала роль Михайловского: человека, страдающего пассивно из-за декларируемых убеждений, но не занимающегося подрывной деятельностью непосредственно. Именно по этому пути пошёл его сверстник и в определённой степени позитивное альтер эго Пётр Струве. Однако Ленин по обстоятельствам темперамента быстро втянулся в нелегальную деятельность. Эволюция была неизбежной, но вряд ли вполне сознательной.

Его первые литературные опыты оказались малоудачными. В общем, до конца жизни он так и не научился писать, хотя писал много, постоянно и на различные темы. Как литератор Ленин значительно уступает Бронштейну, Собельсону, Цедербауму и другим социал-демократическим публицистам. Однако он нашёл своего конька в нападках на народников, обратив на себя внимание безапелляционностью суждений, напористостью и даже руганью. Содержания в ленинской критике было ни на грош – по тому времени это было политкорректное ломление в открытую дверь, – но именно эта заурядность облегчила его вхождение в среду радикальной социал-демократической молодёжи.

В мае 1895 года Ленин впервые в жизни отправляется за границу. Поездка длилась свыше четырёх месяцев. Кроме посещения курортов, приятного времяпровождения в Швейцарии, Германии и Франции, Ленин встречается с лидерами русской социал-демократической эмиграции Плехановым и Аксельродом. Молодой человек производит самое благоприятное впечатление, ему даются пароли и «домашние задания». Ленин воспринимает удачную аудиенцию как головокружительный успех и с азартом окунается в революционное подполье. Смысл его усилий заключается в попытках направить зарождающееся профсоюзное движение во вредительское антигосударственное русло. На этом этапе он лишь исполнитель воли Плеханова и Аксельрода. В дальнейшем забастовки планировалось использовать для оказания давления на русское правительство.

Через несколько месяцев крайне неумелой подпольной деятельности Ленина арестовывают, год содержат в предварительном заключении и весной 1897 года высылают на три года в Восточную Сибирь.

В антиленинской литературе всячески принижают выпавшие на его долю испытания. Год в тюрьме изображается чуть ли не оздоровительным курсом санатория, а сибирская ссылка – средиземноморским курортом. Тон тогдашней переписки Ленина, неизменно бодрый и шутливый, казалось бы, подкрепляет подобные спекуляции. Между тем и тюрьма, и ссылка в Сибирь – тогда далёкую колонию – были серьёзными испытаниями. Некоторые соратники Ленина сошли с ума, умерли, застрелились. Бодрое настроение ссыльного Ленина объясняется не лёгкостью обстановки, а эйфорией от всеобщего внимания и благожелательных протекций. Ленин впервые приобрёл некоторую популярность. Даже свои сердечные дела он довёл до счастливой развязки благодаря тюрьме и ссылке. Сосланная в Уфимскую губернию Крупская поехала отбывать наказание в Сибирь, чтобы стать супругой пламенного революционера (в Сибирь поехала и мать Крупской). А главное, Ленин прекрасно понимал, что правительственные репрессии – неизбежный этап карьеры профессионального революционера. Сравнительно небольшой срок по нашумевшему делу, при образцовом поведении во время следствия, да ещё учитывая повешенного брата-террориста, обеспечивал ему прочное положение в эмиграции.

Не следует переоценивать политический радикализм Ленина этого периода. По своим взглядам он был молодым левым интеллигентом, вроде Потресова, Цедербаума, даже Струве или Туган-Барановского.

В период ленинской ссылки разгорелась полемика с «экономизмом», неким течением в марксизме, якобы стремящимся сконцентрировать борьбу рабочих на узкопрофессиональных интересах. Это был ярлык, навешенный стариками из заграничной группы «Освобождение труда», боявшимся конкуренции со стороны русской молодёжи. Реально термин ничего не обозначал, например, Ленина можно упрекнуть в том же самом. Мастером навешивать талмудические ярлыки был Аксельрод, через несколько лет он подведёт такой же «идеологический базис» под политическую грызню между большевиками и меньшевиками. Ленин и Цедербаум, отрезанные ссылкой от партийной жизни, яростно поддержали Плеханова и Аксельрода. Им было важно сохранить связь со старой эмиграцией и закрепить именно за собой имидж представителей нового революционного поколения. Благодаря этому была скомкана партийная карьера многих социал-демократических сверстников Ленина и Цедербаума. Часть из них, подобно Струве, была оттеснена к более терпимым кадетам, другие были допущены в ряды социал-демократии заведомо на вторых ролях и после предварительных покаянных процедур (Гольдендах, Пиккер). Третьи, подобно Тахтарёву, зареклись впредь ступать ногой на идеологическое поле чудес. Благодаря этому никакого «ревизионизма» в русской социал-демократии не возникло. И большевики, и меньшевики всегда были ортодоксальными «каутскианцами» плехановско-аксельродовского типа, то есть германскими социалистами образца 80-х годов ХIX века.

Что было бы, если бы Ленин и Цедербаум не были насильственно изъяты из столичного процесса кристаллизации отечественной социал-демократии? Скорее всего, они бы поддержали сверстников против Плеханова и Аксельрода, постаравшись их возглавить. Но такой вариант развития событий указывает тот факт, что даже после возвращения из Сибири Ленин рекомендовал для работы в «Искре» Струве, чем вызвал раздражение Плеханова.

1889 год

(№ отрывка: 1)

1

В течение двух лет, прошедших по окончании мною курса гимназии, я имел полную возможность убедиться в громадной трудности, если не в невозможности, найти занятие человеку, не получившему специального образования.

(Прошение на имя министра народного просвещения от 10 ноября)

1893 год

(№ отрывка: 2)

2

Насчёт критики Н. К. Михайловского – думаю тоже, что редакция никакая не поместит – не столько по цензурным условиям, сколько по несогласию с Вами и трусости перед нахальной и зазнавшийся «шишкой».

(письмо Маслову, декабрь)

1894 год

(№№ отрывков: 3−23)

Что такое друзья народа и как они воюют против социал-демократов

3

Можно судить, какие остроумные, серьёзные и приличные приёмы полемики употребляет г. Михайловский, когда он сначала перевирает Маркса, приписывая материализму в истории вздорные претензии «всё объяснить», найти «ключ ко всем историческим замкам» (претензии, сразу же, конечно, и в очень ядовитой форме отвергнутые Марксом в его «письме» по поводу статей Михайловского), затем ломается над этими, им же самим сочинёнными претензиями и, наконец, приводя точные мысли Энгельса, – точные потому, что на этот раз даётся цитата, а не пересказ, – что политическая экономия, как её понимают материалисты, «подлежит ещё созданию», что «всё, что мы от неё получили, ограничивается» историей капиталистического общества», – делает такой вывод, что «словами этими весьма суживается поле действия экономического материализма»! Какой безграничной наивностью или каким безграничным самомнением должен обладать человек, чтобы рассчитывать на то, что такие фокусы пройдут незамеченными! Сначала переврал Маркса, затем поломался над своим враньём, потом привёл точные мысли – и теперь имеет нахальство объявлять, что ими суживается поле действия экономического материализма!

Какого сорта и качества это ломанье г. Михайловского, можно видеть из следующего примера:

«Маркс нигде не обосновывает их» – т. е. основании теории экономического материализма, – говорит г. Михайловский. «Правда, Маркс вместе с Энгельсом задумал написать сочинение философско-исторического и историко-философского характера и даже написал (в 1845—1846 гг.), но оно никогда не было напечатано. Энгельс говорит: „первую часть этого сочинения составляет изложение материалистического понимания истории, которое показывает только, как недостаточны были наши познания в области экономической истории“. Таким образом – заключает г. Михайловский – основные пункты „научного социализма“ и теории экономического материализма были открыты, а вслед за тем и изложены в „Манифесте“ в такое время, когда, по собственному признанию одного ив авторов, нужные для такого дела познания были у них слабы».

Не правда ли, как мила такая критика! <…> Решение Маркса и Энгельса не публиковать работы историко-философской и сосредоточить все силы на научном анализе одной общественной организации характеризует только высшую степень научной добросовестности. Решение г. Михайловского поломаться над этим добавленьицем, что, дескать, Маркс и Энгельс излагали свои воззрения, сами сознаваясь в недостаточности своих познаний для выработки их, характеризует только приемы полемики, не свидетельствующие ни об уме, ни о чувстве приличия.

4

Характерно тут в высшей степени то, что как только наш субъективный философ[1] попробовал перейти от фраз к конкретным фактическим указаниям, – так и сел в лужу. И он прекрасно, по-видимому, чувствует себя в этой, не особенно чистой, позиции: сидит себе, охорашивается и брызжет кругом грязью.

5

Что особенно возмутительно во всей этой полемике г. Михайловского, так это именно его приёмы. <…> Ведь никаких определённых, ясных возражений не делается, и только рассыпаются там и сям, среди разливанного моря фраз, бессмысленные издёвки. Как же не назвать этого грязью? особенно если принять во внимание, что защита идей и тактики Интернационала легально в России не допускается?

6

Мы не станем, конечно, следить за этим ломаньем, потому что достаточно уже познакомились с этой вещью. Пускай себе кувыркается на потеху и удовольствие г. Буренина (который недаром погладил по головке г. Михайловского в «Новом Времени»), пускай себе, раскланявшись с Марксом, тявкает на него исподтишка: «полемика-де его с утопистами и идеалистами и без того односторонняя», т. е. и без повторения её доводов марксистами. Мы никак не можем иначе назвать этих выходок, как тявканьем, потому что НИ ОДНОГО буквально фактического, определённого, проверимого возражения им не приведено против этой полемики, так что, – как ни охотно бы вступили мы в разговор на эту тему, считая эту полемику крайне важной для разрешения русских социалистических вопросов, – мы прямо-таки не в состоянии отвечать на тявканье и можем только пожать плечами: «Ай, моська, знать она сильна, коль лает на слона!»

7

Михайловский говорит о «конфликте между идеей исторической необходимости и значением личной деятельности»: общественные деятели заблуждаются, считая себя деятелями, тогда как они «деемые», «марионетки, подергиваемые из таинственного подполья имманентными законами исторической необходимости» – такой вывод следует, дескать, из этой идеи, которая посему и именуется «бесплодной» и «расплывающейся». Не всякому читателю, пожалуй, понятно, откуда взял всю эту чепуху – марионеток и т. п. – г. Михайловский. Дело в том, что это один из любимых коньков субъективного философа – идея о конфликте между детерминизмом и нравственностью, между исторической необходимостью и значением личности. Он исписал об этом груду бумаги и наговорил бездну сентиментально-мещанского вздора, чтобы разрешить этот конфликт в пользу нравственности и роли личности. На самом деле, никакого тут конфликта нет: он выдуман г. Михайловским, опасавшимся (и не без основания), что детерминизм отнимет почву у столь любимой им мещанской морали. Идея детерминизма, устанавливая необходимость человеческих поступков, отвергая вздорную побасенку о свободе воли, нимало не уничтожает ни разума, ни совести человека, ни оценки его действий. Совсем напротив, только при детерминистическом взгляде и возможна строгая и правильная оценка, а не сваливание чего угодно на свободную волю.

8

Следует понять нелепость обвинения марксизма в гегелевской диалектике.

9

Всякий знает, что никаких собственно перспектив будущего никогда научный социализм не рисовал: он ограничивался тем, что давал анализ современного буржуазного режима, изучал тенденции развития капиталистической общественной организации – и только.

10

Г-н Михайловский виляет и вертится, как уличённый гимназист: Я тут совершенно ни при чём – силится доказать он читателю – я «собственными ушами слышал и собственными глазами видел». Да, прекрасно! Мы охотно верим, что у вас под глазами нет никого, кроме пошляков и негодяев, но при чём же тут мы-то, социал-демократы? Кто же не знает, что «в настоящее время, когда» не только социалистическая, но и всякая мало-мальски самостоятельная и честная общественная деятельность вызывает политическое преследование, – на одного, действительно работающего под тем или другим знаменем – народовольчества, марксизма или, хоть скажем, конституционализма – приходится несколько десятков фразёров, прикрывающих этим именем свою либеральную трусость, и ещё, может быть, несколько прямых уже подлецов, обстраивающих свои собственные делишки? Не ясно ли, что только самая низменная пошлость способна бы была ставить в упрёк какому бы то ни было из этих направлении тот факт, что его знамя пачкает (и притом непублично и негласно) всякая шваль? Всё изложение г. Михайловского – сплошная цепь искажений, извращений и подтасовок. Выше мы видели, что те «истины», из которых исходят социал-демократы, он совершенно переврал, изложил так, как никто из марксистов нигде и никогда их не излагал и не мог излагать.

11

Масса мелких деревенских эксплуататоров представляет страшную силу, страшную особенно тем, что они давят на трудящегося враздробь, поодиночке, что они приковывают его к себе и отнимают всякую надежду на избавление, страшную тем, что эта эксплуатация при дикости деревни, порождаемой свойственными описываемой системе низкою производительностью труда и отсутствием сношений, представляет из себя не один грабёж труда, а ещё и азиатское надругательство над личностью, которое постоянно встречается в деревне. Вот если вы станете сравнивать эту ДЕЙСТВИТЕЛЬНУЮ деревню с нашим капитализмом, – вы поймёте тогда, почему социал-демократы считают прогрессивной работу нашего капитализма, когда он стягивает эти мелкие раздробленные рынки в один всероссийский рынок, когда он создаёт на место бездны мелких благонамеренных живоглотов кучку крупных «столпов отечества», когда он обобществляет труд и повышает его производительность, когда он разрывает это подчинение трудящегося местным кровопийцам и создает подчинение крупному КАПИТАЛУ. Это подчинение является прогрессивным по сравнению с тем – несмотря на все ужасы угнетения труда, вымирания, одичания, калечения женских и детских организмов и т. п., – потому, что оно БУДИТ МЫСЛЬ РАБОЧЕГО.

12

Русские социал-демократы срывают с нашей деревни украшающие её воображаемые цветы, воюют против идеализаций и фантазий, производят ту разрушительную работу, за которую их так смертельно ненавидят «друзья народа», – не для того, чтобы масса крестьянства оставалась в положении теперешнего угнетения, вымирания и порабощения, а для того, чтобы пролетариат понял, каковы те цепи, которые сковывают повсюду трудящегося, понял, как куются эти цепи, и сумел подняться против них, чтобы сбросить их и протянуть руку за настоящим цветком.

13

Топырщатся же подобные слизняки толковать о безыдеальности социал-демократов!

14

Г-н Карышев с упоением либерального кретина рассказывает случай «усовершенствований и улучшений» в крестьянском хозяйстве – «распространения в крестьянском хозяйстве улучшенных сортов семян».

15

«Друзей народа» надо изучать не тогда, когда они воюют с социал-демократами, потому что они для такого случая надевают мундир, сшитый из лохмотьев «отцовских идеалов», а в их будничной одежде, когда они обсуждают детально вопросы повседневной жизни. И тогда вы можете наблюдать этих идеологов мещанства со всем их цветом и запахом.

16

«Друзья народа» являются злейшими реакционерами, когда говорят, что естественная задача государства – охранять экономически слабого (так ДОЛЖНО БЫТЬ дело по их пошлой старушечьей морали), тогда как вся русская история и внутренняя политика свидетельствуют о том, что задача нашего государства – охранять только помещиков-крепостников и крупную буржуазию и самым зверским способом расправляться со всякой попыткой «ЭКОНОМИЧЕСКИ СЛАБЫХ» постоять за себя. И это, конечно, его ЕСТЕСТВЕННАЯ задача.

17

Хроникёр внутренней жизни в № 2 «Русского Богатства», толкуя о том, что Россия «к счастью» (sic!) отсталая страна, «сохраняющая элементы для обоснования своего экономического строя на принципе солидарности», – говорит, что поэтому она в состоянии выступить «в международных отношениях проводником экономической солидарности» и что шансы на это увеличивает для России её неоспоримое «политическое могущество»!!

Это европейский-то жандарм, постоянный и вернейший оплот всякой реакции, доведший русский народ до такого позора, что, будучи забит у себя дома, он служил орудием для забивания народов на Западе, – этот жандарм определяется в проводники экономической солидарности! Это уже выше всякой меры! Гг. «друзья народа» за пояс заткнут всех либералов. Они не только просят правительство, не только славословят, они прямо-таки молятся на это правительство, молятся с земными поклонами, молятся с таким усердием, что вчуже жутко становится, когда слышишь, как трещат их верноподданнические лбы.

18

Г-н Кривенко заявляет, что Маркс «признавал для России возможным при желании (?!!) и соответственной деятельности избежать капиталистических перипетий и идти по другому, более целесообразному пути (sic!)».

Итак, ПО МАРКСУ, эволюция общественно-экономических отношений зависит от воли и сознания людей?? Что это такое – невежество ли безмерное, нахальство ли беспримерное?!

19

Та пора общественного развития России, когда демократизм и социализм сливались в одно неразрывное, неразъединимое целое (как это было, например, в эпоху Чернышевского), безвозвратно канула в вечность. Теперь нет уже решительно никакой почвы для той идеи, – которая и до сих пор продолжает ещё кое-где держаться среди русских социалистов, крайне вредно отзываясь и на их теориях и на их практике, – будто в России нет глубокого, качественного различия между идеями демократов и социалистов. Совсем напротив: между этими идеями лежит целая пропасть, и русским социалистам давно бы пора понять это, понять НЕИЗБЕЖНОСТЬ и НАСТОЯТЕЛЬНУЮ НЕОБХОДИМОСТЬ ПОЛНОГО и ОКОНЧАТЕЛЬНОГО РАЗРЫВА с идеями демократов.

20

Вообще, русским коммунистам, последователям марксизма, более чем каким-нибудь другим, следует именовать себя СОЦИАЛ-ДЕМОКРАТАМИ и никогда не забывать в своей деятельности громадной важности ДЕМОКРАТИЗМА <…> борьба рядом с радикальной демократией против абсолютизма и реакционных сословий и учреждений – прямая обязанность рабочего класса, которую и должны внушить ему социал-демократы, не упуская ни на минуту в то же время внушить ему, что борьба против всех этих учреждений необходима лишь как средство для облегчения борьбы против буржуазии, что осуществление общедемократических требований необходимо рабочему лишь как расчистка дороги, ведущей к победе над главным врагом трудящихся – чисто демократическим по своей природе учреждением, КАПИТАЛОМ, который у нас в России особенно склонен жертвовать своим демократизмом, вступать в союз с реакционерами для того, чтобы придавить рабочих, чтобы сильнее затормозить появление рабочего движения.

Изложенное достаточно определяет, кажется, отношение социал-демократов к абсолютизму и политической свободе…

21

Осуществление общедемократических требований необходимо рабочему лишь как расчистка дороги, ведущей к победе над главным врагом трудящихся – чисто демократическим по своей природе учреждением, КАПИТАЛОМ, который у нас в России особенно склонен жертвовать своим демократизмом, вступать в союз с реакционерами для того, чтобы придавить рабочих, чтобы сильнее затормозить появление рабочего движения.

Изложенное достаточно определяет, кажется, отношение социал-демократов к абсолютизму и политической свободе, а также отношение их к особенно усиливающемуся в последнее время течению, направленному к «объединению» и «союзу» всех фракций революционеров для завоевания политической свободы.

22

Социал-демократами на первое место непременно становится всегда практическая работа пропаганды и агитации по той причине, что теоретическая работа даёт только ответы на те запросы, которые предъявляет практическая работа.

23

Не может быть догматизма там, где верховным и единственным критерием доктрины ставится – соответствие её с действительным процессом общественно-экономического развития; не может быть сектаторства, когда задача сводится к содействию организации пролетариата, когда, следовательно, роль «интеллигенции» сводится к тому, чтобы сделать ненужными особых, интеллигентных руководителей.

(не позднее августа)

1895 год

(№№ отрывков: 24−35)

Экономическое содержание народничества и критика его в книге г. Струве

24

Взгляды социал-демократов не раз уже излагались с целью критики на страницах либерально-народнической печати, и это изложение до безобразия затемнило их, – даже более того: исказило, припутав не имеющее никакого отношения к ним гегельянство, «веру в обязательность для каждой страны пройти через фазу капитализма» и много другого чисто уже нововременского вздора.

25

С точки зрения Маркса и Энгельса, философия не имеет никакого права на отдельное самостоятельное существование, и её материал распадается между разными отраслями положительной науки.

26

Всякая бюрократия и по своему историческому происхождению, и по своему современному источнику, и по своему назначению представляет из себя чисто и исключительно буржуазное учреждение, обращаться к которому с точки зрения интересов производителя только и в состоянии идеологи мелкой буржуазии.

27

Нельзя не признать справедливости утверждения Зомбарта, что «в самом марксизме от начала до конца нет ни грана этики»: в отношении теоретическом – «этическую точку зрения» он подчиняет «принципу причинности»; в отношении практическом – он сводит её к классовой борьбе.

28

Конкуренция повысивших культуру хозяев неминуемо и немедленно экспроприирует крестьянина до конца, обратит из пролетария, прикреплённого к земле, в пролетария, свободного как птица.

(начало года)

***

29

По «загранице» путешествую уже вторые сутки и упражняюсь в языке: я оказался совсем швах, понимаю немцев с величайшим трудом, лучше сказать, НЕ ПОНИМАЮ ВОВСЕ. (Не понимаю даже самых простых слов, – до того необычно их произношение, и до того они быстро говорят.) Пристаёшь к кондуктору с каким-нибудь вопросом, – он отвечает; я не понимаю. Он повторяет громче. Я всё-таки не понимаю, и тот сердится и уходит. Несмотря на такое позорное фиаско, духом не падаю и довольно усердно коверкаю немецкий язык.

(письмо матери, 14 мая)

30

Плохую только очень по части языка: разговорную немецкую речь понимаю несравненно хуже французской. Немцы произносят так непривычно, что я не разбираю слов даже в публичной речи, тогда как во Франции я понимал почти всё в таких речах с первого же раза. Третьего дня был в театре; давали «Ткачей» Гауптмана. Несмотря на то, что я перед представлением перечитал всю драму, чтобы следить за игрой, – я не мог уловить всех фраз.

(письмо матери, 10 августа)

31

Берлинские Sehenswurdigkeiten[2] посещаю очень лениво: я вообще к ним довольно равнодушен и большей частью попадаю случайно. Да мне вообще шлянье по разным народным вечерам и увеселениям нравится больше, чем посещение музеев, театров, пассажей и т. п. Насчёт того, чтобы надолго остаться здесь, – я не думаю: «в гостях хорошо, а дома лучше».

(письмо матери, 29 августа)

32

Дальнейшее – самая скучная, невероятно придирчивая критика «Литературной Газеты», какой-то подстрочный комментарий «разносящего» типа. Ровно ничего интересного. <…> Вся VII глава, кроме приведённых <выше> мест, содержит только самые невероятные придирки, передразниванье, ловлю противоречий самого мелкого свойства, высмеивание всяких глупостей в «Литературной Газете» и пр. <…> В главе VIII мы имеем параграф с <…> некоторыми «радикальными», но безынтересными замечаньицами Маркса.

(Конспект книги Маркса и Энгельса «Святое семейство», август)

33

В 1870 г. Энгельс перебрался в Лондон и до 1883 г., когда скончался Маркс, продолжалась их совместная духовная жизнь, полная напряжённой работы. Плодом её были – со стороны Маркса – «Капитал», величайшее политико-экономическое произведение нашего века, со стороны Энгельса – целый ряд крупных и мелких сочинений. Маркс работал над разбором сложных явлений капиталистического хозяйства. Энгельс в весьма легко написанных, нередко полемических работах освещал самые общие научные вопросы и разные явления прошлого и настоящего – в духе материалистического понимания истории и экономической теории Маркса. Из этих работ Энгельса назовём: полемическое сочинение против Дюринга (здесь разобраны величайшие вопросы из области философии, естествознания и общественных наук. Это удивительно содержательная и поучительная книга), «Происхождение семьи, частной собственности и государства» и т. д. <…> Старинные предания рассказывают о разных трогательных примерах дружбы. Европейский пролетариат может сказать, что его наука создана двумя учёными и бойцами, отношения которых превосходят все самые трогательные сказания древних о человеческой дружбе. Энгельс всегда – и, в общем, совершенно справедливо – ставил себя позади Маркса. «При Марксе, – писал он одному старому приятелю, – я играл вторую скрипку». Его любовь к живому Марксу и благоговение перед памятью умершего были беспредельны. Этот суровый борец и строгий мыслитель имел глубоко любящую душу.

(«Фридрих Энгельс»)

34

Маркс и Энгельс сделались социалистами из ДЕМОКРАТОВ, и демократическое чувство НЕНАВИСТИ к политическому произволу было в них чрезвычайно сильно.

(то же)

35

Комнатой не очень доволен – во-первых, из-за придирчивости хозяйки; во-вторых, оказалось, что соседняя комната отделяется тоненькой перегородкой, так что всё слышно и приходится иногда убегать от балалайки, которой над ухом забавляется сосед. К счастью, это бывало до сих пор не часто. Большей частью его не бывает дома, и тогда в квартире очень тихо.

(письмо сестре Марии, 18 декабря)

1896 год

(№№ отрывков: 36−38)

36

Получил вчера припасы от тебя, и как раз перед тобой ещё кто-то принёс мне всяких снедей, так что у меня собираются целые запасы: чаем, например, с успехом мог бы открыть торговлю, но думаю, что не разрешили бы, потому что при конкуренции с здешней лавочкой победа осталась бы несомненно за мной. Хлеба я ем очень мало, стараясь соблюдать некоторую диету, – а ты принесла такое необъятное количество, что его хватит, я думаю, чуть не на неделю, и он достигнет, вероятно, не меньшей крепости, чем воскресный пирог достигал в Обломовке.

Всё необходимое у меня теперь имеется, и даже сверх необходимого. (Например, кто-то принёс сюртук, жилет и платок. Всё это, как лишнее, прямо «проследовало» в цейхгауз.) Здоровье вполне удовлетворительно. Свою минеральную воду я получаю и здесь: мне приносят её из аптеки в тот же день, как закажу. Сплю я часов по девять в сутки и вижу во сне различные главы будущей своей книги. Здорова ли мама и остальные у нас дома? Передай всем поклон.

Если случится быть ещё как-нибудь здесь, – принеси мне, пожалуйста, карандаш с графитом, вставляемым в жестяную ручку. Обыкновенные карандаши, обделанные в дерево, здесь неудобны: ножа не полагается. Надо просить надзирателя починить, а они исполняют такие поручения не очень охотно и не без проволочек. Хорошо бы также получить стоящую (может быть, вернее: стоявшую?) у меня в ящике платяного шкафа овальную коробку с клистирной трубкой. Казалось бы, это не невозможно и без доверенности: дать хозяйке четвертак в зубы, пускай съездит на извозчике сюда и сдаст ПОД РАСПИСКУ. Но, к сожалению, ведь эта почтеннейшая матрона упряма, как Коробочка. Настоятельной пока надобности нет, так что покупать не стоит.

(письмо сестре Анне, 25 января)

37

Русская социал-демократическая партия требует прежде всего:

1. Созвания Земского собора из представителей всех граждан для выработки конституции <…>

7. Предоставления каждому гражданину права преследовать всякого чиновника пред судом, без жалобы по начальству.

8. Отмены паспортов, полной свободы передвижений и переселений.

9. Свободы промыслов и занятий и уничтожения цехов <…>

Для рабочих русская социал-демократическая партия требует: <…>

3. Законодательного запрещения ночной работы и смен.

(Проект и объяснение программы социал-демократической партии, июль)

38

В России (и только в одной России из всех европейских государств) сохраняется до сих пор неограниченная власть самодержавного правительства. <…> Граждане лишены всякого права требовать отчета от чиновников, проверять их действия, обвинять пред судом. Граждане лишены даже права обсуждать государственные дела: они не смеют устраивать собрания или союзы без разрешения тех же чиновников. Чиновники являются, таким образом, в полном смысле слова безответственными; они составляют как бы особую касту, поставленную над гражданами. Безответственность и произвол чиновников и полная безгласность самого населения порождают такие вопиющие злоупотребления власти чиновников и такое нарушение прав простого народа, какое едва ли возможно в любой европейской стране.

(то же)

1897 год

(№№ отрывков: 39−46)

39

Читая Сисмонди, невольно вспоминаешь страстно-гневные выходки Прудона, доказывавшего, что мальтузианство есть проповедь супружеской практики… некоторого противоестественного порока.

(К характеристике экономического романтизма, июль)

40

Село Шушенское большое, в несколько улиц, довольно грязных, пыльных – всё как быть следует. Стоит в степи – садов и вообще растительности нет. Окружено село… навозом, который здесь на поля не вывозят, а бросают прямо за селом, так что для того, чтобы выйти из села, надо всегда почти пройти через некоторое количество навоза.

(письмо матери и сестре Марии, 2 августа)

Новый фабричный закон

41

Обязательных праздников новый закон установил 66 в году, 52 воскресенья, 8 праздников в числах (1 и 6 января, 25 марта, 6 и 15 августа, 8 сентября, 25 и 26 декабря) и 6 праздников передвижных (пятница и суббота Страстной недели, понедельник и вторник Пасхи, Вознесение и Сошествие Святого Духа). А сколько было до сих пор на наших фабриках ОБЫЧНЫХ праздничных дней в году? <…> По Московской губернии сведения собраны были о 47 крупных фабриках, имеющих вместе свыше 20 тысяч рабочих. Оказалось, что для ручных фабрик обычное число праздников в году 97, а для механических 98. Самое меньшее число праздников в году оказалось 78: эти 78 дней празднуются во всех БЕЗ ИСКЛЮЧЕНИЯ исследованных фабриках. <…> Cамое меньшее число праздников найдено было на одной фабрике с 75 праздниками. Этому ОБЫЧНОМУ на русских фабриках числу праздничных дней в году соответствовало и число праздников, установленных в заводах, подчинённых военному ведомству; именно там установлено 88 праздников в году. Почти столько же дней признается по нашим законам неприсутственными (87 дней в году). Следовательно, обычное число праздников в году было до сих пор у рабочих такое же, как и у остальных граждан. Наше «христианское правительство», заботясь о здоровье рабочих, выкинуло из этих обычных праздников четвертую часть, целых 22 дня, оставив только 66 обязательных праздников. Перечислим эти откинутые правительством в новом законе обычные праздники. Из праздников в числах откинуты: 2 февраля – Сретение; 9 мая – Николин день; 29 июня – Петров день; 8 июля – Казанской <Божьей Матери>; 20 июля – Ильин день; 29 августа – Ивана Крестителя; 14 сентября – Воздвижение; 1 октября – Покров (даже этот праздник правительство сочло излишним и необязательным. Можно быть уверенным, что из фабрикантов не найдётся ни одного, который бы решился заставить рабочих работать в этот день. Правительство и здесь опять-таки защищает интересы и прижимки худших фабрикантов); 21 ноября – Введение во храм; 6 декабря – Николин день. Итого откинуто 10 праздников в числах. (Мы перечислили только те праздники, которые праздновались до сих пор на ВСЕХ фабриках. Есть и ещё много праздников, общих ДЛЯ ГРОМАДНОГО БОЛЬШИНСТВА фабрик, напр., запусты, пятница масленой недели, четверг, пятница и суббота пасхальной недели и многие другие.) Далее из передвижных праздников откинуты суббота масленой недели и среда последней недели, т. е. два праздника. Всего, значит, откинуто 12 праздников из САМОГО МЕНЬШЕГО числа праздников, которые давались до сих пор на отдых рабочим по господствовавшему обычаю. Правительство так любит называть себя «христианским» правительством; обращаясь к рабочим, министры и другие чиновники услащают свою речь фразами о «христианской любви» и «христианских чувствах» фабрикантов к рабочим, правительства к рабочим и т. д. Но как только вместо фраз начинается дело, так все эти лицемерные и ханжеские слова летят к чёрту. <…>

Закон указывает только обязательные праздники; но рабочие имеют право требовать кроме них и других праздников. Необходимо только добиваться, чтобы все праздники были внесены в правила внутреннего распорядка.

42

Императорское правительство очень любит писать хорошие слова в законах, а затем позволять обходить эти законы, заменяя их ИНСТРУКЦИЯМИ.

43

О перерывах постановлены такие правила: во-первых, что перерывы не входят в число рабочих часов, что рабочий свободен на время перерыва; перерывы должны быть указаны в правилах внутреннего распорядка; во-вторых, что перерыв должен быть обязательно установлен только в том случае, когда рабочее время более 10 часов в сутки и что перерыв должен быть не менее одного часа. Это правило нисколько не улучшает положения рабочих. Скорее напротив. Часовой перерыв крайне мал: на большинстве фабрик установлен полуторачасовой перерыв на обед и иногда ещё полчаса перерыва на завтрак.

***

44

Только на гнилом Западе вещи прямо и называют их именем, а у нас понижение заработка, понижение жизненного уровня трудящихся, задержку введения машин, укрепление всяческой кабалы называют «преимуществом» «народного производства».

(Кустарная перепись в Пермской губернии, сентябрь)

45

Здесь тоже все нашли, что я растолстел за лето, загорел и высмотрю совсем сибиряком. Вот что значит охота и деревенская жизнь! Сразу все питерские болести побоку!

(письмо матери, 13 октября)

46

Если известное учение требует от каждого общественного деятеля неумолимо объективного анализа действительности и складывающихся на почве той действительности отношений между различными классами, то каким чудом можно отсюда сделать вывод, что общественный деятель не должен симпатизировать тому или другому классу, что ему это «не полагается»? Смешно даже и говорить тут о долге, ибо ни один живой человек НЕ МОЖЕТ НЕ СТАНОВИТЬСЯ НА СТОРОНУ того или другого класса (раз он понял их взаимоотношения), не может не радоваться успеху данного класса, не может не огорчаться его неудачами, не может не негодовать на тех, кто враждебен этому классу, на тех, кто мешает его развитию распространением отсталых воззрений и т. д. и т. д.

(«От какого наследства мы отказываемся?», конец года)

1898 год

(№№ отрывков: 47−54)

47

Кстати, Кржижановский стал теперь великим охотником до пения, так что мои молчаливые комнаты сильно повеселели с его приездом и опять затихли с отъездом. Но у него не имеется нот и песен. У нас ведь немало было, кажись, этой дряни (от тех времен, когда мы, бывало, тоже «кричали»). Если они теперь никому не нужны, то хорошо бы их послать ему: он был бы рад.

(Письмо матери и М. Елизарову, 17 января)

48

Об «истории» в Верхоленске я слыхал: отвратительный нашёлся какой-то скандалист, напавший на Федосеева. Нет, уже лучше не желай мне товарищей в Шушу из интеллигентов! С приездом Надежды Константиновны и то целая колония будет.

(Письмо матери, 20 февраля)

49

Нехорошо это, что у Мити[3] уже за два с половиной месяца одутловатость какая-то успела появиться. Во-первых, соблюдает ли он диету в тюрьме? Поди, нет. А там, по-моему, это необходимо. А во-вторых, занимается ли гимнастикой? Тоже, вероятно, нет. Тоже необходимо. Я по крайней мере по своему опыту скажу, что с большим удовольствием и пользой занимался КАЖДЫЙ ДЕНЬ на сон грядущий гимнастикой. Разомнёшься, бывало, так, что согреешься даже в самые сильные холода, когда камера выстыла вся, и спишь после того куда лучше. Могу порекомендовать ему и довольно удобный гимнастический приём (хотя и смехотворный) – 50 земных поклонов. Я себе как раз такой урок назначал – и не смущался тем, что надзиратель, подсматривая в окошечко, диву даётся, откуда это вдруг такая набожность в человеке, который ни разу не пожелал побывать в предварилкинской церкви! Но только чтобы не меньше 50-ти подряд и чтобы не сгибая ног доставать рукой каждый раз об пол – так ему и написать. А то ведь эти врачи большей частью рассуждать только умеют о гигиене. <…>

Если цела моя соломенная шляпа (парижская ведь, чёрт возьми!), то пусть её привезёт. Проминский, правда, начал уже здесь делать шляпы (иногда смахивающие на… валенки!), но это для весны и осени, а не для лета. Ещё разве вот что – лайковые перчатки, если можно их купить без мерки (в этом я сомневаюсь). Никогда я их не носил, ни в Питере, ни в Париже, а в Шушушу хочу попробовать – летом от комаров.

(То же)

50

А ведь скверный город Москва, а? Сидеть там скверно, книги издавать скверно, – и почему это вы за неё держитесь? Я, право, изумился, когда Марк[4] сообщил мне, что ты против переселения в С.-Петербург.

(Письмо матери и сестре Анне, 21 марта)

51

Новостей мало, да и то дурные. В Теси сошел с ума товарищ Ефимов (рабочий из Екатеринослава, – мания преследования), и Кржижановский отвез его в больницу. У Цедербаума в Туруханске вышла крайне грустная «история»: один из ссыльных (скандалист) поднял против него нелепо-дикие обвинения, последовал разрыв, пришлось разъехаться, Юлий живет теперь один, расхворался, развинтились нервы, не может работать. Упаси, господи, от «ссыльных колоний»! и ссыльных «историй»! Цедербаум просит отца хлопотать о его переводе куда бы то ни было в другое место.

(Письмо матери, 27 июня)

52

О Федосееве получил вчера письмо доктора. Федосеев покончил с собой выстрелом из револьвера. 6 июля его похоронили. Оставил письмо Глебу и ему же рукописи, а мне, дескать, велел передать, что умирает «с полной беззаветной верой в жизнь, а не от разочарования». Не ожидал я, что он так грустно кончит. Должно быть, ссыльная «история», поднятая против него одним скандалистом, страшно на него повлияла.

(Письмо сестре Анне, 28 июля)

53

Вместе с твоим письмом получил известие из Архангельска, что Гопфенгауз[5] тоже застрелилась (31 июля), получив 29 июля известие о кончине Федосеева. Ужасно это трагическая история! И дикие клеветы какого-то негодяя Юхоцкого (ПОЛИТИЧЕСКИЙ!! ссыльный в Верхоленске) сыграли в этом финале одну из главных ролей. Федосеев был страшно поражён этим и удручён. Из-за этого он решил не брать НИ ОТ КОГО помощи и терпел страшные лишения. Говорят, дня за 2−3 до смерти он получил письмо, в котором повторяли эти клеветы. Чёрт знает что такое! Хуже всего в ссылке эти «ссыльные истории», но я никогда не думал, чтобы они могли доходить до таких размеров! Клеветник давно был открыто и решительно осуждён всеми товарищами, и я никак не думал, что Федосеев (обладавший некоторым опытом по части ссыльных историй) берёт все это так ужасно близко к сердцу.

(письмо сестре Анне, 29 августа)

54

Обратили ли Вы внимание в «Русском Богатстве» на статьи Житловского (в 2-х последних книжках) против «материализма и диалектической логики»? Преинтересны ведь – с отрицательной стороны. Я должен сознаться, что некомпетентен в поднятых автором вопросах, и меня крайне удивляет, почему это автор «Очерков по истории материализма»[6] не высказывался в русской литературе и не высказывается решительно против неокантианства, предоставляя Струве и Булгакову полемизировать о частных вопросах этой философии, как будто бы она уже вошла в состав воззрений русских марксистов.

(Письмо Потресову, 15 сентября)

1899 год

(№№ отрывков: 55−66)

55

Насчет «Наследства <народников>» я должен был согласиться с Вашим мнением, что считать его за нечто единое – плохая традиция плохих (80-х) годов. Действительно, мне, пожалуй, за историко-литературные темы браться бы не следовало…

(Письмо Потресову, 8 февраля)

56

Насчёт резкостей я теперь вообще стою за смягчение их и уменьшение их числа. Я убедился, что в печати резкости выходят неизмеримо сильнее, чем на словах или в письме, так что надо быть поумереннее в этом отношении.

(Письмо сестре Анне, 26 февраля)

57

Обычное народническое воззрение, по которому «кулак» и «хозяйственный мужик» представляют из себя не две формы одного и того же экономического явления, а ничем между собою не связанные и противоположные типы явления, – это воззрение решительно ни на чём не основано. Это – один из тех предрассудков народничества, которые никто даже и не пытался никогда доказать анализом точных экономических данных. Данные говорят обратное. Нанимает ли крестьянин рабочих для расширения производства, торгует ли крестьянин землей или бакалейным товаром, торгует ли он коноплёй, сеном, скотом и пр. или деньгами (ростовщик), – он представляет из себя один экономический тип, операции его сводятся, в своей основе, к одному и тому же экономическому отношению.

(«Развитие капитализма в России», март)

58

«Очерки из жизни дикой Башкирии» Ремизова – живое описание того, как «колонизаторы» сводили корабельные леса и превращали «очищенные» от «диких» башкир поля в «пшеничные фабрики». Это – такой кусочек колониальной политики, который выдержит сравнение с какими угодно подвигами немцев в какой-нибудь Африке.

(То же)

59

Булгаков меня просто взбесил: такой вздор, сплошной вздор и такая бесконечная профессорская претенциозность, что это чёрт знает что такое! Недаром его уже похвалили в «Сыне Отечества»! Посмотрим, как он кончит.

(Письмо сестре Анне, 17 апреля)

60

Начну с того, что меня теперь наиболее интересует и волнует, – со статей Булгакова в 1−2 и 3 книжках «Начала». Прочитав Ваш отзыв о нём, я несказанно обрадовался, что встретил сочувствие в самом существенном, – тем более обрадовался, что со стороны редакции, видимо, не очень-то доводится рассчитывать на сочувствие… Если на Вас статья Булгакова произвела «отталкивающее» впечатление и «жалкое», то меня она привела прямо-таки в исступление. До сих пор, сколько я ни читал и перечитывал Булгакова, я решительно не могу понять, как мог он написать такую сплошь вздорную и до невозможности неприличную по тону статью и как редакция сочла возможным не оградить себя хоть единым замечанием от солидарности с таким «разносом» Каутского. Я так же, как и Вы, «уверен, что публика совершенно (именно!) сбита с толку и недоумевает». Да и как же ей не недоумевать в самом деле, когда он объявляет – от лица «современной науки», что у Каутского всё неверно, произвольно, социальное чудо, «одинаково мало настоящей агрономии и настоящей экономии» и проч., причём Каутский не излагается, А ПРЯМО ИЗВРАЩАЕТСЯ, а собственных воззрений Булгакова, как сколько-нибудь связной системы, совершенно не видно. Будь у человека сколько-нибудь чувство партийности, сознание ответственности перед всеми Genossen и перед всей их программой и практической деятельностью, – он бы не решился так наезднически «наскакивать» (по верному Вашему выражению), ничего сам не давая, а лишь обещая… учёный труд об «Остэльбии»!! Он чувствует себя, очевидно, свободным от всяких товарищеских обязанностей и ответственности, «свободным» и индивидуальным представителем профессорской науки. Я не забываю, конечно, что при российских условиях нельзя требовать от журнала допущения одних Genossen и исключения остальных – но ведь такой журнал, как «Начало», всё же не альманах, допускающий марксизм собственно из моды (a la «Мир божий», «Научное Обозрение» и проч.), а орган направления. Поэтому для такого журнала обязательно бы налагать некоторую узду на учёных наездников и на всех «посторонних» вообще. <…>

Вообще вся эта «новая критическая струя» в марксизме, которой увлекаются Струве и Булгаков (Струве наверное ЗА Булгакова), мне кажется крайне подозрительной: громкие фразы о «критике» против «догмы» и проч. – и ровно никаких положительных результатов критики. Впрочем, для составления статьи a la булгаковская требовалась кроме «критицизма» и симпатий к профессорской «современной науке» ещё бестактность до nec plus ultra.

(Письмо Потресову, 10 мая)

61

Кстати о неокантианстве. На чью сторону Вы становитесь? Я прочитал и перечитал с великим удовольствием «Очерки по истории материализма», прочитал статьи Плеханова же в «Neue Zeit»[7] против Бернштейна и Конрада Шмидта, прочитал восхваленного нашими кантианцами (П.Струве и Булгаков) Штаммлера («Хозяйство и право») и решительно встал на сторону мониста. Особенно меня возмутил Штаммлер, у которого я отказываюсь видеть хоть намек на что-либо свежее, содержательное… Сплошная erkenntnistheoretische Scholastik![8] Глупые «определения» самого дюжинного юриста, в самом худом смысле этого последнего слова, и из них не менее глупые «выводы». Перечитал я, после Штаммлера, статьи Струве и Булгакова в «Новом Слове» и нашел, что с неокантианством действительно необходимо посчитаться серьёзно. Я уже не утерпел и вклеил замечания и вылазки против него и в ответ Струве (на его статью в «Научном Обозрении». Почему и кем задерживается печатание этого ответа, – недоумеваю. Говорили, что будет в № 6 «Научного Обозрения». И там нет.) <…> Говорю: «не утерпел», ибо очень хорошо сознаю свою философскую необразованность и не намерен писать на эти темы, пока не подучусь. Теперь именно этим и занимаюсь, начавши с Гольбаха и Гельвеция и собираясь перейти к Канту. Главнейшие сочинения главнейших классиков философии я достал, но неокантианских книг не имею (выписал только Ланге). <…> По тому же вопросу крайне заинтересовала меня рецензия в № 5 «Начала» на книгу Малиновского. Не понимаю, как мог я пропустить объявление о выходе этой книги. Выписал её только теперь. Я уже по первой книге Малиновского заподозрил мониста, а заглавие и содержание второй книги усиливают мои подозрения. И как же неприлично-бессодержательна и неприлично-надменна эта рецензия! Ни слова по существу и… выговор за игнорирование кантианства, хотя из слов самого рецензента видно, что Малиновский не ИГНОРИРУЕТ кантианства, а ОТВЕРГАЕТ его, стоя на иной точке зрения в философии… <…>

Что «критики»[9] только путают публику, НЕ ДАВАЯ РОВНО НИЧЕГО, с этим я вполне согласен, а равно и с тем, что с ними (особенно по поводу Бернштейна) необходима будет серьёзная война (только будет ли, где воевать..?) Если Струве «совершенно перестанет быть Genosse», – тем хуже для него. Это будет, конечно, громадной потерей для всех Genossen, ибо он человек очень талантливый и знающий, но, разумеется, «дружба – дружбой, а служба – службой» и от этого необходимость войны не исчезнет. Вполне понимаю и разделяю Ваше «бешенство» (вызванное эпитетом «омерзительный» (sic!!!) по отношению к Плеханову <…> и очень интересуюсь его ответом на Ваше письмо, изливающее это бешенство. Grundliche Auseinandersetzung[10] конечно нужна <…> Только тогда, наконец, Genossen будут размежёваны с «посторонними» «наездниками» и только тогда никакие личные причуды и теоретические «сногсшибательные открытия» не будут создавать смуты и анархии. Виной всё тут проклятая российская дезорганизация!

(Письмо Потресову, 10 июля)

62

Очень я обрадовался, Маняша, прочитав, что ты получила, наконец, для меня Бернштейна, которого я ждал И ЖДУ С ВЕЛИКИМ НЕТЕРПЕНИЕМ. Мне уже из Якутска писали, что читают Бернштейна, а здесь всё ещё нет!! И чем больше кричат о нём, пользуются им разные тупоголовые буржуи и «молодые» (во всех смыслах) не буржуи, тем необходимее скорее ознакомиться с этим «новейшим» героем оппортунизма.

(Письмо сестре Марии, 4 сентября)

63

Мы не видим, правда, в этом пункте ничего устарелого или неправильного: напротив, мы полагаем, что средства должны быть именно те, которые указаны группой «Освобождение труда» (агитация, – революционная организация, – переход «в удобный момент» к решительному нападению, не отказывающемуся, В ПРИНЦИПЕ, и от террора), но мы думаем, что в программе РАБОЧЕЙ ПАРТИИ не место указаниям на средства деятельности, которые были необходимы в программе заграничной группы революционеров в 1885 году. Программа должна оставить вопрос о средствах открытым, предоставив выбор средств борющимся организациям и съездам партии, устанавливающим ТАКТИКУ партии. Но вопросы ТАКТИКИ вряд ли могут быть вводимы в программу (за исключением наиболее существенных и ПРИНЦИПИАЛЬНЫХ вопросов, вроде вопроса об отношении к другим борцам против абсолютизма). Вопросы тактики будут, по мере их возникновения, обсуждаться в газете партии и окончательно разрешаться на её съездах. Сюда же относится, по нашему мнению, и вопрос о терроре: обсуждение этого вопроса – и, конечно, обсуждение не с принципиальной, а с тактической стороны – непременно должны поднять социал-демократы, ибо рост движения сам собой, стихийно приводит к учащающимся случаям убийства шпионов, к усилению страстного возмущения в рядах рабочих и социалистов, которые видят, что всё большая и большая часть их товарищей замучивается насмерть в одиночных тюрьмах и в местах ссылки. Чтобы не оставлять места недомолвкам, оговоримся теперь же, что, по нашему лично мнению, террор является В НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ НЕцелесообразным средством борьбы, что партия (КАК ПАРТИЯ) должна отвергнуть его (впредь до изменения условий, которое могло бы вызвать и перемену тактики) и сосредоточить ВСЕ СВОИ СИЛЫ на укреплении организации и правильной поставки литературы. Подробнее об этом говорить здесь не место.

(«Проект программы нашей партии»)

64

Рабочий класс предпочел бы, конечно, МИРНО взять в свои руки власть, но ОТКАЗЫВАТЬСЯ от революционного захвата власти было бы со стороны пролетариата, и с теоретической и с практической-политической точки зрения, БЕЗРАССУДСТВОМ и означало бы лишь позорную уступку пред буржуазией и всеми имущими классами. Очень вероятно – даже наиболее вероятно – что буржуазия не сделает мирной уступки пролетариату, а прибегнет в решительный момент к защите своих привилегий насилием. Тогда рабочему классу не останется другого пути для осуществления своей цели, кроме революции. Вот почему программа «рабочего социализма» и говорит вообще о завоевании политической власти, НЕ ОПРЕДЕЛЯЯ способа этого завоевания, ибо выбор этого способа зависит от будущего, которое с точностью мы определять не можем. Но ограничивать деятельность пролетариата во всяком случае одной только мирной «демократизацией», повторяем, значит совершенно произвольно суживать и опошлять понятие рабочего социализма.

(«Попятное направление в русской социал-демократии»)

65

В либеральных и радикальных салонах буржуазного «общества» социал-демократы могли слышать нередко сожаления о том, что революционеры оставили террор: люди, дрожавшие больше всего за свою шкуру и не оказавшие в решительный момент поддержки тем героям, которые наносили удары самодержавию, эти люди лицемерно обвиняли социал-демократов в политическом индифферентизме и жаждали возрождения партии, которая бы таскала для них каштаны из огня. Естественно, что социал-демократы проникались ненавистью к подобным людям и их фразам и уходили в более мелкую, но зато и более серьёзную работу пропаганды среди фабрично-заводского пролетариата.

(То же)

66

Взгляните на те промыслы, в которых рабочие ещё не добились себе защиты закона и в которых рабочие не могут оказывать сопротивления капиталистам, – и вы увидите безмерно длинный рабочий день, доходящий до 17−19 часов, вы увидите надрывающихся за работой детей с 5−6-летнего возраста, вы увидите поколение постоянно голодающих и вымирающих мало-помалу с голоду рабочих. Пример: те рабочие, которые работают у себя по домам на капиталистов; да всякий рабочий припомнит ещё много и много других примеров!

(О стачках)

1900 год

(№ отрывка: 67)

67

Окончив в настоящем году срок гласного надзора, я вынужден был избрать себе для жительства из немногих разрешённых мне городов город Псков, ибо только там я нашёл возможным продолжить свой стаж, числясь в сословии присяжных поверенных, подведомственных С.-Петербургскому совету присяжных поверенных. В других городах я бы не имел никакой возможности приписаться к какому-либо присяжному поверенному и быть принятым в сословие местным окружным судом, а это равнялось бы для меня потере всякой надежды на адвокатскую карьеру. Будучи вынужденным поселиться в городе Пскове, я позволяю себе повторить ходатайство моей жены и моей тёщи о разрешении моей жене, Надежде Константиновне Ульяновой (урождённой Крупской), отбывать оставшуюся ещё ей треть назначенного ей срока гласного надзора не в Уфимской губернии, а в городе Пскове. В настоящее время жена моя поселилась уже в Уфимской губернии, куда я не имею даже права въезда, ибо эта губерния принадлежит к числу изъятых; далее, в этой губернии пособия лицам, отбывающим гласный надзор, не выдаются, а профессиональная (педагогическая) деятельность для моей жены теперь закрыта, – следовательно, мне придётся содержать её из своего заработка, а я могу рассчитывать теперь на самый скудный заработок (да и то не сразу, а через некоторое время) вследствие почти полной потери мною всех прежних связей и трудности начать самостоятельную юридическую практику. Поэтому необходимость содержать в другом городе жену и тёщу (здоровье которой, вследствие её престарелого возраста, сильно пострадало от жизни в Сибири, куда ей пришлось ехать вместе с дочерью) ставит меня в безвыходное положение и заставляет заключать неоплатные долги. Наконец, в течение уже многих лет я страдаю катаром кишок, который ещё усилился вследствие жизни в Сибири, и теперь я крайне нуждаюсь в правильной семейной жизни.

(подпись: Потомственный дворянин Владимир Ульянов)

(Прошение директору департамента полиции, 23 марта)

2. Выбор цели

(07.1900 – 07.1903)

От автора

В 1900 году Ленин возвращается в Европейскую Россию, некоторое время живёт в Пскове, совершает ряд личных и деловых поездок по российским городам и в конце июля уезжает в Швейцарию. Проведя переговоры с Плехановым, перебирается в Мюнхен. Здесь он вместе с Цедербаумом и Потресовым издаёт социал-демократическую газету «Искра». В редакцию входят также «старики» Плеханов, Аксельрод и Засулич. С самого начала между старой и молодой частью редакции устанавливаются неприязненные отношения, до поры до времени сглаживаемые общей задачей. В эмиграции есть другой центр кристаллизации российских социал-демократов – группа «Рабочее дело». Все усилия «Искры» направлены на оттирание конкурентов от зарубежных финансовых источников. На фоне «рабочедельской опасности» искровцам удаётся сохранить единство.

В апреле 1902 года Ленин уезжает в Лондон, так как германское правительство запретило издавать на своей территории антирусскую газету.

Здесь следует остановиться на «проблеме локализации». Дело в том, что Ленин постоянно переезжал с места на место, у него никогда не было собственного жилья. Кроме того, из временного пристанища он постоянно совершал поездки, иногда весьма продолжительные. Подобная непоседливость объясняется не только служебной необходимостью, но и природными чертами характера. До революции вполне оседло Ленин жил только в Симбирске. Если принять за точку отсчёта относительно постоянное место жительство Ленина, то первая эмиграция распадается на мюнхенский период (август 1900 – апрель 1902), лондонский (апрель 1902 – апрель 1903) и женевский (май 1903 – ноябрь 1905).

Живя в Лондоне, Ленин в феврале 1903 года выезжает в Париж, где читает лекции в так называемой «Русской высшей школе общественных наук». Из числа слушателей и преподавателей РВШОН вскоре было сформировано руководство всех оппозиционных партий России, её учредителем был глава русского масонства М. М. Ковалевский.

Внешне 1900−1903 годы – это продолжение периода «интеллигентного Ленина», в число его друзей и соратников входят такие люди, как Цедербаум, Плеханов или Потресов, в РВШОН он читает лекции наряду с Милюковым или Черновым. Но ожесточённая борьба с эмигрантскими группировками и до поры до времени скрытое, но всё увеличивающееся соперничество внутри искровцев быстро формируют Ленина следующего периода: расчётливого цепкого политика и одиозного скандалиста. Кроме того, в этот период формируется «Ленин-теоретик». Если в период ссылки он искренне считал себя рядовым марксистом, то теперь, ведя с Плехановым ожесточённые, хотя и скрытые от посторонних идеологические споры по поводу программы партии, Ленин начинает пробовать себя в роли партийного идеолога.

Втягивание с головой в эмигрантские кружковые дрязги отдаляет его от русской интеллигенции. В этот период происходит размежевание между «легальными марксистами», в своей массе имеющими высшее образование, и «ортодоксами», недоучившимися студентами, а зачастую и просто необразованными людьми. Струве, Бердяев, Булгаков или Туган-Барановский тоже занимались в этот период политической деятельностью, по русским условиям иногда весьма грязной, однако это всё-таки не демагоги и не политиканы, а ученые и философы. Полемика между ними и социал-демократами была встречей двух культур: с одной стороны – аргументы и стремление установить истину, с другой – ругань, заушение, навешивание политических ярлыков. Уже к периоду основания РСДРП с «социал-демократами» русским образованным людям было всё ясно. Произошло размежевание не партийное, а культурное.

Ленин по своему происхождению и воспитанию принадлежал к русскому образованному классу, но сознательно сделал выбор в пользу полуазиатских интеллигентов колониального типа. Возможно, им двигали карьерные соображения («молодец среди овец»), но в какой-то степени и патологические, хулиганские черты характера. К концу этого периода закрепляется непередаваемый ленинский стиль ведения полемики. Примерно такой (в шутку я взял в качестве объекта ленинской критики предмет его обожания):

«Карл Маркс был типичным интеллигентским лежебокой, публичным мужчиной, живущим за счёт богатенького „друга“. Извольте полюбоваться на эту слюнявую размазню, всю жизнь прятавшуюся за женину юбку от звонких пощёчин настоящих рабочих лидеров. Если бы сей субъект хотя бы несколько лет поработал у станка, пообтёрся в пролетарской среде, то сразу бы забыл свою заумную галиматью, призванную развращать сознательных рабочих. Ублажать языкоблудствующих толстосумов, играя в детские бирюльки рабочей партии, отвлекающей пролетариат от настоящей задачи повышения заработной платы, – задача для политического шута. Господин Маркс десятилетия канканировал перед аплодирующей почтенной публикой, взяв себе свою „науку“ и охорашиваясь в ней, как свинья в помойной луже».

Читатель найдёт в этом издании массу ленинских высказываний подобного сорта. Вначале, в 1890-х годах, это были отдельные срывы и взвизги. В 1900-х годах подобные высказывания стали демагогической системой

1900 год

(№№ отрывков: 68−74)

68

Беру уроки немецкого языка у одного здешнего немца, по 50 коп. за урок. Переводим с русского, немного говорим – не очень-то хорошо идёт дело, и я подумываю уже не бросить ли; – пока, впрочем, посмотрю ещё.

(Письмо матери, 19 апреля)

69

«Как чуть не потухла „Искра“?»

Приехал я сначала в Цюрих, приехал один и не видевшись раньше с Потресовым. В Цюрихе Аксельрод встретил меня с распростертыми объятиями, и я провел два дня в очень задушевной беседе. Беседа была как между давно не видавшимися друзьями: обо всем и о многом прочем, без порядка, совершенно не делового характера. По деловым вопросам Аксельрод вообще мало что mitsprechen kann[11]; заметно было, что он тянет сторону Плеханова, заметно по тому, как он настаивал на устройстве типографии для журнала в Женеве. Вообще же Аксельрод очень «льстил» (извиняюсь за выражение), говорил, что для них ВСЁ связано с нашим предприятием, что это для них возрождение, что «мы» теперь получим возможность и против крайностей Плеханова спорить – это последнее я особенно заметил, да и вся последующая «гистория» показала, что это особенно замечательные слова были.

Приезжаю в Женеву. Потресов предупреждает, что надо быть очень осторожным с Плехановым, который страшно возбуждён расколом и подозрителен. Беседы с этим последним действительно сразу показали, что он действительно подозрителен, мнителен и rechthaberisch до nec plus ultra[12]. Я старался соблюдать осторожность, обходя «больные» пункты, но это постоянное держание себя настороже не могло, конечно, не отражаться крайне тяжело на настроении. От времени до времени бывали и маленькие «трения» в виде пылких реплик Плеханова на всякое замечаньице, способное хоть немного охладить или утишить разожжённые (расколом) страсти. Были «трения» и по вопросам тактики журнала: Плеханов проявлял всегда абсолютную нетерпимость, неспособность и нежелание вникать в чужие аргументы и притом неискренность, именно неискренность. Наши заявления, что мы обязаны быть ЕЛИКО ВОЗМОЖНО снисходительны к Струве, ибо МЫ САМИ не без вины в его эволюции: мы сами, и ПЛЕХАНОВ В ТОМ ЧИСЛЕ, не восстали тогда, когда надо было восстать (1895, 1897). Плеханов абсолютно не хотел признать своей, хотя бы малейшей, вины, отделываясь явно негодными аргументами, ОТСТРАНЯЮЩИМИ, а не разъясняющими вопрос. В товарищеской беседе между будущими соредакторами эта… дипломатичность поражала крайне неприятно: зачем обманывать себя, говоря, что в 1895 г. ему, Плеханову, будто бы было «приказано» (??) «не стрелять» (в Струве), а он привык делать, что приказано (похоже на то!). Зачем обманывать себя, уверяя, что в 1897 г. (когда Струве писал в «Новом Слове» о своей цели опровергнуть одно из основных положений марксизма) он, Плеханов, не выступал против, ибо абсолютно не понимает (и никогда не поймет) полемики в одном журнале между сотрудниками. Эта неискренность страшно раздражала тем более, что Плеханов старался в спорах представить дело так, будто мы не хотим беспощадной войны со Струве, будто мы хотим «всё примирить» и проч. Горячие споры шли и о полемике на страницах журнала вообще: Плеханов был против этого и слушать не хотел наших аргументов. К «союзникам» он проявлял ненависть, доходившую до неприличия (заподозривание в шпионстве, обвинение в гешефтмахерстве, в прохвостничестве, заявления, что он бы «расстрелял», не колеблясь, подобных «изменников» и т. п.). Самые отдалённые намеки на то, что и он впал в крайности (напр., мой намек на опубликование частных писем и на неосторожность этого приёма), приводили Плеханова прямо в отчаянное возбуждение и заметное раздражение. <…>

Так шло дело до съезда всей группы «Освобождение труда». Наконец, приехал Аксельрод, и устроился съезд. По вопросу об отношении нашем к Еврейскому союзу (Бунду) Плеханов проявляет феноменальную нетерпимость, объявляя его прямо не социал-демократической организацией, а просто эксплуататорской, эксплуатирующей русских, говоря, что наша цель – вышибить этот Бунд из партии, что евреи – сплошь шовинисты и националисты, что русская партия должна быть русской, а не давать себя «в пленение» «колену гадову» и др. Никакие наши возражения против этих неприличных речей ни к чему не привели и Плеханов остался всецело при своём, говоря, что у нас просто недостаёт знаний еврейства, жизненного опыта в ведении дел с евреями. Никакой резолюции по этому вопросу принято не было. Читали вместе на съезде «заявление»: Плеханов держал себя странно, молчал, никаких изменений не предложил, не восстал против того, что там допускается полемика, вообще точно отстранялся, именно отстранился, не желал участвовать и только вскользь, мимоходом, бросил ядовитое и злое замечание, что он-то бы (они-то бы, т. е. группа «Освобождение труда», в коей он диктатор) уж, конечно, не такое заявление написал. Вскользь брошенное, кстати прибавленное к какой-то фразе иного содержания, это замечание Плеханова меня особенно неприятно поразило: идёт совещание соредакторов, и вот один из соредакторов (которого ДВА раза просили дать свой проект заявления или проект исправления нашего заявления) не предлагает никаких изменений, а только саркастически замечает, что он-то бы уж, конечно, не так писал (не так робко, скромно, оппортунистически – хотел он сказать). Это уже ясно показывало, что нормальных отношений между ним и нами не существует. Далее – обхожу менее важные вопросы съезда – ставится вопрос об отношении к Струве и Туган-Барановскому. Мы стоим за УСЛОВНОЕ приглашение (нас неизбежно толкала на это резкость Плеханова: мы хотели этим показать, что желаем иного отношения. Невероятная резкость Плеханова просто как-то инстинктивно толкает на протест, на защиту его противников. Засулич очень тонко заметила, что Плеханов всегда полемизирует так, что вызывает в читателе сочувствие к своему противнику). Плеханов очень холодно и сухо заявляет о своем полном несогласии и демонстративно молчит в течение всех наших довольно долгих разговоров с Аксельродом и Засулич, которые не прочь и согласиться с нами. Всё утро это проходит под какой-то крайне тяжелой атмосферой: дело безусловно принимало такой вид, что Плеханов ставит ультиматум – или он или приглашать этих «прохвостов». Видя это, мы оба с Потресовым решили уступить и с самого начала вечернего заседания заявили, что «по настоянию Плеханова» отказываемся. Встречено это заявление было молчанием (точно это и само собою подразумевалось, что мы не можем не уступить!). Нас порядочно раздражила эта «атмосфера ультиматумов» (как формулировал позже Потресов) – желание Плеханова властвовать неограниченно проявлялось очевидно. Раньше, когда мы частным образом беседовали о Струве (Плеханов, Потресов, Засулич и я, в лесу, гуляя вечером), Плеханов заявил после горячего спора, кладя мне руку на плечо: «я ведь, господа, не ставлю условий, там обсудим всё это на съезде сообща и решим вместе». Тогда это меня очень тронуло. Но оказалось, что на съезде вышло как раз обратное: на съезде Плеханов отстранился от товарищеского обсуждения, сердито молчал и своим молчанием явно «СТАВИЛ УСЛОВИЕ». Для меня это было резким проявлением неискренности (хотя я сразу и не сформулировал ещё так ясно своих впечатлений), а Потресов прямо заявил: «я ему не забуду этой уступки!». Наступает суббота. Я не помню уже точно, о чём говорили в этот день, но вечером, когда мы шли все вместе, разгорелся новый конфликт. Плеханов говорил, что надо заказать одному лицу (которое ещё не выступало в литературе, но в коем Плеханов хочет видеть философский талант. Я этого лица не знаю; известно оно своим слепым преклонением пред Плехановым[13]) статью на философскую тему, и вот Плеханов говорит: я ему посоветую начать статью замечанием против Каутского – хорош-де гусь, который уже «критиком» сделался, пропускает в «Neue Zeit» философские статьи «критиков» и не даёт полного простора «марксистам» (сиречь Плеханову). Услышав о проекте такой резкой выходки против Каутского (приглашённого уже в сотрудники журнала), Потресов возмутился и горячо восстал против этого, находя это неуместным. Плеханов надулся и озлобился, я присоединился к Потресову. Аксельрод и Засулич молчали. Через полчасика Плеханов уехал (мы шли его провожать на пароход), причем последнее время он сидел молча, чернее тучи. Когда он ушёл, у нас всех сразу стало как-то легче на душе и пошла беседа «по-хорошему». На другой день, в воскресенье (сегодня 2 сентября, воскресенье. Значит, это было ТОЛЬКО неделю тому назад!!! А мне кажется, что это было с год тому назад! Настолько уже это отошло далеко!), собрание назначено не у нас, на даче, а у Плеханова. Приезжаем мы туда, – Потресов приехал сначала, я после. Плеханов высылает Аксельрода и Засулич сказать Потресову, что он, Плеханов, отказывается от соредакторства, а хочет быть простым сотрудником: Аксельрод ушел, Засулич совсем растерянно, сама не своя, бормочет Потресову: «Жорж недоволен, не хочет»… Вхожу я. Мне отпирает Плеханов и подаёт руку с несколько странной улыбкой, затем уходит. Я вхожу в комнату, где сидят Засулич и Потресов со странными лицами. Ну, что же, господа? – говорю я. Входит Плеханов и зовёт нас в свою комнату. Там он заявляет, что лучше он будет сотрудником, простым сотрудником, ибо иначе будут только трения, что он смотрит на дело, видимо, иначе, чем мы, что он понимает и уважает нашу, партийную, точку зрения, но встать на неё не может. Пусть редакторами будем мы, а он сотрудником. Мы совершенно опешили, выслушав это, прямо-таки опешили и стали отказываться. Тогда Плеханов говорит: ну, если вместе, то как же мы голосовать будем; сколько голосов? – Шесть. – Шесть неудобно. – «Ну, пускай у Плеханова будет 2 голоса, – вступается Засулич, – а то он всегда один будет, – два голоса по вопросам тактики». Мы соглашаемся. Тогда Плеханов берёт в руки бразды правления и начинает в тоне редактора распределять отделы и статьи для журнала, раздавая эти отделы то тому, то другому из присутствующих – тоном, не допускающим возражений. Мы сидим все, как в воду опущенные, безучастно со всем соглашаясь и не будучи ещё в состоянии переварить происшедшее. Мы чувствуем, что оказались в дураках, что наши замечания становятся всё более робкими, что Плеханов «отодвигает» их (не опровергает, а отодвигает) всё легче и всё небрежнее, что «новая система» de facto всецело равняется полнейшему господству Плеханова и что Плеханов, отлично понимая это, не стесняется господствовать вовсю и не очень-то церемонится с нами. Мы сознавали, что одурачены окончательно и разбиты наголову, но ещё не реализовали себе вполне своего положения. Зато, как только мы остались одни, как только мы сошли с парохода и пошли к себе на дачу, – нас обоих сразу прорвало, и мы разразились взбешенными и озлобленнейшими тирадами против Плеханова.

Но, прежде чем излагать содержание этих тирад и то, к чему они привели, я сделаю сначала маленькое отступление и вернусь назад. Почему нас так возмутила идея полного господства Плеханова (независимо от ФОРМЫ его господства)? Раньше мы всегда думали так: редакторами будем мы, а они – ближайшими участниками. Я предлагал так формально и ставить с самого начала (ещё с России), Потресов предлагал не ставить формально, а действовать лучше «по-хорошему» (что сойдет-де на то же), – я соглашался. Но оба мы были согласны, что редакторами должны быть мы как потому, что «старики» крайне нетерпимы, так и потому, что они не смогут аккуратно вести черную и тяжёлую редакторскую работу: только эти соображения для нас и решали дело, идейное же их руководство мы вполне охотно признавали. Разговоры мои в Женеве с ближайшими товарищами и сторонниками Плеханова из молодых (члены группы «Социал-демократ», старинные сторонники Плеханова, работники, не рабочие, а работники, простые, деловые люди, всецело преданные Плеханову), разговоры эти вполне укрепили меня (и Потресова) в мысли, что именно так должны мы ставить дело: эти сторонники сами заявляли нам, без обиняков, что редакция желательна в Германии, ИБО ЭТО СДЕЛАЕТ НАС НЕЗАВИСИМЕЕ ОТ ПЛЕХАНОВА, что если старики будут держать в руках фактическую редакторскую работу, это будет равносильно страшным проволочкам, а то и провалу дела. И Потресов по тем же соображениям стоял БЕЗУСЛОВНО за Германию.

Я остановился, в своём описании того, как чуть было не потухла «Искра», на нашем возвращении домой вечером в воскресенье 26 августа нового стиля. Как только мы остались одни, сойдя с парохода, мы прямо-таки разразились потоком выражений негодования. Нас точно прорвало, тяжёлая атмосфера разразилась грозой. Мы ходили до позднего вечера из конца в конец нашей деревеньки, ночь была довольно тёмная, кругом ходили грозы и блистали молнии. Мы ходили и возмущались. Помнится, начал Потресов заявлением, что личные отношения к Плеханову он считает теперь раз навсегда прерванными и никогда не возобновит их: деловые отношения останутся, – лично я с ним fertig[14]. Его обращение оскорбительно – до такой степени, что заставляет нас подозревать его в очень «нечистых» мыслях по отношению к нам (т.е., что он мысленно приравнивает нас к Streber’ам[15]). Он нас третирует и т. д. Я поддерживал всецело эти обвинения. Мою «влюблённость» в Плеханова тоже как рукой сняло, и мне было обидно и горько до невероятной степени. Никогда, никогда в моей жизни я не относился ни к одному человеку с таким искренним уважением и почтением, veneration[16], ни перед кем я не держал себя с таким «смирением» – и никогда не испытывал такого грубого «пинка». А на деле вышло именно так, что мы получили пинок: нас припугнули, как детей, припугнули тем, что взрослые нас покинут и оставят одних, и, когда мы струсили (какой позор!), нас с невероятной бесцеремонностью отодвинули. Мы сознали теперь совершенно ясно, что утреннее заявление Плеханова об отказе его от соредакторства было простой ловушкой, рассчитанным шахматным ходом, западнёй для наивных «пижонов»: это не могло подлежать никакому сомнению, ибо если бы Плеханов искренне боялся соредакторства, боялся затормозить дело, боялся породить лишние трения между вами, – он бы никоим образом не мог, минуту спустя, обнаружить (и грубо обнаружить), что его СОредакторство совершенно равносильно его ЕДИНОредакторству. Ну, а раз человек, с которым мы хотим вести близкое общее дело, становясь в интимнейшие с ним отношения, раз такой человек пускает в ход по отношению к товарищам шахматный ход, – тут уже нечего сомневаться в том, что это человек нехороший, именно нехороший, что в нем сильны мотивы личного, мелкого самолюбия и тщеславия, что он – человек неискренний. Это открытие – это было для нас настоящим открытием! – поразило нас как громом потому, что мы оба были до этого момента влюблены в Плеханова и, как любимому человеку, прощали ему всё, закрывали глаза на все недостатки, уверяли себя всеми силами, что этих недостатков нет, что это – мелочи, что обращают внимание на эти мелочи только люди, недостаточно ценящие принципы. И вот, нам самим пришлось наглядно убедиться, что эти «мелочные» недостатки способны отталкивать самых преданных друзей, что никакое убеждение в теоретической правоте неспособно заставить забыть его ОТТАЛКИВАЮЩИЕ качества. Возмущение наше было бесконечно велико: идеал был разбит, и мы с наслаждением попирали его ногами, как свергнутый кумир: самым резким обвинениям не было конца. Так нельзя! решили мы. Мы не хотим и не будем, НЕ МОЖЕМ работать вместе при таких условиях. Прощай, журнал! Мы бросаем всё и едем в Россию, а там наладим дело заново и ограничимся газетой. Быть пешками в руках этого человека мы не хотим; товарищеских отношений он не допускает, не понимает. Брать Н А СЕБЯ редакторство мы не решаемся, да притом это было бы теперь просто противно, это выходило бы именно так, как будто бы мы гнались только за редакторскими местечками, как будто бы мы были Streber’ами, карьеристами, как будто бы и в нас говорило такое же тщеславие, только калибром пониже… Трудно описать с достаточной точностью наше состояние в этот вечер: такое это было сложное, тяжёлое, мутное состояние духа! Это была настоящая драма, целый разрыв с тем, с чем носился, как с любимым детищем, долгие годы, с чем неразрывно связывал всю свою жизненную работу. И всё оттого, что мы были раньше влюблены в Плеханова: не будь этой влюбленности, относись мы к нему хладнокровнее, ровнее, смотри мы на него немного более со стороны, – мы иначе бы повели себя с ним и не испытали бы такого, в буквальном смысле слова, краха, такой «нравственной бани», по совершенно верному выражению Потресова. Это был самый резкий жизненный урок, обидно-резкий, обидно-грубый. Младшие товарищи «ухаживали» за старшим из громадной любви к нему, – а он вдруг вносит в эту любовь атмосферу интриги и заставляет их почувствовать себя не младшими братьями, а дурачками, которых водят за нос, пешками, которые можно двигать по произволу, а то так даже и неумелыми Streber’ами, которых надо посильнее припугнуть и придавить. И влюблённая юность получает от предмета своей любви горькое наставление: надо ко всем людям относиться «без сентиментальности», надо держать камень за пазухой. Бесконечное количество таких горьких слов говорили мы в тот вечер. Внезапность краха вызывала, естественно, немало и преувеличений, но в основе своей эти горькие слова были верны. Ослеплённые своей влюблённостью, мы держали себя в сущности как РАБЫ, а быть рабом – недостойная вещь, и обида этого сознания во сто крат увеличивалась ещё тем, что нам открыл глаза «он» самолично на нашей шкуре…

Мы пошли, наконец, по своим комнатам спать с твёрдым решением завтра же высказать Плеханову наше возмущение, отказаться от журнала и уехать, оставив одну газету, а журнальный материал издавать брошюрами: дело от этого не пострадает, мол, а мы избавимся от ближайших отношений к «этому человеку».

На другой день просыпаюсь раньше обыкновенного: меня будят шаги по лестнице и голос Аксельрода, который стучится в комнату Потресова. Я слышу, как Потресов откликается, отворяет дверь – слышу это и думаю про себя: хватит ли духу у Потресова сказать все сразу? а лучше сразу сказать, необходимо сразу, не тянуть дела. Умывшись и одевшись, вхожу к Потресову, который умывается. Аксельрод сидит на кресле с несколько натянутым лицом. «Вот, Ульянов, – обращается ко мне Потресов, – я сказал Аксельроду о нашем решении ехать в Россию, о нашем убеждении, что так вести дело нельзя». Я вполне присоединяюсь, конечно, и поддерживаю Потресова. Аксельроду мы, не стесняясь, рассказываем всё, настолько не стесняясь, что Потресов даже говорит, что мы подозреваем, что Плеханов считает нас Streber’ами. Аксельрод вообще полусочувствует нам, горько качая головой и являя вид до последней степени расстроенный, растерянный, смущённый, но тут энергично протестует и кричит, что это-то уж неправда, что у Плеханова есть разные недостатки, но этого-то нет, что тут уже не он несправедлив к нам, а мы – к нему, что до сих пор он готов был сказать Плеханову: «видишь, что ты наделал – расхлебывай сам, я умываю руки», а теперь он не решается, ибо видит и у нас несправедливое отношение. Его уверения, конечно, произвели на нас мало впечатления, и бедный Аксельрод имел совсем жалкий вид, убеждаясь, что наше решение – твердо.

Мы вышли вместе и пошли предупреждать Засулич. Надо было ждать, что она примет известие о «разрыве» (ведь дело принимало именно вид разрыва) особенно тяжело. Я боюсь даже – говорил накануне Потресов – совершенно серьёзно боюсь, что она покончит с собой…

Никогда не забуду я того настроения духа, с которым выходили мы втроём: «мы точно за покойником идём», сказал я про себя. И действительно, мы шли, как за покойником, молча, опуская глаза, подавленные до последней степени нелепостью, дикостью, бессмысленностью утраты. Точно проклятье какое-то! Всё налаживалось к лучшему – налаживалось после таких долгих невзгод и неудач, – и вдруг налетел вихрь – и конец, и всё опять рушится. Просто как-то не верилось самому себе (точь-в-точь как не веришь самому себе, когда находишься под свежим впечатлением смерти близкого человека!) – неужели это я, ярый поклонник Плеханова, говорю о нём теперь с такой злобой и иду, с сжатыми губами и с чертовским холодом на душе, говорить ему холодные и резкие вещи, объявлять ему почти что о «разрыве отношений»? Неужели это не дурной сон, а действительность?

Это впечатление не проходило и во время разговора с Засулич. Она не проявляла особенно резко возбуждения, но видно было, что угнетена была страшно, и упрашивала, молила почти что, нельзя ли нам всё же отказаться от нашего решения, нельзя ли попробовать, может быть, на деле не так страшно, за работой наладятся отношения, за работой не так видны будут отталкивающие черты его характера… Это было до последней степени тяжело – слушать эти искренние просьбы человека, слабого пред Плехановым, но человека безусловно искреннего и страстно преданного делу, человека, с «героизмом раба» (выражение Потресова) несущего ярмо плехановщины. До такой степени тяжело было, что ей-богу временами мне казалось, что я расплачусь… Когда идёшь за покойником, – расплакаться всего легче именно в том случае, если начинают говорить слова сожаления, отчаяния…

Ушли мы от Аксельрода и Засулич. Ушли, пообедали, отправили в Германию письма, что мы туда едем, чтобы МАШИНУ ПРИОСТАНОВИЛИ, даже телеграмму об этом отправили (ещё ДО разговора с Плехановым!!), и ни у одного из нас не шевельнулось сомнение в нужности того, что мы делали.

После обеда идём опять в назначенный час к Аксельроду и Засулич, у коих уже должен был быть Плеханов. Подходим, они все трое выходят. Здороваемся молча – впрочем, Плеханов старается вести сторонний разговор (мы просили Аксельрода и Засулич предупредить его, так что он уже всё знает) – возвращаемся в комнату и садимся. Потресов начинает говорить – сдержанно, сухо и кратко, что мы отчаялись в возможности вести дело при таких отношениях, КАКИЕ определились вчера, что решили уехать в Россию посоветоваться с тамошними товарищами, ибо на себя уже не берем решения, что от журнала приходится пока отказаться. Плеханов очень спокоен, сдержан, очевидно, вполне и безусловно владеет собой, ни следа нервности Павла Борисовича или Веры Ивановны (бывал и не в таких передрягах! думаем мы со злостью, глядя на него!). Он допрашивает, в чем же собственно дело. «Мы находимся в атмосфере ультиматумов», – говорит Потресов и развивает несколько эту мысль. «Что же вы боялись, что ли, что я после первого номера стачку вам устрою перед вторым?» – спрашивает Плеханов, наседая на нас. Он думал, что мы этого не решимся сказать. Но я тоже холодно и спокойно отвечаю: «отличается ли это от того, что сказал Потресов? Ведь он это самое и сказал». Плеханова, видимо, немного коробит. Он не ожидал такого тона, такой сухости и прямоты обвинений. – «Ну, решили ехать, так что ж тут толковать, – говорит он, – мне тут нечего сказать, мое положение очень странное: у вас всё впечатления да впечатления, больше ничего: получились у вас такие впечатления, что я дурной человек. Ну, что же я могу с этим поделать?» – Наша вина может быть в том, – говорю я, желая отвести беседу от этой «невозможной» темы, – что мы чересчур размахнулись, не разведав брода. – «Нет, уж если говорить откровенно, – отвечает Плеханов, – ваша вина в том, что вы (может быть, в этом сказалась и нервность Потресова) придали чрезмерное значение таким впечатлениям, которым придавать значение вовсе не следовало». Мы молчим и затем говорим, что вот-де брошюрами можно пока ограничиться. Плеханов сердится: «я о брошюрах не думал и не думаю. НА МЕНЯ НЕ РАССЧИТЫВАЙТЕ. Если вы уезжаете, то я ведь сидеть сложа руки не стану и могу вступить до вашего возвращения в иное предприятие».

Ничто так не уронило Плеханова в моих глазах, как это его заявление, когда я вспоминал его потом и обдумывал его всесторонне. Это была такая грубая угроза, так плохо рассчитанное запугивание, что оно могло только «доконать» Плеханова, обнаружив его «политику» по отношению к нам: достаточно-де будет их хорошенько припугнуть…

Но на угрозу мы не обратили НИ МАЛЕЙШЕГО ВНИМАНИЯ. Я только сжал молча губы: хорошо, мол, ты так – ну a la guerre comme a la guerre, но дурак же ты, если не видишь, что мы теперь уже не те, что мы за одну ночь совсем переродились.

И вот, увидав, что угроза не действует, Плеханов пробует другой манёвр. Как же не назвать в самом деле манёвром, когда он стал через несколько минут, тут же, говорить о том, что разрыв с нами равносилен для него полному отказу от политической деятельности, что он отказывается от неё и уйдет в научную, чисто научную литературу, ибо если-де он уж с нами не может работать, то, значит, ни с кем не может… Не действует запугивание, так, может быть, поможет лесть.. Но ПОСЛЕ запугивания это могло произвести только отталкивающее впечатление… Разговор был короткий, дело не клеилось; Плеханов перевёл, видя это, беседу на жестокость русских в Китае, но говорил почти что он один, и мы вскоре разошлись.

Беседа с Аксельродом и Засулич, после ухода Плеханова, не представляла уже из себя ничего интересного и существенного: Аксельрод извивался, стараясь доказать нам, что Плеханов тоже убит, что теперь на нашей душе грех будет, если мы так уедем, и пр. и пр. Засулич в интимной беседе с Потресовым признавалась, что «Жорж» всегда был такой, призналась в своим «героизме раба», призналась, что «это для него урок будет», если мы уедем.

Остаток вечера провели пусто, тяжело.

На другой день, вторник 28 августа н. ст., надо уезжать в Женеву и оттуда в Германию. Рано утром будит меня (обыкновенно поздно встающий) Потресов. Я удивляюсь: он говорит, что спал плохо и что придумал последнюю возможную комбинацию, чтобы хоть кое-как наладить дело, чтобы из-за порчи ЛИЧНЫХ отношений не дать погибнуть серьёзному ПАРТИЙНОМУ предприятию. Издадим СБОРНИК, – благо материал уже намечен, связи с типографией налажены. Издадим сборник пока при теперешних неопределенных редакторских отношениях, а там увидим: от сборника одинаково лёгок переход и к журналу и к брошюрам. Если же Плеханов заупрямится, – тогда чёрт с ним, мы будем знать, что сделали всё, что могли… Решено.

Идем сообщать Павлу Борисовичу и Вере Ивановне и встречаем их: они шли к нам. Они, конечно, охотно соглашаются, и Аксельрод берёт на себя поручение переговорить с Плехановым и побудить его согласиться.

Приезжаем в Женеву и ведём ПОСЛЕДНЮЮ БЕСЕДУ с Плехановым. Он берёт тон такой, будто вышло лишь печальное недоразумение на почве нервности: участливо спрашивает Потресова о его здоровье и почти обнимает его – тот чуть не отскакивает. Плеханов соглашается на сборник: мы говорим, что по вопросу об организации редакторского дела возможны три комбинации (1. мы редакторы, он – сотрудник; 2. мы все соредакторы; 3. он – редактор, мы – сотрудники), что мы обсудим в России все эти три комбинации, выработаем проект и привезем сюда. Плеханов заявляет, что он решительно отказывается от 3-ей комбинации, решительно настаивает на совершенном исключении ЭТОЙ комбинации, на первые же ОБЕ комбинации СОГЛАШАЕТСЯ. Так и порешили: пока, ВПРЕДЬ ДО ПРЕДОСТАВЛЕНИЯ нами проекта нового редакторского режима, оставляем старый порядок (соредакторы все шесть, причем 2 голоса у Плеханова).

Плеханов выражает затем желание разузнать хорошенько, в чём же собственно дело-то было, чем мы недовольны. Я замечаю, что, может быть, лучше будет, если мы больше внимания уделим тому, что будет, а не тому, что было. Но Плеханов настаивает, что надо же выяснить, разобрать. Завязывается беседа, в которой участвуем почти только Плеханов и я – Потресов и Аксельрод молчат. Беседа ведётся довольно спокойно, даже вполне спокойно. Плеханов говорит, что он заметил, будто Потресов был раздражён отказом его насчёт Струве, – я замечаю, что он, напротив, ставил нам условия – вопреки своему прежнему заявлению в лесу, что он условий не ставит. Плеханов защищается: я-де молчал не потому, что ставил условия, а потому, что для меня вопрос был ясен. Я говорю о необходимости допускать полемику, о необходимости между нами голосований – Плеханов допускает последнее, но говорит: по частным вопросам, конечно, голосование, по основным – невозможно. Я возражаю, что именно разграничение основных и частных вопросов будет не всегда легко, что именно об этом разграничении необходимо будет голосовать между соредакторами. Плеханов упирается, говорит, что это уже дело совести, что различие между основными и частными вопросами дело ясное, что тут голосовать нечего. Так на этом споре – допустимо ли голосование между соредакторами по вопросу о разграничении основных и частных вопросов – мы и застряли, не двигаясь ни шагу дальше. Плеханов проявил всю свою ловкость, весь блеск своих примеров, сравнений, шуток и цитат, невольно заставлявших смеяться, но этот вопрос так-таки и замял, не сказав прямо: нет. У меня получилось убеждение. что он именно не мог уступить здесь, по этому пункту, не мог отказаться от своего «индивидуализма» и от своих «ультиматумов», ибо он по подобным вопросам не стал бы голосовать, а стал бы именно ставить ультиматумы.

В тот же день вечером я уехал, не видавшись больше ни с кем из группы «Освобождение труда». Мы решили не говорить о происшедшем никому, кроме самых близких лиц, – решили соблюсти аппарансы – не дать торжествовать противникам. По внешности – как будто бы ничего не произошло, вся машина должна продолжать идти, как и шла, – только внутри порвалась какая-то струна, и вместо прекрасных личных отношений наступили деловые, сухие, с постоянным расчётом: по формуле `si vis pacem, para bellum. <…>

По мере того, как мы отходили подальше от происшедшей истории, мы стали относиться к ней спокойнее и приходить к убеждению, что дело бросать совсем не резон, что бояться нам взяться за редакторство (СБОРНИКА) пока нечего, а взяться необходимо именно нам, ибо иначе нет абсолютно никакой возможности заставить правильно работать машину и не дать делу погибнуть от дезорганизаторских «качеств» Плеханова.

По приезде в Нюрнберг, 4 или 5 сентября, мы уже выработали проект ФОРМАЛЬНЫХ отношений между нами (я начал писать этот проект ещё дорогой, в вагоне ж. д.), и проект этот делал нас – редакторами, их – сотрудниками с правом голоса по всем редакционным вопросам. Этот проект и решено было обсудить совместно с Цедербаумом, а затем преподнести им.

Искра начала ПОДАВАТЬ НАДЕЖДУ опять разгореться.

(сентябрь)

***

70

Прежде, чем объединяться, и для того, чтобы объединиться, мы должны сначала решительно и определённо размежеваться.

(Заявление редакции «Искры», сентябрь)

71

Если называть вещи их настоящим именем, то надо сказать, что европейские правительства (и русское едва ли не первое из них) уже начали раздел Китая. Но они начали раздел не открыто, а исподтишка, как воры. Они принялись обкрадывать Китай, как крадут с мертвеца, а когда этот мнимый мертвец попробовал оказать сопротивление, – они бросились на него, как дикие звери, выжигая целые деревни, топя в Амуре, расстреливая и поднимая на штыки безоружных жителей, их жён и детей. И все эти христианские подвиги сопровождаются криками против дикарей-китайцев, дерзающих поднять руку на цивилизованных европейцев.

(«Китайская война», октябрь)

72

Конечно, борьба в литературе породит несколько новых обид, нанесёт немало пинков, но мы не такие уже недотроги, чтобы нам пинков бояться! Желать борьбы без пинков, разногласий без борьбы – было бы институтской наивностью.

(Письмо Якубовой, 26 октября)

73

Мне хотелось бы записать свои впечатления от сегодняшней беседы со Струве. Это было знаменательное и «историческое» в своем роде собрание (Потресов, Засулич, Струве + его жена + я), по крайней мере историческое в моей жизни, подводящее итог целой – если по эпохе, то странице жизни и определяющее надолго поведение и жизненный путь.

По первоначальной передаче дела Потресовым я понимал так, что Струве идёт к нам и хочет делать шаги с своей стороны – оказалось, как раз наоборот. Произошла эта странная ошибка оттого, вероятно, что Потресову очень уже хотелось того, чем «манил» Струве, именно политического материала, корреспонденций etc., а «чего хочется, тому верится», и Потресов верил в возможность того, чем манил Струве, хотел верить в искренность Струве, в возможность приличного modus vivendi с ним.

И именно это собрание окончательно и бесповоротно опровергло такую веру. Струве показал себя с совершенно новой стороны, показал себя «политиком» чистой воды, политиком в худшем смысле слова, политиканом, пройдохой, торгашом и нахалом. Он приехал С ПОЛНОЙ УВЕРЕННОСТЬЮ В НАШЕМ БЕССИЛИИ – так формулировал сам Потресов результаты переговоров, и это формулирование было совершенно верно. Струве явился с верой в наше бессилие, явился предлагать нам условия сдачи, и он проделал это в отменно-умелой форме, не сказав ни одного резкого словечка, но обнаружив тем не менее, какая грубая, торгашеская натура дюжинного либерала кроется под этой изящной, цивилизованной оболочкой самоновейшего «критика».

На мои запросы (с которых началась деловая часть вечера), почему он, Струве, не хочет идти просто в сотрудники, он отвечал с полной решительностью, что для него это психологически невозможно работать на журнал, в коем его «разделывают под орех» (буквальное его выражение), что не думаем же мы, что мы будем его ругать, а он нам будет «политические статьи писать» (буквально!), что о сотрудничестве могла бы идти речь только при условии полной равноправности (т.е. равноправности, очевидно, критиков и ортодоксальных), что после заявления[17] его товарищ и друг[18] не захотел даже ехать на свидание с Потресовым, что его, Струве, отношение определяется не столько заявлением, и даже вовсе не заявлением, а тем, что раньше он хотел ограничиться ролью «благожелательного пособничества», а теперь он не намерен ограничиться этим, а хочет быть и редактором (Струве почти так и сказал!!). Всё это выпалил Струве не сразу, переговоры о его сотрудничестве тянулись изрядно долго (слишком долго, по мнению Потресова и Засулич), но из них мне с полной ясностью вырисовалось, что с этим джентльменом каши не сваришь. <…> В заключение – сговорились отложить решение, – на Струве наседали ещё Потресов и Засулич, требовали от НЕГО объяснений, спорили, я больше молчал, смеялся (так, что Струве ясно это видел), и разговор быстро пришёл к концу.

(Раскол в Заграничном союзе русских социал-демократов, ноябрь)

74

Я ездил на днях в Вену и с удовольствием прокатился после нескольких недель сидения. Но только неприятная зима – без снега. В сущности, даже и зимы-то никакой нет, а так, какая-то дрянненькая осень, мокроть стоит. Хорошо, что не холодно, и я вполне обхожусь без зимнего пальто, но неприятно как-то без снега. Надоедает слякоть, и с удовольствием вспоминаешь о настоящей русской зиме, о санном пути, о морозном чистом воздухе. Я провожу первую зиму за границей, первую совсем непохожую на зиму, и не могу сказать, чтобы очень доволен был, хотя иногда перепадают великолепные деньки вроде тех, что бывают у нас хорошей поздней осенью.

(Письмо матери, 26 декабря)

1901 год

(№№ отрывков: 75−103)

75

«Фельдфебеля в Вольтеры дать!» – эта формула нисколько не устарела. Напротив, ХХ веку суждено увидеть её настоящее осуществление.

(Отдача в солдаты 183-х студентов, 1 января)

76

Праздновался юбилей паскудной газеты «Южный край», травящей всякое стремление к свету и свободе, восхваляющей все зверства нашего правительства. Перед редакцией собралась толпа, которая торжественно предавала разодранию номера «Южного края», привязывала их к хвостам лошадей, обёртывала в них собак, бросала камни и пузырьки с сернистым водородом в окна с кликами: «долой продажную прессу!». Вот какого чествования поистине заслуживают не только редакции продажных газет, но и все наши правительственные учреждения.

(То же)

77

Согласились бы Вы взять на себя в ближайшем будущем постоянную функцию по перевозке <«Искры»>, – то есть жить около границы, ездить, сноситься с контрабандистами. <…> Нет ли у Вас на примете товарища, способного на эту роль и знающего по-еврейски?

(Письмо Ногину, 24 января)

78

Сейчас получил письмо, дорогой Георгий Валентинович, только что вернувшись с «окончательного» разговора с Иудой[19]. Дело слажено, и я страшно недоволен тем, как слажено. <…> Выпускать он хотел бы ЕЖЕМЕСЯЧНО по ПЯТИ листов – сиречь букв около 200 тысяч, – как раз столько, сколько в 2-х листах «Искры». Что он может ДОСТАВЛЯТЬ настолько материала, в этом трудно усомниться, ибо он человек обеспеченный, пишущий много, имеющий хорошие связи. Дело ясное: конкуренция направляется не столько против «Зари», сколько против «Искры»: то же преобладание политического материала, тот же газетный характер – обозрение текущих событий, коротенькие статьи (Иуда с очень верным тактом придает громадное значение частому выходу тоненьких книжек с маленькими статьями). Нас будут наваливать материалом сего рода, мы будем бегать по исполнению поручений Иуды, который своим хозяйничаньем в «Современном Обозрении» (дело очевидное, что хозяин, и хозяин полный, будет там он, ибо у него деньги и 99% материалов – мы разве изредка мало-мало что в состоянии будем дать туда) сделает великолепную либеральную карьеру и попытку оттереть не только тяжеловесную «Зарю», но и «Искру». Мы будем бегать, хлопотать, корректировать, перевозить, а его сиятельство г. Иуда будет главным редактором наиболее влиятельного (в широком так называемом «общественном» мнении) журнальчика. А «романтическое» утешение можно предоставить этим «правоверным»: пусть называется «Приложение к социал-демократическому журналу „Заря“», пусть утешаются словечками, а я пока заберу в руки самое дело. Спрашивается, неужели пресловутая «гегемония» социал-демократии не окажется при этом простым лицемерием? В чем она выразится, кроме словечка: «Приложение к социал-демократическому»? Что материалом он нас задавит, – это несомненно, ибо мы и для «Зари»-то с «Искрой» не успеваем писать.

Одно из двух: или «Современное Обозрение» есть ПРИЛОЖЕНИЕ к ЖУРНАЛУ «Заря» – (как условлено) – тогда оно должно выходить не чаще «Зари», с ПОЛНОЙ свободой утилизации материала для «Искры». Или мы продаём право нашего первородства за чечевичную похлёбку и оказываемся водимыми за нос Иудой, кормящим нас словечками. Если нам суждено и возможно добиться действительной гегемонии, то исключительно при помощи политической газеты (подкреплённой научным органом), и когда нам с возмутительной наглостью заявляют, что политический отдел нашей газеты не должен конкурировать с политическим предприятием гг. либералов, то наша жалкая роль ясна, как божий день!

(Письмо Плеханову, 30 января)

79

Можно жить около отхожего места, привыкнуть, не замечать, обжиться, но стоит только приняться его чистить – и вонь непременно восчувствуют тогда все обитатели не только данной, но и соседних квартир.

(«Бей, но не до смерти», февраль)

80

Ни в одной стране нет такого обилия законов, как в России. У нас на всё есть законы.

(то же)

81

Тяжеловесность механизма, чрезмерная централизация, необходимость самому правительству сунуть во всё свой нос – всё это явления общие, распространяющиеся на всю нашу общественную жизнь.

(«Объективная статистика», февраль)

82

Мы будем стараться всегда и по всяким поводам разъяснять крестьянам, что люди, говорящие им об опеке или помощи от современного государства, – либо дурачки, либо шарлатаны и худшие враги их, что крестьянству нужно прежде всего избавление от произвола и гнёта власти чиновников, нужно прежде всего признание их полной и безусловной равноправности во всех отношениях со всеми другими сословиями, полной свободы передвижения и переселения, свободы распоряжения землёй, свободы распоряжения всеми мирскими делами и мирскими доходами.

(«Рабочая партия и крестьянство», февраль)

83

С тем, чтобы возбуждающим требованием должно было служить государственное страхование от безработицы, – я не могу согласиться. Я сомневаюсь, чтобы это было верно принципиально: в классовом государстве страхование от безработицы вряд ли может быть чем иным, кроме как одурачением. Тактически это у нас в России особенно неудобно, ибо наше государство ЛЮБИТ эксперименты «огосударствления», любит рекламировать их «общую пользу», и мы должны решительно быть против расширения функций ТЕПЕРЕШНЕГО государства и за – больший простор общественной самодеятельности.

(Письмо Ногину, 5 февраля)

84

На днях кончился здесь карнавал. Я первый раз видел последний день карнавала за границей – процессии ряженых на улице, повальное дурачество, тучи конфетти (мелкие кусочки цветной бумаги), бросаемых в лицо, бумажные змейки и пр. и пр. Умеют здесь публично, на улицах веселиться! <…>

Вот что попросил бы Маняшу прислать мне с ней: коробочку «моих» перьев. Представь себе: здесь не нашел нигде. Глупый народ – чехи и немчура. Английских перьев нет, только «своего» изделия, дрянь страшная. <…>

Бываете ли в театре? Что это за новая пьеса Чехова «Три сестры»? Видели ли её и как нашли? Я читал отзыв в газетах. Превосходно играют в «Художественно-Общедоступном» – до сих пор вспоминаю с удовольствием своё посещение в прошлом году.

(Письмо матери, 20 февраля)

85

Был я здесь, между прочим, в Музее изобразительных искусств и даже в театре смотрел венскую оперетку! Мало понравилось!

(Письмо матери, 4 марта)

С чего начать?

86

Работать над созданием боевой организации и ведением политической агитации обязательно при какой угодно «серой, мирной» обстановке, в период какого угодно «упадка революционного духа» – более того: именно при такой обстановке и в такие периоды особенно необходима указанная работа, ибо в моменты взрывов и вспышек поздно уже создавать организацию; она должна быть наготове, чтобы сразу развернуть свою деятельность.

87

Принципиально мы никогда не отказывались и не можем отказываться от террора. Это – одно из военных действий, которое может быть вполне пригодно и даже необходимо в известный момент сражения, при известном состоянии войска и при известных условиях. Но суть дела именно в том, что террор выдвигается в настоящее время отнюдь не как одна из операций действующей армии, тесно связанная и сообразованная со всей системой борьбы, а как самостоятельное и независимое от всякой армии средство единичного нападения. Да при отсутствии центральной и слабости местных революционных организаций террор и не может быть ничем иным. Вот поэтому-то мы решительно объявляем такое средство борьбы при данных обстоятельствах несвоевременным, нецелесообразным, отвлекающим наиболее активных борцов от их настоящей, наиболее важной в интересах всего движения задачи, дезорганизующим не правительственные, а революционные силы. Вспомним последние события: на наших глазах широкие массы городских рабочих и городского «простонародья» рвутся к борьбе, а у революционеров не оказывается штаба руководителей и организаторов. Не грозит ли при таких условиях уход самых энергичных революционеров в террор ослаблением тех боевых отрядов, на которые только и можно возлагать серьёзные надежды?

88

Газета – не только коллективный пропагандист и коллективный агитатор, но также и коллективный организатор. В этом последнем отношении её можно сравнить с лесами, которые строятся вокруг возводимого здания, намечают контуры постройки, облегчают сношения между отдельными строителями, помогают им распределять работу и обозревать общие результаты, достигнутые организованным трудом. При помощи газеты и в связи с ней сама собой будет складываться постоянная организация, занятая не только местной, но и регулярной общей работой, приучающей своих членов внимательно следить за политическими событиями, оценивать их значение и их влияние на разные слои населения, вырабатывать целесообразные способы воздействия на эти события со стороны революционной партии.

(май)

***

89

Советую ещё распределить правильно занятия по имеющимся книгам так, чтобы разнообразить их: я очень хорошо помню, что перемена чтения или работы – с перевода на чтение, с письма на гимнастику, с серьёзного чтения на беллетристику – чрезвычайно много помогает. Иногда ухудшение настроения – довольно-таки изменчивого в тюрьме – зависит просто от утомления однообразными впечатлениями или однообразной работой, и достаточно бывает переменить её, чтобы войти в норму и совладать с нервами. После обеда, вечерком для отдыха я, помню, regelmassig[20] брался за беллетристику и нигде не смаковал её так, как в тюрьме. А главное – не забывай ежедневной, обязательной гимнастики, заставляй себя проделать по нескольку десятков (без уступки!) всяких движений! Это очень важно.

(Письмо сестре Марии, 19 мая)

90

РЕАЛЬНОЕ политическое воспитание рабочим массам может дать только всестороннее участие их в революционном движении вплоть до открытой уличной борьбы, вплоть до гражданской войны с защитниками политического и экономического рабства.

(«Гонители земства и аннибалы либерализма», июнь)

91

Струве восклицает: «С глубокой скорбью мы предвидим те ужасные жертвы и людьми и культурными силами, которых будет стоить эта безумная агрессивно-консервативная политика <правительства>, не имеющая ни политического смысла, ни тени нравственного оправдания». Какую бездонную пропасть доктринёрства и елейности приоткрывает такой конец рассуждения о революционном взрыве! У автора нет ни капельки понимания того, какое бы это имело гигантское историческое значение, если бы народ в России хоть раз хорошенько проучил правительство. Вместо того, чтобы указывая на «ужасные жертвы», принесённые и приносимые народом абсолютизму, будить ненависть и возмущение, разжигать готовность и страсть к борьбе, – вместо этого вы ссылаетесь на БУДУЩИЕ жертвы, чтобы отпугнуть от борьбы. Эх, господа!

(То же)

92

Когда рабочие вышли все на улицу, остановив движение конки, началась уже настоящая баталия. Рабочие бились, видимо, изо всех сил, ибо им удалось ДВАЖДЫ отбить нападение полиции, жандармов, конной стражи и вооружённой команды завода – и это несмотря на то, что единственным оружием рабочих были камни. Правда, «несколько выстрелов» раздалось и из толпы, – если верить полицейскому сообщению, – но ранен этими выстрелами никто не был. Зато камни летели «ГРАДОМ», причём рабочие проявляли не только упорство сопротивления, но и находчивость, умение сразу приспособиться к условиям и выбрать лучшую форму борьбы. Они заняли соседние дворы и осыпали царских башибузуков камнями ИЗ-ЗА ЗАБОРОВ, так что даже после трёх залпов, которыми был убит один (будто бы только один?) рабочий и ранено восемь (?) (один умер на другой день), даже после этого, несмотря на бегство толпы, сражение ещё продолжалось, и вытребованные роты омского пехотного полка должны были «очищать от рабочих» соседние дворы. <…>

В последнее время много говорили о том, что уличная борьба против современного войска невозможна и безнадежна; особенно настаивали на этом те «критические» умники, которые выдавали старый хлам буржуазной учёности за новые выводы беспристрастной науки, извращая при этом слова Энгельса, говорившего, и притом с оговорками, только о временной тактике немецких социал-демократов. Мы видим даже на примере отдельной схватки, что все эти толки совершенно вздорны. Уличная борьба возможна, безнадёжно не положение борцов, а положение правительства, если ему придётся иметь дело с населением не одного только завода. Рабочие при схватке 7-го мая не имели ничего, кроме камней, – и уж, конечно, не запрещение же градоначальника помешает им в следующий раз запастись другим оружием. Рабочие были не подготовлены, и их было только три с половиной тысячи, и тем не менее они отбивали несколько сотен конной стражи, жандармерии, городовых и пехоты. Вспомните, легко ли удался полиции штурм ОДНОГО дома номер 63 по Шлиссельбургскому тракту! Подумайте, легко ли будет «ОЧИСТИТЬ ОТ РАБОЧИХ» не два-три двора и дома, а целые рабочие кварталы Петербурга!

(«Новое побоище», июнь)

93

Из России пишут, что публика страшно увлекается БЕРДЯЕВЫМ. Вот кого надо бы разнести НЕ ТОЛЬКО в специально-философской области!

(Письмо Плеханову, 30 июля)

94

Члены боевой социалистической партии должны и в учёных своих трудах не упускать из виду читателя-рабочего, должны стараться писать ПРОСТО, без тех ненужных ухищрений слога, без тех внешних признаков «учёности», которые так пленяют декадентов и титулованных представителей официальной науки.

(«Аграрный вопрос и „критики Маркса“», сентябрь)

95

Рациональная утилизация столь важных для земледелия городских нечистот вообще и человеческих экскрементов в частности требует уничтожения противоположности между городом и деревней.

(То же)

96

Сельский рабочий зарабатывает 50 коп. в день; хозяйственный мужичок, держащий подёнщиков, – 1 рубль в день; заводский рабочий в столице – 2 рубля в день; мелкий хозяин провинциальной мастерской – 1 ½ рубля в день. Всякий сколько-нибудь сознательный рабочий без малейшего труда разберётся в том, к каким классам принадлежат представители этих различных «слоёв», каким направлением должна отличаться общественная деятельность этих «слоёв». А для представителя университетской науки или для современного «критика» это – такая премудрость, которой они никак вместить не в состоянии.

(То же)

97

Какую удивительную заботливость о голодающих проявляет наше правительство! Какой длиннейший циркуляр выпустил министр внутренних дел к губернаторам пострадавших губерний! Это целое литературное произведение объёмом больше обыкновенного печатного листа, изъясняющее устами г. Сипягина всю политику правительства в продовольственном деле. Опубликованием этого произведения рассчитывали, очевидно, произвести впечатление на «общество»: вот, дескать, как мы попечительны, как мы торопимся с мерами помощи, как мы заранее предусматриваем и организацию продовольственных учреждений, и все виды и стороны их деятельности. И нельзя не сознаться, что циркуляр министерства внутренних дел действительно производит впечатление и не только своей величиной, но также (если иметь терпение дочитать до конца) и своим содержанием. <…>

Мы сказали: если иметь терпение дочитать циркуляр г. Сипягина до конца. Терпения на это надо не мало, ибо на три четверти… – какое! на девять десятых – циркуляр наполнен обычным казённым пустословием. Разжёвывание вещей давным-давно известных и сотни раз повторённых даже в «Своде законов», хождение кругом да около, расписывание подробностей китайского церемониала сношений между мандаринами, великолепный канцелярский стиль с периодами в 36 строк и с «речениями», от которых больно становится за родную русскую речь, – когда вчитываешься в эту прелесть, чувствуешь себя точно в русском полицейском участке, в котором от стен отдаёт затхлостью, отовсюду несёт какой-то специфической вонью, чиновники уже по одному своему виду и обращению – олицетворение самой невыносимой волокиты, а виднеющиеся в окно надворные постройки живо напоминают о застенке. <…>

Наши законы пекутся, как блины, в петербургских департаментах, без серьёзного обсуждения людьми, действительно сведущими и способными высказать самостоятельное мнение, без серьёзного намерения создать лучше удовлетворяющий своей цели порядок, просто по честолюбию какого-нибудь пройдохи-министра, желающего отличиться и поскорее выказать свою благонамеренность. <…>

Считаются не нуждающимися, у кого приходится не менее 48 пудов хлеба в год на семью (считая по 12 пудов на трёх взрослых и по 6 пудов на двух детей). Это расчёт самого прижимистого кулака: в обыкновенный год даже беднейшие крестьяне потребляют хлеба не по 48, а по 80 пудов в год на семью в 6−5 человек, как это известно из описаний крестьянского хозяйства; средний же крестьянин потребляет в обыкновенный год 110 пудов хлеба на семью в 5 человек. <…>

Г-н Cипягин кричит, что голодом «охотно пользуются неблагонадёжные в политическом смысле лица для своих преступных целей под личиной помощи ближнему», а вслед за ним вся реакционная печать повторяет этот крик. Какой ужас! Пользоваться народной нуждой для «политики»! На самом деле ужасно, наоборот, то, что в России всякая деятельность, даже самая далёкая от политики, филантропическая (благотворительная) деятельность неизбежно ведёт к столкновению независимых людей с полицейским произволом и с мерами «пресечения», «запрещения», «ограничения» и проч. и проч. Ужасно то, что правительство прикрывает соображениями высшей политики своё иудушкино стремление – отнять кусок у голодающего, урезать впятеро размер пособий, запретить всем, кроме полицейских чинов, подступаться к умирающим от голода!

(«Борьба с голодающими», октябрь)

98

Опять голод! Не одно только разорение, а прямое вымирание русского крестьянства идёт в последнее десятилетие с поразительной быстротой, и, вероятно, не одна война, как бы продолжительна и упорна она ни была, не уносила такой массы жертв. <…> Если в 1891—1892 гг. правительство было застигнуто врасплох и порядочно-таки растерялось сначала, то теперь оно уже богато опытом и твёрдо знает куда (и как) идти. «В этот момент, – писала „Искра“ в июле, – на страну надвигается чёрная туча народного бедствия, и правительство готовится снова разыграть свою гнусную роль бездушной силы, отводящей кусок хлеба от голодного населения, карающей всякое не входящее в виды начальства „оказательство“ заботы о голодных людях».

(«Голод», октябрь)

99

Давно уже сказано, что всякий дурак сумеет управлять посредством осадного положения.

(То же)

100

До массовых жертв голода и кризисов хозяевам капиталистического государства так же мало дела, как мало дела паровозу до тех, кого он давит на своём ходу. Мёртвые тела тормозят колёса, поезд останавливается, он может даже (при чересчур энергичных машинистах) сойти при этом с рельсов, но он во всяком случае продолжает, после тех или иных задержек, свой путь.

(«Отношение к кризису и к голоду», октябрь)

101

Это опровержение уже совсем бесподобно! Случайно сказал в непринуждённом обмене мнений! Это-то и интересно, потому что все мы слишком хорошо знаем, какую цену имеют слова официальных лиц, официально ими изрекаемые.

(«Две предводительские речи», октябрь)

102

За первым насилием последовал бесчисленный ряд других: запрещали одну за другой финляндские газеты, отменили свободу собраний, наводнили Финляндию сворами русских шпионов и гнуснейших провокаторов, которые возбуждали к восстанию, и т. д. и т. д. <…> это насилие клятвопреступника с шайкой башибузуков, которая называется царским правительством. Двум с половиной миллионам финляндцев нечего, конечно, и думать о восстании, но всем нам, русским гражданам, надо думать о том позоре, какой на нас падает. Мы всё ещё до такой степени рабы, что нами пользуются для обращения в рабство других племён.

(«Протест финляндского народа», ноябрь)

103

Журнальчик «Свобода» совсем плохой. Автор его[21] – журнал производит именно такое впечатление, как будто бы он весь от начала до конца был писан одним лицом – претендует на популярное писание «для рабочих». Но это не популярность, а дурного тона популярничанье. Словечка нет простого, всё с ужимкой… Без выкрутас, без «народных» сравнений и «народных» словечек – вроде «ихний» – автор не скажет ни одной фразы. И этим уродливым языком разжёвываются без новых данных, без новых примеров, без новой обработки избитые социалистические мысли, умышленно вульгаризируемые. Популяризация, сказали бы мы автору, очень далека от вульгаризации, от популярничанья. Популярный писатель подводит читателя к глубокой мысли, к глубокому учению, исходя из самых простых и общеизвестных данных, указывая при помощи несложных рассуждений или удачно выбранных примеров главные ВЫВОДЫ из этих данных, наталкивая думающего читателя на дальнейшие и дальнейшие вопросы. Популярный писатель не предполагает не думающего, не желающего или не умеющего думать читателя, – напротив, он предполагает в неразвитом читателе серьёзное намерение работать головой и ПОМОГАЕТ ему делать эту серьёзную и трудную работу, ВЕДЁТ его, помогая ему делать первые шаги и УЧА идти дальше самостоятельно. Вульгарный писатель предполагает читателя не думающего и думать не способного, он не наталкивает его на первые начала серьёзной науки, а в уродливо-упрощённом, посолённом шуточками и прибауточками виде, преподносит ему «готовыми» ВСЕ выводы известного учения, так что читателю даже и жевать не приходится, а только проглотить эту кашицу.

(О журнале «Свобода»)

1902 год

(№№ отрывков: 104−144)

104[22]

Плеханов: «большинство населения состоит из ПРОЛЕТАРИЕВ, не имеющих ничего, кроме своей рабочей силы, и не могущих существовать иначе, как путём её продажи».

Ленин: Пролетариат имеет некоторые предметы потребления (а частью и средства производства). <…>

Плеханов: «пролетариат должен иметь в своих руках ПОЛИТИЧЕСКУЮ ВЛАСТЬ, которая сделает его господином положения и позволит ему беспощадно раздавить все те препятствия, которые встретятся ему на пути к его великой цели. В этом смысле ДИКТАТУРА ПРОЛЕТАРИАТА составляет необходимое ПОЛИТИЧЕСКОЕ условие СОЦИАЛЬНОЙ революции.

Ленин: «Господин положения», «беспощадно раздавить», «Диктатура»??? (Довольно с нас социальной революции.) <…>

Плеханов: «…в интересах ограждения рабочего класса и повышения его боевой способности РСДРП требует <…> 8) запрещения выдачи заработной платы товарами»

Ленин: «В интересах охраны рабочего класса от физического и нравственного вырождения, а также в интересах повышения его способности к борьбе за своё освобождение» 8) (добавить) «установления законом еженедельного срока расплаты по всем договорам о найме рабочих».

(Замечания на первый проект программы РСДРП, январь)

Что делать? Наболевшие вопросы нашего движения

105

Уже одно это отсутствие открытой партийной связи и партийной традиции составляет такое кардинальное отличие России от Германии, которое должно бы было предостеречь всякого разумного социалиста от слепого подражания. Вот образец того, до чего доходит «свобода критики» в России. Русский критик, г. Булгаков, делает такой выговор австрийскому критику, Герцу: «При всей независимости своих выводов, Герц в этом пункте (о кооперациях), по-видимому, всё-таки остаётся слишком связан мнениями своей партии и, расходясь в подробностях, не решается расстаться с общим принципом». Подданный порабощённого политически государства, в котором 999/1000 населения до мозга костей развращены политическим холопством и полным непониманием партийной чести и партийной связи, – высокомерно выговаривает гражданину конституционного государства за чрезмерную «связанность мнениями партии»! Только и остаётся нелегальным организациям нашим, как приняться за составление резолюций о свободе критики…

106

Основатели современного научного социализма, Маркс и Энгельс, принадлежали сами, по своему социальному положению, к буржуазной интеллигенции.

107

Революционная опытность и организаторская ловкость – вещи наживные. Была бы только охота вырабатывать в себе требуемые качества!

108

И самый серый рабочий поймёт ИЛИ ПОЧУВСТВУЕТ, что над студентом или сектантом, мужиком и писателем ругается и бесчинствует та самая тёмная сила, которая так гнетёт и давит его на каждом шагу его жизни, а, почувствовав это, он захочет, неудержимо захочет отозваться и сам, он сумеет тогда – сегодня устроить кошачий концерт цензорам, завтра демонстрировать пред домом усмирившего крестьянский бунт губернатора, послезавтра проучить тех жандармов в рясе, что делают работу святой инквизиции и т. д. Мы ещё очень мало, почти ничего не сделали для того, чтобы БРОСАТЬ в рабочие массы всесторонние и свежие обличения.

109

Отвечать на нападения мы привыкли не защитой, а контрнападением.

110

Полиция, естественно, почти всегда знала всех главных деятелей местного движения, «зарекомендовавших» себя ещё со студенческой скамьи, и только выжидала самого удобного для неё момента облавы, нарочно давая кружку достаточно разрастись и развернуться, чтобы иметь осязательный corpus delicti[23] и нарочно оставляя всегда несколько известных ей лиц «на разводку» (как гласит техническое выражение, употребляемое, насколько мне известно, и нашим братом, и жандармами). Такую войну нельзя не сравнить с походом вооружённых дубинами шаек крестьян против современного войска.

111

Правда, на стоячей воде «экономической борьбы с хозяевами и с правительством» образовалась у нас, к несчастью, плесень, появились люди, которые становятся на колени и молятся на стихийность, благоговейно созерцая (по выражению Плеханова) «заднюю» русского пролетариата.

112

Попробую начать, для наглядности, с примера. Возьмите немцев. Надеюсь, вы не станете отрицать, что у них организация охватывает толпу, всё идет от толпы, рабочее движение научилось ходить своими ногами? А между тем как умеет эта миллионная толпа ценить «десяток» своих испытанных политических вождей, как крепко держится она за них! В парламенте бывало не раз, что депутаты враждебных партий дразнили социалистов: «Хороши демократы! на словах только у вас движение рабочего класса, – а на деле выступает все та же компания вожаков. Все тот же Бебель, все тот же Либкнехт из года в год, из десятилетия в десятилетие. Да ваши якобы выборные делегаты от рабочих более несменяемы, чем назначаемые императором чиновники!» Но немцы встречали только презрительной усмешкой эти демагогические попытки противопоставить «вожакам» «толпу», разжечь в последней дурные и тщеславные инстинкты, отнять у движения его прочность и его устойчивость посредством подрыва доверия массы к «десятку умников». У немцев достаточно уже развита политическая мысль, достаточно накоплено политического опыта, чтобы понимать, что без «десятка» талантливых (а таланты не рождаются сотнями), испытанных, профессионально подготовленных и долгой школой обученных вождей, превосходно спевшихся друг с другом, невозможна в современном обществе стойкая борьба ни одного класса. Немцы видывали и в своей среде демагогов, которые льстили «сотням дураков», превознося их над «десятками умников», льстили «мускулистому кулаку» массы, возбуждая её (подобно Мосту или Гассельману) на необдуманно «революционные» действия и поселяя недоверие к выдержанным и стойким вождям.

113

Десяток умников выловить гораздо труднее, чем сотню дураков. И я буду защищать это положение, сколько бы вы ни науськивали на меня толпу за мой «антидемократизм» и т. п. Под «умниками» в отношении организационном надо разуметь только, как я уже не раз указывал, ПРОФЕССИОНАЛЬНЫХ РЕВОЛЮЦИОНЕРОВ, всё равно – из студентов или из рабочих они выработаются. И вот я утверждаю, что ни одно революционное движение не может быть прочно без устойчивой и хранящей преемственность организации руководителей.

114

Самое активное и самое широкое участие массы не только не пострадает, а, напротив, много выиграет от того, что «десяток» испытанных, профессионально вышколенных не менее нашей полиции, революционеров централизует все конспиративные стороны дела, подготовление листков, выработку приблизительного плана, назначение отряда руководителей для каждого района города, для каждого фабричного квартала, для каждого учебного заведения и т. п. (я знаю, мне возразят о «недемократичности» моих воззрений, но я отвечу на это, совсем неумное, возражение подробно ниже).

115

Зеленский пьёт из самого что ни на есть проплёванного колодца!

116

Поскольку речь идёт о неподготовленности, я отношу его прежде всего к самому себе. Я работал в кружке, который ставил себе очень широкие, всеобъемлющие задачи, – и всем нам, членам этого кружка, приходилось мучительно, до боли страдать от сознания того, что мы оказываемся кустарями в такой исторический момент, когда можно было бы, видоизменив известное изречение, сказать: дайте нам организацию революционеров – и мы перевернём Россию! И чем чаще мне с тех пор приходилось вспоминать о том жгучем чувстве стыда, которое я тогда испытывал, тем больше у меня накоплялось горечи против тех лжесоциал-демократов, которые своей проповедью «позорят революционера сан».

117

Всеобщий (в буквальном смысле этого слова) контроль за каждым шагом человека <германской> партии на его политическом поприще создаёт автоматически действующий механизм, дающий то, что называется в биологии «выживанием наиболее приспособленных». «Естественный отбор» полной гласности, выборности и всеобщего контроля обеспечивает то, что каждый деятель оказывается в конце концов «на своей полочке», берётся за наиболее подходящее его силам и способностям дело, испытывает на себе самом все последствия своих ошибок и доказывает перед глазами всех свою способность сознавать ошибки и избегать их.

Попробуйте-ка вставить эту картину в рамки нашего самодержавия! <…> «Широкий демократизм» партийной организации в потёмках самодержавия, при господстве жандармского подбора, есть лишь ПУСТАЯ И ВРЕДНАЯ ИГРУШКА. Это – пустая игрушка, ибо на деле никогда никакая революционная организация ШИРОКОГО демократизма не проводила и не может проводить даже при всём своём желании. Это – вредная игрушка, ибо попытки проводить на деле «широкий демократический принцип» облегчают только полиции широкие провалы и увековечивают царящее кустарничество, отвлекают мысль практиков от серьёзной, настоятельной задачи вырабатывать из себя профессиональных революционеров к составлению подробных «бумажных» уставов о системах выборов. Только за границей, где нередко собираются люди, не имеющие возможности найти себе настоящего, живого дела, могла кое-где и особенно в разных мелких группах развиться эта «игра в демократизм». <…>

Единственным серьёзным организационным принципом для деятелей нашего движения должна быть: строжайшая конспирация, строжайший выбор членов, подготовка профессиональных революционеров. Раз есть налицо эти качества, – обеспечено и нечто большее, чем «демократизм», именно: полное товарищеское доверие между революционерами. А это большее безусловно необходимо для нас, ибо о замене его демократическим всеобщим контролем у нас в России не может быть и речи. И было бы большой ошибкой думать, что невозможность действительно «демократического» контроля делает членов революционной организации бесконтрольными: им некогда думать об игрушечных формах демократизма (демократизма внутри тесного ядра пользующихся полным взаимным доверием товарищей), но свою ОТВЕТСТВЕННОСТЬ чувствуют они очень живо, зная притом по опыту, что для избавления от негодного члена организация настоящих революционеров не остановится ни пред какими средствами.

Да и есть у нас довольно развитое, имеющее за собой целую историю, общественное мнение русской (и международной) революционной среды, карающее с беспощадной суровостью всякое отступление от обязанностей товарищества (а ведь «демократизм», настоящий, не игрушечный демократизм входит, как часть в целое, в это понятие товарищества!). Примите все это во внимание – и вы поймете, какой затхлый запах заграничной игры в генеральство поднимается от этих разговоров и резолюций об «антидемократических тенденциях»!

Надо заметить ещё, что другой источник таких разговоров, т. е. наивность, питается также смутностью представлений о том, что такое демократия. В книге супругов Вебб об английских тред-юнионах есть любопытная глава: «Примитивная демократия». Авторы рассказывают там, как английские рабочие в первый период существования их союзов считали необходимым признаком демократии, чтобы все делали всё по части управления союзами: не только все вопросы решались голосованиями всех членов, но и должности отправлялись всеми членами по очереди. Нужен был долгий исторический опыт, чтобы рабочие поняли нелепость такого представления о демократии и необходимость представительных учреждений, с одной стороны, профессиональных должностных лиц, с другой. Нужно было несколько случаев финансового краха союзных касс, чтобы рабочие поняли, что вопрос о пропорциональном отношении платимых взносов и получаемых пособий не может быть решён одним только демократическим голосованием, а требует также голоса специалиста по страховому делу. Возьмите, далее, книгу Каутского о парламентаризме и народном законодательстве, – и вы увидите, что выводы теоретика-марксиста совпадают с уроком многолетней практики «стихийно» объединявшихся рабочих. Каутский решительно восстает против примитивного понимания демократии Риттингхаузеном, высмеивает людей, готовых во имя её требовать, чтобы «народные газеты прямо редактировались народом», доказывает необходимость ПРОФЕССИОНАЛЬНЫХ журналистов, парламентариев и пр. для социал-демократического руководства классовой борьбой пролетариата, нападает на «социализм анархистов и литераторов», в «погоне за эффектами» превозносящих прямое народное законодательство и не понимающих весьма условной применимости его в современном обществе.

118

Русская пословица говорит: не плюй в колодец, – пригодится воды напиться. Но есть люди, что не прочь напиться и из такого колодца, в который уже наплёвано.

119

Теперь силы истекают в массе случаев кровью на узкой местной работе, а тогда являлась бы возможность и постоянно были бы поводы перебрасывать сколько-нибудь способного агитатора или организатора из конца в конец страны. Начиная с маленькой поездки по делам партии на счёт партии, люди привыкали бы переходить целиком на содержание партии, делаться профессиональными революционерами, вырабатывать из себя настоящих политических вождей. <…> По лесам или подмосткам этой общей организационной постройки скоро поднялись и выдвинулись бы из наших революционеров социал-демократические Желябовы, из наших рабочих русские Бебели, которые встали бы во главе мобилизованной армии и подняли весь народ на расправу с позором и проклятьем России.

Вот о чём нам надо мечтать!

120

Зеленский забывает, по-видимому, известное изречение, что если оригинал исторического события представляет из себя трагедию, то копия с него является лишь фарсом. Подготовленная проповедью Ткачёва и осуществлённая посредством «устрашающего» и действительно устрашавшего террора попытка захватить власть – была величественна, а «эксцитативный» террор маленького Ткачёва просто смешон, и особенно смешон, когда дополняется идеей организации середняков.

121

Организация, складывающаяся сама собою вокруг «Искры», организация её СОТРУДНИКОВ (в широком смысле слова, т. е. всех трудящихся в ней) будет именно готова НА ВСЁ, начиная от спасения чести, престижа и преемственности партии в момент наибольшего революционного «угнетения» и кончая подготовкой, назначением и проведением ВСЕНАРОДНОГО ВООРУЖЁННОГО ВОССТАНИЯ.

122

Увы, увы! Опять сорвалось у меня это ужасное слово «агент», так режущее демократическое ухо Пиккеров! Мне странно, почему это слово не обижало корифеев 70-х годов и обижает кустарей 90-х годов? Мне нравится это слово, ибо оно ясно и резко указывает на ОБЩЕЕ ДЕЛО, которому все агенты подчиняют свои помыслы и действия, и если нужно заменить это слово другим, то я бы мог остановиться только разве на слове «сотрудник», если бы оно не отзывалось некоторой литературщиной и некоторой расплывчатостью. А нам нужна военная организация агентов.

123

Ещё раз подтвердилось меткое замечание Гельфанда, что оппортуниста трудно поймать какой бы то ни было формулой: он легко подпишет ВСЯКУЮ формулу и легко отступит от неё, так как оппортунизм состоит именно в отсутствии сколько-нибудь определённых и твёрдых принципов.

(февраль)

***

124

Хищник-государство пробовало парадировать перед населением в светлой роли заботливого кормильца им же обобранного народа. С 1891 года голодовки стали гигантскими по количеству жертв, а с 1897 г. почти непрерывно следующими одна за другой. В 1892 г. Толстой с ядовитой насмешкой говорил о том, что «паразит собирается накормить то растение, соками которого он питается». Это была, действительно, нелепая идея. Нынче времена переменились, и с превращением голодовки в нормальное состояние деревни наш паразит не столько носится с утопической мыслью накормить ограбленное крестьянство, сколько объявляет самую эту мысль государственным преступлением. Цель достигнута – нынешний грандиозный голод проходит при необычайной даже у нас обстановке гробового молчания. Не слышно стонов голодающих крестьян, нет попытки общественной инициативы в борьбе с голодом, газеты молчат о том, что делается в деревне.

(«Признаки банкротства», февраль)

125

Чем больше в практической части нашей программы проявляем мы «доброты» к мелкому производителю (напр., к крестьянину), тем «строже» должны быть к этим ненадёжным и двуличным социальным элементам в ПРИНЦИПИАЛЬНОЙ части программы, ни на йоту не поступаясь СВОЕЙ точкой зрения. Вот, дескать, ежели примешь эту, нашу, точку зрения, – тогда тебе и «доброта» всякая будет, а не примешь – ну, тогда уже не прогневайся! Тогда мы при «диктатуре» скажем про тебя: нечего слов тратить по-пустому, где надо власть употребить… <…>

параграф 14, по-моему, неопределёнен («всё» угнетённое «человечество» ещё не знаю, освободим ли мы; напр., угнетение тех, кто слаб характером, теми, кто зело твёрд характером). Лучше бы взять формулу, предложенную Марксом в критике Готской программы: уничтожение деления на классы и вытекающего из него неравенства. <…> только ТОЧНЫМ и ПРЯМЫМ УКАЗАНИЕМ этого «основного требования» мы придаём ВПОЛНЕ ОПРЕДЕЛЁННЫЙ (и не преувеличенный) смысл нашим обещаниям всех освободить и всех от всех зол избавить.

(Замечания на второй проект программы РСДРП Плеханова, март)

126

<Выражение «естественное правовое дополнение»> пахнет, воняет оно либерализмом каким-то.

(Замечания на комиссионный проект программы РСДРП, март)

127

Требование национализации земли выдвигать не только при самодержавии, но и при полуконституционной монархии было бы прямо неправильно, ибо при отсутствии вполне уже упрочившихся, глубоко укоренившихся демократических политических учреждений это требование гораздо скорее отвлечёт мысль к нелепым экспериментам государственного социализма, чем даст толчок свободному развитию классовой борьбы в деревне.

(«Аграрная программа русской социал-демократии», март)

128

Воспользовались ли Вы статьями Вл. Чернова в последних книжках «Русского Богатства» о субъективном методе, Бердяеве и проч.? Ах, как хорошо бы было хоть несколько строк посвятить отделке этого пустомели! Во втором номере (февраль) «Sozialistische Monatshefte» некий Лозинский тоже хоронит материализм и восхваляет Бердяева. Из Вологды (где сидят Бердяев и Малиновский) сообщают, что ссыльные там усердно спорят о философии и Бердяев, как наиболее знающий, «побеждает», по-видимому.

(Письмо Л. Аксельрод, 3 марта)

129

Первое впечатление от Лондона: гнусное.

(Письмо Аксельроду, 18 апреля)

130

Плеханов: Ставлю на голоса вопрос о том, чтобы зачеркнуть эту страницу. Она придаёт несколько фельетонный характер рассуждению, которое само по себе ясно и последовательно…

Ленин: Ставлю на голосование вопрос о том, ПРИЛИЧНЫ ЛИ по отношению к коллеге по редакции подобные КАНКАННЫЕ по тону замечания? и куда мы придём, если начнём ВСЕ ТАК угощать друг друга?? <…>

Плеханов: В первый раз вижу, что слово АНТАГОНИЗМ употребляется во МНОЖЕСТВЕННОМ ЧИСЛЕ.

Ленин: Напрасно автор замечаний думает, что он неспособен уже ничего увидеть в первый раз.

(«Ответы на замечания Плеханова по поводу аграрной программа русской социал-демократии», май)

131

Автор замечаний напоминает мне того кучера, который думает, что для того, чтобы хорошо править, надо почаще и посильнее дёргать лошадей. Я, конечно, не больше «лошади», одной из лошадей, при кучере – Плеханове, но бывает ведь, что даже самая задёрганная лошадь сбрасывает не в меру ретивого кучера.

(То же)

132

Каждый завод должен быть нашей крепостью. А для этого «заводская» рабочая организация должна быть так же конспиративна внутри себя, так же «ветвиста» вовне, т. е. во внешних её сношениях, так же далеко должна просовывать, и в самые разные стороны просовывать, свои щупальца, как и всякая революционная организация. <…> Все члены заводского комитета должны смотреть на себя, как на агентов комитета, обязанных подчиняться всем распоряжениям его, обязанных соблюдать все «законы и обычаи» той «действующей армии», в которую они вступили и из которой они в военное время не имеют права уйти без разрешения начальства. <…> Я представляю себе это дело так: комитет поручает каким-то своим членам сорганизовать везде заводские подкомитеты. Комиссия совещается с районными уполномоченными, назначает ряд свиданий, испытывает хорошенько кандидатов в члены заводских подкомитетов, подвергает их перекрёстному допросу «с пристрастием», подвергает их, буде надобно, искусу, старается при этом посмотреть и испытать сама непосредственно ВОЗМОЖНО БОЛЬШЕЕ число кандидатов <…> Мы должны внушить рабочим, что убийство шпионов и провокаторов и предателей может быть, конечно, иногда безусловной необходимостью, но что крайне нежелательно и ошибочно было бы возводить это в систему, что мы должны стремиться создать организацию, способную ОБЕЗВРЕЖИВАТЬ шпионов раскрытием и преследованием их. Перебить шпионов нельзя, а создать организацию, выслеживающую их и ВОСПИТЫВАЮЩУЮ рабочую массу, МОЖНО И ДОЛЖНО.

(«Письмо к товарищу о наших организационных задачах»)

133

Я начал с разбора наброска устава, чтобы показать нагляднее, к чему клонятся мои предложения. И в результате читателю выяснилось, надеюсь, что в сущности можно бы, пожалуй, обойтись БЕЗ УСТАВА, заменив его регулярной отчётностью о каждом кружке, о каждой функции работы. Что можно написать в уставе? Комитет руководит всеми (это и так ясно). Комитет выбирает распорядительную группу (это не всегда нужно, а когда это нужно, дело не в уставе, а в СООБЩЕНИИ центру о составе этой группы и о кандидатах к ней). Комитет распределяет между своими членами отдельные стороны работы, поручая каждому регулярно докладывать комитету и сообщать ЦО и ЦК о ходе дела.

(То же)

134

Кто же у нас не знает, что СЕРЬЁЗНЫЕ конфликты и разногласия решаются у нас в сущности вовсе не голосованием «по уставу», а борьбой и угрозой «уйти»? Такой внутренней борьбой полна история БОЛЬШИНСТВА наших комитетов за последние 3−4 года партийной жизни. Очень жаль, что борьба эта не была оформлена: она тогда дала бы гораздо более для поучения партии, для опыта наших преемников. Но ТАКАЯ полезная и необходимая оформленность никакими уставами не создаётся, а исключительно ПАРТИЙНОЙ ГЛАСНОСТЬЮ. У нас при самодержавии не может быть иного средства и оружия партийной гласности, кроме регулярной осведомлённости партийного центра.

(То же)

135

Теперь наша ГЛАВНАЯ задача – подготовить созыв съезда, то есть чтобы ВПОЛНЕ свои люди проникли в возможно большее число комитетов и постарались подорвать южный ЦК южных комитетов (=юла). Эта «юла», которой вертит Коган (кой-кем даже обвиняемый в провокаторстве, что ещё не проверено) – главное препятствие (да ещё Питер).

(Письмо Кржижановскому, 6 мая)

136

Получил свою статью с Вашими замечаниями. Хорошие у Вас понятия о такте в отношениях к коллегам по редакции! Вы даже не стесняетесь в выборе самых пренебрежительных выражений, не говоря уже о «голосовании» предложений, которых Вы не взяли труда и формулировать, и даже «голосовании» насчет стиля. Хотел бы знать, что Вы скажете, когда я подобным образом ответил бы на Вашу статью о программе? Если Вы поставили себе целью сделать невозможной нашу общую работу, – то выбранным Вами путем Вы очень скоро можете дойти до этой цели. Что же касается не деловых, а личных отношений, то их Вы уже окончательно испортили или вернее: добились их полного прекращения.

(Письмо Плеханову, 14 мая)

137

Итак, Ваша задача теперь создать ИЗ СЕБЯ комитет по подготовке съезда, принять в этот комитет бундовца К. Портного (оценив оного СО ВСЕХ СТОРОН – это NB!), просунуть своих людей в наибольшее число комитетов, сохраняя себя и своих паче зеницы ока до съезда. Это всё архиважно! памятуйте это. Будьте в этом смелей, наглей и изобретательней, а в остальном – потише и поосторожнее. Мудры, аки змеи – и кротки (с комитетами: Бундом и Питером) – аки голуби.

(Письмо Ленгнику, 23 мая)

138

И если нужда заставит Вас иногда политиканить с Ваней[24], то с кружком-то Вы абсолютно ни малейшего политиканства не ведите, а держите там себя всегда НЕПРИМИРИМО против Вани.

Ваша тактика тогда будет просто: подходит Ваня к нам, Вы его гладите по головке, но крепко держите камень за пазухой, то есть не скрываете от него, что этого мало, что надо совсем подойти и войти, и что Вы малым не удовлетворитесь. Отходит Ваня, – Вы не спускаете ему ни единой ошибки, ни единого промаха. ЛОВИТЬ Ваню на всяком промахе и беспощадно предавать их обличению и поруганию в кружке (а по мере возможности иногда и в «Искре») – должно быть одной из Ваших главных задач. Одним словом, неуклонно держитесь с Ваней принципа: я хочу с тобой мира и для этого я всеми силами готовлю против тебя войну. В заключение – один практический совет. Ваня по натуре дипломат и буквоед. Он поднял теперь вопрос о переделке конуры и очень вероятно, что под благовидным прикрытием этого «пересмотра конституции» он будет тянуть дело, сочинять тысячи компромиссов и проч. Не давайте же себя поймать на эту удочку. Высмеивайте безжалостно любовь к сочинению уставов. Не в уставах дело, и кто думает, что, исходя из таких-то тактических и организационных идей, можно образцовый устав написать, – тот ровно ничего не понимает и того надо до конца ТРАВИТЬ за это непонимание. Если Ваня воображает, что вот они всесторонне обсудят новый устав, переделают 40 параграфов из 50 и потом «честным пирком да за свадебку», т. е. что потом уже по новому уставу и работа пойдёт новая, – если он (как видно по всему) это воображает, то значит, он только на словах отбросил старые предрассудки, а на деле хранит ещё сотни глупых идей, с коими нужна битва да битва. Нападайте на буквоедство и формалистику и доказывайте, что дело не в уставах, а в том 1) чтобы сойтись во взглядах, ПРОДУМАВ их ДО КОНЦА и 2) чтобы СПЕТЬСЯ на САМОЙ практической работе. Стоя на этой точке зрения, мы плюем на Вашу (Ванину) игру в уставы и заявляем прямо: кто мы такие, чего хотим и как работаем, Вы знаете и должны узнать не только из литературы, но и из личных свиданий в России и за границей (такие свидания неизбежны в революционном деле). Не хотите идти рука об руку с нами, – так заявляйте прямо, не виляйте, и помните, что мы против всякого виляния будем воевать «по-военному». Не думайте, что Вы прикроете от нас своё виляние пересмотрами уставов и т. п. А хотите идти вместе, так беритесь ТОТЧАС за работу, и тогда Вы увидите, что самая эта работа в связи с общерусской газетой, над ней и на базисе её, сама эта работа покажет, какие нужны новые формы, и покажет, вероятно (даже несомненно), что при настоящем, живом деле эти формы намечаются сами собой без всяких уставов. И когда мы будем сильны, мы будем устраивать четыре раза в год русские и два – заграничные – (или обратно – смотря по обстоятельствам) – свидания и конференции, а всякие уставы будем определять на этих конференциях (проще говоря: всякие уставы пошлем к чёрту).

(Письмо Радченко, 22 июля)

139

Идеал «фабричного кружка» совершенно ясен: четверо-пятеро (буду говорить к примеру) рабочих-революционеров, – ВСЕХ их не должна знать масса. Одного, вероятно, должна, и его надо беречь от изобличения: про него пусть говорят – свой человек, башка, ХОТЯ В РЕВОЛЮЦИИ НЕ УЧАСТВУЕТ (не видать). Один сносится с центром. У обоих по кандидату. Они заводят несколько кружков (профессиональных, образовательных, разнощических, шпионских, вооруженных и т. д. и т. д.), причём, понятно, конспиративность кружка, например, для поимки шпионов или для подыскания вооружения будет совсем не та, что кружка для чтения «Искры» или кружка для чтения легальной литературы и проч. и т. д. Конспиративность будет обратно пропорциональна многочисленности членов кружка и прямо пропорциональна отдалённости целей кружка от НЕПОСРЕДСТВЕННОЙ БОРЬБЫ.

(Письмо Смидовичу, 2 августа)

140

«Слишком легко агенты набирались». – Да, но мы ведь не творим себе «человеческого материала», а берём и не можем не брать, ЧТО ДАЮТ. Без этого нам жить нельзя. Едет человек в Россию, – говорит, хочу для «Искры» работать – честный и преданный делу. Ну и едет, конечно, и идёт за «агента», хотя никто из нас НИКОГДА сего звания не раздавал. И какие же у нас средства проверять «агентов», руководить ими, ставить на иные места? Да мы сплошь и рядом даже писем добиться не можем, – и В 9 СЛУЧАЯХ ИЗ 10 (я говорю по опыту) все наши здешние предположения о будущей деятельности «агента» летят к чёрту НА ДРУГОЙ ДЕНЬ ПО ПЕРЕЕЗДЕ ГРАНИЦЫ, и агент работает, как ему Бог на душу положит. Поверьте, я буквально теряю всякую веру в здешние предположения, маршруты, планы и проч., потому что заранее знаю, что это ни к чему. Нам «приходится» биться как рыбе о лед, ДЕЛАЯ (ЗА НЕИМЕНИЕМ ДРУГИХ ЛЮДЕЙ) не своё дело. Ведь чтобы назначать агентов, смотреть за ними, ОТВЕЧАТЬ за них, объединять и руководить на ДЕЛЕ, – для этого надо везде бывать, летать, всех видеть на самом деле, на работе. Для этого нужна артель ПРАКТИЧЕСКИХ ОРГАНИЗАТОРОВ И ВОЖАКОВ, а ведь у нас нет их, т. е. есть, конечно, но мало, мало, мало… Ведь в этом всё горе наше. Ведь когда посмотришь на нашу практическую бесхозяйственность, – то злишься часто до потери работоспособности, и только одно утешает: значит, жизненное дело, если РАСТЁТ, и явно растёт, НЕСМОТРЯ на весь этот хаос. Значит, перебродит – и хорошее вино будет.

Понимаете ли Вы теперь, почему одно уже замечание искряка: «лёгонькие у „Вас“ агенты-то» – способно нас чуть не до отчаяния довести? Замещайте же скорее сами места «лёгоньких» – хочется нам сказать. Ведь мы говорим, твердим, даже в книжках пишем, что всё горе: «людей масса и ЛЮДЕЙ НЕТ», а нам этим же безлюдьем всё в нос тычут. Выход тут один, выход НАСТОЯТЕЛЬНЕЙШЕ необходимый, неотложный в самом буквальном, ни на йоту не преувеличенном смысле слова – ибо время не ждёт и враги растут тоже, и «Освобождение», и социалисты-революционеры, и всякие новые социал-демократические группы, начиная от легкомысленной вертушки «Жизни» и кончая интриганами-«борцами». Выход этот, чтобы русские искряки, наконец, собрались, НАШЛИ ЛЮДЕЙ и ВЗЯЛИ В СВОИ РУКИ ХОЗЯЙСТВО «ИСКРЫ», ибо поистине: земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет. ДОЛЖНЫ найти людей, ибо ЕСТЬ люди, – но надо и беречь же их пуще зеницы ока, не только в прямом смысле от полиции беречь, но и беречь для этого неотложного дела, не давать увлекаться другими, полезными вообще, НЕСВОЕВРЕМЕННЫМИ ЗАДАЧАМИ. Когда мы ВЫНУЖДЕНЫ за полным безлюдьем хвататься и за самое «лёгонькое», – то неудивительно, что мы не можем спокойно смотреть, как другие откладывают наше дело «на потом».

Если бы все ТЕПЕРЕШНИЕ, наличные искряки взялись сразу, не откладывая, за ХОЗЯЙСТВО «ИСКРЫ», за САМОСТОЯТЕЛЬНОЕ оборудование её переправой, развозкой, материалом и проч., – тогда у нас БЫЛ БЫ УЖЕ ФАКТИЧЕСКИЙ ЦК, ЦК, распоряжающийся de facto «агентами» (ибо распоряжаться агентами должен ЦК, а не редакция) и ЗАВЕДУЮЩИЙ всем практическим делом.

Говорят: если людей нет, то откуда же ЦК взять? А ведь вот находим же мы хоть лёгоньких, а находим. Один веский среди 10 лёгоньких не ведёт, а опыт всё же не пропадает даром. На работе люди учатся: одни сошли, другие заменяют и РАЗ ДЕЛО НАЧАТО, – другие уже вдесятеро легче ПОТЯНУТСЯ к этому налаженному делу. Образуй мы сейчас ЦК (не формальный) – он завтра будет формальным и будет уже ВЫСАСЫВАТЬ способных людей из каждой местной организации вдесятеро энергичнее, чем теперь. И только это «высасывание из местных организаций» в состоянии привести к такой постановке дела, чтобы эти местные организации ОБСЛУЖИВАЛИСЬ как следует.

Вот почему я и к Семёну Семёнычу[25] РЕВНИВ, до чёртиков ревнив, и ко всякому взгляду (даже взгляду) на «стороннюю особу» отношусь с волнением. И не могу относиться иначе, ибо если искряки не скажут: это – МОЁ дело, не скажут этого громко, не возьмутся за это дело цепко, руками и зубами, не начнут ругать остальных за недостаток цепкости, так это значит, что они нас ХОТЯТ оставить «только с лёгонькими», а это было бы началом конца.

(Письмо Носкову, 4 августа)

141

Напишите своё мнение об Эссен. <…> Правда ли, что она нехороший человек, т. е. не только «похождения» любит (это ведь не беда же, само по себе), а именно как человек ненадёжный?

(То же)

142

Перейдем к второму пункту – насчёт терпимости. Нужно «взаимное понимание», «полная искренность» и «широкая терпимость» в отношениях разных направлений, – елейно поучает нас г. Струве (подобно многим социалистам-революционерам и представителям публики). Ну, а как быть, спросим мы его, если полная искренность наша покажется вам отсутствием терпимости?

(«Политическая борьба и политиканство», 15 октября)

143

Попробую пояснить свою мысль примером. Представьте себе, что мы находимся в громадном, тёмном и сыром, густом и полудевственном лесу. Представьте себе, что только истребление этого леса огнём может расчистить дорогу для культурного развития всей занятой лесом или окружённой им местности и что добывание и поддержание огня связано в этом лесу с величайшими трудностями. Надо осушать тот древесный материал, который имеется повсюду в такой массе, но который так трудно загорается и так легко и часто снова гаснет в затхло-сырой атмосфере. Надо собирать вместе тот материал, который может быть воспламенённым. Надо поддерживать огонь (горение), охранять его, ухаживать за каждым вновь вспыхивающим огоньком, давать окрепнуть пламени и систематически, упорно готовить тот общий пожар, без которого сырой и тёмный лес не перестанет быть лесом. А эта работа очень трудна не только в силу внешних, атмосферических, условий, но также и потому, что очень невелик тот единственный вполне годный для горения материал, который не может перестать гореть ни при каких условиях, который действительно загорелся и горит уже непрерывно огнём, непохожим на те многочисленные блуждающие огоньки, у которых нет внутренней силы и которые так часто и в прошлом загорались лишь для того, чтобы потухнуть после непродолжительного горения. И вот, когда этот основной горючий материал разгорелся уже настолько, что вызвал общее повышение температуры, придав тем силу и яркость и массе других, блуждающих, огоньков, – явились вдруг люди, с апломбом заявляющие: какая это узость верить в устарелую догму об единственном основном, единственно безусловно надёжном горючем материале! Какая шаблонность – рассматривать все остальные огоньки лишь побочными средствами, лишь вспомогательными элементами и считать обязательным непременно и во что бы то ни стало, прежде всего и больше всего держаться за ОДИН только материал! Какая односторонность – вечно готовить, готовить и готовить настоящий общий пожар и позволять этим возмутительным негодяям, верхушкам деревьев, прикрывать и поддерживать сырость и мрак. Надо пускать ракеты, сшибающие верхушки деревьев, опаляющие их, пугающие все темные силы и производящие такую сенсацию, такое возбуждение, ободрение, эксцитацию. И эти люди бойко берутся за дело. С облегчённым вздохом выкидывают они за борт устарелые предрассудки о каком-то там ещё основном горючем материале. Со спокойной душой берут они к себе всех и каждого, не разбираясь во взглядах и мнениях, убеждениях и чаяниях: мы – партия действия, и нам всё равно, если даже некоторые из нас и ухватились за рассуждения, клонящиеся к гашению пожара. Смело призывают они к безразборчивому отношению ко всяким огонькам и к ракетопусканию, отмахиваясь пренебрежительно от уроков прошлого: теперь, дескать, горючего материала гораздо больше, а потому сугубое легкомыслие позволительно!.. Так вот, при всём вреде, который наносят движению подобные люди, можно ли думать, что они простые обманщики? Ничуть во бывало. Они вовсе не обманщики, они только – пиротехники.

(«Основной тезис против эсеров», ноябрь)

144

Хочу выписать «Проблемы идеализма»: видимо, «боевой» сборник господ чепушистов.

(Письмо матери, 17 декабря)

1903 год

(№№ отрывков: 145−168)

145

На открытых собраниях ни один разумный рабочий не станет говорить то, что он думает, – это значило бы прямо отдаваться в руки полиции.

(«Московские зубатовцы в Петербурге», 1 января)

146

Война вышибаловцам и к чёрту всех примирителей, людей с «неуловимыми взглядами» и мямлей!! Лучше маленькая рыбка, чем большой таракан. Лучше 2−3 энергичных и вполне преданных человека, чем десяток рохлей.

(Письмо Бабушкину, 16 января)

147

Ругая нас, Вы преувеличиваете нашу силу и влияние: мы сговорились здесь об ОК, настояли на его съезде, на приглашении Вас, написали Вам. Больше мы ничего, ровно ничего не могли сделать и ни за что не отвечаем. Корень бед, что Вы не были у ОК, и всё дальнейшее сделано без Вас (как и без нас). Мы не принимали неизвестного члена (это такой-то, рохля и неумный, я его знал лично в Пскове, связанный семьей и местом и отсталый, никуда не годный, из-за него уже ругали Красикова), мы не переносили бюро, мы не давали абсолютно никакой «власти» Красикову. Но когда вышло так, что Красиков оказался единственным (NB NB) подвижным человеком ОК, тогда в результате не могло не быть и власти. Вы пишете: люди есть, а мы их не имеем, не знаем, не видим. Мы изозлились до неврастении из-за полного безлюдья для ОК, для коего нужны подвижные, летающие, свободные и нелегальные люди. Красиков один перешёл на нелегальное, поехал, стал летать, стал всё знать – и само собой взял чин капрала. Мы не мешали, понятно, ибо и не могли мешать и не хотели мешать: нет другого!!! Поймите же это, наконец. Красиков ленив и халатен, но он умён, толков, знает дела, умеет драться, ладить с ним можно. Теперь он застрял в Париже на неизвестное время, и мы ругаемся с ним, гоня его в шею в Россию, ибо иначе ОК есть равно нуль. Скоро едет Гольдман, постараемся ввести его в ОК, он, кажется, энергичен. Бронштейну не хочется уезжать. Паспортов нет, копий нет. Если Красиков передвинется в близкое, живое место, тогда мы ему поможем вернуть себе бюро Оргкомитета по созыву съезда, и всё наладится, авось. Иначе всё пойдет (если пойдет) по воле аллаха, по воле Красикова и по воле Гольдмана, и мы тут бессильны.

(Письмо Кржижановскому, 27 января)

148

Мы советуем нашим русским товарищам не разговаривать с некоторыми людьми без протоколов.

(«По поводу заявления Бунда», 1 февраля)

149

Недавно были первый раз за эту зиму в хорошем концерте и остались очень довольны, – особенно последней симфонией Чайковского (Патетической). Бывают ли у вас в Самаре хорошие концерты? В театре немецком были раз, – хотелось бы в русский Художественный, посмотреть «На дне».

(Письмо матери, 4 февраля)

150

Это старо! – вопите вы. Да. Все партии, имеющие ХОРОШУЮ популярную литературу, распространяют СТАРЬЁ: Геда и Лафарга, Бебеля, Бракке, Либкнехта и пр. ПО ДЕСЯТИЛЕТИЯМ. Слышите ли: по десятилетиям! И популярная литература ТОЛЬКО ТА И ХОРОША, ТОЛЬКО ТА И ГОДИТСЯ, которая служит ДЕСЯТИЛЕТИЯ. Ибо популярная литература есть ряд УЧЕБНИКОВ ДЛЯ НАРОДА, а учебники излагают азы, не меняющиеся ПО ПОЛУСТОЛЕТИЯМ. Та «популярная» литература, которая вас «пленяет» и которую «Свобода» и с.-р. издают пудами ежемесячно, есть МАКУЛАТУРА И ШАРЛАТАНСТВО. Шарлатаны всегда суетливые и шумят больше, а некоторые наивные люди принимают это за энергию. <…>

Сумели ли вы использовать те СОТНИ <брошюр>, которые вам ДОСТАВИЛИ, ПРИВЕЗЛИ, В РОТ ПОЛОЖИЛИ? Нет, вы не сумели этого сделать. Вы не сумели даже на этой мелочи связать МАССЫ с социал-демократией. Мы имеем ежемесячно десятки и сотни листков, сообщений, корреспонденций и писем из всех концов России, и у нас не было НИ ОДНОГО (подумайте хорошенько над точным смыслом этих точных слов: «ни одного»!) сообщения о распространении этих сотен в МАССЕ, о впечатлении на МАССУ, об отзывах МАССЫ, о беседах в МАССЕ, об ЭТИХ вещах! Вы оставляете нас в таком положении, что писатель пописывает, а читатель (интеллигент) почитывает, – и потом этот же ротозей-читатель мечет гром и молнии против писателя за то, что он (писатель!!!) не дает «десятки пудов» <литературы> везде и повсюду. Человек, вся задача которого СВЯЗАТЬ писателя с массой, сидит как нахохлившийся индюк и вопит: подайте массовой литературы, НЕ УМЕЯ В ТО ЖЕ время использовать и СОТОЙ ДОЛИ того, что есть.

Вы скажете, конечно, что «Искры», например, этого главного нашего продукта, и НЕЛЬЗЯ, вообще нельзя СВЯЗАТЬ с массами. Я знаю, что вы скажете это. Я сотни раз слышал это и всегда отвечал, что это неправда, что это увёртка, отлыниванье, неуменье и вялость, желание получить прямо в рот жареных рябчиков. Я знаю из фактов, что люди деятельные УМЕЛИ «связывать» «Искру» (эту архиинтеллигентскую, по мнению плохоньких интеллигентов, «Искру») с МАССОЙ даже таких отсталых, малоразвитых рабочих, как рабочие подмосковных промышленных губерний. Я знал РАБОЧИХ, которые сами распространяли среди массы (тамошней) «Искру» и говорили только, что её мало. <…>

<Вы требуете популярной газеты.> Разжуйте каждый факт так, чтобы он без переваривания шёл впрок. Так, чтобы НАМ, «деятелям», и желудков вовсе не надо было иметь. Не беда, что по сих пор мир даже не видал такой «популярной» «газеты», ибо газета ОТВЕЧАЕТ на ВСЁ, а популярная литература УЧИТ чему-либо НЕМНОГОМУ. Не беда, что ВСЕ наши образцы такой литературы, начиная от «Рабочей Мысли», продолжая «Вперёдами», «Рабочими Делами», «Красными Знамёнами» и проч., неизбежно и непременно оказывались ублюдками, и не популярными и не газетами. Не беда, что ВСЕ попытки «рабочих» газет только питали и будут всегда питать нелепое деление интеллигентного и рабочего движения (деление, вызванное скудоумием и безрукостью интеллигентов, которые доходят по того, что С МЕСТА за тридевять земель жалобы шлют на свою собственную безрукость!). Не беда, что ВСЕ попытки «рабочих» газет плодили до сих пор и будут у нас всегда плодить кустарничество и особые, глубокие, казанские и харьковские теории. Не беда всё это. Ведь вот ПЛЕНИТЕЛЬНАЯ «Свобода» и ПЛЕНИТЕЛЬНЫЕ («дух замирает») эсеры издают же – и уф, какую массу! – популярных газет и газет-журналов!! «Народное Дело», «Красное Знамя», «Свобода» – журнал для рабочих, «Отклики» – газета и журнал для рабочих, «Лучина» – для крестьян, «Рабочая Мысль» – женевская газета петербургских рабочих!! Не беда, что всё это – дерьмо, но зато МАССОВОЕ дерьмо.

А у вас всё одна «Искра», скучно ведь! 31 номер, и всё «Искра», тогда как у пленительных людей на два номера одного названия (дерьма) приходится немедленно три номера другого названия (дерьма). Вот это – энергия, вот это весело, вот это ново! А наши-то социал-демократы…

И брошюры-то у «них» всё новые да новые. И каждый оттиск идёт за брошюру, и все это шарлатански выкрикивается, листы подсчитываются (МИЛЛИОН листов: см. № 16 «Революционной России». Рекорд побили! Чемпионы!). А у нас! Оттиски не считаются брошюрами – интеллигентщина, литературщина!! Переиздаются старые, престарые Дикштейны, – тогда как всем девицам в Париже и в Чернигове известно, что ДЕСЯТЬ новых брошюр (дерьма) во сто раз больше значат, чем одна старая, да хорошая. Это ведь только у немцев так, что вот, например, в 1903 году переиздают в ОДИННАДЦАТЫЙ раз «Наши цели» Бебеля, написанные 34 года тому назад!! Это скучно. У нас «пленительные» социалисты-революционеры так и прыщут.

(Письмо Ленгнику, февраль)

151

Мы требуем немедленного и безусловного признания законом свободы сходок, свободы печати и амнистии всех «политиков» и всех сектантов. Пока этого не сделано, всякие слова о терпимости, о свободе вероисповедания останутся жалкой игрой и недостойной ложью. Пока не объявлена свобода сходок, слова и печати, – до тех пор не исчезнет позорная русская инквизиция, травящая исповедание неказённой веры, неказённых мнений, неказённых учений. Долой цензуру! Долой полицейскую и жандармскую охрану «господствующей» церкви! За эти требования русский сознательный пролетариат будет биться до последней капли крови.

(«Самодержавие колеблется», 1 марта)

152

Я предлагаю всем членам редакции кооптировать Бронштейна на всех равных правах в члены редакции. (Думаю, что для кооптации нужно не большинство, а ЕДИНОГЛАСНОЕ решение.) Нам ОЧЕНЬ НУЖЕН седьмой член и для удобства голосования (6 – чётное число), и для пополнения сил. Бронштейн пишет уже не один месяц в каждом номере. Вообще работает для «Искры» самым энергичным образом, читает рефераты (пользуясь при этом громадным успехом) etc. По отделу статей и заметок на злобу дня он нам будет не только весьма полезен, но прямо необходим. Человек, несомненно, с недюжинными способностями, убеждённый, энергичный, который пойдёт ещё вперёд. И в области переводов и популярной литературы он сумеет сделать не мало. <…>

Возможные доводы против: 1) молодость; 2) близкий (МОЖЕТ БЫТЬ) отъезд в Россию; 3) перо (без кавычек[26]) со следами фельетонного стиля, с чрезмерной вычурностью и т. д.

1) Бронштейн предлагается не на самостоятельный пост, а в коллегию. В ней он и станет опытным. «Чутьё» человека партии, человека фракции, у него несомненно есть, а знания и опыт – дело наживное. Что он занимается и работает, это тоже несомненно. Кооптирование необходимо, чтобы его окончательно привязать и поощрить.

2) Если Бронштейн войдёт в курс всех работ, то, может быть, он и уедет не скоро. Если уедет, то и тогда организационная связь с коллегией, подчинение ей – не минус, а громадный плюс.

3) Недостатки стиля – дефект не важный. Выровняется. Сейчас он принимает «поправки» молча (и не очень-то охотно). В коллегии будут споры, голосования, и «указания» примут более оформленный и настоятельный вид. <…>

ОТКЛАДЫВАТЬ кооптацию я считаю КРАЙНЕ НЕУДОБНЫМ и неловким, ибо для меня выяснилась наличность уже ИЗРЯДНОГО недовольства Бронштейна (конечно, не высказываемого прямо) на то, что он всё «на воздухе», что его всё ещё третируют (ему кажется) как «вьюношу». Если мы не примем Бронштейна тотчас и он уедет, скажем, через месяц в Россию, ТО Я УБЕЖДЁН, что он поймёт это как наше ПРЯМОЕ НЕЖЕЛАНИЕ принять его в редакцию. Мы можем «упустить», и это было бы весьма скверно.

(Письмо Плеханову, 2 марта)

К деревенской бедноте

153

Безлошадный крестьянин это – такой, который стал уже совсем неимущим. Это – пролетарий.

154

Чтобы ВСЕМ средним мужикам в богатые пролезть, – для этого надо самих богатых убрать, а убрать их может только союз городских рабочих с деревенской беднотой.

155

Я сейчас расскажу, что такое лотерея. Есть у меня, например, корова, стоит 50 рублей. Я хочу разыграть эту корову в лотерею и предлагаю всем билеты по одному рублю. За один рубль может корова достаться! Народ льстится, целковые так и сыплются. Когда набирается сто рублей, тогда я устраиваю розыгрыш: чей билет вынется, тому корова за один рубль досталась, а остальные ни с чем уходят. «Дёшево» ли народу обошлась эта корова? Нет, очень дорого, потому что заплачено вдвое против цены, потому что два человека (кто лотерею устраивал и кому корова досталась) нажились без всякого труда и притом нажились на счет девяносто девяти человек, которые потеряли свои деньги. Значит, тот, кто говорит, что лотереи выгодны для народа, просто обманывает народ.

156

Буржуазия распространяет всякую ложь о социал-демократах. Она говорит, что социал-демократы хотят отнять собственность у среднего и мелкого крестьянина. ЭТО ЛОЖЬ. Социал-демократы хотят отнять собственность только у крупных хозяев, ТОЛЬКО У ТОГО, КТО ЖИВЁТ ЧУЖИМ ТРУДОМ. Социал-демократы НИКОГДА НЕ ОТНИМУТ СОБСТВЕННОСТИ У МЕЛКИХ И СРЕДНИХ ХОЗЯЕВ, НЕ НАНИМАЮЩИХ РАБОЧИХ.

157

Русский народ по сю пору находится в крепостной зависимости у чиновников. Без разрешения чиновников народ не смеет ни сходки устроить, ни книжки или газеты напечатать! Разве это не крепостная зависимость?

158

Социал-демократы требуют для народа полной свободы передвижения и промыслов. Что это значит: СВОБОДА ПЕРЕДВИЖЕНИЯ? Это значит, чтобы крестьянин имел право идти куда хочет, переселяться куда угодно, выбирать любую деревню или любой город, не спрашивая ни у кого разрешения. Это значит, чтобы и в России были уничтожены паспорта (в других государствах давно уже нет паспортов), чтобы ни один урядник, ни один земский не смел мешать никакому крестьянину селиться и работать, где ему угодно. Русский мужик настолько закрепощён ещё чиновником, что не может свободно перевестись в город, не может свободно уйти на новые земли. Министр распоряжается, чтобы губернаторы не допускали САМОВОЛЬНЫХ переселений! Губернатор лучше мужика знает, куда мужику идти! Мужик – дитя малое, без начальства и двинуться не смеет! Разве это не крепостная зависимость? Разве это не надругательство над народом, когда всякий промотавшийся дворянчик командует взрослыми хозяевами-земледельцами?

159

Социал-демократы требуют, чтобы каждый имел полное право исповедовать какую угодно веру совершенно свободно. Только в России да в Турции из европейских государств остались ещё позорные законы против людей иной, не православной веры, против раскольников, сектантов, евреев. Это законы либо прямо запрещают известную веру, либо запрещают распространять её, либо лишают людей известной веры некоторых прав. Все эти законы – самые несправедливые, самые насильственные, самые позорные. Каждый должен иметь полную свободу не только держаться какой угодно веры, НО И РАСПРОСТРАНЯТЬ ЛЮБУЮ ВЕРУ И МЕНЯТЬ ВЕРУ. Ни один чиновник не должен даже иметь права спрашивать кого ни на есть о вере: это дело совести, и никто тут не смеет вмешиваться.

160

Расплата должна быть всем наёмным рабочим и всегда ЕЖЕНЕДЕЛЬНАЯ <…> Рабочим очень важно получать плату аккуратно каждую неделю и притом непременно чистыми деньгами, а не товарами. Наниматели очень любят навязывать рабочим в счёт платы всякие дрянные товары втридорога; чтобы прекратить это безобразие, надо безусловно запретить законом выдачу заработной платы товарами.

161

Пока дворянину и купцу позволяют продавать землю, до тех пор и крестьянин должен иметь ПОЛНОЕ ПРАВО свою землю продавать и распоряжаться ею СОВЕРШЕННО СВОБОДНО, совершенно так же, как дворянин и купец.

Когда рабочий класс победит всю буржуазию, тогда он отнимет землю у крупных хозяев, тогда он устроит на крупных экономиях ТОВАРИЩЕСКОЕ ХОЗЯЙСТВО, чтобы землю обрабатывали рабочие вместе, сообща, выбирая свободно доверенных людей в распорядители, имея всякие машины для облегчения труда, работая посменно не больше восьми (а то и шести) часов в день каждый. Тогда и мелкий крестьянин, который захочет ещё по-старому в одиночку хозяйничать, будет хозяйничать не на рынок, не на продажу первому встречному, а на товарищества рабочих: мелкий крестьянин будет доставлять товариществу рабочих хлеб, мясо, овощи, а рабочие будут без денег давать ему машины, скот, удобрения, одежду и всё, что ему нужно. Тогда не будет борьбы между крупным и мелким хозяином из-за денег, тогда не будет работы по найму, на чужих людей, а все работники будут работать на себя, все улучшения в работе и машины пойдут на пользу самим рабочим, для облегчения их труда, для улучшения их жизни.

162

А последний наш шаг и в городе и в деревне один будет: ОТБЕРЁМ ВСЕ ЗЕМЛИ, ВСЕ ФАБРИКИ У ПОМЕЩИКОВ И У БУРЖУАЗИИ И УСТРОИМ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЕ ОБЩЕСТВО. Между первым и последним шагом нам ещё немало борьбы пережить придётся, И КТО СМЕШИВАЕТ ПЕРВЫЙ ШАГ С ПОСЛЕДНИМ, ТОТ ВРЕДИТ ЭТОЙ БОРЬБЕ, ТОТ, САМ ТОГО НЕ ВЕДАЯ, ЗАСОРЯЕТ ГЛАЗА ДЕРЕВЕНСКОЙ БЕДНОТЕ. <…> Вот почему социал-демократы не сулят крестьянину СРАЗУ молочных рек и кисельных берегов.

163

Требование учредить крестьянские комитеты для ограничения кабалы и для возвращения отрезков не есть загородка. Оно есть ДВЕРЬ. В эту дверь прежде всего надо выйти ДЛЯ ТОГО, ЧТОБЫ ИДТИ ДАЛЬШЕ, для того, чтобы по открытой, по широкой дороге идти ДО САМОГО КОНЦА, до полного освобождения всего трудящегося рабочего народа на Руси. Пока крестьянство из этой двери не вышло, оно остаётся в темноте, в кабале, без полных прав, без полной, настоящей свободы, оно не может даже между себя окончательно разобрать, кто друг рабочего человека и кто его враг. Поэтому социал-демократы указывают на эту дверь и говорят, что прежде всего всем миром, всем народом на эту дверь напирать надо и ВЫЛОМАТЬ ЕЁ ДОЧИСТА.

(март)

***

164

Мои рассуждения, изволите видеть, «лишний раз подтвердили (для г. Струве) широкое распространение в нашей заграничной литературе подлинной революционной фразы[27] и притом ещё злобно-тенденциозной (этот непривлекательный литературный стиль особенно процветает на страницах „Искры“ и „Зари“)». Ну, что касается до злобной тенденциозности, то нам об этом трудно спорить с г. Струве: для него попрёком кажется то, что нам кажется комплиментом. Тенденциозностью называют либералы и многие радикалы непреклонную твёрдость убеждений, а резкую критику ошибочных взглядов они называют «злобой».

(«Г-н Струве, изобличённый своим сотрудником»)

165

Надо всем и каждому втолковывать до чёртиков, до полного «внедрения в башку», что с Бундом надо готовить войну, если хотеть с ним мира. Война на съезде, война вплоть до раскола – во что бы то ни стало. Только тогда он сдастся несомненно. А принять нелепую фракцию мы абсолютно не можем и не примем никогда.

(Письмо Кржижановскому, 3 апреля)

166

Формально, по-моему, с Бундом надо быть корректным и лояльным (в зубы прямо не бить), но в то же время архихолодным, застёгнутым на все пуговицы и на законной почве припирать его неумолимо и ежечасно, идя до конца без боязни. Пусть уходят, коли хотят, – но мы не должны дать им в руки ни малейшего повода, ни тени повода к разрыву. Формальности до съезда соблюсти, конечно, надо, но открывать карт незачем.

(Письмо Александровой, май)

167

Вы добиваетесь, если я не ошибаюсь, «единовластия и твёрдой руки». Дело доброе, и Вы тысячу раз правы, что нам именно это нужно. Но так прямолинейно, как Вам кажется, этого никто не добьётся. Для 9/10 текущих дел два центра безусловно необходимы, они образуются тотчас сами, даже если бы мы этого не хотели. Для порядка же надо добиваться 1) формального пути для объединения этих двух центров (например, комиссия с делегатами от них обоих), 2) сокращения числа членов в обоих центрах, или выделения исполнительных комиссий внутри обоих центров и – самое важное – 3) строгого и ФОРМАЛЬНОГО распределения функций между отдельными членами центров, так чтобы весь состав обоих центров знал точно, кому из членов что поручено ведать, кто из членов (обоих центров) вправе РЕШАТЬ (и даже говорить) по каждой области вопросов и каков путь перенесения дела в полное собрание одного или обоих центров.

(То же)

168

Мы признаём ПРАВО даже иезуитов вести свободную агитацию.

(«Национальный вопрос в нашей программе», 15 июля)

3. Грызня

(08.1903 – 08.1905)

От автора

Летом 1903 года состоялся II (а фактически учредительный) съезд РСДРП. Сначала он проходил в Брюсселе, а затем в Лондоне.

Партийная жизнь русской социал-демократии строилась до революции на демократических принципах, но это была демократия воровского общака. Голосования и выборы перемежались убийствами стукачей, а партийные законы носили характер неоформленных и произвольно трансформируемых «понятий». На второй съезд не допустили ряд крупных социал-демократических организаций, а некоторые допущенные организации были фиктивными (в том числе организация Бронштейна-Троцкого). Подобные решения объяснялись вполне по-советски: «нецелесообразно», «сочли необходимым», «ввиду неконструктивного поведения». В свете подобного администрирования неудивительно, что учредительный съезд учредил то, что и должен был учредить: перманентную эмигрантскую «воронью слободку».

«Идеологические споры» социал-демократии велись не учёными или философами, а профессиональными демагогами. Единственной целью подобных дискуссий являлась примитивная борьба за власть. Поэтому не следует придавать большое значение всевозможным ярлыкам. «Меньшевики», «большевики», «ликвидаторы», «отзовисты», «ультиматисты», «экономисты», «примиренцы» и т. д. – это всего лишь ничего не обозначающие штампы. А вот «ленинцы», «плехановцы» или «цедербаумовцы» – это названия реальных эмигрантских группировок или, точнее, «семей», ведущих между собой ожесточённую борьбу за денежные источники, контроль над печатными органами и (позднее) над профсоюзными организациями. Только в отличие от простых уголовников эта борьба велась не физическим насилием, а методами психологического давления и словесных упражнений на ниве марксистской схоластики. Оружие социал-демократов во внутренних спорах – не бомбы и револьверы, а клевета, лесть, сплетни, подножки, марксистскообразное шарлатанство и участие во всякого рода подтасованных и грязных «выборах».

Формально на II съезде велись схоластические словопрения о пунктах устава и программы. Реальный же сценарий преследовал цели вполне конкретные: искровское большинство подминает «Бунд» и сохранившие независимость русские социал-демократические группы. Далее к возникшему монстру просто по закону тяготения автоматически прилипают антиискровские оппозиционеры. В России появляется крупная социал-демократическая партия. Во главе РСДРП номинально стоят эмигрантские патриархи: Плеханов и Аксельрод, осуществляющие международное представительство. Внутри партии первую скрипку играют «молодые» – Ленин и Цедербаум.

Возможно, и даже наверняка такой сценарий осуществился бы, если бы не борьба за лидерство между Плехановым и Аксельродом и не диктаторские замашки Ленина. Плеханов решил отстранить Аксельрода от власти руками нахрапистого и ловкого интригана Ленина. План вполне удался, однако исполнитель воли Плеханова действовал слишком прямолинейно и восстановил против себя «партийную общественность». Кроме того, сам Плеханов вовсе не планировал передавать текущее управление ленинской группировке. Его целью (из-за отсутствия политического опыта заведомо неосуществимой) было балансирование между большевиками-ленинцеми и меньшевиками-цедербаумовцами.

Второй съезд «Заграничной лиги русских социал-демократов» (в отличие от во многом фиктивной РСДРП, объединявшей реальные социал-демократические группы) стал реваншем Цедербаума и Аксельрода. Преобладание меньшевиков на съезде лиги было незначительно, но на стороне меньшевиков находились все крупные величины. Кроме того, Ленин, столкнувшись с организованным отпором, потерял лицо и вошёл в умоисступление. В этой ситуации Плеханов предпочёл умыть руки и хладнокровно «сдал» своего темпераментного союзника. С точки зрения политической, это было грубой ошибкой. Ренегатства Плеханову не простили ни меньшевики, ни большевики, и он до конца своей карьеры мог всерьёз опираться только на микроскопическую группу родственников. Отличаясь лично высокомерием, Плеханов был скорее эмигрантом-вольнодумцем, человеком со связями, но не партийным лидером.

Однако в тот период в изоляции оказался Ленин. В партийных верхах было решено уничтожить зарвавшегося выскочку. Формально Ленин входил в ЦК партии, но в цекисты кооптировались меньшевики, цекисты-большевики стали колебаться. Аксельрод, мастер формулировок, опубликовал в «Искре» две антиленинские статьи, где бросил обвинения в «мелкобуржуазном уклоне», «чуждости рабочему движению» и тому подобных антиреволюционных грехах. Кажется, что карьера честолюбивого манипулятора, не признающего никаких авторитетов, окончена. Остаётся только отозвать его представительство в Совете партии (что при антиленинском большинстве в ЦК делается автоматически). Ленин отстранён от денежных источников, у него самого никаких денег нет. Общественное мнение через контролируемые печатные органы настроено негативно. Такие уважаемые люди, как Аксельрод, Цедербаум, Засулич, считают его буржуазным подонком, которому не место в рядах революционной партии.

И тут начинаются чудеса. Внезапно членами ленинской фракции оказывается ряд влиятельных людей, большинство из которых имеет весьма отдалённое отношение к марксизму (вплоть до гражданской жены Горького артистки Андреевой-Юрковской). Ленин пишет неслыханную по наглости работу «Шаг вперёд, два шага назад», где механически переносит все аксельродовские обвинения на самих меньшевиков. Взамен утраченному влиянию в ЦК создаётся отдельный руководящий орган большевиков: «Бюро комитетов большинства» (БКБ). У Ленина появляется собственный печатный орган («Вперёд») и даже издательство.

Ленина к этому времени почти полностью выдавливают из ЦК. Однако «не было бы счастья, да несчастье помогло» – в феврале 1905 года в России арестовывается ВЕСЬ ЦК РСДРП, за исключением двух человек – последовательного лениниста Красина и полулениниста Любимова. Двойка сливается в БКБ и образует Организационный комитет по подготовке III съезда партии. Проблема Ц К решена одним ударом: нет людей – нет проблем. Съезд называют ленинским свозом, он проходит в Лондоне в апреле-мае 1905 года, в нём участвуют только сторонники Ленина.

Почему Ленину удалось выкарабкаться из, казалось бы, безнадёжной ситуации 1903−1904 годов и прийти к организационному триумфу образцово-показательного «ленинского съезда» – хороший вопрос для историка большевистской партии. У автора этих строк есть на сей счёт некоторые соображения.

Ленин-политик окончательно сформировался именно в это время. Что касается «большевизма» как определённого политического течения, то к 1905 году он даже не проклёвывался. Раскол между меньшевиками и большевиками объяснялся внутрипартийными дрязгами. Либеральная легенда о тоталитарных большевиках и демократических меньшевиках не выдерживает критики и ничем не отличается от такой же легенды о добрых ленинцах и злых сталинистах. Меньшевик Дейч начал свою карьеру с того, что проломил своему товарищу голову ломом и облил лицо серной кислотой, за что отбыл 13 лет каторги. Молодая Засулич тяжело ранила петербургского градоначальника Трепова. Во время первой революции и большевики, и меньшевики рука об руку участвовали в террористической деятельности, при этом не забывая обвинять друг друга в нерешительности и мягкотелости. И для тех, и для других худшим обвинением был упрек в недостаточной революционности и «ревизионизме».

И всё-таки если рассматривать ЛИЧНОСТЬ Ленина, то уже в этот период у него было принципиальное отличие от прочих социал-демократов, а равно социалистов-революционеров, анархистов да и самих большевиков «первого призыва». Это последовательная беспринципность, хамство, цинизм и какое-то скоморошество мастера-ломастера, безногого фронтовика, ночного кошмара вороньей слободки русской политической эмиграции. Все остальные «революционеры» более или менее заблуждались на свой счёт, считая себя писателями, философами, экономистами, народными трибунами – кем угодно, но только не политическими проходимцами, решившими насильственным, воровским путём захватить власть.

В этом смысле показательно жеманное письмо Виктора Чернова. Лидер эсеров в своей политической практике шёл по стопам Ленина: немецкие деньги, Циммервальд, пломбированный вагон, ненависть к русской государственности, клевета, обман. Но на фоне всего этого у него сохранялись романтические заблуждения на свой счёт. Поэтому, когда в 1918 году Ленин разогнал Учредительное собрание, Чернов написал ему «трагическое письмо» на 20 страницах, преисполненное моральным негодованием в стиле «вы гадкий», «я не подам вам руки», «вы предали идеалы».

Ленин окончательно избавился от детских пелёнок «идеалов» в партийной грызне начала века. Помогло этому предательство Плеханова, хорошо спланированное, но по сути детское и бессмысленное. Ленин в этой ситуации ошибся в исполнении, повлекшем личный разрыв с оскорблёнными соратниками, но не в самом замысле. По уму и расчётливости он значительно опережал полуобразованных товарищей и это знал. Наконец, механическая переадресация упрёков в мелкобуржуазности Аксельроду научила Ленина считать любые идеологические разногласия, лишь дополнительными аргументами в борьбе за власть. Н. Вольский («Валентинов»), оставивший ценные воспоминания, передаёт характерные слова Ленина:

«Есть детская игра – кубики. На каждой стороне их представлена часть какой-нибудь вещи – дома, дерева, моста, цветка, человека. Когда вы всячески повёртываете их, прикладываете одну к другой – получается осмысленная картинка. Совершенно такой же результат получается при разборе „кубиков“ меньшевиков. Если их правильно собрать, то получится, что в нашей партии действительно есть чуждый пролетариату буржуазный элемент. Здесь Аксельрод прав. Только это не я, а он сам».

Этими марксистскими кубиками на ходу выдуманных бессмысленных «аргументов» Ленин с 1904 года швырялся в своих оппонентов всю жизнь.

1903 год

(№№ отрывков: 169−186)

169

Все мы знаем теперь, что «экономисты» согнули палку в одну сторону. Для выпрямления палки необходимо было согнуть палку в другую сторону, и я это сделал. Я уверен, что русская социал-демократия всегда будет с энергией выпрямлять палку, изгибаемую всяческим оппортунизмом, и что наша палка будет всегда поэтому наиболее прямой и наиболее годной к действию.

(Речь по вопросу о программе партии на II съезде РСДРП, 4 августа)

170

Нельзя в вопросе о создании политической партии ссылаться на моральные соображения.

(Выступление при обсуждении устава партии на II съезде РСДРП, 15 августа)

171

Рассматривая поведение цедербаумовцев[28] после съезда, их отказ от сотрудничества (О КОЕМ РЕДАКЦИЯ ЦО ИХ ОФИЦИАЛЬНО ПРОСИЛА), их ОТКАЗ от работы на ЦК, их пропаганду бойкота, – я могу только сказать, что это безумная, недостойная членов партии попытка разорвать партию… из-за чего? ТОЛЬКО из-за недовольства составом центров, ибо ОБЪЕКТИВНО ТОЛЬКО на этом мы разошлись, а субъективные оценки (вроде обиды, оскорбления, вышибания, отстранения, пятнания etc. etc.) ЕСТЬ ПЛОД ОБИЖЕННОГО САМОЛЮБИЯ И БОЛЬНОЙ ФАНТАЗИИ.

Эта больная фантазия и обиженное самолюбие приводят прямо к позорнейшим СПЛЕТНЯМ, когда, НЕ ЗНАЯ И НЕ ВИДЯ ЕЩЁ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ НОВЫХ ЦЕНТРОВ, распространяются слухи об их «недееспособности», об «ежовых рукавицах» Ивана Ивановича, о «кулаке» Ивана Никифоровича и т. д.

(«Рассказ о втором съезде», сентябрь)

172

Я глубоко убеждён, что нельзя понять происшедшего с точки зрения «влияния страшного нервного переутомления». Нервное переутомление могло лишь вызвать острое озлобление, бешенство и безрассудное отношение к результатам, но самые-то результаты совершенно неизбежны, и наступление их давно было лишь вопросом времени. «Шпана» и «преторианцы» – говорите Вы. Это не так. <…> вывести оскорбление, обиды, раскол партии! Это безумие. Сочиняют, что «преторианцы» вышибали за клеветническое обвинение в оппортунизме, что пятнали и устраняли деловых людей etc. Пустое всё это, плод обиженной фантазии, ничего больше. Никого, абсолютно никого не «пятнали» и не устраняли от работы, от участия в деле. Устранили только кое-кого от ЦЕНТРА – за это обижаться? за это рвать партию? из-за этого конструировать теорию гиперцентрализма? из-за этого кричать о ежовых рукавицах еtc.? Никогда и ни на минуту не сомневался и не могу усомниться в том, что тройка редакторов есть ЕДИНСТВЕННАЯ истинно-деловая тройка, ничего не разбивающая, а приспособляющая старую «семейную» коллегию к роли ДОЛЖНОСТНОГО лица. Именно семейность шестёрки терзала нас все 3 года, ВЫ-ТО ЭТО ОТЛИЧНО ЗНАЕТЕ, и с того момента, как «Искра» стала партией и партия стала «Искрой», мы ДОЛЖНЫ были, ОБЯЗАНЫ были порвать с шестёркой, порвать с семейностью.

(Письмо Калмыковой, 7 сентября)

173

Надо выступать вам формально, и насчёт цедербаумцев надо готовиться к решительной войне, надо добиться во что бы то ни стало, чтобы их попытка сунуться в комитеты сразу вызвала решительный отпор. Надо смотреть в оба за этим и готовить все комитеты. Цедербаумцы всё ведут и РАСШИРЯЮТ бойкот, озлоблены они чертовски, сфантазировали себе кучу обид и оскорблений, воображают, что спасают партию от тиранов, кричат об этом направо и налево, мутят людей. Их смута отняла уже у нас (не знаю, надолго ли, но, МОЖЕТ БЫТЬ, и НАВСЕГДА) два наших крупнейших источника денег. Направьте все отчаяннейшие усилия на добычу денег – это главное.

(Письмо Кржижановскому, сентябрь)

174

И вот я спрашиваю себя: из-за чего же, в самом деле, мы разойдёмся так на всю жизнь врагами? Я перебираю все события и впечатления съезда, я сознаю, что часто поступал и действовал в страшном раздражении, «бешено», я охотно готов признать ПРЕД КЕМ УГОДНО ЭТУ СВОЮ ВИНУ, – если следует назвать виной то, что естественно вызвано было атмосферой, реакцией, репликой, борьбой etс. Но, смотря без всякого бешенства теперь на достигнутые результаты, на осуществлённое посредством бешеной борьбы, я решительно не могу видеть в результатах ничего, ровно ничего вредного для партии и абсолютно ничего обидного или оскорбительного для меньшинства. <…>

Если большинство искряков и в организации «Искры» и на съезде нашло ошибочным специальный оттенок цедербаумовской линии в организационном и политическом отношении, неужели не безумна, в самом деле, попытка объяснить это каким-то «подстраиванием», да «натравливанием» и т. п.?? Неужели не безумно было бы отговориться от этого факта, ОБРУГАВШИ это большинство «шпаной»??

(Письмо Потресову, 13 сентября)

175

Базис стал ИНОЙ, это свершившийся факт; а они всё ещё руководятся больше всего тем, как оскорбительно то-то и то-то на съезде вышло, до чего бешено держал себя Ленин etc. Было дело, слов нет, и я прямо признал своё «бешенство» в письме к Потресову. Но в том-то и суть, что достигнуты «бешеной» борьбой результаты НИЧУТЬ НЕ БЕШЕНЫЕ, а та сторона воюет и воюет из-за бешенства против самих результатов, против неизбежных и необходимых результатов. <…> Вы знаете, до чего доводила впечатлительность и «личное» (вместо политического) отношение к делу Цедербаума + Потресова + Засулич, когда они, например, совсем было «засудили» человека ПОЛИТИЧЕСКИ за историю чисто личного свойства. Вы тогда, не обинуясь, встали на сторону «живодёров и извергов». А ведь это случай совсем, совсем типичный. Ведь и теперь – корень тот же, то же смешение личного и политического, то же заподозривание нас в желании ЗАПЯТНАТЬ лично, хотя мы только отодвигаем (и передвигаем) политически. И когда Вы мне напоминаете: вина ДОЛЖНА быть и у Вас, – я отвечаю: личной не думаю и отрицать, но корректива ПОЛИТИЧЕСКОГО требовать за сие не доводится. Именно в том и безвыходность, полная безвыходность положения, что за сумму личных обид, личных недовольств составом центров они требуют корректива политического. Всё что хотите, но только не это! <…>

Знаете Вы, как мы тогда взяли верх? НАС было МЕНЬШИНСТВО, а взяли мы упорством, угрозой вынесения «на всех». Вот они и думают: мы теперь так же. Беда только, что ТЕПЕРЬ не есть ТОГДА. Теперь формально базис НЕУСТРАНИМ. Не будь этого формального базиса, отчего бы и не шесть, ежели уже люди дошли до белого каления? Маялись 3 года, помаемся ещё 3; решали не голосами, а упорством, – будемте и теперь упорством решать. Но этого ТЕПЕРЬ нельзя – в том-то и суть.

(Письмо Калмыковой, 30 сентября)

176

Товарищи! Я ушёл вчера (28 октября) с заседания съезда, потому что слишком омерзительно было присутствовать при том расковыривании грязных сплетен, слухов, частных разговоров, которое предпринял Цедербаум и проделал с истерическими взвизгиваниями, при ликовании всех и всяческих любителей скандала. Точно в насмешку над самим собой тот же Цедербаум третьего дня красноречиво говорил о непристойности таких ссылок на частные разговоры, которые не могут быть проверены, которые провоцируют вопрос, кто из собеседников СОЛГАЛ. Буквально эту именно непристойность и показал нам Цедербаум, истерически допрашивавший вчера меня, КТО СОЛГАЛ, я или он, при изложении пресловутого частного разговора о пресловутой тройке[29].

Этот приём вызывать на скандал такой постановкой вопроса: КТО СОЛГАЛ? достоин только либо бретёра, ищущего дешёвого случая к драке, либо истерически взвинченного человека, неспособного взвесить бессмысленности своего поведения. Со стороны политического деятеля, которого обвиняют в определённых политических ошибках, употребление подобного приема безошибочно свидетельствует об отсутствии иных средств защиты, о жалком перенесении политического разногласия в область дрязг и сплетен.

Спрашивается теперь, какие средства защиты могут быть вообще употреблены против этого приема всех бретёров и скандалистов выдвигать НЕДОКАЗУЕМЫЕ обвинения на основании частных разговоров? Я говорю «недоказуемые» обвинения, ибо незапротоколированные частные беседы исключают, по самой своей сущности, ВСЯКУЮ возможность доказательств, и обвинения на основании их ведут к простым повторениям и склонениям слова «ложь». Цедербаум вчера дошёл в искусстве таких повторений до настоящей виртуозности, и я следовать его примеру не буду.

Я указал уже в своём вчерашнем заявлении ОДИН прием защиты и я настаиваю категорически на нём. Я предлагаю своему противнику издать немедленно отдельной брошюрой все его обвинения против меня, которые он бросал в своей речи в виде бесконечных и бесчисленных тёмных намёков на ложь, интриганство и проч. и проч. Я ТРЕБУЮ, чтобы мой противник выступил именно перед ВСЕЙ партией за своей подписью, потому что он набрасывал тень на меня, как на члена редакции ЦО партии, потому что он говорил о невозможности для кое-каких лиц занимать ответственные места в партии. Я обязуюсь опубликовать ВСЕ обвинения моего противника, ибо именно открытое переворачивание дрязг и сплетен будет, я прекрасно знаю это, лучшей защитой моей перед партией. Я повторяю, что, уклоняясь от моего вызова, противник докажет этим, что его обвинения состоят из одних тёмных инсинуаций, порождаемых либо клеветничеством негодяя, либо истерической невменяемостью поскользнувшегося политика.

(«Неподанное заявление второму съезду Заграничной лиги РСДРП», 29 октября)

177

Дорогой друг! Ты не можешь представить себе, какие вещи тут произошли, – это просто чёрт знает что такое, и я заклинаю тебя сделать всё, всё возможное и невозможное, ЧТОБЫ ПРИЕХАТЬ ВМЕСТЕ С НОСКОВЫМ, ЗАРУЧИВШИСЬ ГОЛОСАМИ ОСТАЛЬНЫХ. Ты знаешь, я уже довольно опытен в партийных делах, и я категорически заявляю, что всякая отсрочка, малейшее промедление и колебание грозит гибелью партии. Вероятно, тебе расскажут подробно о всём. Суть – та, что Плеханов внезапно повернул, после скандалов на съезде Лиги, и подвел этим меня, Ленгника и всех нас отчаянно, позорно. Теперь он пошёл, без нас, торговаться с цедербаумцами, которые, видя, что он испугался раскола, требуют вдвое и вчетверо, требуют не только шестёрки, но и приёма своих в ЦК (не говорят ещё, скольких и кого) и двух своих в Совет и дезавуирования действий ЦК в Лиге (действий, совершённых целиком с согласия Плеханова). Плеханов жалко струсил раскола и борьбы! Положение отчаянное, враги ликуют и обнаглели, наши все в бешенстве. Плеханов грозит бросить всё немедленно и способен сделать это.

(Письмо Кржижановскому, 4 ноября)

178

От себя скажу, что я из редакции уйду и могу остаться лишь в Центральном Комитете. Я пойду НА ВСЁ и опубликую брошюру о борьбе истерических скандалистов или забракованных министров.

(Письмо в ЦК РСДРП)

179

Плеханов изменил нам, ожесточение в нашем лагере страшное; все возмущены, что из-за скандалов в Лиге Плеханов позволил переделать решения партийного съезда. Я вышел из редакции окончательно. «Искра» может остановиться. Кризис полный и страшный. Имей в виду, что я теперь борюсь не за редакцию ЦО, я вполне мирюсь с тем, чтобы Плеханов составил 5-ку без меня. Но я борюсь за ЦК, который цедарбаумовцы, обнаглев после трусливой измены Плеханова, тоже хотят захватить, требуя кооптации туда своих и не говоря даже, в каком числе!! Борьба за редакцию ЦО проиграна безвозвратно в силу измены Плеханова. Единственный шанс мира: попытать отдать им редакцию ЦО и отстоять за собой ЦК. – Это очень не легко (может быть даже и это уже поздно), но надо попытать. Необходим здесь именно Кржижановский и лучше всего ещё ДВОЕ русских[30] из ЦК, самых внушительных (не дам) (например, Носков и Гусаров). Плеханов грозит уходом, если ЦК не уступит: ради Бога, не верьте его угрозам; его надо дожать, пугнуть. Надо, чтобы Россия восстала твёрдо за ЦК, успокоившись передачей редакции ЦО. Здесь необходимы новые люди из ЦК, ибо иначе абсолютно некому вести переговоры с цедербаумовцами.

(Письмо Кржижановскому)

180

И теперь – в награду за скандал, в награду за отрезание Потресовым одного крупного денежного источника – взять их в редакцию! Они боролись за «принципиальные разногласия», – так выразительно превратившиеся в письме Потресова к Плеханову в подсчёт, сколько местечек им надобно. И мы должны узаконить эту борьбу за местечки, заключить сделку с этой партией забракованных генералов или министров (greve generale des generaux[31], как говорил Плеханов) или с партией истерических скандалистов!! К чему тогда партийные съезды, если дела вершатся заграничным кумовством, истерикой и скандалами??

(Письмо Мандельштаму, 10 ноября)

181

Истерические вопли только прикрывают жалкую неспособность понять, что в редакции должны быть исключительно настоящие, а не фиктивные редакторы, что это должна быть деловая, а не обывательская коллегия, что в ней КАЖДЫЙ должен иметь по КАЖДОМУ вопросу СВОЁ мнение (чего никогда не бывало с тройкой невыбранных). Цедербаум ОДОБРИЛ мой план двух троек, а когда увидал, что он обернулся В ОДНОМ вопросе против него, Цедербаума, тогда он впал в истерику и завопил об интриганстве! Недаром Плеханов назвал его в кулуарах съезда Лиги «жалким человеком»! Да… поганая заграничная склока, вот что осилило решение большинства русских работников.

(То же)

182

Света, побольше света! Нам нужен громадный концерт; нам нужно выработать себе опыт, чтобы правильно распределить в нём роли, чтобы одному дать сентиментальную скрипку, другому свирепый контрабас, третьему вручить дирижёрскую палочку.

(Письмо в редакцию «Искры»)

183

Ясно, что пятёрка в ЦО хочет затравить и Ленина (вплоть до клеветы о выкидывания из партии им южнорабоченцев, вплоть до подлых намёков на Швейцера[32]), и ЦК, и всё большинство. Плеханов прямо говорит, что пятёрке ЦО не страшен никакой Центральный Комитет. Атака на ЦК идёт и здесь, и в России (письмо из СПБ о поездке Розанова). Вопрос поставлен ребром. Если упустить время и лозунг для борьбы, то неизбежно ПОЛНОЕ поражение, во-первых, вследствие отчаянной борьбы пятерки в «Искре», во-вторых, вследствие провалов наших людей в России. СПАСЕНИЕ ОДНО – СЪЕЗД. ЛОЗУНГ ЕГО: БОРЬБА С ДЕЗОРГАНИЗАТОРАМИ. Только на этом лозунге можно поймать цедербаумцев, привлечь широкую массу и спасти позицию. По-моему, единственно возможный план такой: о СЪЕЗДЕ ПОКА никому ни слова, тайна полная. Двинуть ВСЕ силы, ВСЕ И ВСЯ, В КОМИТЕТЫ И В ОБЪЕЗДЫ. Бороться за мир, за прекращение дезорганизации, за подчинение Центральному Комитету. Укрепить своими людьми комитеты изо всех сил. Ловить цедербаумцев и южнорабоченцев на дезорганизации изо всех сил, с документами, с резолюциями против дезорганизаторов, резолюции комитетов должны лететь в Центральный Орган. Затем просовывать людей в шаткие комитеты. Завоевание комитетов во имя лозунга: против дезорганизации – такова ГЛАВНЕЙШАЯ задача. СЪЕЗД НЕОБХОДИМ НЕ ПОЗЖЕ ЯНВАРЯ, поэтому примитесь энергичнее, мы тоже двинем все силы. ЦЕЛЬ СЪЕЗДА: УКРЕПИТЬ ЦК и Совет, а может быть, и ЦО путём либо тройки (в случае буде удастся вырвать Плеханова, что мало вероятно), либо шестёрки, КУДА Я ВОЙДУ при почётном для нас мире. Худшее: ИХ ЦО, НАШИ ЦК И СОВЕТ. Повторяю: или ПОЛНОЕ поражение (нас затравит ЦО), или НЕМЕДЛЕННАЯ ПОДГОТОВКА СЪЕЗДА. ПОДГОТОВИТЬ ЕГО НАДО СНАЧАЛА ТАЙНО в течение максимум одного месяца, ЗАТЕМ В ТРИ НЕДЕЛИ СОБРАТЬ ТРЕБОВАНИЯ ½ КОМИТЕТОВ И СОЗВАТЬ СЪЕЗД.

(Письмо в ЦК РСДРП, 10 декабря)

184

Что меня особенно возмущает в той позиции, которую заняла теперь «цедербаумовская» «Искра», так это ВНУТРЕННЯЯ ФАЛЬШЬ И ЛОЖЬ, попытки обойти суть дела, попытки эскамотировать[33] партийное общественное мнение и решение, попытки ПОДМЕНИТЬ понятия и факты. И только незнанием дела я склонен объяснять проявляемые некоторыми товарищами тупость и безразличие, нечувствительность к этой лжи. Против незнания надо бороться разъяснением, и я ни в каком случае не откажусь от своего намерения разъяснить всё дело архиподробно (в случае надобности со ВСЕМИ документами) в особой брошюре, за которую и возьмусь, как только выйдут протоколы съездов партии и Лиги, т. е. очень скоро.

Основная ПЕРЕДЕРЖКА, посредством которой НАДУВАЮТ партию цедербаумовцы (обманывая, может быть и даже вероятно, самих себя прежде всего в силу своей истеричности), это, во-первых, ПОДМЕН действительных источников и причин расхождения между искровцами. Это, во-вторых, ПОДМЕН понятий о кружковщине и дезорганизации, о сектантстве и о партийности.

Первый подмен состоит в том, что «принципиальным» разногласием выставляется та, в сущности, ПЕРЕБРАНКА, которой обменивались обе стороны после съезда во время борьбы центров с оппозицией. Перебранка состояла в том, что оппозиция называла большинство самодержцами, формалистами, бюрократами etc., а большинство называло оппозицию ИСТЕРИЧЕСКИМИ ПРОЛАЗАМИ, партией забракованных министров или истерических скандалистов (см. съезд Лиги). И вот теперь ОДНА сторона этих обоюдных «комплиментов» выносится в ЦО как ПРИНЦИПИАЛЬНОЕ разногласие! Разве это не гнусность?

На самом деле причина расхождения лежала именно в ПОВОРОТЕ ЦЕДЕРБАУМОВЦЕВ К БОЛОТУ. Поворот этот ясно выразился на съезде на параграфе 1 устава и на группировке при выборах в центры. Это разногласие, в известной своей части несомненно ПРИНЦИПИАЛЬНОЕ, обходится и замалчивается.

Второй подмен состоит в том, что, ДЕЗОРГАНИЗУЯ всю партию и всю работу в течение ТРЁХ МЕСЯЦЕВ ради интересов КРУЖКА, ради пролезания в центры (ибо никто не стеснял полемику по существу и свободу выражения мнений, напротив, цедербаумовцев приглашали и просили писать), цедербаумовцы теперь, пролезши с заднего крыльца в редакцию, подменивают это смехотворным обвинением большинства в дезорганизующем формализме, бюрократизме и проч., ЗАМАЛЧИВАЯ свой бойкот, своё пролазничество etc.. Разве это не гнусность? Одно из двух: или ПРЕДАТЬ ЗАБВЕНИЮ всю «дрязгу» и тогда не говорить СОВСЕМ о ней, не пускать в ЦО и ОТРЫЖКИ ДРЯЗГИ, ибо крики о бюрократизме есть именно ОТРЫЖКА дрянненького пролазничества. Или поднять вопрос о расхождении – и тогда уже РАСКРЫТЬ ВСЁ.

(«Заметка о позиции новой „Искры“», декабрь)

185

Наконец, эти глупенькие советы, чтобы я уехал отсюда! Я ещё понимаю, когда их дают семейные, родственники, но писать ту же ахинею из Центрального Комитета!! Да именно теперь и начинается литературная война.

(Письмо в ЦК РСДРП, 22 декабря)

186

Подумайте же, наконец, хорошенько о всей политической позиции, взгляните пошире, отвлекитесь от мелкой будничной возни с грошами и паспортами и выясните же себе, не пряча головы под крыло, куда вы идёте И РАДИ ЧЕГО вы канитель тянете? <…> Вы оттягиваете дело, не созывая съезда, по возможности отмалчиваясь от наскока и нахальных плевков в рожу и укрепляя позиции в России. <…> Я спрашиваю, в чём состоит ваше укрепление позиций? Только в том, что вы теряете время, когда противник собирает здесь силы (а заграница очень много значит!), и оттягиваете решение до своего провала. Провал неизбежен и довольно скоро, – было бы прямо ребячеством игнорировать это. Что же вы нам оставите после провала? У цедербаумовцев – свежие и разросшиеся силы. У нас – разбитые ряды. У них – укреплённый Центральный Орган. У нас – компания, плохо перевозящая этот ругающий их Центральный Орган. Ведь это верный путь к поражению, ведь это только позорная и глупая оттяжка НЕИЗБЕЖНОГО поражения. <…>

C листовками ко мне не приставайте: я не машина, и при теперешнем безобразном положении работать не могу.

(Письмо в ЦК РСДРП, 30 декабря)

1904 год

(№№ отрывков: 187−214)

187

Сейчас получил корректуру статьи Аксельрода в № 55 «Искры». Ещё гораздо более гнусная, чем статья Цедербаума («Наш съезд») в № 53. Тут и «честолюбивые фантазии», «вдохновляемые преданиями о диктатуре Швейцера». Тут опять обвинения, что «всеведущий центр» «по личному (sic!) усмотрению распоряжается» «членами партии, превращёнными (!!) в винтики и колесики». «Учреждение бесчисленного множества всевозможных ведомств, департаментов, отделений, канцелярий, мастерских». Превращение революционеров (ей-богу, так!) «в столоначальников, канцеляристов, фельдфебелей, унтер-офицеров, рядовых, стражников, мастеровых» (sic!). ЦК-де (по мысли большинства) «должен быть только коллективным агентом этой власти (власти редакции „Искры“), находиться под её строгой опекой и бдительным контролем». Такова-де «организационная утопия теократического характера» (sic!). «Торжество бюрократического централизма в партийной организации – таков итог»… (ей-богу, так!). По поводу этой статьи я паки и паки взываю ко всем членам ЦК: неужели это можно оставить без протеста и борьбы? Неужели вы не чувствуете, что, снося это молча, вы превращаетесь не больше не меньше как в развозчиков сплетни (насчёт Швейцера и его пешек) и в распространителей клеветы (насчет бюрократов, т. е. вас самих и всего большинства)?

(Письмо в ЦК РСДРП, 2 января)

188

Говорить о какой-то конференции комитетов и об «ультиматуме» (после того, как они ОСМЕЯЛИ уже наш ультиматум!!) просто смешно. Да цедербаумовцы расхохочутся только в ответ на эту «угрозу»!! Что для них ультиматумы, когда они прямо задерживают деньги, травят ЦК и ОТКРЫТО говорят: «Ждём первого провала». Неужели Кржижановский забыл уже, что Цедербаум тряпка в руках пройдох?? И после этого разговаривать ещё об отношении Цедербаума и Плеханова к Кржижановскому и Носкову! Обидно читать эту наивность. Во-первых, и Цедербауму и Плеханову начхать на всех Кржижановских и Носковых. Во-вторых, Плеханов вовсе затёрт цедербаумовцами и прямо говорит, что они его не слушают (да это и так ясно видно из «Искры»). В-третьих, повторяю в сотый раз, Цедербаум есть ноль. Отчего это милейший добряк Кржижановский не подружился здесь с Бронштейном, Гурвичем и Александровой? Напрасно, миляга, опустил этот «шанс» (последний шанс) к «искреннему», «доброму миру»… Не умнее ли будет писать письма прямо этим «хозяевам», чем проливать пустые слезы в жилет тряпичной Мартуше[34]? Попробуй-ка, напиши, это тебя отрезвит! А пока не написал им и не получил самолично от них плевка в рожу, до тех пор не приставай к нам (или к ним) с «миром». Мы-то здесь ясно видим, кто БОЛТАЕТ и кто ВЕРХОВОДИТ у цедербаумовцев. <…> Если Носков всё ещё за мир, пусть приедет и поговорит раза два с Гурвичем. Этого будет довольно, ей-богу!

Нам нужны деньги. Хватит на 2 месяца, а потом шиш. Мы ведь теперь «содержим» негодяев, которые в ЦО плюют и блюют на нас. Это называется «положительной работой». Ich gratuliere![35]

(Письмо Кржижановскому, 4 января)

189

Против секретарства тов. Блюменфельда мы решительно протестовали бы, ибо он, во-первых, неконспиративен (сообщал Друяну о принадлежности Ленина к ЦК), во-вторых, слишком экспансивен, так что спокойность и деловитость ничем не гарантированы, – вплоть даже до опасности скандала и запирания на ключ.

(Письмо Плеханову, 23 января)

190

Когда говорят, что ЦК выбран только 24-мя голосами, т. е. при ничтожном перевесе большинства, и что будто бы в этом обстоятельстве как раз и кроется причина всех дальнейших неприятных осложнений в партийной жизни, то я утверждаю, что это неверно. Что же касается замечания т. Плеханова о моём «формалистическом мышлении», якобы не позволяющем мне взглянуть в корень вещей, то я, право, недоумеваю, что это, собственно говоря, означает?

(Речь о мерах по восстановлению мира в партии на заседании Совета РСДРП, 29 января)

191

Партийный съезд – это именно та коллегия, которая решает вопрос о «дирижёрской палочке». На съезде мы присутствуем, чтобы, между прочим, «драться» и из-за «дирижёрской палочки» (не в грубом, конечно, смысле слова). Там происходит борьба путём билетиков, путём сношений с товарищами и т. д., и там такая борьба из-за состава центров – допустима, а вне съезда она не должна была бы иметь места в партийной жизни.

(То же)

192

Тов. Цедербаум говорил, что оба денежных источника (кстати, до какой степени неправильно (в раздражении) излагает дело редакция, видно и из того, что в письмах к Ц К Цедербаум употреблял даже в кавычках слова «денежные мешки» и нам ставил в упрек такое выражение. На самом же деле выражение это принадлежит не нам, а Цедербауму) – так вот, т. Цедербаум говорил, что оба денежных источника нам известны. Да, они известны, но дело не в известности, а в доступности их. Мне известно, что в ГОД один источник мог бы дать до 10 тысяч, другой до 40, но от этого не легче, так как они мне НЕДОСТУПНЫ. В превращении этих источников из доступных в НЕДОСТУПНЫЕ и выражается то пресечение денежных средств, которое является абсолютно недопустимым приёмом партийной борьбы.

(Речь об издании партийной литературы на заседании Совета РСДРП, 30 января)

193

У нас нет денег. ЦО заваливает нас расходами, явно толкая нас к банкротству, явно рассчитывая на финансовый крах, чтобы принять экстренные меры, сводящие ЦК к нулю. Две-три тысячи рублей необходимы немедленно и во что бы то ни стало. Непременно и немедленно, иначе крах через месяц ПОЛНЫЙ!

(Письмо в ЦК РСДРП, 31 января)

194

Это будет борьба деспотического и отсталого правительства с политически свободным и культурно быстро прогрессирующим народом[36].

(«К русскому пролетариату», 16 февраля)

195

Нет ничего нелепее мнения, что работа по созыву съезда, агитация в комитетах, проведение в них осмысленных и решительных (а не соплявых) резолюций ИСКЛЮЧАЕТ работу «положительную» или противоречит ей. В этом мнении сказывается только не-умение понять создавшуюся теперь в партии политическую ситуацию. Партия разорвана фактически, устав обращён в тряпку, организация оплёвана, – только благодушные пошехонцы могут ещё не видеть этого. А кто это понял, тому должно быть ясно, что на натиск цедербаумовцев надо отвечать натиском же (а не пошлым рассусоливанием о мире и т. п.). Для натиска и надо употребить все силы. Пусть техникой, транспортом, приёмкой займутся ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО подсобные силы, помощники, агенты. Ставить на это членов ЦК – архинеумно. Члены Ц К должны ЗАНЯТЬ все комитеты, мобилизовать большинство, объездить Россию, сплотить своих людей, повести натиск (в ответ на нападки цедербаумовцев), натиск на ЦО, натиск резолюциями, 1) требующими съезда; 2) СПРАШИВАЮЩИМИ редакцию ЦО, подчинится ли она съезду в вопросе о личном составе редакции; 3) клеймящими новую «Искру» без «обывательских нежностей», как сделали на днях Астрахань, Тверь и Урал. Резолюции эти надо печатать в России, мы уже сто раз это говорили.

Я думаю, что у нас в ЦК в самом деле бюрократы и формалисты, а не революционеры. Цедербаумовцы плюют им в рожу, а они утираются и меня поучают: «бесполезно бороться!»… Только бюрократы могут не видеть теперь, что ЦК не есть ЦК и потуги быть им смешны. Либо Ц К станет организацией ВОЙНЫ С ЦО, войны на деле, а не на словах, войны в комитетах, либо ЦК – негодная тряпка, которую поделом выкинут вон. Поймите, христа ради, что централизм разорван цедербаумовцами бесповоротно. Плюньте на идиотские формальности, занимайте комитеты, учите ИХ бороться за партию против заграничной кружковщины, пишите им листки (это не помешает агитации за съезд, а поможет ей!), ставьте на технику подсобные силы. Руководите войной с ЦО или бросьте вовсе смешные претензии на «руководство»… утиркой плевков.

(Письмо в ЦК РСДРП, февраль)

Шаг вперёд, два шага назад

196

Никто не решится отрицать, что ИНТЕЛЛИГЕНЦИЯ, КАК ОСОБЫЙ СЛОЙ современных капиталистических обществ, характеризуется, в общем и целом, ИМЕННО ИНДИВИДУАЛИЗМОМ и неспособностью к дисциплине и организации; в этом, между прочим, состоит невыгодное отличие этого общественного слоя от пролетариата; в этом заключается одно из объяснений интеллигентской дряблости и неустойчивости, так часто дающей себя чувствовать пролетариату; и это свойство интеллигенции стоит в неразрывной связи с обычными условиями её жизни, условиями её заработка, приближающимися в очень и очень многом к условиям МЕЛКОБУРЖУАЗНОГО СУЩЕСТВОВАНИЯ (работа в одиночку или в очень мелких коллективах и т. д.).

197

Тов. Цедербаум горько жаловался в Лиге на резкость моего неодобрения, не замечая, что из его жалоб получается вывод против него самого. Ленин вёл себя, употребляя его же выражение, – бешено. Верно. Он хлопал дверью. Правда. Он возмутил своим поведением (на втором или третьем заседании организации «Искры») оставшихся на собрании членов. Истина. – Но что же отсюда следует? Только то, что мои доводы по существу спорных вопросов были убедительны и подтверждались ходом съезда. В самом деле, если со мной оказались всё же, в конце концов, девять из шестнадцати членов организации «Искры», то ясно, что это произошло, НЕСМОТРЯ на зловредные резкости, ВОПРЕКИ им. Значит, если бы не было «резкостей», то, может быть, ещё больше, чем девять, было бы на моей стороне. Значит, тем более убедительны были доводы и факты, чем большее «возмущение» должны были они перевесить.

198

Психология кружковщины и поразительной партийной незрелости, неспособной выносить свежего ветерка открытых споров перед всеми, сказалась тут воочию. Это – та знакомая российскому человеку психология, которая выражается старинным изречением: либо в зубы, либо ручку пожалуйте! Люди так привыкли к стеклянному колпаку тесной и тёплой компанийки, что упали в обморок от первого же выступления, за своей ответственностью[37], на свободной и открытой арене.

199

Что основанием для разделения <на втором съезде> был ряд весьма МЕЛКИХ ошибок правого крыла, весьма неважных (сравнительно) разногласий, – это обстоятельство (которое поверхностному наблюдателю и филистерскому уму кажется шокирующим) означало БОЛЬШОЙ ШАГ ВПЕРЁД ВСЕЙ НАШЕЙ ПАРТИИ В ЦЕЛОМ. Раньше мы расходились из-за крупных вопросов, которые могли иногда даже оправдать и раскол, теперь мы сошлись уже на всем крупном и важном, теперь нас разделяют лишь ОТТЕНКИ, из-за которых можно и ДОЛЖНО спорить, но нелепо и ребячески было бы расходиться.

200

Не могу не вспомнить <…> одного разговора моего на съезде с кем-то из делегатов «центра». «Какая тяжёлая атмосфера царит у нас на съезде! – жаловался он мне. – Эта ожесточённая борьба, эта агитация друг против друга, эта резкая полемика, это нетоварищеское отношение!..» «Какая прекрасная вещь – наш съезд! – отвечал я ему. – Открытая, свободная борьба. Мнения высказаны. Оттенки обрисовались. Группы наметились. Руки подняты. Решение принято. Этап пройден. Вперёд! – вот это я понимаю. Это – жизнь. Это – не то, что бесконечные, нудные интеллигентские словопрения, которые кончаются не потому, что люди решили вопрос, а просто потому, что устали говорить…»

201

Пользуюсь этим случаем, чтобы раз навсегда предоставить всем моим оппонентам публикацию всех моих частных писем, буде они считают это полезным для дела.

202

Тов. Цедербаум очень метко выразился на этот счет, сказавши, что я перебрался «с оружием и багажом». Тов. Цедербаум охотно употребляет военные сравнения: поход на Лигу, сражение, неизлечимые раны и пр. и пр. Признаться, я тоже питаю большую слабость к военным сравнениям, особенно в настоящее время, когда с таким захватывающим интересом следишь за вестями с Тихого океана. Но, ведь, если говорить по-военному, тов. Цедербаум, то дело вот как было. Мы завоевали два форта на съезде партии. Вы атаковали их на съезде Лиги. После первой же лёгкой перестрелки мой коллега, комендант одной крепости, открывает ворота неприятелю. Я, разумеется, собираю свою маленькую артиллерию и ухожу в другой, почти неукреплённый форт – «отсиживаться» от подавляющего своей численностью неприятеля. Я даже предлагаю мир: где же воевать с двумя державами? Но новые союзники, в ответ на предложение мира, бомбардируют мой «остатний» форт. Я отстреливаюсь. Тогда мой бывший коллега – комендант – с великолепным негодованием восклицает: смотрите-ка, добрые люди, какой у этого Чемберлена недостаток миролюбия!

203

Ровно ничего, кроме ОППОРТУНИЗМА, не выражают эти «страшные словечки»: якобинство и т. п. Якобинец, неразрывно связанный с ОРГАНИЗАЦИЕЙ пролетариата, СОЗНАВШЕГО свои классовые интересы, это и есть РЕВОЛЮЦИОННЫЙ СОЦИАЛ-ДЕМОКРАТ. Жирондист, тоскующий о профессорах, гимназистах, боящийся диктатуры пролетариата, вздыхающий об абсолютной ценности демократических требований, это и есть ОППОРТУНИСТ.

204

«Форма» нашей работы отстала, по сравнению с бундовской, непозволительно, отстала до того, что это колет глаза, вызывает краску стыда у всякого, кто не смотрит на дела своей партии «ковыряя в носу».

205

Макадзюб из новой «Искры», с глубокомыслием которого мы уже познакомились, изобличает меня в том, что партия представляется мне «как огромная фабрика» с директором, в виде ЦК, во главе её. Макадзюб и не догадывается, что выдвинутое им страшное слово сразу выдаёт психологию буржуазного интеллигента, не знакомого ни с практикой, ни с теорией пролетарской организации. Именно фабрика, которая кажется иному одним только пугалом, представляет из себя ту высшую форму капиталистической кооперации, которая объединила, дисциплинировала пролетариат, научила его организации, поставила его во главе всех остальных слоёв трудящегося и эксплуатируемого населения. Именно марксизм, как идеология обученного капитализмом пролетариата, учил и учит неустойчивых интеллигентов различию между эксплуататорской стороной фабрики (дисциплина, основанная на страхе голодной смерти) и её организующей стороной (дисциплина, основанная на совместном труде, объединённом условиями высокоразвитого технически производства). Дисциплина и организация, которые с таким трудом даются буржуазному интеллигенту, особенно легко усваиваются пролетариатом именно благодаря этой фабричной «школе». Смертельная боязнь перед этой школой, полное непонимание её организующего значения характерны именно для приёмов мысли, отражающих мелкобуржуазные условия существования, порождающих тот вид анархизма, который немецкие социал-демократы называют Edelanarchismus, т. е. анархизм «благородного» господина, барский анархизм, как я бы сказал. Русскому нигилисту этот барский анархизм особенно свойственен. Партийная организация кажется ему чудовищной «фабрикой», подчинение части целому и меньшинства большинству представляется ему «закрепощением» (см. фельетоны Аксельрода), разделение труда под руководством центра вызывает с его стороны трагикомические вопли против превращения людей в «колесики и винтики».

(май)

***

206

Носков (и Гальперин, видимо) застряли, по-моему, на очевидно отсталой точке зрения. Они все ещё «живут в ноябре», когда дрязга заполоняла всё в нашей партийной борьбе, когда позволительно было надеяться на то, что всё «само обойдётся» при некоторой личной уступчивости и т. д. Теперь эта точка зрения антиквирована, и держаться её – значит либо быть попугаем, твердящим одно и то же без смысла, либо быть политическим флюгером, либо отказываться от всякой руководящей роли и превращаться в глухонемого извозчика, приказчика. <…> Пора бросить старые жупелы, будто всякая такая борьба есть раскол, пора перестать прятать себе голову под крыло, заслоняясь от своих партийных обязанностей ссылками на «положительную работу»… извозчиков и приказчиков, пора отказаться от того мнения, над которым скоро дети будут смеяться, что агитация за съезд есть ленинская интрига. Повторяю: членам ЦК грозит серьёзнейшая опасность стать совсем отсталыми чудаками. У кого есть хоть капля политической чести и политической честности, тот должен перестать вилять и хитрить.

(Письмо Красину, май)

207

Недавно вышла новая брошюра Бронштейна, как было заявлено, под редакцией «Искры». Таким образом, она является как бы «Сredo» новой «Искры». Брошюра представляет собою самое наглое лганье, извращение фактов. И это делается под редакцией ЦО. Работа искряков поносится всячески, экономисты-де сделали гораздо больше, у искряков не было инициативы, о пролетариате они не думали, заботились больше о буржуазной интеллигенции, вносили всюду мертвящий бюрократизм, – работа их сводилась к осуществлению программы знаменитого «Сrеdо». II съезд – это, по его словам, реакционная попытка закрепить кружковые методы организации и т. д. Брошюра эта – пощёчина и теперешней редакции ЦО, и всем партийным работникам. Читая такую брошюру, ясно видишь, что «меньшинство» так изолгалось, так фальшивит, что ничего жизненного создать будет неспособно.

(Письмо Стасовой, Ленгнику и др., 14 октября)

208

Хотя услуга нам при нужде дорога,

Но за неё не всяк умеет взяться,

Не дай нам Бог со Струве связаться,

Услужливый Струве опаснее врага!

(«Услужливый либерал», октябрь)

209

Говорят иногда: нельзя пользоваться частными письмами в политической борьбе. Это неверно. Когда частные письма открывают злоупотребления должностных лиц партии, обязательно пользоваться такими письмами. Плеханов пользовался частными письмами в своём Vademecum даже не по отношению к должностным лицам. Кроме того, те письма, о которых идёт речь, вовсе не частные, а переписка членов ЦК по делам ЦК. И я, как член ЦК, и Вы, как агент ЦК, обязаны помешать попытке скрыть истину от партии. По всем этим причинам я считаю настоятельно необходимым, чтобы Вы тотчас же прислали мне эти письма или по крайней мере полные копии с них. Конечно, часть их конспиративна, и мы никогда не разоблачим этой части. Но то, что касается интересов всей партии и не содержит в себе ничего конспиративного, должно быть разоблачено. Как это сделать и когда, об этом мы здесь подумаем. НЕПРЕМЕННО ответьте мне как можно скорее на это письмо. Не беда, если Вы напишете плохо по-русски. Можно даже написать и по-еврейски. Отвечайте во всяком случае немедленно.

(Письмо Таршису, ноябрь)

210

Вообще денежный вопрос самый отчаянный, ибо требуется масса на посылку людей в Россию (спрос громадный) и на транспорт. Надо приложить все усилия, чтобы достать большой куш. Теперь только за этим дело, всё остальное есть. Но без куша неизбежно такое невыносимое, томительное прозябание, какое мы ведём здесь теперь. Надо разорваться, но достать куш.

(Письмо Малиновскому, 2 ноября)

211

Тактика меньшинства выяснилась вполне, в её новом виде: полное игнорирование и замалчивание литературы большинства и существования большинства, устранение полемики из ЦО и важничанье с положительной работой (недавно редакция ЦО выпустила печатно, но «только для членов партии» письмо к партийным организациям о плане участия социал-демократов в земской кампании: невероятное важничанье невероятными пошлостями. Здесь вышел разбор и разнос этого письма Лениным.

(Письмо Малиновскому, 21 ноября)

212

В этом органе теперь вся суть, без него мы идём к верной, бесславной смерти. Во что бы то ни стало, ценой чего угодно надо достать деньжонок, хоть пару тысяч что ли, и начать немедленно, иначе мы режем сами себя. Возлагать ВСЕ надежды на съезд могут только безнадёжные глупцы, ибо ясно, что Совет сорвёт всякий съезд, сорвёт ещё до созыва. Поймите меня хорошенько, ради Бога: я не предлагаю бросить агитации за съезд, отказаться от этого лозунга, но только ребята могут ограничиваться теперь этим, не видя, что суть в силе. Пусть резолюции о съезде сыпятся по-прежнему, но НЕ В ЭТОМ ГВОЗДЬ, неужели можно не видеть этого? ОК или бюро большинства необходимо, но без органа это будет жалкий нуль, одна комедия, мыльный пузырь, который лопнет с первым провалом. Во что бы то ни стало орган и деньги, деньги сюда, зарежьте кого хотите, но давайте денег. Организационный комитет или бюро большинства должно дать нам полномочия на орган (поскорее, поскорее) и объезжать комитеты, но если бы ОК вздумал СНАЧАЛА поднять «положительную работу» и ОТЛОЖИТЬ ПОКА орган, то нас зарезал бы именно такой идиотский Организационный комитет. Наконец, издавать что-либо в России, входить хоть в какие ни на есть сделки с поганой сволочью из ЦК значит уже прямо предательствовать. Что Ц К хочет разделить и раздробить русских и заграничных большевиков, это ясно, это его давний план, и только самые желторотые глупцы могли бы попасться на эту удочку. Затевать орган в России при помощи ЦК – безумие, прямое безумие или предательство, так выходит и так выйдет по объективной логике событий, потому что устроители органа или популярного органа окажутся неминуемо одураченными всякой паскудной гнидой вроде Центрального Комитета. Я это прямо предсказываю и заранее махаю рукой совершенно на таких людей. <…> Если хотите работать вместе, то надо идти в ногу и сговариваться, действовать по сговору (а не вопреки сговора и не без сговора), а это прямо позор и безобразие: поехали за деньгами для органа, а занялись чёрт знает какими говёнными делами.

(Письмо Малиновскому, Залкинд и Финкельштейну, 3 декабря)

213

Носков, Гальперин, Красин и прочие гады…

(Письмо Залкинд, 12 декабря)

214

Дорогая зверушка! <…> Черкните о своём здоровье и, главное, будьте бодры; помните, что мы с Вами ещё не так стары, – всё ещё впереди. Крепко обнимаю.

(Письмо Эссен, 24 декабря)

1905 год

(№№ отрывков: 215−256)

215

Вот уж подлинная игра в парламентаризм! «Померяться силами» – до чего унижает это великое понятие наша краснобайствующая интеллигентская сволочь, когда сводит его к манифестации кучки рабочих в земском собрании! Какая истерическая суетня, хватающаяся за минутную конъюнктуру!

(Письмо NN, 6 января)

Падение Порт-Артура

216

Прогрессивная, передовая Азия нанесла непоправимый удар отсталой и реакционной Европе. Десять лет тому назад эта реакционная Европа, с Россией во главе, обеспокоилась разгромом Китая молодой Японией и объединилась, чтобы отнять у неё лучшие плоды победы. Европа охраняла установившиеся отношения и привилегии старого мира, его предпочтительное право, веками освящённое исконное право на эксплуатацию азиатских народов. Возвращение Порт-Артура Японией есть удар, нанесенный всей реакционной Европе. Россия шесть лет владела Порт-Артуром, затратив сотни и сотни миллионов рублей на стратегические железные дороги, на создание портов, на постройку новых городов, на укрепление крепости, которую вся масса подкупленных Россией и раболепствующих перед Россией европейских газет прославила неприступною. Военные писатели говорят, что по своей силе Порт-Артур равнялся шести Севастополям. И вот маленькая, всеми до тех пор презираемая, Япония в восемь месяцев овладевает этой твердыней, после того как Англия и Франция вместе возились целый год со взятием одного Севастополя. <…>

Офицерство оказалось необразованным, неразвитым, неподготовленным, лишённым тесной связи с солдатами и не пользующимся их доверием. Темнота, невежество, безграмотность, забитость крестьянской массы выступили с ужасающей откровенностью при столкновении с прогрессивным народом в современной войне, которая так же необходимо требует высококачественного человеческого материала, как и современная техника. <…>

Гроб повапленный – вот чем оказалось самодержавие в области внешней защиты, наиболее родной и близкой ему, так сказать, специальности. События подтвердили правоту тех иностранцев, которые смеялись, видя, как десятки и сотни миллионов рублей бросаются на покупку и постройку великолепных военных судов, и говорили о бесполезности этих затрат при неумении обращаться с современными судами, при отсутствии людей, способных со знанием дела пользоваться новейшими усовершенствованиями военной техники. Отсталыми и никуда не годными оказались и флот, и крепость, и полевые укрепления, и сухопутная армия. <…>

Сознательный пролетариат, будучи беспощадным врагом войны, неизбежного и неустранимого спутника всякого классового господства вообще, – не может закрывать глаза на революционную задачу, выполняемую разгромившей самодержавие японской буржуазией. Пролетариат враждебен всякой буржуазии и всяким проявлениям буржуазного строя, но эта враждебность не избавляет его от обязанности различения исторически прогрессивных и реакционных представителей буржуазии. Вполне понятно поэтому, что наиболее последовательные и решительные представители революционной международной социал-демократии, Жюль Гед во Франции и Гайндман в Англии, выразили без обиняков свои симпатии к Японии, громящей русское самодержавие.

(14 января)

217

Центры (ЦО, ЦК и Совет) ПОРВАЛИ с партией, сорвали и II и III съезд, надули партию самым площадным образом, узурпировали свои местечки по-бонапартистски. Какая же тут может быть речь о законном существовании центров? Законно ли владеет деньгами мошенник, сцапавший их по подложному векселю?

(Письмо Цюрихской группе большевиков, 18 января)

218

Вопрос об адвокате. Адвокатов надо брать в ежовые рукавицы и ставить в осадное положение, ибо эта интеллигентская сволочь часто паскудничает. Заранее им объявлять: если ты, сукин сын, позволишь себе хоть самомалейшее неприличие ИЛИ ПОЛИТИЧЕСКИЙ ОППОРТУНИЗМ (говорить о неразвитости, о неверности социализма, об увлечении, ОБ ОТРИЦАНИИ СОЦИАЛ-ДЕМОКРАТАМИ НАСИЛИЯ, о мирном характере их учения и движения и т. д. или хоть что-либо подобное), то я, подсудимый, тебя оборву тут же публично, назову подлецом, заявлю, что отказываюсь от такой защиты и т. д. И приводить эти угрозы в исполнение. Брать адвокатов только умных, других не надо.

(Письмо Стасовой, 19 января)

219

Прекурьезна, с этой точки зрения, та задача, которую ставит себе партия социалистов-революционеров в программе-минимум: «использовать, в интересах социализма и борьбы против буржуазно-собственнических начал, как общинные, так и вообще трудовые воззрения, традиции и формы жизни русского крестьянства, и в особенности взгляд на землю, как на общее достояние всех трудящихся». Эта задача кажется, на первый взгляд, совершенно безвредным, чисто академическим повторением давно опровергнутых и теорией и жизнью общинных утопий. Но на самом деле перед нами стоит тут насущный политический вопрос, решение которого русская революция обещает дать в ближайшем будущем: кто кого использует? революционная ли интеллигенция, мнящая себя социалистической, использует в интересах борьбы с буржуазно-собственническими началами трудовые воззрения крестьянства? или буржуазно-собственническое и в то же время трудовое крестьянство использует социалистическую фразеологию революционно-демократической интеллигенции в интересах борьбы против социализма?

(«От народничества к марксизму», 24 января)

220

Ради Бога, не доверяйте меньшевикам и ЦК и проводите безусловно, повсюду и самым решительным образом раскол, раскол и раскол. Мы здесь, увлекшись революцией, соединились было с меньшевиками на одном публичном собрании, но они нас надули и тут позорно. Кто не хочет остаться в дурачках, того мы предупреждаем настоятельно: раскол и раскол безусловный.

(Письмо NN, 29 января)

221

Заграничные газеты, подобно нашим корреспондентам, отмечают тот факт, что полиция умышленно давала пошире и посвободнее разрастись стачечному движению, что правительство вообще (и великий князь Владимир в особенности) ХОТЕЛО вызвать кровавую расправу при наиболее выгодных для него условиях. Английские корреспонденты указывают даже, что энергичное участие именно зубатовцев в движении должно было быть особенно выгодным для правительства при таком положении дел. Интеллигенция революционная и сознательные пролетарии, которые всего скорее бы, вероятно, запаслись оружием, не могли не чуждаться зубатовского движения, не могли не сторониться от него. Правительство имело таким образом особенно свободные руки и играло беспроигрышную игру: пойдут-де на демонстрацию наиболее мирные, наименее организованные, наиболее серые рабочие; с ними сладить ничего не стоит нашему войску, а урок пролетариату будет дан хороший; повод для расстрела на улицах всех и каждого будет великолепный <…>

Но существование такого плана нисколько не исключает и того, что поп Гапон мог быть БЕССОЗНАТЕЛЬНО орудием такого плана. Наличность либерального, реформаторского движения среди некоторой части молодого русского духовенства не подлежит сомнению: это движение нашло себе выразителей и на собраниях религиозно-философского общества, и в церковной литературе. Это движение получило даже своё название: «новоправославное» движение. Нельзя поэтому безусловно исключить мысль, что поп Гапон мог быть искренним христианским социалистом, что именно кровавое воскресенье толкнуло его на вполне революционный путь. Мы склоняемся к этому предположению, тем более, что письма Гапона, написанные им после бойни 9 января о том, что «у нас нет царя», призыв его к борьбе за свободу и т. д., – всё это факты, говорящие в пользу его честности и искренности, ибо в задачи провокатора никак уже не могла входить такая могучая агитация за продолжение восстания.

(«Поп Гапон», 31 января)

222

Единственная наша сила – открытая прямота и сплочённость, энергия натиска. А люди, кажется, размякли по случаю «революции»!! Когда организованность во сто крат более нужна, они продаются дезорганизаторам.

Из поправок к проекту декларации и съезда (изложенных в письме донельзя неясно) видно, что носятся с «лояльностью»: Финкельштейн прямо пишет это слово и добавляет: если не помянуть центров, никто на съезд не пойдет! Ну, господа, я держу пари, что если Вы ТАК будете действовать, то Вы никогда не получите съезда и никогда не выйдете из-под башмака у бонапартистов ЦО и ЦК. Собирать съезд ПРОТИВ центров, коим выражено недоверие, собирать съезд от имени РЕВОЛЮЦИОННОГО бюро (несуществующего и фиктивного, если пресмыкаться перед лояльным уставом) и признавать БЕЗУСЛОВНОЕ право быть на съезде и 9-ти бонапартистам, и Лиге (ха-ха!), и бонапартистским креатурам (новоиспечённые комитеты) это значит делать себя смешным и подрывать всякое уважение к себе. Можно и должно было пригласить центры, но признавать их решающий голос, это, повторяю, безумие. Конечно, центры все равно не пойдут на НАШ съезд, но к чему же давать повод лишний раз плюнуть себе в харю?[38] <…>

Право, я часто думаю, что из большевиков 9/10 действительно жалкие формалисты, которые абсолютно не способны воевать. Я бы их всех отдал Цедербауму. Либо мы сплотим действительно железной организацией тех, кто хочет воевать, и этой маленькой, но крепкой партией будем громить рыхлое чудище новоискровских разношёрстных элементов, либо мы докажем своим поведением, что мы заслуживаем гибели, как презренные формалисты. <…>

Когда раскол стал фактом, стало видно, что мы МАТЕРИАЛЬНО СЛАБЕЕ ВО МНОГО РАЗ. Нам нужно ещё превратить нашу моральную силу в материальную. У меньшевиков больше денег, больше литературы, больше транспортов, больше агентов, больше «имён», больше сотрудников. Было бы непростительным ребячеством не видеть этого. <…> Нужны деньги. Архинелеп план съезда В ЛОНДОНЕ, ибо это будет стоить вдвое больше. Мы не можем остановить «Вперёда», а долгий отъезд остановит его. Съезд должен быть прост, короток, немногочисленен. Это – съезд для организации войны. По всему видно, что вы на этот счет делаете себе иллюзии. <…>

Нужны молодые силы. Я бы советовал прямо расстреливать на месте тех, кто позволяет себе говорить, что людей нет. В России людей тьма, надо только шире и смелее, смелее и шире, ещё раз шире и ещё раз смелее вербоватъ молодёжь, НЕ БОЯСЬ ЕЁ. Время военное. Молодежь решит исход всей борьбы, и студенческая и ещё больше рабочая молодежь. Бросьте все старые привычки неподвижности, чинопочитания и пр. Основывайте из молодёжи СОТНИ кружков вперёдовцев и поощряйте их работать вовсю. Расширяйте комитет ВТРОЕ приёмом молодежи, создавайте пяток или десяток подкомитетов, «кооптируйте» всякого и каждого честного и энергичного человека. Давайте право любому подкомитету писать и издавать листки без всякой волокиты (не беда, если ошибётся: мы во «Впереде» «мягко» поправим), Надо с отчаянной быстротой объединять и пускать в ход всех революционно-инициативных людей. Не бойтесь их неподготовленности, не дрожите по поводу их неопытности и неразвитости.

(Письмо Малиновскому и Драбкину, 11 февраля)

223

Загляните вы, пожалуйста, г. редактор «Искры», в любое немецкое рабочее собрание, посмотрите, какой ненавистью горят лица по отношению хотя бы к полиции, какие сыпятся озлобленные сарказмы, как сжимаются кулаки. Какая сила сдерживает эту жгучую потребность немедленной расправы с издевающимися над народом буржуями и их лакеями? Сила организации и дисциплины, сила сознания, сознания того, что индивидуальные убийства нелепы, что не настал ещё час серьёзной, народной, революционной борьбы, что нет подходящей для этого политической конъюнктуры.

(«Должны ли мы организовать революцию», февраль)

224

Люблю я, когда люди ругаются – значит, знают, что делают, и линию имеют.

(Письмо Драбкину, 11 марта)

225

ТАЙНЫЙ раскол партии относится к открытому расколу (по своему морально-политическому значению и по своим морально-политическим последствиям) приблизительно так же, как тайный адюльтер относится к открытой свободной любви. <…>

Меньшевики, разумеется, проваливают съезд. Никакие увещания, что на съезде допустимы всякие сделки, что иначе борьба принимает такие же гнусные формы, как тайная и продажная любовь, на них не действуют. Кстати сказать, если со стороны меньшевиков, раз они решили не стесняться насчет «продажной любви», эта тактика естественна и понятна, то со стороны ПРИМИРЕНЦА Плеханова она явилась громадной ошибкой. <…> Плеханов тоже предпочёл «продажную любовь», то есть тайный раскол, попытке прямо и открыто объясниться и договориться до конца. И что же мы видим теперь? Меньшевики вынуждены прийти, хотя и робко, непоследовательно, хотя и поздно, к исходу, предложенному большевиками. Большевики настояли на своём и добились созыва съезда, справедливо говоря, что если обеим «дражайшим половинам» не суждено более «сожительствовать», то надо разойтись открыто, а не прятаться подобно подленьким трусишкам.

(«Первый шаг», 23 марта)

Социал-демократия и временное революционное правительство

226

Энгельс указывает на опасность непонимания вождями пролетариата НЕПРОЛЕТАРСКОГО характера переворота, а умный Пиккер выводит отсюда опасность того, чтобы вожди пролетариата, отгородившие себя и программой и тактикой (т.е. всей пропагандой и агитацией) и организацией от революционной демократии, играли руководящую роль в создании демократической республики. Энгельс видит опасность в смешении вождём мнимосоциалистического и реальнодемократического содержания переворота, а умный Пиккер выводит отсюда опасность того, чтобы пролетариат вместе с крестьянством брал на себя сознательно диктатуру в проведении демократической республики, как последней формы буржуазного господства и как наилучшей формы для классовой борьбы пролетариата с буржуазией. Энгельс видит опасность в фальшивом, ложном положении, когда говорят одно, а делают другое, когда обещают господство одного класса, а обеспечивают из деле господство другого класса; Энгельс в этой фальши видит неизбежность безвозвратной политической гибели, а умный Пиккер выводит отсюда опасность гибели вследствие того, что буржуазные сторонники демократии не дадут пролетариату и крестьянству обеспечить действительно демократической республики. Умный Пиккер никак не в силах понять, что ТАКАЯ гибель, гибель вождя пролетариата, гибель тысяч пролетариев в борьбе за действительно демократическую республику, будучи физической гибелью, не только не есть политическая гибель, а, напротив, есть величайшее политическое завоевание пролетариата, величайшее осуществление им его гегемонии в борьбе за свободу. Энгельс говорит о политической гибели того, кто бессознательно сбивается с своей классовой дороги на чужую классовую дорогу, а умный Пиккер, благоговейно цитируя Энгельса, говорит о гибели того, кто пойдет дальше и дальше по верной классовой дороге.

227

Вы понимаете что-нибудь, читатель? Пролетариат не остановится перед устрашением, ведущим к восстановлению абсолютизма, в случае, если будет грозить мнимоконституционная уступка! Это все равно, как если бы я сказал: мне грозит египетская казнь в виде однодневного разговора с одним Пиккером; поэтому на худой конец я прибегаю к устрашению, которое может привести только к двухдневному разговору с Пиккером и Цедербаумом. Ведь это просто сапоги всмятку, почтеннейший!

Мысль, которая мерещилась Пиккеру, когда он писал воспроизведённую вами бессмыслицу, состоит в следующем: если в эпоху демократического переворота пролетариат станет устрашать буржуазию социалистической революцией, то это поведёт только к реакции, ослабляющей и демократические завоевания. Только и всего. Ни о восстановлении абсолютизма в первоначальном виде, ни о готовности пролетариата на худой конец прибегать к худой глупости не может быть, понятно, и речи. Все дело сводится опять-таки к тому различию между демократическим и социалистическим переворотом, которое Пиккер забывает <…> Теория, отказывающаяся от идеи революционно-демократической диктатуры, не может быть названа иначе, как философическим рассмотрением «задней» русского пролетариата. Революционный социал-демократ с презрением отбросит от себя подобную теорию. Накануне революции он будет не только указывать «худой конец» её. Нет, он будет также указывать на возможность лучшего конца. Он будет мечтать, – он обязан мечтать, если он не безнадежный филистер, – о том, что после гигантского опыта Европы, после невиданного размаха энергии рабочего класса в России, нам удастся разжечь, как никогда, светильник революционного света перед темной и забитой массой, нам удастся, – благодаря тому, что мы стоим на плечах целого ряда революционных поколений Европы, – осуществить с невиданной ещё полнотой все демократические преобразования, всю нашу программу-минимум; нам удастся добиться того, чтобы русская революция была не движением нескольких месяцев, а движением многих лет, чтобы она привела не к одним только мелким уступкам со стороны властей предержащих, а к полному ниспровержению этих властей. А если это удастся, – тогда… тогда революционный пожар зажжёт Европу; истомившийся в буржуазной реакции европейский рабочий поднимется в свою очередь и покажет нам, «как это делается»; тогда революционный подъём Европы окажет обратное действие на Россию и из эпохи нескольких революционных лет сделает эпоху нескольких революционных десятилетий, тогда… но мы успеем ещё не раз поговорить о том, ЧТО мы сделаем «тогда», поговорить не из проклятого женевского далека, а перед тысячными собраниями рабочих на улицах Москвы и Петербурга, перед свободными сходками русских «мужиков».

228

Освободившись от кошмара аксельродовской (или люксембурговской?) теории организации-процесса, Гельфанд сумел, наконец, пойти вперед, вместо того, чтобы пятиться, подобно раку, назад. Он не захотел делать «Сизифову работу» бесконечных поправок к пиккеровским и цедербаумовским глупостям. Он выступил прямо (к сожалению, вместе с Бронштейном) с защитой идеи революционно-демократической диктатуры, – идеи об обязанности социал-демократии принять участие во временном революционном правительстве после низвержения самодержавия. Тысячу раз прав Гельфанд, когда он говорит, что социал-демократия не должна бояться смелых шагов вперед, не должна опасаться нанесения совместных «ударов» врагу рука об руку с революционной буржуазной демократией, при обязательном (очень кстати напоминаемом) условии не смешивать организации; врозь идти, вместе бить; не скрывать разнородности интересов; следить за своим союзником, как за своим врагом, и т. д.

Но чем горячее наше сочувствие всем этим лозунгам отвернувшегося от хвостистов революционного социал-демократа, тем неприятнее поразили нас некоторые неверные ноты, взятые Гельфандом. <…> Неверны положения Гельфанда, что «революционное временное правительство в России будет правительством рабочей демократии», что «если социал-демократия будет во главе революционного движения русского пролетариата, то это правительство будет социал-демократическим», что социал-демократическое временное правительство «будет целостное правительство с социал-демократическим большинством». Этого Н Е МОЖЕТ БЫТЬ, если говорить не о случайных, мимолётных эпизодах, а о сколько-нибудь длительной, сколько-нибудь способной оставить след в истории революционной диктатуре. Этого не может быть, потому что сколько-нибудь прочной (конечно, не безусловно, а относительно) может быть лишь революционная диктатура, опирающаяся на громадное большинство народа. Русский же пролетариат составляет сейчас меньшинство населения России. Стать громадным, подавляющим большинством он может лишь при соединении с массой полупролетариев, полухозяйчиков, т. е. с массой мелкобуржуазной городской и сельской бедноты. И такой состав социального базиса возможной и желательной революционно-демократической диктатуры отразится, конечно, на составе революционного правительства, сделает неизбежным участие в нём или даже преобладание в нём самых разношерстных представителей революционной демократии. Было бы крайне вредно делать себе на этот счёт какие бы то ни было иллюзии. Если пустозвон Бронштейн пишет теперь (к сожалению, рядом с Гельфандом), что «священник Гапон мог появиться однажды», что «второму Гапону нет места», то это исключительно потому, что он пустозвон. Если бы в России не было места второму Гапону, то у нас не было бы места и для действительно «великой», до конца доходящей, демократической революции. Чтобы стать великой, чтобы напомнить 1789−1793, а не 1848−1850-ые годы, и превзойти их, она должна поднять к активной жизни, к героическим усилиям, к «основательному историческому творчеству» гигантские массы, поднять из страшной темноты, из невиданной забитости, из невероятной одичалости и беспросветной тупости.

(12 апреля)

***

229

Участвовать во временном правительстве вместе с буржуазной революционной демократией, – плачутся они, да ведь это значит освящать буржуазный строй, освящать сохранение тюрем и полиции, безработицы и нищеты, собственности и проституции. Это довод, достойный либо анархистов, либо народников.

(«Революционно-демократическая диктатура пролетариата и крестьянство», 12 апреля)

230

ЦК считает долгом довести до сведения Совета партии, что развитие партийного кризиса в России достигло таких размеров, когда останавливается почти вся партийная работа. Положение в комитетах запуталось до последней степени. Нет почти ни одного тактического или организационного вопроса, который не возбуждал бы на местах самых ожесточённых разногласий между фракциями, притом чаще всего не столько по существу, сколько вследствие принадлежности спорящих к различным частям партии. Ни Совет партии, ни ЦО, ни ЦК не пользуются необходимым авторитетом у большинства партийных работников, повсюду возникают двойные организации, тормозящие работу друг друга и дискредитирующие партию в глазах пролетариата.

(Открытое письмо председателю совета РСДРП, 23 апреля)

231

Хорошее – скажи и ещё раз скажи.

(Речь об отношении к тактике правительства накануне переворота на III съезде РСДРП, 1 мая)

232

Диктатура организация не «порядка», а организация войны.

(Доклад об участии социал-демократии во временном революционном правительстве на III съезде РСДРП, 1 мая)

233

Пугать якобинством в момент революции величайшая пошлость. Демократическая диктатура, как я уже указывал, есть не организация «порядка», а организация войны. Если бы мы даже завладели Петербургом и гильотинировали Николая, то имели бы перед собой несколько Вандей. И Маркс прекрасно понимал это, когда в 1848 г. в «Новой Рейнской Газете» напоминал о якобинцах. Он говорил: «Террор 1893 г. есть не что иное, как плебейский способ разделаться с абсолютизмом и контрреволюцией». Мы тоже предпочитаем разделываться с русским самодержавием «плебейским» способом и предоставляем «Искре» способы жирондистские.

(То же)

234

Интеллигенцию всегда нужно держать в ежовых рукавицах.

(Речь при обсуждении устава партии на III съезде РСДРП, 4 мая)

235

Гапон говорил мне, что стоит на точке зрения с.-д., но по некоторым соображениям он не считает возможным заявить это открыто. Я ему сказал, что дипломатия вещь очень хорошая, – но не между революционерами. <…> На меня он произвёл впечатление человека безусловно преданного революции, инициативного и умного, хотя, к сожалению, без выдержанного революционного миросозерцания.

(Речь по вопросу о практических соглашениях с эсерами на III съезде РСДРП, 6 мая)

236

Кто борется настоящим образом, тот естественно борется за ВСЁ.

(«Политические софизмы», 18 мая)

237

«Радикалы – в ужасе кричит «Таймс» – держатся теоретических принципов французского Конвента. Доктрина равенства и равноправия всех граждан, суверенности народа и проч. «оказалась, как показали уже события, одной из самых, может быть, зловредных среди всех измышлений гибельной софистики, которую Жан-Жак Руссо завещал человечеству». «Это главный краеугольный камень, корень якобинизма, одно уже присутствие которого имеет роковое значение для преуспеяния справедливой и целебной реформы».

Оппортунисты либерализма трогательно обнимаются с оппортунистами социал-демократии в своем пристрастии к употреблению этого пугала «якобинизма». В эпоху демократической революции пугать якобинизмом могут только безнадёжные реакционеры или безнадёжные филистеры.

(«Советы консервативной буржуазии», 3 июня)

238

Точно стадо дикарей армада русских судов налетела прямиком на великолепно вооружённый и обставленный всеми средствами новейшей защиты японский флот.

(«Разгром», 9 июня)

239

ЦК сейчас же после съезда послал письмо в «Лигу» и заведующим техникой и кассой партии, прося первую – высказаться о своем отношении к III съезду, вторых – передать партийное имущество ЦК. Ответа ни на одно письмо не последовало. Новоискровцы не прочь были от имени всей партии пользоваться партийной типографией и складом, получать деньги от немецкой социал-демократии, от заграницы вообще, но дать отчёт партии в употреблении партийного имущества и расходовании партийных средств они не пожелали. Комментировать такое поведение мы считаем излишним.

(Третий шаг назад, 3 июля)

Две тактики социал-демократии в демократической революции

240

Степень экономического развития России (условие объективное) и степень сознательности и организованности широких масс пролетариата (условие субъективное, неразрывно связанное с объективным) делают невозможным немедленное полное освобождение рабочего класса. Только самые невежественные люди могут игнорировать буржуазный характер происходящего демократического переворота; – только самые наивные оптимисты могут забывать о том, как ещё мало знает масса рабочих о целях социализма и способах его осуществления. <…> В ответ на анархические возражения, будто мы откладываем социалистический переворот, мы скажем: мы не откладываем его, а делаем первый шаг к нему единственно возможным способом по единственно верной дороге, именно по дороге демократической республики. Кто хочет идти к социализму по другой дороге, помимо демократизма политического, тот неминуемо приходит к нелепым и реакционным, как в экономическом, так и в политическом смысле, выводам. Если те или другие рабочие спросят нас в соответствующий момент: почему бы не осуществить нам программы-максимум, мы ответим им указанием на то, как чужды ещё социализму демократически настроенные массы народа, как неразвиты ещё классовые противоречия, как неорганизованны ещё пролетарии.

241

РЕАКЦИОННА мысль искать спасения рабочему классу в чём бы то ни было, кроме дальнейшего развития капитализма. В таких странах, как Россия, рабочий класс страдает не столько от капитализма, сколько от недостатка развития капитализма. Рабочий класс БЕЗУСЛОВНО ЗАИНТЕРЕСОВАН поэтому в самом широком, самом свободном, самом быстром развитии капитализма.

242

В ИЗВЕСТНОМ СМЫСЛЕ буржуазная революция БОЛЕЕ ВЫГОДНА пролетариату, чем буржуазии. Именно вот в каком смысле несомненно это положение: буржуазии выгодно опираться на некоторые остатки старины против пролетариата, например, на монархию, на постоянную армию и т. п.

<…> Наоборот, рабочему классу выгоднее, чтобы необходимые преобразования в буржуазно-демократическом направлении прошли именно не реформаторским, а революционным путём, ибо реформаторский путь есть путь затяжек, проволочек, мучительно-медленного отмирания гниющих частей народного организма. От гниения их страдает прежде всего и больше всего пролетариат и крестьянство. Революционный путь есть путь быстрой, наименее болезненной по отношению к пролетариату операции, путь прямого удаления гниющих частей, путь наименьшей уступчивости и осторожности по отношению к монархии и соответствующим ей омерзительным и гнусным, гнилым и заражающим воздух гниением учреждениям.

243

«Решительная победа революции над царизмом» есть РЕВОЛЮЦИОННО-ДЕМОКРАТИЧЕСКАЯ ДИКТАТУРА ПРОЛЕТАРИАТА И КРЕСТЬЯНСТВА. От этого вывода, давно указанного «Впередом», никуда не уйдут наши новоискровцы. Больше некому одержать решительную победу над царизмом. И такая победа будет именно диктатурой, т. е. она неизбежно должна будет опираться на военную силу, на вооружение массы, на восстание, а не на те или иные, «легальным», «мирным путем», созданные учреждения. Это может быть только диктатура, потому что осуществление преобразований, немедленно и непременно нужных для пролетариата и крестьянства, вызовет отчаянное сопротивление и помещиков, и крупных буржуа, и царизма. Без диктатуры сломить это сопротивление, отразить контрреволюционные попытки невозможно. Но это будет, разумеется, не социалистическая, а демократическая диктатура. Она не сможет затронуть (без целого ряда промежуточных ступеней революционного развития) основ капитализма. Она сможет, в лучшем случае, внести коренное перераспределение земельной собственности в пользу крестьянства, провести последовательный и полный демократизм вплоть до республики, вырвать с корнем все азиатские, кабальные черты не только из деревенского, но и фабричного быта, положить начало серьёзному улучшению положения рабочих и повышению их жизненного уровня, наконец, последнее по счёту, но не по важности, – перенести революционный пожар в Европу. Такая победа нисколько ещё не сделает из нашей буржуазной революции революцию социалистическую; демократический переворот не выйдет непосредственно из рамок буржуазных общественно-экономических отношений; но тем не менее значение такой победы будет гигантское для будущего развития и России и всего мира. Ничто не поднимет до такой степени революционной энергии всемирного пролетариата, ничто не сократит так сильно пути, ведущего к его полной победе, как эта решительная победа начавшейся в России революции.

244

Струве пишет: «В сравнении с революционизмом гг. Ленина и товарищей, революционизм западноевропейской социал-демократии Бебеля и даже Каутского является оппортунизмом, но основы и этого, уже смягчённого, революционизма подмыты и размыты историей». Вылазка очень сердитая. Напрасно только думает г. Струве, что на меня, как на мёртвого, всё валить можно. Мне достаточно сделать г-ну Струве вызов, которого он никогда не в состоянии будет принять. Где и когда я называл «революционизм Бебеля и Каутского» оппортунизмом? где и когда претендовал я на создание какого бы то ни было особого направления в международной социал-демократии, не ТОЖДЕСТВЕННОГО с направлением Бебеля и Каутского? Где и когда выступали на свет разногласия между мной, с одной стороны, Бебелем и Каутским, с другой, – разногласия, хоть сколько-нибудь приближающиеся по серьёзности к разногласиям между Бебелем и Каутским, например, по аграрному вопросу <…> Старый приём, г. Струве. Только ребят и невежд поймаете вы на эту удочку. Полная солидарность международной революционной социал-демократии во всех крупных вопросах программы и тактики есть неоспоримейший факт.

245

Слово «коммуна» не даёт никакого ответа, только засоряя головы каким-то далёким звоном… или пустозвонством. <…> Что скажет конферент рабочему, когда он спросит его об ЭТОЙ «революционной коммуне», упомянутой в резолюции? Он сможет сказать только то, что в истории под этим именем известно такое рабочее правительство, которое не умело и не могло тогда различить элементов демократического и социалистического переворота, которое смешивало задачи борьбы за республику с задачами борьбы за социализм, которое не сумело решить задачи энергичного военного наступления на Версаль, которое ошибочно не захватило французского банка и т. д. Одним словом, – сошлетёсь ли вы в своем ответе на Парижскую или на какую иную коммуну, ваш ответ будет: это было такое правительство, КАКИМ НАШЕ БЫТЬ НЕ ДОЛЖНО. Хорош ответ, нечего сказать!

246

Мы присутствуем при высоко-поучительном и высоко-комическом зрелище. Проститутки буржуазного либерализма пытаются напялить на себя тогу революционности. <…> Господа Струве, признавая революцию, тут же высовывают паки и паки свои ослиные уши, опять затягивая старую песенку о возможности мирного исхода, о призыве НИКОЛАЕМ к власти господ освобожденцев и т. д. и т. п.

247

Когда фактом будет не только революция, а полная победа революции, – тогда мы «подменим» (может быть, при ужасных воплях новых будущих Пиккеров) лозунг демократической диктатуры лозунгом социалистической диктатуры пролетариата, т. е. полного социалистического переворота.

248

С вульгарно-буржуазной точки зрения, понятие диктатура и понятие демократия исключают друг друга. Не понимая теории борьбы классов, привыкнув видеть на политической арене мелкую свару разных кружков и котерий буржуазии, буржуа понимает под диктатурой отмену всех свобод и гарантий демократии, всяческий произвол, всякое злоупотребление властью в интересах личности диктатора. В сущности, именно эта вульгарно-буржуазная точка зрения сквозит и у нашего Пиккера, который в заключение своего «нового похода» в новой «Искре» объясняет пристрастие «Вперёда» и «Пролетария» к лозунгу диктатуры тем, что Ленин «страстно желает попытать счастья».

249

Великие вопросы в жизни народов решаются только силой.

(июль)

***

250

Революционная армия необходима потому, что только СИЛОЙ могут быть решены великие исторические вопросы, а ОРГАНИЗАЦИЯ СИЛЫ в современной борьбе есть военная организация.

(«Революционная армия и революционное правительство», 10 июля)

251

Наше дело предостеречь народ от авантюризма громких, но нелепых обещаний (вроде немедленной «социализации», которой не понимают сами говорящие о ней).

(То же)

252

Здесь ряд товарищей указывал уже тогда, когда Красин был здесь, что, назначая Плеханова, мы только разбалуем и окончательно испортим его. Я сначала был за Плеханова, по теперь вижу, что назначать его без условий нельзя. Представьте только себе конкретно, что значит иметь представителем в Бюро человека, с которым никто не разговаривает, которого НЕВОЗМОЖНО заставить «представлять» действительно ЦК, а не самого себя!

(Письмо в ЦК РСДРП, 12 июля)

253

Нами было совершенно спокойно рассказано, что новоискровцы пользовались от имени партии типографией, складом и деньгами, а от сдачи партийного имущества предпочли уклониться. До какого состояния довело «Искру» раздражение по поводу этого заявления, видно из их выражений в духе незабвенного бундовского «поганья». «Искра» любезно преподносит нам и «грязную швабру», и «клевещущих трусов» и проч. и проч. Совсем так, как Энгельс характеризовал некогда полемику известного сорта эмигрантов: «Каждое слово – ночной горшок, и притом не пустой».

(«Сердитое бессилие», 26 июля)

254

Плеханов невероятно нахально поступил, написав в Международное социалистическое бюро, что его уже признали (!) обе фракции, и обругав, опорочив всячески наш III съезд. У меня есть копия его письма, присланного мне из Бюро. Она будет вам послана. Я добился с великим трудом прямых сношений с МС бюро и опроверг Плеханова. Плеханов тогда отказался от представительства. Вы знаете, что я вовсе не был безусловным противником назначения Плеханова, но теперь это было бы прямо немыслимо. Это настолько дезавуировало бы меня, что моё положение стало бы невозможно. Это окончательно уронило бы нас в глазах МС бюро. Не забывайте, что все почти заграничные социал-демократы на стороне «икон» и нас считают ничем, третируют.

(Письмо в ЦК РСДРП, 28 июля)

255

Я удивляюсь часто, как немногого нужно, чтобы люди, не вполне самостоятельные и непривычные к самостоятельной политической работе, падали духом и кисли. А киснут у нас женевские большевики отчаянно. Борьба идёт серьёзная, III съезд вовсе не закончил её, разумеется, а только открыл новую фазу её, искровцы подвижны и суетливы, беззастенчивы по-торгашески, искушённые долгим опытом демагогии, – а у наших преобладает какая-то «добросовестная глупость» или «глупая добросовестность». Не умеют бороться сами, неловки, неподвижны, неуклюжи, робки… Милые ребята, но ни к дьяволу негодные политики. Нет у них цепкости, нет духа борьбы, ловкости, быстроты. Александров крайне типичен в этом отношении: милейшая личность, преданнейший работник, честнейший человек, он, я боюсь, никогда не способен стать ПОЛИТИКОМ. Добёр он уж очень, – даже не верится, что «александровские» брошюры писаны им. Боевого духа он не вносит ни в орган (всё жалеет, что я не даю ему писать добрых статей о Бунде!), ни в колонию. Какой-то дух нытья царит, и меня (я всего три недели на даче и езжу в город на 6−5 часов по ТРИ, а то и по ЧЕТЫРЕ раза в неделю!) все упрекают, что у них дело не ладится, что меньшевики бойчее и т. д. и т. п.!!

А наш ЦК, во-первых, тоже не очень-то «политик», тоже добёр слишком, тоже страдает недостатком цепкости, оборотливости, чуткости, неуменьем политически использовать каждую мелочь в партийной борьбе. А, во-вторых, он выспренно презирает заграницу и всех лучших людей упорно не пускает сюда или берет отсюда. И мы оказываемся здесь, за границей, позади. Недостаёт фермента, толчков, импульсов. Не умеют люди действовать и бороться сами. Недостает ораторов на своих собраниях. Некому влить дух бодр, поставить вопрос принципиально, уметь поднять над женевским болотом повыше, в область интересов и вопросов посерьёзнее. И всё дело страдает. В политической борьбе остановка есть смерть. Запросов тьма и они всё растут. Новоискровцы не дремлют (теперь они ещё «перехватили» прибывших в Женеву матросов – заманивали их, вероятно, со свойственным им торгашеским рекламизмом в политике и усиленно marktschreien[39], «утилизируя» задним числом одесские события в пользу своей котерии). У нас сил НЕВОЗМОЖНО мало.

(Письмо Луначарскому, 2 августа)

256

Материалу теперь новоискровцы дали массу, и если бы тщательно обработать его, осветить эти паскудные приёмы СПЛЕТНИ, наушничества еtc. еtc. во всей их прелести, – то могла бы выйти сильная вещь. Одни эти глухие «личные намеки» Цедербаума – какая это беспредельная гадость! <…> За <новоискровцев> я бы не взялся (я теперь засяду за ответ Плеханову – «Социал-Демократ» № 2, – его надо разделать вовсю, ибо у него тоже тьма гнусностей и жалкие аргументы) и думаю, что могли бы сделать это ТОЛЬКО Вы. Невесёлая работа, вонючая, слов нет, – но ведь мы не белоручки, а газетчики, и оставлять «подлость и яд» незаклеймёнными непозволительно для публицистов социал-демократии.

(Письмо Луначарскому, август)

4. Генеральная репетиция

(08.1905 – 12.1907)

От автора

В 1905 году на фоне русско-японской войны в России началась так называемая «революция». Значительная часть аристократии, буржуазия и интеллигенция, используя затруднительное положение правительства, стремилась добиться демократизации общества. В этом им оказывали поддержку западные государства, прежде всего – Англия, военный союзник Японии.

После начала военных действий на Дальнем Востоке Англия открыла подпольный фронт на территории России. В ход шло всё: клевета, саботаж, диверсии, политические убийства, провокации, волнения на национальных окраинах, даже восстания в армии и на флоте.

Однако целью Великобритании в этот период вовсе не являлось расчленение России или хотя бы свержение самодержавия. Ей было важно побудить Николая II отказаться от ориентации на Германию, организовать англо-франко-русский блок и спровоцировать войну с Вильгельмом.

Предреволюционное десятилетие прошло под лозунгом создания из разрозненных социал-демократических кружков главной революционной партии. Неонародникам-эсерам первоначально отводилась вспомогательная роль «черноземной силы» – организатора аграрных беспорядков и индивидуального террора. К власти в России должен был придти «добрый следователь» – социал-демократы. Однако РСДРП с момента своего конституирования превратилась в конгломерат враждующих фракций и в таком виде успешно просуществовала до 1917 года. Организационная недееспособность эсдеков привела к тому, что главной революционной партией России стали эсеры. Именно в их организации Запад стал направлять основной поток денежных средств.

Социал-демократы были так слабы организационно, что не могли служить даже прикрытием революционной деятельности. Провокацию «кровавого воскресенья» в январе 1905 года организовал завербованный англичанами священник Гапон, а всеобщую забастовку – прямой английский агент Гельфанд («Парвус»), формально считавшийся не русским, а германским социал-демократом. Гельфанд стал закулисным руководителем самозванного революционного правительства в Петербурге. Примечательно, что подставной председатель Петроградского совета Бронштейн к этому времени официально не был ни большевиком, ни меньшевиком.

Ленин, погрязший в эмигрантских склоках, пропустил начало революции и приехал в Петербург только в конце ноября 1905 года, к шапочному разбору. В первую революцию Ленин-политик действовал малоудачно. Его деятельность в этот период по-прежнему была деятельностью эмигрантского подстрекателя, тогда как в условиях реальной политической борьбы партии требовался опытный организатор и переговорщик. Ленин пытался консолидироваться с меньшевиками, пытался использовать элементы эсеровской идеологии, пытался возглавить вооружённые восстания, но, в общем, все эти попытки оказывались лишь попытками.

Одной из основных ошибок Ленина и вообще социал-демократов было бойкотирование выборов в Думу, то есть самоустранение от политической жизни России. В августе 1906, после роспуска I Думы, опасаясь ареста, Ленин переезжает в полунезависимую Финляндию, где продолжает «революционную борьбу». Фактически революция кончается летом 1907 года, после подписания англо-русского соглашения, однако Ленин, как и в случае с приездом, запаздывает с правильным анализом ситуации и уезжает в новую эмиграцию только в конце года.

1905 год

(№№ отрывков: 257−292)

257

Есть изречение: не тронь – не воняет. Когда читаешь манифест и закон о Государственной думе, чувствуешь себя так, как будто бы под носом у тебя начали разворачивать накопившуюся с незапамятных времён груду нечистот.

(«Единение царя с народом и народа с царём», 29 августа)

258

Не волноваться происходящим теперь в России, не думать о войне и о революции нельзя, а всякий, кто волнуется, думает, интересуется, ВЫНУЖДАЕТСЯ – становиться в тот или иной вооружённый лагерь. Вас изобьют, изувечат и убьют, несмотря на архимирный и до мелочности легальный образ ваших действий. Революция не признаёт нейтральных.

(«Чёрные сотни и организация восстания», 29 августа)

259

Втоптать перед всем народом в помойную яму тех, кто остаётся на стороне «соглашателей», – такова единственная правильная тактика революционного пролетариата.

(«В хвосте у монархической буржуазии или во главе революционного пролетариата», 5 сентября)

260

Нас упрекают за то, что мы «вдалбливаем» упорно одни и те же лозунги. Мы считаем этот упрёк за комплимент. <…> Мы должны миллионы и миллиарды раз повторять…

(То же)

261

Бунд в «Последних Известиях» договорился до чёртиков. Мы его высечем так, что до новых веников не забудет. Эти бундовцы такие тупицы и самохвалы, дурачки и идиоты, что просто терпенья нет. «Искра» провралась здорово, особенно Цедербаум. Бога для, не спешите вы с официальной резолюцией и не уступайте ни на йоту этой бундовско-новоискровской конференции. Неужели без протоколов будете? Да разве можно с этими проститутками без протоколов конферировать?

Сугубо предостерегаю насчет «Армянской с.-д. федерации». Если вы согласились на её участие в конференции, то сделали РОКОВУЮ ошибку, которую надо ВО ЧТО БЫ ТО НИ СТАЛО исправить. Это – пара женевских дезорганизаторов, издающих здесь самые пустячки, без всяких серьёзных связей на Кавказе. Это – БУНДОВСКАЯ КРЕАТУРА, ничего более, специально выдуманная для питания кавказского бундизма. Если вы допустите эту публику на РУССКУЮ конференцию, т. е. конференцию работающих в России организаций, вы страшно сядете в лужу. Кавказские товарищи все против этой шайки литераторов-дезорганизаторов (я знаю это от многих); и мы скоро разнесём их в «Пролетарии». Вы вызовете только протесты Кавказа и вместо «мира» «объединения» НОВУЮ склоку. Помилуйте, как это можно игнорировать Кавказский Союз, тьму работающий в России, и якшаться с подонками Женевского болота!!

(Письмо в ЦК РСДРП, 7 сентября)

262

Везде, где можно, мы будем стремиться организовать СВОИ комитеты, комитеты СОЦИАЛ-ДЕМОКРАТИЧЕСКОЙ РАБОЧЕЙ ПАРТИИ. Туда войдут и крестьяне, и пауперы, и интеллигенты, и проститутки (нас недавно спрашивал один рабочий в письме, почему не агитировать среди проституток), и солдаты, и учителя, и рабочие, – одним словом, ВСЕ СОЦИАЛ-ДЕМОКРАТЫ И НИКТО, КРОМЕ СОЦИАЛ-ДЕМОКРАТОВ.

(«Отношение социал-демократии к крестьянскому движению», 14 сентября)

263

Вместо того, чтобы разжечь огонёк, сломав окна и дав простор притоку свободного воздуха рабочих восстаний, меньшевики потеют, сочиняя игрушечные мехи и раздувая освобожденский революционный пыл скоморошескими требованиями да условиями, предъявляемыми к освобожденцам.

(«Встреча друзей», 26 сентября)

264

Со ступеньки на ступеньку. Кто поскользнулся раз и оказался на наклонной плоскости, тот катится вниз безудержно. Наши стоящие вне обеих частей партии сверхчеловеки, вроде Гельфанда и Плеханова, величественно игнорируют те самые резолюции новоискровцев, за которые они морально и политически ответственны. Эти сверхчеловеки воображают себя выше и «большинства» и «меньшинства»: на самом деле они НИЖЕ и того и другого, ибо ко всем недостаткам большинства они сумели присоединить все недостатки меньшинства И ВСЕ НЕДОСТАТКИ ПЕРЕБЕЖЧИКА. <…> Какое дело литераторам-сверхчеловекам до каких-то резолюций, вырабатывающихся при участии ответственных представителей пролетариата! Сверхчеловеки плюют на партийные резолюции!

(«Игра в парламентаризм», 26 сентября)

265

Посмотрите, каким успехом, даже с чисто военной точки зрения, увенчалось предприятие рижан[40]. Убито трое и ранено, вероятно, 5−10 человек у неприятеля. Наши потери: всего двое – вероятно, раненых и потому взятых в плен врагом. Наши трофеи – двое революционных вождей, отбитых из плена. Да ведь это блестящая победа!! Это – настоящая победа после сражения против вооружённого с ног по головы врага. Это уже не заговор против какой-нибудь ненавистной персоны, не акт мести, не выходка отчаяния, не простое «устрашение», – нет, это обдуманное и подготовленное, рассчитанное с точки зрения соотношения сил, начало действий отрядов революционной армии. Число таких отрядов в 25−75 человек может быть в каждом крупном городе, и зачастую в предместьях крупного города, доведено до нескольких десятков. Рабочие сотнями пойдут в эти отряды, надо только немедленно приступить к широкой пропаганде этой идеи, к образованию этих отрядов, к снабжению их всяким и всяческим оружием, начиная от ножей и револьверов, кончая бомбами, к военному обучению и военному воспитанию этих отрядов.

К счастью, прошли те времена, когда за неимением революционного народа революцию «делали» революционные одиночки-террористы. Бомба перестала быть оружием одиночки-«бомбиста». Она становится НЕОБХОДИМОЙ ПРИНАДЛЕЖНОСТЬЮ НАРОДНОГО ВООРУЖЕНИЯ. С изменениями военной техники изменяются и должны изменяться приемы и способы уличной борьбы. Мы все изучаем теперь (и хорошо делаем, что изучаем) постройку баррикад и искусство защищать их. Но за этим полезным старым делом не надо забывать новейших шагов военной техники. Прогресс в применении взрывчатых веществ внёс ряд новинок в артиллерийское дело. Японцы оказались сильнее русских отчасти и потому, что они умели во много раз лучше обращаться с взрывчатыми веществами. Широкое применение сильнейших взрывчатых веществ – одна из очень характерных особенностей последней войны. И эти, общепризнанные теперь во всем мире, мастера военного дела, японцы, перешли также к РУЧНОЙ БОМБЕ, которой они великолепно пользовались против Порт-Артура. Давайте же учиться у японцев!

(«От обороны к нападению», 26 сентября)

266

Не лучше ли нам, если уже заключать соглашение с радикалами, потребовать от них миллиончика на вооружение петербургских рабочих, чем <немедленных> выборов в учредительное собрание.

(Письмо М. Рейснеру, 4 октября)

267

Тов. Потресов очень похож на героиню чеховского рассказа «Душечка». Душечка жила сначала с антрепренёром и говорила: мы с Ванечкой ставим серьёзные пьесы. Потом жила она с торговцем лесом и говорила: мы с Васечкой возмущены высоким тарифом на лес. Наконец, жила с ветеринаром и говорила: мы с Колечкой лечим лошадей. Так и тов. Потресов. «Мы с Лениным» ругали Пиккера. «Мы с Пиккером» ругаем Ленина. Милая социал-демократическая душечка! в чьих-то объятиях очутишься ты завтра?

(«Социал-демократическая душечка», 7 октября)

268

Как быть с конфискованными землями, – это вопрос второстепенный. Его не мы будем решать, а крестьяне. При решении его начнётся именно борьба между пролетариатом и буржуазией в крестьянстве.

(«Социализм и крестьянство», 10 октября)

269

«Постоянную[41] революцию» г. Иоллос называет «постоянной анархией». Сказать это – значит назвать революцию крамолой, сказать это значит сделаться ПРЕДАТЕЛЕМ РЕВОЛЮЦИИ.

(«Буржуазия сытая и буржуазия алчущая», 10 октября)

270

Будь у нас уже парламент, мы обязательно бы поддержали кадетов, Милюкова и Ко против «Московских ведомостей». Например, при перебаллотировках etc.

(Письмо Луначарскому 11 октября)

271

Помещая телеграмму о смерти Трубецкого, газета «Abendblatt» замечает: «Может быть, ему устроили в министерстве народного просвещения сцену».

Бедный Трубецкой! Стремиться к народной свободе и умереть от «сцены» в передней царского министра… Мы должны допустить, что это слишком жестокая казнь даже для российского либерала. Но только, господа, не лучше ли, не достойнее ли для сторонников народной свободы отказаться от всяких сношений с правительством палачей и шпионов? Не лучше ли умирать в прямой, честной, открытой, просвещающей и воспитывающей народ, уличной борьбе с этими гадами, без уничтожения которых невозможна действительная свобода, чем умирать от «сцен» при беседах с Треповыми и его презренными лакеями?

(«По поводу смерти Трубецкого», октябрь)

272

Дорогие товарищи! Очень благодарен Вам за присылку 1) отчета Боевого комитета и 2) записки по вопросу об организации подготовки восстания + 3) схемы организации. Прочитав эти документы, я счёл долгом прямо обратиться к Боевому комитету для товарищеского обмена мнений. <…> по документам судя, дело грозит выродиться в канцелярщину. Все эти схемы, все эти планы организации Боевого комитета производят впечатление бумажной волокиты, – я прошу извинить меня за откровенность, но я надеюсь, что вы меня не заподозрите в желании придраться. В таком деле менее всего пригодны схемы да споры и разговоры о функциях Боевого комитета и правах его. Тут нужна бешеная энергия и ещё энергия. Я с ужасом, ей-богу с ужасом, вижу, что о бомбах говорят БОЛЬШЕ ПОЛГОДА и ни одной не сделали! А говорят учёнейшие люди… Идите к молодёжи, господа! вот одно единственное, всеспасающее средство. Иначе, ей-богу, вы опоздаете (я это по всему вижу) и окажетесь с «учеными» записками, планами, чертежами, схемами, великолепными рецептами, но без организации, без живого дела. Идите к молодежи. Основывайте тотчас боевые дружины везде и повсюду, и у студентов, и У РАБОЧИХ ОСОБЕННО, и т. д. и т. д. Пусть тотчас же организуются отряды от 3-х до 10, до 30 и т. д. человек. Пусть тотчас же вооружаются они сами, кто как может, кто револьвером, кто ножом, кто тряпкой с керосином для поджога и т. д. Пусть тотчас же эти отряды выбирают себе руководителей и СВЯЗЫВАЮТСЯ, по возможности, с Боевым комитетом при Петербургском комитете. Не требуйте никаких формальностей, наплюйте, христа ради, на все схемы, пошлите вы, Бога для, все «функции, права и привилегии» ко всем чертям. Не требуйте обязательного вхождения в РСДРП – это было бы абсурдным требованием для вооружённого восстания. Не отказывайтесь связываться с каждым кружком, хотя бы в три человека, при единственном условии, чтобы он был полицейски надёжен и готов был драться с царским войском. Пусть желающие кружки входят в РСДРП или ПРИМЫКАЮТ к РСДРП, это превосходно; но я безусловно считал бы ошибкой ТРЕБОВАТЬ этого. <…>

Если через 1−2 месяца у Боевого комитета не будет в Питере minimum 200−300 отрядов, тогда это мёртвый Боевой комитет. Тогда его надо похоронить. При теперешнем кипении не набрать сотни отрядов – значит стоять вне жизни.

Проповедники должны давать отрядам каждому краткие и простейшие рецепты бомб, элементарнейший рассказ о всем типе работ, а затем предоставлять всю деятельность им самим. Отряды должны ТОТЧАС ЖЕ начать военное обучение на немедленных операциях, тотчас же. Одни сейчас же предпримут убийство шпика, взрыв полицейского участка, другие – нападение на банк для конфискации средств для восстания, третьи – манёвр или снятие планов и т. д. Но обязательно сейчас же начинать учиться на деле: не бойтесь этих пробных нападений. Они могут, конечно, выродиться в крайность, но это беда завтрашнего дня, а сегодня беда в нашей косности, в нашем доктринёрстве, учёной неподвижности, старческой боязни инициативы. Пусть каждый отряд сам учится хотя бы на избиении городовых: десятки жертв окупятся с лихвой тем, что дадут сотни опытных борцов, которые завтра поведут за собой сотни тысяч.

Крепко жму руку, товарищи, и желаю успеха. Своего взгляда я отнюдь не навязываю, но считаю долгом подать СОВЕЩАТЕЛЬНЫЙ голос.

(«В Боевой комитет при Петербургском комитете партии», 16 октября)

273

Отряды должны вооружаться сами, кто чем может (ружьё, револьвер, бомба, нож, кастет, палка, тряпка с керосином для поджога, верёвка или верёвочная лестница, лопата для стройки баррикад, пироксилиновая шашка, колючая проволока, гвозди (против кавалерии) и пр. и т. д.). <…> Даже и без оружия отряды могут сыграть серьёзнейшую роль: 1) руководя толпой; 2) нападая при удобном случае на городового, случайно отбившегося казака (случай в Москве) и т. д. и отнимая оружие; 3) спасая арестованных или раненых, когда полиции очень немного; 4) забираясь на верх домов, в верхние этажи и т. д. и осыпая войско камнями, обливая кипятком и т. д.

(«Задачи отрядов революционной армии», октябрь)

274

К подготовительным работам относится раздобывание всякого оружия и всяких снарядов, подыскание удобно расположенных квартир для уличной битвы (удобных для борьбы сверху, для складов бомб или камней и т. д. или кислот для обливания полицейских и т. д. и т. д.

(То же)

275

Прекрасным военным действием, дающим и УЧЕНЬЕ солдат революционной армии, первое крещение им, и громадную пользу приносящим революции, является борьба с черносотенцами. Отряды революционной армии должны тотчас же изучить, кто, где и как составляет чёрные сотни, а затем не ограничиваться одной проповедью (это полезно, но этого одного мало), а выступать и вооружённой силой, избивая черносотенцев, убивая их, взрывая их штаб-квартиры и т. д. и т. д.

(То же)

276

И мечутся, скрежеща зубами, наши рыцари кнута: они снова открывают московский университет, они делают вид, что хотят позволить студентам самим охранять порядок во время уличных процессий, они смотрят сквозь пальцы на революционное самоуправление студентов, которые оформливают деление на партии социал-демократов, социалистов-революционеров и т. д., образуя правильное политическое представительство в студенческом «парламенте» (и которые, мы уверены, не ограничатся революционным самоуправлением, а займутся немедленно и серьёзно организацией и вооружением отрядов революционной армии). А вместо с Треповым мечутся и либеральные профессора, бросаясь уговаривать – сегодня студентов, чтобы были поскромнее, завтра нагаечников, чтобы они были помягче. Метания тех и других доставляют нам величайшее удовольствие: значит, хорошо дует революционный ветерок, если политические командиры и политические перебежчики подпрыгивают так высоко на верхней палубе.

(«Уроки московских событий», 24 октября)

277

Дорогая зверушка! <…> Хорошая у нас в России революция, ей-богу!

(Письмо Эссен, 26 октября)

278

Я знаю прекрасно, что все большевики рассматривали всегда расхождение с Вами как нечто временное, вызванное исключительными обстоятельствами. Спору нет, борьба часто увлекала нас на такие шаги, заявления, выступления, которые не могли не затруднять будущего соединения, но ГОТОВНОСТЬ объединиться, сознание КРАЙНЕЙ НЕНОРМАЛЬНОСТИ того, что лучшая сила русских с.-д. стоит в стороне от работы, сознание КРАЙНЕЙ НЕОБХОДИМОСТИ для всего движения в Вашем руководящем, близком, непосредственном участии, – всё это было у нас всегда. И мы все твердо верим, что не сегодня, так завтра, не завтра, так послезавтра наше соединение с Вами всё же состоится, несмотря на все трудности и препятствия. Но лучше, чтобы это было сегодня, чем завтра. Дела повернули теперь так, что МОЖНО ОПОЗДАТЬ, и мы намерены приложить все усилия, чтобы не опоздать. Захотите ли Вы работать вместе с нами? Я был бы чрезвычайно рад, если бы Вы согласились на то, чтобы нам свидеться вдвоём и поговорить на эту тему. Я уверен, что при личном свидании многие недоразумения были бы устранены, многие кажущиеся трудности делу объединения сразу бы отпали. Но на случай, что Вы не согласитесь вообще или не согласитесь теперь, я позволю себе наперёд коснуться некоторых из этих трудностей.

Трудности таковы: 1) Ваши разногласия со многими членами новой редакции. 2) Ваше нежелание входить в одну из двух половин социал-демократии. – Первая трудность, мне кажется, вполне устранима. Наше согласие с Вами касается примерно 9/10 вопросов теории и тактики, а ради 1/10 расходиться не расчёт. Вы хотели и хотите исправлять некоторые ошибочные, на Ваш взгляд, утверждения в моих произведениях. Но я нигде и никогда не пытался связать кого бы то ни было из социал-демократов специально своими взглядами, и никто, безусловно никто из новой редакции не ангажировал себя ни в какие «ленинисты». Речь Цхакая на III съезде выражает в этом отношении общие взгляды. Вы считаете ошибочными философские взгляды трех[42] из названных семи лиц. Но и эти трое не пытались и во пытаются связать эти свои взгляды с каким бы то ни было официально партийным делом. И эти трое, – я говорю не на ветер, а на основании известных мне точно фактов, – были бы чрезвычайно рады совместной работе с Вами. Политически расходиться теперь, в такое время, нам с Вами, когда Ваше общее сочувствие взглядам большинства известно и из Вашего реферата, видно из Ваших последних произведений, видно косвенным образом из позиции наиболее может быть солидарного с Вами Гельфанда, – политически расходиться нам теперь было бы крайне нежелательно, крайне неуместно, крайне вредно для социал-демократии. <…> Ваши громадные знания и громадный политический опыт страшно нужны русскому пролетариату.

(Письмо Плеханову, октябрь)

279

Рабочий класс снесёт, наконец, целиком ненавистное самодержавие, прогонит всех министров-клоунов, поставит СВОЁ временное революционное правительство и покажет всем народам России, как «возможно» и как необходимо именно «теперь» созвать действительно всенародное и действительно учредительное собрание.

(«Всероссийская политическая стачка», 31 октября)

280

Мы получили номер «Искры» с какой-то нервозной, полной злобы, слёз, выкриков и вывертов статьёй «Плоды кружковщины». Иначе нельзя этого и назвать, как истерикой. Выделить хоть тень ДОВОДОВ из истерического вопля нет никакой возможности. <…> Подумайте хоть капельку, если вы ещё не совсем потеряли способность думать, подумайте хоть тогда, когда у вас пройдёт припадок истерии!

(«Истерика потерпевших поражение», 31 октября)

281

Мы приложим все усилия, чтобы к победе русской революции не присосались буржуазные пиявки монархического помещичьего либерализма <…> Только такая победа даст в руки настоящее оружие пролетариату, – и тогда мы зажжём Европу, чтобы сделать из русской демократической революции пролог европейского социалистического переворота.

(«Обострение положения в России», 31 октября)

282

Вы просто маловеры и слабонервные люди. Увидали грязную болезнь, вонючие прыщи и отвернулись. Это понятно, по человечеству судя, но нерационально.

(Письмо Белопольскому и NN, ноябрь)

283

Непоследовательны, конечно, и те рабочие, которые веруют в Бога, и те интеллигенты, которые являются сторонниками (тьфу! тьфу!) мистики, – но мы не будем их выгонять не только из Совета рабочих депутатов, но даже и из партии.

(«Наши задачи и совет рабочих депутатов», 4 ноября)

284

Всё – призрак, кроме власти, – отвечает революционный народ.

(«Приближение развязки», 16 ноября)

Партийная организация и партийная литература

285

Проклятая пора эзоповских речей, литературного холопства, рабьего языка, идейного крепостничества! Пролетариат положил конец этой гнусности, от которой задыхалось все живое и свежее на Руси.

286

В чем же состоит этот принцип партийной литературы? Не только в том, что для социалистического пролетариата литературное дело не может быть орудием наживы лиц или групп, оно не может быть вообще индивидуальным делом, не зависимым от общего пролетарского дела. Долой литераторов беспартийных! Долой литераторов сверхчеловеков! Литературное дело должно стать частью общепролетарского дела, «колёсиком и винтиком» одного-единого, великого социал-демократического механизма, приводимого в движение всем сознательным авангардом всего рабочего класса. Литературное дело должно стать составной частью организованной, планомерной, объединённой социал-демократической партийной работы.

«Всякое сравнение хромает», говорит немецкая пословица. Хромает и моё сравнение литературы с винтиком, живого движения с механизмом. Найдутся даже, пожалуй, истеричные интеллигенты, которые поднимут вопль по поводу такого сравнения, принижающего, омертвляющего, «бюрократизирующего» свободную идейную борьбу, свободу критики, свободу литературного творчества и т. д., и т. д. По существу дела, подобные вопли были бы только выражением буржуазно-интеллигентского индивидуализма. Спору нет, литературное дело всего менее поддаётся механическому равнению, нивелированию, господству большинства над меньшинством. Спору нет, в этом деле безусловно необходимо обеспечение большого простора личной инициативе, индивидуальным склонностям, простора мысли и фантазии, форме и содержанию. Всё это бесспорно, но всё это доказывает лишь то, что литературная часть партийного дела пролетариата не может быть шаблонно отождествляема с другими частями партийного дела пролетариата. Все это отнюдь не опровергает того чуждого и странного для буржуазии и буржуазной демократии положения, что литературное дело должно непременно и обязательно стать неразрывно связанной с остальными частями частью социал-демократической партийной работы. Газеты должны стать органами разных партийных организаций. Литераторы должны войти непременно в партийные организации. Издательства и склады, магазины и читальни, библиотеки и разные торговли книгами – всё это должно стать партийным, подотчётным. За всей этой работой должен следить организованный социалистический пролетариат, всю её контролировать, во всю эту работу, без единого исключения, вносить живую струю живого пролетарского дела, отнимая, таким образом, всякую почву у старинного, полуобломовского, полуторгашеского российского принципа: писатель пописывает, читатель почитывает.

Литературное дело испакощено азиатской цензурой и европейской буржуазией. <…> Выйдя из плена крепостной цензуры, мы не хотим идти и не пойдём в плен буржуазно-торгашеских литературных отношений. Мы хотим создать и мы создадим свободную печать не в полицейском только смысле, но также и в смысле свободы от капитала, свободы от карьеризма; – мало того: также и в смысле свободы от буржуазно-анархического индивидуализма.

Эти последние слова покажутся парадоксом или насмешкой над читателями. Как! закричит, пожалуй, какой-нибудь интеллигент, пылкий сторонник свободы. Как! Вы хотите подчинения коллективности такого тонкого, индивидуального дела, как литературное творчество! Вы хотите, чтобы рабочие по большинству голосов решали вопросы науки, философии, эстетики! Вы отрицаете абсолютную свободу абсолютно-индивидуального идейного творчества!

Успокойтесь, господа! Во-первых, речь идет о партийной литературе и её подчинении партийному контролю. Каждый волен писать и говорить все, что ему угодно, без малейших ограничений. Но каждый вольный союз (в том числе партия) волен также прогнать таких членов, которые пользуются фирмой партии для проповеди антипартийных взглядов. Свобода слова и печати должна быть полная. Но ведь и свобода союзов должна быть полная. Я обязан тебе предоставить, во имя свободы слова, полное право кричать, врать и писать что угодно. Но ты обязан мне, во имя свободы союзов, предоставить право заключать или расторгать союз с людьми, говорящими то-то и то-то. Партия есть добровольный союз, который неминуемо бы распался, сначала идейно, а потом и материально, если бы он не очищал себя от членов, которые проповедуют антипартийные взгляды. Для определения же грани между партийным и антипартийным служит партийная программа, служат тактические резолюции партии и её устав, служит, наконец, весь опыт международной социал-демократии, международных добровольных союзов пролетариата, постоянно включавшего в свои партии отдельные элементы или течения, не совсем последовательные, не совсем чисто марксистские, не совсем правильные, но также постоянно предпринимавшего периодические «очищения» своей партии. Так будет и у нас, господа сторонники буржуазной «свободы критики», ВНУТРИ партии: теперь партия у нас сразу становится массовой, теперь мы переживаем крутой переход к открытой организации, теперь к нам войдут неминуемо многие непоследовательные (с марксистской точки зрения) люди, может быть, даже некоторые христиане, может быть, даже некоторые мистики. У нас крепкие желудки, мы твердокаменные марксисты. Мы переварим этих непоследовательных людей. Свобода мысли и свобода критики внутри партии никогда не заставят нас забыть о свободе группировки людей в вольные союзы, называемые партиями.

Во-вторых, господа буржуазные индивидуалисты, мы должны сказать вам, что ваши речи об абсолютной свободе одно лицемерие. В обществе, основанном на власти денег, в обществе, где нищенствуют массы трудящихся и тунеядствуют горстки богачей, не может быть «свободы» реальной и действительной. Свободны ли вы от вашего буржуазного издателя, господин писатель? от вашей буржуазной публики, которая требует от вас порнографии в рамках и картинах, проституции в виде «дополнения» к «святому» сценическому искусству? Ведь эта абсолютная свобода есть буржуазная или анархическая фраза (ибо, как миросозерцание, анархия есть вывернутая наизнанку буржуазность). Жить в обществе и быть свободным от общества нельзя. Свобода буржуазного писателя, художника, актрисы есть лишь замаскированная (или лицемерно маскируемая) зависимость от денежного мешка, от подкупа, от содержания.

И мы, социалисты, разоблачаем это лицемерие, срываем фальшивые вывески, – не для того, чтобы получить неклассовую литературу и искусство (это будет возможно лишь в социалистическом внеклассовом обществе), а для того, чтобы лицемерно-свободной, а на деле связанной с буржуазией, литературе противопоставить действительно-свободную, ОТКРЫТО связанную с пролетариатом литературу.

Это будет свободная литература, потому что не корысть и не карьера, а идея социализма и сочувствие трудящимся будут вербовать новые и новые силы в её ряды. Это будет свободная литература, потому что она будет служить не пресыщенной героине, не скучающим и страдающим от ожирения «верхним десяти тысячам», а миллионам и десяткам миллионов трудящихся, которые составляют цвет страны, её силу, её будущность.

(26 ноября)

***

287

Вырвем зло с корнем. Уничтожим совершенно постоянное войско. Пусть армия сольётся с вооружённым народом, пусть солдаты понесут в народ свои военные знания, пусть исчезнет казарма и заменится свободной военной школой.

(«Войско и революция», 28 ноября)

288

Среди нас, большевиков, не только не было наклонности к демагогии, а напротив, мы всё время решительно, открыто и прямо боролись с малейшими попытками демагогии.

(«О реорганизации партии», 29 ноября)

289

Пора позаботиться о том, чтобы создавать местные хозяйственные, так сказать, опорные пункты рабочих социал-демократических организаций в виде содержимых членами партии столовых, чайных, пивных, библиотек, читален, тиров и проч., и проч. Я не знаю соответственного русского слова и называю «тиром» помещение для стрельбы в цель, где есть запас всякого оружия, и всякий желающий за маленькую плату приходит и стреляет в цель из револьверов и ружей. В России объявлена свобода собраний и союзов. Граждане вправе собраться и для ученья стрельбе, опасности от этого никому быть не может. В любом европейском большом городе вы встретите открытые для всех тиры – в подвальных квартирах, иногда за городом и т. п. А рабочим учиться стрелять, учиться обращаться с оружием весьма-весьма не лишне. Разумеется, серьёзно и широко взяться за это дело мы сможем лишь тогда, когда будет обеспечена свобода союзов и можно будет тягать к суду полицейских негодяев, которые посмели бы закрывать такие учреждения.

(То же)

290

Подумайте: выиграла бы или проиграла русская армия, если бы она включила в свои ряды патриотическую молодёжь Маньчжурии? Вероятно, проиграла бы, ибо маньчжурские патриоты предали бы россиян японцам. И революционный народ России проиграет, если «патриоты», монархически настроенные патриоты денежного мешка (т.е. либеральные буржуа) предадут его самодержавию Витте.

(«Умирающее самодержавие и новые органы народной власти», 6 декабря)

291

Политическое безразличие есть политическая сытость. «Безразлично», «равнодушно» относится к куску хлеба человек сытый; голодный же всегда будет «партийным» в вопросе о куске хлеба. «Безразличие и равнодушие» к куску хлеба означает не то, чтобы человек не нуждался в хлебе, а то, что человеку всегда обеспечен хлеб, что он никогда не нуждается в хлебе, что он прочно пристроился к «партии» сытых. Беспартийность в буржуазном обществе есть лишь лицемерное, прикрытое, пассивное выражение принадлежности к партии сытых, к партии господствующих, к партии эксплуататоров.

Беспартийность есть идея буржуазная. Партийность есть идея социалистическая.

(«Социалистическая партия и беспартийные революционеры», 15 декабря)

Социализм и религия

292

Религия – род духовной сивухи, в которой рабы капитала топят свой человеческий образ, свои требования на сколько-нибудь достойную человека жизнь.

Но раб, сознавший своё рабство и поднявшийся на борьбу за своё освобождение, наполовину перестаёт уже быть рабом. Современный сознательный рабочий, воспитанный крупной фабричной промышленностью, просвещённый городской жизнью, отбрасывает от себя с презрением религиозные предрассудки, предоставляет небо в распоряжение попов и буржуазных ханжей, завоевывая себе лучшую жизнь здесь, на земле. Современный пролетариат становится на сторону социализма, который привлекает науку к борьбе с религиозным туманом и освобождает рабочего от веры в загробную жизнь тем, что сплачивает его для настоящей борьбы за лучшую земную жизнь.

Религия должна быть объявлена частным делом – этими словами принято выражать обыкновенно отношение социалистов к религии. Но значение этих слов надо точно определить, чтобы они не могли вызывать никаких недоразумений. Мы требуем, чтобы религия была частным делом по отношению к государству, но мы никак не можем считать религию частным делом по отношению к нашей собственной партии. Государству не должно быть дела до религии, религиозные общества не должны быть связаны с государственной властью. Всякий должен быть совершенно свободен исповедовать какую угодно религию или не признавать никакой религии, т. е. быть атеистом, каковым и бывает обыкновенно всякий социалист. Никакие различия между гражданами в их правах в зависимости от религиозных верований совершенно не допустимы. Всякие даже упоминания о том или ином вероисповедании граждан в официальных документах должны быть безусловно уничтожены. Не должно быть никакой выдачи государственной церкви, никакой выдачи государственных сумм церковным и религиозным обществам, которые должны стать совершенно свободными, независимыми от власти союзами граждан-единомышленников. Только выполнение до конца этих требований может покончить с тем позорным и проклятым прошлым, когда церковь была в крепостной зависимости от государства, а русские граждане были в крепостной зависимости у государственной церкви, когда существовали и применялись средневековые, инквизиторские законы (по сю пору остающиеся в наших уголовных уложениях и уставах), преследовавшие за веру или за неверие, насиловавшие совесть человека, связывавшие казённые местечки и казённые доходы с раздачей той или иной государственно-церковной сивухи. <…>

Как ни забито, как ни темно было русское православное духовенство, даже его пробудил теперь гром падения старого, средневекового порядка на Руси. Даже оно примыкает к требованию свободы, протестует против казёнщины и чиновнического произвола, против полицейского сыска, навязанного «служителям Бога». Мы, социалисты, должны поддержать это движение, доводя до конца требования честных и искренних людей из духовенства, ловя их на словах о свободе, требуя от них, чтобы они порвали решительно всякую связь между религией и полицией. <…>

По отношению к партии социалистического пролетариата религия не есть частное дело. Партия наша есть союз сознательных, передовых борцов за освобождение рабочего класса. Такой союз не может и не должен безразлично относиться к бессознательности, темноте или мракобесничеству в виде религиозных верований. Мы требуем полного отделения церкви от государства, чтобы бороться с религиозным туманом чисто идейным и только идейным оружием, нашей прессой, нашим словом. <…>

Если так, отчего мы не заявляем в своей программе, что мы атеисты? отчего мы не запрещаем христианам и верующим в Бога поступать в нашу партию? <…> Потому что единство действительно революционной борьбы угнетенного класса за создание рая на земле важнее для нас, чем единство мнений пролетариев о рае на небе. <…> Не следует допускать раздробление сил действительно революционной, экономической и политической борьбы ради третьестепенных мнений или бредней, быстро теряющих всякое политическое значение, быстро выбрасываемых в кладовую для хлама самым ходом экономического развития.

Реакционная буржуазия везде заботилась и у нас начинает теперь заботиться о том, чтобы разжечь религиозную вражду, чтобы отвлечь в эту сторону внимание масс от действительно важных и коренных экономических и политических вопросов <…> Эта реакционная политика раздробления пролетарских сил, сегодня проявляющаяся, главным образом, в черносотенных погромах, завтра, может быть, додумается и до каких-нибудь более тонких форм. Мы, во всяком случае, противопоставим ей спокойную, выдержанную и терпеливую, чуждую всякого разжигания второстепенных разногласий, проповедь пролетарской солидарности и научного миросозерцания.

Революционный пролетариат добьётся того, чтобы религия стала действительно частным делом для государства. И в этом, очищенном от средневековой плесени, политическом строе пролетариат поведет широкую, открытую борьбу за устранение экономического рабства, истинного источника религиозного одурачения человечества.

(16 декабря)

1906 год

(№№ отрывков: 293−341)

293

Надо упорно и терпеливо вести свою работу, сберегая силы пролетариата, но не теряя веры, что упадок настроения временный, что рабочие поднимутся ещё сильней, ещё смелей, чем в Москве, что они сметут царскую Думу. Пусть неразвитые, тёмные люди идут в Думу, – партия не свяжет своей судьбы с ними. Партия скажет им: ваш собственный житейский опыт подтвердит наши политические предсказания. Вы увидите на себе, какой обман эта Дума, и вы вернётесь тогда к партии, увидав правильность её советов.

(«Бойкотировать ли Государственную Думу?», январь)

294

Мы позволим себе здесь маленькое отступление о партизанских выступлениях боевых дружин. Мы думаем, что сравнивать их с террором старого типа ошибочно. Террор был местью отдельным лицам. Террор был заговором интеллигентских групп. Террор был совершенно не связан ни с каким настроением масс. Террор не подготовлял никаких боевых руководителей масс. Террор был результатом – а также симптомом и спутником – неверия в восстание, отсутствия условий для восстания.

Партизанские выступления не месть, а военные действия. Они так же мало похожи на авантюру, как набеги охотничьих дружин на тыл неприятельской армии во время затишья на главном поле сражения не похожи на убийства дуэлянтов или заговорщиков. <…> Нам надо не удерживать, а поощрять партизанские выступления боевых дружин, если мы не на словах только хотим готовить восстание и признали пролетариат всерьёз готовым в восстанию.

(«Современное положение России и тактика рабочей партии», 20 февраля)

295

У нас очень распространено теперь, к сожалению, какое-то беззубое, чисто кадетское в сущности, хихиканье по поводу «браунингов» и «боевых дружин». Сказать, что восстание невозможно и нечего больше его готовить, ни у кого не хватает мужества и прямоты, образец которых дал Маркс. Но похихикать насчёт военных действий революционеров мы очень любим.

(«Думская революция и задачи пролетариата», 2 апреля)

Победа кадетов и задачи рабочей партии

296

Советы рабочих, солдатских, железнодорожных и др. депутатов, казавшиеся меньшевикам органами революционного самоуправления, относятся большевиками к зачаточным, разрозненным, стихийным, а потому бессильным органам революционной власти.

297

Да, да, недаром, совсем НЕ ДАРОМ лобзают теперь кадеты Плеханова! Цена этим лобзаниями очевидная, Do ut des, как говорит латинская пословица: я даю тебе, чтобы ты дал мне. Я даю тебе лобзание за то, что ты своими советами даёшь МНЕ лишние голоса. Правда, ты, может быть, вовсе не хотел этого; ты стыдился даже признаться публично в получении наших лобзаний. Ты увёртывался всеми правдами и неправдами (особенно неправдами!) от ответа на вопросы, которые слишком бесцеремонно, слишком вплотную подходили к самой сути нашей любовной сделки.

298

Но ведь ваш бойкот оказался совсем бесполезной и бессильной вещью! кричат нам со всех сторон кадеты. Рабочие, которые хотели посрамить Думу и нас, кадетов, своим примером бойкота, – рабочие, которые выбрали чучело в Думу, ошиблись самым явным образом! Дума будет не чучельная, а кадетская!

Полноте, господа! Вы наивны или прикидываетесь наивными. Если Дума будет кадетская, ситуация получится иная, но всё же Дума будет чучелом. Рабочими руководил замечательно чуткий классовый инстинкт, когда они своей бесподобной демонстрацией с выборами чучела символизировали будущую Думу, предостерегали доверчивый народ, снимали с себя ответственность за игру в чучела.

299

Обожравшемуся зверю лень подниматься снова, чтобы нападать на либеральных говорунов вплотную (успеется ещё! над нами не каплет!). А для борцов рабочего класса и крестьянства не настала ещё пора нового подъёма. Тут-то и ловить момент, тут-то и собирать голоса всех недовольных (а кто нынче доволен?), тут-то и заливаться соловьём нашим кадетам.

Кадеты – могильные черви революции. Революцию похоронили. Её гложут черви. Но революция обладает свойством быстро воскресать и пышно развиваться на хорошо подготовленной почве. А почва подготовлена замечательно, великолепно, октябрьскими днями свободы и декабрьским восстанием. И мы далеки от мысли отрицать полезную работу червей в эпоху похорон революции. Ведь эти жирные черви так хорошо удобряют почву…

300

Революционный народ должен быть несамостоятелен, это раз, и не должен побеждать окончательно, разгромлять своего врага, это два. Эту тактику неизбежно будет проводить, в общем и целом, вся кадетская партия и всякая кадетская Дума, причём разумеется, эта тактика будет обосновываться, защищаться, оправдываться всем богатым идеологическим багажом «научных» исследований, «философских» туманностей, политических (или политиканских) пошлостей, «литературно-критических» взвизгиваний (a la Бердяев) и т. д., и т. д.

301

Были бы трупы, а черви всегда найдутся.

302

Вот вам простенький примерчик, г. Бланк и г. Кизеветтер, чтобы вы могли усвоить эту, недоступную кадетскому разуму, «головокружительную» для кадетской мысли, премудрость. Представьте себе, что Аврамов увечит и истязует Спиридонову[43]. На стороне Спиридоновой, допустим, есть десятки и сотни невооружённых людей. На стороне Аврамова горстка казаков. Что сделал бы народ, если бы истязания Спиридоновой происходили не в застенке? Он применил бы насилие по отношению к Аврамову и его свите. Он пожертвовал бы, может быть, несколькими борцами, застреленными Аврамовым, но силой всё-таки обезоружил бы Аврамова и казаков, причём, очень вероятно, убил бы на месте некоторых из этих, с позволения сказать, людей, а остальных засадил бы в какую-нибудь тюрьму, чтобы помешать им безобразничать дальше и чтобы отдать их на народный суд.

Вот видите, г. Бланк и г. Кизеветтер: когда Аврамов с казаками истязает Спиридонову, это есть военно-полицейская диктатура над народом. Когда революционный (способный на борьбу с насильниками, а не только на увещания, назидания, сожаления, осуждения, хныканье и нытьё, не мещански-ограниченный, а революционный) народ применяет насилие к Аврамову и Аврамовым, это есть диктатура революционного народа. Это есть ДИКТАТУРА, ибо это есть власть народа над Аврамовым, власть, не ограниченная никакими законами (мещанин, пожалуй, был бы против того, чтобы силой отбить Спиридонову от Аврамова: дескать, не по «закону» это? есть ли у нас такой «закон», чтобы убивать Аврамова? не создали ли некоторые идеологи мещанства теории непротивления злу насилием? г. Бердяев! гг. редактора «Полярной Звезды» или «Свободы и Культуры»! Вот вам ещё тема для долгих воплей,… то бишь долгих статей против «хулиганства» революционеров. Называют, дескать, Толстого мещанином!! – кель оррер, как говорила дама, приятная во всех отношениях.). Научное понятие диктатуры означает не что иное, как ничем не ограниченную, никакими законами, никакими абсолютно правилами не стесненную, непосредственно на насилие опирающуюся власть. НЕ ЧТО ИНОЕ, КАК ЭТО, означает понятие: «диктатура», – запомните хорошенько, гг. кадеты. Далее, во взятом нами примере мы видим диктатуру именно НАРОДА, ибо народ, масса населения, неоформленная, «случайно» собравшаяся в данном месте, сама и непосредственно выступает на сцену, сама чинит суд и расправу, применяет власть, творит новое революционное право. Наконец, это есть диктатура именно РЕВОЛЮЦИОННОГО народа. Почему только революционного, а не всего народа? Потому, что во всём народе, страдающем постоянно и самым жестоким образом от подвигов Аврамовых, есть люди, забитые физически, запутанные, люди забитые нравственно, например, теорией о непротивлении злу насилием, или просто забитые не теорией, а предрассудком, обычаем, рутиной, люди равнодушные, то, что называется обыватели, мещане, которые более способны отстраниться от острой борьбы, пройти мимо или даже спрятаться (как бы тут, в драке-то, не влетело!). Вот почему диктатуру осуществляет не весь народ, а только революционный народ, нисколько не боящийся, однако, всего народа, открывающий всему народу причины своих действий и все подробности их, привлекающий охотно ВЕСЬ народ к участию не только в «управлении» государством, но и во власти, и к участию в самом устройстве государства.

Таким образом, взятый нами простой пример содержит в себе все элементы научного понятия: «диктатура революционного народа», а также понятия: «военно-полицейская диктатура». От этого простого примера, доступного даже ученому кадетскому профессору, мы можем перейти к более сложным явлениям общественной жизни.

Революция, в узком, непосредственном значении этого слова, есть именно такой период народной жизни, когда веками накопившаяся злоба на подвиги Аврамовых прорывается наружу В ДЕЙСТВИЯХ, а не словах, и в действиях МИЛЛИОННЫХ НАРОДНЫХ МАСС, а не отдельных лиц. Народ просыпается и поднимается для освобождения себя от Аврамовых. Народ избавляет бесчисленных Спиридоновых русской жизни от Аврамовых, применяет насилие к Аврамовым, берёт власть над Аврамовыми. Это происходит, конечно, не так просто и не так «сразу», как в примере, упрощенном нами для г. профессора Кизеветтера, – эта борьба народа с Аврамовыми, борьба в узком, непосредственном смысле, это сбрасывание с народа Аврамовых растягивается на месяцы и годы «революционного вихря». Это сбрасывание народом с себя Аврамовых и есть реальное содержание того, что называется великой российской революцией. Это сбрасывание, если рассмотреть его со стороны методов исторического творчества, происходит в тех формах, которые мы сейчас только описывали, говоря о революционном вихре, именно: захват народом свободы политической, то есть такой свободы, осуществлению которой препятствовали Аврамовы; – создание народом новой, революционной, власти, власти над Аврамовыми, власти над насильниками старого полицейского уклада; – применение народом насилия по отношению к Аврамовым для устранения, обезоружения и обезвреживания этих диких собак, всех Аврамовых, Дурново, Дубасовых, Минов и прочее и тому подобное.

Хорошо ли это, что народ применяет такие незаконные, неупорядоченные, неправомерные и несистематические приёмы борьбы, как захват свободы, создание новой, формально никем не признанной и революционной, власти, применяет насилие над угнетателям народа? Да, это очень хорошо. Это – высшее проявление народной борьбы за свободу. Это – та великая пора, когда мечты лучших людей России о свободе претворяются в ДЕЛО, дело самих народных масс, а не одиночек героев. Это так же хорошо, как хорошо освобождение толпой (в нашем примере) Спиридоновой от Аврамова, насильственное разоружение и обезвреживание Аврамова.

Но вот тут-то мы и подходим к центральному пункту кадетских скрытых мыслей и опасений. Кадет потому и является идеологом мещанства, что он на политику, на освобождение всего народа, на революцию переносит точку зрения того обывателя, который в нашем примере истязания Аврамовым Спиридоновой удерживал бы толпу, советовал бы не нарушать закона, не торопиться с освобождением жертв из рук палача, действующего от имени законной власти. Конечно, в вашем примере такой обыватель был бы прямо нравственным уродом, а в применении ко всей общественной жизни нравственное уродство мещанина есть качество, повторяем, совсем не личное, а социальное, обусловленное, может быть, крепко засевшими в голову предрассудками буржуазно-филистерской науки права.

303

Когда история человечества подвигается вперёд со скоростью локомотива, это – «вихрь», «поток», «исчезновение» всех «принципов и идей». Когда история движется с быстротой гужевой перевозки, это – сам разум и сама планомерность. Когда народные массы сами, со всей своей девственной примитивностью, простой, грубоватой решительностью, начинают творить историю, воплощать в жизнь прямо и немедленно «принципы и теории», – тогда буржуа чувствует страх и вопит, что «разум отступает на задний план» (не наоборот ли, о герои мещанства? не выступает ли в истории именно в такие моменты разум масс, а не разум отдельных личностей, не становится ли именно тогда массовый разум живой, действенной, а не кабинетной силой?). Когда непосредственное движение масс придавлено расстрелами, экзекуциями, порками, безработицей и голодовкой, когда вылезают из щелей клопы содержимой на дубасовские деньги профессорской науки и начинают вершить дела ЗА народ, ОТ ИМЕНИ МАСС, продавая и предавая их интересы горсткам привилегированных, – тогда рыцарям мещанства кажется, что наступила эпоха успокоенного и спокойного прогресса, «наступила очередь мысли и разума».

<…> господа Бланки изображают дело навыворот! Они убожество выдают за исторически-творческое богатство. Они бездеятельность задавленных или придавленных масс рассматривают, как торжество «систематичности» в деятельности чиновников, буржуев. Они кричат об исчезновении мысли и разума, когда вместо кромсания законопроектов всякими канцелярскими чинушами и либеральными penny-a-liner'ами (писаками, живущими с построчной платы) наступает период непосредственной политической деятельности «простонародья», которое попросту прямо, немедленно ломает органы угнетения народа, захватывает власть, берёт себе то, что считалось принадлежащим всяким грабителям народа, одним словом, когда именно просыпается мысль и разум миллионов забитых людей, просыпается не для чтения только книжек, а для дела, живого, человеческого дела, для исторического творчества.

(10 апреля)

***

304

Единственная гарантия от реставрации – социалистический переворот на Западе; никакой другой гарантии, в настоящем и полном смысле этого слова, быть не может. Вне этого условия, при всяком другом решении вопроса (муниципализация, раздел и т. д.) реставрация не только возможна, но прямо неизбежна. Я формулировал бы это положение в таких словах: русская революция может своими собственными силами победить, но она ни в коем случае не может своими собственными руками удержать и закрепить своих завоеваний. Она не может достигнуть этого, если на Западе не будет социалистического переворота; без этого условия реставрация неизбежна и при муниципализации, и при национализации, и при разделе, ибо мелкий хозяйчик, при всех и всяческих формах владения и собственности, будет опорой реставрации. После полной победы демократической революции мелкий хозяйчик неизбежно повернет против пролетариата и тем скорее, чем скорее будут сброшены все общие враги пролетариата и хозяйчика, как-то: капиталисты, помещики, финансовая буржуазия и т. п. У нашей демократической республики нет никакого резерва, кроме социалистического пролетариата на Западе, и в этом отношении не надо упускать из виду, что классическая буржуазная революция в Европе, именно великая французская революция ХVIII века, происходила совсем не при такой международной обстановке, при какой происходит русская революция. Франция конца ХVIII века была окружена феодальными и полуфеодальными государствами. Россия Х Х века, совершающая буржуазную революцию, окружена странами, в которых социалистический пролетариат стоит во всеоружии накануне последней схватки с буржуазией. Если такие сравнительно ничтожные явления, как обещание свободы в России царём 17-го октября, дали уже большой толчок движению пролетариата в Западной Европе, – если достаточно было австрийским рабочим получить телеграмму из Петербурга о пресловутом конституционном манифесте, чтобы заставить их сразу выйти на улицу, чтобы привести к ряду демонстраций и военных столкновений в крупнейших промышленных городах Австрии, то можно представить себе, как поведёт себя социалистический международный пролетариат, если вести из России принесут ему не обещание свободы, а действительное осуществление её и полную победу революционного крестьянства.

(Заключительное слово по аграрному вопросу на IV съезде РСДРП, май)

305

Как непосредственный рычаг революционного крестьянского движения, как наиболее желательная форма его, выставлены в моём проекте крестьянские комитеты. Крестьянские комитеты, в переводе на простой язык, значит, призыв к тому, чтобы крестьяне сами немедленно и непосредственно расправились с чиновниками и помещиками самым решительным образом. Крестьянские комитеты – это значит – призыв к тому, чтобы угнетённый остатками крепостничества и полицейскими порядками народ расправился с этими остатками, как говорил Маркс, «по-плебейски».

(То же)

306

Всякие способы аграрного переворота сведутся к либерально-чиновничьей РЕФОРМЕ, к кадетской реформе, а не к крестьянской революции, если не поставить лозунгом НЕМЕДЛЕННЫЙ захват земель самими крестьянами сейчас же на месте, т. е. именно революционными крестьянскими комитетами, с тем, чтобы крестьяне же сами и РАСПОРЯЖАЛИСЬ этими захваченными землями впредь до созыва всенародного учредительного собрания. В моем проекте было сначала сказано «конфискованными» землями. Тов. Суворов верно заметил, что это ошибочная формулировка. Надо сказать: «захваченными». Конфискация есть юридическое признание захвата, утверждение его законом. Мы должны ставить лозунг конфискации. Для осуществления его мы должны звать крестьян к ЗАХВАТУ. Этот крестьянский захват должен быть признан, узаконен всенародным учредительным собранием, которое, как высший орган самодержавия народа, сделает из захвата КОНФИСКАЦИЮ на основании закона, изданного учредительным собранием.

(Доклад об объединительном съезде РСДРП, май)

307

Буржуазии плевать на все теории.

(То же)

308

Социал-демократам неприлично корчить из себя людей, которые могли бы отвечать за Думу. Если бы социал-демократы были в большинстве в Думе, Дума не была бы Думой, или социал-демократы не были бы социал-демократами.

(«Рабочая группа в Государственной Думе», 22 мая)

309

Профессора знают книжки, да не знают жизни, но рабочие должны знать.

(«Правительство, Дума и народ», 30 мая)

310

Критика, в пределах ОСНОВ партийной программы, должна быть вполне свободна и не только на партийных, но и на широких собраниях. Запрещать такую критику или такую «агитацию» (ибо критики нельзя отделить от агитации) невозможно.

(«Свобода критики и единство действий», 2 июня)

311

Растёт стачечное движение, обостряется непосредственная крестьянская борьба за землю, учащаются известия о пробуждении забитых солдат и матросов, начинают «оправляться» железнодорожники. Что-то новое и свежее движется, шумит, бродит и волнуется повсюду. Новые ростки неудержимо пробивают себе дорогу из-под груды развалин. И хотя кадеты стараются поплотнее закрыть ставни в Таврическом дворце, жизнь берёт своё, свежий ветер врывается и туда. Работа классовой размежёвки и политического прояснения идет и там. <…> Но самый уже тот факт, что кадетам приходится всё чаще бороться за главенство в Думе, показывает ясно какую-то глубокую разницу между ними и трудовиками. Чем чаще и чем острее эти боевые схватки, тем определённее выступает перед народной массой разница между либеральным помещиком, фабрикантом, адвокатом, профессором – и мужиком. Мужик всей душой ищет народной свободы, и именно потому не ужиться мужику с партией «народной свободы». Мужик потягивается в поисках земли и воли, и от одних этих потягиваний трещит по всем швам пресловутое народолюбие пресловутой партии «народной свободы».

(«О современном политическом положении», 9 июня)

312

Цедербаум говорит: во имя дисциплины не расстраивайте политической кампании ЦК. Это – софизм. Никакая дисциплина не обязывает членов партии слепо подписывать все проекты резолюций, составленные ЦК. Нигде и никогда не бывало на свете таких правил, чтобы партийные организации отказывались от права своего суждения и превращались в ПОДПИСЫВАТЕЛЕЙ резолюций ЦК.

(«Пусть решают рабочие», 13 июня)

313

И могут ещё находиться люди, которые <…> думают и говорят, будто чьё-то «легкомыслие» призывает народ к «крайним средствам»! Не только легкомыслие нужно, нужна дрянность души, нужна политическая испорченность, чтобы говорить подобные вещи пред лицом таких событий, как сожжение Народного дома в Вологде или Белостокский погром. <…> говорить о «легкомыслии» призывов – такое же беспросветное педантство, такое же гражданское омертвение, как осуждение бешеного крика мести, несущегося с поля вологодских и белостокских сражений.

(«Реакция начинает вооружённую борьбу», 16 июня)

314

Реакционеры прямо и открыто издеваются. Прочтите сегодняшнее «Новое Время». Эти лакеи погромщиков хохочут, веселятся: «Нельзя не отметить с особенным удовольствием (!!) ту поспешность, с какой Дума запросила министра о еврейском погроме в Белостоке». Вы видите: погромщики испытывают особенное удовольствие, – лакей выбалтывает правду. Реакция довольна и белостокским погромом и тем, что можно Думу теперь ругать «еврейской» Думой. Реакция глумится: «Если следует прощать погромы собственности крестьянами в русских губерниях, как сегодня говорили в Государственной думе, то следует точно так же прощать и погромы еврейской собственности в Западном крае».

(То же)

315

Бывает иногда, что опытные и осторожные политические деятели, хорошо понимая серьёзную ответственность за всякий сколько-нибудь важный политический шаг, посылают вперёд, вроде как на разведки, молодых и неосторожных вояк. «Туда умного не надо», – говорят себе такие деятели, предоставляя юнцам выболтать кое-что лишнее, чтобы таким путём позондировать почву.

(«Кто за союзы с кадетами?», 6 июля)

316

В чём основная ошибка всех этих оппортунистических рассуждений? В том, что в этих рассуждениях ФАКТИЧЕСКИ заменяется социалистическая теория классовой борьбы, как единственного РЕАЛЬНОГО двигателя истории, буржуазной теорией «солидарного», «общественного» прогресса. По учению социализма, т. е. марксизма (о немарксистском социализме нельзя теперь и говорить серьёзно), действительным двигателем истории является революционная борьба классов; реформы – побочный результат этой борьбы, побочный потому, что они выражают неудачные попытки ослабить, притупить эту борьбу и т. д. По учению буржуазных философов, двигатель прогресса – солидарность всех элементов общества, сознавших «несовершенство» того или иного учреждения. Первое учение – материалистично, второе – идеалистично. Первое – революционное. Второе – реформистское. Первое обосновывает тактику пролетариата в современных капиталистических странах. Второе – тактику буржуазии. <…>

Мало того. Только такой тактикой мы действительно двигаем вперед дело серьёзных реформ. Это кажется парадоксом, но этот парадокс подтверждает вся история международной социал-демократии: тактика реформистов ХУЖЕ всего обеспечивает проведение реформ и их реальность. Тактика революционной классовой борьбы всего лучше обеспечивает и то и другое. НА ДЕЛЕ реформы вынуждаются именно революционной классовой борьбой, её самостоятельностью, её массовой силой, её упорством. Только в той мере, в какой сильна эта борьба, – реальны и реформы, которые ВСЕГДА лживы, двулики, пропитаны зубатовским духом. Сливая свои лозунги с лозунгами реформистской буржуазии, мы ОСЛАБЛЯЕМ дело революции, А СЛЕДОВАТЕЛЬНО, И ДЕЛО РЕФОРМ.

(«Ещё о думском министерстве», 11 июля)

317

Взаимные подножки гг. Треповых и Набоковых будут использованы нами для того, чтобы обоих почтенных акробатов свалить в яму.

(То же)

318

Неверно и близоруко мнение, что бойкот был ошибкой и бесполезным делом. Он принёс не только морально-политическую пользу, но и самую реальную, непосредственную. Он отвлёк всё внимание и все силы правительства именно на борьбу с бойкотистами. Он поставил правительство в смешное, глупое и выгодное для нас положение: положение борющегося ЗА созыв Думы. Он ослабил этим в гигантской степени внимание правительства к составу Думы. Он был, если позволительно употребить военное сравнение, фронтальной атакой или демонстрированием фронтальной атаки, без которой неприятель НЕ МОГ БЫ быть обойден с тыла. А вышло именно так, что мы, революционеры, демонстрировали фронтальную атаку, которой смертельно боялось издавшее невероятно идиотский закон правительство. Либеральные же буржуа и беспартийные революционеры воспользовались этой фронтальной атакой и сосредоточением сил неприятеля в центре для обходного движения. Они с тыла обошли врага, крадучись пролезли в Думу, переодевшись, проникли во вражеский лагерь.

Каждому своё. Пролетариат борется, буржуазия крадётся.

(«Неверные рассуждения „беспартийных“ бойкотистов», 14 июля)

319

Газета «Речь» совсем выходит из себя. В начале направленной против нас заметки кадет выступает в белых перчатках, «не желая сказать ничего обидного». Какие джентльмены! Но в конце заметки кадет ругается, как… как околоточный. Наша оценка бойкота именуется «шутовством или непроходимой тупостью». О, кадетское джентльменство!

(«Среди газет и журналов», 17 июля)

320

Давно известно, что реакционеры смелые люди, а либералы – трусы.

(«Смелый натиск и робкая защита», 18 июля)

Роспуск Думы и задачи пролетариата

321

«Возлюбленный монарх» наплевал, можно сказать, в рожу Родичеву, который объяснялся ему в любви.

322

Либеральные профессора, как и подобает этим «идейным» прихвостням буржуазии, зовут студентов учиться, а не заниматься революцией.

323

С военной точки зрения для достижения известных военных целей уничтожение – напр., сожжение зданий, а иногда и имущества – есть мера вполне законная и обязательная в известных случаях. Только педанты (или изменники народу) могут особенно оплакивать то, что крестьяне прибегают всегда к таким средствам. Но незачем скрывать от себя, что иногда истребление имущества является лишь результатом неорганизованности, неуменье ВЗЯТЬ СЕБЕ и удержать за собою имущество врага вместо уничтожения его, – или результатом СЛАБОСТИ, когда воюющий МСТИТ врагу, не имея силы УНИЧТОЖИТЬ, раздавить врага. Мы должны, конечно, в своей агитации всячески разъяснять крестьянам, с одной стороны – полную законность и необходимость БЕСПОЩАДНОЙ борьбы с врагом вплоть до истребления имущества, а с другой стороны – показывать, что от степени организованности зависят возможность гораздо более разумного и выгодного исхода: истребления врага (помещиков и чиновников, полиции особенно) и передачи всех и всяких имуществ во владение народа или во владение крестьян без всякой порчи (или с возможно меньшей порчей) имущества.

324

Надо проповедовать самым усиленным образом, что близится бой, когда ВСЯКИЙ честный гражданин обязан жертвовать собой и сражаться против угнетателей народа. Поменьше формальностей, поменьше волокиты, побольше простоты в организации, которая должна обладать максимумом подвижности и гибкости. Все и каждый, кто хочет стоять на стороне свободы, должны немедленно объединиться в боевые «пятки», – вольные союзы людей одной профессии, одной фабрики, или людей, связанных товариществом, партийной связью, наконец, просто местожительством (одна деревня, один дом в городе или одна квартира). Эти союзы должны быть и партийные и беспартийные, связанные одной непосредственной революционной задачей: восстанием против правительства. Эти союзы должны основываться самым широким образом и непременно до получения оружия, НЕЗАВИСИМО от вопроса об оружии.

325

Не надо только забывать, как это любят делать наши кадетофилы, что временное правительство есть прежде всего ОРГАН ВОССТАНИЯ. Хочет быть покойная Дума органом восстания? хотят быть кадеты органом восстания? Милости просим, господа! мы рады в борьбе всяким союзникам из буржуазной демократии. Если бы даже ваш союз – простите, – был для нас тем же, чем союз с Францией для России (т.е. источником денег), то мы и тогда были бы очень рады, мы реальные политики, господа. Но если ваше, кадетское участие в восстании есть простая и пустая меньшевистская мечта, – то мы скажем лишь: какие же у вас маленькие и мелкие мечтания, товарищи меньшевики. Не пришлось бы только вам погибать от «безнадёжной любви» к кадетам, которые не смогут увенчать вашу страсть…

(июль)

***

326

Самодержавие покрыто со всех сторон повязками и бинтами, но оно ещё держится, оно ещё скрипит и даже свирепеет тем более, чем сильнее истекает кровью. А революционные классы народа, с пролетариатом во главе их, пользуются каждым затишьем, чтобы накопить новые силы, чтобы нанести новый и новый удар врагу, чтобы вырвать, наконец, с корнем проклятую язву азиатчины и крепостничества, отравляющую Россию.

(«Перед бурей», 3 сентября)

327

Довольно с нас гегемонии трусливых кадетов, этих «глупых пингвинов», что «робко прячут тело жирное в утёсах». «Пусть сильнее грянет буря!»

(То же)

328

В общем и целом мы считаем обострение партизанской борьбы в России после роспуска Думы плюсом. Истребительная и беспощадная партизанская борьба с насильниками правительства представляется нам своевременной и целесообразной.

Второе замечание. Безусловно ошибается и глубоко ошибается ЦК нашей партии, заявляя в примечании к 4-му «письму» (к партийным организациям): «само собой разумеется, что так называемые „партизанские“ боевые выступления, по-прежнему, отвергаются партией».

ЭТО НЕВЕРНО. Мы подчиняемся решениям съезда, но НИ В КАКОМ СЛУЧАЕ не подчинимся постановлениям ЦК, НАРУШАЮЩИМ эти решения. Всякий, кто возьмёт на себя труд внимательно прочесть резолюцию Объединительного съезда, озаглавленную: «О партизанских действиях», легко увидит, что наша партия ОТВЕРГАЕТ один вид партизанских действий, ДОПУСКАЕТ другой и РЕКОМЕНДУЕТ третий.

Она отвергает совершенно экспроприацию частных имуществ. Она Н Е ОТВЕРГАЕТ экспроприации казённых средств, но обставляет её ОСОБО СТРОГИМИ условиями («в случае образования органов революционной власти в данной местности» И Т.Д.).

Далее, резолюция съезда признаёт партизанские действия без экспроприации имуществ, т. е. ПРИЗНАЁТ «ТЕРРОР», признает ПАРТИЗАНСКИЕ действия с целью убийства неприятеля. Это признание ясно и недвусмысленно выражено в первых же словах собственно резолютивной части резолюции:

«Съезд постановляет: 1) признавая НАРЯДУ (курсив везде наш) с подготовкой революционных сил к грядущему восстанию, в основе которой лежит организация рабочих масс, НЕИЗБЕЖНОСТЬ АКТИВНОЙ БОРЬБЫ против ПРАВИТЕЛЬСТВЕННОГО ТЕРРОРА И НАСИЛИЯ ЧЕРНОСОТЕНЦЕВ, необходимо…» (дальше следует запрещение воровства, захвата частных средств и т. д.).

Выписанное нами РЕШЕНИЕ СЪЕЗДА совершенно ясно. «Наряду» с работой в массах признана «активная борьба» с насильниками, то есть несомненно убийство их посредством «партизанских действий».

(К событиям дня, 3 сентября)

329

Теперь мы должны, наконец, открыто и во всеуслышание признать недостаточность политических забастовок, должны агитировать в самых широких массах за вооружённое восстание, не прикрывая этого вопроса никакими «предварительными ступенями», не набрасывая никакого флера. Скрывать от масс необходимость отчаянной, кровавой, истребительной войны, как непосредственной задачи грядущего выступления, значит обманывать и себя, и народ.

(«Уроки московского восстания», 11 сентября)

330

У нас часто можно встретить теперь социал-демократов, которые хихикают, когда речь заходит о пятках и тройках. Но хихиканье есть только дешёвенький способ закрыть глаза на НОВЫЙ вопрос о тактике и организации, вызываемой уличною борьбой при современной военной технике. <…> Социал-демократия должна признать и принять в свою тактику этот массовый террор, разумеется, организуя и контролируя его…

(То же)

331

Парочка указов, манифестов, распоряжений, – и старое самодержавие царит, кучка осуждённых всеми, опозоренных и публично оплёванных казнокрадов, палачей и погромщиков снова издевается вовсю над народом, снова громит, грабит, избивает, затыкает рот и отравляет воздух нестерпимым крепостническим зловонием.

(«Политика правительства и грядущая борьба», 21 сентября)

332

Латышская социал-демократическая рабочая партия (часть РСДРП) правильно выпускает в 30 000 экземплярах свою газету. В официальном отделе печатаются списки шпионов, уничтожение которых есть обязанность каждого честного человека. Содействующие полиции объявляются «противниками революции» и подлежат казни, отвечая кроме того своим имуществом. <…> Назвать анархизмом, бланкизмом, терроризмом эту деятельность латышских с.-д. никто не решится.

(«Партизанская война», 13 октября)

333

Говорят: партизанская война приближает сознательный пролетариат к опустившимся пропойцам, босякам. Это верно. Но отсюда следует только то, что никогда партия пролетариата не может считать партизанской войны единственным или даже главным средством борьбы; что это средство должно быть подчинено другим, должно быть соразмерено с главными средствами борьбы, облагорожено просветительным и организующим влиянием социализма. А без этого ПОСЛЕДНЕГО условия ВСЕ, решительно все средства борьбы в буржуазном обществе приближают пролетариат к различным непролетарским слоям вверху или внизу от него и, будучи предоставлены стихийному ходу вещей, истрёпываются, извращаются, проституируются. Стачки, предоставленные стихийному ходу вещей, извращаются в «Alliances» – соглашения рабочих с хозяевами ПРОТИВ потребителей. Парламент извращается в публичный дом, где шайка буржуазных политиканов торгует оптом и в розницу «народной свободой», «либерализмом», «демократией», республиканизмом, антиклерикализмом, социализмом и всеми прочими ходкими товарами. Газета извращается в общедоступную сводницу, в орудие развращения масс, грубой лести низменным инстинктам толпы и т. д., и т. д.

(То же)

334

Романовы и Победоносцевы – это люди, с ног до головы покрытые кровью и грязью, отстаивающие в последней, отчаянной борьбе свои рабовладельческие права.

(«Готовится новый государственный переворот!», 13 октября)

335

Русский чиновник неповоротлив, тупоумен и азиатски продажен.

(«Опыт классификации русских политических партий», 13 октября)

336

Автор[44] громит грабежи, анархизм, бланкизм, ткачевизм, разбой на большой дороге <…> «Один из видов партизанских выступлений революционеров: экспроприация частного и казённого имущества, уже похоронен жизнью». Ведь это же прямая неправда, товарищ! Не может быть, чтобы вы не знали таких МЕНЬШЕВИСТСКИХ организаций, которые ПОСЛЕ Объединительного съезда участвовали, прямо или косвенно, в казённых эксах, в «УТИЛИЗАЦИИ» ДОБЫЧИ и т. п. Когда у социал-демократа слово расходится с делом, это уже совсем плохо. Это ведёт к лицемерию. Это зависит либо от нечистой совести (такое объяснение мы отвергаем), либо от непродуманной, бессвязной теории.

(«Заметки по поводу № 1 „Социал-демократа“», октябрь)

337

«Заплечные гуманисты» гучковского пошиба.

(«К итогам кадетского съезда», 11 ноября)

338

Из глубины страны каждый день приходят вести о том, что идея пассивного сопротивления нашла себе отклик среди народных масс. Неплатёж податей, недача рекрутов, бойкот властей начинают становиться действительно практическим лозунгом. Никто не закрывает глаз на те огромные организационные пробелы, при которых нарастает это движение. Никто не оспаривает неизбежность хаотичности в нём. Но этот хаос создаёт порядок – порядок революции, эту высшую ступень хаотических, стихийных народных взрывов.

(То же)

339

Бедные меньшевики, бедный Плеханов! Их любовные послания к кадетам прочтены с удовольствием, но их ещё не пускают дальше передней.

(«О блоках с кадетами», 6 декабря)

340

Лурье жалуется на то, что у нас преобладает в партии рабочая молодёжь, что семейных рабочих у нас мало, что они отходят от партии. <…> Нет, предоставим лучше кадетам подбирать «уставших» старцев в 30 лет, «поумневших» революционеров и ренегатов социал-демократии. Мы всегда будем партией молодёжи передового класса!

И у Лурье самого прорывается откровенное признание насчет того, почему ему так жаль уставших от борьбы семейных людей. Понабрать бы таких усталых побольше в партию, это сделало бы её «тяжелее на подъем, подрывая почву под политической авантюрой».

Вот так-то лучше, добрый Лурье! К чему лукавить и обманывать самого себя. Вам нужна не партия-авангард, а ПАРТИЯ-АРЬЕГАРД, чтобы потяжелее была на подъем. Так и надо говорить прямо!

…«Подрывать почву под политической авантюрой»…

Бывали поражения революции и в Европе, бывали июньские дни в 1848, майские в 1871 годах, но социал-демократов, коммунистов, которые бы видели свою задачу в том, чтобы объявлять «авантюрой» выступления масс в революции, – этого ещё не бывало. Для этого надо было, чтобы в революционные марксисты записались (надо надеяться, ненадолго) бесхарактерные и трусливые, неуверенные в себе и падающие духом при всяком повороте событий к реакции российские мещане, называемые, с позволения сказать, «интеллигенцией».

(«Кризис меньшевизма», 20 декабря)

341

Источник казёнщины меньшевизма – это тот оппортунизм, который под видом европеизма внедряют в меньшевиков Аксельрод и Плеханов. Европеизма в отражённой идеологии и привычках швейцарского мещанина нет и следа. Мещанская Швейцария, это – лакейская настоящей Европы, Европы революционных традиций и обострения классовой борьбы широких масс.

(То же)

1907 год

(№№ отрывков: 342−416)

342

То что мы мечтали о буржуазной революции без буржуазной демократии – нелепость, приписываемая нам социал-демократами правого крыла. <…> Конечно, бить с оружием в руках мы будем пока не кадета, и даже не октябриста, а ТОЛЬКО правительство и его прямых слуг, и, когда мы действительно побьём их, кадет будет за деньги так же распинаться во имя республиканской демократии, как теперь он распинается (за профессорское 20-ое число или за адвокатский гонорар) во имя монархической демократии.

(«По поводу одной статьи в органе Бунда», 2 января)

Предисловие к русскому переводу брошюры Каутского «Движущие силы и перспективы русской революции»

343

Русские передовые рабочие давно знают К. Каутского, как СВОЕГО писателя, умеющего не только обосновать и разъяснить теоретическое учение революционного марксизма, но и применить его с знанием дела, с серьёзным разбором фактов, к сложным и запутанным вопросам русской революции. И теперь, когда внимание социал-демократов чуть не всецело иногда поглощает безыдейная трескотня либеральных Петрушек, с их вольными и невольными подголосками, <…> когда унылое настроение овладевает сплошь и рядом даже порядочными людьми, принижая их умственные и политические способности, теперь втройне важно для всех социал-демократов России внимательно прислушаться к мнению Каутского по основным вопросам русской революции. <…>

Каутский отвечает на вопросы, с которыми Плеханов обратился к ряду иностранных социалистов. И, отвечая на эти вопросы, – вернее, выбирая из этих неумно поставленных вопросов то, о чём МОЖНО вести с пользой для дела беседу между социалистами всех стран, – Каутский начинает с скромной оговорки. «По отношению к РУССКИМ товарищам я чувствую себя в положении УЧАЩЕГОСЯ, когда речь идет о русских делах». Эта скромность – не фальшивое скромничанье «генерала» от социал-демократии, который начинает с мещанских ужимок, чтобы кончить какой-нибудь выходкой бурбона. <…>

Плеханов спрашивал Каутского, во-1-х, об «общем характере» русской революции: буржуазная она или социалистическая? Во-2-х, об отношении с.-д. к буржуазной демократии. В-3-х, о поддержке с.-д. партией партий оппозиционных на выборах в Думу. Вопросы эти подобраны, на первый взгляд, очень «тонко». Но пословица недаром говорит: «Где тонко, там и рвётся». Дело в том, что в этих вопросах сколько-нибудь знающий и внимательный человек сразу видит тонкую… ПОДДЕЛКУ. Это – подделка, во-первых, в том смысле, что перед нами образчик метафизики, против которой Плеханов любит пышно декламировать, не умея изгнать её из своих собственных конкретно-исторических рассуждений. Это подделка, во-2-х, в том смысле, что вопрошаемый искусственно загоняется в одну маленькую и до убожества узкую загородочку. Только при полной, можно сказать девственной, невинности в вопросах политики можно не заметить того, как Плеханов нарочно начинает издалека, подталкивая легонечко вопрошаемого к оправданию… блоков с кадетами! <…> Ловить собеседника, как галчонка, на приманку амстердамской резолюции[45] <…> – разве же это не подделка? разве это не явная насмешка над диалектическим материализмом Маркса?

Да – да, нет – нет, а что сверх того, то от лукавого! Либо буржуазная, либо социалистическая революция, а остальное можно «вывести» из основного «решения» посредством простых силлогизмов! <…>

Это – старый шаблон, говорит Каутский. Нельзя так ставить вопросы, это не по-марксистски. Революция в России не буржуазная, ибо буржуазия не принадлежит к движущим силам теперешнего революционного движения России. И революция в России не социалистическая, ибо она НИКОИМ ОБРАЗОМ не может привести пролетариат к ЕДИНСТВЕННОМУ господству или диктатуре. Социал-демократия может победить в русской революции и ДОЛЖНА стремиться к этому. Но победой теперешней революции не может быть победа только пролетариата без помощи других классов. Какой же класс является, в силу объективных условий теперешней революции, союзником пролетариата? КРЕСТЬЯНСТВО. <…>

Все эти положения Каутского дают самое блестящее подтверждение тактики революционного крыла российской социал-демократии, т. е. тактики большевиков. <…>

Далее, анализ Каутского, исходившего не из общих фраз, а из разбора положений и интересов определенных классов, подтвердил тот вывод, который находили «бестактным» наши кадетские подголоски, именно: что буржуазия больше боится в России революции, чем реакции, что абсолютизм она ненавидит за порождение им революции, что политической свободы она хочет для прекращения революции.

(декабрь)

***

344

Шайка интеллигентских языкоблудов.

(«Плеханов и Васильев», 20 января)

345

Г-н Струве получает возможность говорить, что «все нынешние противники к.-д. будут в недалёком будущем кадетами. „Товарищ“ уже называют кадетской газетой. Народных социалистов называют социал-кадетами, меньшевиков – полукадетами. Г. В. Плеханова многие считают кадетом, и действительно много из того, что говорит теперь Плеханов, кадеты могут приветствовать. Жаль только, что он этого не сказал, когда к.-д. были в одиночестве. Неисправимыми могут оказаться только большевики, а потому их удел – попасть в исторический музей».

Благодарим за комплимент, неловкий г. Струве! Да, мы попадём в тот исторический музей, имя которому: «история революции в России». Наши большевистские лозунги, большевистский бойкот булыгинской Думы, большевистские призывы к массовой стачке и восстанию (ещё на III съезде) связаны НЕРАЗРЫВНО И НАВСЕГДА с октябрьской революцией[46] в России. И это место в МУЗЕЕ мы используем даже в течение самых долгих (на худой конец) лет или десятилетий реакции, используем, чтобы воспитывать в пролетариате ненависть к предательской октябристско-кадетской буржуазии, воспитывать презрение к интеллигентской фразе, к мелкобуржуазной хлюпкости. Это место в МУЗЕЕ мы используем, чтобы при всяких, даже самых худых политических условиях, проповедовать рабочим непримиримую классовую борьбу, учить их готовиться к НОВОЙ революции, – более независимой от половинчатости и дряблости буржуазии, более близкой к социалистической революции пролетариата. <…>

Если революции, вопреки нашим ожиданиям, не суждено подняться ещё раз, не суждено вырвать власть у царской шайки, – вы долго будете героем контрреволюции, а у нас будет ОДНО «место в музее», зато хорошее место: место ОКТЯБРЬСКОЙ НАРОДНОЙ БОРЬБЫ. А если революция, как мы верим, поднимется ещё раз, – от жалких кадетов в неделю не останется и следа, борьба масс пролетариата и разорённого крестьянства пойдет опять под большевистскими лозунгами.

(То же)

346

Вздохнуть позволили – в России уже свободой зовут!

(«Избирательная кампания рабочей партии в Петербурге», 27 января)

347

Ещё Чернышевский сказал: кто боится испачкать себе руки, пусть не берётся за политическую деятельность. Кто участвует в выборах и боится испачкать себе руки, раскапывая грязь буржуазного политиканства, тот пусть уходит прочь. Наивные белоручки только вредят в политике своей боязнью прямо смотреть на суть дела.

(«Социал-демократия и выборы в Думу», 27 января)

348

Интеллигенты мнят себя образованными.

(«Услышишь суд глупца…», 28 января)

349

Русский чиновник (в 20 лет радикал, в 30 либерал, в 40 просто чиновник) привык либеральничать в 4-х стенах и показывать кукиш в кармане.

(То же)

350

Богораз такой круглый невежда в политике, что он даже и не замечает того, что ходит нагишом, – совсем как австралийский дикарь. И это – образованные политики мелкой буржуазии.

(То же)

351

Ну, что же делать, примемся за «проклятую обязанность» публициста: разжёвывать жвачку и учить азбуке.

(то же)

352

Современный газетный писатель «может» судить обо всём, но понимать дела он не понимает, и знаний у него нет.

(То же)

353

Милюков беседует на аудиенции со Столыпиным: «Извольте видеть, ваше-ство, я расколол революцию и оторвал от неё умеренных! На чаёк бы с вашей милости»… Столыпин: «Н-да, я походатайствую о вашей легализации. Знаете, Павел Николаич, вы лаской раздробляйте рабочую сволочь, а я её дубьём буду. Вот мы тогда с обеих сторон… По рукам, Павел Николаич!»

(«Со ступеньки на ступеньку», 1 февраля)

354

Эсеры точно нарочно тушат все свечи, – подобно людям, желающим в темноте проделывать тёмные делишки.

(«Выборная кампания социал-демократии в Петербурге», 3 февраля)

355

Прямая политика – самая лучшая политика. Принципиальная политика – самая практичная политика.

(То же)

356

Ведь всем известно, что «диссиденты»[47] тоже большевики.

(«Протест 31-го меньшевика», 7 февраля)

357

Плеханов поспешил разыграть кающегося интеллигента: «Не нужно было браться за оружие».

Маркс в СЕНТЯБРЕ 1870 ГОДА, ЗА ПОЛГОДА до Коммуны, прямо предупредил французских рабочих: восстание будет БЕЗУМИЕМ, сказал он в известном адресе Интернационала. Он вскрыл ЗАРАНЕЕ националистические иллюзии насчет возможности движения в духе 1792 г. Он умел НЕ ЗАДНИМ ЧИСЛОМ, а за много месяцев сказать: «Не надо браться за оружие».

И как он повёл себя, когда это БЕЗНАДЁЖНОЕ, по его собственному сентябрьскому заявлению, дело стало осуществляться в марте 1871 года? Может быть, Маркс использовал это (как Плеханов декабрьские события) только для «ущемления» своих врагов, прудонистов и бланкистов, руководивших Коммуной? Может быть, он стал брюзжать, как классная дама: я говорил, я предупреждал, вот вам ваша романтика, ваши революционные бредни? Может быть, он проводил коммунаров, как Плеханов декабрьских борцов, назиданием самодовольного филистера: «Не надо было браться за оружие»?

Нет. 12-то апреля 1871 года Маркс пишет ВОСТОРЖЕННОЕ письмо Кугельману, – письмо, которое мы повесили бы охотно на стенке у каждого русского социал-демократа, у каждого русского грамотного рабочего. <…> И он поёт настоящую осанна руководимым прудонистами и бланкистами парижским «ГЕРОЙСКИМ» рабочим. «Какая гибкость, – пишет он, – какая историческая инициатива, какая способность самопожертвования у этих парижан!» <…>

И, как УЧАСТНИК массовой борьбы, которую он переживал со всем свойственным ему пылом и страстью, сидя в изгнании в Лондоне, Маркс принимается критиковать НЕПОСРЕДСТВЕННЫЕ ШАГИ «безумно-храбрых» парижан, «ГОТОВЫХ ШТУРМОВАТЬ НЕБО».

О, как насмехались бы тогда над Марксом наши нынешние «реальные» мудрецы из марксистов, разносящие в России 1906−1907 гг. революционную романтику! Как издевались бы люди над МАТЕРИАЛИСТОМ, ЭКОНОМИСТОМ, врагом утопий, который преклоняется перед «попыткой» штурмовать НЕБО! Сколько бы слёз, снисходительного смеха или сострадания пролили всякие человеки в футляре по поводу бунтарских тенденций, утопизма и проч. и проч., по поводу этой оценки к небу рвущегося движения!

А Маркс не проникся премудростью пескарей, боящихся обсуждать ТЕХНИКУ высших форм революционной борьбы. Он обсуждает именно ТЕХНИЧЕСКИЕ вопросы восстания. Оборона или наступление? – говорит он, как если бы военные действия шли под Лондоном. И он решает: непременно наступление, «НАДО БЫЛО СЕЙЧАС ЖЕ ИДТИ НА ВЕРСАЛЬ…».

(«Предисловие к русскому переводу писем К. Маркса», 18 февраля)

358

Всякие Милюковы разнервничались до того, что разделись нагишом и завопили о «красных тряпках» <…> Плачет, тоскует выхолощенная душа российского либерала: неужели, дескать, опять «политика стихийных рефлексов». Да, жалкие герои жалкого безвременья! ОПЯТЬ революция.

(«Вторая Дума и вторая волна революции», 24 февраля)

359

Плеханов сравнил себя в шутку с римским полководцем, который казнил сына за преждевременный бой. Шутка остроумная. Ну, если бы я был «сыном» в момент РЕШИТЕЛЬНОГО боя, когда «силы революции УЖЕ ПЕРЕРОСЛИ силы правительства», я бы, ни секунды не колеблясь, ЗАСТРЕЛИЛ (или, по-римски, заколол) «ПАПАШУ», дающего лозунг сделки с реакцией, и спокойно предоставил бы будущим Моммзенам разбираться в том, был ли мой поступок убийством изменника, казнью его или преступлением против чинопочитания. <…> Сын римского полководца всё же победил – острит Плеханов – в своём преждевременном бою, а за большевиками числятся пока одни только поражения. Плохая у вас память, т.Плеханов. <…> Развитие революции принесло ПОЛНУЮ ПОБЕДУ большевизма, от которого в октябрьско-ноябрьские дни меньшевики отличались только увлечениями Бронштейна.

(«О тактике оппортунизма», 8 марта)

360

Мы, с.-д. революционеры, ДОЛЖНЫ не только вести работу в пользу буржуазной революции, но и возглавлять её, направлять её, ВМЕСТЕ С КРЕСТЬЯНАМИ, против царизма и ПРОТИВ ЛИБЕРАЛОВ.

Может быть, лучше будет сказать: «…в совместной работе не с либеральной буржуазией, которая хочет положить конец революции, а с демократическим крестьянством против подлости и предательства буржуазии, которая со дня на день становится всё более контрреволюционной».

Мы, большевики, мы ТОЖЕ за участие пролетариата в БУРЖУАЗНОЙ революции. Но мы считаем, вместе с К. Каутским, что именно вместе с крестьянами, а вовсе не с либералами, пролетариат может довести буржуазную революцию до победного конца.

(Письмо Э. Авенару 14 марта)

361

Такие как г. Ланде сами заколдовали себя словесными пустышками, сами загнали себя в тупик слащавых фраз и теперь плачут, жалуются, тоскуют… Поистине, образец растерянного, слезоточивого и импотентного филистера.

(«Близкий разгон Думы и вопросы тактики», 17 марта)

362

За наименование трудовиков «последовательными сторонниками революции» мы вас формально должны обвинить в ЭСЕРСТВУЮЩЕЙ ЕРЕСИ. Последовательным (в строгом смысле слова) сторонником буржуазной революции может быть ТОЛЬКО пролетариат.

(«Как не следует писать резолюций», 1 апреля)

363

Педераки[48].

(То же)

Проект речи по аграрному вопросу во II Думе

364

А я скажу вам: вся история помещичьего землевладения и хозяйства в России, все данные о теперешнем помещичьем хозяйстве показывают, что помещичье «РУКОВОДСТВО» всегда означало и означает безмерные насилия над крестьянами, бесконечное надругательство над личностью крестьян и крестьянок, означает самую бессовестную, бесстыдную, нигде в мире невиданную эксплуатацию (по-русски это значит: ограбление) крестьянского труда. Такой задавленности и забитости, такой нищеты, как у русских крестьян, не найти не только в Западной Европе, но и в Турции.

365

Крепостное право СЧИТАЕТСЯ отменённым. Но на деле у помещиков осталась и до сих пор такая власть в руках (благодаря награбленным ими землям), что они и теперь держат крестьянина в крепостной зависимости – ПОСРЕДСТВОМ ОТРАБОТКОВ. Отработки, это и есть современное крепостничество. Когда мой товарищ Церетели в своей речи по поводу декларации правительства говорил о крепостническом характере помещичьего землевладения и всей теперешней государственной власти в России, – то одна газета, пресмыкающаяся пред правительством, – имя этой газеты «Новое Время», – подняла крик о неправде, сказанной депутатом Церетели. Нет, депутат социал-демократической рабочей партии сказал правду. Только круглые невежды или продажные писаки могут отрицать это. <…> «свободный» русский крестьянин в ХХ веке всё ещё вынужден идти в кабалу к соседнему помещику – СОВЕРШЕННО ТАК ЖЕ, как в ХI веке шли в кабалу «смерды» (так называет крестьян «Русская правда») и «записывались» за помещиками!

366

У помещиков, конечно, лучший скот, которому живётся в барской конюшне лучше, чем мужику в крестьянской избе. У помещика, конечно, лучшие урожаи, потому что помещичьи комитеты ещё в 1861 году позаботились отрезать лучшие земли от крестьян и записать их помещикам. Но о «культурности» хозяйства русских помещиков можно говорить только в насмешку. <…> Помещичья «культура» есть сохранение помещичьего крепостничества. Помещичья культура есть ростовщичество по отношению к обнищавшему крестьянину, которого обирают, как липку <…> И эти господа с правых скамей толкуют ещё об эксплуатации крестьян евреями, о еврейских процентах! Да тысячи евреев-купцов не оберут так русского мужика, как обирают его истинно русские, православные помещики!

367

Не приходится говорить и о переселениях крестьян в Сибирь. <…> Пусть сами господа помещики, если они действительно верят в пользу переселений в Сибирь, – сами переселятся в Сибирь!

368

Социал-демократы не разделяют воззрений христианской религии. Мы думаем, что ДЕЙСТВИТЕЛЬНОЕ общественное, культурное и политическое значение и содержание христианства ВЕРНЕЕ выражается взглядами и стремлениями таких духовных лиц, как епископ Евлогий, чем таких, как священник Тихвинский. Вот почему и в силу нашего научного, материалистического мировоззрения, чуждого всяких предрассудков, и в силу наших общих задач борьбы за свободу и счастье всех трудящихся мы, социал-демократы, относимся отрицательно к христианскому учению. Но, заявляя это, я считаю своим долгом сейчас же, прямо и открыто сказать, что социал-демократия борется за полную свободу совести и относится с полным уважением ко всякому искреннему убеждению в делах веры, раз это убеждение не проводится в жизнь путём насилия или обмана. Я тем более считаю себя обязанным подчеркнуть это, что намерен говорить о своих разногласиях с СВЯЩЕННИКОМ Тихвинским, – депутатом от крестьян, достойным всякого уважения за его искреннюю преданность интересам крестьянства, интересам народа, которые он безбоязненно и решительно защищает.

(8 апреля)

***

369

Интеллигентские наседки меньшевизма высидели утят. Утята поплыли. Наседки ДОЛЖНЫ выбирать: по воде или по суше? Ответ, даваемый ими (этот ответ можно довольно точно передать словами: и не по воде и не по суше, а ПО ГРЯЗИ), не есть ответ, а отсрочка, оттяжка.

(«Сердитая растерянность», апрель)

370

НА ДЕЛЕ советы рабочих депутатов и подобные им учреждения были органами восстания. Их сила и успех всецело зависели от силы и успеха восстания. Их возникновение только тогда было не комедией, а подвигом пролетариата, когда нарастало восстание. При новом подъёме борьбы, при переходе её в ЭТУ ФАЗУ неизбежны и желательны, конечно, подобные учреждения. Но их историческое развитие должно заключаться не в схематическом продолжении местных советов рабочих депутатов до всероссийского рабочего съезда, а в превращении зачаточных органов революционной власти (именно такими органами были советы рабочих депутатов) в центральные органы победившей революционной власти, в революционное временное правительство. Советы рабочих депутатов и их объединение необходимы для победы восстания. Победившее восстание неминуемо создает ИНЫЕ органы.

(То же)

371

Что же это такое, наконец, «тактическая платформа» меньшевиков? Тактическая ли платформа, обдуманная и взвешенная перед съездом самыми выдающимися вождями социал-демократической рабочей партии, или вопль мелкобуржуазных интеллигентов, тоскующих среди неподходящей им пролетарской обстановки?

(«Тактическая платформа меньшевиков», апрель)

372

Черносотенцев трудно ненавидеть: чувство тут уже умерло, как умирает оно, говорят, на войне после длинного ряда сражений, после долгого опыта стрельбы в людей и пребывания среди рвущихся гранат и свистящих пуль. Война есть война, – и с черносотенцами идёт открытая, повсеместная, ПРИВЫЧНАЯ война.

Но кадетский Иудушка Головлев способен внушить самое жгучее чувство ненависти и презрения. <…> Разве можно спокойно слушать и оставлять без бичующего ответа такие речи:

«День, когда дебаты в Таврическом дворце будут казаться такой же неизбежной принадлежностью дня, как обед днём и театр вечером, когда программа дня будет интересовать не всех вместе, а тех или других специально (!!), когда дебаты об общей политике станут исключением, а упражнения в беспредметном красноречии сделаются фактически невозможны, вследствие отсутствия слушателей, – этот день можно будет приветствовать, как день окончательного торжества представительного правления в России».

Это ты, Иудушка! День, когда секомые вместо «дебатов» будут молчать, теряя сознание, когда старая помещичья власть (ПОДКРЕПЛЁННАЯ «либеральными» реформами) будет так же обеспечена помещикам, как обеспечен либеральным Иудушкам обед днем, а театр вечером, – этот день будет днём окончательного торжества «народной свободы». <…> ТАК БЫЛО – при всех европейских изменах буржуазии. ТАК БУДЕТ… будет ли так, господа, в России?

(«Торжествующая пошлость или кадетствующие эсеры», 16 апреля)

373

Да, много ошибались и часто ошибались Маркс и Энгельс в определении близости революции, в надеждах на победу революции (например, в 1848 г. в Германии), в вере в близость германской «республики» («умереть за республику», писал про ту эпоху Энгельс, вспоминая своё настроение, как участника военной кампании за имперскую конституцию – 1848−1849 годы). Они ошибались в 1871 году, когда заняты были тем, чтобы «поднять юг Франции, для чего они жертвовали и рисковали всем, что было в силах человека…». В том же письме: «Если бы у нас в марте и апреле было побольше денег, то мы подняли бы всю южную Францию и спасли бы Парижскую Коммуну». Но ТАКИЕ ошибки гигантов революционной мысли, поднимавших и поднявших пролетариат всего мира над уровнем мелких, будничных, копеечных задач, – в тысячу раз благороднее, величественнее и ИСТОРИЧЕСКИ ЦЕННЕЕ, ПРАВДИВЕЕ, чем пошлая мудрость казённого либерализма, ноющего, вопиющего, взывающего и глаголющего о суете революционных сует, о тщетности революционной борьбы, о прелести контрреволюционных «конституционных» бредней…

(Предисловие к переписке Ф. А. Зорге, 23 апреля)

Дума и русские либералы

374

Статья г. Португалова называется «Дума и общество». Под обществом разумеется здесь, согласно старинному русскому словоупотреблению, кучка либеральных чиновников, буржуазных интеллигентов, тоскующих рантье и прочей высокомерной, самодовольной, бездельничающей публики, которая мнит себя солью земли, гордо называет себя «интеллигенцией», творит «общественное мнение» и т. д. и т. д.

375

Усталость буржуазии и её тяготение к «лёгкой» беллетристике – явление не случайное, а неизбежное. Группировка населения по партиям, – этот важнейший урок и важнейшее политическое приобретение революции во время выборов во II Думу, – наглядно показала на фактах общенационального масштаба этот поворот широких слоёв помещиков и буржуазии вправо. «Общество» и «интеллигенция» – просто жалкий, убогий, трусливо-подленький прихвостень этих верхних десяти тысяч.

Большая часть буржуазной интеллигенции живёт с теми и кормится около тех, кого потянуло прочь от политики. Лишь немногие интеллигенты идут в кружки пропагандистов рабочей партии, которые по опыту знают «ВОЛЧИЙ ГОЛОД» народных масс на политическую книжку, газету и на социалистическое знание. Но, конечно, такие интеллигенты идут если не на геройскую смерть, то действительно на геройскую каторжную жизнь плохо оплачиваемого, полуголодного, вечно переутомлённого, издёрганного до невозможности партийного «рядовика». Вознаграждением ТАКОЙ интеллигенции служит то, что она избавилась от навозных куч «общества» и забыла думать о равнодушии ЕЁ аудитории к общественно-политическим вопросам. А ведь «интеллигент», не умеющий найти себе неравнодушной к этим вопросам аудитории, так же похож на «демократа» и на интеллигента в хорошем смысле слова, как продавшаяся за деньги в законный брак женщина похожа на любящую жену. И здесь и там – простые разновидности официально-благоприличной и вполне легальной проституции.

Левые же партии лишь постольку действительно являются левыми и заслуживают этого названия, поскольку они выражают интересы и отражают психологию НЕ «общества», НЕ кучек всякой ноющей интеллигентской дряни, а народных низов, пролетариата и известной части мелкобуржуазной, сельской и городской, массы. Левые партии – это те, аудитория которых НИКОГДА не бывает равнодушна к общественно-политическим вопросам, – как никогда не бывает голодный равнодушен к вопросу о куске хлеба. «Поход против Думы» этих левых партий есть отражение известного течения в народных низах, есть отзвук некоторого массового… ну, скажем, что ли, возбуждения против самодовольных нарциссов, влюблённых в окружающие их навозные кучи.

Один из таких нарциссов, г. Португалов, пишет: «Психология народных масс для переживаемого периода величина абсолютно неизвестная, и никто не поручится, что эти массы будут иначе реагировать на роспуск второй Думы, чем они реагировали на роспуск первой Думы».

Чем это отличается от психологии «честной женщины» из буржуазного общества, которая говорит: никто не поручится, что я не выйду замуж по любви за того, кто за меня дороже заплатит?

А ваши собственные чувства, мадам, никакой никому порукой не могут служить? А вы, господа Португаловы, не чувствуете себя частичкой «народных масс», не чувствуете себя участником (не зрителем только), не сознаёте себя одним из творцов общего настроения, одним из двигателей вперед?

(23 апреля)

***

376

С точки зрения психики совершенно ясно, что разрыв всякой организационной связи между товарищами УЖЕ означает КРАЙНЮЮ СТЕПЕНЬ взаимного озлобления и вражды, перешедшей в ненависть.

(Доклад по поводу петербургского раскола и связанного с ним учреждения партийного суда на V съезде РСДРП, апрель)

377

Говорят: боритесь, но только не отравленным оружием. Это очень красивое и эффектное выражение, спора нет. Но оно представляет из себя либо красивую пустую фразу, либо выражает в расплывчатой и неясно-смутной форме ту самую мысль о борьбе, сеющей ненависть, отвращение, презрение в массе к противникам, – о борьбе, недопустимой в единой партии, и неизбежной, необходимой при расколе в силу самого существа раскола. <…> Как ни вертите вы этой фразы или этой метафоры, вы не выжмете из неё ни грана реального содержания, кроме той же самой разницы между лояльным и корректным способом борьбы посредством убеждения внутри организации и способом борьбы посредством раскола, т. е. разрушением враждебной организации, путем возбуждения в массе ненависти, отвращения, презрения к ней. Отравленное оружие, это – нечестные расколы, а не истребительная война, вытекающая из совершившегося раскола.

Существуют ли пределы допустимой борьбы на почве раскола? Партийно допустимых пределов такой борьбы нет и быть не может, ибо раскол есть прекращение существования партии. <…> Если вы раскололись со мной, вы не можете требовать от меня большего, чем от кадета, или эсера, или человека с улицы и т. д. <…> Всякому, кто поднял бы такую жалобу, посмеялись бы только в лицо: не устраивайте раскола, не пускайте в ход «отравленного оружия» раскола или не жалуйтесь потом на то, что поднявшие отравленный меч от отравленного меча и погибают!

(То же)

378

Говорят: «нельзя решать серьёзные тактические вопросы большинством в десяток голосов». Ну, разве же это не софизм? Разве это не бессильная увёртка от принципиальности в сторону беспринципности?

(Речь во время прений по вопросу о порядке дня на V съезде РСДРП, 15 мая)

379

Буржуазная демократия неспособна бороться даже за демократию.

(Речь по докладу о деятельности думской фракции на V съезде РСДРП, 21 мая)

380

Бебель сказал: если нужно для дела, хоть с чёртовой бабушкой войдём в сношения. Бебель прав, товарищи: ЕСЛИ НУЖНО ДЛЯ ДЕЛА, тогда можно и с чёртовой бабушкой.

(То же)

381

Удивляюсь, что меньшевики боятся назвать съезд V. Неужели наша история для кого-нибудь тайна?[49]

(Реплика на V съезде РСДРП, 1 июня)

382

Успокойтесь, товарищи, вам всё равно меня не перекричать.

(Замечания во время прений по вопросу о перебаллотировке на V съезде РСДРП, 1 июня)

383

Буржуазная печать усиленно пользуется вынужденным молчанием с.-д. и «полулегальностью» Лондонского съезда, чтобы клепать на большевиков, как на мёртвых. Конечно, без ежедневной газеты нам нечего и думать угоняться за беспартийным «Товарищем», где бывший социал-демократ Крыленко, затем г. Носарь и tutti quanti отплясывают настоящий канкан, – благо, протоколов нет, и врать можно безнаказанно. В статьях этих Крыленок, Носарей и Ко нет ничего, кроме обычной злобности беспартийных буржуазных интеллигентов, так что на эти статьи достаточно указать, чтобы они встречены были заслуженным ими презрением. Другое дело – беседа с г. Струве, переданная «Биржёвкой» и до сих пор, кажется, не опровергнутая. Кроме презрения, она заслуживает научного внимания к этому… экземпляру. <…> г. Струве пишет о «авантюристской политике левых», с их «ЭКСПЛУАТАЦИЕЙ ТЁМНЫХ СОЦИАЛЬНЫХ ИНСТИНКТОВ (!!) НЕРАЗВИТОЙ КРЕСТЬЯНСКОЙ МАССЫ». «Социальные инстинкты» – безграмотно, но тем рельефнее в своей безграмотности. Писания г. Струве будут, видимо, тем безграмотнее и тем яснее, чем ближе этот господин будет приближаться к недалеко уже стоящему от него Союзу русского народа.

(«Отношение к буржуазным партиям», июль)

384

На первый взгляд, позиция меньшевиков в этом вопросе действительно может показаться столь же непререкаемой, как позиция человека, самодовольно поучающего своих ближних, что лошади кушают овес. В эпоху нарождающегося конституционализма провозглашать борьбу с конституционными иллюзиями! Разве это не анархизм? Разве это не сапоги всмятку?

Опошление вопроса, производимое при помощи благовидной ссылки на простой здравый смысл в таких рассуждениях, основывается на том, что обходят молчанием особый период русской революции, ЗАБЫВАЮТ О БОЙКОТЕ БУЛЫГИНСКОЙ ДУМЫ, подменяют конкретные ступени пройденного нашей революцией пути общим обозначением всей, прошлой и будущей, нашей революции в целом, как революции, порождающей конституционализм. Это – образчик нарушения метода диалектического материализма людьми, которые, подобно Плеханову, с наибольшим пафосом об этом методе говорили.

(«Против бойкота», 9 июля)

385

Дубасовыми и Столыпинами сочиняемая, Дубасовыми и Столыпинами признаваемая, Дубасовыми и Столыпинами охраняемая, прости господи, «конституция».

(То же)

386

Идейные вожди либерализма, вроде Зомбарта, недаром ненавидят от всей души революционность в деятельности и в литературных произведениях Маркса, относя её на счёт «озлобленности эмигранта». Ведь это так под стать клопам полицейско-буржуазной университетской науки – сводить к личной озлобленности, к личным тягостям…

(То же)

387

Нам надо позаботиться, – и кроме нас некому будет позаботиться, – о том, чтобы народ знал эти полные жизни, богатые содержанием и великие по своему значению и своим последствиям дни <октябрьской стачки и декабрьского восстания> гораздо подробнее, детальнее и основательнее, чем те месяцы «конституционного» удушья и балалайкинско-молчалинского преуспеяния, о которых при благосклонном попустительстве Столыпина и его цензурно-жандармской свиты благовестят так усердно органы нашей партийно-либеральной и беспартийно-«демократической» (тьфу! тьфу!) печати.

(То же)

388

Никогда не были мы «очарованы» прелестями «думской» конституции, не может нас и разочаровать особенно переход от реакции, подкрашенной и родичевской фразой политой, – к реакции голой, открытой, грубой. Может быть, даже последняя – гораздо лучшее средство для отрезвления всяких хамствующих либеральных дурачков или сбитых ими с толку групп населения…

(То же)

Памяти графа Гейдена

389

Господа «порядочные люди» российской просвещённой демократии! Вы отупляете русский народ и заражаете его миазмами низкопоклонства и холопства во сто раз более, чем пресловутые черносотенцы, Пуришкевич, Крушеван, Дубровин, с которыми вы ведете такую усердную, такую либеральную, такую дешёвенькую, такую выгодную и безопасную для вас войну. Вы пожимаете плечами и обращаетесь ко всем «порядочным людям» вашего общества с пренебрежительной усмешкой по адресу столь «нелепых парадоксов»? Да, да, мы знаем прекрасно, что ничто в мире не способно поколебать вашего пошленького либерального самодовольства.

Именно потому и радуемся мы, что нам удалось всей своей деятельностью отгородить себя прочной стеной от круга порядочных людей российского образованного общества.

<…> Черносотенцы озлобляют насилиями и зверствами, в которых участвуют полиция и войска. Черносотенцы возбуждают к себе ненависть и презрение своими мошенничествами, подвохами, подкупами. Черносотенцы организуют на правительственные деньги кучки и шайки пропойц, способных действовать только с разрешения полиции и по наущению её. Во всём этом нет и следа сколько-нибудь опасного идейного влияния на сколько-нибудь широкие слои населения.

И, наоборот, столь же несомненно, что такое влияние оказывает ваша легальная, либеральная и «демократическая» пресса. Выборы в I и II Государственную думу, собрания, союзы, учебное дело – всё доказывает это.

А рассуждение «Товарища» по поводу смерти Гейдена показывает воочию, каково это идейное влияние.

«…Тяжелая утрата… прекрасный образ… счастливый удел… был прежде всего ЧЕЛОВЕК».

Помещик граф Гейден благородно либеральничал до октябрьской революции. Сейчас же после первой победы народа, после 17 октября 1905 года, он без малейших колебаний перешёл в лагерь контрреволюции, в партию октябристов, в партию озлобленного против крестьян и против демократии помещика и крупного капиталиста. В I Думе сей благородный мужчина защищал правительство, а после разгона первой Думы договаривался, – но не договорился, – об участии в министерстве. Таковы основные крупнейшие этапы в жизненной карьере этого типичного контрреволюционного помещика.

И вот являются прилично одетые, просвещённые и образованные господа, <…> и проповедуют народу, вознеся очи горе: «Редкий и счастливый удел!.. Покойный граф был прежде всего ЧЕЛОВЕК».

<…> Вы, господа просвещённые демократы, вы – просто слезоточивые дурачки, прикрывающие либеральным юродством свою неспособность быть чем-либо иным, как культурными лакеями того же помещичьего класса.

Влияние помещиков на народ не страшно. Обмануть сколько-нибудь широкую рабочую и даже крестьянскую массу сколько-нибудь надолго никогда им не удастся. Но влияние ИНТЕЛЛИГЕНЦИИ, непосредственно не участвующей в эксплуатации, обученной оперировать с общими словами и понятиями, носящейся со всякими «хорошими» заветами, иногда по искреннему тупоумию возводящей своё междуклассовое положение в ПРИНЦИП внеклассовых партий и внеклассовой политики, – влияние этой буржуазной интеллигенции на народ опасно. Тут и только тут есть налицо заражение широких масс, способное принести действительный вред, требующее напряжения всех сил социализма для борьбы с этой отравой.

– Гейден был человек образованный, культурный, гуманный, терпимый, – захлёбываются либеральные и демократические слюнтяи, воображая себя возвысившимися над всякой «партийностью» до «общечеловеческой» точки зрения.

Ошибаетесь, почтеннейшие. Эта точка зрения не общечеловеческая, а общехолопская. Раб, сознающий свое рабское положение и борющийся против него, есть революционер. Раб, не сознающий своего рабства и прозябающий в молчаливой, бессознательной и бессловесной рабской жизни, есть просто раб. Раб, у которого слюнки текут, когда он самодовольно описывает прелести рабской жизни и восторгается добрым и хорошим господином, есть холоп, хам. Вот вы именно такие хамы, господа из «Товарища». Вы с омерзительным благодушием умиляетесь тем, что контрреволюционный помещик, поддерживавший контрреволюционное правительство, был образованный и гуманный человек.

Вы не понимаете того, что, вместо того, чтобы превращать раба в революционера, вы превращаете рабов в холопов. Ваши слова о свободе и демократии – напускной лоск, заученные фразы, модная болтовня или лицемерие. Это размалёванная вывеска. А сами по себе вы – гробы повапленные. Душонка у вас насквозь хамская, а вся ваша образованность, культурность и просвещённость есть только разновидность квалифицированной проституции. Ибо вы продаёте свои души и продаёте не только из нужды, но и из «любви к искусству»!

<…> Вы бессмысленно повторяете отрывки демократических лозунгов, не понимая АЗБУКИ демократии.

Ибо демократия, – запомните это себе, господа порядочные люди из порядочного общества, – означает борьбу против того самого господства над страной контрреволюционных помещиков, каковое господство поддерживал г. Гейден и воплощал во всей своей политической карьере.

– Гейден был человек образованный, – умиляются наши салонные демократы. Да, мы уже это признали и охотно признаём, что он был образованнее и УМНЕЕ (это не всегда бывает соединено с образованностью) самих демократов, ибо он лучше понимал интересы СВОЕГО класса и СВОЕГО контрреволюционного общественного движения, чем вы, господа из «Товарища», понимаете интересы освободительного движения. Образованный контрреволюционный помещик умел тонко и хитро защищать интересы своего класса, искусно прикрывал флером благородных слов и внешнего джентльменства корыстные стремления и хищные аппетиты крепостников, настаивал (перед Столыпиными) на ограждении этих интересов наиболее цивилизованными формами классового господства. Всё своё «образование» Гейден и ему подобные принесли на алтарь служения ПОМЕЩИЧЬИМ интересам. Для действительного демократа, а не для «порядочного» хама из русских радикальных салонов это могло бы послужить великолепной темой для публициста, показывающего ПРОСТИТУИРОВАНИЕ образования в современном обществе.

Когда «демократ» болтает об образованности, он хочет вызвать в уме читателя представление о богатых знаниях, о широком кругозоре, об облагоражении[50] ума и сердца. Для господ Гейденов образование – лёгонький лак, дрессировка, «натасканность» в джентльменских формах обделывания самых грубых и самых грязных политических гешефтов. <…>

– Гейден был «человек», – захлёбывается от восторга салонный демократ. Гейден был гуманен. – Это умиление гуманностью Гейдена заставляет нас вспомнить не только Некрасова и Салтыкова, но и «Записки охотника» Тургенева. Перед вами – цивилизованный, образованный помещик, культурный, с мягкими формами обращения, с европейским лоском. Помещик угощает гостя вином и ведёт возвышенные разговоры. «Отчего вино не нагрето?» – спрашивает он лакея. Лакей молчит и бледнеет. Помещик звонит и, не повышая голоса, говорит вошедшему слуге: «Насчет Фёдора… распорядиться».

Вот вам образчик гейденовской «гуманности» или гуманности a la Гейден. Тургеневский помещик тоже «гуманный» человек… по сравнению с Салтычихой, например, настолько гуманен, что не идёт сам в конюшню присматривать за тем, хорошо ли распорядились выпороть Фёдора. Он настолько гуманен, что не заботится о мочении в солёной воде розог, которыми секут Фёдора. Он, этот помещик, не позволит себе ни ударить, ни выбранить лакея, он только «распоряжается» издали, как образованный человек, в мягких и гуманных формах, без шума, без скандала, без «публичного оказательства»…

Совершенно такова же гуманность Гейдена. Он сам не участвовал в порке и истязании крестьян с Луженовскими и Филоновыми. Он не ездил в карательные экспедиции вместе с Ренненкампфами и Меллерами-Закомельскими. Он не расстреливал Москвы вместе с Дубасовым. Он был настолько гуманен, что воздерживался от подобных подвигов, предоставляя подобным героям всероссийской «конюшни» «распоряжаться» и руководя в тиши своего мирного и культурного кабинета политической партией, которая поддерживала правительство Дубасовых и вожди которой пили здравицу победителю Москвы Дубасову… Разве это не гуманно в самом деле: посылать Дубасовых «насчет Фёдора распорядиться» вместо того, чтобы быть на конюшне самому? Для старых баб, ведущих отдел политики в нашей либеральной и демократической печати, это – образец гуманности… – Золотой был человек, мухи не обидел!

390

Что такое российский либерально-демократический филистер кадетского и околокадетского лагеря? Пустая кишка, полная трусости и надежды, что контрреволюционный помещик сжалится!

(июль)

***

391

Ввиду того, что в настоящее время мы считаем метод террора не достигшим цели, так как сейчас единственным методом борьбы должна являться научная пропаганда и государственная дума как агитационная трибуна. Мы оставляем за собою право, оставаясь в партии, не гарантировать постановления о терроре и в случае, если и ЦК одобрит постановления конференции, совсем уйти из партии.

(Заявление[51] на заседании большевистской фракции III конференции РСДРП, 5 августа)

392

Господин Громан только чуточку пооткровеннее и чуточку больше обнажился <…> Не в словечке ведь дело, не в названии вещи «слиянием» или «соглашением». Дело в том, каково реальное содержание этого «СОВОКУПЛЕНИЯ». Дело в том, ЗА КАКУЮ ЦЕНУ предлагаете вы социал-демократической рабочей партии стать содержанкой либерализма. <…> Что касается формы выступления г-на Громана, то она донельзя характерна для нашего времени, когда «образованное общество», отрекаясь от революции, хватается за порнографию.

(«Заметки публициста», 4 сентября)

393

Русский интеллигент, как и всякий полуобразованный мещанин…

(То же)

394

Мы должны неустанно разъяснять пролетариату теоретические истины, касающиеся сущности классовых интересов буржуазии и мелкой буржуазии в капиталистическом обществе. Но эти истины войдут в плоть и кровь действительно широких пролетарских масс лишь тогда, когда эти классы будут видеть, осязать поведение партий того или иного класса, – когда к ясному сознанию их классовой природы прибавится непосредственная реакция пролетарской психики на всё обличье буржуазных партий. Нигде в мире, может быть, буржуазия не проявила в буржуазной революции такого реакционного зверства, такого тесного союза со старой властью, такой «свободы» от чего-нибудь хоть отдалённо похожего на искренние симпатии к культуре, к прогрессу, к охране человеческого достоинства, как у нас, – пусть же наш пролетариат вынесет из русской буржуазной революции тройную ненависть к буржуазии и решимость к борьбе против неё. Нигде в мире, вероятно, мелкая буржуазия – начиная от «народных социалистов» и трудовиков и кончая затесавшимися в социал-демократию интеллигентами – не проявляла такой трусости и бесхарактерности в борьбе, такого подлого разгула ренегатских настроений, такой угодливости по отношению к героям буржуазной моды или реакционного насилия, – пусть же наш пролетариат вынесет из нашей буржуазной революции тройное презрение к мелкобуржуазной дряблости и неустойчивости. Как бы ни шла дальше ваша революция, какие бы тяжёлые времена ни приходилось подчас переживать пролетариату, – эта ненависть и это презрение сплотят его ряды, очистят его от негодных выходцев из чужих классов, увеличат его силы, закалят его для нанесения тех ударов, с которыми он обрушится в своё время на всё буржуазное общество.

(То же)

395

В настоящее время рассуждать о преувеличении «Искрой» (В 1901 И 1902 ГОДУ!) идеи организации профессиональных революционеров, это всё равно, как если бы ПОСЛЕ русско-японской войны стали упрекать японцев за преувеличение русских военных сил, за преувеличенные заботы до войны о борьбе с этими силами. Японцам надо было собрать все силы против максимально возможных русских сил, чтобы одержать победу.

(Предисловие к сборнику «За 12 лет», сентябрь)

396

Кстати, по поводу указания Гехта на продажу молока крестьянами для покупки более дешёвого маргарина. Казалось бы, это – самый общеизвестный факт для экономиста. Маркс ещё в 1847 году в «Нищете философии» указывал на это ухудшение народного питания капитализмом. В России ещё со времен Энгельгардта (70-ые годы) много, много раз отмечали это явление все, сколько-нибудь добросовестно изучавшие прогресс капитализма в молочном хозяйстве. «Учёный» Давид этого не заметил. Он даже хихикает над такими указаниями социалистов. На стр. 427−428 книги Давида мы читаем насмешки над Каутским, который говорит, что сборные молочные, развивая продажу молока крестьянами, ухудшают их питание. Чтобы читатель мог оценить по достоинству немецкого народника Давида, мы приведем его подлинные слова:

«…Все прочие люди имеют привычку в случае, если получат больший поход, употребить из него кое-что и в пользу своего желудка. Такова уж, так сказать, природа человека, что он очень охотно ест что-нибудь лучшее, если только он имеет для этого небольшие деньги. И вот, в высшей степени странно, что один лишь крестьянин, получавший, благодаря товариществу, по общему признанию, больше денег, нежели раньше, за своё молоко и своих свиней, поступает совсем не так, как остальные смертные» и т. д., и т. д., и т. д.

На это шутовство реакционного мещанина отвечать не стоит, конечно. Достаточно показать его читающей публике, достаточно вытащить его на свет божий из-под груды бессвязных агрономических цитат, разбросанных по 550 страницам.

(«Аграрный вопрос и „критики Маркса“» (дополнение), июль)

397

Неудивительно, что такое искажение фактов позволяет себе Пудор, чистейший торгаш по всей системе своих взглядов, абсолютно чуждый всякого понимания капиталистических противоречий. Но в высшей степени характерно, что за Пудором без критики плетётся и мещанин Давид, по недоразумению числящийся в социалистах!

На деле именно Дания показывает нам особенно наглядно КОНЦЕНТРАЦИЮ скотоводства в капиталистической стране. Пудор мог прийти к обратному выводу только благодаря своему крайнему невежеству и извращению тех ОБРЫВКОВ статистики, которые он приводит в своей книжонке. Пудор приводит – а Давид рабски повторяет – цифры, показывающие распределение всего числа скотоводческих хозяйств Дании по количеству скота. <…> Во-первых, Пудор приводит НЕВЕРНЫЕ цифры. Это приходится отметить, ибо сей Пудор хвастливо заявляет, что в его труде можно найти все «новейшие» статистические данные, а ревизионисты «опровергают марксизм», ссылаясь на невежественных буржуазных кропателей.

(То же)

398

Характер войны подлый. Злобное подсиживание встретите Вы отовсюду, прямую «провокацию» со стороны меньшевиков (они Вас будут провоцировать систематически) – и весьма слабую среду ДЕЛОВОГО сочувствия. Ибо оторванность от России там чертовская, бездельничанье и бездельничающая психика, изнервленная, истеричная, шипящая и плюющая, – преобладают. <…> Кто сумеет обеспечить себе за границей работу В СВЯЗИ с русской ОРГАНИЗАЦИЕЙ, – тот и только тот сможет оградить себя от засасывающего болота тоски, дрязг, изнервленной озлобленности и проч. У меня эта «заграница» ой-ой как в памяти, и я говорю на основания немалого опыта.

(Письмо Алексинскому, 10 июля)

399

Изнеженная, развращённая, выродившаяся – эта общественная группа <…> являет собою яркий образец самого гнусного паразитизма. До какой степени извращённости доходит здесь вырождение, – показывает скандальный процесс Мольтке – Гардена[52] в Берлине, вскрывший грязную клоаку, которую представляла собою влиятельная камарилья при дворе полусамодержавного германского императора Вильгельма II. Ни для кого не секрет, что и у нас в России в соответствующих кругах подобные же гнусности не составляют исключения. Огромная масса «правых» в III Думе будет, по крайней мере, в подавляющем большинстве своём, если не целиком, защищать интересы именно этой общественной плесени и ржавчины, этих «гробов повапленных», завещанных нам тёмным прошлым. Сохранение крепостнического хозяйства, дворянских привилегий и самодержавно-дворянского режима – вопрос жизни и смерти для этих мастодонтов и ихтиозавров, ибо «зубры» – для них слишком почётное название.

(«Третья Дума», 11 ноября)

400

В своей статье в «Товарище» от 20 октября Плеханов продолжает свою кампанию лжи и глумления над дисциплиной социал-демократической партии. <…> Обойдя вопрос о том, что его берут в буржуазную газету за писание приятных для буржуазии вещей, Плеханов доставляет ещё больше удовольствия либералам, глумясь над дисциплиной рабочей партии. Я не обязан повиноваться, – восклицает он, – если от меня требуют измены принципам! Это – пошлая анархическая фраза, почтеннейший, ибо принципы ПАРТИИ блюдет от съезда до съезда и истолковывает их Центральный Комитет. <…> Значит, Плеханов просто прикрывает словечком об «измене принципам» свою ИЗМЕНУ ПАРТИИ.

(«О статье Плеханова», 11 ноября)

401

Г-н Милюков и его шайка проявили во всём блеске свои давние качества бесстыдных и бессовестных карьеристов.

(«Приготовление „отвратительной оргии“», 18 ноября)

402

Да, стыдно сознаться, да грех утаить, что Плеханов довёл своих меньшевиков до бесконечного опозорения социал-демократии. Как истый человек в футляре, твердил он заученные слова о «поддержке буржуазии» и своей ДОЛБНЁЙ засорил всякое понимание особых задач и особых условий борьбы пролетариата в революции.

(То же)

403

В буржуазной печати злорадное хихиканье по поводу раскола между меньшевиками и большевиками в РСДРП вообще и по поводу резкой борьбы на Лондонском съезде в частности стало постоянным явлением. Никто не помышляет об изучении разногласий, об анализе двух тенденций, об ознакомлении читающей публики с историей раскола и со всем характером расхождения меньшевиков и большевиков. Публицисты «Речи» и «Товарища», гг. Тырковы, Кусковы, Носари и прочие penny-а-liner'ы (писачки из-за построчной платы), просто ловят на лету всякие слухи, подбирают «пикантные» для пресыщенных салонных болтунов подробности «скандалов» и всячески стараются засорить мозги шелухой анекдотцев насчёт нашей борьбы.

В этот жанр пошлого зубоскальства впадают и социалисты-революционеры. Передовая в «Знамени Труда» вытаскивает рассказ Липкина о случае истерики на Лондонском съезде, хихикает по поводу затраты «десятков тысяч», смакует «недурную картину внутреннего состояния русской социал-демократии в настоящий момент».

(«А судьи кто?», 18 ноября)

404

Плеханов фактически в своей политической обыденной работе СЛИЛСЯ с господами Прокоповичами и Кусковыми. В 1900 году он громил их за бернштейнианство, за то, что они созерцают только «заднюю» российского пролетариата. В 1906—1907 годах первые избирательные бюллетени бросили Плеханова в объятия этих господ, ныне созерцающих «заднюю» российского либерализма. Синдикализм не может не развиваться на русской почве, как реакция против этого позорного поведения «выдающихся» социал-демократов.

(Предисловие к брошюре Луначарского, ноябрь)

Аграрная программа социал-демократии в первой русской революции

405

Основой раздела должна быть не старая надельная земля, распределённая между крестьянами сотню лет тому назад по воле помещичьих бурмистров или чиновников азиатской деспотии, – основой должны быть требования свободного, торгового земледелия. Раздел, чтобы удовлетворять требования капитализма, должен быть разделом между ФЕРМЕРАМИ, а не разделом между крестьянами-«лежебоками», из которых подавляющее большинство хозяйничает по рутине, по традиции, применительно к условиям патриархальным, а не капиталистическим. Раздел по старым нормам, т. е. применительно к старому, надельному, землевладению, будет не ЧИСТКОЙ старого землевладения, а УВЕКОВЕЧИВАНИЕМ его, не освобождением пути для капитализма, а ОБРЕМЕНЕНИЕМ его массой неприспособленных и неприспособляемых «лежебок», которые не могут стать фермерами. Раздел, чтобы стать прогрессивным, должен основываться на НОВОЙ разборке между крестьянами-земледельцами, на разборке, отделяющей фермеров от негодного хлама. А эта новая разборка и есть национализация земли, т. е. полное уничтожение частной собственности на землю, полная свобода хозяйства на земле, свобода образования фермеров из старого крестьянства.

406

Крестьянин вколачивается в гроб старой Россией.

407

Если несомненно, что победоносная буржуазная революция в России невозможна без национализации земли, то ещё более несомненно, что последующий поворот к разделу невозможен без некоторой «реставрации», без поворота крестьянства (вернее, с точки зрения предполагаемых отношений: фермерства) на сторону контрреволюции. Пролетариат будет отстаивать революционную традицию против всех таких стремлений, а не помогать им.

Было бы во всяком случае глубоко ошибочно думать, что национализация в том случае, если новое фермерство повернёт к разделу, останется мимолетным, не имеющим серьезного значения, явлением. Она имела бы во всяком случае гигантское значение, и материальное и моральное. Материальное – в том отношении, что ничто не в состоянии так полно смести остатки средневековья в России, так полно обновить полусгнившую в азиатчине деревню, так быстро двинуть вперед агрикультурный прогресс, как национализация.

408

Когда Плеханов говорит, он острит, шутит, шумит, трещит, вертится и блестит, как колесо в фейерверке. Но беда, если такой оратор точно запишет свою речь и её подвергнут потом логическому разбору.

409

У Плеханова в «Новых письмах о тактике и бестактности» шум по поводу того, что большевики-де не понимают буржуазного характера происходящей революции, прямо комичен. Грозных слов, брани против большевиков и кривлянья бездна, мысли – ни капли.

410

У невежественных или неумных людей теперь очень распространено смешение большевизма с бойкотизмом, боевизмом и т. п.

(То же)

411

Плеханов и меньшевики <…> не понимают контрреволюционности буржуазии в крестьянской буржуазной революции.

412

Нас интересует свобода для борьбы, а не свобода для мещанского счастья.

413

Если либералы нередко изображают черносотенцев шутами и глупцами, то надо сказать, что такая характеристика гораздо более применима к кадетам.

414

Правый помещик, дворянин Ветчинин говорил в Думе: «Я думаю, что вопрос о принудительном отчуждении должен быть решён в отрицательном смысле с точки зрения правовой. Сторонники этого мнения забывают, что нарушение прав частных собственников присуще тем государствам, которые стоят на низкой ступени общественного и государственного развития. Стоит только нам вспомнить московский период, когда нередко отбирались земли у частных собственников на царя и передавались затем приближенным царя и монастырям. К чему привело такое отношение правительства? Последствия были ужасны». <…>

Вот Шульгин вопиет, что собственность неприкосновенна, что принудительное отчуждение – «могила культуры и цивилизации». Шульгин ссылается – не говорит только, не по «Дневнику» ли Плеханова – на Китай XII века, на печальный результат китайского эксперимента с национализацией. Вот Скирмунт в I Думе: собственником будет государство! «опять благодать для бюрократии Эльдорадо». Вот октябрист Танцов во II Думе восклицает: «с гораздо большим основанием эти упреки (упреки в крепостничестве) могут быть переброшены на левую сторону и в центр. Что же в самом деле готовят эти проекты для крестьян, как не порабощение их земле; как не то же самое крепостное право, только в ином виде, в котором помещики будут заменены ростовщиками и чиновниками».

Конечно, лицемерие этих воплей о бюрократизме бьёт в глаза, ибо именно крестьяне, требующие национализации, выдвинули замечательную идею местных земельных комитетов, выбранных всеобщим, прямым, равным и тайным голосованием. Но черносотенные помещики ВЫНУЖДЕНЫ хвататься за все и всяческие доводы против национализации. Классовое чутьё подсказывает им, что национализация в России Х Х века неразрывно связана с крестьянской республикой.

415

Оценка Кутлера, выражая скудоумие чинуши, всю жизнь гнувшего спину перед помещиками, полна лицемерия и затемняет сознание масс.

416

Когда читаешь такую речь «не занимающегося политикой» крестьянина[53], то по осязательности ясно становится, что осуществление не только столыпинской, но и кадетской аграрной программы требует десятилетий систематического насилия над крестьянской массой, систематического избиения, истребления пытками, тюрьмой и ссылкой всех думающих и пытающихся свободно действовать крестьян. Столыпин это понимает и сообразно с этим действует. Кадеты этого частью не понимают, по свойственному либеральным чиновникам и профессорам тупоумию, частью лицемерно скрывают, «стыдливо умалчивают», – как о военных экзекуциях 1861 и следующих годов. Если же это систематическое и ни перед чем не останавливающееся насилие сорвётся о какие-нибудь внутренние или внешние препятствия, то беспартийный честный крестьянин, «не занимающийся политикой», создаст из России крестьянскую республику.

(декабрь)

5. В нафталине

(01.1908 – 06.1911)

От автора

С января по декабрь 1908 года Ленин живёт в Женеве, затем переезжает в Париж. Неправильная оценка ситуации привела социал-демократов к почти полному выключению из политической жизни России. Во второй эмиграции между различными социал-демократическими группировками разворачивается новая борьба, уже не столько за власть, сколько за распоряжение денежными средствами, полученными в предшествующий период. В условиях спада революции денежные вливания Запада резко сокращены. По особенностям характера и из-за неудачной деятельности в 1905—1907 годах Ленин утрачивает авторитет внутри большевистской фракции и фактически переходит на меньшевистские (т.е. более ортодоксальные) позиции. В России его влияние незначительно, однако ему удаётся закрепить своё участие в Международном социалистическом бюро – исполнительном органе II Интернационала. Таким образом, он входит в состав левого политического истеблишмента.

Психологически это наиболее тяжёлый период эмигрантской жизни Ленина, хотя после революции в его руках остаются значительные денежные суммы.

1908 год

(№№ отрывков: 417−534)

417

Грустно, чёрт побери, снова вернуться в проклятую Женеву, да ничего не поделаешь!

(Письмо Луначарскому, 13 января)

418

Мы уже несколько дней торчим в этой проклятой Женеве. Гнусная дыра, но ничего не поделаешь. Приспособимся.

(Письмо сестре Марии, 14 января)

419

Все интеллигентские, мещанские элементы бросают партию; отлив интеллигенции громадный. Остаются чистые пролетарии без возможности открытых сборов. Следовало бы объяснить это Фелзу, втолковать ему, что условия эпохи II Думы, когда заключался заём, были совсем иные, что партия, конечно, заплатит свои долги, но требовать их ТЕПЕРЬ невозможно, немыслимо, что это было бы ростовщичеством и т. д. Надо убедить англичанина. Денег он едва ли получить сможет. Скандал ни к чему не поведёт.

(Письмо Ф. Ротштейну, 29 января)

420

Наши швейцарские товарищи несомненно проявляют значительный интерес к аресту Семашко. Все русские товарищи, знающие его, твердо убеждены в том, что он ни в малейшей степени не причастен к тифлисской «экспроприации» и не мог быть причастен к ней. И не только лишь потому, что последний съезд (Лондонский) нашей партии решительно отверг это «средство борьбы», но и потому, что д-р Семашко с февраля 1907 г. непрерывно проживал в Женеве и занимался литературной деятельностью.

(Письмо в редакцию газеты «Berner Tagwacht», 2 февраля)

421

Ну и удружил! Дать адрес и связи меньшевику Мандельбергу. Это верх наивности. НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ Мандельберга Н Е подпускать на версту, а если уже сделали эту глупость, то отберите у него адрес и надуйте его.

(Письмо Алексинскому, 2 февраля)

422

Значение интеллигентской публики в нашей партии падает: отовсюду вести, что интеллигенция БЕЖИТ из партии. Туда и дорога этой сволочи. Партия очищается от мещанского сора. Рабочие больше берутся за дело. Усиливается роль профессионалов-рабочих. Это всё чудесно, и я уверен, что «пинки» Ваши в том же смысле разуметь надлежит.

(Письмо Горькому, 7 февраля)

423

Следующий сюжет философия. Я очень сознаю свою неподготовленность к этой области, мешающую мне выступать публично. Но, как рядовой марксист, я читаю внимательно наших партийных философов, читаю внимательно эмпириомониста Малиновского и эмпириокритиков Руднева, Луначарского и др. – и ВСЕ мои симпатии ОНИ толкают К ПЛЕХАНОВУ! Надо же иметь физическую силу, чтобы не давать себя увлечь настроению, как делает Плеханов! Тактика его – верх пошлости и низости. В философии он отстаивает правое дело. Я – за материализм против «эмпирио-» и т. п. Можно ли, должно ли связывать философию с направлением партийной работы? с большевизмом? Думаю, что теперь этого делать нельзя. Пусть наши партийные философы поработают ещё некое время над теорией, поспорят и… ДОговорятся. Я бы стоял пока за отделение ТАКИХ философских споров, как между материалистами и «эмпирио-», от цельной партийной работы.

(То же)

424

Шовинисты работают. <…> Усиливаются нападки российской печати на Германию, которая будто бы натравливает Турцию на Россию. Кампания ведётся не только в русской, но и во французской печати – о подкупе которой российским правительством так кстати напомнил недавно один социал-демократ в Думе.

(«Политические заметки», 13 февраля)

425

Особенность русской буржуазной революции состоит в том, что революционную политику в основном вопросе революции, в аграрном, ведут черносотенцы и крестьяне с рабочими. Либеральные же адвокаты и профессора защищают нечто самое безжизненное, нелепое и утопичное: примирение двух противоположных взаимоисключающих методов ЛОМКИ того, что отжило, и притом такое примирение, чтобы ломки вообще не было. Либо победа крестьянского восстания и полная ломка старого землевладения на пользу обновлённого революцией крестьянства, т. е. конфискация помещичьей земли и республика. Либо столыпинская ломка, которая тоже обновляет, на деле обновляет и приспособляет к капиталистическим отношениям старое землевладение, но только всецело в интересах помещиков, ценою безграничного разорения крестьянской массы, насильственного изгнания её из деревень, выселения, голодной смерти, истребления тюрьмой, ссылкой, расстрелами и пытками всего цвета крестьянской молодежи.

(То же)

426

В № 20 «Neue Zeit» в предисловии неизвестного нам переводчика статьи А. Малиновского об Эрнсте Махе мы прочитали следующее: «в русской социал-демократии обнаруживается, к сожалению, сильная тенденция сделать то или иное отношение к Маху вопросом фракционного деления в партии. Очень серьёзные тактические разногласия большевиков и меньшевиков обостряются спором по вопросу, совершенно, по нашему мнению, с этими разногласиями не связанному, именно: согласуется ли марксизм в теоретико-познавательном отношении с учением Спинозы и Гольбаха, или Маха и Авенариуса?».

До поводу этого редакция «Пролетария», как идейная представительница большевистского течения, считает необходимым заявить следующее. В действительности этот философский спор фракционным не является и, по мнению редакции, быть не должен; всякая попытка представить эти разногласия, как фракционные, ошибочна в корне. В среде той и другой фракции есть сторонники обоих философских направлений.

(Заявление редакции «Пролетария», 13 февраля)

427

Я думаю, что кое-что из возбуждённых Вами вопросов о наших разногласиях – прямо недоразумение. Уж, конечно, я не думал «гнать интеллигенцию», как делают глупенькие синдикалисты, или отрицать её необходимость для рабочего движения. По всем ЭТИМ вопросам у нас НЕ МОЖЕТ быть расхождения.

(Письмо Горькому, 13 февраля)

428

Летом и осенью 1904 г. мы окончательно сошлись с Малиновским, как БЕКИ, и заключили тот молчаливый и молчаливо устраняющий философию, как нейтральную область, блок, который просуществовал всё время революции и дал нам возможность совместно провести в революцию ту тактику революционной социал-демократии (= большевизма), которая, по моему глубочайшему убеждению, была единственно правильной.

Философией заниматься в горячке революции приходилось мало. В тюрьме в начале 1906 г. Малиновский написал ещё одну вещь, – кажется, III выпуск «Эмпириомонизма». Летом 1906 г. он мне презентовал её и я засел внимательно за неё. Прочитав, озлился и взбесился необычайно: для меня ещё яснее стало, что он идёт архиневерным путём, не марксистским. Я написал ему тогда «объяснение в любви», письмецо по философии в размере трёх тетрадок. Выяснял я там ему, что я, конечно, РЯДОВОЙ МАРКСИСТ в философии, но что именно его ясные, популярные, превосходно написанные работы убеждают меня окончательно в его неправоте по существу и в правоте Плеханова. Сии тетрадочки показал я некоторым друзьям (Луначарскому в том числе) и подумывал было напечатать под заглавием: «Заметки рядового марксиста о философии», но не собрался. Теперь жалею о том, что тогда тотчас не напечатал. Написал на днях в Питер с просьбой разыскать и прислать мне эти тетрадки.

Теперь вышли «Очерки философии марксизма». Я прочел все статьи, кроме суворовской (её читаю), и с каждой статьей прямо бесновался от негодования. Нет, это не марксизм! И лезут наши эмпириокритики, эмпириомонист и эмпириосимволист в болото. Уверять читателя, что «вера» в реальность внешнего мира есть «мистика» (Руднев), спутывать самым безобразным образом материализм и кантианство (Руднев и Малиновский), проповедовать разновидность агностицизма (эмпириокритицизм) и идеализма (эмпириомонизм), – учить рабочих «религиозному атеизму» и «обожанию» высших человеческих потенций (Луначарский), – объявлять мистикой энгельсовское учение о диалектике (Берман), – черпать из вонючего источника каких-то французских «позитивистов» – агностиков или метафизиков, чёрт их поберёт, с «символической теорией познания» (Юшкевич)! Нет, это уж чересчур. Конечно, мы, рядовые марксисты, люди в философии не начитанные, – но зачем уже так нас обижать, что подобную вещь нам преподносить как философию марксизма! Я себя дам скорее четвертовать, чем соглашусь участвовать в органе или в коллегии, подобные вещи проповедующей.

Меня опять потянуло к «Заметкам рядового марксиста о философии», и я их начал писать, а Малиновскому – в процессе моего чтения «Очерков» – я свои впечатления, конечно, излагал прямо и грубо.

– При чем же тут Ваша статья? – Вы спросите. – А при том, что как раз в такое время, когда сии расхождения среди беков грозили особенно обостриться, Вы явным образом начинаете излагать взгляды одного течения в своей работе для «ПРОЛЕТАРИЯ». Я не знаю, конечно, как и что у Вас вышло бы в целом. Кроме того, я считаю, что художник может почерпнуть для себя много полезного во всякой философии. Наконец, я вполне и безусловно согласен с тем, что в вопросах художественного творчества Вам все книги в руки и что, извлекая ЭТОГО рода воззрения и из своего художественного опыта И ИЗ ФИЛОСОФИИ ХОТЯ БЫ ИДЕАЛИСТИЧЕСКОЙ, Вы можете прийти к выводам, которые рабочей партии принесут огромную пользу. Всё это так. И тем не менее «Пролетарий» должен остаться абсолютно нейтрален ко всему нашему расхождению в философии, не давая читателям НИ ТЕНИ ПОВОДА связывать беков, как направление, как тактическую линию революционного крыла русских социал-демократов, с эмпириокритицизмом или эмпириомонизмом. <…> Моё мнение я считаю необходимым сказать Вам вполне прямо. Некую драку между беками по вопросу о философии я считаю теперь совершенно неизбежной. Но раскалываться из-за этого было бы, по-моему, глупо. <…> Мешать делу проведения в рабочей партии тактики революционной социал-демократии ради споров о том, материализм или махизм, было бы, по-моему, непростительной глупостью. Мы должны подраться из-за философии так, чтобы «Пролетарий» и беки, как фракция ПАРТИИ, НЕ БЫЛИ ЭТИМ ЗАДЕТЫ. И это вполне возможно.

(Письмо Горькому, 25 февраля)

429

Говорить так – значит креститься Бебелем и при этом всё же лезть в болото.

(«Нейтральность профессиональных союзов», 3 марта)

430

Буржуазная пресса, даже самого либерального и «демократического» направления, не может обойтись без черносотенной морали, обсуждая умерщвление португальского авантюриста[54]. <…> Мы, с своей стороны, добавим только, что можем пожалеть об одном: о том, что республиканское движение в Португалии недостаточно решительно и открыто расправилось со всеми авантюристами. Мы жалеем о том, что в происшествии с королем португальским явно виден ещё элемент заговорщического, т. е. бессильного, в существе своем не достигающего цели, террора при слабости того настоящего, всенародного, действительно обновляющего страну террора, которым прославила себя Великая французская революция.

(«О происшествии с королём», 3 марта)

431

У Вас, как я сужу по тому, что имеете козу и что это факт, настроение хорошее и умоначертание правильное и жизнь нормальная. А у нас не очень клеится. Из-за философии этой с Малиновским мы вроде как в ссоре. Газету я забрасываю из-за своего философского запоя: сегодня прочту одного эмпириокритика и ругаюсь площадными словами, завтра – другого и матерными.

(Письмо Горькому, 24 марта)

432

Две ошибки погубили плоды блестящей победы Парижской Коммуны. Пролетариат остановился на полпути: вместо того, чтобы приступить к «экспроприации экспроприаторов», он увлёкся мечтами о водворении высшей справедливости в стране, объединяемой общенациональной задачей; такие, например, учреждения, как банк, не были взяты, теории прудонистов насчёт «справедливого обмена» и т. п. господствовали ещё среди социалистов. Вторая ошибка – излишнее великодушие пролетариата: надо было истреблять своих врагов, а он старался морально повлиять на них, он пренебрёг значением чисто военных действий в гражданской войне.

(«Уроки коммуны», 23 марта)

433

Бывают моменты, когда интересы пролетариата требуют беспощадного истребления врагов в открытых боевых схватках. Впервые показал это французский пролетариат в Коммуне и блестяще подтвердил русский пролетариат в декабрьском восстании.

(То же)

434

Я бы не поднял шуму, если бы не убедился безусловно (и в этом убеждаюсь с каждым днем больше по мере ознакомления с первоисточниками мудрости Руднева, Малиновского и Ко), что книга их – нелепая, вредная, филистерская, поповская ВСЯ, от начала до конца, от ветвей до корня, до Маха и Авенариуса. Плеханов ВСЕЦЕЛО прав против них по существу, только не умеет или не хочет или ленится сказать это КОНКРЕТНО, обстоятельно, просто, без излишнего запугивания публики философскими тонкостями. И я во что бы то ни стало скажу это ПО-СВОЕМУ. Какое же тут «примирение» может быть, милый Алексей Максимович? Помилуйте, об этом смешно и заикаться. Бой абсолютно неизбежен.

(Письмо Горькому, 24 марта)

435

Н. Хомяков бандит, называющийся председателем III Думы.

(«Заказанная полицейски-патриотическая демонстрация», 25 марта)

436

«Русские Ведомости» – это самая спокойная (и самая скучная), самая научная (и самая далекая от живой жизни) профессорская газета. В её статейке по поводу 25-летня смерти Карла Маркса преобладает сухой, деревянный тон – «объективностъ», как это называется на языке «ординарных» и «экстраординарных»… Факты и фактики – вот чем старается ограничиться автор статьи.

(«Оценка Маркса международным либерализмом», 25 марта)

437

Либерализм буржуазных адвокатов, профессоров и прочей интеллигентской дребедени не смог «приспособиться» к «трудовицкому» мужичью.

(«О „природе“ русской революции», 8 апреля)

438

Священники – это ультрареакционеры, нарочито содержимые правительством черносотенные мракобесы.

(То же)

439

Дайте мне полаяться по-философски.

(Письмо Горькому, 8 апреля)

440

Известное изречение гласит, что если бы геометрические аксиомы задевали интересы людей, то они наверное опровергались бы.

(«Марксизм и ревизионизм», 8 апреля)

441

Нечего говорить о буржуазной науке и философии, по-казённому преподаваемых казёнными профессорами для оглупления подрастающей молодёжи из имущих классов и для «натаскивания» её на врагов внешних и внутренних. Эта наука и слышать не хочет о марксизме, объявляя его опровергнутым и уничтоженным; и молодые учёные, делающие себе карьеру на опровержении социализма, и ветхие старцы, хранящие завет всевозможных обветшалых «систем», с одинаковым усердием нападают на Маркса.

(То же)

442

В области философии ревизионизм шёл в хвосте буржуазной профессорской «науки». Профессора шли «назад к Канту», – и ревизионизм тащился за неокантианцами, профессора повторяли тысячу раз сказанные поповские пошлости против философского материализма, – и ревизионисты, снисходительно улыбаясь, бормотали (слово в слово по последнему хандбуху), что материализм давно «опровергнут»; профессора третировали Гегеля, как «мёртвую собаку», и, проповедуя сами идеализм, только в тысячу раз более мелкий и пошлый, чем гегелевский, презрительно пожимали плечами по поводу диалектики, – и ревизионисты лезли за ними в болото философского опошления науки, заменяя «хитрую» (и революционную) диалектику «простой» (и спокойной) «эволюцией»; профессора отрабатывали своё казённое жалованье, подгоняя и идеалистические и «критические» свои системы к господствовавшей средневековой «философии» (т.е. к теологии), – и ревизионисты пододвигались к ним, стараясь сделать религию «частным делом» не по отношению к современному государству, а по отношению к партии передового класса.

(То же)

443

Кто не понимает неизбежной внутренней диалектики парламентаризма и буржуазного демократизма, приводящей к ещё более резкому, чем в прежние времена, решению спора массовым насилием, – тот никогда не сумеет на почве этого парламентаризма вести принципиально выдержанной пропаганды и агитации, действительно готовящей рабочие массы к победоносному участию в таких «спорах».

(То же)

444

Разве традиция декабрьского вооружённого восстания не является порою единственным серьёзным средством для преодоления анархических тенденций внутри рабочей партии не с помощью шаблонной, филистерской, мещанской морали, а путём обращения от насилия бесцельного, бессмысленного, распылённого к насилию целевому, массовому?..

(«К оценке русской революции», 8 апреля)

445

Теперь господа энесы снова начинают «путаться» с левыми кадетами, таща за собой несмышлёнышей – меньшевиков и эсеров <…> Есть, очевидно, глубокие причины, которые создают у мещанской интеллигенции «влечение род недуга», влечение под крылышко либеральной буржуазии.

Это влечение прикрывают, конечно, как водится, речами об использовании нового подъёма или новой группировки сил и т. д.

О да, господа, мы тоже стоим за использование… трупа – только не для «оживления» его, а для удобрения им почвы, не для потакательства гнилым теориям и филистерским настроениям, а для роли «адвоката дьявола». <…> Мы будем следить внимательно за ростом и развитием этого нового уродика (если он не мёртворождённый), – напоминая ежечасно, что всякий такой зародыш, ЕСЛИ ОН НЕ МЁРТВОРОЖДЁННЫЙ, неминуемо и неизбежно означает в современной России преддверие массовой борьбы рабочего класса и крестьянства.

(«Кадеты второго призыва», 23 мая)

446

Мы должны отразить невежественные, чисто наглые, покушения бюрократии на мелочную, проникнутую полицейским духом, регламентацию сельской жизни.

(«Аграрный вопрос в России к концу XIX века», 1 июля)

447

Низшие группы крестьянства вымирают, – голодовки, цинга, тиф делают своё дело.

(То же)

448

Что крестьянская беднота «хозяйничает» на своей земле из рук вон плохо, это факт несомненный. Несомненно, значит, что если отдать её земли на поток и разграбление кучке зажиточного крестьянства, то агрикультура поднимется.

Но точно так же несомненно и то, что помещичьи земли, эксплуатируемые посредством отработков и кабалы, обрабатываются на рук вон плохо, ХУЖЕ НАДЕЛЬНЫХ ЗЕМЕЛЬ. Отработочная система помещичьего хозяйства есть сохранение невероятно отсталых приемов земледелия, есть увековечение варварства и в агрикультуре и во всей общественной жизни. Несомненно, значит, что если вырвать все отработки с корнем, т. е. совершенно уничтожить (и притом без выкупа) всё помещичье землевладение, то агрикультура поднимется.

(То же)

449

Нет ничего ошибочнее того мнения, будто национализация земли имеет что-либо общее с социализмом или даже с уравнительностью землепользования. Что касается социализма, то известно, что он состоит в уничтожении товарного хозяйства. Национализация же есть превращение земли в собственность государства, и такое превращение нисколько не затрагивает частного хозяйства на земле. Будет ли земля собственностью или «достоянием» всей страны, всего народа, от этого не меняется система хозяйства на земле, совершенно так же, как не меняется (капиталистическая) система хозяйства у зажиточного мужика, покупает ли он землю «навечно», арендует ли помещичью или казённую землю, «собирает» ли наделы опустившихся несостоятельных крестьян. Раз остаётся обмен, о социализме смешно и говорить. А обмен продуктов земледелия и средств производства совершенно не зависит от форм землевладения.

(То же)

450

Блягер! дура! бим, бам! уф! (заметки на полях заключительной главы книги А. Рея «Современная философия», Париж, 1908 г.)

(О книге А. Рея «Современная философия)

451

Сегодня прочел один забавный фельетон о жителях Марса, по новой английской книге Ловелла – «Марс и его каналы». Этот Ловелл – астроном, долго работавший в специальной обсерватории и, кажется, лучшей в мире (Америка). Труд научный. Доказывает, что Марс обитаем, что каналы – чудо техники, что люди там должны быть в 22/3 раза больше здешних, притом с хоботами, и покрыты перьями или звериной шкурой, с четырьмя ИЛИ ШЕСТЬЮ ногами. Н… да, наш автор[55] нас поднадул, описавши марсианских красавиц неполно, должно быть по рецепту: «тьмы низких истин нам дороже нас возвышающий обман»…

(Письмо матери)

452

Раздел земель в собственность теперь был бы РЕАКЦИОННЫМ, так как он сохранял бы нынешнюю, устаревшую и являющуюся пережитком собственность на надельную землю; но впоследствии, после полной чистки земли путём национализации, раздел был бы возможен как лозунг НОВОГО, свободного ФЕРМЕРСТВА.

(Автореферат «Аграрной программы социал-демократов в русской революции»)

453

От «буржуазного государства» мы не можем избавиться. Мечтать об этом могут только мещане. Наша революция есть буржуазная революция именно потому, что в ней борьба идёт не между социализмом и капитализмом, а МЕЖДУ ДВУМЯ ФОРМАМИ КАПИТАЛИЗМА.

(То же)

454

Школа гражданской войны не проходит для народов даром. Это – тяжёлая школа, и полный курс её НЕИЗБЕЖНО содержит в себе победы контрреволюции, разгул озлобленных реакционеров, дикие расправы старой власти над мятежниками и т. д. Но только отъявленные педанты и выжившие из ума мумии могут плакаться по поводу поступления народов в эту мучительную школу; эта школа учит угнетённые классы ведению гражданской войны, учит победоносной революции, концентрирует в массах современных рабов ту ненависть, которую вечно таят про себя рабы забитые, тупые, невежественные и которая ведёт к величайшим историческим подвигам рабов, сознавших позор своего рабства.

(«Горючий материал в мировой политике», 5 августа)

455

В Индии туземные рабы «цивилизованных» английских капиталистов как раз в последнее время причиняют неприятное беспокойство своим «господам». Нет конца тем насилиям и тому грабежу, который называется системой английского управления Индией. Нет нигде на свете – за исключением, конечно, России – такой нищеты масс, хронической голодовки населения. Самые либеральные и радикальные деятели свободной Британии, вроде Джона Морли – авторитета для русских и нерусских кадетов, звезды «прогрессивной» (на деле – лакействующей перед капиталом) публицистики – превращаются в качестве правителей Индии в настоящих Чингисханов, которые способны санкционировать все меры «успокоения» вверенного населения, вплоть до СЕЧЕНИЯ политических протестантов! <…> Но за СВОИХ писателей и политических вождей начинает заступаться в Индии улица. Подлый приговор английских шакалов, вынесенный индийскому демократу Тилаку, – эта месть демократу со стороны лакеев денежного мешка вызвала уличные демонстрации и стачку в Бомбее. Пролетариат и в Индии дорос уже до сознательной политической массовой борьбы, – а раз это стало так, песенка английско-русских порядков в Индии спета! Своим колониальным грабежом азиатских стран европейцы сумели закалить одну из них, Японию, для великих военных побед, обеспечивших ей самостоятельное национальное развитие. Нет никакого сомнения, что вековой грабёж Индии англичанами, что современная борьба этих «передовых» европейцев против демократии персидской и индийской ЗАКАЛИТ миллионы и десятки миллионов пролетариев в Азии, закалит для такой же победоносной (как у японцев) борьбы против угнетателей.

(То же)

456

Пролетариат не может относиться безразлично и равнодушно к политическим, социальным и культурным условиям своей борьбы, следовательно, ему не могут быть безразличны и судьбы его страны. Но судьбы страны его интересуют лишь ПОСТОЛЬКУ, поскольку это касается его классовой борьбы, а не в силу какого-то буржуазного, совершенно неприличного в устах социал-демократа «патриотизма».

(«Воинствующий милитаризм», 5 августа)

Материализм и эмпириокритицизм. Критические заметки об одной реакционной философии

457

Что касается до меня, то я тоже – «ищущий» в философии. Именно: в настоящих заметках я поставил себе задачей разыскать, на чём свихнулись люди, преподносящие под видом марксизма нечто невероятно сбивчивое, путаное и реакционное.

458

Старая погудка, почтеннейший г. профессор! Это буквальное повторение Беркли, говорившего, что материя есть голый абстрактный символ. Но голеньким-то на самом деле ходит Эрнст Мах.

459

Философия Маха – праздные и пустые слова, в которые не верит и сам автор.

460

К Маху бросаются на шею имманенты.

461

Ваша философия, господа, есть ИДЕАЛИЗМ, тщетно пытающийся прикрыть наготу своего солипсизма нарядом более «объективной» терминологии. <…> Что у кого болит, тот о том и говорит!

462

«Наивный реализм» всякого здорового человека, не побывавшего в сумасшедшем доме или в науке у философов идеалистов, состоит в том, что вещи, среда, мир существуют НЕЗАВИСИМО от нашего ощущения, от нашего сознания, от нашего Я и от человека вообще.

463

В философии – поцелуй Вильгельма Шуппе ничуть не лучше, чем в политике поцелуй Петра Струве или г. Меньшикова.

464

Мыслить и «примыслить» люди могут себе всяческий ад, всяческих леших. Луначарский даже «примыслил» себе… ну, скажем мягко, религиозные понятия, но задача теории познания в том и состоит, чтобы показать нереальность, фантастичность, реакционность подобных примыслов.

465

Если на удочку Авенариуса попалось несколько молодых интеллигентов, то старого воробья, Вундта, провести на мякине не удалось. Идеалист Вундт весьма невежливо сорвал маску с кривляки Авенариуса.

466

«Элементы» Маха, координация и интроекция Авенариуса нисколько не устраняют этой путаницы, а только затемняют дело, заметают следы посредством учёно-философской тарабарщины.

467

Философы-специалисты почти все сочувствуют разным видам идеализма: в их глазах идеализм вовсе не упрёк, как для нас – марксистов.

468

Все махисты, желающие быть марксистами, воюют с ПЛЕХАНОВСКОЙ «вещью в себе», обвиняя Плеханова за то, что он запутался и сбился в кантианство, и за то, что он отступил от Энгельса. Махист г. В. Чернов, народник, заклятый враг марксизма, прямо идёт в поход за «вещь в себе» НА ЭНГЕЛЬСА.

Стыдно признаться, но грешно было бы утаить, что на этот раз открытая вражда к марксизму сделала из г. Виктора Чернова БОЛЕЕ принципиального литературного противника, чем наши товарищи по партии и оппоненты по философии. Ибо только НЕЧИСТАЯ СОВЕСТЬ (или разве ещё в придаток незнакомство с материализмом?) сделали то, что махисты, желающие быть марксистами, дипломатично оставили в стороне Энгельса, совершенно игнорировали Фейербаха и топтались исключительно кругом да около Плеханова. Это именно топтанье, скучная и мелкая грызня, придирки к ученику Энгельса, при трусливом увёртывании от прямого разбора взглядов учителя.

469

Энгельс обработан под Маха, изжарен и подан под махистским соусом. Не подавиться бы только нашим почтеннейшим поварам. <…> Отъявленные реакционеры и проповедники поповщины, имманенты, лобзают Маха с Авенариусом за основную нелепость, основную путаницу и фальшь махизма, из которой вылезла вся остальная галиматья этой философии. Как не вертелся В. Руднев, как он не хитрил, как ни дипломатничал, обходя щекотливые пункты, а всё же в конце концов проговорился и выдал всю свою махистскую натуру! <…> Спрашивается, как могут люди, не сошедшие с ума, утверждать в здравом уме и твёрдой памяти, будто «чувственное представление» (в каких бы то ни было границах, это безразлично) и есть вне нас существующая действительность? <…> Формулировка Руднева, нечаянно и неосторожно брошенная им, превосходна тем, что отчётливо вскрывает вопиющую нелепость, которую иначе надо откапывать из-под груды гелертерских, квазинаучных, профессорских финтифлюшек.

470

Агностик говорит: НЕ ЗНАЮ, есть ли объективная реальность, отражаемая, отображаемая нашими ощущениями, объявляю невозможным знать это. Отсюда – отрицание объективной истины агностиком и терпимость, мещанская, филистерская, трусливая терпимость к учению о леших, домовых, католических святых и тому подобных вещах.

471

Материя есть философская категория для обозначения объективной реальности, которая дана человеку в ощущениях его, которая копируется, фотографируется, отображается нашими ощущениями, существуя независимо от них. Поэтому говорить о том, что такое понятие может «устареть», есть МЛАДЕНЧЕСКИЙ ЛЕПЕТ, есть бессмысленное повторение доводов модной РЕАКЦИОННОЙ философии. Могла ли устареть за две тысячи лет развития философии борьба идеализма и материализма? Тенденции или линии Платона и Демокрита? Борьба религии и науки? Отрицания объективной истины и признания её?

472

Человеческое мышление по природе своей способно давать и даёт нам абсолютную истину, которая складывается из суммы относительных истин.

473

Кожевник И. Дицген видел в научной, т. е. материалистической, теории познания «универсальное оружие» против религиозной веры, а для ординарного профессора Эрнста Маха «с точки зрения научной не имеет смысла» различие материалистической теории познания с субъективно-идеалистической! Наука беспартийна в борьбе материализма с идеализмом и религией, это – излюбленная идея не одного Маха, а всех современных буржуазных профессоров, этих, по справедливому выражению того же И. Дицгена, «дипломированных лакеев, оглупляющих народ вымученным идеализмом».

474

Материя есть «физическое», то есть наиболее знакомое и непосредственно данное человеку, в существовании чего никто не сомневается, кроме обитателей жёлтых домиков.

475

Мах выражает ту же мысль попроще, без философских выкрутас <…> На деле это старый-престарый субъективный идеализм, нагота которого прикрыта словечком «элемент».

476

Здесь нет фигового листочка «элементов», и идеалист прямо протягивает руку агностику.

477

Что значит дать «определение»? Это значит, прежде всего, подвести данное понятие под другое, более широкое. Например, когда я определяю: осёл есть животное, я подвожу понятие «осёл» под более широкое понятие. Спрашивается теперь, есть ли более широкие понятия, с которыми могла бы оперировать теория познания, чем понятия: бытие и мышление, материя и ощущение, физическое и психическое? Нет. Это – предельно широкие, самые широкие понятия, дальше которых по сути дела (если не иметь в виду ВСЕГДА возможных изменений НОМЕНКЛАТУРЫ) не пошла до сих пор гносеология. Только шарлатанство или крайнее скудоумие может требовать такого «определения» этих двух «рядов» предельно широких понятий, которое бы не состояло в «простом повторении»: то или другое берётся за первичное. <…> Достаточно ясно поставить вопрос, чтобы понять, какую величайшую бессмыслицу говорят махисты, когда они требуют от материалистов такого определения материи, которое бы не сводилось к повторению того, что материя, природа, бытие, физическое есть первичное, а дух, сознание, ощущение, психическое – вторичное.

Гениальность Маркса и Энгельса и проявлялась, между прочим, в том, что они презирали гелертерскую игру в новые словечки, мудрёные термины, хитрые «измы», а просто и ясно говорили: есть материалистическая и идеалистическая линии в философии, а между ними разные оттенки агностицизма. Потуги найти «новую» точку зрения в философии характеризуют такое же нищенство духом, как потуги создать «новую» теорию стоимости, «новую» теорию ренты и т. п.

478

«Чистый» эмпириокритик Вольский выписал плехановское примечание и публично протанцевал канкан.

479

Анри Пуанкаре крупный физик и мелкий философ.

480

П. Юшкевич в костюме арлекина из кусочков пёстрой, крикливой, «новейшей» терминологии.

481

Идея, будто познание может «создавать» всеобщие формы, заменять первичный хаос порядком и т. п., есть идея идеалистической философии. Мир есть закономерное движение материи, и наше познание, будучи высшим продуктом природы, в состоянии только ОТРАЖАТЬ эту закономерность.

482

Философский идеализм есть только прикрытая, принаряженная чертовщина.

483

Человек и природа существуют только во времени и пространстве, существа же вне времени и пространства, созданные поповщиной и поддерживаемые воображением невежественной и забитой массы человечества, суть больная фантазия, выверты философского идеализма, негодный продукт негодного общественного строя. Может устареть и стареет с каждым днём учение науки о строении вещества, о химическом составе пищи, об атоме и электроне, но не может устареть истина, что человек не может питаться мыслями и рожать детей при одной только платонической любви. А философия, отрицающая объективную реальность времени и пространства, так же нелепа, внутренне гнила и фальшива, как отрицание этих последних истин. Ухищрения идеалистов и агностиков так же, в общем и целом, лицемерны, как проповедь платонической любви фарисеями!

484

Энгельс явно применяет «сальтовитальный» метод в философии, т. е. делает ПРЫЖОК от теории к практике. Ни один из тех учёных (и глупых) профессоров философии, за которыми идут наши махисты, никогда не позволяет себе подобных, позорных для представителя «чистой науки», прыжков. У них одно дело теория познания, в которой надо как-нибудь похитрее словесно состряпать «дефиниции», и совсем другое дело практика.

485

Махисты черпали свою философию из эклектической нищенской похлебки, и они продолжают угощать читателя таковой же. Они берут кусочек агностицизма и чуточку идеализма у Маха, соединяя это с кусочком диалектического материализма Маркса, и лепечут, что эта окрошка есть РАЗВИТИЕ марксизма. Они думают, что если Мах, Авенариус, Петцольдт и все прочие их авторитеты не имеют ни малейшего понятия о решении вопроса (о свободе и необходимости) Гегелем и Марксом, то это чистейшая случайность: ну, просто-напросто, не прочитали такой-то странички в такой-то книжечке, а вовсе не в том дело, чтобы эти «авторитеты» были и остались круглыми невеждами относительно ДЕЙСТВИТЕЛЬНОГО прогресса философии в ХIХ веке, были и остались философскими обскурантами.

486

Выродившиеся болтуны, именующие себя философами.

487

И вот эдакие-то немецкие Меньшиковы, обскуранты ничуть не менее высокой пробы, чем Ренувье, живут в прочном конкубинате с эмпириокритиками.

488

Имманент расцеловал бы Руднева и зацеловал бы его так же, как расцеловали Маха и Авенариуса Шуппе, Леклеры и Шуберты-Зольдерны.

489

Бедные Мах и Авенариус! <…> Боже упаси! Это только маленькое «недоразумение» – в ноздрёвско-петцольдтовском смысле слова. Комичнее всего тут, пожалуй, то, что сам блюститель чистоты и невинности Петцольдт, во-1-х, «дополнил» Маха и Авенариуса «логическим априори», а, во-2-х, совокупил их с проповедником фидеизма Вильгельмом Шуппе.

490

Совершенно очевидно, что Карус – лидер компании американских литературных проходимцев, которые занимаются тем, что спаивают народ религиозным опиумом. Мах и Клейнпетер попали в члены этой компании тоже, очевидно, в силу маленького «недоразумения».

491

Я не могу себе представить более «страшной мести» против А. Малиновского, как если бы его «Эмпириомонизм» был переведён на немецкий, скажем, язык и отдан для рецензирования Леклеру и Шуберту-Зольдерну, Корнелиусу и Клейнпетеру, Карусу и Пильону (французскому сотруднику и ученику Ренувье). Эти заведомые соратники и частью прямые последователи Маха своими поцелуями по адресу «подстановки» сказали бы больше, чем своими рассуждениями.

492

Наши русские махисты, Юшкевич и Вольский обругали материалиста Блюма[56] прямо по-хулигански.

493

Наши махисты, желающие быть марксистами, набросились с особенной радостью на плехановские «иероглифы», т. е. на теорию, по которой ощущения и представления человека представляют из себя не копии действительных вещей и процессов природы, не изображения их, а условные знаки, символы, иероглифы и т. п. Руднев высмеивает этот иероглифический материализм, и необходимо отметить, что ОН БЫЛ БЫ ПРАВ, если бы отвергал материализм иероглифический в пользу МАТЕРИАЛИЗМА неиероглифического. Но Руднев употребляет здесь опять-таки фокуснический приём, провозя контрабандой своё отречение от материализма под флагом критики «иероглифизма». Энгельс не говорит ни о символах, ни о иероглифах, а о копиях, снимках, изображениях, зеркальных отображениях вещей. Вместо того, чтобы показать ошибочность плехановского отступления от формулировки материализма Энгельсом, Руднев заслоняет от читателей ошибкой Плеханова истину Энгельса.

494

Если бы Энгельс увидал, С КАКОЙ СТОРОНЫ подходят критиковать Дюринга Леклер под ручку с Махом, он бы этих обоих философских реакционеров обозвал ВО СТО РАЗ более презрительными терминами, чем Дюринга!

495

Гегелевская диалектика – это жемчужное зерно, которое петухи Бюхнеры, Дюринги и Ко (вместе с Леклером, Махом, Авенариусом и пр.) не умели выделить из навозной кучи абсолютного идеализма.

496

В Иосифе Дицгине, в этом рабочем-философе, открывшем по-своему диалектический материализм, много великого!

497

Леклер – буржуазный бумагомарака.

498

Когда физики говорят: «материя исчезает», они хотят этим сказать, что до сих пор естествознание приводило все свои исследования физического мира к трём последним понятиям – материя, электричество, эфир; теперь же остаются ТОЛЬКО два последние, ибо материю удаётся свести к электричеству, атом удаётся объяснить как подобие бесконечно малой солнечной системы, внутри которой вокруг положительного электрона двигаются с определённой (и необъятно громадной, как мы видели) быстротой отрицательные электроны. Вместо десятков элементов удаётся, следовательно, свести физический мир к двум или трём (поскольку положительный и отрицательный электроны составляют «две материи существенно различные», как говорит физик Пелла). Естествознание ведёт, следовательно, к «ЕДИНСТВУ МАТЕРИИ» (там же) – вот действительное содержание той фразы об исчезновении материи, о замене материи электричеством и т. д., которая сбивает с толку столь многих. «Материя исчезает» – это значит исчезает тот предел, до которого мы знали материю до сих пор, наше знание идёт глубже; исчезают такие свойства материи, которые казались раньше абсолютными, неизменными, первоначальными (непроницаемость, инерция, масса и т. п.) и которые теперь обнаруживаются, как относительные, присущие только некоторым состояниям материи. Ибо ЕДИНСТВЕННОЕ «свойство» материи, с признанием которого связан философский материализм, есть свойство БЫТЬ ОБЪЕКТИВНОЙ РЕАЛЬНОСТЬЮ, существовать вне нашего сознания.

Ошибка махизма вообще и махистской новой физики состоит в том, что игнорируется эта основа философского материализма и различие материализма метафизического от материализма диалектического. Призвание каких-либо неизменных элементов, «неизменной сущности вещей» и т. п. не есть материализм, а есть МЕТАФИЗИЧЕСКИЙ, т. е. антидиалектический материализм. <…> Чтобы поставить вопрос с единственно правильной, т. е. диалектически-материалистической, точки зрения, надо спросить: существуют ли электроны, эфир И ТАК ДАЛЕЕ вне человеческого сознания, как объективная реальность или нет? На этот вопрос естествоиспытатели так же без колебания должны будут ответить и отвечают постоянно ДА, как они без колебаний признают существование природы до человека и до органической материи. И этим решается вопрос в пользу материализма, ибо понятие материи, как мы уже говорили, не означает гносеологически НИЧЕГО ИНОГО, кроме как: объективная реальность, существующая независимо от человеческого сознания и отображаемая им.

Но диалектический материализм настаивает на приблизительном, относительном характере всякого научного положения о строении материи и свойствах ее, на отсутствии абсолютных граней в природе, на превращении движущейся материи из одного состояния в другое, по-видимому, с нашей точки зрения, непримиримое с ним и т. д. Как ни диковинно с точки зрения «здравого смысла» превращение невесомого эфира в весомую материю и обратно, как ни «странно» отсутствие у электрона всякой иной массы, кроме электромагнитной, как ни необычно ограничение механических законов движения одной только областью явлений природы и подчинение их более глубоким законам электромагнитных явлений и т. д., – всё это только лишнее ПОДТВЕРЖДЕНИЕ диалектического материализма. Новая физика свихнулась в идеализм, главным образом, именно потому, что физики не знали диалектики.

499

Неизменно, с точки зрения Энгельса, только одно: это – отражение человеческим сознанием (когда существует человеческое сознание) независимо от него существующего и развивающегося внешнего мира. Никакой другой «неизменности», никакой другой «сущности», никакой «абсолютной субстанции» в том смысле, в какой разрисовала эти понятия праздная профессорская философия, для Маркса и Энгельса не существует. «Сущность» вещей или «субстанция» ТОЖЕ относительны; они выражают только углубление человеческого познания объектов, и если вчера это углубление не шло дальше атома, сегодня – дальше электрона и эфира, то диалектический материализм настаивает на временном, относительном, приблизительном характере всех этих ВЕХ познания природы прогрессирующей наукой человека. Электрон так же НЕИСЧЕРПАЕМ, как и атом, природа бесконечна, но она бесконечно СУЩЕСТВУЕТ, и вот это-то единственно категорическое, единственно безусловное признание её СУЩЕСТВОВАНИЯ вне сознания и ощущения человека и отличает диалектический материализм от релятивистского агностицизма и идеализма.

500

Диалектический материализм остаётся неизвестным для буржуазных учёных.

501

Остаётся несомненным, что механика была снимком с медленных реальных движений, а новая физика есть снимок с гигантски быстрых реальных движений. Признание теории снимком, приблизительной копией с объективной реальности, – в этом и состоит материализм. <…> Не надо только забывать, что, кроме общих предрассудков всего образованного мещанства против материализма, на самых выдающихся теоретиках сказывается полнейшее незнакомство с диалектикой.

502

Мир есть движение объективной реальности, отражаемой нашим сознанием. Движению представлений, восприятий и т. д. соответствует движение материи вне меня. Понятие материи ничего иного, кроме объективной реальности, данной нам в ощущении, не выражает. Поэтому оторвать движение от материи равносильно тому, чтобы оторвать мышление от объективной реальности, оторвать мои ощущения от внешнего мира, т. е. перейти на сторону идеализма. Тот фокус, который проделывается обыкновенно с отрицанием материи, с допущением движения без материи, состоит в том, что умалчивается об отношении материи к мысли. <…>

Материя исчезла, – говорят нам, – желая делать отсюда гносеологические выводы. А мысль осталась? – спросим мы. Если нет, если с исчезновением материи исчезла и мысль, с исчезновением мозга и нервной системы исчезли и представления и ощущения, – тогда, значит, все исчезло, исчезло и ваше рассуждение, как один из образчиков какой ни на есть «мысли» (или недомыслия)! Если же – да, если при исчезновении материи предполагается не исчезнувшей мысль (представление, ощущение и т. д.), то вы, значит, тайком перешли на точку зрения философского идеализма. Это именно и бывает всегда с людьми, из «экономии» желающими мыслить движение без материи, ибо МОЛЧАЛИВО, просто тем самым, что они продолжают своё рассуждение, они признают существование мысли ПОСЛЕ исчезновения материи.

503

Открытый идеалист Уорд сбросил все покрывала <…> Уорд кувыркается.

504

Мы вам отдадим науку, гг. естествоиспытатели, отдайте нам гносеологию, философию, – таково условие сожительства теологов и профессоров в «передовых» капиталистических странах.

505

Движение тел превращается в природе в движение того, что не есть тело с постоянной массой, в движение того, что есть неведомый заряд неведомого электричества в неведомом эфире, – эта диалектика МАТЕРИАЛЬНЫХ превращений, проделываемых в лаборатории и на заводе, служит в главах идеалиста (как и в главах широкой публики, как и в главах махистов) подтверждением не материалистической диалектики, а доводом против материализма: «…Механическая теория, как обязательное объяснение мира, получает смертельный удар от прогресса самой механической физики»… Мир есть движущаяся материя, ответим мы, и законы движения этой материи отражает механика по отношению к медленным движениям, электромагнетическая теория – по отношению к движениям быстрым… «Протяжённый, твёрдый, неразрушимый атом всегда был опорой материалистического взгляда на мир. Но, к несчастью для этих взглядов, протяженный атом не удовлетворил запросам, которые предъявило ему растущее знание»… Разрушимость атома, неисчерпаемость его, изменчивость всех форм материи и её движения всегда были опорой диалектического материализма. Все грани в природе условны, относительны, подвижны, выражают приближение нашего ума к познанию материи, – но это нисколько не доказывает, чтобы природа, материя сама была символом, условным знаком, т. е. продуктом нашего ума. Электрон относится к атому, как точка в этой книге к объёму здания в 30 сажен длины, 15 – ширины и 7 ½ – высоты (Лодж), он двигается с быстротой до 270 000 километров в секунду, его масса меняется с его быстротой, он делает 500 триллионов оборотов в секунду, – всё это много мудрёнее старой механики, но все это есть движение материи в пространстве и во времени. Ум человеческий открыл много диковинного в природе и откроет ещё больше, увеличивая тем свою власть над ней, но это не значит, чтобы природа была созданием нашего ума или абстрактного ума, т. е. уордовского Бога, малиновской «подстановки» и т. п.

506

Фр. Альберт Ланге сфальсифицировал «Историю материализма».

507

Всякий физик и всякий инженер знает, что электричество есть (материальное) движение, но никто не знает толком, ЧТО тут движется, – следовательно, заключает идеалистический философ Коген, – можно надуть философски необразованных людей соблазнительно-«экономным» предложением: давайте МЫСЛИТЬ движение БЕЗ МАТЕРИИ…

Г. Коген старается завербовать себе в союзники знаменитого физика Генриха Герца. <…> На самом деле философское введение Герца к его «Механике» показывает обычную точку зрения естествоиспытателя, напуганного профессорским воем против «метафизики» материализма, но никак не могущего преодолеть стихийного убеждения в реальности внешнего мира.

508

Беспартийные люди в философии – такие же безнадёжные тупицы, как и в политике.

509

Это всё фиговый листочек, пустое словесное прикрытие материализма.

510

Известный философский черносотенец г. Лопатин <…> Этот истинно русский философский идеалист относится к современным европейским идеалистам примерно так же, как «Союз русского народа» к западным реакционным партиям. Статья г. Лопатина есть, как французы говорят, eloge – похвальное слово покойному русскому физику Н. И. Шишкину (ум. в 1906 г.). Г-на Лопатина прельстило то, что этот образованный человек, очень интересовавшийся Герцем и новой физикой вообще, был не только правым кадетом, но и глубоко верующим человеком, поклонником философии Вл. Соловьёва и проч. и т. п. Однако, несмотря на своё преимущественное «устремление» в пограничную область философского и полицейского, г. Лопатин сумел дать кое-какой материал и для характеристики ГНОСЕОЛОГИЧЕСКИХ взглядов физика-идеалиста. <…> «Свет может быть рассматриваем, – писал Шишкин в своей статье „О психофизических явлениях с точки зрения механической теории“, как вещество, как движение, как электричество, как ощущение». <…> Рассуждает Шишкин из рук вон плохо. «Свет может быть рассматриваем как вещество, как движение…». Ни вещества без движения, ни движения без вещества в природе нет. Первое «противопоставление» Шишкина бессмысленно… «Как электричество…». Электричество есть движение вещества, следовательно, и тут Шишкин неправ. Электромагнитная теория света доказала, что свет и электричество суть формы движения одного и того же вещества (эфира)… «Как ощущение…». Ощущение есть образ движущейся материи. Иначе, как через ощущения, мы ни о каких формах вещества и ни о каких формах движения ничего узнать не можем; ощущения вызываются действием движущейся материи на наши органы чувств. Так смотрит естествознание. Ощущение красного цвета отражает колебания эфира, происходящие приблизительно с быстротой 450 триллионов в секунду. Ощущение голубого цвета отражает колебания эфира быстротой около 620 триллионов в секунду. Колебания эфира существуют независимо от наших ощущений света. Наши ощущения света зависят от действия колебаний эфира на человеческий орган зрения. Наши ощущения отражают объективную реальность, т. е. то, что существует независимо от человечества и от человеческих ощущений. Так смотрит естествознание. Рассуждение Шишкина, направленное против материализма, есть самая дешёвая софистика.

511

Современная физика идет к единственно верному методу и единственно верной философии естествознания не прямо, а зигзагами, не сознательно, а стихийно, не видя ясно своей «конечной цели», а приближаясь к ней ощупью, шатаясь, иногда даже задом. Современная физика лежит в родах. Она рожает диалектический материализм. Роды болезненные. Кроме живого и жизнеспособного существа, они дают неизбежно некоторые мёртвые продукты, кое-какие отбросы, подлежащие отправке в помещение для нечистот. К числу этих отбросов относится весь физический идеализм, вся эмпириокритическая философия вместе с эмпириосимволизмом, эмпириомонизмом и пр. и т. п.

512

Читатель, вероятно, негодует на нас за то, что мы так долго цитируем Ф. Блея, эту невероятно пошлую галиматью, это квазинаучное шутовство в костюме терминологии Авенариуса. Но кто желает знать ВРАГА, тот должен побывать во ВРАЖЕСКОЙ стране. А философский журнал Р. Авенариуса – настоящая вражеская страна для марксистов. И мы приглашаем читателя преодолеть на минуту законное отвращение к клоунам буржуазной науки и проанализировать аргументацию ученика и сотрудника Авенариуса.

513

Беспредельное тупоумие мещанина, самодовольно размазывающего самый истасканный хлам под прикрытием «новой», «эмпириокритической» систематизации и терминологии, – вот к чему сводятся социологические экскурсии Блея, Петцольдта, Маха. Претенциозный костюм словесных вывертов, вымученные ухищрения силлогистики, утончённая схоластика…

514

В философии марксизма, вылитой из одного куска стали, нельзя вынуть ни одной основной посылки, ни одной существенной части, не отходя от объективной истины, не падая в объятия буржуазно-реакционной лжи.

515

«Очерки „ПО“ философии марксизма» представляют из себя необыкновенно сильно действующий букет именно в силу коллективного характера книги.

516

Вполне в духе Маркса и в тесном сотрудничестве с ним Энгельс во всех своих философских работах коротко и ясно противополагает по ВСЕМ вопросам материалистическую и идеалистическую линию, не беря всерьёз ни в 1878, ни в 1888, ни в 1892 годах бесконечных потуг «превзойти» «односторонность» материализма и идеализма, провозгласить НОВУЮ линию, какой бы то ни было «позитивизм», «реализм» или прочий профессорский шарлатанизм. Всю борьбу с Дюрингом Энгельс провёл ЦЕЛИКОМ под лозунгом последовательного проведения материализма, обвиняя материалиста Дюринга за словесное засорение сути дела, за фразу, за приёмы рассуждения, выражающие собой уступку идеализму, переход на позицию идеализма. Либо последовательный до конца материализм, либо ложь и путаница философского идеализма, – вот та постановка вопроса, которая дана в КАЖДОМ ПАРАГРАФЕ «Анти-Дюринга» и не заметить которой могли только люди с мозгами, подпорченными уже реакционной профессорской философией.

517

Несчастье русских махистов, вздумавших «примирять» махизм с марксизмом, в том и состоит, что они доверились раз реакционным профессорам философии и, доверившись, покатились по наклонной плоскости. Приёмы сочинения разных попыток развить и дополнить Маркса были очень нехитры. Прочтут Оствальда, поверят Оствальду, перескажут Оствальда, назовут это марксизмом. Прочтут Маха, поверят Маху, перескажут Маха, назовут это марксизмом. Прочтут Пуанкаре, поверят Пуанкаре, перескажут Пуанкаре, назовут это марксизмом! НИ ЕДИНОМУ из этих профессоров, способных давать самые ценные работы в специальных областях химии, истории, физики, НЕЛЬЗЯ ВЕРИТЬ НИ В ЕДИНОМ СЛОВЕ, раз речь заходит о философии. Почему? По той же причине, по которой НИ ЕДИНОМУ профессору политической экономии, способному давать самые ценные работы в области фактических, специальных исследований, нельзя верить НИ В ОДНОМ СЛОВЕ, раз речь заходит об общей теории политической экономии. Ибо эта последняя – такая же ПАРТИЙНАЯ наука в современном обществе, как и ГНОСЕОЛОГИЯ. В общем и целом профессора-экономисты не что иное, как учёные приказчики класса капиталистов, и профессора философии – учёные приказчики теологов.

<…> «Может быть, мы заблуждаемся, но мы ищем», – писал от имени авторов «Очерков» Луначарский. – Не В Ы ищете, а ВАС ИЩУТ, вот в чём беда! Не вы подходите с вашей, т. е. марксистской (ибо вы желаете быть марксистами), точки зрения к каждому повороту буржуазно-философской моды, а к вам подходит эта мода, вам навязывает она свои новые подделки во вкусе идеализма, сегодня, а lа Оствальд, завтра, а lа Мах, послезавтра, а lа Пуанкаре. Те глупенькие «теоретические» ухищрения (с «энергетикой», с «элементами», «интроекцией» и т. п.), которым вы наивно верите, остаются в пределах узенькой, миниатюрной школки, а идейная и ОБЩЕСТВЕННАЯ ТЕНДЕНЦИЯ этих ухищрений улавливается сразу Уордами, неокритицистами, имманентами, Лопатиными, прагматистами и СЛУЖИТ СВОЮ СЛУЖБУ.

518

«Укрывательство» отношений Маха и Авенариуса к фидеизму ничему не поможет. Факты говорят за себя. Никакие усилия в мире не оторвут этих реакционных профессоров от того позорного столба, к которому пригвоздили их поцелуи Уорда, неокритицистов, Шуппе, Шуберта-Зольдерна, Леклера, прагматистов и т. д. <…> Школка служит, кому надо. Школкой пользуются, как надо. Позорные вещи, до которых опустился Луначарский, – не исключение, а порождение эмпириокритицизма…

519

Возьмите Петцольдта. Он заявляет, что «механическое миросозерцание современного естествоиспытателя не лучше по существу, чем миросозерцание древних индейцев». «Совершенно всё равно, держится ли мир на сказочном слоне или на молекулах и атомах, если мыслить их себе в гносеологическом отношении реальными, а не только для метафоры употребляемыми понятиями».

Возьмите Вилли – единственный настолько порядочный человек среди махистов, что он стыдится родства с имманентами, – и он заявляет в 1905 году… «И естественные науки в конце концов представляются во многих отношениях таким авторитетом, от которого мы должны избавиться».

Ведь это всё – СПЛОШНОЙ ОБСКУРАНТИЗМ, самая отъявленная реакционность. Считать атомы, молекулы, электроны и т. д. приблизительно верным отражением в нашей голове ОБЪЕКТИВНО РЕАЛЬНОГО ДВИЖЕНИЯ МАТЕРИИ, это всё равно, что верить в слона, который держит на себе мир! Понятно, что за подобного ОБСКУРАНТА, наряженного в шутовской костюм модного позитивиста, ухватились ОБЕИМИ РУКАМИ имманенты.

520

Философия естествоиспытателя Маха относится к естествознанию, как поцелуй христианина Иуды относился к Христу.

521

Буря, которую вызвали во всех цивилизованных странах «Мировые загадки» Э. Геккеля, замечательно рельефно обнаружила ПАРТИЙНОСТЬ философии в современном обществе, с одной стороны, и настоящее общественное значение борьбы материализма с идеализмом и агностицизмом, с другой. СОТНИ ТЫСЯЧ экземпляров книги, переведенной тотчас же на все языки, выходившей в специально дешёвых изданиях, показали воочию, что книга эта «пошла в народ», что имеются МАССЫ читателей, которых сразу привлёк на свою сторону Э. Геккель. Популярная книжечка сделалась орудием классовой борьбы. Профессора философии и теологии всех стран света принялись на тысячи ладов разносить и уничтожать Геккеля. Знаменитый английский физик Лодж пустился защищать Бога от Геккеля. Русский физик, г. Хвольсон, отправился в Германию, чтобы издать там подлую черносотенную брошюрку против Геккеля и заверить почтеннейших господ филистеров в том, что не всё естествознание стоит теперь на точке зрения «наивного реализма». Нет числа тем теологам, которые ополчились на Геккеля. Нет такой бешеной брани, которой бы не осыпали его казённые профессора философии. Весело смотреть, как у этих высохших на мертвой схоластике мумий – может быть, первый раз в жизни – загораются глаза и розовеют щёки от тех пощечин, которых надавал им Эрнст Геккель. Жрецы чистой науки и самой отвлечённой, казалось бы, теории прямо стонут от бешенства, и во всём этом рёве философских зубров (идеалиста Паульсена, имманента Ремке, кантианца Адикеса и прочих, их же имена ты, Господи, веси) явственно слышен один основной мотив: против «МЕТАФИЗИКИ» естествознания, против «догматизма», против «преувеличения ценности и значения естествознания», против «естественноисторического МАТЕРИАЛИЗМА». Он – материалист, ату его, ату материалиста, он обманывает публику, не называя себя прямо материалистом – вот что в особенности доводит почтеннейших господ профессоров до неистовства.

Трагический элемент в эту трагикомедию внесён покушением на жизнь Геккеля весной текущего года. После ряда анонимных писем, приветствовавших Геккеля терминами вроде: «собака», «безбожник», «обезьяна» и т. п., некий истинно немецкий человек запустил в кабинет Геккеля в Иене камень весьма внушительных размеров.

522

Проиграно дело основателей новых философских школок, сочинителей новых гносеологических «измов», – проиграно навсегда и безнадёжно. Они могут барахтаться со своими «оригинальными» системками, могут стараться занять нескольких поклонников интересным спором о том, сказал ли раньше «а!» эмпириокритический Бобчинский или эмпириомонистический Добчинский, могут создавать даже обширную «специальную» литературу подобно «имманентам», – ход развития естествознания, <…> отбрасывает ПРОЧЬ все системки и все ухищрения.

523

Сто тысяч читателей Геккеля означают сто тысяч плевков по адресу ФИЛОСОФИИ Маха и Авенариуса.

(10 августа)

***

524

Противоречия в произведениях, взглядах, учениях, в школе Толстого – действительно кричащие. С одной стороны, гениальный художник, давший не только несравненные картины русской жизни, но и первоклассные произведения мировой литературы. С другой стороны – помещик, юродствующий во Христе. С одной стороны, замечательно сильный. непосредственный и искренний протест против общественной лжи и фальши, – с другой стороны, «толстовец», т. е. истасканный, истеричный хлюпик, называемый русским интеллигентом, который, публично бия себя в грудь, говорит: «я скверный, я гадкий, но я занимаюсь нравственным самоусовершенствованием; я не кушаю больше мяса и питаюсь теперь рисовыми котлетками». С одной стороны, беспощадная критика капиталистической эксплуатации, разоблачение правительственных насилий, комедии суда и государственного управления, вскрытие всей глубины противоречий между ростом богатства и завоеваниями цивилизации и ростом нищеты, одичалости и мучений рабочих масс; с другой стороны, – юродивая проповедь «непротивления злу» насилием. С одной стороны, самый трезвый реализм, срывание всех и всяческих масок; – с другой стороны, проповедь одной из самых гнусных вещей, какие только есть на свете, именно: религии, стремление поставить на место попов по казённой должности попов по нравственному убеждению, т. е. культивирование самой утончённой и потому особенно омерзительной поповщины. <…>

Не раз власть переходила в войсках в руки солдатской массы, – но решительного использования этой власти почти не было; солдаты колебались; через пару дней, иногда через несколько часов, убив какого-нибудь ненавистного начальника, они освобождали из-под ареста остальных, вступали в переговоры с властью и затем становились под расстрел, ложились под розги, впрягались снова в ярмо – совсем в духе Льва Николаевича Толстого!

Толстой отразил накипевшую ненависть, созревшее стремление к лучшему, желание избавиться от прошлого, – и незрелость мечтательности, политической невоспитанности, революционной мягкотелости.

(«Лев Толстой как зеркало русской революции», 24 сентября)

525

Завыли снова с удесятерённой злобой продажные писаки против революции в школах, стонут и плачут подлые либеральные профессора и кадетские вожди по поводу несвоевременных, опасных, гибельных стачек, неугодных милым октябристам…

(«Студенческое движение и политическое положение», 16 октября)

526

Суть того, что происходит теперь на Балканах, в Турции, в Персии, сводится к контрреволюционной коалиции европейских держав ПРОТИВ растущего демократизма в Азии. Все усилия наших правительств, вся проповедь «больших» европейских газет сводятся к тому, чтобы замазать этот факт, чтобы сбить с толку общественное мнение, чтобы прикрыть лицемерными речами и дипломатическими фокус-покусами КОНТРРЕВОЛЮЦИОННУЮ КОАЛИЦИЮ так называемых цивилизованных наций Европы против наименее цивилизованных и наиболее рвущихся к демократизму наций Азии.

(«События на Балканах и в Персии», 29 октября)

527

Макс Шиппель пишет по поводу балканского кризиса: «В России мы не имеем оснований видеть врага во всяком случае и во что бы то ни стало, как считала её врагом демократия 50-х годов». Этот глупенький либерал, прикрывающий себя маской социалиста, не заметил реакционных интриг России за её «заботами» о «славянских братьях»!

(То же)

528

Мою ссылку на «Теорию прибавочной стоимости» Маркса Маслов называет «увёрткой», так как Маркс не говорит, «что крестьяне сами хотят себя экспроприировать». Помилуйте, товарищ Маслов! Неужели вы в самом деле не поняли ясных слов Маркса? Говорит ли Маркс, что для капитализма выгодно полное уничтожение средневековой собственности на землю, да или нет? Является ли отстаиваемая трудовиками национализация земель, которой требовали в 1905—1907 гг. русские крестьяне, уничтожением средневековой собственности, да или нет? Ведь именно об этом шла речь, мои любезный оппонент, а смешное переименование буржуазно-крестьянской национализации земли в «экспроприацию» крестьян вовсе не опровергает правильности моей постановки вопроса… «Так же и в промышленности, – продолжает Маслов, – капитализм разоряет мелкую собственность, но разве из этого вытекает, что социал-демократы должны взять на себя задачу экспроприации кустарей?.. «

Но это просто перл! Борьбу крестьян со средневековыми перегородками в собственности на землю, борьбу за национализацию земли, которая, как доказал Маркс, наиболее благоприятствует развитию капитализма, назвать «экспроприацией» крестьян, приравнивать к экспроприации кустаря капиталом. Побойтесь Бога, товарищ Маслов! Подумайте же, во имя всего святого, почему мы ПОДДЕРЖИВАЕМ крестьянина против помещика, а поддержку кустарей против фабрики считаем делом антисемитов.

(«Несколько замечаний по поводу „ответа“ П. Маслова», ноябрь)

529

С 1905 по 1907 год в России распространена такая масса серьёзной, теоретической с.-д. литературы, – главным образом переводной, – которая ещё ПРИНЕСЁТ плоды. Не будем маловерами, не будем своего личного нетерпения навязывать массам. ТАКИЕ количества теоретической литературы, в такой короткий срок брошенные в девственные, почти незатронутые социалистической книжкой массы, не перевариваются сразу. Социал-демократическая книжка не пропала. ОНА ПОСЕЯНА. Она растёт. И она даст плоды – может быть, не завтра, не послезавтра, а несколько позже…

(«По поводу двух писем», 26 ноября)

530

Даже при «идеальном» демократическом избирательном праве парламентская фракция рабочей партии всегда будет носить на себе известные следы влияния общей буржуазной обстановки выборов, например, всегда будет более «интеллигентской», чем партия в целом, и поэтому «завершением» партии никогда мы фракцию не признаем. Фракция – не генеральный штаб (если позволительно наряду с «дипломатическим» сравнением автора употребить сравнение «военное»), а скорее отряд трубачей в одном случае и разведчиков в другом или одна из организации некоторого подсобного «рода оружия».

(То же)

531

Следует сбросить толстый слой канцелярской пыли с речей гг. Шидловских, Лыкошиных и прочих лакеев черносотенной царской шайки, чтобы увидать действительное содержание их аграрной политики. Г-н Львов 1-й, который, кажется, зовёт себя мирнообновленцем, а на деле представляет из себя настоящего черносотенца с аллюрами в духе г-на Струве, выразил это содержание яснее других: «В крестьянской среде, – говорил этот слуга помещиков, – сложились два начала: бесправная личность и самоуправная толпа… Состояние масс в таком виде есть угроза для правового (читай: помещичьего) государства… «Земля должна принадлежать всем трудящимся, земля как воздух и вода; мы пришли сюда добывать землю и волю». Вот был доминирующий голос. И этот голос, прямо выхваченный из тех суеверий и предрассудков, которые гнездятся в крестьянской массе, этот голос показывал нам на то суеверное представление о власти, которая может отнять у одних и дать другим… «Вспомним, что здесь говорилось, – продолжает г. Львов, вспоминая прежние Думы, – мне тяжело об этом вспоминать, но я скажу, я не могу не сказать, что говорилось в комиссии аграрной. Ведь позвольте, когда даже вопрос о том, чтобы оставить неприкосновенными хотя бы огороды, хотя бы сады, встречал сильнейшее возражение, встречал сильнейший отпор и проходил самым небольшим числом голосов; когда поднимался вопрос о том, чтобы всякие сделки на землю были прекращены, не только залог в дворянском банке, не только продажа крестьянскому банку, но и купля-продажа, даже дарение, наследование, то, очевидно, становилось страшно, страшно, господа, не за помещичьи интересы, а страшно за состояние и судьбу государства. На таком фундаменте построить капиталистическое, современное государство – невозможно».

Помещичьему государству стало «страшно» за свое существование, «страшно» перед «голосом» (и движением) крестьянских масс. Иного капитализма, как на основе сохранения помещичьего, т. е. крепостнического землевладения, эти господа не могут себе и представить! что капитализм всего шире, свободнее и быстрее развивается при полной отмене всякой частной собственности на землю, об этом «образованные» гг. Львовы и не слыхивали!

(«Аграрные прения в III Думе», 14 декабря)

532

Особенно важное обстоятельство относится к экономической и специально аграрной программе правых. Это – защита ими частной собственности КРЕСТЬЯН на землю, защита, красной нитью проходящая через все их речи вплоть до обер-попа Митрофанушки (епископа Митрофана), который, видимо желая припугнуть демократических, но забитых деревенских «батюшек», и, с забавными усилиями стараясь побороть в себе привычку к юродству и к семинарскому языку («община есть изначальное явление»), «выговаривал» такие фразы: «жизнь развивается в направлении все большей и большей индивидуальности личности»; «полезным нужно признать устройство нового быта крестьян наших по образцу западноевропейских фермеров».

Спрашивается, почему класс помещиков и класс капиталистов так энергично защищает и во II и в III Думе частную собственность КРЕСТЬЯН на землю? Только потому, что таково «последнее правительственное распоряжение»? Конечно, нет! Это распоряжение подсказано и внушено Советом объединенного дворянства. Помещики и капиталисты превосходно знают того врага, с которым приходится им бороться, превосходно чувствуют, что РЕВОЛЮЦИЯ СВЯЗАЛА победу помещичьих интересов с победой частной собственности на землю вообще, победу крестьянских интересов с уничтожением частной собственности на землю вообще, и помещичьей и крестьянской.

(То же)

533

«Для ради важности» Родичев даже вставил латинское слово: aequitas![57] Учились же «МЫ» чему-нибудь в университете!

(То же)

534

Нападать на Столыпина за «неосторожность» его аграрной политики значит проституироваться, предлагаться на должность ТАКИХ исполнителей этой самой политики, которые сумели бы «осторожно» выполнить ТО ЖЕ САМОЕ ДЕЛО.

(То же)

1909 год

(№№ отрывков: 535−578)

535

Русский пролетариат может гордиться тем, что в 1905 году под его руководством нация рабов превратилась впервые в нападающую на царизм рать миллионов.

(«На дорогу», 10 февраля)

536

<В вёрстке «Материализма и эмпириокритицизма»>: вместо «клоунами и профессорами» следует «клоунами-профессорами».

(Письмо сестре Анне, 23 февраля)

537

В начале параграфа 6-го главы III <вёрстки «Материализма и эмпириокритицизма»> (т.е. параграфа о свободе и необходимости) вместо: «не только улыбку» следует: «не улыбку, а отвращение». Это необходимая поправка, ибо иначе искажается моя мысль: я вовсе не нахожу ничего смешного в заигрывании с религией, но нахожу много мерзкого.

(Письмо сестре Анне, 22 марта)

538

У нас окончательно кончена забастовка. Наконец-то! А то хорошее пролетарское дело здорово мешало в литературных наших делах.

(Письмо сестре Анне, 24 марта)

539

Рассуждать иначе – значило бы предполагать, что у взрослого человека некоторые существенные органы могут остаться младенческими по величине, форме, степени развития.

(«Цель борьбы пролетариата в нашей революции», 3 апреля)

540

Мне ДЬЯВОЛЬСКИ важно, чтобы книга вышла скорее. У меня связаны с её выходом не только литературные, во и серьёзные политические обязательства. Поэтому усиленно прошу обязательно нанять себе (или «писателю», если ты ему передашь) помощника для специальных посещений типографии и погонянья её. Найти студента рублей за 15 в неделю нетрудно, конечно: кандидатов на такое место найдётся тьма. Обещать ему премию рублей в 20, если книга выйдет к 10 апреля. Ясно, что без взятки с российским дубьём не обойтись. Дать 10 руб. метранпажу, если книга выйдет к 10 апреля, – необходимо ПОМИМО издателя действовать на типографию.

(Письмо сестре Анне, 8 апреля)

541

Беспартийные писатели-мародёры

(«Карикатура на большевизм», 17 апреля)

542

Старая бюрократическая крыса г. Тимирязев назначен министром торговли и промышленности.

(«„Левение“ буржуазии и задачи пролетариата», 21 апреля)

543

«То, что фальшиво в формально-экономическом смысле, может быть истиной во всемирно-историческом смысле» – этих слов Энгельса никогда не могли понять наши меньшевики.

(То же)

544

Если сегодня Крестовниковы говорят: «Россия больна», – то это значит, что завтра выступит социалистический пролетариат, ведущий за собой демократическое крестьянство, и скажет: «мы её вылечим!»

(То же)

545

У нас гостит Покровский. Обыватель чистой воды. «Конечно, отзовизм глупость, конечно, это синдикализм, но по моральным соображениям и я и, вероятно, Скворцов будем за Малиновского». Обижают, видите ли, кристальных негодяев разные злые люди! Эти «маральные» обыватели сразу начинают «мараться», когда при них говоришь об исторической задаче сплочения МАРКСИСТСКИХ элементов фракции для спасения фракции и социал-демократии! Выписала этого мараку оппозиция, – мы его не выписывали <…>

Похоже на то, что Рыков теперь решает судьбу: если он с глупистами, обывателями и махистами, тогда, очевидно, раскол и УПОРНАЯ борьба. Если он с нами, тогда, может быть, удастся свести к ОТКОЛУ парочки обывателей, кои в партии ноль.

Мерзавец Красин насплетничал и нагадил у ЭСЕРОВ! Это похоже на «маральных» клопов: чужой партии жаловаться и лгать про свою. В «СУДЕ» эсеры, явно осведомленные Красиным, держатся, говорят, нахально. Мы это прямо поставим в счёт Красину, мы ему этого не забудем!

(Письмо Дубровинскому, 23 апреля)

546

Не жалейте нескольких сот франков, это нелепо. Лечитесь, гуляйте, спите, ешьте обязательно, ибо для партии нам нужно здоровое имущество.

(Письмо Дубровинскому, 5 мая)

547

Для людей, неряшливо относящихся к марксизму, для людей, не умеющих или не желающих думать, история выступлений Маркса и Энгельса по вопросу о религии есть комок бессмысленных противоречий и шатаний марксизма: какая-то, дескать, каша из «последовательного» атеизма и «поблажек» религии, какое-то «беспринципное» колебание между р-р-революционной войной с Богом и трусливым желанием «подделаться» к верующим рабочим, боязнью отпугнуть их и т. д. и т. п. В литературе анархических фразёров можно найти не мало выходок против марксизма в этом вкусе. <…> но что дилетанты или невежды считают шатаниями, есть прямой и неизбежный вывод из диалектического материализма.

(«Об отношении рабочей партии к религии», 26 мая)

548

Капитализм причиняет ежедневно и ежечасно в тысячу раз больше самых ужасных страданий, самых диких мучений рядовым рабочим людям, чем всякие из ряда вон выходящие события вроде войн, землетрясений и т. д.

(То же)

549

Мелкий буржуа или либеральный интеллигент трусит борьбы с религией, забывает об этой своей задаче, мирится с верой в Бога, руководствуется не интересами классовой борьбы, а мелким, мизерным расчётцем: не обидеть, не оттолкнуть, не испугать, премудрым правилом: «живи и жить давай другим» и т. д. и т. п.

(То же)

550

Экзаменовать своих членов насчёт отсутствия противоречия между их взглядами и программой партии политическая организация не может.

(То же)

551

«Либеральный» ренегат Караулов (эволюционировавший от «Народной воли» к правым кадетам) вопит против «денационализации церкви, понимая под этим изгнание народных масс, мирян, из церковного строительства». Он находит «УЖАСНЫМ» (буквально так!), что массы «обезвериваются». Он кричит совершенно по-меньшиковски о том, что «огромная самоценность церкви обесценивается… к громадному вреду не только для дела церковного, но и для дела государственного». Он называет «золотыми словами» отвратительное лицемерие изувера Евлогия на тему о том, что «задача церкви вечна, непреложна и, значит, связывать церковь с политикой невозможно».

(«Классы и партии и их отношение к религии и церкви», 17 июня)

552

Когда депутат Рожков[58] бесхитростно стал рассказывать голую, неприкрашенную правду о поборах духовенства, о вымогательствах попов, о том, как требуют за брак кроме денег «бутылку водки, закуски и фунт чаю, А ИНОГДА СПРАШИВАЮТ ТАКОЕ, ЧТО С ТРИБУНЫ Я И БОЮСЬ ГОВОРИТЬ» – черносотенная Дума не вытерпела, раздался дикий вой с правых скамей. «Что это за издевательство? что за безобразие?» – вопили черносотенцы, чувствуя, что простая мужицкая речь о поборах с изложением «таксы» за требы революционизирует массы больше, чем какие угодно теоретические или тактические противорелигиозные и противоцерковные заявления. И шайка зубров, отстаивающих самодержавие в III Думе, запутала своего лакея, председателя Мейендорфа, и заставила его лишить слова Рожкова.

(То же)

553

Николай-Погромщик, Николай-Вешатель, Николай, давящий персидский народ и наводняющий русскими шпионами и провокаторами Францию.

(«Поездка царя в Европу и некоторых депутатов в Англию», 24 июля)

554

Несколько депутатов черносотенной Думы, начиная от умеренно-правых и кончая кадетами, с председателем Думы во главе, гостят в Англии. Они гордятся тем, что представляют большинство Думы, её истинный центр – без крайних правых и крайних левых. Они корчат из себя представителей «конституционной» России, они восхваляют «обновлённый» строй и обожаемого монарха, «даровавшего народу» Думу. Они топорщатся и надуваются, как крыловская лягушка…

(То же)

555

Насчет «ПРАВДЫ» читали ли Вы письмо Бронштейна к Дубровинскому? Надеюсь, убедились, если читали, что Бронштейн повёл себя, как подлейший карьерист и фракционер ТИПА Гольдендаха и Ко? Либо равенство в редакции, ПОДЧИНЕНИЕ ЦК и неперевоз в Париж никого кроме Бронштейна (он хочет «устроить» на наш счет, негодяй, ВСЮ тёплую компанийку «ПРАВДЫ»!) – либо разрыв с этим проходимцем и разоблачение его в ЦО. Болтает о партии, а ведёт себя хуже всех прочих фракционеров.

(Письмо Апфельбауму 24 августа)

556

Возьмите нефракционных русских социал-демократов, выдающихся по знакомству с движением рабочего класса за границей: Гельфанда и Розу Люксембург (Германия), Ш. Раппопорта (Франция), Ротштейна (Англия)…

(Письмо ученикам Каприйской школы, 30 августа)

557

Имейте только в виду, что я пишу для «ПРОЛЕТАРИЯ» статью, где третирую прямо КАК КАНАЛИЙ эту банду сволочей Малиновского и Ко, а их школу зову не иначе как «Ерогинской квартирой»[59]. <…> Малиновский же и Ко – шайка авантюристов, заманивших кое-кого из рабочих в Ерогинскую квартиру. <…> В «ПРОЛЕТАРИИ» будет дан надлежащий ответ этой компании обиженных литераторов, непризнанных философов и осмеянных богостроителей, которая запрятала свою так называемую «ШКОЛУ» от партии. <…> На доклад Малиновского советовал бы либо ВСЕМ не ходить – либо отвечать ему так, чтобы раз навсегда отбить охоту соваться. Это подлая трусость – лезть в ЧУЖУЮ фракцию, когда его уже выгнали. Нет ничего вреднее миндальничанья теперь. ПОЛНЫЙ РАЗРЫВ и война СИЛЬНЕЕ ЧЕМ С МЕНЬШЕВИКАМИ. Эта война быстро доучит дураков, которые всё ещё «не разобрались».

(Письмо А. Любимову, сентябрь)

558

Насчёт школы вы напрасно думаете, что «наши дела дрянь». Вовсе не дрянь. Что рабочие, раз им дают деньги, соглашаются ехать на прекрасный юг, это естественно, – на это жаловаться нечего. Надо проводить только резолюции, чтоб на ОБРАТНОМ пути эти рабочие заезжали на месяц сюда, – в этом гвоздь. Без заезда сюда все фразы о «контроле», «руководстве» и пр. – одна сплошная «бляга» или лицемерие. Заезжай сюда – и ты научишься не только визгу Алексинского и «социализму» Луначарского. И поверьте, на этом ПУТИ, – на оболванивании 20−50 рабочих СВОЕЙ наукой далеко не уедешь. О нет, это годится для шума, для хвастовства письмом Каутского, для заграничной игры, а серьёзного в этом нашёптывании ничего нет. Знайте твёрдо, что это не «школа», а новое заграничное ерогинское общежитие[60] для нашёптыванья десяткам рабочих отзовистского вздора. Малиновский и Ко пошумят на этом и оскандалятся.

(Письмо Ефремову, сентябрь)

559

Насчёт Бронштейна, к сожалению, дело не выходит. Мы ему предложили идеально выгодные условия, самым ИСКРЕННИМ образом желая блока с ним: содержание ему, покрытие дефицита «Правды», равенство в редакции, переезд сюда; он не соглашается, требуя БОЛЬШИНСТВА в редакции (два бронштейнианца и один большевик!). Понятно, что содержать не партийную, а бронштейнианскую газету в другом городе мы не в состоянии. Бронштейн хочет не партию строить вместе с большевиками, а создавать СВОЮ фракцию. Что ж, – пусть попробует! «Своей» фракцией он отобьёт кое-кого у меньшевиков, немного у нас, а в конце концов неизбежно приведет рабочих к большевизму.

(То же)

560

Особенно предостерегаю от скороспелых отказов от большевизма и преувеличенной веры в успех столыпинской аграрной политики. Слов нет, она поставила новые проблемы, кои надо ИЗУЧАТЬ И ИЗУЧАТЬ, она ОТКРЫЛА возможность нереволюционного исхода, но отсюда до её полного успеха ещё далеко, как до звезды небесной.

(То же)

561

Говоря о генеральном межевании у большевиков, Плеханов сравнивает большевистских марксистов, социал-демократов, с гоголевским Осипом, который подбирал всякий хлам, всякую верёвочку (вплоть до эмпириокритицизма и богостроительства). Теперь большевистский Осип – шутит Плеханов – начал «распространять вокруг себя пространство», выгонять антимарксистов, выкидывать прочь «верёвочку» и прочий хлам.

Шутка Плеханова затрагивает не шуточный, а основной и серьёзнейший вопрос русской социал-демократии <…> вопрос о социалистическом, пролетарском, марксистском «Осипе» по отношению к либеральной или анархистской, мелкобуржуазной, антимарксистской «верёвочке».

Большевистский марксизм – говорит Плеханов – есть «более или менее узко и дубовато понятый марксизм». Меньшевистский, очевидно, «более или менее широкий и тонкий». Посмотрите на результаты революции, на результаты шести лет истории социал-демократического движения (1903−1909), и каких шести лет! Большевистские «Осипы» уже провели «генеральную межу» и «показали дверь» большевистской мелкобуржуазной «верёвочке», которая хныкает теперь, что её «вышибли» и «устранили». Меньшевистский «Осип» оказался одиноким, вышедшим и из официальной меньшевистской редакции и из коллективной редакции важнейшей меньшевистской работы, одиноким протестантом против «мелкобуржуазного оппортунизма» и ликвидаторства, царящего и в той и в другой редакции. Меньшевистский «Осип» оказался СПУТАННЫМ меньшевистской «верёвочкой». Не он подобрал её, а она подобрала его. Не он осилил её, а она его.

(«Разоблачённые ликвидаторы», 18 сентября)

562

Партия кадетов проституировала себя рядом неслыханно лакейских выходок в чёрной Думе и помогла самодержавию собирать деньги в Европе на тюрьмы и виселицы, помогла проделать перед европейскими капиталистами комедию конституционного самодержавия. Тем важнее, чтобы эта кадетская монополия, ограждённая лесом виселиц и «заработанная» беспредельным либеральным холопством перед царизмом, была СЛОМАНА, сломана во что бы то ни стало.

(«К выборам в Петербурге», 18 сентября)

563

Милюков – выездной на запятках колымаги Николая Кровавого.

(То же)

О фракции сторонников отзовизма и богостроительства

564

Рекомендовать «инструкторские школы» и «УСИЛЕНИЕ пропаганды в войсках» «при острой и усиливающейся реакции» – и в то же время отрицать ВОЗМОЖНОСТЬ для партии иметь достойное парламентское представительство, это значит говорить наглядные несообразности, достойные помещения в сборник логических нелепостей для учеников низших классов гимназии.

565

Беспредельное узколобие.

566

Около полутора лет сильнейшее недовольство «богостроительством» ваших соратников высказывается среди руководящих кругов большевиков и именно на этой почве <…> новая фракция карикатурных большевиков отравляла нам всякую возможность работы увёртками, хитростями, придирками, претензиями, кляузами. <…> Нет, знаете ли, политика заметания следов не всегда удаётся, а в нашей партии она вам никогда не удастся. Нечего играть в прятки и пытаться жеманно сделать секрет из того, что известно всякому, интересующемуся русской литературой и русской социал-демократией. Есть литераторская компания, наводняющая нашу легальную литературу при помощи нескольких буржуазных издательств систематической проповедью богостроительства. К этой компании принадлежит и Малиновский. Эта проповедь стала систематической именно за последние полтора года, когда русской буржуазии в её контрреволюционных целях ПОНАДОБИЛОСЬ оживить религию, поднять спрос на религию, сочинить религию, привить народу или по-новому укрепить в народе религию. Проповедь богостроительства приобрела поэтому общественный, политический характер. Как в период революции целовала и зацеловала буржуазная пресса наиболее ретивых меньшевиков за их кадетолюбие, так в период контрреволюции целует и зацеловывает буржуазная пресса богостроителей из среды – шутка сказать! – из среды марксистов и даже из среды «тоже большевиков».

567

Припомним, читатель, ерогинское общежитие в эпоху первой Думы. Отставной земский начальник (или какой-то вообще в этом роде чиновный кавалер) Ерогин организовал в Петербурге общежитие для приезжих крестьянских депутатов, желая оказать содействие «видам правительства». Неопытные деревенские мужички, попадая в столицу, перехватывались ерогинскими агентами и направлялись в ерогинское общежитие, где, разумеется, находили ШКОЛУ, в которой опровергались превратные учения «левых», обливались помоями трудовики и т. д., в которой новички члены Думы обучались «истинно русской» государственной премудрости. К счастью, нахождение Государственной думы в Петербурге заставило Ерогина устроить в Петербурге же своё общежитие, а так как Петербург – достаточно широкий и свободный центр идейной и политической жизни, то, разумеется, ерогинские депутаты очень скоро стали покидать ерогинское общежитие и перекочевывать в лагерь трудовиков или в лагерь самостоятельных депутатов. Из затеи Ерогина вышел только срам и для него, и для правительства.

Теперь представьте себе, читатель, что подобное сему ерогинское общежитие устроено не в каком-нибудь заграничном Петербурге, а в каком-нибудь заграничном Царёвококшайске. Если вы представите себе это, то вы должны будете согласиться, что отзовистско-богостроительские ерогины использовали своё знакомство с Европой для того, чтобы оказаться похитрее истинно русского Ерогина. Люди, называющие себя большевиками, собрали свою кассу, – не зависимую от той единственной, насколько мы знаем, общебольшевистской кассы, из которой покрываются расходы по изданию и распространению «Пролетария», – организовали свою агентуру, свезли нескольких «своих» агитаторов в Царёвококшайск, привезли туда нескольких партийных социал-демократических рабочих и провозгласили это (запрятанное от партии в Царевококшайск) ерогинское общежитие «первой партийной» (партийной – потому, что запрятано от партии) «школой за границей». <…>

Малиновский ведёт политику иезуитизма. Не то дурно, что в партии возник новый фракционный центр, – мы отнюдь не принадлежим к людям, которые не прочь составить себе политический капиталец на дешёвенько-популярных криках против фракционности, – напротив, это хорошо, что получил возможность особого выражения в партии особый оттенок, раз таковой имеется. Дурно то, что партия вводится в обман и вводятся в обман и рабочие, сочувствующие – само собой разумеется – всякой школе, как всякому просветительному предприятию. <…> О грядущем неизбежном расколе у большевиков говорят все, хоть понаслышке знающие партийные дела (достаточно указать, что МЕНЬШЕВИК ГУРВИЧ на Всероссийской конференции декабря 1908 года во всеуслышанье на официальном собрании заявил: «кто же не знает, что Ленина обвиняют теперь большевики в предательстве большевизма»!), – а тов. Малиновский, разыгрывая роль невинного, ну совсем-таки невинного младенца, вопрошает почтеннейшую публику: почему это редакция «Пролетария» не пожелала «даже» взять в свои руки контроль над партийной школой в богостроительском Царёвококшайске? «Контроль» над школой! Сторонники «Пролетария» в качестве «ИНСПЕКТОРОВ», присутствующих при лекциях Малиновского, Луначарского, Алексинского и Ко!! Ну к чему играть эту недостойную, позорную комедию? К чему? К чему втирать очки публике рассылкой ничего не говорящих «программ» и «отчетов» «школы» вместо того, чтобы прямо и открыто признать идейных руководителей и вдохновителей нового фракционного центра!

568

Штаб фракции божественных отзовистов составляют непризнанные философы, осмеянные богостроители, уличённые в анархистском недомыслии и бесшабашной революционной фразе отзовисты, запутавшиеся ультиматисты, наконец, те (немногие, к счастью, в большевистской фракции) боевики, которые сочли ниже своего достоинства переход к невидной, скромной, лишённой внешнего блеска и «яркости», революционной социал-демократической работе, соответствующей условиям и задачам «межреволюционной» эпохи, и которых ублаготворяет Малиновский «яркой» фразой об инструкторских школах и группах… в 1909 году.

569

Разве это не спекуляция на обывательское сочувствие, если Малиновский и Ко плачутся теперь публично по поводу их «вышибания», их «устранения»? Подайте милостыньку вашего сочувствия, христа ради, невинно вышибленным, несправедливо устранённым… Что этот приём безошибочно верно рассчитан на ОБЫВАТЕЛЬСКОЕ сочувствие, это доказывает тот оригинальный факт, что ДАЖЕ тов. Плеханов, враг всякого богостроительства, всякой «новой» философии, всякого отзовизма и ультиматизма и т. д., ДАЖЕ тов. Плеханов подал милостыньку христа ради, воспользовавшись хныканьем Малиновского, и обозвал большевиков по этому случаю ещё и ещё раз «жестоковыйными».

(24 сентября)

***

570

Черносотенные бандиты Зимнего дворца и октябристские шулера III Думы начали новый поход против Финляндии <…> Всё благоприятствует разбойничьему предприятию. Революционное движение в России страшно ослаблено, и забота о нём не отвлечёт коронованного изверга от облюбованной добычи. <…> Русские либералы приняли все меры к тому, чтобы Европа отнеслась безучастно к новым набегам двуглавого хищника на Финляндию.

(«Царь против финского народа», 13 ноября)

571

Дорогой А.М.! Насчет приезда – это Вы напрасно. Ну, к чему я буду ругаться с Малиновским, Луначарским и т. д.? Сами же пишете: ершитесь промеж себя – и зовёте ершиться на народе. Не модель. А насчёт отталкиванья рабочих тоже напрасно. Вот коли примут наше приглашение и заедут к вам, – мы с ними покалякаем, повоюем за взгляды одной газетины, которую некие фракционеры ругают (давно я это от Мандельштама и др. слышал) скучнейшей, малограмотной, никому не нужной, в пролетариат и социализм не верящей.

Насчёт нового раскола некругло у Вас выходит. С одной стороны, оба – нигилисты (и «славянские анархисты» – э, батенька, да неславянские европейцы во времена вроде нашего дрались, ругались и раскалывались во сто раз почище!) – а с другой, раскол будет не менее глубок, чем у большевиков и меньшевиков. Ежели дело в «нигилизме» «ершей», в малограмотности и пр. кое-кого, не верящего в то, что он пишет, и т. п., – тогда, значит, не глубок раскол, и даже не раскол. А ежели глубже раскол, чем большевики и меньшевики, – значит, дело не в нигилизме и не в не верящих в свои писания писателях. Некругло выходит, ей-ей!

(Письмо Горькому, ноябрь)

572

1. Из всего имущества Большевистского центра (около 300 000 франков) выделяется 60 000: на историю революции (20 000), на съезд (20 000) и на экстренные расходы и покрытие долгов (20 000).

2. Остальная сумма (240 000) распределяется так, чтобы она могла содержать центры фракции и партии примерно 4 года <…>

4. Фракция официально заявляет в ЦК партии, что она будет давать в его кассу ежемесячную сумму от 750 до 1000 рублей.

5. Фракция оставляет за собой право прекратить эти выдачи в ЦК, если фракция придёт к убеждению в непартийности линии или шагов ЦК или в резком отступлении от линии революционной социал-демократии и т. п. Это заявление, разумеется, в ЦК не вносится. <…>

7. Относительно Бронштейна максимальной уступкой «Правде» со стороны фракции признаётся: согласие оставить «Правду» в Вене при назначении редакции на началах равенства (т.е. один редактор от «Правды», один большевик от ЦК) и с превращением «Правды» в орган ЦК. Особой финансовой помощи «Правде», кроме общих взносов в ЦК фракция не оказывает.

(Проект постановления исполнительной комиссии Большевистского центра, ноябрь)

573

Струве, Гучков и Столыпин из кожи лезут, чтобы «совокупиться» и народить бисмарковскую Россию, – но не выходит. Не выходит. Импотентны.

(Письмо Скворцову, 2 декабря)

574

Мы должны признать возможность «немецких рельсов», но не забывать, что их пока НЕТ. Нет и нет. Мы не должны связывать судьбу пролетарской партии с удачей или неудачей буржуазной революции, – это бесспорно. Мы должны работу поставить так, чтобы она при всяком ходе событий была прочным, неотъемлемым приобретением, – это верно. Но мы обязаны исполнить свой долг руководителей демократического, «общедемократического», движения до конца, до русского 1871 года, до полного поворота крестьянства на сторону «партии порядка». А до этого поворота в России ещё, ой-ой, как не близко! Мы не можем отрицать возможность «немецкого», сиречь «гнилого» разрешения «общедемократических» вопросов, но мы обязаны ВСЁ сделать, обязаны долго и упорно работать над тем, чтобы это решение было не «гнилое», не немецкое, а французское, т. е. по типу 1830−1848−1871, а не по типу 1863−1865 (только «конституционный» кризис). Ручаться невозможно, выйдет ли у нас наш 1863−1865 «гнилым» или успешным, но наше дело, дело рабочей партии, все сделать, чтобы из «ГНИЛОГО» развилось УСПЕШНОЕ, из немецкого «конституционного конфликта 60-х годов» – французская хорошенькая передряга. И таких законов истории нет, чтобы гнилой кризис не мог превратиться в хорошенькую передрягу. Нет таких законов. Всё зависит от обстоятельств, от нищей массы крестьян (коих Столыпин придавил, но не удовлетворил), от силы рабочей партии, от условий, трений и конфликтов между Гучковым и «сферами» и т. д. и т. д. Мы должны заботиться о том, чтобы мы были сильнее (и мы будем сильнее к нашему 1863−1865, чем немцы тогда), – чтобы крестьяне послушались тогда нас, а не либералов. Только борьба решит, насколько это удастся. Будем требовать всего в смысле «общедемократического натиска»: при успехе получим ВСЁ, при неуспехе – часть; но, идя на бой, ограничиваться требованием части нельзя.

(То же)

575

Столыпин «ставит ставку на сильных» и просит «20 лет мира и покоя» для «реформирования» (читай: ограбления) России помещиками. Пролетариат должен ставить ставку на демократию, не преувеличивая её сил, не ограничиваясь простым «упованием» на неё, а неуклонно развивая работу пропаганды, агитации, организации, поднимающую все силы демократии, – крестьянские массы в первую голову и больше всего, – зовущую их к союзу с передовым классом, к «диктатуре пролетариата и крестьянства» в целях полной демократической победы и обеспечения самых лучших условий наиболее быстрого и свободного развития капитализма.

(«О некоторых источниках современного идейного разброда», 11 декабря)

576

Воюя с народничеством, как с неверной доктриной СОЦИАЛИЗМА, меньшевики доктринёрски просмотрели, прозевали исторически реальное и прогрессивное историческое СОДЕРЖАНИЕ народничества, как теории массовой МЕЛКОБУРЖУАЗНОЙ борьбы капитализма демократического против капитализма либерально-помещичьего, капитализма «американского» против капитализма «прусского». Отсюда их чудовищная, идиотская, ренегатская идея (насквозь пропитавшая и «Общественное движение»), что крестьянское ДВИЖЕНИЕ реакционно, что кадет прогрессивнее трудовика, что «диктатура пролетариата и крестьянства» (= классическая постановка) ПРОТИВОРЕЧИТ ВСЕМУ ХОДУ хозяйственного развития». «Противоречит ВСЕМУ ХОДУ хозяйственного развития» – это ли не реакционность? Я стою на том, что борьба с этим чудовищным извращением марксизма была основой «классической постановки» и основой ВЕРНОЙ, хотя, к сожалению, в силу естественных условий эпохи велась эта борьба очень усердно тактически и недостаточно усердно теоретически. Впрочем, сожаление тут неверное слово, которое надо выкинуть!

(Письмо Скворцову, 16 декабря)

577

В Германии поддержка РАБОЧИМ пожелания «мужичка» получить себе (т.е. мужичку) землю крупного помещика, юнкера – РЕАКЦИОННА. Не так ли? Не правда ли? В России РЕАКЦИОНЕН в 1905—1909-?? гг. ОТКАЗ от этой поддержки. Нic Rhodos, hic salta![61] Тут либо отказ от всей аграрной программы и переход… почти что к кадетизму, – либо ПРИЗНАНИЕ ПРИНЦИПИАЛЬНОЙ разницы в постановке вопроса в Германии и в России, принципиальной не в смысле того, чтобы у нас была некапиталистическая, а в смысле того, что совсем иные, принципиально иные ЭПОХИ капитализма: эпоха ДО окончательного утверждения национального пути капитализма и эпоха ПОСЛЕ такого утверждения.

(То же)

578

«Вехи» – сплошной поток помоев, вылитый на демократию.

(«О „Вехах“», 26 декабря)

1910 год

(№№ отрывков: 579−604)

579

Вообще на праздниках мы «загуляли»: были в музеях, в театре, посетили музей восковых фигур, которым я остался очень, очень доволен. Собираюсь и сегодня в один увеселительный кабачок на революционные куплеты к «песенникам» (неудачный перевод «шансонье»). Жалею, что летом не воспользовался болтовнёй с французами для СИСТЕМАТИЧЕСКОГО изучения французского произношения, – теперь, взяв некоторые книги по фонетике, вижу, насколько я тут слаб.

(Письмо сестре Марии, 2 января)

580

Насчёт велосипеда я думал было, что скоро получу вознаграждение, но дело затянулось. Сужусь. Надеюсь выиграть. Ехал я из Жювизи, и автомобиль раздавил мой велосипед (я успел соскочить). Публика помогла мне записать номер, дала свидетелей. Я узнал владельца автомобиля (виконт, чёрт его дери) и теперь сужусь с ним (через адвоката).

(Письмо сестре Марии, январь)

581

Я стал налегать на театры: видел новую пьесу Бурже «Баррикада». Реакционно, но интересно.

(Письмо сестре Марии, 12 января)

582

Париж – дыра скверная во многом. Приспособиться ВПОЛНЕ к Парижу я до сих пор (через год после поселения ЗДЕСЬ!) не мог.

(Письмо сестре Анне, 1 февраля)

583

Как идёт твоё выздоровление? Надеюсь, врачи-то уже бывают осторожны и не позволяют себе браться за дела раньше полного выздоровления? Я здесь частенько думал об опасностей аварий, когда на велосипеде ездил по центру Парижа, где движение дьявольское. Но в деревне, зимой вывалиться так, как ты! Должно быть, лошадь совсем бешеная и езда была бешеная тоже? <…> У нас всё по-старому. Жизнь тихая. Погода стоит такая хорошая, что я собираюсь взяться опять за велосипед, благо процесс я выиграл и скоро должен получить деньги с хозяина автомобиля.

(Письмо брату Дмитрию, 13 февраля)

584

Очень рад, что знакомство с прагматизмом начало отталкивать Вас от махизма. Теперь в России усиленно переводят всю эту «новейшую» философскую сволочь: Петцольдта и Ко, прагматистов и т. д. Это хорошо: когда русская публика и особенно русские рабочие посмотрят В НАТУРЕ на учителей наших Малиновского и Ко, – они быстро отвернутся и от учителей и от учеников.

(Письмо Вилонову, 7 апреля)

585

На пленуме ЦК («долгом пленуме», – три недели маета была, издергали все нервы, сто тысяч чертей!) к серьёзным и глубоким факторам, сознанным далеко не всеми, прибавились мелкие, мелочные, прибавилось настроение «примиренчества вообще» (без ясной мысли, с кем, к чему, как), прибавилась ненависть к Большевистскому Центру за его беспощадную идейную войну, прибавилась склока и желание поскандалить у меньшевиков – и вышел ребенок с нарывами. Теперь вот и маемся. Либо – на хороший конец – нарывы вскроем, гной выпустим, ребенка вылечим и вырастим. Либо – на худой конец – помрёт ребенок. Тогда поживём некоторое время бездетно (сиречь: опять восстановим большевистскую фракцию), а потом родим более здорового младенца.

(Письмо Горькому, 11 апреля)

586

Алексинский дитюшко совсем в политике, но озлившееся и делающее глупость за глупостью дитюшко.

(То же)

587

Выходит так, что «анекдотическое» в объединении сейчас преобладает, выдвигается на первый план, подаёт повод к хихиканью, смешкам и пр. Говорят, что с.-р. Чернов написал даже водевиль по поводу объединения у с.-д. под названием «Буря в стакане воды» и что сей водевиль дают здесь на днях в одной из (падких на сенсацию) групп эмигрантской колонии. Сидеть в гуще этого «анекдотического», этой склоки и скандала, маеты и «накипи» тошно; наблюдать всё это – тоже тошно. Но непозволительно давать себя во власть настроению. Эмигрантщина теперь во 100 раз тяжелее, чем было до революции. Эмигрантщина и склока неразрывны.

(То же)

588

Палачи и убийцы третьеиюньской монархии бредят наяву, они дошли до прямого умоисступления, если в октябристах мерещатся им младотурки.

(«Боятся за армию», 9 мая)

589

Брань и фраза не ответ.

(«Заметки публициста», 7 июня)

590

Говорить так – значит высовывать слишком неосторожно ослиное ухо веховца.

(То же)

591

Для Койгена лишнее, какое-то там партийное определение тактики по отношению к непролетарским партиям. К чему себя обременять? Не проще ли обозвать это стремление вырабатывать партийное определение пролетарской тактики «усиленной охраной» и т. п.? Не проще ли превратить социал-демократов в вольных стрелков, в ДИКИХ, которые «свободно», без всякой «усиленной охраны» будут решать очередные вопросы – сегодня вместе с либералами в журнале «Наши Помои», завтра с безголовцами на съезде прихлебателей от литературы, послезавтра с поссианцами в кооперативе. Только… только, любезная божия коровка, чем же это будет отличаться от того, чего добиваются легалисты-ликвидаторы? Ровно ничем!

(То же)

592

Лозунг об «обеспечении» «членам партии» «полной свободы их революционной и философской мысли» насквозь оппортунистический. Во всех странах подобный лозунг изнутри социалистических партий выдвигался только оппортунистами и не означал на деле ничего иного, кроме «свободы» развращения рабочего класса буржуазной идеологией. «Свободы мысли» (читай: свободы печати, слова, совести) мы требуем от ГОСУДАРСТВА (а не от партии) наравне с свободой союзов. Партия же пролетариата есть свободный союз, учреждаемый ДЛЯ БОРЬБЫ с «мыслями» (читай: с идеологией) буржуазии, для защиты и проведения в жизнь одного определенного, именно: марксистского миросозерцания. Это – азбука.

(«О фракции „вперёдовцев“», 12 сентября)

593

Обидно чрезвычайно, что даже Каутский и Вурм не видят пошлости и гнусности таких статей, как Цедербаума и Бронштейна. Попробую написать Каутскому хоть частное письмо, чтобы выяснить дело. Ведь это прямо скандал, что Цедербаум и Бронштейн безнаказанно лгут и пишут пасквили под видом «научных» статеек.

(Письмо Мархлевскому, 7 октября)

594

Я не могу писать по-немецки, а пишу по-русски, можете ли Вы обеспечить в Лейпциге перевод – или Вам это неудобно или затруднительно и мне придётся найти переводчика здесь (это я, конечно, по всей вероятности, тоже смогу) – или, наконец, я напишу на своём ОЧЕНЬ плохом немецком (образец чего имеется в этом письме), а в Лейпциге уж переведут с плохого немецкого на хороший немецкий язык. (Однажды один приятель мне рассказывал, что легче переводить на немецкий язык с хорошего русского, чем с плохого немецкого.)

(Письмо Собельсону, 9 октября)

595

В 1905—1906 гг. крестьяне разрушали до 2000 помещичьих усадеб (к сожалению, это не более 1/15 того, что следовало разрушить).

(«Исторический смысл внутрипартийной борьбы в России», ноябрь)

596

Журнал без направления – вещь нелепая, несуразная, скандальная и вредная.

(Письмо Горькому 22 ноября)

597

Муромцев «открыл и освятил» (бывают же такие поганые слова!) первый, царём созванный, якобы парламент.

(«О демонстрации по поводу смерти Муромцева», 29 ноября)

598

Посмотрите на оценку Толстого в правительственных газетах. Они льют крокодиловы слёзы, уверяя в своём уважении к «великому писателю» и в то же время защищая «святейший» синод. А святейшие отцы только что проделали особенно гнусную мерзость, подсылая попов к умирающему, чтобы надуть народ и сказать, что Толстой «раскаялся». Святейший синод отлучил Толстого от церкви. Тем лучше. Этот подвиг зачтётся ему в час народной расправы с чиновниками в рясах, жандармами во Христе, с темными инквизиторами, которые поддерживали еврейские погромы и прочие подвиги черносотенной царской шайки.

(«Л.Н.Толстой», 29 ноября)

599

Бронштейн группирует всех врагов марксизма, объединяя Потресова, Малиновского, ненавидящих «ленинско-плехановский» (как они любят выражаться) блок. Бронштейн объединяет всех, кому дорог и люб идейный распад; всех, кому нет дела до защиты марксизма; всех обывателей, не понимающих из-за чего борьба и не желающих учиться, думать, доискиваться идейных корней расхождения. В наше время разброда, распада и шатаний, Бронштейн легко может оказаться «героем на час», сплотить всю пошлость вокруг себя. Но провал этой попытки будет тем грандиознее, чем откровеннее она будет сделана.

(Письмо в российскую коллегию ЦК РСДРП, 28 декабря)

600

Если Бронштейн объявляет сближение партийных меньшевиков с большевиками «политически бессодержательным» и «неустойчивым», то это лишь показывает глубину его невежества, это лишь обрисовывает его собственную полную бессодержательность. Именно принципиальные основы марксизма восторжествовали в борьбе большевиков с «вперёдовскими» несоциал-демократическими идеями, в борьбе партийных меньшевиков с гг. Потресовыми и голосовцами.

(«О положении дел в партии», 28 декабря)

601

Изучая художественные произведения Льва Толстого, русский рабочий класс узнает лучше своих врагов.

(«Толстой и пролетарская борьба», 31 декабря)

602

Руднев, Потресов и Ко суть именно «радикалы разных толков», настолько зависимые от всеобщей «слякоти», что во время самого непростительного замалчивания коренных непоследовательностей и слабостей миросозерцания Толстого они петушком, петушком бегут за «всеми», крича о «несправедливости» к Толстому. Они не хотят опьянять себя «тем особенно распространённым среди нас наркотиком, который Толстой называет „озлоблением спора“», – это как раз такие речи, такие напевы, которые требуются обывателями, с бесконечным презрением отворачивающимися от спора из-за каких бы то ни было целиком и последовательно отстаиваемых принципов.

(«Герои „оговорочки“», декабрь)

603

Не из единого, не из чистого и не из металла отлита фигура Толстого.

(То же)

604

Когда у нас был локомотив, мы расходились самым сильным образом относительно того, соответствует ли крепости сего локомотива, запасам топлива и т. д. быстрота, скажем, в 25 или в 50 вёрст в час. Спор об этом, как о всяком горячо волнующем вопросе, вёлся со страстью и нередко с озлоблением. Спор этот – решительно по каждому вопросу, по которому он возникал, – у всех на виду, всем открыт, договорён до конца, не замазан никакими «оговорочками». И никому из нас не приходит в голову брать что-либо назад или хныкать по поводу «озлобления спора». Но когда локомотиву случилось потерпеть поломку, когда он лежит в болоте, окружённый «оговорочными» интеллигентами, подло хихикающими по поводу того, что «и ликвидировать нечего», ибо локомотива уже нет, тогда нас, вчерашних «озлобленных спорщиков», сближает одно общее дело. Ни от чего не отрекаясь, ничего не забывая, никаких обещаний об исчезновении разногласий не делая, мы общее дело делаем вместе. Мы всё внимание и все усилия направляем на то, чтобы локомотив поднять, чтобы его обновить, укрепить, усилить, поставить на рельсы – о скорости движения и о повороте тех или иных стрелок успеем поспорить в своё время. Задача дня в наше трудное время – создать нечто, способное дать отпор «оговорочным» людям и «раскислым интеллигентам», поддерживающим прямо и косвенно царящую «слякоть». Задача дня – копать, хотя бы при самых тяжёлых условиях, руду, добывать железо, отливать сталь марксистского миросозерцания и надстроек, сему миросозерцанию соответствующих.

(То же)

1911 год

(№№ отрывков: 605−620)

605

Иудушка Бронштейн распинался на пленуме против ликвидаторства и отзовизма. Клялся и божился, что он партиен. Получал субсидию.

После пленума ослабел ЦК, усилились вперёдовцы – обзавелись деньгами. Укрепились ликвидаторы, плевавшие в «Нашей Заре» перед Столыпиным в лицо нелегальной партии.

Иудушка удалил из «Правды» представителя ЦК и стал писать в «Vorwarts»[62] ликвидаторские статьи. Вопреки прямому решению назначенной пленумом Школьной комиссии, которая постановила, что ни один партийный лектор не должен ехать во фракционную школу вперёдовцев, Иудушка Бронштейн туда поехал и обсуждал план конференции с вперёдовцами. План этот опубликован теперь группой «Вперёд» в листке.

И сей Иудушка бьёт себя в грудь и кричит о своей партийности, уверяя, что он отнюдь перед вперёдовцами и ликвидаторами не пресмыкался.

Такова краска стыда у Иудушки Бронштейна.

(«О краске стыда у иудушки Бронштейна», январь)

606

Насчет донкихотизма в международной политике социал-демократов, сдается мне, Вы неправы. Ведь это ревизионисты давно твердят, что-де колониальная политика прогрессивна, насаждает капитализм, а потому «обличать его в жадности и жестокости» никчёмно, ибо «без этих свойств» капитал как «без рук».

Донкихотизмом и воздыханиями было бы, если бы социал-демократы говорили рабочим, что может быть где-либо спасение помимо развития капитализма, не через развитие капитализма. Но мы этого не говорим. Мы говорим: капитал жрёт вас, сожрёт персов, сожрёт всех и будет жрать, пока вы его не свергнете. Это правда. И не забываем добавить: кроме как в росте капитализма нет залога победы над ним.

Ни одной реакционной меры вроде запрещения трестов, ограничения торговли и т. п. марксисты не защищают. Но КАЖДОМУ СВОЁ: Хомяковы и Ко пусть строят железные дороги через Персию, пусть посылают Ляховых, а марксистов дело – перед рабочими ОБЛИЧАТЬ. Жрёт-де и сожрёт, душит и задушит, сопротивляйтесь.

СОПРОТИВЛЕНИЕ колониальной политике и международному грабежу ПУТЁМ организации пролетариата, ПУТЁМ защиты свободы для пролетарской борьбы НЕ ЗАДЕРЖИВАЕТ развитие капитализма, а УСКОРЯЕТ его, заставляя прибегать к более культурным, более технически высоким приёмам капитализма. Есть капитализм и капитализм.

(Письмо Горькому 3 января)

607

Марксистов только нет в Италии, вот чем она мерзка.

(То же)

608

Международный пролетариат теснит капитал двояко: тем, что из октябристского превращает его в демократический, и тем, что, выгоняя ОТ СЕБЯ капитал октябристский, ПЕРЕНОСИТ его к дикарям. А это расширяет базу капитала и приближает его смерть. В Западной Европе уже почти нет капитала октябристского; почти весь капитал демократический. Октябристский капитал из Англии, Франции ушёл в Россию и в Азию. Русская революция и революции в Азии = борьба за вытеснение октябристского капитала и за замену его демократическим капиталом. А демократический капитал = последыш. Дальше ему идти некуда. Дальше ему капут.

(То же)

609

Дорогая мамочка! Сейчас получили твое письмо. Надя очень благодарит и шлёт привет. Что до меня касается, то я тороплюсь исправить недоразумение, которое, оказывается, невольно вызвал. Пожалуйста, не посылай мне денег. Теперь нужды у меня нет. Я писал, что не устраивается ни книга, ни статья – в одном из последних писем. Но в последнем письме я уже писал, что статью, говорят, принимают. О книге я написал Горькому и надеюсь на благоприятный ответ. Во всяком случае ТЕПЕРЬ моё положение не хуже; теперь нужды нет. И я очень прошу тебя, моя дорогая, ничего мне не посылать и на пенсии не экономить. Если будет плохо, я напишу откровенно, но теперь этого нет. Издателя найти нелегко, но я буду искать ещё и ещё, – кроме того, я ПРОДОЛЖАЮ получать то «жалованье», о котором говорил тебе в Стокгольме. Поэтому не беспокойся, пожалуйста.

(Письмо матери, 19 января)

610

В наши дни всякая попытка идеализации учения Толстого, оправдания или смягчения его «непротивленства», его апелляций к «Духу», его призывов к «нравственному самоусовершенствованию», его доктрины «совести» и всеобщей «любви», его проповеди аскетизма и квиетизма и т. п. приносит самый непосредственный и самый глубокий вред.

(«Л. Н. Толстой и его эпоха», 4 февраля)

611

Потресов нежно обнимается с Ланде. От таких объятий г. Потресову НИКОГДА не очиститься.

(«Наши упразднители», февраль)

612

Не случайно, но в силу НЕОБХОДИМОСТИ вся наша реакция вообще, либеральная (веховская, кадетская) реакция в частности, «бросилась» на религию. Одной палки, одного кнута мало; палка всё-таки надломана. ВЕХОВЦЫ помогают передовой буржуазии обзавестись новейшей идейной палкой, духовной палкой.

(То же)

613

Не случайно, что Потресов и Руднев строят друг другу глазки. <…> «В наши дни лягание марксизма есть непременное условие популярности в демократических кругах общества». Пример – Чуковский. Читаешь – и глазам не веришь: Руднев, желавший быть марксистом, превращается в бывшего человека, способного брать под ручку гг. Потресовых. БОГА вы не боитесь, В. А. Руднев. Чуковские и прочие либералы, а также тьма демократов-трудовиков «лягали» марксизм всегда, с 1906 года сугубо <…> Потресовы, Рудневы и проч. – для нас чужие люди, не менее чужие, чем Чуковские.

(То же)

614

Не видели ли Вы Красина? Не втёр ли он ещё очки насчёт миролюбия «ВПЕРЁДА». Это мастер посулы давать и очки втирать.

(Письмо Рыкову, 25 февраля)

615

Для меня только из Вашего письма выяснилось, насколько ПОДЛ <Лейтейзен>, этот «обыватель и трус». Таких людей надо прижимать к стене и, если не подчиняются, втаптывать в грязь. Я это сделаю публично, напечатав историю сношений с Бюро, когда иссякнет терпение.

(Письмо Рыкову, март)

616

Ох, не браться бы вам лучше, г. Ланде, за социологические обобщения. Ой, не ходи, Грицю, та на вечернiцю!

(Заметки, 11 марта)

617

Кадеты и октябристы сходились всегда в самом существенном, в порицании революционеров, в надругательствах над декабрьским восстанием, в преклонении перед «конституционным» фиговым листком абсолютизма, как перед знаменем.

(«Крестьянская реформа», 1 апреля)

618

Лурье задушил в своих горячих объятиях пресловутую аксельродовскую идею рабочего съезда.

(«О социальной структуре власти», апрель)

619

Противополагать «социальную природу власти» «политическим условиям» так же бессмысленно, как если бы я противопоставил изготовляемые людьми калоши мокроступам. Мокроступы, это и есть калоши. А иных калош, кроме изготовляемых людьми, не бывает. Природа власти, это и есть политические условия. А иной природы власти, кроме социальной, не бывает.

(То же)

620

Цедербаум говорит Лурье, как Фольмар, Ауэр и другие «старые воробьи» оппортунизма говорят молодому оппортунисту Эдуарду Бернштейну: «Милый Лурье… то-бишь: милый Эдя (уменьшительное от Эдуард), ты – осёл! Это надо делать, но об этом нельзя говорить». (То же)

6. Автономный полёт

(06.1911 – 07.1914)

От автора

В условиях подготовки Первой мировой войны усиливается антирусская направленность Интернационала. Вероятно, Англия в какой-то форме обещала Германии поддержку в случае войны с Россией, на самом деле лишь выманивая Вильгельма II под перекрестный англо-франко-русский удар. В этой связи перед русской социал-демократией стояла задача имитации роста революционных настроений при одновременном саботаже консолидации РСДРП в качестве прогерманской силы.

В 1912 году Ленин переезжает в Австро-Венгрию, где из Кракова координирует деятельность небольшой социал-демократической фракции в Государственной Думе. Формально Ленин занимает резко прогерманскую и проавстрийскую позицию, однако всячески саботирует объединение с другими социал-демократическими группами.

В январе 1912 года в Праге Ленин организует сепаратную конференцию РСДРП, на которой конституируется отдельная социал-демократическая партия. Это, так сказать, «большевики № 2», в отличие от большевиков периода II съезда не имеющие других лидеров, кроме Ленина. («Большевики № 1», поссорившиеся с Лениным, в 1909 году объединились в группу «Вперёд».)

Параллельно в августе этого же года в Вене собирается конференция других социал-демократических фракций, объединившихся в разношёрстный, но гораздо более значительный, чем ленинисты, «Августовский блок».

Теперь дело за объединением ленинистов и августовцев в единую партию, способную возглавить новую революцию. Революция намечается на осень 1914 года, после венского конгресса II Интернационала и нового объединительного (VI) съезда РСДРП. Роль Японии на этот раз должна была сыграть Германия и Австро-Венгрия.

Однако Ленин саботирует объединение. В середине июля 1914 года его группу на специальном совещании в Брюсселе фактически исключают из II Интернационала.

1911 год

(№№ отрывков: 621−640)

621

Очень сожалею, что мы вынуждены помешать Вашей научной работе и обратиться к Вам, а также к товарищам Мерингу и Кларе Цеткин, с просьбой незамедлительно разрешить наш спорный вопрос. Кризис в нашей партии продолжается уже в течение полутора лет, и в течение 7 месяцев, с 5 декабря 1910 года, мы требуем имущество нашей фракции, которое мы передали ЦК только на определённых условиях. Мы прилагали все усилия, ждали месяц за месяцем, не отказывались от любой попытки посредничества в нашей организации только для того, чтобы избавить Вас, Меринга и Цеткин от неприятной и хлопотной задачи быть судьями кризиса в нашей партии.

Но все попытки не удались, и мы ни при каких обстоятельствах не можем больше ждать. Мы вынуждены просить Вас срочно вынести третейское решение. Всё остановилось, невозможно завершить ни одно партийное дело, Центральный орган больше не выходит, партийная школа вынуждена приостановить свою деятельность, партийные функционеры не имеют средств к существованию, и всё это потому, что в моём распоряжении больше нет ни копейки. Дело непременно должно быть решено в течение одной-двух недель.

А теперь о самом деле.

Первый документ в нашем споре – резолюция пленарного заседания ЦК от января 1910 г. <…> На первый взгляд это, конечно, очень странная резолюция. Это ДОГОВОР между ЦК и фракцией, договор между целым и частью. Конечно, подобное невозможно НИ В ОДНОЙ солидной партии.

Но именно то обстоятельство, что в нашей партии было возможно и необходимо заключить такой договор и опубликовать в Центральном органе, доказывает, что мы находимся в исключительном положении и что было бы в высшей степени заблуждением рассматривать обстановку в нашей партии с «европейской» точки зрения.

В нашей партии уже с 1903 года царит ФРАКЦИОННОСТЬ вследствие раскола, который фактически занял место номинального единства.

Кажущимся таким странным договор формально является договором между ЦК партии, то есть общим представительством всех фракций, и ОДНОЙ ФРАКЦИЕЙ – а содержание, смысл этого договора таков: роспуск ВСЕХ фракций.

Наша большевистская фракция заключила с ЦК договор о том, что мы распускаем нашу фракцию и передаём имущество нашей фракции ЦК ПРИ УСЛОВИИ, что ВСЕ фракции сделают то же самое. <…>

ЦК ПРИЗНАЛ, что мы имеем ПРАВО на возвращение имущества нашей фракции, ЕСЛИ все другие фракции не будут распущены. То есть: не «осуждение» фракционности – её уже самым торжественным образом осуждали БЕСЧИСЛЕННОЕ ЧИСЛО РАЗ без видимого результата – а ФАКТИЧЕСКИЙ роспуск всех фракций был условием, при котором мы распускали нашу фракцию. Такой роспуск всех фракций был возможен при условии, что большевики отвергают «отзовистов» (то есть тех, кто хочет отозвать рабочих депутатов из Думы и вообще бойкотировать III Думу), а меньшевики со своей стороны отказываются от «ликвидаторов» (то есть от тех членов партии, которые хотят ликвидировать, упразднить нынешнюю, старую, революционную партию и заменить новой, легальной, бесформенной, «открытой» – мы говорим «столыпинской» – рабочей партией). <…>

Хотя нам в этой внутренней борьбе, конечно, не удалось избежать невероятного количества оскорблений и ругани, мы всё-таки хотим, и об этом следует сказать заранее, привести только ФАКТЫ, ПОДДАЮЩИЕСЯ ПРОВЕРКЕ, а не пустые обвинения. <…>

4 апреля 1910 года антиликвидаторы из меньшевиков (среди них Раппопорт, сотрудник «Neue Zeit», которого лично знает товарищ Каутский, опубликовали резолюцию. В ней говорится буквально, что «Голос», если не формально, то во всяком случае по существу является ФАКТИЧЕСКИМ ФРАКЦИОННЫМ ЦЕНРОМ МЕНЬШЕВИКОВ. <…>

После пленарного заседания в январе 1910 года в России делались неоднократные попытки возродить ЦК. Четыре большевистских члена ЦК работали полтора года после указанного пленарного заседания, чтобы ЦК снова занял достойное положение. Все эти четыре большевисиских члена ЦК АРЕСТОВАНЫ: Гольденберг, Дубровинский, Ногин, Лейтейзен. <…> НИ ОДИН член ЦК от меньшевистской фракции не был арестован во время работы; они остаются на свободе, ПОТОМУ ЧТО ничего, то есть РОВНЫМ СЧЁТОМ НИЧЕГО не сделали для возрождения ЦК. <…>

В феврале, то есть непосредственно ПОСЛЕ пленарного заседания, вышел второй номер журнала «Наша заря», и господин Потресов коротко и ясно объявил в нём, что центр ликвидаторов – это «фантом», поскольку – да, поскольку нельзя ликвидировать то, что вообще не существует!!! Буквально так. На другой день ПОСЛЕ пленума глава ликвидаторов ИЗДЕВАЛСЯ над решениями именно этого пленума, отрицал существование партии – защищая Столыпина, который не разрешает нам легально говорить о революционной социал-демократии! Он заявил о полной и абсолютной НЕЗАВИСИМОСТИ группы легалистов ОТ ПАРТИИ. <…> МЕНЬШЕВИК Плеханов, который был настолько искренен, что открыто выступил против ликвидаторства, писал в Центральном органе партии буквально, что ГОСПОДИН ПОТРЕСОВ «НЕ СУЩЕСТВУЕТ ДЛЯ НАШЕЙ ПАРТИИ!» Мы также представляем данную точку зрения <…>

Далее. К группе Потресова и Ко принадлежат меньшевики – члены ЦК, П. Бронштейн[63] и Ермолаев. Это хорошо известные всем социал-демократам энергичные люди, которые развили старательную легалистскую деятельность. <…> Исув, П. Бронштейн и Ермолаев заявили, что они никогда не будут участвовать в заседании ЦК по кооптации новых членов и что они ВООБЩЕ СЧИТАЮТ СУЩЕСТВОВАНИЕ ЦК ВРЕДНЫМ.

Это было абсолютное предательство партии. Центральный орган партии опубликовал весной 1910 года этот ответ господ Исува, П. Бронштейна и Ермолаева и объявил их ВРАГАМИ ПАРТИИ.

Господа Исув, П. Бронштейн и Ермолаев молчали целый год. Только потом они опубликовали в «Голосе» «опровержение», в котором, однако, сам ФАКТ, что они не принимали участия в заседании ЦК, ПОДТВЕРЖДАЕТСЯ!!! <…>

Пленум постановил поддержать «Правду» Бронштейна и послать ПРЕДСТАВИТЕЛЯ ЦК в редакционную коллегию «Правды». В августе 1910 года произошёл разрыв между Бронштейном и представителем ЦК!! Бронштейн так старательно выступал ЗА ликвидаторов и отзовистов, что ТОЛЬКО эти элементы симпатизировали его газете, а меньшевики-антиликвидаторы НЕ принимали в ней участия!! <…> Факт: орган Бронштейна продолжает существовать БЕЗ представителя ЦК как ФРАКЦИОННЫЙ ОРГАН, а мы ведём нашу большевистскую «Рабочую газету» вместе с Плехановым и другими. Ещё одно доказательство того, что не «фракционная непримиримость и несговорчивость» – в чём упрекают нас противники, а продолжающееся существование ДРУГИХ ФРАКЦИЙ заставило нас основать большевистский фракционный орган, который работал, однако, на сближение с Плехановым. <…>

Пленум января 1910 года решительно осудил отзовизм и потребовал роспуска всех фракций. Но в противоположность этому группа «Вперёд» провозгласила отзовизм «законным оттенком», продолжала действовать как САМОСТОЯТЕЛЬНАЯ ФРАКЦИЯ и как раз после пленарного заседания делала всё, чтобы укрепить тыл отзовистов. Так, группа «Вперёд» организовала в Болонье весной 1910 года фракционную «школу», школу пропагандистов, что в наших нынешних условиях, в отсутствие ОФОРМЛЕННЫХ местных организаций в большей части России, фактически очень похоже на конференцию, съезд фракции. Соответствующий партийный орган, созданный пленумом Школьный комитет, резко осудил это обособление и принял решение, что ни один истинный член партии не может участвовать в этой фракционной школе, или если назвать вещи своими именами, в этом центре антипартийной фракции. Успех этого осуждения, как всегда при нашей фракционности, был совершенно отрицательным. Фракция плевала на решение партии. Меньшевики-сторонники «Голоса» и Бронштейн действовали вопреки решению партии. Фракция «Вперёд» продолжает существовать с собственной агентурой и кассой, школа в Болонье стоила больше 10 000 франков, это установлено. Фракционная литература группы «Вперёд» открыто издевается над всеми партийными органами. <…>

Позволим себе здесь отклониться от темы, чтобы ответить нашим врагам. Нас упрекают в слишком жёсткой полемике. Мы охотно признаём жёсткость нашей полемики, но одновременно заявляем, что мы ВСЕГДА будем выступать самым резким образом против ФРАКЦИЙ, которые попирают решения пленума и проводят либеральную или анархистскую политику. <…> Ликвидаторы упрекают нас в причастности к экспроприациям. Мы констатируем, что уже пленарное заседание ЦК проверило это обвинение и ЕДИНОГЛАСНО приняло резолюцию, в которой Все обвинения признаются закрытыми. СО ВРЕМЕНИ ПЛЕНАРНОГО ЗАСЕДАНИЯ мы строго соблюдаем его решения и хотели бы видеть того, кто бы осмелился обвинить нас в нарушении этих решений пленума. ЗА экспроприацию средств царского правительства мы выступали в 1906 и 1907 годах, когда ещё шла гражданская война. Мы приобрели твёрдое убеждение, что теперь такие средства борьбы несвоевременны, и со времени пленарного заседания мы действуем в соответствии с ним. Мы констатируем: тот, кто СЕЙЧАС ещё восстанавливает эти старые обвинения, действует нечестно и злонамеренно, чтобы запутать старые вопросы и пускать пыль в глаза товарищам.

Особенно нечестно действует вождь ликвидаторов Цедербаум, который сейчас снова выступает с подобными обвинениями перед ОБЩЕСТВЕННОСТЬЮ и тем самым действует прямо на руку полиции. Русские черносотенные газеты, которые, как известно, поддерживают самые тесные отношения с полицией, с удовлетворением подчёркивают, что Цедербаум осыпает социал-демократию всеми грязными обвинениями. (Смотри «Земщину», известный погромный листок, «Россию», орган Столыпина и т. д.) Было бы неплохо, если бы немецкие товарищи проверили эти обвинения и захотели бы обратиться к принципиальным СТОРОННИКАМ «ГОЛОСА», а именно членам «Бунда» и так далее, чтобы услышать, действительно ли дело было объявлено пленумом закрытым.

Нелояльность Цедербаума доказывается, наконец, убедительнее всего тем, что он берёт под защиту и поддерживает группу «Вперёд», хотя внутри партии – несуществующий секрет, что эта группа получила деньги и ПОСЛЕ ПЛЕНАРНОГО ЗАСЕДАНИЯ благодаря экспроприациям. Подумать только: Цедербаум, как и Бронштейн, выступает против нас по поводу экспроприаций, которые прошли ДО заседания, и ПРИКРЫВАЕТ экспроприации группы «Вперёд», которые были осуществлены как раз ПОСЛЕ этого заседания. Этот образ действий всеми признаётся, конечно, как образец ПОЛИТИЧЕСКОГО ШАНТАЖА чистой воды; но мы охотно готовы, не выступая перед общественностью, представить ДОКАЗАТЕЛЬСТВА правильности наших обвинений против группы «Вперёд». У нас в руках письменные доказательства.

Вообще наши противники ведут против нас, как и против Плеханова, ожесточённую ЛИЧНУЮ полемику и представляют нас разбойниками и чудовищами. Но в то же время эти добрые люди хотят, чтобы ликвидаторы имели в центральных партийных инстанциях столько же мест, как и мы. Конечно, мы с презрением отвергаем это! К личной полемике всегда прибегает тот, кто не разбирается в принципиальных спорных вопросах или заинтересован в том, чтобы их запутать. Мы обвиняем наших противников в ЛИБЕРАЛИЗМЕ (особенно ликвидаторов и столыпинскую рабочую партию) и в анархии (особенно отзовистов и тех, кто объявляет отзовизм «законным оттенком»), вот и всё. После БУРЖУАЗНОЙ революции (1905 год) совершенно неизбежно, что буржуазные ПОПУТЧИКИ рабочей партии – такими ПОПУТЧИКАМИ и являются ликвидаторы и отзовисты – снова покидают её. Как раз с помощью этой «чистки» возникает ПРОЛЕТАРСКАЯ партия, и этот жёсткий, часто очень жёсткий и жестокий процесс «чистки» нельзя смягчить доброжелательными словами и благочестивыми пожеланиями. Объективные обстоятельства обусловливают ожесточённую борьбу против буржуазных попутчиков, против людей типа господина Струве. (Господин Струве писал в 1898 году МАНИФЕСТ социал-демократической партии, в 1902 году стал либералом, в 1905 году – контрреволюционером и опубликовал в 1908 году бранные писания против революции.) Условия развития нашего очень молодого рабочего движения ТАКОВЫ, что подобного рода буржуазные попутчики («герои на час») в состоянии образовать фракции и подчинить своему влиянию небольшие, тайные, разрозненные рабочие кружки. Что толку проповедовать «примирение» в этих условиях? Что толку приводить «пример» большой, уже зрелой немецкой рабочей партии?

Два слова о «примирении». Чтобы ПОКАЗАТЬ, насколько смешны были бы СЕЙЧАС ещё попытки примирения, следует привести пример борьбы НЕ между большевиками и меньшевиками, а между двумя МЕНЬШЕВИКАМИ. Несколько недель назад сторонник Плеханова Фомин опубликовал листовку, в которой он утверждал, что ликвидатор Гурвич якобы сказал: «Мы именно потому хотим перенести ЦК в Россию, чтобы его арестовали». Подумайте: там, где дошло до того, что ТАКИЕ конфликты не могут быть улажены НИКАКИМ судом, поскольку различные фракции НИКОГДА не смогут договориться о третейском суде, какая польза говорить о «примирении»?

Возможно нам возразят: возвращение денег, восстановление фракции означает РАСКОЛ, который будет иметь ещё ХУДШИЕ последствия. Это возражение было бы лицемерием или грубой ошибкой. Фракционность – это факт, и не возникнет НИКАКОГО нового раскола, НИКАКОГО его дальнейшего развития, если наша фракция, КОТОРАЯ НЕСЁТ ВСЁ-ТАКИ ВСЮ ТЯЖЕСТЬ ПАРТИЙНОЙ РАБОТЫ, обращается непосредственно к партии. <…> Мы должны спасти дело, встряхнуть ПАРТИЮ <…>

Затем наши враги утверждают, что мы, трое нижеподписавшиеся, НЕ представляем большевистскую фракцию. Но и этот вопрос решается легко. МЫ заключили ПИСЬМЕННЫЙ договор с ЦК, МЫ письменно признаны контрагентами. Из пятерых теперь – после арестов – трое находятся за границей, а от четвёртого мы имеем письменную доверенность.

Фактически было бы совершенно необоснованно и смешно оспаривать, что Ленин, Апфельбаум и Розенфельд представляют большевистскую фракцию: вся история с 1903 года доказывает это.

(Письмо Каутскому, между 17 и 28 июня)

622

Что касается до таких приёмов борьбы заграничных ликвидаторов против РСДРП, как политический шантаж и поставка информации в охранку, – чем занялся г-н Цедербаум при помощи редакции «Голоса», – то собрание клеймит презрением подобные произведения, на которые достаточно указать, чтобы вызвать отвращение к ним у всех порядочных людей.

(Резолюция II парижской группы РСДРП, 1 июля)

623

В настоящее время процесс решения денежного вопроса породил в нашей партии, особенно среди заграничных фракций, групп и группок, своего рода ОХОТУ ЗА ДЕНЬГАМИ: число претендентов, как это можно видеть из обсуждения в партии, растёт не по дням, а по часам. Иногда достаточно немногих фраз преимущественно «примирительного» характера (которые ничего не стоят и ни к чему не обязывают), чтобы обосновать «права» НОВЫХ претендентов. <…>

У группы «Вперёд» уже ПОСЛЕ пленума (мы предлагаем свои услуги, чтобы доказать это) было сначала поступление от размена за границей 500-рублёвых купюр, имеющих своим источником тифлисскую экспроприацию 1907 года, а затем 85 000 рублей (то есть 200 000 франков!) от экспроприации в Миассе. И от всего – ни гроша ЦК! <…>

В заключение позвольте нам, товарищи, ещё раз выразить наше сожаление по поводу того, что мы отнимаем у вас драгоценное время и отвлекаем ваше внимание от вашей научной работы на наши прозаические дела.

(Письмо Каутскому, Мерингу и Цеткин, 17 июля)

624

Примиренцы доверились голосовцам; «Голос» за это ПУБЛИЧНО позорил примиренцев своими жирными поцелуями.

(«Положение дел в партии», июль)

625

Не выходит и так! Не только японцев не может догнать «обновляемая» ТАКИМ способом Россия, но даже и от Китая, пожалуй, она начинает отставать.

(«Реформизм в русской социал-демократии», 14 сентября)

626

К нашему сожалению, мы должны ещё раз побеспокоить вас по нашему денежному вопросу. <…> С юридической стороны дело совершенно ясное и абсолютно бесспорное. Деньги принадлежат нам и должны быть выданы нам незамедлительно, так как условия, на которых мы согласились на передачу этих денег ЦК, как вам известно, не были соблюдены. Все остальные фракции располагают довольно значительными денежными средствами и могут использовать их по своему усмотрению. А мы, единственная фракция, которая уважает и соблюдает партийные решения, лишены возможности до конца защищать интересы партии и развивать ту возросшую меру энергии, которую требует настоящий момент. <…> Далее: до нас дошёл слух, что фракция ликвидаторов и их верные подручные Аксельрод и Бронштейн имеют наглость требовать у Вас деньги для оплаты редакторов, ВЫШЕДШИХ из Центрального органа, так же как и газета «Правда», которая ПОРВАЛА с ЦК и изгнала оттуда его представителя и т. д. Мы самым решительным образом заявляем, что мы никогда не согласимся, чтобы в руки этим людям попал хотя бы один пфенниг из наших денег и что мы сочли бы подобное использование наших денег верхом беззакония. <…> если Аксельрод и Бронштейн (которые, между прочим, располагают значительно большими средствами, чем мы) столь циничным образом протягивают руки, чтобы заполучить «кусок шкуры неубитого медведя», то настоящим посланием мы ОФИЦИАЛЬНО заявляем: МЫ НЕ ДАЁМ НА ЭТО НАШЕГО СОГЛАСИЯ…

(Письмо Каутскому, Мерингу и Цеткин, 29 сентября)

627

Умерщвление обер-вешателя Столыпина <…> событие очень маловажное само по себе.

(«Столыпин и революция», 31 октября)

628

Различие между Милюковыми, Львовыми и Гучковыми совершенно несущественно – вопрос очереди, в которой эти вожди буржуазии подставляли свои щеки под… «поцелуи» Романова – Пуришкевича – Столыпина и получали таковые… «поцелуи» <…> Теперь эта буржуазия, отвергнутая, оплёванная, загадившая сама себя отречением от демократии, от борьбы масс, от революции, стоит в растерянности и недоумении.

(То же)

629

Не могу не сознаться, эта постановка вопроса, когда в объяснение политических явлений приводятся ТОЛЬКО порочность одних и добродетельность других, всегда напоминает мне те афишированно-благообразные физиономии, при виде которых невольно приходит мысль: «а вероятно, это – шулер».

(«О новой фракции примиренцев или добродетельных», 31 октября)

630

Роль примиренцев в эпоху контрреволюции может быть охарактеризована такой картиной. Большевики с великим трудом двигают вверх по крутой горе наш партийный воз. Ликвидаторы-голосовцы изо всех сил тащат его назад, под гору. НА ВОЗУ сидит примиренец. Вид у него умильный, умильный; лицо – сладенькое, сладенькое, совсем как у Иисуса Христа. Вся фигура – воплощённая добродетель. И, скромно опустив очи долу, воздевая руки горЕ, примиренец восклицает: «благодарю тебя, Господи, что я не похож на ЭТИХ – кивок по адресу большевиков и меньшевиков – злокозненных фракционеров, мешающих всякому движению вперёд». А воз двигается понемногу вперёд, и на возу сидит примиренец.

(То же)

631

Царская монархия есть средоточие той банды черносотенных помещиков (от них же первый – Романов), которая сделала из России страшилище не только для Европы, но теперь и для Азии, – банды, которая довела ныне произвол, грабежи и казнокрадства чиновников, систематические насилья над «простонародьем», истязания и пытки по отношению к политическим противникам и т. д. до размеров совершенно исключительных. При таком КОНКРЕТНОМ обличье, конкретной экономической основе и политической физиономии НАШЕЙ монархии ставить в центре борьбы за политическую свободу требование, например, всеобщего избирательного права было бы не столько оппортунизмом, сколько вообще бессмыслицей <…> Надо же располагать различные демократические требования в сколько-нибудь правдоподобной перспективе и соразмерности; нельзя же в самом деле, не вызывая смеха у людей грамотных и не порождая путаницы в умах безграмотных, добиваться признания приличного отношения к женщинам и неудобства употреблять «нецензурные» речения от Пуришкевича, терпимости от Илиодора <…> демократических реформ от Николая Романова!

(«Об избирательной кампании и избирательной платформе», 31 октября)

632

Как же сделать, чтобы «Думу» нельзя было разогнать? Нельзя это сделать, не разрушив царской монархии.

(То же)

633

Нам не к чему говорить, «сколько земли нужно мужичку»: русскому народу нужно конфисковать ВСЮ помещичью землю, чтобы скинуть с себя ярмо крепостнического гнёта во ВСЕЙ экономической и политической жизни страны. Без такой меры Россия никогда не будет свободной, русский крестьянин никогда не будет хоть сколько-нибудь сытым и грамотным.

(То же)

634

Только что я получил телеграмму от тов. Цеткин, что она предпринимает «переговоры» с Вами! Не возвращаясь снова к тому, что ПРОИЗОШЛО, в данных обстоятельствах, высоко оценивая Ваши теоретические работы, чтобы избавить Вас от крупных неприятностей и «участия» в судебном процессе – я считаю своей обязанностью сразу же официально сообщить Вам, что после письменных заявлений Меринга и Вашего для нас нет пути назад. После этих заявлений коллегия третейских судей для нас БОЛЬШЕ НЕ существует и не может быть реставрирована.

(Письмо Каутскому, 2 ноября)

635

Сейчас только нам сообщили, что так называемая «Техническая комиссия» обратилась к Вам с письменным требованием внести деньги (долг Ваш – Большевистской фракции) либо ей («технической комиссии»), либо т. К. Цеткиной.

Мы считаем необходимым, ввиду этого <…> осветить роль наших противников, которые осрамили себя этим последним выступлением, как никогда, и не спрячутся теперь никуда от партийной ответственности за своё интриганство. Можно только приветствовать ОТКРЫТОЕ выступление «Технической комиссии», окончательно разоблачившее их. <…>

Выступая без всякого «ведома и согласия» Российской организационной комиссии, господа Шейнфинкель и Гольденберг, изображающие из себя «Техническую комиссию», поступают как ШАНТАЖИСТЫ. Получив прямое дезавуирование от созданного в России центра и ожидая завтра ещё большего осуждения от российской конференции (которая, вероятно, исключит подобных интриганов из партии), эти господа не опираются теперь РОВНО НИ НА КОГО!! Завтра они сбегут и пропадут без следа, – так же как явились они без всякой тени серьёзной опоры литературной, организационной или иной какой.

Предостеречь Вас от вступления в переговоры с такими субъектами мы считаем своим долгом: такие переговоры или руководство (хотя бы в той или иной степени) их мнением ничего кроме разочарований и неприятностей принести Вам не может. <…>

Цеткина заявляет, «официально», во-первых, что она «ни одного часа» не могла и не хотела оставаться «депозитером» после ухода Каутского (а Каутский ушёл 28 октября!!), а во-вторых, что и она «складывает С СЕБЯ ДОЛЖНОСТЬ ДЕПОЗИТЕРА».

Какова же осведомлённость или какова наглость господ Шейнфинкеля и Гольденберга, если они требуют от Вас ТЕПЕРЬ возврата денег «депозитеру», СЛОЖИВШЕМУ СВОЮ ДОЛЖНОСТЬ!!

(Письмо Ел. Шмит и В. Таратуте, 18 ноября)

636

Возьмёшь в руки газеты – и сразу атмосфера «старой» России надвигается со всех сторон. Дело об армавирском погроме. Избиение с ведома и согласия властей, западня, устроенная начальством, «кем-то внушённое и предписанное избиение русской интеллигенции в широком смысле этого слова». <…>

Голод… Продажа скота, продажа девушек, толпы нищих, тиф, голодная смерть. «У населения есть только одна привилегия – умирать тихо и незаметно», – пишет один корреспондент. <…>

Проповедь «суровости» очень не бесполезна в мире «теста» и «резины». <…> «Русское общество мягко, как резина», – ПО-СТАРОМУ говорит г. Кундурушкин. <…> А истекшее десятилетие показало элементы населения, к «обществу» не принадлежащие, мягкостью и слезливостью не отличающиеся…

(«Старое и новое», 18 ноября)

637

Иогихес и Ледер уже вошли с бубновыми тузами в историю РСДРП.

(«Развязка партийного кризиса», 21 декабря)

638

Русская монархия не может в данной социальной, в данной классовой обстановке поступать иначе, как организовывать банды убийц, чтобы подстреливать из-за угла наших либеральных и демократических депутатов или поджигать дома, где собрались демократы. Русская монархия не может поступать иначе, как отвечать на демонстрации народа в пользу свободы устройством отрядов людей, хватающих за ноги еврейских детей и разбивающих им головы о камни, людей, насилующих еврейских, грузинских женщин и распарывающих животы старикам.

Либеральные дурачки болтают о примере конституционной монархии вроде Англии. Да если в такой культурной стране, как Англия, не знавшей никогда ни монгольского ига, ни гнёта бюрократии, ни разгула военщины, если в такой стране понадобилось отрубить голову одному коронованному разбойнику, чтобы обучить королей быть «конституционными» монархами, то в России надо отрубить головы по меньшей мере сотне Романовых, чтобы отучить их преемников от организации черносотенных убийств и еврейских погромов.

(«О лозунгах и о постановлениях думской и внедумской социал-демократии», 21 декабря)

639

Н. Рожков и М. Лурье имели смелость показаться… голенькими.

(«Из лагеря столыпинской „рабочей“ партии», 21 декабря)

640

С Бронштейном нельзя спорить по существу, ибо у него нет никаких взглядов.

(«О дипломатии Бронштейна», 21 декабря)

1912 год

(№№ отрывков: 641−684)

641

Крик об «открытых» организациях по поводу выборов прямо неумен: давайте-ка лучше делать НЕ ОЧЕНЬ открыто, коллеги рабочие, скажем мы, – это будет вернее, уместнее, разумнее, ПОЛЕЗНЕЕ для воздействия на БОЛЕЕ ШИРОКИЕ СЛОИ, чем болтовня об «открытом» существовании. В такие времена, как наши, кричать и хвастать: «а я всё открыть могу» могут лишь люди или совсем дурные, или совсем легкомысленные.

(«Принципиальные вопросы избирательной кампании», январь)

642

Шила в мешке не утаишь. Историческая правда даже из умышленно подкрашиваемых рассказов трёх-четырёх лиц выступает с достаточной определённостью.

(«Начало разоблачений», январь)

643

Голодный тиф, цинга, питание падалью, отбиваемой у собак, или зольно-навозным хлебом, который показывали в заседаниях Государственной думы, – всё это не существует для октябристов.

(«Голод и чёрная Дума», 4 января)

644

«Живое Дело» видел. Поганая ликвидаторская штучка с «подходцем». Проповедь либеральная; рады, что полиция мешает ставить открыто вопрос о партии. «ЗВЕЗДА» будет продолжаться либо еженедельная, ЛИБО В ВИДЕ КОПЕЙКИ ЕЖЕДНЕВНОЙ. Великолепными «Сказками» Вы очень и очень помогали «Звезде», и это меня радовало чрезвычайно, так что радость – ежели говорить прямо – перевешивала грусть от Вашего «романа» с Черновыми и Амфитеатровыми… Брр! Рад, каюсь, что у них «лопается». А вот что Вам жить не на что в печататься негде, это скверно. Эх, давно бы Вам прогнать пиявку-Пятницкого да приставить честного приказчика, простого приказчика к «Знанию» (может быть, это уже поздно, не знаю)!!! Если бы да кабы… Было бы золотое дно…

Рожкова «Иркутское Слово» вижу очень редко. Стал человек ликвидатором. А Насимович – дура петая, махровая, с претензиями.

(Письмо Горькому, март)

645

Никогда ещё не травили с таким запоем, с такой злобой, с такой бесшабашностью евреев.

(«Избирательная платформа РСДРП», март)

646

Николай II довёл дело до того, что царь является теперь не только европейским, но и азиатским жандармом, который интригами, деньгами и самым зверским насилием стремится подавить всякое движение к свободе Турции, Персии, Китая.

(То же)

647

Дорогая мамочка! На днях получили мы ещё гостинец от вас – рыбу, икру, балык. Мерси большое. Едим теперь эти деликатесы, лакомимся и вспоминаем Волгу. Ну и закормили же нас нынешний год домашними гостинцами!

(Письмо матери, 9 марта)

648

Среди наших идёт здесь грызня и поливание грязью, какой давно не было, да едва ли когда и было. Все группы, подгруппы ополчились против последней конференции и её устроителей, так что дело буквально до драки доходило на здешних собраниях.

(Письмо сестре Анне, 24 марта)

649

Снова голод <…> Население в 30 миллионов человек пострадало в сильнейшей степени. Крестьяне за бесценок распродают наделы, скот и всё, что только можно продавать. Продают девушек – возвращаются худшие времена рабства. Народное бедствие показывает сразу настоящую суть всего нашего якобы «цивилизованного» общественного строя: в других формах, в другой оболочке, при иной «культуре» этот строй есть СТАРОЕ РАБСТВО, рабство миллионов трудящихся ради богатства, роскоши, тунеядства «верхних» десяти тысяч. Каторжная работа, как всегда у рабов, и полная беззаботность богачей насчёт судьбы рабов: прежде прямо морили голодом рабов, прямо брали женщин в гаремы барина, прямо подвергали рабов истязаниям. Теперь крестьян ограбили – посредством всех ухищрений, завоеваний и прогрессов цивилизации – ограбили так, что они пухнут от голода, едят лебеду, едят комья грязи вместо хлеба, болеют цингой и умирают в мучениях. А русские помещики, с Николаем II во главе, и русские капиталисты загребают деньги миллионами: владельцы увеселительных заведений в столицах говорят, что давно они так бойко не торговали. Давно не было такой наглой, разнузданной выставки роскоши, как теперь в больших городах.

<…> Ограбленные помещиками, задавленные произволом чиновников, опутанные сетями полицейских запретов, придирок и насилий, связанные новейшей охраной стражников, попов, земских начальников, крестьяне так же беззащитны против стихийных бедствий и против капитала, как дикари Африки. Только в диких странах и можно встретить теперь такое повальное вымирание от голода, как в России Х Х века.

Но голод в современной России, после стольких хвастливых речей царского правительства о благе нового землеустройства, о прогрессе хуторского хозяйства и т. д., не пройдет без того, чтобы многому научить крестьян. Голод погубит миллионы жизней, но он погубит также остатки дикой, варварской, рабьей веры и царя, мешающей понять необходимость и неизбежность революционной борьбы против царской монархии, против помещиков.

(«Голод», 30 марта)

650

Ведь это подло – позволять ругать, когда нельзя хвалить.

(Письмо в редакцию «Правды», 22 апреля)

651

В современной России есть две буржуазии. Одна, это – очень узкий слой зрелых и перезрелых капиталистов <…> Другая буржуазия, это очень широкий слой совсем незрелых, но энергично стремящихся созреть мелких и частью средних хозяев, преимущественно крестьян.

(«Либерализм и демократия», 2 мая)

652

Гуревичи делают глазки «прогрессизму».

(«Избирательная кампания в IV Думу», 8 мая)

653

В крепостной России 40-х годов ХIX века Герцен сумел подняться на такую высоту, что встал в уровень с величайшими мыслителями своего времени. Он усвоил диалектику Гегеля. Он понял, что она представляет из себя «алгебру революции». Он пошёл дальше Гегеля, к материализму, вслед за Фейербахом. Первое из «Писем об изучении природы» – «Эмпирия и идеализм», – написанное в 1844 году, показывает нам мыслителя, который, даже теперь, головой выше бездны современных естествоиспытателей-эмпириков и тьмы тем нынешних философов, идеалистов и полуидеалистов. Герцен вплотную подошёл к диалектическому материализму и остановился перед – историческим материализмом.

Эта «остановка» и вызвала духовный крах Герцена после поражения революции 1848 года <…> революционность социалистического пролетариата ЕЩЁ НЕ созрела. Этого не поняли и не могли понять рыцари либерального российского языкоблудия <…> Герцен принадлежал к помещичьей, барской среде. Он покинул Россию в 1847 г., он не видел революционного народа и не мог верить в него. Отсюда его либеральная апелляция к «верхам». Отсюда его бесчисленные слащавые письма в «Колоколе» к Александру II Вешателю, которых нельзя теперь читать без отвращения. <…> Однако справедливость требует сказать, что, при всех колебаниях Герцена между демократизмом и либерализмом, демократ все же брал в нём верх. Когда один из отвратительнейших типов либерального хамства, Кавелин, восторгавшийся ранее «Колоколом» именно за его ЛИБЕРАЛЬНЫЕ тенденции, восстал против конституции, напал на революционную агитацию, восстал против «насилия» и призывов к нему, стал проповедовать терпение, Герцен порвал с этим либеральным мудрецом. Герцен обрушился на его «тощий, нелепый, вредный памфлет», писанный «для негласного руководства либеральничающему правительству», на кавелинские «политико-сентиментальные сентенции», изображающие «русский народ скотом, а правительство умницей». «Колокол» поместил статью «Надгробное слово», в которой бичевал «профессоров, вьющих гнилую паутинку своих высокомерно-крошечных идеек, экс-профессоров, когда-то простодушных, а потом озлобленных, видя, что здоровая молодежь не может сочувствовать их золотушной мысли».

(«Памяти Герцена», 8 мая)

654

Бесстыдная веховская проповедь кадетских идеологов, гг. Струве, Ланде и Ко, зацелованных Розановым и Антонием Волынским.

(«Политические партии в России», 23 мая)

655

Следует отметить следующее рассуждение г. Когана: «Мы в России, – пишет он, – привыкли прилагать очень большой масштаб для определения того, что называется крупным или некрупным предприятием, ввиду необычайной, как известно, концентрации у нас капитала, превосходящей концентрацию его даже в Германии…»

Сравнение с Германией неправильно. У нас, например, на Урале нет или очень мало мелких предприятий в горной и металлургической промышленности по причинам совсем особого рода – вследствие отсутствия полной свободы промышленности, вследствие пережитков средневековья. А наше казенное (или, что все равно, наше народническое) различение фабрично-заводской и «кустарной» промышленности, разве оно не делает нашу промышленную статистику несравнимою с германской? Разве оно не обманывает сплошь да рядом наблюдателя насчет «необычайной концентрации» в России, заслоняя «необычайную» РАЗДРОБЛЕННОСТЬ тьмы мелких крестьянских предприятий?

(«Анкета об организациях крупного капитала», июнь)

656

Из Парижа я нынешним летом забрался очень далеко – в Краков. Почти Россия! И евреи похожи на русских, и граница русская в 8 верстах.

(Письмо матери, 1 июля)

657

Ещё бы лучше так ответить Бронштейну в «почтовом ящике» <нашей газеты>: «Бронштейну (Вена). Напрасно трудитесь посылать склочные и кляузные письма. Ответа не будет.»

(Письмо в редакцию «Правды», 19 июля)

658

Швейцарию местные социалисты зовут «республикой лакеев». Мелкобуржуазная страна, в которой одной из важнейших отраслей давно уже был трактирный промысел, слишком зависела от богатых тунеядцев, выкидывающих миллионы на летние прогулки по горам. Мелкий хозяйчик, раболепствующий перед туристом-богачом, вот каков был до последнего времени наиболее распространённый тип швейцарского буржуа.

(«В Швейцарии», 25 июля)

659

Россия в очень многих и очень существенных отношениях, несомненно, представляет собой одно из азиатских государств и притом одно из наиболее диких, средневековых, позорно-отсталых азиатских государств.

(«Демократия и народничество в Китае», 28 июля)

660

Боевой, искренний демократизм пропитывает каждую строчку платформы Сунь Ят-сена. <…> Перед нами действительно великая идеология действительно великого народа, который умеет не только оплакивать своё вековое рабство, не только мечтать о свободе и равенстве, но и БОРОТЬСЯ с вековыми угнетателями Китая.

Напрашивается само собой сравнение временного президента республики в диком, мёртвом, азиатском Китае и разных президентов республик в Европе, в Америке, в странах передовой культуры. ТАМОШНИЕ президенты республик – сплошь дельцы, агенты или куклы в руках буржуазии, насквозь прогнившей, с ног до головы, запачканной грязью и кровью, не кровью падишахов и богдыханов, а кровью рабочих, расстреливаемых за стачки во имя прогресса и цивилизации. Тамошние президенты – представители буржуазии, которая отреклась давно-давно от всех идеалов молодости, которая проституировала себя до конца, продала себя целиком миллионерам, миллиардерам, обуржуазившимся феодалам и т. д.

Здешний, азиатский временный президент республики – революционный демократ, полный благородства и героизма <…>

Что же? Не значит ли это, что сгнил материалистический Запад и что свет светит только с мистического, религиозного Востока? Нет, как раз наоборот. Это значит, что Восток окончательно встал на дорожку Запада, что новые СОТНИ И СОТНИ МИЛЛИОНОВ людей примут отныне участие в борьбе за идеалы, до которых доработался Запад. Сгнила западная буржуазия, перед которой стоит уже её могильщик – пролетариат. А в Азии есть ещё буржуазия, способная представлять искреннюю, боевую, последовательную демократию, достойный товарищ великих проповедников и великих деятелей конца ХVIII века во Франции.

Главный представитель или главная социальная опора этой, способной ещё на исторически прогрессивное дело азиатской буржуазии – крестьянин. <…>

Но эта идеология боевого демократизма сочетается у китайского народника, во-первых, с социалистическими мечтами, с надеждой миновать путь капитализма для Китая, предупредить капитализм, а во-вторых, с планом и проповедью радикальной аграрной реформы. Именно эти два последние идейно-политические течения и представляют тот элемент, который образует НАРОДНИЧЕСТВО в специфическом значении этого понятия, т. е. в отличие от демократизма, в добавление к демократизму. <…>

В Европе и Америке, от которой передовые китайцы, ВСЕ китайцы, поскольку они переживали этот подъём, – заимствовали свои освободительные идеи, на очереди стоит уже освобождение ОТ буржуазии, т. е. социализм. Отсюда неизбежно возникает сочувствие китайских демократов социализму, их СУБЪЕКТИВНЫЙ социализм. Они субъективно социалисты, потому что они против угнетения и эксплуатации масс. Но ОБЪЕКТИВНЫЕ условия Китая, отсталой, земледельческой, полуфеодальной страны, ставят на очередь дня в жизни чуть не полумиллиардного народа лишь один определённый, исторически-своеобразный вид этого угнетения и этой эксплуатации, именно феодализм.

(То же)

661

Почему зарезали мою статью об итальянском съезде? Вообще не грех бы извещать о непринятых статьях. Просьба эта вовсе не чрезмерная. Писать «для корзины», то есть статьи выкидываемые, очень невесело. Непомещаемые статьи надо возвращать. ВСЯКИЙ сотрудник даже в буржуазной газете потребует этого.

(Письмо в редакцию «Правды», 19 июля)

662

О «склоке» у социал-демократов любят кричать буржуа, либералы, эсеры, которые к «больным вопросам» относятся НЕСЕРЬЁЗНО, плетутся за другими, дипломатничают, пробавляются эклектизмом. Разница социал-демократов от всех них та, что у социал-демократов склокой облечена борьба групп с ГЛУБОКИМИ и ясными идейными корнями, а У НИХ склока внешне приглажена, внутренне пуста, мелочна, мизерна. Никогда ни за что не променял бы я резкой борьбы течений у социал-демократов на прилизанную пустоту и убожество эсеров и Ко.

(Письмо Горькому, 1 августа)

663

Мы «лидеры не написали ни одной ясной книги, ни одной дельной брошюры»… Неверно. Как умели, писали. Не менее ясно, не менее дельно, чем прежде. И много писали. Были случаи – писали против людей без ВСЯКОЙ «склоки» (против «Вех», против Чернова, против Рожкова и т. д.).

(Письмо Горькому, август)

664

А в Балтийском флоте кипит! У меня был в Париже (между нами) специальный делегат, посланный собранием матросов и социал-демократов. Организации нет, – просто плакать хочется!! Ежели есть у Вас офицерские связи, надо все усилия употребить, чтобы что-либо наладить. Настроение у матросов боевое, но могут опять все зря погибнуть.

(То же)

665

Недавно французский журнал «Научное Обозрение» опубликовал данные о производстве МАРГАРИНА в разных странах. Эти данные ещё и ещё раз напомнили давно уже подмеченный факт ухудшения народного питания по мере развития капитализма.

Маргарином, как известно, называют особым способом обработанное сало (из сала выделен стеарин). Из этого маргарина приготовляется искусственное – маргариновое масло. <…>

Маргарин дешевле настоящего масла. Громадному большинству населения в капиталистических странах настоящее масло не по карману. Рабочие зарабатывают так мало, что им приходится покупать дешевые, низкосортные, поддельные продукты. А ведь главный потребитель – рабочие. Рабочих миллионы, капиталистов сотни. И вот, производство дешёвого, поддельного продукта растёт не по дням, а по часам – наряду с ростом неслыханной роскоши горстки миллионеров.

(«Капитализм и народное потребление», 2 августа)

666

Демократия никогда не может стоять на той точке зрения, что духовенству не следует участвовать в политической жизни. Это – точка зрения архиреакционная. Приводит она только к казённому лицемерию и ни к чему больше. В жизни абсолютно невозможны, неосуществимы никакие меры, отстраняющие от политики и от классовой борьбы ту или иную группу или часть населения <…> Рабочие демократы в России борются против подделки избирательного (и всякого другого) права в пользу помещиков или духовенства и т. д., а вовсе не против свободы участия духовенства в политической жизни. Мы стоим на точке зрения классовой борьбы и требуем полной свободы участия в политике любого класса, сословия, пола, народа, слоя или группы населения <…> Рабочая демократия – за свободу политической борьбы для всех, в том числе и для духовенства. <…> Мы клерикализма не боимся, мы с ним охотно – на свободной и равной для всех трибуне – поспорим.

(«Либералы и клерикалы» 7 августа)

667

Г-н Чернов В ОТВЕТ на доказательства Розенфельда, что он, вождь «левых» народников, катится от демократии к либерализму, подбирает букет наиболее бранных выражений у ликвидаторов и антиликвидаторов, хихикая по поводу этого букета. Приём г. Чернова до того презренный приём, что на него достаточно указать пальцем и пройти мимо. Ни одна принципиальная борьба групп внутри социал-демократического движения не обходилась НИГДЕ НА СВЕТЕ без ряда личных и организационных конфликтов. Вылавливать специально «конфликтные» выражения – дело пакостников. Смущаться этими конфликтами, отмахиваться от них безнадёжно или пренебрежительно – дескать, всё там склока! – могут лишь слабонервные дилетанты из «сочувствующих».

(«Как П. Б. Аксельрод разоблачает ликвидаторов», 11 августа)

668

Голый дикарь, который оденет себе на голову цилиндр и вообразит себя поэтому европейцем, будет довольно смешон. Именно такого дикаря напоминает сторонник буржуазии Милюков, когда он в III Думе уверяет: «у нас есть, слава Богу, конституция», – и сторонник рабочих Аксельрод, когда он одевает себе на голову цилиндр с надписью: «я – европейский социал-демократ». Оба они, и Милюков и Аксельрод, смешны своей наивностью. Оба они – оппортунисты, ибо мечтательными фразами об «европеизме» они обходят трудный и насущный вопрос о том, как следует вести себя в неевропейской обстановке тому или иному классу ДЛЯ упорной борьбы за обеспечение ОСНОВ европеизма.

(То же)

669

Учение о классовой борьбе – это такая вещь, что против него можно ещё представить себе потуги спорить по-учёному (якобы по-учёному). Но стоит взять вопрос практически, присмотреться к жизненным обыденным явлениям и – глядь! – самый ярый противник этого учения может оказаться талантливым пропагандистом классовой борьбы.

(«Международный съезд судей», 12 сентября)

Ещё один поход на демократию

670

Некрасов восклицал в давно-давно прошедшие времена:

…Придет ли времечко

(Приди, приди, желанное!),

Когда народ не Блюхера

И не милорда глупого,

Белинского и Гоголя

С базара понесёт?

Желанное для одного из старых русских демократов «времечко» пришло. Купцы бросали торговать овсом и начинали более выгодную торговлю – демократической дешёвой брошюрой. Демократическая книжка стала БАЗАРНЫМ продуктом. Теми идеями Белинского и Гоголя, которые делали этих писателей дорогими Некрасову – как и всякому порядочному человеку на Руси, – была пропитана сплошь эта новая базарная литература…

…Какое «беспокойство»! – воскликнула мнящая себя образованной, а на самом деле грязная, отвратительная, ожиревшая, самодовольная либеральная свинья, когда она увидала НА ДЕЛЕ этот «народ», несущий с базара… письмо Белинского к Гоголю.

671

Лакей душой, естественно, интересуется всего больше царящей в лакейских сплетней и скандальчиком. Идейных вопросов, разбираемых на парижских рефератах и в парижской печати на русском языке, лавочник и консьерж-лакей, разумеется, не замечает. <…> Он расскажет вам, этот благородный кадет в журнале благороднейшего г. Струве, что из «квартиры одной очень известной в Париже революционной деятельницы» выдворили «не без помощи полиции» несчастную эмигрантку-проститутку, – что на балу с благотворительной целью «безработные» опять устроили скандал, – что переписчик в одном, известном г. Щепетеву, доме «забрал вперед довольно значительную сумму денег и затем стал манкировать», – что эмигранты «встают в 12 часов, ложатся во 2-м-3-м ночи, весь день гости, шум, споры, беспорядок». Обо всем этом лакейский журнал кадета г. Струве расскажет вам подробно, с иллюстрациями, со смаком, с перцем – ничуть не хуже Меньшикова и Розанова из «Нового Времени».

«Давай денег, а то морду побью – в такую недвусмысленно враждебную форму отлились отношения между верхами и низами эмиграции. Правда, формула эта не получила широкого распространения, и „крайнее течение низов“ представилось (так пишет грамотный кадет в журнале г. Струве!) всего лишь десятком-двумя весьма сомнительных элементов, быть может, даже направляемых искусной рукой со стороны…»

Остановитесь на этом рассуждении, читатель, и подумайте о различии лакея обыкновенного от лакея-публициста. Лакей простой – конечно, в массе, исключая те сознательные элементы, которые уже стали на классовую точку зрения и ищут выхода из своего лакейского положения, – наивен, необразован, часто неграмотен и неразвит; ему простительна наивная страсть перебалтывать то, что всего легче до него доходит, что ему всего понятнее и ближе. Лакей-публицист – человек «образованный», принятый в лучших гостиных. Он понимает, что уголовных шантажистов в эмиграции ничтожнейшее число («десяток-два» на ТЫСЯЧИ эмигрантов). Он понимает даже, что этих шантажистов «НАПРАВЛЯЕТ, быть может», «ИСКУСНАЯ РУКА» – из чайной Союза русского народа.

И, понимая все это, лакей-публицист орудует «по-образованному». О, он умеет заметать следы и показывать товар лицом! Он не продажный писака чёрной сотни, ничего подобного. Он даже «САМ» указал, что, МОЖЕТ БЫТЬ, кое-кто направляет десяток-другой шантажистов, но в то же время ИМЕННО об этих шантажистах, скандалах, манкировках переписчиков ТОЛЬКО и рассказывает! <…>

Да, много тяжёлого в эмигрантской среде. В ней, и только в ней, ставились в годы безвременья и затишья важнейшие принципиальные вопросы всей русской демократии. В этой среде больше нужды и нищеты, чем в другой. В ней особенно велик процент самоубийств, в ней невероятно, чудовищно велик процент людей, все существо которых – один больной комок нервов. Может ли быть иначе в среде людей замученных?

Разные люди разным поинтересуются, попадая в эмигрантскую среду. Одних заинтересует открытая постановка важнейших принципиальных вопросов политики. Других заинтересуют рассказы про скандал на балу, про недобросовестного переписчика, про недовольство образом жизни эмигрантов среди консьержек и лавочников… Каждому своё.

А все же, когда испытаешь всю тяжесть измученной, постылой, болезненно нервной эмигрантской жизни и когда подумаешь о жизни господ Щепетевых, Струве, Головиных, Ланде и Ко, то никак нельзя удержаться, чтобы не сказать: какое это безмерное счастье, что мы не принадлежим к этому обществу «порядочных людей», – к обществу, куда сии лица вхожи, где им подают руку!

В этом «порядочном обществе», наверное, не бывает никаких скандалов. Проститутки не попадают чуть не на положение товарищей в квартиры этих господ. Нет. Они остаются на других квартирах. Безработные не устраивают скандалов на балах этой публики. Залы у них чинные. У них это разделено: проститутки (из безработных) на одной квартире, а балы на другой. И, если они берут себе переписчиков, то никогда не допускают такого разврата, чтобы переписчик забирал вперед деньги, да смел ещё манкировать. <…>

Тут все сплошь – одно благородство. Если писания гг. Струве, Гредескулов, Щепетевых и Ко против демократии доставляют удовольствие Рябушинским и т. д., то что же здесь дурного? Ведь Струве не получает субсидии, он «сам» попадает в тон! Никто не может сказать, что «Русская Мысль» – содержанка гг. Рябушинских, Никому не придет в голову сравнить удовольствие, получаемое гг. Рябушинскими от некиих «публицистов», с удовольствием, которое доставляли в старину помещикам крепостные девки, чесавшие им пятки. Чем же виноват, в самом деле, г. Струве или г. Гредескул, Щепетев и т. д., если их писания и речи, в которых они выражают свои убеждения, представляют из себя своего рода чесание пяток российского, озлобленного на революцию, купца и помещика?

(22 сентября)

***

672

Далее хотел бы побеседовать о двух рабочих газетах в Питере. «Луч» беспринципен, подл, это не газета, а «листок для срыва» кандидата социал-демократов. Но они умеют воевать, они живы, бойки. А «Правда» ведет себя теперь, на выборах, как сонная старая дева. «Правда» не умеет воевать. <…> «Луч» воюет с бешенством, с истерикой, с бесстыднейшим отказом от своих принципов. «ПРАВДА» – в пику ему – «сурьёзничает», жеманничает и не воюет вовсе! Разве это похоже на марксизм?

(Письмо в редакцию «Правды», 8 октября)

673

Бедный учёный историк Милюков! Ему приходится ПРИКИДЫВАТЬСЯ, что он не понимает разницы между либерализмом и демократией. Вся суть дела в этой разнице, господа!

(«„Позиция“ г. Милюкова», 19 октября)

674

Международная политика русского царизма – одна сплошная цепь самых неслыханных преступлений и насилий, самых грязных и подлых интриг против свободы народов, против демократии, против рабочего класса. <…> Царская монархия была европейским жандармом в ХIХ веке, когда войско из крепостных русских крестьян подавляло восстание в Венгрии. Царская монархия является теперь, в ХХ веке, и европейским и азиатским жандармом.

Царь Николай Кровавый, разогнавший I и II Думу, заливший кровью Россию, поработивший Польшу и Финляндию, ведущий в союзе с отъявленными черносотенцами политику задушения евреев и всех «инородцев», – царь, верные друзья которого расстреливали рабочих на Лене и разоряли крестьян, доводя их до голода во всей России, – этот царь выдает себя за защитника свободы и независимости славян!

Русский народ научился кое-чему с 1877 года и знает теперь, что хуже всяких турков наши «ВНУТРЕННИЕ ТУРКИ» – царь и его слуги. Но помещики и буржуазия, националисты и октябристы поддерживают изо всех сил эту гнусную, провокаторскую ложь о свободолюбивом царизме. Такие газеты как «Голос Москвы» и «Новое Время» во главе целой армии правительственных газет ведут бесстыдную травлю Австрии, науськивая на неё. Как будто бы русский царизм не был во сто раз больше запачкан кровью и грязью, чем монархия Габсбургов!

(«Ко всем гражданам России», октябрь)

675

Один из кандидатов кадетской партии, г. профессор Туган-Барановский, принадлежит к числу тех российских экономистов, которые в молодости были почти марксистами, а затем быстро «поумнели», «подправили» Маркса обрывками буржуазных теорий и за великие ренегатские заслуги обеспечили себе университетские кафедры для учёного одурачения студентов.

(«Кадетский профессор», 1 ноября)

676

В третьей Думе господствовала партия октябристов – партия реакционных дворян и крупных капиталистов, покорных царизму. Но даже эти «рабы» не смогли удовлетворить камарилью Николая II – эту чёрную банду, организующую погромы и покушения на депутатов оппозиции.

(Доклад в Международном социалистическом бюро «Выборы в IV Думу», 11 ноября)

677

Революционная социал-демократия дала ответ на вопросы, немножко более интересные и важные, чем обывательски-бронштейновское «ковыряние в носу»: будет революция или не будет, кто ж её знает? <…> ТЕ же, кто МАССАМ проповедует свой пошлый, интеллигентский, бундистско-бронштейновский скептицизм: «будет ли революция или нет, неизвестно, а на „ОЧЕРЕДИ“ – реформы», – те СЕЙЧАС УЖЕ развращают массы, проповедуют массам либеральные утопии. <…> когда передовики мужицкого войска стреляют в дворянчиков-офицеров, – они ОТОДВИГАЮТ своих якобы «европейских» (они ведь у нас такие европейцы, такие европейцы, эти ликвидаторы!) «парламентских» соображений эту реальную обстановку (в которой очень мало «европейского» и очень много «китайского», ТО ЕСТЬ демократически-революционного).

(«Платформа реформистов и платформа революционных социал-демократов», 18 ноября)

678

Если бы освобождение Македонии совершилось путём революции, то есть посредством борьбы и сербских и болгарских и ТУРЕЦКИХ крестьян против помещиков ВСЕХ национальностей (и против помещичьих балканских правительств), то освобождение стоило бы балканским народам, наверное, во сто раз меньше человеческих жизней, чем теперешняя война. Освобождение было бы достигнуто неизмеримо более лёгкой ценой и было бы неизмеримо полнее.

(«Социальное значение сербско-болгарских побед», 20 ноября)

679

И вот в Америке, стране самого передового капитализма, система 2-х партий потерпела крах! Что вызвало этот крах? Сила рабочего движения, рост социализма.

(«Итоги и значение президентских выборов в Америке», 22 ноября)

680

О Лжемалиновском сделайте доклад СВОИМ членам делегации, НИ СЛОВА не говоря об его участии в январской конференции и прочих должностях, но скажите, что был в Кракове, что выдающийся лидер, передовой рабочий, ВПОЛНЕ на нашей стороне и т. д. Общее наше впечатление от трёхдневных бесед с ним ПРЕВОСХОДНОЕ. <…>

С Пятаковым поговорите особо тет-а-тет: мы ему предложили вступить в РЕДАКЦИЮ «просвещения» и в организационный комитет (администрацию) журнала. Он, каналья, сначала полуобещал (200 рублей надо до зарезу. Денег нет. Караул!) – а потом пишет Апфельбауму: «согласен на всё, кроме денег»!!!

(Письмо Розенфельду, между 18 и 24 ноября)

681

С.-д. фракция IV Государственной думы клеймит захват Монголии, нарушающей добрые отношения к великой, братской республике китайской.

(«К вопросу о рабочих депутатах в Думе и их декларации», 26 ноября)

682

Идиоты ликвидаторы дали себя поймать на инициативной группе!! Лучше нельзя было подцепить эту сволочь на шпильку.

(письмо Шкловскому, декабрь)

683

ВПЕРВЫЕ среди наших в Думе есть ВЫДАЮЩИЙСЯ рабочий-ЛИДЕР (Лжемалиновский). Он будет читать декларацию. Это не чета Алексинскому.

(То же)

684

Войны, верно, не будет, и мы пока останемся здесь, «используя» отчаянную ненависть поляков к царизму.

(Письмо Горькому, декабрь)

1913 год

(№№ отрывков: 685−763)

685

Лжемалиновский, Петровский и Бадаев шлют Вам горячий привет и лучшие пожелания. Парни хорошие, особенно первый. Можно, ей-ей можно, с такими людьми построить рабочую партию, хотя трудности невероятно велики.

(Письмо Горькому, январь)

686

Вашу радость по поводу возврата вперёдовцев от всей души готов разделить, ЕЖЕЛИ… ЕЖЕЛИ верно Ваше предположение, что «махизм, богостроительство и все эти штуки увязли навсегда», как Вы пишете. Если это так, если это вперёдовцы поняли или поймут теперь, тогда я к Вашей радости по поводу их возврата присоединяюсь горячо. Но я подчеркиваю «ЕЖЕЛИ», ибо это пока ещё пожелание больше, чем факт. Помните, весной 1908 года на Капри наше «последнее свидание» с Малиновским, Рудневым и Луначарским? Помните, я сказал, что придется разойтись годика на 2−3, а тогда ещё М. Ф.[64], бывшая председателем, запротестовала бешено, призывая меня к порядку и т. п.! Оказалось – 4 ½, почти 5 лет. И это ещё немного для такого периода глубочайшего развала, какой был в 1908—1911 гг. Не знаю, СПОСОБНЫ ли Малиновский, Руднев, Вольский (полуанархист), Луначарский, Алексинский НАУЧИТЬСЯ из тяжёлого опыта 1908−1911? Поняли ли они, что МАРКСИЗМ штука посерьёзнее, поглубже, чем им казалось, что нельзя над ней глумиться, как делывал Алексинский, или третировать её как мертвую вещь, как делали остальные? ЕЖЕЛИ поняли – тысячу им приветов, и всё личное (неизбежно внесённое острой борьбой) пойдёт в минуту насмарку. Ну, а ежели не поняли, не научились, тогда не взыщите: дружба дружбой, а служба службой. За попытки поносить марксизм или путать политику рабочей партии воевать будем не щадя живота.

(То же)

687

Эх, денег нет, а то из здешней базы мы бы чёрт знает сколько наделали!

(То же)

688

Р.Р.S-ы[65], несомненно, З А Австрию и станут воевать за неё. Война Австрии с Россией была бы очень полезной для революции (во всей восточной Европе) штукой, но мало вероятия, чтобы Франц Иозеф и Николаша доставили нам сие удовольствие.

(Письмо Горькому, январь)

689

В Версале 42 года назад раздавались зверские вопли черносотенных помещиков Франции, жаждавших себе короля.

(«Значение избрания Пуанкаре», 28 января)

690

Решать спорные вопросы обилием выкриков, брани, голословных уверений – обычная манера как раз интеллигентских кружков. Рабочие предпочитают иное: ОБЪЕКТИВНЫЕ ДАННЫЕ.

(«Итоги выборов», февраль)

691

Русские и негры. Что за странное сопоставление? – подумает читатель. – Как можно ставить рядом одну из рас с одной из наций?

Сопоставление возможное. Негры позже всех освободились от рабства и до сих пор несут на себе всего более тяжёлые следы рабства – даже в передовых странах, ибо капитализм не может «вместить» иного освобождения, кроме правового, да и это последнее всячески урезывает.

Про русских история говорит, что они «почти» освободились от КРЕПОСТНОГО рабства в 1861 году. Приблизительно в то же самое время, после гражданской войны с американскими рабовладельцами, освободились от рабства негры в Северной Америке. Освобождение американских рабов произошло путём менее «реформаторским», чем освобождение рабов русских.

ПОЭТОМУ теперь, полвека спустя, на русских осталось ГОРАЗДО БОЛЬШЕ следов рабства, чем на неграх. И даже было бы точнее, если бы мы говорили не только о следах, но и об учреждениях… Но мы ограничимся в данной статейке одной маленькой иллюстрацией сказанного: вопросом о грамотности. Известно, что безграмотность – один из следов рабства. Не может быть грамотно большинство населения в стране, угнетённой пашами, Пуришкевичами и т. п.

– В России НЕГРАМОТНЫХ 73%, не считая детей до 9-летнего возраста.

Среди негров в Северо-Американских Соединённых Штатах неграмотных (1900 г.) – 441/2%.

(Русские и негры, февраль)

692

Сладенький попик[66] вспоминает ПЯТЫЙ год:

«Особенно ОГОРЧИЛА меня совокупность всего, что так скоропалительно составило новый облик деревни. Уж как со всех сторон старались открыть ей глаза, освободить её от пелены, темень эту её осветить! И, если правду говорить, успели. Слепой человек увидел-таки чуточку света и с этого момента он уже не слепой… хотя и не прозрел. Но с этим полупрозрением ему пришло познание лишь самое горестное и злоба самая душная… И иной раз, может быть, вздохнёт он о тёмном неведении своем. Такая злоба выросла в деревне, такая злоба, что, кажется, теперь весь воздух насыщен ею… Нож, дубина, красный петух. Очевидность бессилия, жгучие, неотомщённые обиды, междоусобная брань, ненависть без разбора, зависть ко всему более благополучному, уютному, имущему. И прежде, конечно, зависть жила, и злоба, и скорбь, и грех смрадный, но верили люди в волю Божию и тщету мирских благ, верили и НАХОДИЛИ СИЛУ ТЕРПЕТЬ в уповании на загробную награду. Нынче этой веры уже нет. Нынче там вера такая: мы – поработители, они – порабощённые. Из всех толкований о свободе на деревенской почве выросли плевелы и дурман… А вот теперь этот новый закон о земле, – брат на брата восстал, сын на отца, сосед на соседа! Злоба и смута пошла такая, что задохнётся в ней деревня, всенепременно задохнётся».

Мы подчеркнули в этом характерном описании деревни сладкоречивым попиком (чистейший народник-интеллигент!) некоторые особенно характерные словечки.

Попик – сторонник «любви», враг «ненависти». В этом отношении он целиком разделяет ту толстовскую (можно также сказать: ту христианскую) глубочайше-реакционную точку зрения, которую постоянно развивают наши кадеты и кадетоподобные. Помечтать о какой-нибудь «социализации земли», поболтать о «социалистическом» значении коопераций, о «нормах землевладения» такой попик, наверное, не прочь, но вот когда дело дошло до ненависти вместо «любви», тут он сразу спасовал, раскис и нюни распустил. Словесный, фразистый «социализм» («народный, а не пролетарский») – сколько угодно, это и в Европе любой мещанин из грамотных одобрит. Ну, а ежели дошло дело до «ненависти» вместо «любви», тут финал. Социализм гуманной фразы – мы за; революционная демократия – мы против.

То, что говорит сладенький попик на избитую тему о «хулиганстве» в деревне, не представляет с фактической стороны ровно ничего нового. Но из собственного его рассказа ясно видно, что «хулиганство» есть внесённое КРЕПОСТНИКАМИ понятие. «Жгучие, неотомщённые обиды» – вот что констатирует сладенький попик. А это, несомненно, нечто весьма и весьма далекое от «хулиганства». <…>

«Ненависть без разбора» говорят нам. Во-1-х, это не вся правда. «Разбора» не видят Пуришкевичи, не видят чиновники, не видят прекраснодушные интеллигенты. Во-2-х, ведь даже в начале рабочего движения в России был известный элемент «ненависти без разбора», например, в форме разрушения машин при стачках 60−80-х годов прошлого века. Это быстро отпало. Не в этом соль. Пошлостью было бы требовать «белых перчаток» от теряющих терпение людей данной обстановки. <…> Сгнил народнический социализм вплоть до самого левого. Жива и жизненна задача очищения, просветления, пробуждения, сплочения демократии на почве сознательного разрыва с учениями «любви», «терпения» и т. п. Печалится сладенький попик. Мы же имеем все основания радоваться богатому поприщу бодрой работы.

(«Что делается в народничестве и что делается в деревне?», февраль)

693

Националистическая печать подняла страшный шум по поводу «случая» с Алехиным. Помилуйте! Австрийцы нанесли оскорбление России, арестовали безвинно русского инженера по подозрению в шпионстве, издевались над арестованным! Не было конца «патриотическим» выходкам против Австрии.

И вот, теперь раскрылась вся механика – нехитрая, старая, давно знакомая механика этого дела. Г-н Алехин стал жертвой австрийского полицейского «сотрудника» Вейсмана, который за 2000 крон (800 рублей) в месяц выслеживал русских шпионов в Австрии. Не понимающий по-немецки – и, очевидно, кроме того ещё полудикий – русский инженер наивно попался на удочку провокатора, водившего его осматривать арсеналы.

<…> Оказалось, кроме того, что Вейсман – бывший русский шпион и провокатор. Карьера этого Вейсмана – самая поучительная.

Отец его был содержателем публичного дома. Сынок, после такой подготовки, стал русским шпионом в Австрии, в Вене, следя, кроме того, за русскими политическими эмигрантами. С 1901 до 1905 г. служил, таким образом, Вейсман русской полиции, будучи в одно и то же время и военным и политическим шпионом.

Затем с русской полицией Вейсман поссорился и перешёл на службу австрийской полиции. Очень просто.

Бедный Алехин оказался жертвой бывшего русского шпиона. Ну, как же не возмущаться лакейским русским газетам этим «коварством» Австрии?

(«В мире Азефов», 7 февраля)

694

С точки зрения демократии одно уже допущение мысли о том, что крестьянам – взрослым людям и полноправным гражданам – можно запрещать или затруднять продажу их земли, является самым бесстыдным издевательством над крестьянством. Только в такой стране, как Россия, где все чиновники и масса либералов проникнуты ещё старым крепостническим взглядом на подопечного, несмышлёного, неполноправного «мужичка», может держаться такое отношение.

(«Мобилизация крестьянских земель», 13 февраля)

695

Что же это Вы, батенька, дурно себя ведёте? Заработались, устали, нервы болят. Это совсем беспорядки. Уж на Капри-то, да ещё зимой, когда «наезду», вероятно, меньше, следовало бы вести правильный образ жизни. Без присмотра, что ли, Вы распустили себя? Ей-же-ей, нехорошо. Возьмите себя в руки и установите «прижим» (режим) построже, право! Хворать по нынешним временам вещь совсем недопустимая. По ночам разве стали работать? А когда я был на Капри, говорили, что только я вводил беспорядок, а до меня ложились вовремя. Надо отдохнуть и завести прижим, непременно. <…>

Вот действительно превосходно будет, ежели мы помаленьку присоседим беллетристов да двинем «Просвещение»! Превосходно! Читатель новый, пролетарский, – сделаем журнал дешёвым, – беллетристику станете Вы пускать только демократическую, без нытья, без ренегатства. Рабочих скрепим. А рабочие пошли хорошие. У нас теперь шестёрка в Думе куриальных депутатов так поворачиваться стали для ВНЕДУМСКОЙ работы, что прелесть. Вот где закрепят люди рабочую партию, настоящую! Никогда в третьей Думе не могли добиться этого. Видели в «Луче» письмо четырех депутатов об уходе?[67] Хорошее ведь письмо, а? А в «Правде» видали? Алексинский пишет добре и пока не скандалит! Удивительно! Послал один «манифест» (почему он вошел в «Правду»). Не поместили. И все же ПОКА не скандалит. У-ди-ви-тель-но! А Малиновский скандалит: в «Правде» № 24 архиглупость. Нет, с ним каши не сваришь! Прочёл его «Инженера Мэнни». Тот же махизм = идеализм, спрятанный так, что ни рабочие, ни глупые редакторы в «Правде» не поняли. Нет, сей махист безнадёжен, как и Луначарский (за его статью спасибо). Ежели бы Луначарского так же отделить от Малиновского на эстетике, как Алексинский начал от него отделяться на политике… ежели бы да кабы…

Насчет учения о материи и её строении вполне с Вами согласен, что писать об этом надо и что это хорошее средство против «яду, который сосет русская бесформенная душа». Только напрасно зовете Вы этот яд «метафизикой». Его надо звать ИДЕАЛИЗМОМ и агностицизмом. А то ведь метафизикой махисты называют материализм! И как раз КУЧА виднейших современных физиков ПО СЛУЧАЮ «чудес» радия, электронов и т. п. протаскивает БОЖЕНЬКУ – и самого грубого и самого тонкого, в виде философского идеализма.

Насчет национализма вполне с Вами согласен, что надо этим заняться посурьёзнее. У нас один чудесный грузин[68] засел и пишет для «Просвещения» большую статью, собрав ВСЕ австрийские и пр. материалы.

(Письмо Горькому, февраль)

696

Насчёт Пятницкого я ЗА суд. Церемониться нечего. Сентиментальничать было бы непростительно. Социалисты вовсе не против использования коронного суда. Мы З А использование легальности. Маркс и Бебель обращались к коронному суду ДАЖЕ против своих социалистических противников. Надо знать, КАК это сделать, а сделать надо. ПЯТНИЦКОГО НАДО ЗАСУДИТЬ И БЕЗ НИКАКИХ. Ежели Вам будут за сие упрёки – наплюйте в харю упрекающим. Упрекать будут лицемеры. Уступать Пятницкому, спускать ему, боясь суда, было бы НЕПРОСТИТЕЛЬНО.

(То же)

697

Резкость против подлежащих вышибанию, – что тут дурного?

(Письмо в редакцию «Правды», 19 февраля)

698

Дорогой Алексей Максимович! Прочитал я сегодня «манифест»… Литераторская амнистия, кажись, полная. Надо Вам попробовать вернуться – УЗНАВ, КОНЕЧНО, СНАЧАЛА, НЕ ПОДЛОЖАТ ЛИ ВАМ СВИНЬИ ЗА «ШКОЛУ» И Т. П. Вероятно, не смогут привлечь за это. Надеюсь, Вы не смотрите так, что нельзя «принимать» амнистии? Это был бы неправильный взгляд: революционер по нынешним временам БОЛЬШЕ сделает извнутри России, а наши депутаты даже подписывают «торжественное обещание». Вам же не о подписке идёт речь, а об использовании амнистии. Черкните Ваше мнение и ВИДЫ. Чай, заедете сюда, коли двинетесь, – это ведь по дороге! А революционному писателю возможность пошляться по России (по новой России) означает возможность во сто раз больше ударить потом Романовых и Ко…

(Письмо Горькому, март)

699

Не успели оппортунисты нахвалиться «социальным миром» и не необходимостью бурь при «демократии», как открылся новый источник величайших мировых бурь в Азии. За русской революцией последовали турецкая, персидская, китайская. Мы живем теперь как раз в эпоху этих бурь и их «обратного отражения» на Европе. Каковы бы ни были судьбы великой китайской республики, за которую теперь точат зубы разные «цивилизованные» гиены, но никакие силы в мире не восстановят старого крепостничества в Азии, не сметут с лица земли героического демократизма народных масс в азиатских и полуазиатских странах. <…> Не отчаяние, а бодрость надо почерпать ив факта вовлечения восьмисотмиллионной Азии в борьбу за те же европейские идеалы.

Азиатские революции показали нам ту же бесхарактерность и подлость либерализма, то же исключительное значение самостоятельности демократических масс, то же отчётливое размежевание пролетариата от всяческой буржуазии. Кто после опыта и Европы и Азии говорит о НЕклассовой политике и о НЕклассовом социализме, того стоит просто посадить в клетку и показывать рядом с каким-нибудь австралийским кенгуру.

(«Исторические судьбы учения Карла Маркса», 13 марта)

700

Получил сегодня Ваше письмо и выписку из отчета о III думской фракции. Спасибо. Передал сегодня же Лжемалиновскому, который здесь. Сегодня же уезжает… Странная, архистранная история с Гурвичем! Живет свободно, ходит во фракцию, редактор «Луча» и т. д.!! Какую-то большую игру ведёт тут охранка! У нас аресты тяжкие. Джугашвили взят. С Лжемалиновским переговорили о необходимых мерах.

(Письмо Розенфельду, март)

701

Вся «интеллигенция» у ликвидаторов. Рабочие массы у нас (40 тыс. «Правды» против – 12 тыс. «Луча»), но СВОЮ интеллигенцию архитрудно вырабатывают рабочие. Медленно и трудно. <…> Партийные дела в России вообще явно улучшаются. Рабочие кружки, группы и организации явно везде растут и укрепляются. Ширятся. И Урал и Юг и Московская область (особенно). На Кавказе улучшение (последние новости – опять аресты)… Несомненное оживление в социал-демократии. Снова стали давать (понемногу) деньги. Новость! В войсках есть признаки оживления революционных организаций. Но темп движения какой-то иной, новый.

(То же)

702

Всего больше говорят теперь в Европе, а отчасти и в России, о «системе» американского инженера Фредерика Тейлора. <…> В чем состоит эта «научная система»? В том, чтобы выжимать из рабочего втрое больше труда в течение того же рабочего дня. Заставляют работать самого сильного и ловкого рабочего; отмечают по особым часам – в секундах и долях секунды – количество времени, идущего на каждую операцию, на каждое движение; вырабатывают самые экономные и самые производительные приёмы работы; воспроизводят работу лучшего рабочего на кинематографической ленте и т. д.

А в результате – за те же 9−10 часов работы выжимают из рабочего втрое больше труда, выматывают безжалостно все его силы, высасывают с утроенной скоростью каждую каплю нервной и мускульной энергии наёмного раба. Умрёт раньше? – Много других за воротами!..

(«„Научная“ система выжимания пота», 26 марта)

703

Ваше указание на отсутствие интеллигентов очень верно. Их и не будет. Их заменит «Правда» и нелегальная литература.

(Письмо в редакцию «Правды», 5 апреля)

704

Согласия Плеханова и Цедербаума на разоблачение анонимов спрашивали НАПРАСНО. Если они откажут (а Вам, наверное, откажут), Вы сядете в лужу, – между тем МЫ ВПРАВЕ и ОБЯЗАНЫ опубликовать анонимы в старой «Искре»: это надо сделать во что бы то ни стало. Это надо БЫЛО сделать, не спрашивая.

(Письмо Розенфельду, 4 апреля)

705

Необходим ЗАКОН, что по требованию, скажем, известного небольшого числа граждан ВСЕ общественные здания, школы и т. п. по вечерам и в свободные часы вообще ДОЛЖНЫ быть бесплатно и беспрепятственно предоставляемы народу под собрания. Во Франции так делают, и кроме дикости Пуришкевичей иных препятствий этому демократическому обычаю быть не может.

(«Кадетский законопроект в собраниях», 9 апреля)

706

Ученье Маркса всесильно, потому что оно верно.

(«Три источника и три составные части марксизма», апрель)

707

Люди всегда были и всегда будут глупенькими жертвами обмана и самообмана в политике, пока они не научатся за любыми нравственными, религиозными, политическими, социальными фразами, заявлениями, обещаниями разыскивать ИНТЕРЕСЫ тех или иных классов. Сторонники реформы и улучшений всегда будут одурачиваемы защитниками старого, пока не поймут, что всякое старое учреждение, как бы дико и гнило оно ни казалось, держится силами тех или иных господствующих классов. А чтобы сломить сопротивление этих классов, есть ТОЛЬКО ОДНО средство: найти в самом окружающем нас обществе, просветить и организовать для борьбы такие силы, которые могут – и по своему общественному положению должны – составить силу, способную смести старое и создать новое.

(То же)

708

ПЕРВЫЙ ПОСТОРОННИЙ. <…> Мне кажется, что борьба <между ликвидаторами и сторонниками Ленина> принимает тяжёлые формы, что она вырождается в склоку, в дрязги, что результатом будет – во всяком случае – громадная деморализация.

ВТОРОЙ ПОСТОРОННИЙ. Ничего не понимаю. Где же видана на свете борьба из-за чего-либо серьёзного, которая бы не принимала тяжёлых форм? Именно потому, что борьбой решается серьёзный вопрос, тут «лёгонькой» «ссорой» не обойтись…

ПЕРВЫЙ ПОСТОРОННИЙ. <…> Каждый кружок рабочих и с той и с другой стороны спешит «накатать» резолюцию, причем развивается чуть ли не соревнование из-за того, кто кого перещеголяет крепкими словами. Сколько брани, отталкивающей от рабочей прессы массы рабочего люда, ищущих социалистического света, которые, может быть, бросают газету с чувством не то недоумения, не то какого-то стыда за социализм… Может быть, даже надолго разочаровываются в социализме. Соревнование в руготне создает обстановку какого-то «НЕестественного подбора», выдвигающего на первые места «специалистов по боксу»… Поощряется ухарство в заушении противника и с одной и с другой стороны. ТАКОЕ ли воспитание должна давать пролетариату социалистическая партия? Не выходит ли это одобрение или, по крайней мере, попустительство оппортунизму, ибо оппортунизм есть принесение в жертву КОРЕННЫХ интересов рабочего движения мимолётному успеху. Коренные интересы рабочего движения приносятся обеими сторонами в жертву мимолётному успеху… Вместо радости от социалистической работы, проникновения ею, серьёзного отношения к ней получается, что социалисты отталкивают массы от социализма. Невольно приходят на память горькие слова, что пролетариат придет к социализму ВОПРЕКИ социалистам.

ВТОРОЙ ПОСТОРОННИЙ. <…> Можно, смотря со стороны, видеть только внешнюю, так сказать, сторону борьбы: фигурально выражаясь, можно видеть только сжатые кулаки, искажённые лица, уродливые сцены; можно осуждать всё это, плакать и стенать по поводу этого. Но можно также, смотря со стороны, понимать СМЫСЛ происходящей борьбы, который немножечко, извините меня, поинтереснее и исторически позначительнее, чем сценки и картинки так называемых «эксцессов» или «крайностей» в борьбе. Борьбы не бывает без увлечения. Увлечения не бывает без крайностей; и, что до меня, я всего больше ненавижу людей, которые в борьбе классов, партий, фракций видят прежде всего «крайности». Меня всегда подмывает – извините – крикнуть этим людям: «по мне уж лучше пей, да дело разумей». <…> Вас пугают и печалят «крайности», а я с восторгом наблюдаю борьбу, в которой на деле зреет и мужает рабочий класс России, я беснуюсь только от того, что я – посторонний, что я не могу ринуться в сердцевину этой борьбы… <…> Не бывает на сцене серьёзных битв без лазаретов около поля сражения. Но давать себя запугивать или энервировать «лазаретными» сценами – вещь совсем непростительная. Волков бояться – в лес не ходить. А насчет оппортунизма, т. е. забвения коренных целей социализма, вы валите с больной головы на здоровую. У вас выходит, что эти коренные цели – что-то вроде «ангельского идеала», не связанного с «грешной» борьбой за дело дня, за злобу данной минуты. Смотреть так значит превращать социализм в сладенькую фразу, в сахарное миндальничанье.

(«Разговор», апрель)

709

В вечернем заседании Государственной Думы, возражая на требование рабочих депутатов обсуждать запрос о ленских событиях, октябрист Л. Г. Люц сказал:

«Через два дня годовщина событий на Лене. Очевидно, социал-демократы стремятся БУДИРОВАТЬ чувства рабочих для того, чтобы их поднять на какие-нибудь эксцессы…».

Французское слово «bouder», передаваемое русским «будировать», означает – сердиться, дуться. А г. Люц, очевидно, производит это слово от «будоражить», или, может быть, «возбудить». Как смеялись гг. буржуазные депутаты и буржуазная пресса, когда в I Думе один крестьянин употребил слово «прерогативы» в смысле «рогатки»! А между тем ошибка была тем простительнее, что разные «прерогативы» (т.е. исключительные права) господствующих являются на самом деле рогатками для русской жизни. Но образованность г. Люца не «возбудировала» смеха его образованных друзей и их печати.

(«Образованные депутаты», 23 апреля)

710

Как доискаться истины? Как разобраться среди противоречащих друг другу мнений и утверждений? Всякий разумный человек понимает, что если идёт горячая борьба из-за какого бы то ни было предмета, то для установления истины необходимо не ограничиваться заявлениями спорящих, а самому проверять ФАКТЫ и ДОКУМЕНТЫ, самому разбирать, есть ли показания СВИДЕТЕЛЕЙ и достоверны ли эти показания.

(«Решение 1908 года», 25 апреля)

711

Полковник английской армии Мак-Кормик имел любовницу, а у неё прислугой была 11-летняя индианка по имени Анна. Блестящий представитель культурной нации заманил Анну к себе, изнасиловал её и запер у себя дома. <…> Блестящий полковник утверждал, как делают в этих случаях все господа благородного происхождения, что Анна проститутка, и в доказательство выставил пятерых свидетелей. <…> Всякому ясно, что подобные истории случаются в Индии тысячами и миллионами.

(«Культурные европейцы и дикие азиаты», 27 апреля)

712

НЕТ, чёрт побери, ни единого выдержанного журнала для рабочих, для СОЦИАЛ-ДЕМОКРАТОВ, для революционной демократии, всё кисляи пошли какие-то поганые.

(Письмо Горькому, май)

713

«Русское интеллигентное общество, – пишет в „Русской Мысли“ г. Ланде, – было, а в своей массе продолжает быть и теперь, убеждено, что основным вопросом европейской жизни является борьба пролетариата с буржуазией за социализм…»

Г-н Ланде называет эту мысль «предвзятой и неверной», указывая, как у поляков в Германии, в их борьбе с немцами за свою национальность, создается и растет новое среднее сословие, «демократический средний класс» .

Говоря об «интеллигентах», Ланде имеет в виду на деле социалистов и демократов. Либералу Н Е НРАВИТСЯ, что основным вопросом считают борьбу пролетариата с буржуазией. Либералы стараются разжечь и раздуть национальную борьбу, чтобы ОТВЛЕЧЬ ВНИМАНИЕ ОТ СЕРЬЁЗНЫХ вопросов демократии и социализма.

На деле среди «вопросов европейской жизни» социализм стоит на 1-ом месте, а национальная борьба – на 9-ом, причем она тем слабее и безвреднее, чем последовательнее проведён демократизм. Смешно даже сопоставлять борьбу пролетариата за социализм, явление мировое, с борьбой одной ив угнетённых наций восточной Европы против угнетающей её реакционной буржуазии (причём ПОЛЬСКАЯ буржуазия охотно соединяется здесь при всяком удобном случае с НЕМЕЦКОЙ против пролетариата).

(«Веховцы и национализм», май)

714

Либеральный миллионер, фабрикант Коновалов, прошедший в Думу грубым обманом демократии (хорошее хамское средство!), получил разрешение на основание общества «Русская молва» с капиталом В ПОЛМИЛЛИОНА РУБЛЕЙ и с целью совокуплять кадетов с октябристами в «прогрессистской» газете.

(«По поводу передовицы в газете „Луч“», май)

715

Я за то, чтобы обратиться в «Kampf»[69] ПОМИМО Гольдендаха. Сей «честный маклер» изгадит дело, затруднит любезничаньем снаружи, подлостью внутри. Лучше прямо идти и прямого ответа добиться. А Гольдендах, ежели хочет, пусть со стороны «помогает» (гм, гм)…

(Письмо Розенфельду, май)

716

Насчёт Демьяна Бедного продолжаю БЫТЬ ЗА. Не придирайтесь, друзья, к человеческим слабостям! Талант – редкость. Надо его систематически и осторожно поддерживать. Грех будет на вашей душе, большой грех (во сто раз больше «грехов» личных разных, буде есть таковые…) перед рабочей демократией, если вы талантливого сотрудника не притянете, НЕ ПОМОЖЕТЕ ему. Конфликты были мелкие, а дело серьёзное. Подумайте об этом!

(Письмо в редакцию «Правды», май)

717

Уважаемый Роман Вацлавич! <…> C громадным удовольствием вижу участие Ваше, депутатов Петровского и Бадаева в «Правде». Превосходно <…> Недостатки «Правды» за последнее время тоже хотелось бы обсудить с ближайшими к газете людьми. <…> Например, взяли под защиту г. Рейснера[70]. Г-н Рейснер не заслуживает защиты. Нельзя ли добиться более тщательного предварительного обсуждения ТАКИХ вопросов? Спешного в них ничего нет.

(Письмо Лжемалиновскому, 4 мая)

718

Всемирно знаменитый английский химик Вильям Рамсей открыл способ непосредственно, на месте нахождения угля, без извлечения его на поверхность земли, превращать этот уголь в газ. <…>

Способ Рамсея превращает каменноугольные рудники как бы в громадные дистилляционные аппараты для выработки газа. Газ приводит в движение газовые моторы, которые дают возможность использовать ВДВОЕ БОЛЬШУЮ долю энергии, заключающейся в каменном угле, чем это было при паровых машинах. Газовые моторы, в свою очередь, служат для превращения энергии в электричество, которое техника уже теперь умеет передавать на громадные расстояния.

Стоимость электрического тока понизилась бы, при таком техническом перевороте, до ОДНОЙ ПЯТОЙ, а может быть даже до ОДНОЙ ДЕСЯТОЙ теперешней стоимости. Громадная масса человеческого труда, употребляемого теперь на добывание и развозку каменного угля, была бы сбережена. <…> Переворот в промышленности, вызванный этим открытием, будет огромен. Но последствия этого переворота для всей общественной жизни в современном капиталистическом строе будут совсем не те, какие вызвало бы это открытие при социализме.

При капитализме «освобождение» труда миллионов горнорабочих, занятых добыванием угля, породит неизбежно массовую безработицу, громадный рост нищеты, ухудшение положения рабочих. А прибыль от великого изобретения положат себе в карман Морганы, Рокфеллеры, Рябушинские, Морозовы – с их свитой адвокатов, директоров, профессоров и прочих лакеев капитала.

При социализме применение способа Рамсея, «освобождая» труд миллионов горнорабочих и т. д., позволит сразу сократить ДЛЯ ВСЕХ рабочий день с 8 часов, к примеру, до 7, а то и меньше. «Электрификация» всех фабрик и железных дорог сделает условия труда более гигиеничными, избавит миллионы рабочих от дыма, пыли и грязи, ускорит превращение грязных отвратительных мастерских в чистые, светлые, достойные человека лаборатории. Электрическое освещение и электрическое отопление каждого дома избавят миллионы «домашних рабынь» от необходимости убивать три четверти жизни в смрадной кухне.

(«Одна из великих побед техники», 4 мая)

719

Разные люди разное понимают под фактами. Буржуазные журналисты, не стесняясь, лгут, не приводя ни одного ТОЧНОГО, ясного, допускающего проверку, факта.

(«Нечто об итогах и фактах», 6 мая)

720

Наше министерство народного, извините за выражение, «просвещения» чрезвычайно похваляется тем, что расходы его растут особенно быстро. В объяснительной записке премьера и министра финансов к росписи на 1913 год находим свод данных о смете министерства народного якобы просвещения за послереволюционные годы. С 46-ти миллионов рублей в 1907 году эта смета поднялась до 137-ми миллионов в 1913 году. Увеличение громадное: почти втрое за каких-нибудь шесть лет!

Напрасно только наши казённые хвалители полицейских «порядков» или БЕСПОРЯДКОВ в России забывают, что до смешного маленькие цифры в процентном исчислении их возрастания растут всегда с «ГРОМАДНОЙ» быстротой. Если нищему, имеющему три копейки, вы дадите пятачок, увеличение его «имущества» сразу будет «громадное»: на целых 167%!

(«К вопросу о политике министерства народного просвещения», 10 мая)

721

Такой дикой страны, в которой бы массы народа настолько были ОГРАБЛЕНЫ в смысле образования, света и знания, – такой страны в Европе не осталось ни одной, кроме России.

(То же)

722

Если в Финляндии мы видим культуру, цивилизацию, свободу, грамотность, образованных женщин и так далее, то это ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО потому, что в Финляндии НЕТ такого «общественного бедствия», как российское правительство.

(То же)

723

Население – польские крестьяне, «гурали» (горные жители), с которыми я объясняюсь (предпочитаю с евреями – по-немецки) на невероятно ломаном языке, из которого знаю пять слов, а остальные коверкаю русские. Надя говорит мало-мало и читает по-польски.

(Письмо сестре Марии, 13 мая)

724

В России, вообще говоря, – и в русском законодательстве в особенности – господствует мнение помещиков, которые желали бы видеть крестьян «оседлыми» (т. е. привязанными к земле), покорными (чтобы им некуда было двинуться), забитыми, одичалыми (чтобы не видели, как можно жить лучше и как живут рабочие лучше в других странах).

(«Помещики об отхожих сельскохозяйственных рабочих», 23 мая)

725

Есть государство, которое имеет большинство населения славянское и которое давно уже пользуется политической свободой и конституционным порядком. Это Австрия. Бояться военных замыслов со стороны этого государства прямо нелепо.

(То же)

726

И русские и немецкие шовинисты играют жалкую роль в руках капиталистов, которые прекрасно знают, что о войне России против Германии смешно и думать.

(«Германская социал-демократия и вооружения», 30 мая)

727

В вопросе о 7-часовом рабочем дне для почтовых служащих и т. д. редакция сделала явную ошибку. <…> Убедительно советую пересмотреть вопрос и ПЕЧАТНО занять иную позицию <…> Пусть лгуны из «Луча» отпляшут РАЗОЧЕК канкан из-за той поправки – только ЛОЖНЫЙ стыд может мешать её сделать. В 1000 раз хуже, если «Луч» НАВСЕГДА сможет ссылаться на ошибку. Исправленная ошибка исчезает. Неисправленная станет гнойной язвой. В таких случаях надо иметь мужество идти на операцию сразу.

(Письмо в редакцию «Правды», 16 июня)

728

Ловкий дипломат Жордания (за которым пополз годовалый младенец Власов) ведёт ОЧЕНЬ ТОНКУЮ игру. Вы не знаете Жордания! А я его дипломатию изучал годами и знаю, как он ВЕСЬ КАВКАЗ надувает ею!! Жордания – действительно дипломатический талант (я его с 1903 года знаю) – только дурно, к сожалению, направленный.

(Письмо Александрову, 16 июня)

729

На Пироговском съезде врачей много интереса и много дебатов вызвал вопрос об аборте, т. е. о производстве искусственных выкидышей. <…> В прениях большинство, высказываясь за ненаказуемость аборта, естественно затрагивало и вопрос о так называемом неомальтузианстве (искусственные меры, предохраняющие от зачатия), причём касались и социальной стороны дела. Например, г. Вигдорчик, заявлял, что «предохранительные от зачатия меры надо приветствовать», а г. Астрахан восклицал, срывая бурные аплодисменты: «Мы должны лицемерно убеждать матерей рождать детей, чтобы их калечили в учебных заведениях, чтобы для них устраивались жеребьёвки[71], чтобы их доводили до самоубийства!». Если верно сообщение, что подобная декламация г. Астрахана вызывала бурные аплодисменты, то этот факт меня не удивляет. Слушатели были буржуа, средние и мелкие, с мещанской психологией. Чего же от них и ждать, кроме самого пошлого либерализма?

Но с точки зрения рабочего класса, едва ли можно приискать более наглядное выражение всей реакционности и всего убожества «социального неомальтузианства», чем приведенная фраза г. Астрахана. «…Рождать детей, чтобы их калечили…» Только для этого? Почему же не для того, чтобы они лучше, дружнее, сознательнее, решительнее нашего БОРОЛИСЬ против современных условий жизни, калечащих и губящих наше поколение??

Вот тут-то и заключается коренное отличие психологии крестьянина, ремесленника, интеллигента, вообще мелкого буржуа, от психологии пролетария. Мелкий буржуа видит и чувствует, что он гибнет, что жизнь становится все труднее, борьба за существование все беспощаднее, положение его и его семьи всё более безвыходное. Факт бесспорный. И мелкий буржуа протестует против него. Но КАК протестует? Он протестует, как представитель класса, безнадёжно гибнущего, отчаявшегося в своем будущем, забитого и трусливого. Ничего, но поделаешь, хоть детей бы поменьше было, страдающих от нашей муки и каторги, от нашей нищеты и наших унижений, – вот крик мелкого буржуа.

Сознательный рабочий бесконечно далек от этой точки зрения. Он не даст затемнять своего сознания подобными воплями, как бы ни были они искренни и прочувствованы. Да и мы, рабочие, и масса мелких хозяйчиков, мы ведем жизнь, полную невыносимого гнёта и страданий. Нашему поколению тяжелее, чем нашим отцам. Но в одном отношении мы гораздо счастливее наших отцов. МЫ НАУЧИЛИСЬ И БЫСТРО УЧИМСЯ БОРОТЬСЯ <…> Мы боремся лучше, чем наши отцы. Наши дети будут бороться ещё лучше, и ОНИ ПОБЕДЯТ. <…>

Вот почему – и только поэтому – мы безусловные враги неомальтузианства, этого течения для мещанской парочки, заскорузлой и себялюбивой, которая бормочет испуганно: самим бы, дай Бог, продержаться как-нибудь, а детей уж лучше ненадобно. <…> Одно дело – свобода медицинской пропаганды и охрана азбучных демократических прав гражданина и гражданки. Другое дело – социальное учение неомальтузианства. Сознательные рабочие всегда будут вести самую беспощадную борьбу против попыток навязать это реакционное и трусливое учение самому передовому, самому сильному, наиболее готовому на великие преобразования классу современного общества.

(«Рабочий класс и неомальтузианство», 19 июня)

730

Царёва чёрная сотня и помещики, орава чиновников и буржуазия отпраздновали 300-летний юбилей грабежа, татарских наездов и опозорения России Романовыми.

(«Маёвка революционного пролетариата», 28 июня)

731

Задыхающаяся и гниющая заживо Россия.

(То же)

732

Политическая невоспитанность россиян сказывается, между прочим, в неумении искать точных доказательств по спорным и важным историческим вопросам, в наивном доверии к восклицаниям и выкрикам, к заверениям и клятвам заинтересованных лиц.

(«Заметки публициста», 28 июня)

733

<Я написал письмо Плеханову.> Молчит, жулябия, Игнатий Лойола, генерал от виляния. Ну, ему же хуже.

(Письмо Розенфельду, 29 июня)

734

1. Параграф нашей программы (о самоопределении наций) не может быть толкуем никак иначе, как в смысле ПОЛИТИЧЕСКОГО самоопределения, т. е. права отделения и образования самостоятельного государства.

2. Для с.-д. России этот пункт с.-д. программы абсолютно необходим <…> в силу нахождения в пределах России, И ПРИТОМ НА ОКРАИНАХ ЕЁ, ряда наций с резко отличными хозяйственными, бытовыми и пр. условиями, причем эти нации (как и все нации России кроме великорусов) невероятно угнетены царской монархией <…> И в силу того, что во всей восточной Европе (Австрия и Балканы) и в Азии – т. е. в пограничных с Россией странах – либо не закончено либо только ещё начато буржуазно-демократическое преобразование государств, везде в мире ведшее, в большей или меньшей степени, к созданию самостоятельных национальных государств или государств с наиболее близким и взаимно-родственным национальным составом.

Россия в настоящее время представляет из себя страну с наиболее отсталым и реакционным государственным строем по сравнению со ВСЕМИ окружающими её странами, начиная – на Западе – от Австрии, в которой с 1867 года упрочились основы политической свободы и конституционного строя, а теперь введено и всеобщее избирательное право, и кончая – на Востоке – республиканским Китаем. Поэтому с.-д. России должны во всей своей пропаганде настаивать на праве всех национальностей образовать отдельное государство или свободно выбрать то государство, в составе которого они желают быть.

3. Признание социал-демократией права всех национальностей на самоопределение требует от с.-д., чтобы они были безусловно враждебны всякому применению насилия в какой бы то ни было форме со стороны господствующей (или составляющей большинство населения) нации по отношению к нации, желающей отделиться в государственном отношении; требовали решения вопроса о таком отделении исключительно на основании всеобщего, прямого, равного и тайного голосования населения данной территории.

(«Тезисы по национальному вопросу», июль)

735

Социал-демократия отвергает «государственный» язык. В России таковой особенно излишен, ибо свыше семи десятых населения России принадлежит к родственным славянским племенам, которые при свободной школе в свободном государстве легко достигли бы, в силу требований экономического оборота, возможности столковываться без всяких «государственных» привилегий одному из языков.

(То же)

736

С точки зрения социал-демократии недопустимо ни прямо, ни косвенно бросать лозунг НАЦИОНАЛЬНОЙ культуры. Этот лозунг неверен, ибо вся хозяйственная, политическая и духовная жизнь человечества всё более интернационализируется уже при капитализме. Социализм целиком интернационализирует её. Интернациональная культура, уже теперь создаваемая систематически пролетариатом всех стран, воспринимает в себя не «национальную культуру» (какого бы то ни было национального коллектива) в целом, а берет из КАЖДОЙ национальной культуры ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО её последовательно демократические и социалистические элементы.

(То же)

737

Вас удивляет, почему несколько месяцев назад пришлось пойти на решение, лишившее Вас ежемесячной, хотя бы и небольшой диеты. Обстоятельства дела были таковы. На заседании с Джугашвили было «констатировано», что у нас всего-навсего осталось тысячи две крон из всех старых денег. Эту сумму пришлось оставить неприкосновенной для цекистской работы, хотя бы самой скромной. «Правда» нам самим тоже около двух месяцев НИЧЕГО не присылала. Дела её стояли очень шатко, и напряглись все усилия, чтобы избавиться от убытков. Перспективы рисовались совсем невесёлые. Вот почему, скрепя сердце, пришлось писать Вам: ищите заработка – совет, который, конечно, легче дать, нежели выполнить. – Все эти факты Вы ведь знали и сами.

Мы в Кракове уж, разумеется, ни о каком заработке и думать не могли. Да и вообще из разделения Краков – Париж, конечно, вытекали некоторые «привилегии» для нас. Когда «Правда» несколько оправилась и стала нам опять платить 200 рублей в месяц, только и явилась опять надежда удержать базу. Разделить 200 рублей на троих? Мы думали об этом. Но прожить на 67 рублей, не имея ничего больше, ни я, ни Григорий не могли. Накопились и кое-какие долги. Затем мы думали, что построчной платой в «Просвещении» и «Правде» Вы, минимум, такую же сумму заработаете.

Теперь как обстоит дело сейчас. Мы обращаемся сегодня же к «Правде» со следующим предложением. Они расширили формат, они должны были, конечно, и ассигновать новые расходы на сотрудников. Вы – первый из необходимых работников. Вам должен быть гарантирован минимальный гонорар в 75 рублей в месяц, а Вы гарантируете минимум 5 статей в неделю и кроме того берёте на себя литературно-критический отдел. <…>

«Просвещение», конечно, платит плохо. Что поделаешь? Нет денег. Если Бош не достанет (обещала) – придётся круто.

Вот положение. В «Правде», как Вы знаете, НЕ всё зависит от нас. Там Хозяйственная комиссия и прочее. Но резонов не принять нашего предложения нет. Если всё-таки не примут, будем думать о ДРУГОМ выходе. Положение денежное крайне трудно. Того и гляди и школа из-за денег расстроится.

(Письмо Розенфельду, 16 июля)

738

У нас постоянно делают ту ошибку, что оценивают лозунги, тактику известной партии или группы, её направление вообще, по намерениям или мотивам, которые сама эта группа выдвигает. Такая оценка никуда не годится. Благими намерениями – это давно уже сказано – вымощен ад.

(«Слова и дела», 27 июля)

739

Обещанный и ДАВНО ЗАРАБОТАННЫЙ гонорар из «Правды» НЕ получен!! Это становится похоже на насмешку!!

(Письмо в редакцию газеты «Северная Правда», август)

740

Статистика, собранная министерством внутренних дел, отличается поразительной неряшливостью, неоднородностью, примитивностью: перед нами обычная «казённая работа» российских чиновников, которые не могут не испортить самого простого дела.

(«Мобилизация надельных земель», 8 августа)

741

В лице Бебеля сошёл в могилу не только самый влиятельный среди рабочих и наиболее любимый массами вождь германской социал-демократии: Бебель воплотил в ходе своего развития и своей политической деятельности целый исторический период жизни не только германской, но и международной социал-демократии.

(«Август Бебель», 21 августа)

742

Самые богатые, самые цивилизованные, самые свободные государства в мире со страхом и трепетом обсуждают теперь – далеко, далеко не в первый раз! – «трудный» вопрос: можно ли прорыть туннель под Ламаншем (морской пролив, отделяющий Англию от европейского материка)? Инженеры давным-давно рассчитали, что можно. Денег у капиталистов Англии и Франции – горы. Прибыль на капитал, вложенный в это дело, обеспечена безусловно.

За чем же дело стало? Англия боится… нашествия. Туннель, изволите видеть, облегчит, «в случае чего», неприятельским войскам вторжение в Англию. И поэтому военные авторитеты в Англии уже не первый раз проваливают план прорытия туннеля.

Читаешь об этом – и удивляешься сумасшествию и ослеплению цивилизованных народов. Нечего и говорить, что приостановка движения по туннелю и полная порча туннеля – дело нескольких секунд при современных орудиях техники. Но цивилизованные народы загнали себя в положение варваров. Капитализм сделал то, что буржуазии для надувания рабочих НАДО пугать народ в Англии идиотскими сказками о «нашествии». Капитализм сделал то, что целый ряд капиталистов, которые потеряют «доходные делишки» от прорытия туннеля, из кожи лезут, чтобы провалять этот план и затормозить технический прогресс. Боязнь туннеля у англичан есть боязнь самих себя. Капиталистическое варварство сильнее всякой цивилизации. Куда ли кинь – на каждом шагу встречаешь задачи, которые человечество вполне в состоянии разрешить НЕМЕДЛЕННО. Мешает капитализм. <…> Цивилизация, свобода и богатство при капитализме вызывают мысль об обожравшемся богаче, который гниёт заживо и не даёт жить тому, что молодо.

Но молодое растет и возьмет верх, несмотря ни на что.

(«Цивилизованное варварство», 30 сентября)

743

В нашем черносотенстве есть одна чрезвычайно оригинальная и чрезвычайно важная черта, на которую обращено недостаточно внимания. Это – тёмный мужицкий демократизм, самый грубый, но и самый глубокий. <…> Нет-нет, и прорвётся голос подлинной мужицкой жизни, мужицкий демократизм через всю черносотенную затхлость и натасканность. Тогда правые вынуждены выгонять вон «неудобного» мужицкого демократа. А подобное изгнание или устранение крайними правыми из их собственного лагеря самых верноподданных черносотенцев за демократизм, разумеется, не обходится без просветительного влияния на массу.

(«О черносотенстве», 9 октября)

744

Насчёт платы и её задержки пора, давно пора поднять коренной вопрос. Тысячи раз говорилось, что прямой и безусловный долг конторы и кассира АККУРАТНО высылать деньги – всем сотрудникам по 2 копейки за строчку (кроме сотрудников платных по месяцам) РАЗ В НЕДЕЛЮ. Ни лондонцам, НИ РОЗЕНФЕЛЬДУ, ни парижанам вы НЕ посылаете, и мы завалены жалобами (за ДВА месяца не заплачено также двум помесячным сотрудникам, то есть мне и Григорию Апфельбауму).

Я настоятельнейшим образом прошу прекратить такие нравы и платить АККУРАТНО. Прошу известить меня тотчас, будет ли это сделано и КОГДА посланы деньги 1) лондонцам; 2) парижанам; 3) Розенфельду; 4) нам. Иначе вы меня заставите официально жаловаться издателю и поднять официальный вопрос. Если вы не хотите считаться с тем, как НАС ругают за промедления платы и неаккуратность конторы отовсюду, то мы сложим с себя ответственность в случае перехода к «мерам», обыкновенно не требующимся в среде коллег.

Лучшие приветы и ПРОСЬБА вести газету ПОЛЕГАЛЬНЕЕ.

(Письмо в редакцию газеты «За правду», между 25 и 31 октября)

745

Бегство из подполья могло быть у отдельных лиц результатом усталости и надломленности. Таких лиц можно только пожалеть; им должно подать помощь, поскольку пройдет их надлом и проявится у них снова тяга от обывательщины, от либералов и от либеральной рабочей политики к рабочему подполью. Но, когда усталые и надломленные взбираются на трибуну журналистики и объявляют своё бегство проявлением не усталости, не слабости, не интеллигентской дрянности, а своей заслугой, причём взваливают вину на «недееспособное», или «никчёмное», или «омертвелое» и т. п. подполье, – тогда эти беглецы становятся отвратительными ренегатами, отступниками.

(«Как В. Засулич убивает ликвидаторство», октябрь)

746

Известие о том, что Вас лечит НОВЫМ способом «большевик», хотя и бывший, меня ей-ей обеспокоило. Упаси боже от врачей-товарищей вообще, врачей-большевиков в частности! Право же, в 99 случаях из 100 врачи-товарищи «ослы», как мне раз сказал один ХОРОШИЙ врач. Уверяю Вас, что лечиться (кроме мелочных случаев) надо ТОЛЬКО у первоклассных знаменитостей. Пробовать на себе изобретения большевика – это ужасно!!

(Письмо Горькому, ноябрь)

747

«Рабочие массы» проходят «большевистский этап движения» – признаёт В. Цедербаум[72]. Но «рабочая интеллигенция, – заявляет он, – стоит в подавляющем своём большинстве на точке зрения так называемого „ликвидаторского“ течения». Отсюда, конечно, делается «утешительный» для ликвидаторов вывод, что «большевистский этап движения» есть «временное увлечение масс и подрастающей рабочей молодежи большевистскими лозунгами», влияние «скорее инстинкта и чувства, чем сознания и расчёта», неотрешённость рабочих масс «от примитивности крестьянского мировоззрения», «переоценка значения стихийных порывов», непонимание «гибкой классовой тактики» (ликвидаторов) и подмен её «упрощенной тактикой большевизма» и т. д. и т. п.

Одним словом, объяснение у сотрудника «Нашей Зари» получается великолепное: у правдистов-де большинство незрелое, неразвитое, стихийное, плохонькое, а у ликвидаторов меньшинство интеллигентное, гибкое, сознательное и прочее. Совершенно в том же духе все реакционные писатели объясняют всегда демократические убеждения масс тем, что массы глупы, неразвиты и прочее, а развиты и умны дворяне и буржуа!

Но позвольте всё-таки, любезный В. Цедербаум, где же ваши доказательства? <…> Ни единого, буквально НИ ОДНОГО факта, ни одного даже соображения В. Цедербаум не приводит! Поэтому мы позволим себе не согласиться с В. Цедербаумом. Ему ПРИЯТНО, конечно, считать большевистскую РАБОЧУЮ МАССУ неразвитой и глуповатой («инстинкт, а не сознание»), а ликвидаторское меньшинство развитым и умным. Но писать историю, давать ОБЪЯСНЕНИЯ ЭТАПОВ РАБОЧЕГО ДВИЖЕНИЯ, основываясь не на фактах, а на том, что приятно личности историка, это – извините меня, В. Цедербаум, – это просто забавное ребячество. Конечно, я не могу признать, что «инстинкт и чувство» ликвидатора В. Цедербаума заставляет его считать ликвидаторское меньшинство особенно интеллигентным, умным, передовым, но хорошо ли ПИСАТЕЛЮ руководиться «инстинктом и чувством» вместо «СОЗНАНИЯ И РАСЧЁТА».

(«Рабочая масса и рабочая интеллигенция», ноябрь)

748

Россию бьют везде и во всём за её отсталость.

(«Капитализм и иммиграция рабочих», 11 ноября)

749

Дорогой Алексей Максимович! Что же это Вы такое делаете? – просто ужас, право! Вчера прочитал в «Речи» Ваш ответ на «вой» за Достоевского и готов был радоваться, а сегодня приходит ликвидаторская газета И ТАМ НАПЕЧАТАН АБЗАЦ ВАШЕЙ СТАТЬИ, которого в «Речи» не было. Этот абзац таков:

«А „богоискательство“ надобно НА ВРЕМЯ» (только на время?) «отложить, – это занятие бесполезное: нечего искать, где не положено. Не посеяв, не сожнешь. Бога у вас нет, вы ЕЩЁ» (ещё!) «не создали его. Богов не ищут, – ИХ СОЗДАЮТ; жизнь не выдумывают, а творят».

Выходит, что Вы против «богоискательства» только «на время»!! Выходит, что Вы против богоискательства ТОЛЬКО ради замены его богостроительством!! Ну, разве это не ужасно, что у Вас ВЫХОДИТ такая штука?

Богоискательство отличается от богостроительства или богосозидательства или боготворчества и т. п. ничуть не больше, чем жёлтый черт отличается от чёрта синего. Говорить о богоискательстве не для того, чтобы высказаться против ВСЯКИХ чертей и богов, против всякого идейного труположства (всякий боженька есть труположство – будь это самый чистенький, идеальный, не искомый, а построяемый боженька, всё равно), – а для предпочтения синего чёрта жёлтому, это во сто раз хуже, чем не говорить совсем.

В самых свободных странах, в таких странах, где СОВСЕМ неуместен призыв «к демократии, к народу, к общественности и науке», – в таких странах (Америка, Швейцария и т. п.) народ и рабочих отупляют особенно усердно именно идеей чистенького, духовного, построяемого боженьки. Именно потому, что всякая религиозная идея, всякая идея о всяком боженьке, всякое кокетничанье даже с боженькой есть невыразимейшая мерзость, особенно терпимо (а часто даже доброжелательно) встречаемая ДЕМОКРАТИЧЕСКОЙ буржуазией, – именно поэтому это – самая опасная мерзость, самая гнусная «зараза». Миллион грехов, пакостей, насилий и зараз ФИЗИЧЕСКИХ гораздо легче раскрываются толпой и потому гораздо менее опасны, чем ТОНКАЯ, духовная, приодетая в самые нарядные «идейные» костюмы идея боженьки. Католический поп, растлевающий девушек (о котором я сейчас случайно читал в одной немецкой газете), – ГОРАЗДО МЕНЕЕ опасен именно для «демократии», чем поп без рясы, поп без грубой религии, поп идейный и демократический, проповедующий созидание и сотворение боженьки. Ибо первого попа ЛЕГКО разоблачить, осудить и выгнать, а второго НЕЛЬЗЯ выгнать так просто, разоблачить его в 1000 раз труднее, «осудить» его ни один «хрупкий и жалостно шаткий» обыватель не согласится.

И Вы, зная «хрупкость и жалостную шаткость» (русской: почему русской? а итальянская лучше??) МЕЩАНСКОЙ души, смущаете эту душу ядом, наиболее сладеньким и наиболее прикрытым леденцами и всякими раскрашенными бумажками!! Право, это ужасно. «Довольно уже самооплеваний, заменяющих у вас самокритику». А богостроительство не есть ли ХУДШИЙ вид самооплевания?? Всякий человек, занимающийся строительством БОГА или даже только допускающий такое строительство, ОПЛЁВЫВАЕТ себя худшим образом, занимаясь вместо «деяний» КАК РАЗ самосозерцанием, самолюбованием, причём «созерцает»-то такой человек самые грязные, тупые, холопские черты или чёрточки своего «я», обожествляемые богостроительством. С точки зрения не личной, а общественной, ВСЯКОЕ богостроительство есть именно ЛЮБОВНОЕ САМОСОЗЕРЦАНИЕ тупого мещанства, хрупкой обывательщины, мечтательного «самооплевания» филистеров и мелких буржуа, «отчаявшихся и уставших» (как Вы изволили очень верно сказать про ДУШУ – только не «русскую» надо бы говорить, а МЕЩАНСКУЮ, ибо еврейская, итальянская, английская – ВСЁ ОДИН ЧЁРТ, везде паршивое мещанство одинаково гнусно, а «демократическое мещанство», занятое идейным труположством, сугубо гнусно). Вчитываясь в Вашу статью и ДОИСКИВАЯСЬ, откуда у Вас эта ОПИСКА выйти могла, я недоумеваю. Что это? Остатки «Исповеди», которую ВЫ САМИ не одобряли?? Отголоски её? Или иное – например, неудачная попытка СОГНУТЬСЯ до точки зрения общедемократической вместо точки зрения ПРОЛЕТАРСКОЙ? Может быть, для разговора с «демократией вообще» Вы захотели (простите за выражение) посюсюкать, как сюсюкают с детьми? Может быть, «для популярного изложения» ОБЫВАТЕЛЯМ захотели допустить на минуту ЕГО или ИХ, обывателей, предрассудки?? Но ведь это – приём НЕПРАВИЛЬНЫЙ во всех смыслах и во всех отношениях! Я написал выше, что в ДЕМОКРАТИЧЕСКИХ странах СОВСЕМ неуместен был бы со стороны пролетарского писателя призыв «к демократии, к народу, к общественности и науке». Ну, а у нас в России?? Такой призыв НЕ СОВСЕМ уместен, ибо он тоже как-то льстит обывательским предрассудкам. Призыв какой-то общий до туманности – у нас даже Ланде из «Русской Мысли» ОБЕИМИ РУКАМИ его подпишет. Зачем же брать такие лозунги, которые ВЫ-ТО отделяете превосходно от ландевщины, НО ЧИТАТЕЛЬ не сможет отделить?? – Зачем для читателя набрасывать демократический флер вместо ЯСНОГО различения МЕЩАН (хрупких, жалостно шатких, усталых, отчаявшихся, самосозерцающих, богосозерцающих, богостроительских, богопотакающих, самооплевывающихся, БЕСТОЛКОВО-АНАРХИСТИЧНЫХ – чудесное слово!! и прочая и прочая) – и ПРОЛЕТАРИЕВ (умеющих быть бодрыми не на словах, умеющих различать «науку и общественность» БУРЖУАЗИИ от своей, демократию буржуазную от пролетарской)? Зачем Вы это делаете? Обидно дьявольски.

(Письмо Горькому, 14 ноября)

750

Сообщив в Международное социалистическое бюро летом 1912 года о провокации, имеющейся будто бы в Варшавской организации польской социал-демократии и написав при этом, что это сообщение не для печати, Роза Люксембург и её кружок, называющий себя «Главным правлением», ОДНОВРЕМЕННО опубликовали это сообщение, СОЗНАТЕЛЬНО ОБМАНЫВАЯ ТАКИМ ОБРАЗОМ МЕЖДУНАРОДНОЕ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЕ БЮРО. <…>

Распространение в печати обвинения Варшавской организации социал-демократической партии в связи с охранкой представляет из себя неслыханное позорное вероломство и моральное убийство со стороны Розы Люксембург и её берлинского кружка, назвавшего себя «Главным правлением», – тем более, что этот кружок упорно отказывается передать дело о провокации на рассмотрение беспристрастного суда из представителей всех, действующих в Царстве Польском и аффилированных к Интернационалу социалистических организаций.

(Проект письма в Международное социалистическое бюро, ранее 27 ноября)

751

«Бог есть комплекс тех выработанных племенем, нацией, человечеством идей, которые будят и организуют социальные чувства, имея целью связать личность с обществом, обуздать зоологический индивидуализм». Эта теория явно связана с теорией или теориями Малиновского и Луначарского. И она – явно неверна и явно реакционна. Наподобие христианских социалистов (худшего вида «социализма» и худшего извращения его) Вы употребляете приём, который (несмотря на Ваши наилучшие намерения) повторяет фокус-покус поповщины: из идеи Бога убирается прочь то, что ИСТОРИЧЕСКИ И ЖИТЕЙСКИ в ней есть (нечисть, предрассудки, освящение темноты и забитости, с одной стороны, крепостничества и монархии, с другой), причём вместо исторической и житейской реальности в идею Бога вкладывается добренькая мещанская фраза (Бог = «идеи будящие и организующие социальные чувства»). <…> Вы подкрасили, подсахарили идею клерикалов, Пуришкевичей, Николая II и гг. Струве, ибо НА ДЕЛЕ идея Бога им помогает держать народ в рабстве. Приукрасив идею Бога, Вы приукрасили цепи, коими они сковывают тёмных рабочих и мужиков. Вот – скажут попы и Ко – какая хорошая и глубокая это – идея (идея Бога), как признают даже «ВАШИ», гг. демократы, вожди, – и мы (попы и Ко) служим этой идее. Неверно, что Бог есть комплекс идей, будящих и организующих социальные чувства. Это – малиновский ИДЕАЛИЗМ, затушёвывающий материальное происхождение идей. Бог есть (исторически и житейски) прежде всего комплекс идей, порожденных тупой придавленностью человека и внешней природой и классовым гнетом, – идей, ЗАКРЕПЛЯЮЩИХ эту придавленность, УСЫПЛЯЮЩИХ классовую борьбу. Было время в истории, когда, несмотря на такое происхождение и такое действительное значение идеи Бога, борьба демократии и пролетариата шла в форме борьбы ОДНОЙ РЕЛИГИОЗНОЙ идеи против другой. Но и это время давно прошло. Теперь и в Европе и в России ВСЯКАЯ, даже самая утончённая, самая благонамеренная защита или оправдание идеи Бога есть оправдание реакции. Всё Ваше определение насквозь реакционно и буржуазно. Бог – комплекс идей, которые «будят и организуют социальные чувства, имея целью связать личность с обществом, обуздать зоологический индивидуализм». Почему это реакционно? Потому, что подкрашивает поповско-крепостническую идею «обуздания» зоологии. В действительности «зоологический индивидуализм» обуздала не идея Бога, обуздало его и первобытное стадо и первобытная коммуна. Идея Бога ВСЕГДА усыпляла и притупляла «социальные чувства», подменяя живое мертвечиной, будучи ВСЕГДА идеей рабства (худшего, безысходного рабства). Никогда идея Бога не «связывала личность с обществом», а всегда СВЯЗЫВАЛА угнетённые классы верой в БОЖЕСТВЕННОСТЬ угнетателей. Буржуазно Ваше определение (и не научно, неисторично), ибо оно оперирует огульными, общими, «робинзоновскими» понятиями вообще – а не определенными и КЛАССАМИ определённой исторической эпохи. Одно дело – идея Бога у дикаря зырянина и т. п. (полудикаря тоже), другое – у Струве и Ко. В обоих случаях эту идею поддерживает классовое господство (и эта идея поддерживает его). «Народное» понятие о боженьке и божецком есть «народная» тупость, забитость, темнота, совершенно такая же, как «народное представление» о царе, о лешем, о таскания жен за волосы. Как можете Вы «народное представление» о Боге называть «демократическим», я абсолютно не понимаю.

Что философский идеализм «всегда имеет в виду только интересы личности», это неверно. У Декарта по сравнению с Гассенди больше имелись в виду интересы личности? Или у Фихте и Гегеля против Фейербаха?

Что «богостроительство есть процесс дальнейшего развития и накопления социальных начал в индивидууме и в обществе», это прямо ужасно!! Если бы в России была свобода, ведь Вас бы вся буржуазия подняла на щит за такие вещи, за эту социологию и теологию чисто буржуазного типа и характера.

(Письмо Горькому, ноябрь)

752

Кто хочет служить пролетариату, тот должен объединять рабочих всех наций, борясь неуклонно с буржуазным национализмом и «СВОИМ», и чужим. Кто защищает лозунг национальной культуры, – тому место среди националистических мещан, а не среди марксистов.

Возьмите конкретный пример. Может великорусский марксист принять лозунг национальной, великорусской, культуры? Нет. Такого человека надо поместить среди националистов, а не марксистов. Наши дело – бороться с господствующей, черносотенной и буржуазной национальной культурой великороссов, развивая исключительно в интернациональном духе и в теснейшем союзе с рабочими иных стран те зачатки, которые имеются и в нашей истории демократического и рабочего движения. Бороться со своими великорусскими помещиками и буржуа, против его «культуры», во имя интернационализма, бороться, «приноровляясь» в особенностям Пуришкевичей и Струве, – вот твоя задача, а не проповедовать, не допускать лозунга национальной культуры.

То же самое относится к наиболее угнетенной и затравленной нации, еврейской. Еврейская национальная культура – лозунг раввинов и буржуа, лозунг наших врагов. Но есть другие элементы в еврейской культуре и во всей истории еврейства. Из 10 ½ миллионов евреев на всем свете немного более половины живёт в Галиции и России, отсталых, полудиких странах, держащих евреев НАСИЛИЕМ в положении касты. Другая половина живет в цивилизованном мире, и там нет кастовой обособленности евреев. Там сказались ясно великие всемирно-прогрессивные черты в еврейской культуре: её интернационализм, её отзывчивость на передовые движения эпохи (процент евреев в демократических и пролетарских движениях везде выше процента евреев в населении вообще).

Кто прямо или косвенно ставит лозунг еврейской «национальной культуры», тот (каковы бы ни были его благие намерения) – враг пролетариата, сторонник СТАРОГО и КАСТОВОГО в еврействе, пособник раввинов и буржуа. Наоборот, те евреи-марксисты, которые сливаются в интернациональные марксистские организации с русскими, литовскими, украинскими и пр. рабочими, внося свою лепту (и по-русски и по-еврейски) в создание интернациональной культуры рабочего движения, те евреи – вопреки сепаратизму Бунда – продолжают лучшие традиции еврейства, борясь против лозунга «национальной культуры».

(«Критические заметки по национальному вопросу», декабрь)

753

Капитализм ставит на место тупого, заскорузлого, оседлого и медвежье-дикого мужика великоросса или украинца подвижного пролетария, условия жизни которого ломают специфически национальную узость как великорусскую, так и украинскую. Допустим, что между Великороссией и Украиной станет со временем государственная граница, – и в этом случае историческая прогрессивность «ассимиляции» великорусских и украинских рабочих будет несомненна, как прогрессивно перемалывание наций в Америке.

(То же)

754

Есть две нации в каждой современной нации – скажем мы всем национал-социалам. Есть две национальные культуры в каждой национальной культуре. Есть великорусская культура Пуришкевичей, Гучковых и Струве, – но есть также великорусская культура, характеризуемая именами Чернышевского и Плеханова. Есть ТАКИЕ ЖЕ ДВЕ культуры в украинстве, как и в Германии, Франции, Англии, у евреев и т. д.

(То же)

755

На востоке Европы есть страна, где до сих пор возможны дела вроде дела Бейлиса, где евреи осуждены гг. Пуришкевичами на положение хуже негров.

(То же)

756

Прогрессивное значение РУССКИЙ язык имел для тьмы мелких и отсталых наций – бесспорно. Но неужели Вы не видите, что он ИМЕЛ БЫ прогрессивное значение ещё в большем размере, если бы не было принуждения? Что же, разве «государственный язык» не означает палки, ОТБИВАЮЩЕЙ от русского языка?? Как Вы не хотите понять той ПСИХОЛОГИИ, которая особенно важна в национальном вопросе и которая при малейшем принуждении поганит, пакостит, сводит на нет бесспорное прогрессивное значение централизации, больших государств, единого языка?? Но ещё важнее экономика, ЧЕМ психология: в России УЖЕ есть КАПИТАЛИСТИЧЕСКАЯ экономика, делающая РУССКИЙ язык необходимым. И Вы не верите в силу экономики и хотите костылями полицейской швали «подкрепить» экономику?? Неужели вы не видите, что этим Вы УРОДУЕТЕ экономику, тормозите её?? Неужели отпадение паршивой полицейщины не удесятерит (утысячерит) вольные союзы охраны и распространения русского языка?? Нет, абсолютно несогласен с Вами и обвиняю Вас в королевско-прусском социализме!!

Вы ПРОТИВ автономии. Вы ТОЛЬКО за областное самоуправление. Никак несогласен. Вспомните разъяснения Энгельса, что централизация вовсе не исключает местных «свобод». Почему Польше автономия, а Кавказу, Югу, Уралу нет?? Ведь ПРЕДЕЛЫ автономии определит центральный парламент! Мы за демократический централизм, безусловно. Мы против ФЕДЕРАЦИИ. Мы за якобинцев против жирондистов. Но бояться автономии – в России… помилуйте, это смешно! Это реакционно. Приведите мне пример, придумайте пример, где автономия МОЖЕТ стать вредной! Не приведёте. А узкое толкование: только самоуправление – в России (и в Пруссии) на руку поганой полицейщине.

«Право на самоопределение не означает только право на отделение. Оно означает также право на федеративную связь, право на автономию», пишете Вы. Абсолютно несогласен. Оно Н Е означает права на ФЕДЕРАЦИЮ. Федерация есть союз равных, союз, требующий ОБЩЕГО согласия. Как же может быть ПРАВО ОДНОЙ стороны на СОГЛАСИЕ с ней другой стороны?? Это абсурд. Мы в принципе против федерации – она ослабляет экономическую связь, она негодный тип для одного государства. Хочешь отделиться? Проваливай к дьяволу, если ты можешь порвать экономическую связь или, вернее, если гнёт и трения «сожительства» таковы, что они ПОРТЯТ и губят дело экономической связи. Не хочешь отделяться? Тогда извини, ЗА меня не решай, не думай, что ты имеешь «ПРАВО» на федерацию.

«Право на автономию»?? Опять неверно. Мы З А АВТОНОМИЮ ДЛЯ ВСЕХ частей, мы за ПРАВО отделения (а не ЗА ОТДЕЛЕНИЕ всех!). Автономия есть НАШ план устройства демократического государства. Отделение вовсе не наш план. Отделения мы вовсе не проповедуем. В общем, мы против отделения. Но мы стоим за ПРАВО на отделение ввиду черносотенного великорусского национализма, который так испоганил дело национального сожительства, что иногда больше связи получится ПОСЛЕ свободного отделения!! Право на самоопределение есть ИСКЛЮЧЕНИЕ из нашей общей посылки централизма. Исключение это безусловно необходимо перед лицом черносотенного великорусского национализма, и малейший отказ от этого исключения есть оппортунизм (как у Розы Люксембург), есть глупенькая игра на руку великорусскому черносотенному национализму. Но исключение НЕЛЬЗЯ толковать расширительно. НИЧЕГО, абсолютно ничего кроме ПРАВА на ОТДЕЛЕНИЕ здесь нет и быть не должно.

(Письмо Шаумяну, 6 декабря)

757

Надо было написать: г. Гинзбург, Вы – шантажист, как и Цедербаум. Я Вам не отвечаю. Я возмущён и почти взбешён «разговором» с Гинзбургом!! И такого мерзавца звать «уважаемым товарищем». Что это? Как это??

(Письмо в редакцию газеты «За правду», 9 декабря)

758

Утопающий за соломинку (даже грязную и гнилую) хватается.

(Заграничные группки и русские ликвидаторы, 11 декабря)

759

«Свою классовую борьбу, – писал Цедербаум, – социал-демократы должны вести в известных рамках во имя уважения не к „буржуазной законности“, а к морально-правовому сознанию широких народных масс».

Вот довод, достойный мещанина! В известных рамках, господин ликвидатор, мы ведем свою классовую борьбу по соображениям ЦЕЛЕСООБРАЗНОСТИ, не допуская того, что может (при известных условиях) дезорганизовать наши ряды или облегчить натиск на нас со стороны неприятеля в такое время, когда это выгодно лишь другой стороне и т. д. Не понимая этих, действительных, причин, ликвидатор лезет в оппортунистическое болото. Что такое широкие народные массы? Это – неразвитые пролетарии и мелкие буржуа, полные предрассудков мещанских, националистических, реакционных, клерикальных и проч. и проч.

Как же мы можем «УВАЖАТЬ» «морально-правовое сознание», например, антисемитизма, который, как небезызвестно, очень часто даже в сознании «широких народных масс» хотя бы Вены (города покультурнее многих русских городов) оказывался преобладающей чертой?

«Морально-правовое сознание» широких МЕЩАНСКИХ масс осудит, допустим, удар, нанесённый штрейкбрехеру в пылу защиты стачки из-за прибавки к голодной плате. Мы не будем ПРОПОВЕДОВАТЬ насилия в подобных случаях, ибо это НЕЦЕЛЕСООБРАЗНО с точки зрения НАШЕЙ борьбы. Но «уважать» такое сознание мещан мы не станем, – с этим «сознанием» мы будем неуклонно бороться всеми средствами убеждения, пропаганды, агитации.

Призыв г. Цедербаума к «уважению» морально-правового сознания широких народных масс есть призыв мещанина к уважению мещанских предрассудков.

(«Упорство в защите плохого дела», 20 декабря)

760

Интеллигенция ушла прочь <из партии>. Туда этой бляди и дорога.

(Письмо Войтинскому, 20 декабря)

761

«Новая Рабочая Газета» поганит и отравляет интеллигентским говном рабочее движение.

(То же)

762

До свидания, дорогой товарищ, плюйте почаще на меньшевиков, изучайте ФАКТЫ теперешнего рабочего движения, вдумывайтесь в их значение и ваша, извините, прокислость пройдёт, не «средней линии» будете вы искать, а будете помогать сплочению рабочих против шайки изменников.

(То же)

763

Люди большей частью (99% из буржуазии, 98% из ликвидаторов, около 60−70% из большевиков) не умеют ДУМАТЬ, а только ЗАУЧИВАЮТ СЛОВА. Заучили слово: «подполье». Твёрдо. Повторить могут. Наизусть знают. А КАК надо изменить ЕГО ФОРМЫ в новой обстановке, как для этого ЗАНОВО учиться и думать надо, этого мы не понимаем.

(Письмо Арманд, декабрь)

1914 год

(№№ отрывков: 764−844)

764

Фейербах: «У нас нет никакого основания воображать, что если бы человек имел больше чувств или органов, он познавал бы также больше свойств или вещей природы. Их не больше во внешнем мире, в неорганической природе, чем в органической. У человека как раз столько чувств, сколько именно необходимо, чтобы воспринимать мир в его целостности, в его совокупности».

Если бы человек имел больше чувств, открыл ли бы он больше вещей в мире? Нет. Важно против агностицизма.

(Конспект «Лекций о сущности религии» Фейербаха, январь)

765

Старый, избитый, смешной приём черносотенцев попрекать либералов помощью от евреев!

(«„Новое время“ и „Речь“ о праве самоопределения наций», 7 января)

766

Насчёт же делегата я Вас сильно браню. Видимо, это – дурак или баба, поддающаяся сплетням и клевете ликвидаторской сволочи. <…> Такие «воины» ничего не заслужили, кроме как того, чтобы всю жизнь лизать сапоги ликвидаторов.

(Письмо NN, 11 января)

767

Созыв конференции etc. – глупое Versimpelung[73] дела ликвидаторской и обывательской сволочью. Люди-говняки эти ликвидаторы. А мы «обменяемся мнением» – будут довольны!

(Письмо Арманд, январь)

768

Работая при помощи превосходных машин, видя на каждом шагу чудеса техники и великолепные успехи труда от организации крупного производства, наёмные рабы Америки начинают ясно сознавать свои задачи и ставить простые, очевидные, ближайшие требования: добиться 4000 рублей дохода каждой рабочей семье и 6-часового рабочего дня.

В каждой цивилизованной стране мира эта цель американских рабочих является тоже вполне достижимой целью; но для этого требуются основные условия свободы в стране.

(«4000 рублей в год и 6-часовой рабочий день», 13 января)

769

Что же касается меня, то меня можете поставить в число ораторов на 9 января, если это полезно для Вашего успеха (денежного), НО С ПРАВОМ НАДУТЬ (я заявляю ПРИВАТНО, что даже если буду в Париже, НЕ ПОЙДУ на митинг со всякими зверьми вроде эсеров, Ледеров & Ко).

(Письмо Арманд, январь)

770

Вероятно, мы присутствуем при новой волне идиотского примиренчества, которой, наверное, пожелает воспользоваться МСБ для комедийного действа в духе январского пленума 1910. Ну, мы теперь на своих ногах и эту шваль разоблачим. Надо ИЗО ВСЕХ СИЛ постараться (конечно, архитактично) собрать и собирать всякую информацию в Париже. Дурак Бритман не умеет собирать сплетни у Нахамкиса, а Нахамкис умеет тянуть с него деньги. Денег же у нас ни гроша, Розенфельд с семьёй – НИЧЕГОШЕНЬКИ не имеет. Добейся поэтому, чтобы КЗО НИ ЕДИНОЙ копейки не отдавал НИКУДА, кроме как нам. <…>

Примиренцы всех цветов собираются «ловить» нас! Bon![74] – мы этих мерзавцев – шутов гороховых поймаем. Они лезут в болото блоков с ликвидаторами? Воn! Наша тактика: неприятель делает ошибочное движение – дать ему побольше времени поглубже залезть в болото. Там мы этих негодяев накроем. Пока, значит, копить силы и деньги, – быть сдержанным (архи!) – разузнавать побольше. В Париже удобный центр для разузнаванья и для «диверсии». Желательнее всего, чтобы СЕКЦИЯ приняла МОРДОБОЙНУЮ революцию против Каутского (назвав его заявление о смерти партии БЕССТЫДНЫМ, НАГЛЫМ, ЧУДОВИЩНЫМ, ИГНОРАНТСКИМ). <…> Поставь в КЗО вопрос о мордобое Каутскому и проголосуй: если большинство провалит, я приеду и высеку это большинство так, что до новых веников не забудут. А мне надо знать, КТО составит такое большинство, КТО на ЧТО способен. Итак, действуй вовсю!

(То же)

771

Великороссы будто бы были строителями и собирателями земли русской.

(«Нужен ли обязательный государственный язык», 31 января)

772

Русский язык – велик и могуч, говорят нам либералы. Так неужели же вы не хотите, чтобы каждый, кто живёт на любой окраине России, знал этот великий и могучий язык? Неужели вы не видите, что русский язык обогатит литературу инородцев, даст им возможность приобщиться к великим культурным ценностям и т. д.? Все это верно, господа либералы, – отвечаем мы им. Мы лучше вас знаем, что язык Тургенева, Толстого, Добролюбова, Чернышевского – велик и могуч. Мы больше вас хотим, чтобы между угнетёнными классами всех без различия наций, населяющих Россию, установилось возможно более тесное общение и братское единство. И мы, разумеется, стоим за то, чтобы каждый житель России имел возможность научиться великому русскому языку.

Мы не хотим только одного: элемента ПРИНУДИТЕЛЬНОСТИ. Мы не хотим загонять в рай дубиной. Ибо, сколько красивых фраз о «культуре» вы ни сказали бы, ОБЯЗАТЕЛЬНЫЙ государственный язык сопряжён с принуждением, вколачиванием. Мы думаем, что великий и могучий русский язык не нуждается в том, чтобы кто бы то ни было должен был изучать его ИЗ-ПОД ПАЛКИ.

(То же)

773

Сам Малиновский есть минус (а не ноль). Удивляюсь я, что в «Прибое» голосуют за Малиновского, не защищая его фальшивых пошлостей, не защищая его пошлостей в «Ведении в политическую экономию». Это не коллегиально. Вы забыли. Пишите. Объясните. Аргументируйте. А то голосовать без коллегиального обмена мнений. Трусливо. Дико. Пошло. Вредно. Пусть объяснят <…>[75], ради чего они тащат в рабочую среду пропаганду гнили. <…> Малиновский – ничтожество, которому смешно уделять много внимания.

(Письмо сестре Анне, 27 февраля)

774

Наконец, насчёт денег тоже просим ответить. Что узнали точного о Коновалове[76]? Узнайте, поторопите. Был ли объезд (и обход) богачей для сбора денег? Пишите об этом… В кассе пустота полнейшая, и на организационные поездки и всю организационную работу нет ни гроша. Есть люди, которых можно бы утилизировать…, но из-за отсутствия денег ничего пока не можем сделать.

(Письмо Розмирович и Бюро Ц К в России, 4 марта)

775

На свой аршин меряют других представители собачьей старости российского либерализма.

(«Г-н Струве об „оздоровлении власти“», 6 марта)

776

Вчера взбесило меня нахальнейшее письмо Гюисманса, коему Попов (И.Ф.) до сих пор не доставил доклада!! <…> Послал бешеное заказное с обратной распиской письмо этому мерзавцу Попову: занимайся, дьявол тебя бери, какими хочешь любвями и болезнями, но, если взял партийное обязательство, то выполняй или вовремя передай другому.

(Письмо Арманд, 8 марта)

777

Глупы те, кто в политике судит о людях и о партиях по словам их.

(«Политические споры среди либералов», 13 марта)

778

Какое впечатление произвёл на тебя le geste de M-me Caillaux[77]? Признаться, не могу отделаться от чувства некоторой симпатии: я думал, в этой среде ОДНА продажность, трусость и подлость. А тут вдруг бой-баба lecon[78] дала решительный!!

(Письмо Арманд, 15 марта)

779

«Если взять социализм, – провозгласил г. Туган-Барановский, – не как экономическую теорию, а как жизненный идеал, то, несомненно, он связан с идеалом равенства, но равенство – понятие… из опыта и разума не выводимое».

Вот рассуждение либерального учёного, повторяющего невероятно избитые и затасканные доводы: дескать, опыт и разум свидетельствуют явно, что люди не равны, а социализм основывает свой идеал на равенстве. Значит, социализм, изволите видеть, нелепость, противоречит опыту и разуму и так далее!

Г-н Туган-Барановский повторяет старый приём реакционеров: сначала извратить социализм, приписав ему нелепость, а потом победоносно опровергать нелепицы! Когда говорят, что опыт и разум свидетельствуют, что люди НЕ равны, то под равенством разумеют равенство СПОСОБНОСТЕЙ или ОДИНАКОВОСТЬ физических сил и душевных способностей людей.

Само собою разумеется, что в этом смысле люди не равны. Ни один разумный человек и ни один социалист не забывает этого. Только к социализму ТАКОЕ равенство не имеет НИКАКОГО отношения. Если г. Туган-Барановский совсем не умеет ДУМАТЬ, то во всяком случае он УМЕЕТ читать и, взявши известное сочинение одного из основателей научного социализма, Фридриха Энгельса, против Дюринга, г. Туган-Барановский мог бы прочесть там специальное разъяснение, что под равенством в области экономической глупо разуметь что-либо иное кроме УНИЧТОЖЕНИЯ КЛАССОВ. Но, когда господа профессора берутся опровергать социализм, то не знаешь, чему больше удивляться, их тупости или их невежеству или их недобросовестности.

Придётся начинать с азов, раз имеешь дело с г. Туганом-Барановским. Под равенством социал-демократы в области политической разумеют РАВНОПРАВИЕ, а в области экономической, как уже сказано, УНИЧТОЖЕНИЕ КЛАССОВ. Об установлении же человеческого равенства в смысле равенства сил и способностей (телесных и душевных) социалисты и не помышляют.

Равноправие есть требование одинаковых политических прав для ВСЕХ граждан государства, достигших известного возраста и не страдающих ни обыкновенным, ни либерально-профессорским слабоумием. Это требование выдвинуто впервые вовсе не социалистами, не пролетариатом, а БУРЖУАЗИЕЙ. Общеизвестный исторический опыт всех стран мира свидетельствует об этом, и г. Туган-Барановский легко мог бы узнать это, если бы он не ссылался на «опыт» исключительно в целях одурачения студентов и рабочих, в целях угождения власть имущим «уничтожением» социализма. <…>

Уничтожить классы – это значит поставить ВСЕХ граждан в ОДИНАКОВОЕ отношение к СРЕДСТВАМ ПРОИЗВОДСТВА всего общества, это значит – все граждане имеют ОДИНАКОВЫЙ доступ к работе на общественных средствах производства, на общественной земле, на общественных фабриках и так далее.

Это разъяснение того, что есть социализм, необходимо было для просвещения ученого либерального профессора г. Тугана-Барановского, который, может быть, понатужившись, поймёт теперь, что РАВЕНСТВА сил и способностей людей в социалистическом обществе ждать нелепо. <…> Читатель спросит, пожалуй, в недоумении: как могло быть, чтобы учёный либеральный профессор позабыл эти азбучные истины, известные всякому из любого изложения взглядов социализма? Ответ простой: ЛИЧНЫЕ особенности современных профессоров таковы, что среди них можно встретить даже редкостно-тупых людей, вроде Тугана-Барановского. Но ОБЩЕСТВЕННОЕ положение профессоров в буржуазном обществе таково, что пускают на эту должность только тех, кто соглашается против социалистов говорить самый невероятный вздор, бессовестнейшие нелепости и чепуху. Буржуазия всё это простит профессорам, лишь бы они занимались «уничтожением» социализма.

(«Либеральный профессор о равенстве», 24 марта)

780

Нельзя ли от Коновалова – достать денег? Очень нужны. Меньше 10 000 р. брать не стоит. Ответьте. Далее сообщите, насколько откровенно Вы можете беседовать: а) с Коноваловым, б) с его отдельными приятелями и знакомыми, собеседниками и прочее, в) со всеми участниками «встреч». По-моему, надо выделить тех, с кем можно говорить откровенно, и им откровенно поставить вопросы вроде следующих:

аа) мы идем до таких-то средств борьбы; нельзя ли информироваться, до каких вы? неофициально, приватно!!

бб) мы вносим то-то в смысле сил, средств и пр.; нельзя ли информироваться, что способны внести вы в «внедумскую» борьбу. Вы же говорите: Коновалов находит, что «рано изменили фронт либералы в 1905 году», – вот и «информироваться» – все ли так смотрят и НА КАКОЙ СРОК ПРИМЕРНО ПРЕДПОЛАГАЮТ ОТСРОЧИТЬ ПЕРЕМЕНУ ФРОНТА (конечно, сие не во времени, не в сроке можно выразить, а в политических переменах).

вв) способны ли дать деньги?

гг) способны ли создать нелегальный орган? и т. д.

Наша цель информироваться и подтолкнуть на всякое активное содействие революции с возможно более прямой и откровенной постановкой вопроса (для «а» или для «б» или даже для «в»: Вам это видно будет) именно насчёт революции.

(Письмо Скворцову, 24 марта)

781

<В соответствии с системой Тейлора> приставили мальчика в помощники монтёру. Мальчик должен был подавать ему каждую часть машины определённым, наиболее целесообразным способом. Через несколько дней монтёр исполнял данную работу по сборке машины в ЧЕТВЕРТЬ того времени, которое он употреблял раньше!

Какой успех производительности труда!.. но плату рабочему повышают не вчетверо*, а всего в полтора раза, самое большее, да и то ТОЛЬКО НА ПЕРВОЕ ВРЕМЯ. Как только рабочие привыкнут к новой системе, плату опять понижают до прежнего уровня. Капиталист получает громадную прибыль, а рабочий трудится вчетверо интенсивнее, выматывая свои нервы и мускулы вчетверо быстрее. <…> Все эти громадные усовершенствования делаются ПРОТИВ рабочего, ведя к ещё большему подавлению и угнетению его и притом ограничивая рациональным, разумным, распределением труда ВНУТРИ ФАБРИКИ.

Естественно является мысль: а распределение труда внутри всего общества? Какая бездна труда пропадает даром в настоящее время от безалаберности, хаотичности всего капиталистического производства! Сколько теряется времени на переход сырого материала к фабриканту через сотни скупщиков и перекупщиков при неизвестности требований рынка! Не только время, но и самые продукты теряются и портятся. А потеря времени и труда на поставку готового продукта потребителям через бездну мелких посредников, которые тоже не могут знать требований покупщиков и делают массу не только лишних движений, но лишних закупок, поездок и так далее и тому подобное!

Капитал организует и упорядочивает труд внутри фабрики для дальнейшего угнетения рабочего, для увеличения своей прибыли. А во всём общественном производстве остаётся и растёт хаос, приводящий к кризисам, когда накопленные богатства не находят покупателей, а миллионы рабочих гибнут и голодают, во находя работы.

Система Тейлора – без ведома и против воли её авторов – подготовляет то время, когда пролетариат возьмёт в свои руки всё общественное производство и назначит свои, рабочие, комиссии для правильного распределения и упорядочения всего общественного труда. Крупное производство, машины, железные дороги, телефон – всё это даёт тысячи возможностей сократить вчетверо рабочее время организованных рабочих, обеспечивая им вчетверо больше благосостояние, чем теперь.

(«Система Тейлора – порабощение человека машиной», 26 марта)

782

У Бронштейна же никогда никакой «физиономии» не было и нет, а есть только перелёты, перемётывания от либералов к марксистам и обратно, обрывки словечек и звонких фраз, надёрганных отсюда и оттуда.

(«Распад „августовского“ блока», 28 марта)

783

Рыбалка паршивый, поганый националистический мещанин, который под флагом марксизма проповедует РАЗДЕЛЕНИЕ рабочих по национальности. <…> Перепиши мой проект (я на ВСЕ изменения согласен, конечно, лишь бы остался протест прямой против деления по нациям) – пусть Лола ОДИН или сам-друг и т. д. ПРИМЕТ И ПЕРЕВЕДЁТ ЕГО ПО-УКРАИНСКИ, затем пошлёт ЧЕРЕЗ МЕНЯ в «ПУТЬ ПРАВДЫ» от своего имени или (лучше) от имени группы (хотя бы в 2−3 человека) украинских марксистов (ещё лучше: украинских рабочих). Это надо сделать тактично, быстро, против Рыбалки и БЕЗ ЕГО ВЕДОМА, ибо сей жулик будет гадить. (Получил твой рассказ о реферате Лолы и выступлении Рыбалки: откровенно скажу, злился на тебя: ты не поняла, в чём СУТЬ у Рыбалки. И я опять – каюсь – ругал тебя богородицей. Не сердись, пожалуйста, это я любя по дружбе, но не могу не злиться, когда вижу «нечто от богородицы»). Отвечай скорее, можешь ли сие поручение умненько выполнить и как скоро.

(Письмо Арманд, 1 апреля)

784

Дорогой друг! Вчера получил тревожное письмо от Самойлова. Ему хуже. Не спит. СКУЧАЕТ. Членов посоветовал холодные (!?) ванны. После четырёх ванн Самойлов почувствовал себя ЕЩЁ ХУЖЕ… Ужасно это неприятно, ибо мы взялись, так сказать, его вылечить. Посылаю ему сегодня рекомендательное письмо здешнего нервного врача <…> в санаторий. Видимо, надо свозить Самойлова к лучшему нервному врачу и перевести в санаторий, где бы был систематический уход и присмотр. Сделайте это, пожалуйста. Не стесняйтесь расходами на телефон и поездки: в случае надобности мы всё это покроем, ибо во что бы то ни стало надо к осени поставить Самойлова на ноги. Если нужно, зайдите ещё раз к Сали. Но, видимо, тут нужен НЕРВНЫЙ врач. Надеюсь, разыщете ЛУЧШЕГО в Швейцарии и свозите Самойлова. Пишу о том же Ривлину: Вы ещё с ним спойтесь, чтобы вместе действовать, разделяя труд. Говорят, скука очень вредна неврастеникам. Но как тут быть? Взять Самойлова в ПОРОНИН (мы едем туда первого мая) или ЗАКОПАНЕ? Можно, но ТАМ ДОЖДИ ВСЁ ЛЕТО.

(Письмо Шкловскому, апрель)

785

Воры, публичные мужчины, продажные писатели, продажные газеты. Это – наша «большая пресса». Это – цвет «высшего» общества. Этих людей «все» знают, у них «везде» связи… Бесстыдная наглость крепостников, обнимающаяся впотьмах с бесстыдной продажностью буржуазии, вот она – «святая Русь».

(«Капитализм и печать», 2 апреля)

786

Законопроект, внесённый на рассмотрение в IV Государственную думу российской социал-демократической рабочей фракцией, особенно подробно останавливается на ограничениях против евреев. Причина понятна: ни одна национальность в России так не угнетена и не преследуема, как еврейская. Антисемитизм пускает всё более глубокие корни среди имущих слоёв. Еврейские рабочие стонут под двойным игом: и как рабочие, и как евреи. Гонения против евреев приняли в последние годы совершенно невероятные размеры.

(«Законопроект о национальном равноправии», 10 апреля)

787

Струве профессиональный «социалистоед».

(«Ещё одно уничтожение социализма», апрель)

788

«Научные» дефиниции и различения г-на Струве просто – сапоги всмятку. Но своеобразный «смысл» в этой грубой и пошлой игре, в этом издевательстве над логикой и историей имеется. Это – «смысл» буржуазного отчаяния и «наплевизма» (если можно так перевести французское выражение: «je m’en fiche»). Отчаяние в возможности научно разбирать настоящее, отказ от науки, стремление наплевать на всякие обобщения, спрятаться от всяких «законов» исторического развития, загородить ЛЕС – деревьями, вот классовый смысл того модного буржуазного скептицизма, той мертвой и мертвящей схоластики, которые мы видим у г-на Струве. «Социальные неравенства» НЕ НУЖНО объяснять из хозяйственного строя, это НЕВОЗМОЖНО (ибо это нежелательно для буржуазии) – вот «теория» г-на Струве. Политическая экономия пусть занимается трюизмами и схоластикой да бессмысленной погоней за фактиками (примеры ниже), а вопрос о «социальных неравенствах» пусть отойдёт в более безопасную область социолого-юридических рассуждений: там, в этой области, легче «отделаться» от этих неприятных вопросов. <…>

Понятие стоимости г-ну Струве в особенности хотелось бы сдать в архив. «Ценность, – пишет он, – как нечто отличное от цены, от неё независимое, её определяющее, есть фантом». «Категория объективной ценности есть лишь, так сказать, метафизическое удвоение категории цены».

Ради уничтожения социализма г. Струве избрал самый… радикальный и самый лёгкий, но зато и самый легковесный метод: отрицать науку вообще. Барский скептицизм пресыщенного и запуганного буржуа доходит здесь до nec plus ultra. Как один адвокат у Достоевского, защищая от обвинения в убийстве с целью грабежа, договаривается по того, что грабежа не было и убийства не было, так г. Струве «опровергает» теорию стоимости Маркса простым УВЕРЕНИЕМ, что стоимость – фантом.

«В настоящее время её» (теорию объективной стоимости) «не приходится даже опровергать; её достаточно описать так, как сделали мы здесь и в нашем „Введении“, для того, чтобы показать, что ей нет и не может быть места в научных построениях».

Ну, как не назвать этот самый «радикальный» метод самым легковесным? Тысячи лет человечество подмечает законосообразность в явлении обмена, силится понять и точнее выразить её, проверяет свои объяснения миллионами и миллиардами повседневных наблюдений над экономической жизнью, – и вдруг модный представитель модного занятия – собирания цитат (я чуть-чуть не сказал: собирания почтовых марок) – «отменяет все это»: «ценность есть фантом». Недаром давно уже сказано, что если бы истины математики задевали интересы людей (интересы классов в их борьбе, вернее), то эти истины оспаривались бы горячо. Для оспаривания непреоборимых истин экономической науки требуется совсем, совсем мало багажу. Вставим, например, словечко, что фантомом является стоимость, КАК НЕЧТО НЕЗАВИСИМОЕ ОТ ЦЕНЫ – и дело в шляпе! <…> В области естественных наук человека, который сказал бы, что законы явлений естественного мира – фантом, посадили бы в дом сумасшедших или просто осмеяли. В области наук экономических человека, щеголяющего так смело… в голом состоянии… охотно назначат профессором, ибо он, действительно, вполне пригоден для отупления буржуазных сынков.

«Цена есть факт. Скажем так: цена есть понятие реального менового отношения между обмениваемыми благами, есть реализованное меновое отношение. Ценность есть норма. Скажем так: ценность есть понятие идеального, или должного соотношения между благами в процессе обмена».

Не правда ли, как характерно для г-на Струве это небрежное, афишированно-несерьёзно бросаемое замечание «скажем так»? Умышленно-тяжеловесный, кокетничающий мудрёными терминами и новообразованиями, г. Струве переходит вдруг в фельетонный тон… Трудненько было бы объявлять стоимость фантомом без перехода в фельетонный тон. <…>

Право, не веришь даже своим глазам, когда читаешь такие вещи. До такой степени маразма, упадка и проституции дошла современная профессорская наука!

(То же)

789

В общем, как ни глух, как ли дик здешний наш город, а я все же больше доволен здесь, чем в Париже. Сутолока колониальной жизни была там неимоверна, нервы трепались отчаянно и зря, работать в Париже неудобно, Национальная библиотека – налажена плохо, – не раз мы вспоминали Женеву, где работалось лучше, удобная библиотека, менее нервна и бестолкова жизнь. Из всех мест моего скитания я бы выбрал Лондон или Женеву, если бы оба не были так далеко. Женева особенно хороша общей культурностью и чрезвычайными удобствами жизни. А здесь, конечно, о культуре уже говорить не приходится – почти как Россия, – библиотека плоха и архинеудобна, но мне почти и не доводится в ней бывать.

(Письмо сестре Марии, 22 апреля)

790

Особо ненавистническая агитация ведется черносотенцами против евреев. Козлом отпущения за все свои грехи пытаются сделать Пуришкевичи – еврейский народ. <…> И школа, и печать, и парламентская трибуна – всё, всё используется для того, чтобы посеять тёмную, дикую, злобную ненависть к евреям. За это чёрное, подлое дело берутся не только отбросы черносотенства, за него берутся и реакционные профессора, учёные, журналисты, депутаты. Миллионы и миллиарды рублей тратятся на то, чтобы отравить сознание народа.

(«Национальное равноправие», 29 апреля)

791

Наши либералы никак не хотят признать того, что в русской деревне до сих пор необъятно широко ещё применяется крепостное хозяйство.

(«Крепостное хозяйство в деревне», 3 мая)

792

Надо создать копеечную «Вечернюю Правду»; «Путь Правды» в его теперешнем виде необходим для сознательного рабочего и должен быть ещё расширен, но он слишком дорог, слишком труден, слишком велик для рабочего с улицы, для массовика, для представителя не втянутых ещё в движение миллионов… О них никогда не забудет передовой рабочий, знающий, что цеховая замкнутость, выделение аристократии труда, обособление её от массы означают отупение и оскотинение пролетария, превращение его в убогого мещанина, в жалкого холопа, означают потерю всякой надежды на его освобождение.

(«Наши задачи», 5 мая)

793

Что же не отвечаете насчёт Самойлова (непременно устройте ему физический труд – найдите крестьянина в окрестностях или огородника через социалистов).

(Письмо Шкловскому, 12 мая)

794

Известие ошеломляющее[79]. Ждём подробностей. Ничего не понимаем. Объясняйте переутомлением. Во всяком случае не падать духом. Объясняется ЛИЧНЫМ кризисом.

(Телеграмма Петровскому, 22 мая)

795

Известие, поразившее всех, как гром среди ясного неба, – о сложении мандата Р. В. Лжемалиновским – особенно тяжело поразило близко знавших его друзей. Для них тем тяжелее было такое известие, что они не были подготовлены к нему и не могли объясниться с Р. В. Лжемалиновским вследствие крайней быстроты его решения и его отъезда из Петербурга. Мы можем только догадываться, что крайнее нервное возбуждение и переутомление, на которое давно жаловался Р. В. Лжемалиновский, сыграло роковую роль.

У Ф. Н. Самойлова думская работа вызвала сильнейшее нервное расстройство, но вовремя принятые меры дают теперь полную надежду на выздоровление – после долгих месяцев перерыва всякой политической деятельности.

У Р. В. Лжемалиновского получилось, видимо, перенапряжение, кончившееся кризисом. Будем надеяться, что, несмотря на этот тяжёлый кризис, товарищу Лжемалиновскому удастся вернуться в недалёком будущем к той работе в рядах российского пролетариата, которую он вёл так много лет с таким блестящим успехом.

(«По поводу сложения мандата Р.В. Лжемалиновским», 22 мая)

796

Русские газеты телеграфируют Бурцеву: Лжемалиновский обвиняется в провокации. Бурцев ничего не слыхал. Один депутат, собрав сведения семи поляков, должен приехать. Не нервничайте, возможна клевета.

(Телеграмма Бадаеву, 23 мая)

797

Знаете, что выкинул Лжемалиновский? Мы вне себя от этого идиотизма. Лжемалиновского нет. Это «бегство» питает худшие мысли. Бурцеву телеграфировали русские газеты, что Лжемалиновский обвиняется в провокации!! Unglaublich[80]. <…>

Подготовьте Самойлова, ЧТОБЫ НЕРВЫ НЕ ЗАИГРАЛИ. Нервничать глупо.

Кстати. В Москве перевыборы. МЕЖДУ НАМИ: очень бы нужен нам Самойлов для поездки. Ответьте мне тотчас (НИ СЛОВА НЕ ГОВОРЯ ЕМУ), способен ли он ехать? Если нет, когда может быть способен? ТОЧНЫЕ данные о здоровье? Вес, сон и пр. и пр. ПОГОВОРИТЕ С ВРАЧОМ. Ответьте ТОТЧАС.

(Письмо Шкловскому, 25 мая)

798

Цедербаум и Гурвич грязные клеветники, всегда пускающие о противниках тёмные слухи. Требуем от них прямого обвинения за подписями. Руководящее учреждение, расследовав слухи, безусловно убеждено в политической честности Лжемалиновского.

(Телеграмма в редакцию газеты «Рабочий», май)

799

Лжемалиновского хотят исключить из партии – в некоторых кругах это предложение пользуется сочувствием. Но предложение это неразумное, и только нервная атмосфера может объяснить его.

Лжемалиновский совершил поступок, глубоко дезорганизаторский, грубо нарушил партийную дисциплину. Это неоспоримо <…> Осуждён рядом рабочих организаций и руководящих учреждений. Сознал сам свою вину, сознал полную несостоятельность своих доводов. Устранился сам от всех и всяких ответственных постов.

Дело ясное. Перед нами – надлом, политическое самоубийство в самом полном и точном значении слова.

На срок, вероятно очень продолжительный и во всяком случае впредь до нового решения самих сознательных рабочих, Лжемалиновский вычёркивается совершенно из работников пролетарской партии. Кара очень жестокая.

Карать ещё? Наказывать исключением?? Это значило бы только проявлять жестокость к надломленному человеку и нервничать свыше меры. Да и нельзя исключить человека, который, сознав свою вину, ушёл и отстранился сам, чувствуя, что придётся снова и снова завоёвывать доверие, если он вернётся когда-либо к политической деятельности.

Предложение об исключении неразумно. Лжемалиновский кончил политическим самоубийством и наказан достаточно. Правы были те, кто сказал: один сломался, РСДР-фракция жива и идёт бодро и твёрдо вперёд. Да здравствует РСДРФ!

Остаются глупые, подлые и грязные выходки гг. Цедербаума и Гурвича в ликвидаторской газете. Этим господам ничего не осталось, как инсинуировать, клеветать, брызгать помоями – на то они и буренины. «Клеймённые герои крапленых карт» – правильно сказано про этих грязных публицистов, произведения коих ДАЖЕ Каутский назвал отвратительными.

Эти грязные гг. цедербаумы делали себе политический капиталец – и сорвались ещё раз. Рабочие уже выразили им своё гадливое презрение. Пусть захлёбываются в своей грязи, туда им и дорога. Пусть обещают «сами расследовать»: пожалуйста, пожалуйста, господа буренины и пранайтисы! Рабочие оценили вас, токарь Шляпников заклеймил ваше пакостное дело! Буржуазные демократы из харьковского «Утра» честно извинились, а ликвидаторы, г. Цедербаум и Ко, продолжают вонять. Воняйте!!

Рабочие поняли, что снятым с постов ликвидаторам НИЧЕГО НЕ ОСТАЛОСЬ кроме ремесла бурениных. Делайте своё дело, господа цедербаумы-буренины, вы никого не удивите, на вас никто не обратит внимания!

(«Об исключении Лжемалиновского», позднее 30 мая)

800

Никаких комиссий по делу Лжемалиновского не надо. Нечего тут делать. Снервничал, наглупил, сломался, устранился, наказан. Ясно. Точка. Пусть мерзавцы ликвидаторы кричат – над ними только смеяться надо, печатая ЕЖЕДНЕВНО 1−2 строчки петитом: БУРЕНИНЫМ: воняйте, старайтесь, лейте помои (Цедербауму и Гурвичу в «Новой рабочей газете») и всё. И наши рабочие, читая это, научатся, поймут.

Надо НАУЧИТЬ наших (они наивны, неопытны, не знают), КАК бороться с вонючками цедербаумами. Не потакать неопытности и наивности наших (что было бы преступлением публициста и вождя), а УЧИТЬ их, показывать, разъяснять. Пусть будут недовольны 1−2 недели: скоро увидят правду!!

(Письмо в редакцию газеты «Путь правды», позднее 30 мая)

801

Ох, эти «делишки» подобия дел, суррогаты дел, помеха делу, как я ненавижу суетню, хлопотню, делишки и как я с ними неразрывно и навсегда связан!! Это ещё лишний признак того, что я обленился, устал и в дурном расположении духа. Вообще я люблю свою профессию, а теперь я часто её почти ненавижу. <…> Мне показалось, что Винниченко искренен и наивен, когда он ставят вопрос: «имеет ли право (!! sic!!) социал-демократ ходить в публичный дом?» и жуёт этот вопрос всячески, но всё время ИНДИВИДУАЛЬНО. Полуанархист он какой-то или совсем анархист, и впередовцы его с толку сбивать должны. Ведь он читал в Париже как-то реферат о «Честности с собой» под председательством Луначарского? Или дела таковы, что Луначарский З А Винниченко, а Алексинский – против?

(Письмо Арманд, май)

802

Нет, будем смотреть правде прямо в лицо. В политике это всегда самая лучшая и единственно правильная система.

(«Ещё о политическом кризисе», 16 мая)

803

Только агитация 1894−1895 гг. и стачки 1895−1896 гг. создали прочную, непрерывную связь социал-демократии с массовым рабочим движением. И ТОТЧАС ЖЕ началась идейная борьба двух течений в марксизме: борьба «экономистов» с последовательными или (позже) «искровцами» (1895−1902), борьба «меньшевиков» с «большевиками» (1903−1908), борьба ликвидаторов с марксистами (1908−1914). «Экономизм» и ликвидаторство, это – разные формы одного и того же мелкобуржуазного, интеллигентского оппортунизма, который существует 20 лет.

(«Идейная борьба в рабочем движении», 17 мая)

804

Пожелание твёрже перенести взбалмошный уход Лжемалиновского и не нервничать. Исключать не надо. Устранился сам. Осуждён. Политическое самоубийство. Чего тут карать ещё? К чему?? Не нервничайте. Выступления прекрасны. Смело вперед. А ликвидаторов МАЛО клеймят за грязь и помои. Так и звать их ежедневно: помойная газета, помойные литераторы. Их дело – помои. Наше дело – работа. С Лжемалиновским кончено, всё кончено. Погиб. Самоубийство. Чего же ещё сосать и терять время? За работу и долой помойных литераторов!

(Письмо Петровскому, май)

805

На базаре интеллигентской суеты часто бывает, что против командования над рабочими громче всего кричат как раз интеллигенты, командующие над рабочими.

(«Единство рабочих и „течения“ интеллигентов», 26 мая)

806

Марксисты всегда объявляли левонародников и будут объявлять за их защиту ограничений свободы продажи земли «социалистами-реакционерами». Мы советуем сознательным рабочим именно по этому вопросу «давать бой» левым и всяким народникам! Ручаемся головой, что за левонародников будут выжившие из ума старики, защищающие, наряду с ограничением свободы продажи земли, веру в чёрта, раболепство, розгу, снохачество и «ученье» «баб» поленом. А за нас будет все свежее, грамотное, молодое, не верящее в чертей поколение.

(«О левонародниках», 27 мая)

807

Виднейший «августовец» (столп нынешнего журнала «Борьба»)[81] после выборов в Думу пишет Роману Лжемалиновскому архилестные для последнего письма, называя его чуть не будущим Бебелем. А когда Лжемалиновский оказался резким противником ликвидаторства, когда он сделал шаг, который сам же вскоре должен был призвать глубоко ошибочным, – нет такой грязной клеветы, которой ликвидаторы не подобрали бы в мусорной куче черносотенных газет и не бросили бы в бывшего депутата, которого они же осыпали похвалами.

Что Роман Лжемалиновский при его политической биографии, его таланте играл бы видную роль в любой фракции, что ликвидаторы посадили бы его под образа, если бы он солидаризировался с ними – это все знают. А ликвидаторы не стыдятся говорить, что Романа Лжемалиновского выдвинул «раскол».

СТЫДНО за людей, когда видишь, что личное несчастье одного человека пытаются использовать для борьбы с враждебным политическим направлением. Мы не хотим сравнивать Романа Лжемалиновского с Носарём. Но что сказали бы ликвидаторы, если бы их политические противники после случившегося с Носарём стали на основании судьбы этого отдельного человека позорить меньшевизм и «использовать» случай Носаря против всего меньшевистского направления?

(«Ликвидаторы и биография Лжемалиновского», 4 июня)

808

Прочёл сейчас, my dear friend, новый роман Винниченко, что ты прислала. Вот ахинея и глупость! Соединить вместе побольше всяких «ужасов», собрать воедино и «порок», и «сифилис», и романическое злодейство с вымогательством денег за тайну (и с превращением сестры обираемого субъекта в любовницу), и суд над доктором! Все это с истериками, с вывертами, с претензиями на «свою» теорию организации проституток. Сия организация ровно из себя ничего худого не представляет, но ИМЕННО автор, сам Винниченко делает из неё нелепость, СМАКУЕТ её, превращает в «конька». В «Речи» про роман сказано, что подражание Достоевскому и что есть хорошее. Подражание есть, по-моему, и архискверное подражание архискверному Достоевскому. Поодиночке бывает, конечно, в жизни всё то из «ужасов», что описывает Винниченко. Но соединить их все вместе и ТАКИМ образом – значит, МАЛЕВАТЬ ужасы, пужать и своё воображение и читателя, «забивать» себя и его. Мне пришлось однажды провести ночь с больным (белой горячкой) товарищем – и однажды «уговаривать» товарища, покушавшегося на самоубийство (после покушения) и впоследствии, через несколько лет, кончившего-таки самоубийством. Оба воспоминания – a la Винниченко. Но в обоих случаях это были маленькие кусочки жизни обоих товарищей. А этот претенциозный махровый дурак Винниченко, любующийся собой, сделал отсюда коллекцию сплошь ужасов – своего рода «на 3 пенса ужасов». Бррр… Муть, ерунда, досадно, что тратил время на чтение.

(Письмо Арманд, июнь)

809

В январе 1912 года «раскольники» «ленинцы» объявляют, что они – партия без ликвидаторов и ПРОТИВ них.

В марте 1912 года против этих «раскольников» ОБЪЕДИНЯЮТСЯ в своих русских листках и на страницах немецкой социал-демократической газеты «Vorwarts» ВСЕ группы и «фракции»: ликвидаторы, бронштейнианцы, вперёдовцы, «большевики-партийцы», «меньшевики-партийцы». Все вместе дружно, единодушно, согласно, едино ругают нас «узурпаторами», «мистификаторами» и прочими не менее нежными и ласковыми прозвищами.

Очень хорошо, господа! Но чего же вам легче было, как соединиться ПРОТИВ «узурпаторов» и показать «передовым рабочим» пример ЕДИНСТВА? <…> Если разногласия только выдуманы или раздуты и т. п. «ленинцами», а на деле ВОЗМОЖНО единство ликвидаторов, плехановцев, вперёдовцев, бронштейнианцев и др., то отчего не доказали вы этого за два года СВОИМ примером?

В августе 1912 года собралась конференция «объединителей». Сразу началось РАЗЪЕДИНЕНИЕ, плехановцы вовсе отказались идти, вперёдовцы пошли, но ушли с протестом и с разоблачением фиктивности всей затеи. «Объединились» ликвидаторы, латыши, бронштейнианцы (Лев Бронштейн* и С. Бронштейн), кавказцы, семёрка*. Объединились ли? Мы заявили тогда же, что нет, что это лишь прикрытие ликвидаторства. Опровергли ли нас события?

Ровно через полтора года, в феврале 1914 года, оказывается:

1) Что семёрка распадается – Бурьянов уходит от неё.

2) Что в оставшейся новой «шестерке» Чхеидзе и Туляков или кто-то другой не могут спеться насчёт ответа Плеханову. Они в печати заявляют, что ответят ему, И НЕ МОГУТ ОТВЕТИТЬ.

3) Что Бронштейн, фактически уже много месяцев исчезнувши из «Луча», ОТКАЛЫВАЕТСЯ, издавая «свой» журнал: «Борьба». Называя этот журнал «нефракционным», Бронштейн ясно говорит этим (ясно для всех, кто сколько-нибудь знаком с делом), что «Наша Заря» и «Луч» ОКАЗАЛИСЬ, по его, Бронштейна, мнению, «фракционными», т. с. плохими, объединителями.

(«О нарушении единства, прикрываемом криками о единстве», июнь)

810

Во времена старой «Искры» (1901−1903) для колеблющихся и перебегающих от «экономистов» к «искровцам» и обратно была кличка: «тушинский перелёт» (так звали в Смутное время на Руси воинов, перебегавших от одного лагеря к другому). <…> «Тушинские перелёты» объявляют себя выше фракций, на том единственном основании, что они «заимствуют» идеи сегодня одной, завтра другой фракции. Бронштейн был ярым «искровцем», в 1901—1903 годах, и Гольдендах назвал его роль на съезде 1903 года ролью «ленинской дубинки». В конце 1903 года Бронштейн – ярый меньшевик, т. е. от искровцев перебежавший к «экономистам»; он провозглашает, что «между старой и новой „Искрой“ лежит пропасть». В 1904—1905 году он отходит от меньшевиков и занимает колеблющееся положение, то сотрудничая с Пиккером («экономистом»), то провозглашая несуразно-левую «перманентную революцию». В 1906—1907 году он подходит к большевикам и весной 1907 года заявляет себя солидарным с Розой Люксембург. В эпоху распада, после долгих «нефракционных» колебаний, он опять идет вправо и в августе 1912 года входит в блок с ликвидаторами. Теперь опять отходит от них, повторяя, однако, ПО СУТИ ДЕЛА их же идейки.

(То же)

Конец клевете

811

Перед нами несколько номеров черносотенных газет: «Земщины», «Русского знамени», «Голоса Руси». Собрание подлейших выходок против Лжемалиновского, намёки на Азефа, обвинения (глухие, со стороны, по «слухам») в провокаторстве, карикатуры насчёт того, что он увезёт с собою за границу «стачечный фонд» и т. д. и т. п. без конца.

Что черносотенные газеты пустились на такие приёмы, видя трудную минуту в жизни РСДР-фракции, это понятно, это неизбежно, это не могло быть иначе.

К сожалению, не все ещё рабочие правдисты поняли, что СТОЛЬ ЖЕ неизбежны столь же подлые приёмы гг. Цедербаума и Гурвича в «Новой рабочей газете». Отколовшись от рабочей партии и отрекшись от подполья, ликвидаторы ДОЛЖНЫ БЫЛИ опуститься до грязных сплетен, инсинуаций, подлых выходок. ЭТО НЕИЗБЕЖНО. Ибо у них НЕ ОСТАЛОСЬ другого политического оружия.

Пора же перестать наивничать. Пора всем правдистам понять то, что отлично понял токарь Шляпников (№ 89 «Пути правды»).

Цедербаум и Гурвич ещё за границей начали эту подлую кампанию тёмных намёков, шантажа и пр. Цедербаум написал целую брошюру об этом – главным образом против Ленина. Эту брошюру Цедербаум дал перевести на немецкий язык и послал Каутскому. Каутский, хотя теперь он противник Ленина в очень многом, назвал брошюру Цедербаума ОТВРАТИТЕЛЬНОЙ.

Вот факт, доказывающий обычные приёмы шантажа, подлостей, лжи и клевет г-на Цедербаума.

Каутский не понял только, почему Цедербауму ПРИШЛОСЬ с одобрения Гурвича, Аксельрода и Ко, прибегать к этому оружию: ИНОГО НЕ ОСТАВАЛОСЬ. У черносотенцев и ликвидаторов нет иного оружия. Пуришкевич и г. Цедербаум – два рыцаря ОДИНАКОВОГО оружия.

Ликвидаторы повторили ВСЕ грязные намёки и тёмные слухи о Лжемалиновском, конечно прячась, как все подлые трусы, за спину других газет и крича о «расследовании».

Разумеется, сознательные рабочие только смеются над пуришкевичами ликвидаторства, над этой грязной кампанией Цедербаума и Гурвича, которые хотят «колебнуть» РСДР-фракцию, не имея оружия, кроме сплетен, и которые только хвастают о «расследовании». Пожалуйста, «РАССЛЕДУЙТЕ», гг. пуришкевичи ликвидаторства!!

Буржуазное харьковское «Утро» ИЗВИНИЛОСЬ, когда узнало, что слухи о Лжемалиновском идут от пуришкевичей. Это честно. Это – люди. А ликвидаторы не люди, а слизь и мерзость.

Лжемалиновский сделал глупость, совершил преступление. Он осуждён за это. Он совершил политическое самоубийство и добавил сам: «только ли политическое?» Все сплетни о деньгах ложь и клеветы. Все деньги до копейки целы. Самоубийство налицо. Что же тут «расследовать»?

Только подлые цедербаумы могут играть и плясать, лить помои и намекать. У НИХ НЕТ ИНОГО ОРУЖИЯ.

Мы все, правдисты, друзья и сторонники РСДРФ, измучились и переволновались: нелегко присутствовать, вблизи или издали, при самоубийстве изнервничавшегося человека, дошедшего до преступного нарушения партийной дисциплины. Самоубийцы всегда прячутся, мечутся. Прятался и метался Роман Вацлович Лжемалиновский… А враги черносотенцы и негодяи грязные писаки ликвидаторы пользовались неслыханной и утончённой подлостью, этими днями мучений, когда прятался и метался сломленный борец, осуждённый своими друзьями и кончивший свою политическую карьеру.

Я не знаю, может ли быть отвратительнее картина, чем эта поганая, подлая травля самоубийцы гадинами цедербаумами и гурвичами, вонючими насекомыми ликвидаторства!

Но это неизбежно, товарищи-правдисты, поймите это, ибо у ликвидаторов НЕТ иного оружия. Всякое насекомое борется тем оружием, какое у него есть. <…>

Пусть гадины бросают в Лжемалиновского камнем. Для нас дело закончено. Лжемалиновский похоронен, как политик, и нескоро воскреснет, если воскреснет.

Вперёд! Сплотимся вокруг РСДРФ, поддержим её и будем продолжать свою работу. Люди гибнут, класс растёт, мужает, идёт вперёд, учится, сплачивается – и против врагов и против презренных клеветников цедербаумов и гурвичей.

(Ранее 7 июня)

***

812

Я сейчас очень занят и обеспокоен всё той же историей с Лжемалиновским. Он здесь, и на него, в столь плохом настроении и беспомощного, очень трудно смотреть. А ликвидаторы продолжают свою позорную кампанию клеветы и шантажа. Связываюсь с Розенфельдом по телеграфу – но мелкие недоразумения с ним по-прежнему остаются. Вообще он очень добрый и достойный человек, но иногда, как в эту кризисную ситуацию, временами проявляет нерешительность. <…>

Если возможно, не сердись на меня. Я причинил тебе много боли, я это знаю… Преданный тебе В.У.

(Письмо Арманд, 7 июня)

813

«Слухи!» Отчего же ликвидаторы не печатают точно, кто, где, когда? Пусть ОНИ печатают. Пусть они начинают! Главная и основная ошибка наша была бы, если бы мы позволили шантажистам НАС выспрашивать!! нет, пусть ОНИ рассказывают всё. Мы их ни одному слову не верим и не желаем отвечать клеветникам. <…>

Мы знали о слухах, ходивших, например, между 2-мя (а может быть и больше) венцами, из коих один наш молодой и неопытный литератор[82], давший себя надуть шантажистам, а другой – редактор или участник бронштейнианской «Борьбы» Шер, если не ликвидатор сегодня, то ликвидатор вчерашний, политически связанный с Цедербаумом и Гурвичем. О слухах оповещён был наш выдающийся представитель, вернее, член теперешней РСДРФ, и руководящее учреждение, рассмотрев их в неполном составе, разумеется, нашло перед собой такой вздор, такую нелепость, такую явную цедербаумовскую и гурвичевскую сплетню, что, конечно, отвергло их и осудило бесповоротно, признав ниже своего достоинства считаться с пуришкевичевскими приёмами, спрятанных за Шером или около Шера врагов рабочего класса или ликвидаторов.

Вот тут-то и гвоздь! Если ликвидаторы считали слухи серьёзными, почему ОНИ не сообщили в СВОИ учреждения? в ОБЩУЮ фракцию? Бурцеву? и т. д.? Да именно потому, что они только шантажисты.

Или «слухи» по поводу обыска в квартире Лжемалиновского в Москве во время или после «Нашего пути» – слухи (оттуда же), что это-де «товарищеский обыск»! Опять та же явная нелепость, тот же шантаж, то же молчание ликвидаторов перед ИХНИМИ учреждениями. <…>

Пусть ликвидаторы САМИ начинают говорить о слухах и говорят до конца: ОНИ будут убиты этими сплетнями. Пусть ОНИ назначают «расследование» или ищут ВЕРЯЩИХ им компаньонов следствия, народников, Бурцева, кого угодно, – мы должны твёрдо стоять на том, что Цедербаум и Гурвич клеветники, коим мы ни единому слову не верим, требуя БЕЗУСЛОВНО КОРОННОГО (в России или в западноевропейской стране) суда ПОСЛЕ ТОГО, как Цедербаум и Гурвич пожелают выступить открыто и с подписями.

На этом надо стоять абсолютно и, повторяю, если бы фраза из нашей давнишней телеграммы (Цедербаум, Гурвич клеветники, боящиеся обвинять открыто) была напечатана тогда же, неделю назад, клеветники были бы прижаты и не вывернулись бы. Опустив печатание этой фразы, вы дали один шанс вывернуться клеветникам.

Допустим, что клеветники примут теперь такую тактику: заявят, что они удовлетворены заявлением руководящего учреждения (в вчерашней телеграмме) и прекращают всё!!

Это значило бы, что они прекращают СЛЕДСТВИЕ об ИХ шантаже!! Хуже всего, что тут была с вашей стороны ЗАЩИТА, а должно было быть ОБВИНЕНИЕ ИХ!! В этом гвоздь.

(Письмо в редакцию газеты «Трудовая правда», 8 июня)

814

Всякий порядочный, элементарно честный журналист должен знать и знает это: либо я буду анонимно и втёмную намекать, – тогда меня ВПРАВЕ все назвать шантажистом, грязным клеветником (как и называли ликвидаторов ВСЕ профессиональные союзы Петербурга и Москвы). Либо я должен иметь мужество выступить открыто и не бояться суда (как Яблоновский не боялся суда с Чеберячкой[83]) – тогда я обвиняю честно, как честный журналист.

Понятно ли отсюда, какая громадная ошибка сделана неисполнением нашего первого совета, ненапечатанием, что ЦЕДЕРБАУМ и ГУРВИЧ – клеветники, боящиеся обвинять открыто?

Мы не верим ни единому слову ликвидаторов и не разговариваем с ними, не отвечаем им. Если они хотят, пусть обвиняют нас ЗА своей подписью, так, чтобы можно было к суду привлечь. Только так. <…>

Мы знаем ликвидаторов, ГОДАМИ знаем Цедербаума и Гурвича! <…> Мы разобрали «дело» Лжемалиновского и убеждены в лживости слухов. Но с ликвидаторами мы говорить не будем, а заставив Цедербаума и Гурвича ЛИБО обвинять публично, открыто, за подписью, чтобы можно было привлечь к суду (тогда клеветник в ТЮРЬМУ пойдёт: Цедербаум ведь и на осуждение Каутского наплевал! Мы с Цедербаумом не идём на третейский и социалистический суды, а ТОЛЬКО на КОРОННЫЙ суд или в России или в свободной стране). <…> Иного выхода нет. Кто не хочет этого, будет вечно купаться в грязи, не вылезая из неё.

P. S. Напечатайте это, то есть наберите и набор прочтите 10−20−30−50 лицам, а в газету не пускайте.

(Письмо в редакцию газеты «Трудовая правда», ранее 13 июня)

815

До чего довели подлецы ликвидаторы Лжемалиновского: сегодня он получил письмо от жены. Младший сын, пишет она про 5−6-летнего мальчика, – скрывая от меня, сказал старшему, что про отца ходят дурные слухи!!

Да, предела нет мерзости, на которую идёт буржуазная интеллигенция из ненависти к рабочему движению! <…>

В делегации в Вене будет Комаровский с женой. Константинович и Сковно тоже хотят. Чудесно! Поддержи в этом плане! Хороший человек, тоже зря оклеветанный.

Вандервельде поместил интервью в «Юманите», что-де наши разногласия «ребячество» (!!), но дал данные о тираже газет.

Крепко, очень крепко, очень и очень крепко жму руку.

(Письмо Арманд, позднее 21 июня)

816

Плеханов способен дать брызги, но «течения» здесь нет и не будет.

(«Об авантюризме», 22 июня)

817

Товарищи пишут сегодня мне, что я мало пишу «положительных» статей в газету. Верно. Вчера ещё я мог писать, а сегодня, убедившись из № 13 «Трудовой правды», что друзья влезли-таки в архиглупый «суд» с анонимом «Ц.», я писать не в состоянии.

Судиться, не третейским ли судом с субъектами – участниками вроде соколовых и крестинских? – с анонимами из ликвидаторской газеты г. г. Гурвича и Цедербаума, это такая сверхъестественная глупость, такое удовольствие для буржуазии (в лице ликвидаторов), такое ОТРЕЧЕНИЕ от организованных рабочих России, которые давно и сразу <…> обвинили ликвидаторов ПЕЧАТНО и публично «клеветниками» и ПРИЗВАЛИ рабочий класс с ПРЕЗРЕНИЕМ ПРОЙТИ МИМО клеветников, – что руки опускаются.

Представители организованного пролетариата, не имеющие мужества исполнить призыв рабочих и пройти мимо клеветников, идущие в суды с АНОНИМАМИ из-за архинелепой, вздорной, глупейшей полемической выходки, – есть от чего в отчаяние прийти!! <…>

Если вы пойдёте в третейский суд, вас должны публично осмеять все РАЗУМНЫЕ социал-демократы, ибо вы великолепно выручаете ликвидаторов, снисходя до суда с анонимом от Гурвича и Цедербаума из-за глупенькой клеветы. Из-за чего суд? Наклеветал на РСДРФ, что она «покрывает»?

Что значит «покрывать»? Ведь это и есть разоблачение, то есть желание разоблачить, ИЗ-ЗА ЧЕГО ушёл Лжемалиновский!! А Лжемалиновский за то и осуждён нами и ВАМИ, что не ОБЪЯСНИЛ сего. Только за необъяснённость, ни за что больше осуждён Лжемалиновский. Ибо в уходе НЕТ проступка. Проступок и преступление, за которое он исключён, только в необъяснённости. «Руководящее учреждение» ЗАКОНЧИЛО это дело, ПРИЗНАВ необъяснённость и ПОКАРАВ за неё.

А вы позволяете мерзавцам, гадинам, вонючкам, мимо которых с презрением прошёл рабочий класс (см. напечатанную в «Трудовой правде» резолюцию представителей 11 профсоюзов Москвы), КОПАТЬСЯ в этом! И кто судьи? С вашей стороны дурачки. Соколовы и крестинские, тайно способные жать руку Цедербауму?! А «третьи»? Буржуа, ВСЕГДА сочувствующие цедербаумам!!

Я слагаю с себя ВСЯКУЮ ответственность.

Я писал сотни раз и исписывал тетради, доказывая (у меня опыт двадцати лет, а вы всё равно ничего тут не испытали) нелепость «судов» с гадинами. Мне отвечал редактор «Трудовой правды» – «не бойтесь насчёт судов; учены». А теперь вы всё же лезете в «суд»!

Неумно ругать Лжемалиновского – лежачего не бьют сознательные рабочие. Лжемалиновский ОСУЖДЁН. Осуждённого бить… догадайтесь, как это называется? Лжемалиновский осуждён за НЕОБЪЯСНЕНИЕ дела им, а какова была личная подкладка самоубийства, вы ведь не знаете? Разумно ли поступает человек, ругающий ОСУЖДЁННОГО худшими словами, не зная тех мотивов, которые не пожелал открыть осуждённый?? Где тут разум и логика?? Вы раздражены тем, что дезертир вам больше всего (и всем нам) напортил? Я это понимаю. Но ведь ЗА ЭТО он (только за это) и осуждён! Чего же ещё бить лежачего! К чему доставлять удовольствие гадинам и вонючкам-сплетникам, которые ТОЛЬКО И ХОТЯТ ещё ПОКОПАТЬСЯ, ещё побередить рану!!

Надо бить ликвидаторов, печатая ежедневно 3−5 строчек «грязные клеветники Цедербаум и Гурвич публично заклеймены рабочими союзами. Берегитесь клеветников! Они будут разоблачены!» А что «суды» с буржуйчиками в роли судей вас запутают и запачкают и оторвут от дела и работы к склоке, я ВАМ РУЧАЮСЬ.»

(Письмо в редакцию газеты «Трудовая правда», позднее 25 июня)

818

Долг ЧЕСТНОГО человека, если он что позитивное узнал, сообщить нам (или вам для передачи нам) для передачи «руководящему учреждению, расследующему слухи».

(То же)

819

Прочёл ещё в «Дне» склоку Алексинской. Её мужа побили за клевету. Не вздумайте тут ещё «судиться», ради Христа!! Тактика: либо молчать абсолютно, либо две строчки петитом, что «Алексинский давно пошёл за Цедербаумом – «клеветником». И точка. И точка.

(То же)

820

На основании десятилетнего опыта, Цедербаум для нас то же, что Пуришкевич, человек без чести, заведомый клеветник. Никогда ни на какие суды с этим господином, кроме буржуазных судов, мы не идём. Мы не анархисты и буржуазной легальности не отрицаем. Мы её используем.

(Статья «К делу клеветников», ранее 27 июня)

О праве наций на самоопределение

821

Аграрную программу российских марксистов могут «сравнивать» с западноевропейскими только полные невежды (подобно князю Е. Трубецкому).

822

Создалось чрезвычайно своеобразное положение: со стороны венгров, а затем и чехов, тяготение как раз не к отделению от Австрии, а к сохранению целости Австрии именно в интересах национальной независимости, которая могла бы быть совсем раздавлена более хищническими и сильными соседями! Австрия сложилась, в силу этого своеобразного положения, в двухцентровое (дуалистическое) государство, а теперь превращается в трехцентровое (триалистическое: немцы, венгры, славяне).

Есть ли что-либо похожее в России? Есть ли у нас тяготение «инородцев» к соединению с великорусами под угрозой ХУДШЕГО национального гнета? Достаточно поставить этот вопрос, чтобы увидеть, до какой степени сравнение России с Австрией по вопросу о самоопределении наций бессмысленно, шаблонно и невежественно.

823

В классе русских помещиков очень много неевропейского, антиевропейского (азиатского, сказали бы мы, если бы это не звучало, как незаслуженное пренебрежение к японцам и китайцам).

824

Было бы весьма интересной исторической работой сопоставить позицию польского шляхтича-повстанца 1863 года – позицию всероссийского демократа-революционера Чернышевского, который тоже (подобно Марксу) умел оценить значение польского движения, и позицию выступавшего гораздо позже украинского мещанина Драгоманова, который выражал точку зрения крестьянина, настолько ещё дикого, сонного, приросшего и своей куче навоза, что из-за законной ненависти к польскому пану он не мог понять значения борьбы этих панов для всероссийской демократии. (Ср. «Историческая Польша и великорусская демократия» Драгоманова.) Драгоманов вполне заслужил восторженные поцелуи, которыми впоследствии награждал его ставший уже национал-либералом г. П. Б. Струве.

825

Услужливый Бронштейн опаснее врага! <…> Никогда ещё, ни по одному серьёзному вопросу марксизма Бронштейн не имел прочных мнений, всегда «пролезая в щель» тех или иных разногласий и перебегая от одной стороны к другой. <…> Не правда ли, как великолепен этот «мальчик без штанов», издевающийся над партийной программой? А почему он издевается? Только потому, что он круглый невежда, который ничему не учился, не почитал даже по истории партии, а просто попал в ликвидаторскую среду, где «принято» ходить нагишом в вопросе о партии и партийности.

826

У Помяловского бурсак хвастает тем, как он «наплевал в кадушку с капустой». Гг. бундисты пошли вперёд. Они выпускают Гершев, чтобы сии джентльмены публично плевали в собственную кадушку.

827

Второй «мальчик без штанов», г. Рыбалка, распространяет среди украинской мелкой буржуазии клевету про русских марксистов, будто они стоят за «государственную целость» России.

828

Бывают люди, которым «хочется возразить», а что, как, почему, зачем, это им не дано.

(июнь)

***

Приёмы борьбы буржуазной интеллигенции против рабочих

829

Говорят, история любит иронию, любит шутить шутки с людьми. Шёл в комнату – попал в другую. В истории это бывает постоянно с людьми, группами, направлениями, которые не поняли, не сознали своей настоящей сущности, то есть того, К КАКИМ КЛАССАМ они В ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТИ (а не в своём воображении) тяготеют. Искреннее ли это непонимание или лицемерное, это – вопрос, который может интересовать биографа той или иной личности, но для политика вопрос этот во всяком случае второстепенный.

830

Сомнения невозможны: г. Гиммер – пустейший болтун, каких много в салонах нашего либерального «общества», не имеющего понятия о марксизме и охотно «ликвидирующего» какие-то там социалистические группировки на марксизм и народничество.

831

Но как велика разница между настоящим европейцем Вандервельдом, который не придаёт значения азиатской «вере на слово» или «оценке на глаз», а собирает ФАКТЫ, – и русскими, корчащими из себя «европейцев», ликвидаторскими и либерально-буржуазными пустомелями!

832

Сознательные рабочие с грустью должны будут признать, что у Плеханова снова разыгралась его, десять лет назад начавшаяся, политическая болезнь шатаний и колебаний, – и пройдут мимо.

833

Что сделала «Наша Рабочая Газета»? Она распространяла анонимные (безымянные) слухи и тёмные намёки насчет будто бы провокации Р. Лжемалиновского. Ни одного имени обвинителя не было названо. Ни одного точного факта не было приведено. Ни единой, определённо формулированной, подкреплённой указаниями хотя бы на клички, провалы места, даты, – улики, ни единой такой улики не было указано. Одни тёмные слухи, одно раздувание «необъяснённости» ухода из Думы. Но именно за необъяснённость ухода, за тайное бегство и осудили жестоко Лжемалиновского организованные рабочие, члены рабочей партии. Организованные марксисты-рабочие собрали тотчас все свои, всяческие, местные, профессиональные, думское, всероссийское, руководящие учреждения и прямо, открыто, во всеуслышание заявили пролетариату и всему миру: Малиновский не объяснил нам своего ухода и не предупредил о нём. Эта необъяснённость, это неслыханное самовольство делает его шаг шагом дезертира, а мы ведём серьезную, тяжёлую, ответственную классовую войну. Мы дезертира судили, беспощадно осуждаем и осудили его. И точка. Дело кончено.

«Один – ничто. Класс – всё. Стойко защищайте занятые вами позиции. Мы с вами» (телеграмма сорока человек торговых служащих Москвы Российской социал-демократической рабочей фракции. См. «Пути Правды» от 14 мая 1914 г.).

Дело кончено. Организованные рабочие ОРГАНИЗОВАННО довели дело до конца и сомкнули ряды для дальнейшей работы. Вперёд за работу!

Но интеллигентские кружки относятся иначе. «Необъяснённость» вызывает у них не ОРГАНИЗОВАННОЕ отношение к делу (НИ ЕДИНОЕ руководящее учреждение ликвидаторов или их друзей не выступило с открытой, прямой, ПОЛНОЙ ОЦЕНКОЙ ДЕЛА ПО СУЩЕСТВУ!!!), – а СПЛЕТНИЧЕСКИЙ интерес. А-а, «необъяснённость»? – кумушки интеллигентского общества заинтригованы.

Фактов у сплетников нет никаких. Кумушки кружка Цедербаума НЕСПОСОБНЫ К ОРГАНИЗОВАННОМУ действию: созвать ту или иную коллегию, собрать сведения, имеющие политический интерес или значение, проверить, проанализировать, обдумать вместе, вынести формальное, ответственное, дающее указание пролетариату, решение. Кумушки на это неспособны.

Зато болтать и сплетничать, ходить к Цедербауму (или к подобным ему грязным клеветникам) или от Цедербаума и подогревать тёмные слухи, ловить и передавать дальше намеки, – о, интеллигентские кумушки такие мастера на это! Кто видел хоть раз в жизни эту среду сплетничающих интеллигентских кумушек, тот наверное (если он сам не кумушка) сохранит на всю жизнь отвращение к этим мерзостным существам. Каждому своё. У каждого общественного слоя свои «манеры жизни», свои привычки, свои склонности. У каждого насекомого свое оружие борьбы: есть насекомые, борющиеся выделением вонючей жидкости. <…>

Организованные рабочие-марксисты сразу по первым же статьям «Нашей Рабочей Газеты» узнали этих кумушек и сразу оценили их совершенно правильно: «грязная клевета», «с презрением пройти мимо». Ни тени доверия к «слухам» Цедербаума и Гурвича, твёрдое решение не обращать на них внимания, не придавать им значения. <…> ВСЕХ ликвидаторов вообще мы не имеем оснований обвинять и клеймить публично за грязную клевету, но именно Цедербаум и Гурвич в течение 10-ти лет, начиная с их попытки сорвать волю второго (1903 года) съезда партии, доказали многократно свою «манеру» бороться инсинуациями и грязной клеветой. <…> Совсем неопытных или совсем не умеющих думать людей клеветники пытались сбить с толку «благовидным» требованием «неофициального» суда; мы-де ничего вполне определённого не знаем, мы никого не обвиняем, слухи «недостаточны» для обвинения, они достаточны лишь для «расследования»! Но именно тут-то как раз и заключается весь, юридически выражаясь, «состав» грязной клеветы, что люди пускают в печать тёмные, анонимные слухи, не будучи в состоянии привести ни единого ручательства ни от единого честного гражданина, ни от единого солидного, ответственного демократического учреждения ЗА СЕРЬЁЗНОСТЬ этих слухов!

В этом же весь гвоздь дела. Цедербаум и Гурвич – давно известные, многократно разоблачённые клеветники. Десятки раз говорилось об этом в зарубежной печати. <…> И после этого Цедербаум и Гурвич хотят, чтобы по ИХ почину, по ИХ клеветническому выступлению, мы согласились производить расследование С УЧАСТИЕМ тех группок, которые покрывают Цедербаума и Гурвича!!! Это – верх наглости со стороны клеветников и верх нелепости. Ни единому словечку Цедербаума и Гурвича мы НЕ ВЕРИМ. Ни на какие «расследования» тёмных слухов С УЧАСТИЕМ ликвидаторов и помогающих им группок МЫ НЕ ПОЙДЁМ. Ибо это значило бы ПОКРЫТЬ преступление Цедербаума и Гурвича, а мы раскроем его до конца перед рабочим классом.

Когда Цедербаум и Гурвич плюс их прикрыватели, бундовцы, Чхеидзе и Ко, «августовцы» и т. п., прямо или косвенно призывают нас к совместному с ними «расследованию», мы им отвечаем: Цедербауму и Гурвичу мы не верим. Честными гражданами мы их не считаем. С ними считаться мы будем, как с низкими клеветниками, только так, а не иначе. Пусть прикрыватели Цедербаума и Гурвича или слабонервные интеллигенты, верящие «слухам» этих господ, охают и ахают при мысли о буржуазном суде. Нас этим не запугаешь. Против шантажистов мы ВСЕГДА И БЕЗУСЛОВНО за буржуазную легальность буржуазного суда. Когда человек говорит: дайте 100 руб., иначе я разоблачу, что вы обманываете жену и живете с NN, – это уголовный шантаж. Мы за буржуазный суд в этом случае.

(июнь)

***

834

По поводу «взбучки», которую задали Алексинскому, я парижанам ничего не писал и не хочу писать. Но… просмотрели ли вы газетную вырезку, которую я вам послал? Крыленко был неправ: он помогал Алексинскому, который будет теперь играть роль «жертвы». Это ясно. Бойкот и общая резолюция. Это хорошо. Взбучка – плохо: теперь ВСЕ сторонние будут против Крыленко. И «нравы» в эмиграции могут стать совершенно хулиганскими, если драка станет общей… Резолюции, бойкот – это единственно подходящие меры.

(Письмо Арманд, ранее 6 июля)

835

Никогда, никогда я не писал, что я ценю только трёх женщин. Никогда!! Я писал, что самая моя безграничная дружба, абсолютное уважение посвящены только 2−3 женщинам. Это совсем другая, совсем-совсем другая вещь. Надеюсь, мы увидимся здесь после съезда и поговорим об этом. Пожалуйста, привези, когда приедешь (то есть привези с собой) все наши письма (посылать их заказным сюда неудобно: заказное письмо может быть весьма легко вскрыто друзьями). И так далее… Пожалуйста, привези все письма сама, и мы поговорим об этом.

(То же)

836

Я уверен, что ты из числа тех людей, кои развёртываются, крепнут, становятся сильнее и смелее, когда они одни на ответственном посту, – и посему упорно НЕ ВЕРЮ пессимистам, то есть говорящим, что ты… едва ли… Вздор и вздор! Не верю! Превосходно ты сладишь! Прекрасным языком твёрдо их всех расшибёшь, а Вандервельду не позволишь обрывать и кричать. (В случае чего протест формальный ко ВСЕМУ Исполнительному комитету и угроза уйти + письменный протест всей делегации).

Доклад тебе должны дать. Ты скажешь, что просишь его и ИМЕЕШЬ точные практические ПРЕДЛОЖЕНИЯ. Что может быть практичнее и деловитее? Мы свои – вы свои, там видно будет. Или примем общее или доложим, де, своим съездам, МЫ СЪЕЗДУ СВОЕЙ ПАРТИИ. (А на деле, ясно, мы РОВНО НИЧЕГО не примем.)

Гвоздь, по-моему, – доказать, что только мы партия (там блок-фикция или группки), только мы рабочая (там буржуазия, дающая деньги и одобряющая), только мы БОЛЬШИНСТВО, 4/5.

Это раз. А второе: объяснить ПОПУЛЯРНЕЕ (я бы это абсолютно не сумел без языка, а ты сумеешь), что ОК = фикция. Реальность, прикрываемая ею, ТОЛЬКО группа ликвидаторов-литераторов в Петербурге. <…>

Мы исключили в январе 1912 года группу ликвидаторов из партии. Результат? Создали ли они ЛУЧШУЮ партию?? НИКАКОЙ. У них полный распад августовского блока, – помощь буржуазии им – бегство рабочих от них. Либо принимайте наши условия, либо никакого сближения, не говоря уже об объединении. <…>

На профессиональные союзы и страховые кассы НАЛЕЧЬ посильнее: это архивлияет на европейцев. Мы не позволим ликвидаторам дезорганизовать наше прочное большинство в профсоюзах и страховых кассах!!

О, мне хотелось бы поцеловать тебя тысячу раз, приветствовать тебя и пожелать успехов: я вполне уверен, что ты одержишь победу. <…>

Если тебе удастся получить первый доклад на 1−2 часа, – это почти всё. Потом остаётся «отбрыкиваться», выуживать «ихние» контрпредложения (по всем 14-ти вопросам) и заявлять: несогласны, внесём на конгресс своей партии. (Ни одного ихнего предложения не примем.)

(Письмо Арманд, 16 июля)

837

Комиссия установила, что причины ухода Лжемалиновского из Думы были именно те, которые указаны в известных заявлениях РСДР фракции и руководящего учреждения. Эти причины: крайняя нервозность, душевная усталость, болезненное затмение. Кроме того, комиссия установила, что на безрассудный шаг Лжемалиновского оказало также влияние одно чисто личное обстоятельство, никакого отношения ни к политике вообще, ни к рабочему движению, в частности, не имеющее. Подробно оглашать это обстоятельство комиссия не считает ни возможным, ни нужным. Оно касается не одного Лжемалиновского. А главное, повторяем, оно не имеет ни малейшего касательства к политической жизни и рабочему движению. <…>

В конце зимы или начале весны 1911 г. четверо московских рабочих: Плетнёв, Бронников, Быков и Козлов, сидя в тюрьме, сообщили своему товарищу по заключению Николаю Ивановичу Бухарину для передачи в местное (т.е. московское) руководящее учреждение организованных марксистов, о своих подозрениях против Лжемалиновского. Подозрения эти по существу были разобраны <следственной комиссией>, которая не могла не признать их не выдерживающими самой слабой критики, абсолютно несерьёзными.

Только крайняя неопытность и молодость названных четырёх рабочих могла вызвать то, что они, хотя бы на минуту, придавали значение подобным подозрениям. Впрочем, Н. И. Бухарин положительно заявил в своих показаниях следственной комиссии, что сами эти четверо рабочих колебались, высказывая свои подозрения лишь в предположительной, отнюдь не категорической форме. Надо ещё принять во внимание, что в Москве в то время царила прямо-таки эпидемия слухов и подозрений о провокации. Эпидемия эта характеризуется, например, таким фактом, что москвичи-марксисты Мандельштам[84] и Калинин[85], встречаясь, сообщали друг другу о взаимных подозрениях в провокации! Другой марксист, Бубнов, ставил тогда УСЛОВИЕМ работы прекращение разговоров о провокации – настолько эти разговоры были несерьёзны.

Во всяком случае Н. И. Бухарин выполнил поручение, данное ему товарищами в тюрьме, и передал, по выходе из неё, о подозрениях бывшему председателю следственной комиссии по провокаторским делам при московском руководящем учреждении Шулятикову. Таким образом члены организации выполнили свой партийный долг, доведя о подозрениях до сведения ответственного должностного лица при данном коллективе. Если бы эти 4 рабочих исполнили свой партийный долг и в другом отношении, т. е. не «вели частных» разговоров (попросту: не сплетничали бы), то «тёмные слухи» против Лжемалиновского не могли бы возникнуть и распространиться. <…>

В Вологодской ссылке, куда отправились вышеназванные 4 рабочих, начинается уже распространение слухов, сплетни и клеветы против Лжемалиновского, причём выдающуюся роль в этом распространении играют интеллигенты-ликвидаторы Александр Иванович Виноградов и Василий Шер, оба москвичи, причём последний, наверное, знал 4-ых рабочих и пользовался в их глазах «идейным» авторитетом…

<Однако> Шер «колебался» сам и «колебался» до того, что после выборов Лжемалиновского в Государственную Думу писал ему восторженно-приветственное письмо, СРАВНИВАЛ ЕГО С БЕБЕЛЕМ, ждал от него исторических дел (всё при условии отказа от решительной борьбы против ликвидаторов; письмо В. Шера к Лжемалиновскому имеется в оригинале в материалах Следственной комиссии. С другой стороны, после образования РСД рабочей фракции, когда озлобление ликвидаторов против Лжемалиновского достигло апогея, тот же Шер высказывал Н. И. Бухарину, как «подозрение» против Лжемалиновского, такое убеждение, что разгром (вероятно, громилами) московской квартиры Лжемалиновского в конце ноября 1913 года был «товарищеским обыском» (т.е. обыском квартиры Лжемалиновского товарищами, подозревавшими Лжемалиновского в провокации и искавшими тому доказательств).

(Заключение следственной комиссии по делу Р. В. Лжемалиновского, июль)

838

За ГОСУДАРСТВЕННЫЙ язык стоять позорно. Это полицейщина. Но ПРОПОВЕДЫВАТЬ мелким нациям русский язык – тут нет ни тени полицейщины. Неужели Вы не понимаете разницы между полицейской палкой и проповедью свободного человека? Поразительно!

«Я преувеличиваю опасность великорусского национализма»!!! Вот курьёз-то! Не страдают ли 160 миллионов России от АРМЯНСКОГО или ПОЛЬСКОГО национализма? Не стыдно ли РОССИЙСКОМУ марксисту стоять на точке зрения армянского курятника? Великорусский национализм угнетает и направляет ПОЛИТИКУ правящих классов России или армянский, польский?? из «армянской» слепоты Вы становитесь Handlander’ом[86] Пуришкевичей и ИХ национализма!

(Письмо Шаумяну, июль)

839

Ты с делом достаточно хорошо знакома, говоришь хорошо, и я уверен, что теперь сможешь быть достаточно «нахальна». Пожалуйста, не истолкуй «в плохую сторону», если я даю тебе кое-какие частные советы для облегчения твоей тяжелой задачи. Плеханов любит «смущать» товарок, говоря им «вдруг» галантности (по-французски и т. п.). Надо быть готовым к этому для быстрого ответа – я восхищена, товарищ Плеханов, вы поистине старый волокита (или галантный кавалер) – или что-либо в этом роде, чтобы вежливо ОТБРИТЬ его. Ты должна знать, что все будут очень злиться (я очень рад!), увидев, что я отсутствую, и, вероятно, захотят отомстить тебе. Но я уверен, что ты покажешь свои «ноготки» наилучшим образом. Заранее восторгаюсь при мысли, как они нарвутся публично, встретив холодный, спокойный и немного презрительный отпор*. Плеханов любит «задавать вопросы», издеваясь над вопрошаемым. Мой совет: обрезать сразу – Вы-де вправе, как и всякий член конференции, задавать вопросы, но я отвечаю вовсе не Вам лично, а всей конференции, поэтому покорнейше прошу не перебивать меня, – чтобы превратить сразу «задавание вопросов» в НАПАДЕНИЕ на него. Ты должна всё время занимать наступательную позицию. Или так: я, мол, вместо ответа и для ответа (я ТАК предпочитаю), ВОЗЬМУ СЛОВО в очередь и Вы будете вполне удовлетворены. По моему опыту, это лучший прием с нахалами. Они трусы и сразу осядут, осекутся. Они не любят, когда мы цитируем резолюции. А это лучший ответ: я-де пришла сюда главным образом, чтобы передавать ОФОРМЛЕННЫЕ партийные решения нашей рабочей партии. Кто интересуется этими решениями, вот я расскажу одно из них. Особенно nota bene и просмотри заранее:

1) революцию январской 1912 конференции о конституировании конференции. Это по вопросу о ЗАКОННОСТИ январской конференции 1912 (Роза Люксембург, вероятно, поставит вопрос о законности, да и другие тоже). (Кстати: меня радует, что <…>* немцы будут плохо понимать или вовсе не понимать тебя – сядь ближе к Исполнительному комитету и говори ДЛЯ НИХ. Сама же ты имеешь ПОЛНОЕ право просить Гюисманса после каждой немецкой речи: перевод, пожалуйста!)

2) Резолюции 1912 и 1913 гг. о ГИБКИХ формах (для Каутского: сей дурак не умеет понять разницы между признанием ПОДПОЛЬЯ и поиском НОВЫХ форм ПРИКРЫТИЯ этого подполья и организации его).

(Письмо Арманд, июль)

840

Переход польской с.-д. оппозиции на Брюссельском совещании к ликвидаторам многим показался неожиданным и всех партийцев поразил крайне тяжело. Думали, что польская с.-д. оппозиция не менее близка к правдистам, чем латыши. И вдруг – латыши на посту против ликвидаторов, а польские с.-д. изменили!!

В чем дело? Дело в том, что у польских с.-д. два течения: одни хотят сместить Иогихиса и Розу Люксембург, чтобы самим продолжать политику Иогихиса. Это – политика беспринципной дипломатии и «игры» между беками и меками, между партией и её ликвидаторами. Сегодня голосовать за одних, завтра за других. Под видом «беспристрастия» изменять по очереди всем, выторговывая себе «выгоды и привилегии». Пункты федеративного характера в Стокгольмском (1906) договоре польских с.-д. с российскими с.-д. – удобное орудие для этой гаденькой политики, которую Иогихис с Розой Люксембург вели, как виртуозы.

(«Польская социал-демократическая оппозиция на распутье», июль)

841

Ты лучше провела дело, чем это мог бы сделать я. Помимо языка я бы ВЗОРВАЛСЯ, наверное. Не стерпел бы комедиантства и обозвал бы их подлецами. А ИМ ТОЛЬКО ТОГО И НАДО БЫЛО – на это они и провоцировали. У вас же и у тебя вышло спокойно и твёрдо.

(Письмо Арманд, 19 июля)

842

А Вандервельде и Каутский в роли распространителей сплетни, будто Ленин «прячется в Брюсселе»!! Каково! О, эти мерзкие сплетницы – у них ОДИН способ борьбы. Вы с Бритманом отлично отбрили Гюисманса. Так ему и надо. Пиши, очень ли устала, очень ли зла. Не сердишься ли на меня за то, что убедил ехать?

(То же)

843

Было бы очень хорошо, если бы ты завязала переписку с Каутским (он личность подлая, совершенно без характера, поддающийся влияниям, постоянно меняющий позицию согласно тайным побуждениям и настроенный против меня из-за «истории с деньгами»: особенно подло выступать в качестве «беспристрастного» или играть роль «беспристрастного», будучи пристрастным и обозлённым главным образом против меня после личной ссоры со мной из-за денег. Подло!) <…>

Ваше поведение на конференции было правильное, и вы оказали большую услугу партии. Бритман пишет мне, что ты была больна. Твой голос был очень слабый. Что у тебя за болезнь? Пожалуйста, пиши подробнее!! Иначе я не могу быть спокойным.

(Письмо Арманд, июль)

844

Это лето чрезвычайно неудачно: сначала «дело» Лжемалиновского, затем совещание в Брюсселе. А теперь, после событий в Петербурге, совершенно неизвестно будет ли возможным общий съезд нашей партии.

Здесь в высшей степени неприятные «истории» с глупой «полковой дамой» Розмирович. Она здесь со своим военным[87] и двумя её новыми друзьями: Крыленкой и М.Савельевым. Оба они друзья «полковой дамы». Оба ненавидят Лжемалиновского и повторяют: «жена»… «убеждена», что он агент-провокатор!!

Мы, в качестве комитета по расследованию, потеряли ужасно много времени по выслушиванию «свидетельств» «полковой дамы». Глупые разговоры, истерика, – ничего серьёзного. Она обвиняет нас в пристрастности (по отношению к Лжемалиновскому)!! Очная ставка её с Лжемалиновским. Она посрамлена – смешала личные, интимные дела с политикой. Лжемалиновский рассказал о её интимных беседах. Теперь приходит вся «троица» (её муж-военный и оба друга) и хотят чуть ли не дуэли с Лжемалиновским и т. д. и т. д. О, какое убожество! Эти глупые истерические существа, я так зол, так зол! Терять время на никчёмные глупые истории!!

(Письмо Арманд, 25 июля)

7. Шанс

(08.1914 – 03.1917)

От автора

Немцы надеялись, что деятельность Интернационала сорвёт русскую мобилизацию и блокирует вступление в войну Франции. Однако их французский агент Жан Жорес был убит, а общественное мнение России заняло проправительственную (точнее пробританскую) позицию. На стороне Германии открыто выступила только малочисленная ленинская фракция. Ленин был, по решению австрийцев, пропущен из Кракова в Швейцарию, где немедленно занялся антироссийской пропагандой. Формально положение Ленина было весьма тяжёлым, однако он прекрасно понимал, что Англия не менее Германии заинтересована в поражении России. Идеально было бы использовать Россию на самом трудном этапе военных действий, затем бросить её в объятия заведомо проигравшей Германии и, наконец, добить и Германию, и Россию при помощи нового союзника – США. В этих планах Ленин как двойной англо-германский агент приобретал необыкновенное значение.

Находясь в Швейцарии, Ленин вместе с другими эмигрантами (Чернов, Цедербаум и др.) участвовал в провокационных прогерманских конференциях, организованных в Циммервальде и Кинтале.

1914 год

(№№ отрывков: 845−868)

845

Когда французские буржуа ссылаются на защиту родины и прочее, они лгут, ибо на деле они защищают более отсталые в отношении капиталистической техники и более медленно развивающиеся страны, нанимая на свои миллиарды черносотенные банды русского царизма для наступательной войны, т. е. грабежа австрийских и немецких земель.

(«Задачи революционной социал-демократии в европейской войне», сентябрь)

846

С точки зрения рабочего класса и трудящихся масс всех народов России наименьшим злом было бы поражение царской монархии и её войск, угнетающих Польшу, Украину и целый ряд народов России и разжигающих национальную вражду для усиления гнета великорусов над другими национальностями и для укрепления реакционного и варварского правительства царской монархии.

(То же)

847

Лозунгами социал-демократии в настоящее время должны быть:

во-1-х, всесторонняя, распространяющаяся и на войско и на театр военных действий, пропаганда социалистической революции и необходимости направить оружие не против своих братьев, наёмных рабов других стран, а против реакционных и буржуазных правительств и партий всех стран. Безусловная необходимость организации для такой пропаганды на всех языках нелегальных ячеек и групп в войске всех наций. Беспощадная борьба с шовинизмом и «патриотизмом» мещан и буржуа всех без исключения стран. <…>

во-2-х, пропаганда, как одного из ближайших лозунгов, республики немецкой, польской, русской и т. д., наряду с превращением всех отдельных государств Европы в республиканские Соединённые Штаты Европы.

в-3-х, в особенности борьба с царской монархией и великорусским, панславистским, шовинизмом и проповедь революции в России, а равно освобождения и самоопределения угнетённых Россией народов, с ближайшими лозунгами демократической республики, конфискации помещичьих земель и 8-часового рабочего дня.

(То же)

848

В России шовинизм прячется за фразы о «прекрасной Франции» – и о несчастной Бельгии (а Украина? и т. д.) или за «народную» ненависть к немцам (и к «кайзеризму»). Поэтому наша безусловная обязанность – борьба с этими софизмами. А чтобы борьба шла по точной и ясной линии, нужен обобщающий её лозунг. Этот лозунг: для нас, РУССКИХ, с точки зрения интересов трудящихся масс и рабочего класса РОССИИ, не может подлежать ни малейшему, абсолютно никакому сомнению, что НАИМЕНЬШИМ злом было бы теперь и тотчас – ПОРАЖЕНИЕ царизма в данной войне. Ибо царизм во сто раз хуже кайзеризма. <…> Ошибочно было бы и призывать к ИНДИВИДУАЛЬНЫМ актам стрельбы в офицеров еtc. и допускать аргументы вроде того, что-де не хотим помогать кайзеризму. Первое – уклон к анархизму, второе – к оппортунизму. Мы же должны готовить массовое (или по крайней мере коллективное) выступление в войске не одной только нации, и ВСЮ пропагандистски-агитационную работу вести в этом направлении. Направление работы (упорной, систематической, долгой может быть) в духе превращения национальной войны в гражданскую – вот вся суть. Момент этого превращения – вопрос иной, сейчас ещё неясный. Надо дать назреть этому моменту и «заставлять его назревать» систематически. <…>

Лозунг мира, по-моему, неправилен в данный момент. Это – обывательский, поповский лозунг. Пролетарский лозунг должен быть: гражданская война.

(Письмо Шляпникову, 17 октября)

849

По жестокой иронии судьбы Лжемалиновскому – поляку по происхождению – пришлось пасть[88] в рядах войск Николая Романова, боровшихся за захват Галиции. Он, так ненавидевший российский деспотизм и с такой любовью относившийся к польским рабочим и крестьянской бедноте, он должен был пойти под командой царских генералов на несчастную Галицию.

Трудно говорить о заслугах Лжемалиновского перед русским рабочим движением после того громадного урона, который он нанес с.-д. делу своим внезапным сложением думских полномочий в мае этого года. Но одно мы обязаны выполнить в особенности после его смерти. Это – уберечь его память от злостной клеветы, очистить его имя и его честь от позорящих наветов.

Да, Лжемалиновский совершил в мае 1914 г. непростительный грех перед рабочим движением. И за это наша партия беспощадно осудила его самой тяжелой карой – поставила его вне рядов. Но – Роман Лжемалиновский не опозорил «гражданский сан», он был честный человек, и обвинения против него в политической нечестности были грязным вымыслом.

И Лжемалиновский был не только честный человек, он был талантливый работник пролетарского дела. Тысячи человеческих слабостей были не чужды ему. Но он был отмечен искрой таланта. <…>

Легко представить себе душевное состояние Лжемалиновского после того, как он понял, каким непоправимым шагом было его сложение депутатских полномочий. У него бывали минуты глубочайшего уныния, когда он совершенно переставал верить в себя и готов был наложить на себя руки. Но бывали и минуты другие, когда в нем просыпался прежний Лжемалиновский, когда он говорил: я еще найду в себе силы послужить рабочему делу и 10−20 летней работой заглажу свой грех перед партией… И, глядя на этого выдающегося, талантливого работника, так хотелось, чтобы случилось именно последнее.

Кровавая война неожиданно решила и этот вопрос…

Сейчас не время подробно останавливаться на так называемом «деле» Лжемалиновского. Мы уполномочены только заявить следующее. Комиссия, назначенная ЦК РСДРП, после тщательного расследования и опроса ряда свидетелей единогласно пришла к безусловному и непоколебимому убеждению в том, что Р. В. Лжемалиновский был политически честным человеком и что легенда о провокации была создана сознательными клеветниками. Некоторых из клеветников комиссия установила поименно. И в свое время они будут пригвождены в печати. Газеты утверждают, что перед тем, как пойти в огонь, где Лжемалиновский и пал, покойный послал кому-то из близких письмо, в котором заявляет, что прощает клеветников. Это было ЕГО дело. Но партия одинаково ОБЯЗАНА как защитить честь умершего бывшего своего члена, так и разоблачить приемы, глубоко позорящие тех, кто прибегает к ним в политической борьбе.

(Некролог «Роман Вацлавович Лжемалиновский», 18−20 октября)

850

Если бы Китаю пришлось вести наступательную войну, мы могли бы ему только сочувствовать, потому что объективно это была бы прогрессивная война. Точно так же в 1848 г. Маркс мог проповедовать наступательную войну против России.

(Реферат на тему «Пролетариат и война», 27 октября)

851

Пролетариат не может любить того, чего у него нет. У пролетариата нет отечества.

(То же)

852

Каутского ненавижу и презираю сейчас хуже всех: поганенькое, дрянненькое и самодовольное лицемерие. Ничего-де не случилось, принципы-де не нарушены, все были вправе защищать отечество. Интернационализм – изволите видеть – в том и состоит, чтобы рабочие всех стран стреляли друг в друга «во имя защиты отечества».

(Письмо Шляпникову, 27 октября)

853

Бедный Горький! Как жаль, что он осрамился, подписав поганую бумажонку российских либералишек. К ним же скатился и Гольденберг и Плеханов и т. д. (Маслов и Гуревич в том числе). Достаньте непременно и перечитайте (или попросите Вам перевести) «Путь к власти» Каутского – что он писал там о революции наших дней!! А теперь, как он сподличал, отрекаясь от всего этого! Наше дело теперь – беспощадная война с шовинизмом, прикрываемым (болтовней о защите «отечества» и т. п.), особенно с «социалистическим шовинизмом» Плеханова, Геда, Каутского (самый подлый из всех, лицемер!) и Ко. Отстаивая революцию (буржуазную в России и социалистическую на Западе), мы её проповедуем и на войне. Лозунг наш – гражданская война. Всё это чистейшие софизмы, будто сей лозунг неподходящий и т. д. и т. п. Мы не можем её «сделать», но мы её проповедуем и в этом направлении работаем. В каждой стране – в первую голову борьба с шовинизмом ДАННОЙ страны, возбуждение ненависти к СВОЕМУ правительству, призывы (повторные, настойчивые, многократные, неустанные) к солидарности рабочих воюющих стран, к СОВМЕСТНОЙ их гражданской войне против буржуазии.

(Письмо Шляпникову, 31 октября)

854

П.Маслов и Э. Гуревич защищают царизм под предлогом защиты отечества (Германия, видите ли, грозит «силой меча» навязать «нам» торговые договоры, тогда как царизм, должно быть, не силой меча, кнута и виселицы душил и душит экономическую, политическую и национальную жизнь 9/10 населения России!)

(«Положение и задачи социалистического интернационала», 1 ноября)

855

Нужда прямо душила Маркса и его семью; не будь постоянной самоотверженной финансовой поддержки Энгельса, Маркс не только не мог бы покончить «Капитала», но и неминуемо погиб бы под гнётом нищеты.

(«Карл Маркс», ноябрь)

856

Мы не должны давать смешивать нас с мелкими буржуа, сентиментальными либералами etc. Эпоха ШТЫКА наступила. Это факт, значит, И ТАКИМ ОРУЖИЕМ надо бороться.

(Письмо Шляпникову, 14 ноября)

857

Боюсь, что теперь нельзя уже сомневаться в факте ареста! Ужасная вещь. Правительство решило, видимо, метить РСДР Фракции и не остановится ни перед чем. Надо ждать самого худшего: фальсификации документов, подлогов, подбрасыванья «улик», лжесвидетельства, суда с закрытыми дверями и т. д. и т. д. Думаю, что без подобных приёмов правительство и не добилось бы осуждения.

(Письмо Шляпникову, 28 ноября)

858

Наша цитата <о возможности социального взрыва во время мировой войны> взята из журнала мещанских христианских демократов, издаваемого компанией добрых попиков в Цюрихе. Вот до какого позора мы дошли: верующие в Бога филистеры договариваются до того, что недурно бы обратить оружие против «втравливающих в войну», а «авторитетные» социал-демократы, как Каутский, «научно» защищают подлейший шовинизм или, как Плеханов, объявляют проповедь гражданской войны против буржуазии вредной «утопией»!!

Да, если подобные «социал-демократы» желают быть в большинстве и составлять официальный «Интернационал» (= союз для интернационального оправдания национального шовинизма), то не лучше ли отказаться от запачканного и униженного ими названия «социал-демократов» и вернуться к старому марксистскому названию коммунистов? Каутский грозил сделать это, когда бернштейнианцы-оппортунисты подходили как будто к официальному завоеванию немецкой партии. То, что в его устах было пустой угрозой, станет, пожалуй, ДЕЛОМ для других.

(«Один немецкий голос о войне», 5 декабря)

859

С болью в сердце прочёт каждый сознательный рабочий подпись Горького, наряду с подписью П. Струве, под шовинистски-поповским протестом против немецкого варварства.

Однажды в разговоре по поводу коленопреклонения Шаляпина Горький сказал: «его нельзя судить очень уж строго: у нас, художников, другая психология». Другими словами: художник часто действует под влиянием настроения, которое у него достигает такой силы, что подавляет всякие другие соображения. Пусть так. Пусть Шаляпина нельзя судить строго. Он художник, и только. Он чужой делу пролетариата: сегодня – друг рабочих, завтра – черносотенец… смотря по настроению. Но Горького рабочие привыкли считать своим. <…> И сознательные рабочие, которые понимают всю фальшь и пошлость этого лицемерного протеста против «варваров-немцев», не смогут не упрекнуть автора «Песни о Соколе».

(«Автору „Песни о соколе“», 5 декабря)

860

Либеральные и радикальные министры Англии, бездна «передовых» публицистов Франции (оказавшихся вполне согласными с публицистами реакции), тьма казённых, кадетских и прогрессивных (вплоть до некоторых народнических и «марксистских») писак России – все на тысячи ладов воспевают свободу и независимость «родины», величие принципа национальной самостоятельности. Нельзя разобрать, где здесь кончается продажный хвалитель палача Николая Романова или истязателей негров и обитателей Индии, где начинается дюжинный мещанин, по тупоумию или по бесхарактерности плывущий «по течению».

(«О национальной гордости великороссов», 12 декабря)

861

Мы полны чувства национальной гордости, ибо великорусская нация ТОЖЕ создала революционный класс, ТОЖЕ доказала, что она способна дать человечеству великие образцы борьбы за свободу и за социализм, а не только великие погромы, ряды виселиц, застенки, великие голодовки и великое раболепство перед попами, царями, помещиками и капиталистами.

Мы полны чувства национальной гордости, и именно поэтому мы ОСОБЕННО ненавидим СВОЁ рабское прошлое (когда помещики дворяне вели на войну мужиков, чтобы душить свободу Венгрии, Польши, Персии, Китая) и своё рабское настоящее, когда те же помещики, споспешествуемые капиталистами, ведут нас на войну, чтобы душить Польшу и Украину, чтобы давить демократическое движение в Персии и в Китае, чтобы усилить позорящую наше великорусское национальное достоинство шайку Романовых, Бобринских, Пуришкевичей. Никто не повинен в том, если он родился рабом; но раб, который не только чуждается стремлений к своей свободе, но оправдывает и прикрашивает свое рабство (например, называет удушение Польши, Украины и т. д. «защитой отечества» великороссов), такой раб есть вызывающий законное чувство негодования, презрения и омерзения холуй и хам. <…>

Нельзя в ХХ веке, в Европе (хотя бы и дальневосточной Европе), «защищать отечество» иначе, как борясь всеми революционными средствами против монархии, помещиков и капиталистов СВОЕГО отечества, т. е. ХУДШИХ врагов нашей родины; – нельзя великороссам «защищать отечество» иначе, как желая поражения во всякой войне царизму, как наименьшего зла для 9/10 населения Великороссии, ибо царизм не только угнетает эти 9/10 населения экономически и политически, но и деморализирует, унижает, обесчещивает, проституирует его, приучая к угнетению чужих народов, приучая прикрывать свой позор лицемерными, якобы патриотическими фразами.

(То же)

Конспект «Науки логики» Гегеля

862

Чушь об абсолюте. Я вообще стараюсь читать Гегеля материалистически: Гегель есть поставленный на голову материализм (по Энгельсу) – т. е. я выкидываю большей частью боженьку, абсолют, чистую идею etc.

863

Почему Fursichsein[89] есть Eins[90], мне неясно. Здесь Гегель сугубо тёмен, по-моему.

864

Далее, переход количества в качество в абстрактно-теоретическом изложении до того тёмен, что ничего не поймёшь. Вернуться!!

865

Подробнейшее рассмотрение дифференциального и интегрального исчисления, с цитатами – Ньютон, Лагранж, Карно, Эйлер, Лейбниц etc. etc., – показывающими, как интересно было Гегелю это «исчезновение» бесконечно малых, это «среднее между бытием и небытием». Без изучения высшей математики всё сие непонятно.

866

Тут вообще тьма тёмного. Но мысль живая есть, видимо: понятие ЗАКОНА есть одна из ступеней познания человеком ЕДИНСТВА и СВЯЗИ, взаимозависимости и цельности мирового процесса. «Обламывание» и «вывёртывание» слов и понятий, которому здесь предаётся Гегель, есть борьба с абсолютированием понятия ЗАКОНА, с упрощением его, с фетишизированием его. NB для современной физики!!!

867

Кант принижает знание, чтобы очистить место вере: Гегель возвышает знание, уверяя, что знание есть знание Бога. Материалист возвышает знание материи, природы, отсылая Бога и защищающую его философскую сволочь в помойную яму.

868

К Гегелю надо вернуться для разбора шаг за шагом какой-либо ходячей логики и ТЕОРИИ ПОЗНАНИЯ кантианца и т. п. Два афоризма:

1. Плеханов критикует кантианство (и агностицизм вообще), более с вульгарно-материалистической, чем с диалектически-материалистической точки зрения, ПОСКОЛЬКУ он лишь a limine[91] ОТВЕРГАЕТ их рассуждения, а не ИСПРАВЛЯЕТ (как Гегель исправлял Канта) эти рассуждения, углубляя, обобщая, расширяя связь их, показывая СВЯЗЬ и ПЕРЕХОДЫ всех и всяких понятий.

2. Марксисты критиковали (в начале ХХ века) кантианцев и юмистов более по-фейербаховски (и по-бюхнеровски), чем по-гегелевски. <…>

Афоризм: Нельзя вполне понять «Капитала» Маркса и особенно его первой главы, не проштудировав и не поняв ВСЕЙ Логики Гегеля. Следовательно, никто из марксистов не понял Маркса ½ века спустя!!

(17 декабря)

1915 год

(№№ отрывков: 869−926)

869

Дорогой друг! Мы ещё и ещё раз (побеседовав, между прочим, вчера с Гриммом) решили отсоветовать Вам идти на совет нечестивых: пускай себе ликвидаторы идут на Копенгагенскую конференцию. А нам ЛУЧШЕ не ходить к ним вовсе. Даже швейцарцы не идут. По всей видимости, это интрига немцев. Я даже думаю, что тут есть интрига немецкого генерального штаба, которому хочется через других позондировать «мир»…

(Письмо Шляпникову, январь)

Конспект «Лекций по истории философии» Гегеля

870

Сократ назвал свой метод родовспоможением (от матери-де), (мать Сократа – акушерка) – помочь мысли родиться. Остроумно!

871

Умный идеализм ближе к умному материализму, чем глупый материализм. Диалектический материализм вместо умный; метафизический, неразвитый, мёртвый, грубый, неподвижный – вместо глупый. Разработать: Плеханов написал о философии (диалектике), вероятно, до 1000 страниц. Из них О большой Логике, ПО ПОВОДУ неё, ЕЁ мысли (т.е. СОБСТВЕННО диалектика как философская наука) nil[92]!!

872

Гегель серьёзно «верил», думал, что материализм, как философия невозможен, ибо философия есть наука о мышлении, об ОБЩЕМ, а общее есть мысль. Здесь он повторил ошибку того самого субъективного идеализма, который он всегда называл «дурным» идеализмом. Объективный (и ещё более абсолютный) идеализм зигзагом (и кувырком) подошёл ВПЛОТНУЮ к материализму, частью даже ПРЕВРАТИЛСЯ В НЕГО.

873

Отвратительно читать, как Гегель выхваливает Аристотеля за «истинно спекулятивные понятия» (о «душе» и многое другое), размазывая явно идеалистический (=мистический) вздор. <…> Попался идеалист! <…> Дальше идёт знаменитое сравнение души с воском, заставляющее Гегеля вертеться как чёрт перед заутреней и кричать о «недоразумении, часто порождаемом» этим <…> трусливая увёртка от материализма <…> ха-ха! боится!! <…> Подделка Аристотеля <…> КЛЕВЕТЫ на материализм!! <…> Несогласие со «здравым смыслом» есть гнилая причуда идеалиста.

874

«Невозможно иметь», – пишет Гегель, – более скудную теорию познания <чем у Эпикура>. Всё будет СКУДНО, если исказить и обокрасть. Душа-де, по Эпикуру, «известное» собрание атомов. «Это сказал тоже (!!!) Локк… Всё это – пустые слова» ((нет, это гениальные догадки и УКАЗАНИЯ пути НАУКЕ, а не поповщине)). По словам Гегеля Эпикур приписывает атомам «КРИВОЛИНЕЙНОЕ» «ДВИЖЕНИЕ», это-де «произвол и скука» у Эпикура – ((а «Бог» у идеалистов???)). А электроны? <…> вздор! ложь! клевета! <…> Гегель пишет: «У Эпикура нет… конечной цели мира, мудрости творца. Нет ничего, кроме происшествий, которые определяются случайным (??) внешним (??) столкновением атомов». Бога жалко!! сволочь идеалистическая!! <…> Эпикур о ДУШЕ: более ТОНКИЕ атомы, более БЫСТРОЕ ДВИЖЕНИЕ ИХ, СВЯЗЬ их с телом – очень наивно и хорошо! – а Гегель сердится, БРАНИТСЯ: «болтовня», «пустые слова», «отсутствие мыслей».

***

875

«Требование (женское) свободы любви» советую вовсе выкинуть. Это выходит действительно не пролетарское, а буржуазное требование. В самом деле, что Вы под ним понимаете? Что МОЖНО понимать под этим?

1. Свободу О Т материальных (финансовых) расчётов в деле любви?

2. Тоже О Т материальных забот?

3. от предрассудков религиозных?

4. от запрета папаши еtc.?

5. от предрассудков «общества»?

6. от узкой обстановки (крестьянской или мещанской или интеллигентски-буржуазной) среды?

7. от уз закона, суда и полиции?

8. от серьёзного в любви?

9. от деторождения?

10. свободу адюльтера? и т. д.

Я перечислил много (не все, конечно) оттенков. Вы понимаете, конечно, не №№ 8−10, а или №№ 1−7 или ВРОДЕ №№ 1−7. Но для №№ 1−7 надо выбрать иное обозначение, ибо свобода любви не выражает точно этой мысли. А публика, читатели брошюры НЕИЗБЕЖНО поймут под «свободой любви» вообще нечто вроде №№ 8−10, даже ВОПРЕКИ ВАШЕЙ ВОЛЕ. Именно потому, что в современном обществе классы, наиболее говорливые, шумливые и «вверхувидные», понимают под «свободой любви» №№ 8−10, именно поэтому сие есть не пролетарское, а буржуазное требование. Пролетариату важнее всего №№ 1−2, и затем №№ 1−7, а это собственно не «свобода любви». Дело не в том, что Вы СУБЪЕКТИВНО «хотите понимать» под этим. Дело в ОБЪЕКТИВНОЙ ЛОГИКЕ классовых отношений в делах любви.

(Письмо Арманд, 17 января)

876

Вы не согласны. Хорошо. Рассмотрим дело ещё раз. Чтобы неясное сделать ясным, я перечислил примерно десяток ВОЗМОЖНЫХ (и неизбежных в обстановке классовой розни) различных толкований, причём отметил, что толкования 1−7, по-моему, будут типичны или характерны для пролетарок, а 8−10 для буржуазок. Если это опровергать, то надо показать: (1) что эти толкования неверны (тогда заменить их другими или отметить неверные) или (2) неполны (тогда добавить недостающее) или (3) не так делятся на пролетарские и буржуазные. Ни того, ни другого, ни третьего Вы по делаете. Пунктов 1−7 Вы вовсе не касаетесь. Значит, признаете их (в общем) правильность? (То, что Вы пишете о проституции пролетарок и их зависимости: «невозможности сказать нет» вполне подходит под пп. 1−7. Несогласия у нас здесь нельзя усмотреть ни в чем.) Не оспариваете Вы и того, что это ПРОЛЕТАРСКОЕ толкование. Остаются пп. 8−10. Их Вы «немного не понимаете» и «возражаете»: «не понимаю, как МОЖНО (так и написано!) ОТОЖДЕСТВЛЯТЬ (???) свободу любви с» п.10… Выходит, что я «отождествляю», а Вы МЕНЯ разносить и разбивать собрались? Как это? что это? БУРЖУАЗКИ понимают под свободой любви пп. 8−10 – вот мой тезис. Опровергаете Вы его? Скажите, ЧТО БУРЖУАЗНЫЕ дамы понимают под свободой любви? Вы этого не говорите. Неужели литература и жизнь не ДОКАЗЫВАЮТ что буржуазки именно это понимают? Вполне доказывают! Вы молча признаете это. А раз так, дело тут в их классовом положении, и «опровергнуть» ИХ едва ли можно и едва ли не наивно. Надо ясно ОТДЕЛИТЬ от них, ПРОТИВОПОСТАВИТЬ им пролетарскую точку зрения. Надо учесть тот объективный факт, что иначе ОНИ выхватят соответствующие места из вашей брошюры, истолкуют из по-своему, сделают из вашей брошюры воду на свою мельницу, извратят ваши мысли перед рабочими, «СМУТЯТ» рабочих (посеяв в них опасение, не ЧУЖИЕ ли идеи ВЫ им несёте). А в их руках тьма газет и т. д. А Вы, совершенно забыв объективную и классовую точку зрения, переходите в «атаку» на МЕНЯ, будто я «отождествляю» свободу любви с пп. 8−10… Чудно, ей-ей, чудно…

«Даже мимолетная страсть и связь» «поэтичнее в чище», чем «поцелуи без любви (пошлых и пошленьких) супругов. Так Вы пишете. И так собираетесь писать в брошюре. Прекрасно. Логичное ли противопоставление? Поцелуи без любви у пошлых супругов ГРЯЗНЫ. Согласен. Им надо противопоставить… что… Казалось бы: поцелуи С ЛЮБОВЬЮ. А Вы противопоставляете «мимолетную» (почему мимолетную?) «страсть» (почему не любовь?) – выходит, по логике, будто поцелуи без любви (мимолетные) противопоставляются поцелуям без любви супружеским… Странно. Для популярной брошюры не лучше ли противопоставить мещански-интеллигентски-крестьянский (кажись, п. 6 или п. 5 у меня) пошлый и грязный брак без любви – пролетарскому гражданскому браку с любовью (с добавлением, ЕСЛИ УЖ НЕПРЕМЕННО ХОТИТЕ, что и мимолетная связь-страсть может быть грязная, может быть и чистая). У Вас вышло противопоставление не классовых ТИПОВ, а что-то вроде «казуса», который возможен, конечно. Но разве в казусах дело? Если брать тему: казус, индивидуальный случай грязных поцелуев в браке и чистых в мимолётной связи, – эту тему надо разработать в романе (ибо тут весь ГВОЗДЬ в ИНДИВИДУАЛЬНОЙ обстановке, в анализе ХАРАКТЕРОВ и психики ДАННЫХ типов). А в брошюре?

Вы очень хорошо поняли мою мысль насчет неподходящей цитаты из Кей, сказав, что-де «нелепо» выступать в роли «профессоров еs любовь». Именно. Ну, а в роли профессоров еs мимолетная и т. д.? Право же, мне вовсе не полемики хочется. Я бы охотно отбросил это своё письмо и отложил дело до беседы. Но мне хочется, чтобы брошюра была хороша, чтобы из неё никто НЕ МОГ вырывать неприятных для Вас фраз (иногда ОДНОЙ фразы довольно, чтобы была ложка дегтю…), НЕ МОГ Вас перетолковывать.

(Письмо Арманд, 24 января)

877

Софистически оплакивается судьба Бельгии при умолчании о Галиции.

(«Русские Зюдекумы», 1 февраля)

878

Желание победы царизму мотивируется интересами экономического развития России, причём даже не затрагиваются вопросы ни о национальностях России, ни о задержке её экономического развития царизмом, ни о сравнительно неизмеримо более быстром и успешном росте производительных сил в Германии.

(То же)

879

Г-н Липкин предсказывает и призывает «поражение Германии», уверяя, что «Европа (!!) восстала» против неё. Г-н А. Потресов разносит германских социал-демократов за «промах» «хуже любого преступления» и т. д., уверяя, что у германского милитаризма есть «специальные, сверхсметные грехи», что «не панславистские мечты известных русских кругов являлись угрозой европейскому миру» и т. д.. Разве это не значит подпевать Пуришкевичу и социал-шовинистам, когда в легальной печати разрисовывается «сверхсметная» вина Германии и необходимость поражения её? О том, что милитаризм России имеет во сто раз больше «сверхсметных» грехов, приходится молчать под гнётом царской цензуры. Неужели люди, не желающие быть шовинистами, не должны были при таком положении, по крайней мере, НЕ говорить о поражении Германии и сверхсметных грехах её?

(То же)

880

Всё, что случается в истории, случается необходимо. Это – азбука.

(То же)

881

Аксельрод говорит, что «упрекать бельгийских социалистов за оборону своей страны» есть «не марксизм, а цинизм». <…> Бельгийской «стране» в данной конкретной войне, если относиться отрицательно или издевательски или халатно (как относятся Аксельроды) к социалистическому перевороту, НЕЛЬЗЯ помочь иначе, как помогая царизму душить Украину. Это факт. Обходить его со стороны русского социалиста есть цинизм. Кричать о Бельгии и молчать о Галиции есть цинизм.

Что же было делать бельгийским социалистам? Если они не могли совершить социального переворота вместе с французами и т. д., им надо было подчиниться большинству нации в данный момент и идти на войну. Но, подчиняясь воле класса рабовладельцев, надо было на них свалить ответственность, не голосовать кредитов, послать Вандервельде не в министерские поездки к эксплуататорам, а в организаторы (вместе с революционными социал-демократами ВСЕХ стран) нелегальной революционной пропаганды «социалистического переворота» и гражданской войны; надо было и в армии вести эту работу (опыт показал, что возможно даже «братанье» рабочих-солдат в траншеях воюющих армий!). Болтать о диалектике и марксизме и не уметь соединить необходимое (если оно на время необходимо) подчинение большинству с революционной работой при всяких условиях есть издевательство над рабочими, насмешка над социализмом.

(То же)

882

Вы вполне правы, что теперь есть много «филов», а мало социалистов. Для нас и франкофилы и германофилы, одинаково = патриоты, буржуа или их лакеи, а не социалисты. Бундовцы, напр., большей частью германофилы и рады поражению России. Но чем же они лучше Плеханова? Оба – оппортунисты, социал-шовинисты, только разных цветов. И Аксельрод тоже. <…> Кстати. Говорят: Гурвич – НЕМЕЦКИЙ «социал-патриот», т. е. германофил, т. е. ЗА КАУТСКОГО. Правда ли это? Очень похоже на правду. Это курьёз, что в ОК раскол по линии БУРЖУАЗНОЙ: франкофилы (Плеханов + Алексинский + Маслов + «Наша Заря») и германофилы (Бунд + Аксельрод + Гурвич??)

(Письмо Шляпникову, 11 февраля)

883

Победа России влечёт за собой усиление мировой реакции, усиление реакции внутри страны и сопровождается полным порабощением народов в уже захваченных областях. В силу этого поражение России при всех условиях представляется наименьшим злом.

(«Конференция заграничных секций РСДРП», 4 марта)

884

Кадетская «Речь» холопски «благодарит» царский суд за то, что он «рассеял легенду» о том, что социал-демократические депутаты желали поражения царским войскам. Пользуясь тем, что социал-демократы в России связаны по рукам и ногам, кадеты делают вид, будто принимают всерьёз мнимый «конфликт» между партией и фракцией, уверяя, что подсудимые давали свои показания совсем не страха ради судейска. Какие невинные младенцы! Они будто бы не знают, что в первой стадии дела депутатам угрожали военным судом и смертной казнью.

Товарищам надо было отказаться от показаний по вопросу о нелегальной организации и, поняв всемирно-исторический момент, воспользоваться открытыми дверями суда для прямого изложения социал-демократических взглядов, враждебных не только царизму вообще, но и социал-шовинизму всех и всяческих оттенков.

(«Что доказал суд над РСДР-фракцией?», 29 марта)

885

Нередко здесь у Гегеля о боженьке, религии, нравственности вообще – архипошлый идеалистический вздор.

(Конспект «Лекций по философии истории» Гегеля)

886

Пошло-поповская идеалистическая болтовня о величии христианства (с цитатами из Евангелия!!) Мерзко, вонюче!

(То же)

887

Лассаль, так сказать, ВБИВАЕТ колотушкой в голову читателя ту гегелевскую мысль, что в абстрактных понятиях (и в их системе) НЕЛЬЗЯ иначе выразить принцип движения, как принципом тождества противоположностей. Движение и Werden[93], вообще говоря, могут быть без повторения, без возврата к исходному пункту, И ТОГДА такое движение не было бы «тождеством противоположностей». Но и астрономическое и механическое (на земле) движение и жизнь растений и животных и человека – всё это вбивало человечеству в головы не только идею движения, но именно движения с возвратами к исходным пунктам, т. е. диалектического движения.

(Конспект «Философии Гераклита Тёмного из Эфеса» Лассаля)

888

Автор небрежно важничая, фельетонно намечает философские вопросы, пошло. Книжечка ни то ни сё; для философской книги небрежно, фразисто, мелко, пошло; – для популярной претенциозно.

(О книге Ф. Даннемана «Как создавалась наша картина мира»)

889

Крах национальных отечеств? Туда им и дорога!!

(«Первое мая и война», апрель)

890

Можно ли хвалить и находить правильной позицию левых скандинавских социал-демократов, отрицающих вооружение народа? Я об этом спорил с Хёглундом в 1910 году и доказывал ему, что это не левизна, не революционность, а просто филистерство захолустных мещан. Забрались эти скандинавские мещане в своих маленьких государствах чуть не к северному полюсу и гордятся тем, что до них 3 года скачи, не доскачешь! Как можно допустить, чтобы революционный класс накануне социальной революции был ПРОТИВ вооружения народа? Это не борьба с милитаризмом, а трусливое стремление уйти в сторонку от великих вопросов капиталистического мира. Как можно «признавать» классовую борьбу, не понимая неизбежность её превращения в известные моменты в гражданскую войну?

(Письмо Коллонтай, май)

Крах II Интернационала

891

Налицо смутное пожелание забитыми и тёмными слоями добренького («демократического») мира.

892

Грубый шовинизм Плеханова стоит совершенно на той же самой теоретической позиции, как более тонкий, примирительно-слащавый шовинизм Каутского, когда сей последний освящает переход социалистов всех стран на сторону «своих» капиталистов следующим рассуждением:

«Все вправе и обязаны защищать свое отечество; истинный интернационализм состоит в признании этого права за социалистами всех наций, в том числе воюющих с моей нацией…»

Это бесподобное рассуждение есть такое безгранично-пошлое издевательство над социализмом, что лучшим ответом на него было бы заказать медаль с фигурами Вильгельма II и Николая II на одной стороне, Плеханова и Каутского на другой.

893

Каутский говорит об «уроках» войны в совершенно филистерском духе, представляя эти уроки в смысле какого-то морального ужаса перед бедствиями войны.

894

Каутский пишет: «Мы во всех отношениях заинтересованы в том, чтобы порождаемые капитализмом экономические противоречия изживались борьбой в таких формах, которые налагают на трудящиеся массы меньше всего страданий и жертв».

Подай, господи! Господи, помилуй! Что такое филистер? – спрашивал Лассаль – и отвечал известным изречением поэта: «филистер есть пустая кишка, полная страха и надежды, что Бог сжалится». Каутский довел марксизм до неслыханного проституирования и превратился в настоящего попа.

895

Диалектика Маркса, будучи последним словом научно-эволюционного метода, запрещает именно изолированное, то есть однобокое и уродливо-искажённое рассмотрение предмета.

896

В пылу лакейского усердия Каутский дописался до того, что даже у Гайндмана поцеловал ручку.

897

Гигантскую силу оппортунистам и шовинистам дал ИХ СОЮЗ с буржуазией, правительствами и генеральными штабами.

898

Сегодня нет налицо революционной ситуации, нет условий для брожения в массах, для повышения их активности, сегодня тебе дают в руки избирательный бюллетень – бери его, умей организоваться для того, чтобы бить им своих врагов, а не для того, чтобы проводить в парламент на тёплые местечки людей, цепляющихся за кресло из боязни тюрьмы. Завтра у тебя отняли избирательный бюллетень, тебе дали в руки ружьё и великолепную, по последнему слову машинной техники оборудованную скорострельную пушку, – бери эти орудия смерти и разрушения, не слушай сентиментальных нытиков, боящихся войны; на свете ещё слишком много осталось такого, что должно быть уничтожено огнём и железом для освобождения рабочего класса, и, если в массах нарастает злоба и отчаяние, если налицо революционная ситуация, готовься создать новые организации и ПУСТИТЬ В ХОД столь полезные орудия смерти и разрушения ПРОТИВ СВОЕГО правительства и СВОЕЙ буржуазии.

899

Каутский и Гаазе, вкупе с Бернштейном – Madchen f? r alle![94]

(июнь)

***

900

Моё мнение, что «поворот» Каутского + Бернштейн + Ко (+500+1000+??) есть поворот говна (=DRECK), которое почуяло, что массы дольше не потерпят, что «надо» повернуть налево, дабы продолжать НАДУВАТЬ массы. Это ясно. <…> Съедутся говняки, скажут, что они «против политики 4 августа», что они «за мир», «против аннексий» и… и… тем ПОМОГУТ буржуазии тушить зачатки революционного настроения. <…> <Следует> преподнести каутскианским говнякам НАШ проект резолюции (голландцы + мы + левые немцы + 0, и то не беда, а будет ПОТОМ не ноль, а всё!)

(Письмо Собельсону, июнь)

901

Невозможно соответствие и содействие друг другу революционных движений во ВСЕХ воюющих странах. Последнее соображение особенно важно для России, ибо это – самая отсталая страна, в которой социалистическая революция непосредственно невозможна. Именно поэтому русские социал-демократы должны были первыми выступить с «теорией и практикой» «лозунга» поражения.

(«О поражении своего правительства в империалистической войне», 27 июля)

902

Превращение империалистской войны в гражданскую не может быть «сделано», как нельзя «сделать» революции, – оно ВЫРАСТАЕТ из целого ряда многообразных явлений, сторон, чёрточек, свойств, последствий империалистской войны. И такое вырастание НЕВОЗМОЖНО без ряда военных неудач и поражений тех правительств, которым наносят удары ИХ собственные угнетённые классы.

(То же)

903

Классовая борьба невозможна без нанесения ударов по «своей» буржуазии и «своему» правительству, а нанесение во время войны удара своему правительству ЕСТЬ государственная измена (к сведению Гольдендаха!), ЕСТЬ содействие поражению своей страны.

(То же)

904

Ясно, что «разоружение», как лозунг тактики, есть оппортунизм. Захолустный притом, воняет маленьким государством, отстранённостью от борьбы, убожеством взгляда: «моя хата с краю»…

(Письмо Коллонтай, 26 июля)

905

Прилагаемое письмо Пятакова (верните) – нахальное, глупое кулачество. <…> «Моя мошна, я самодур». Ясно, что так работать нельзя. Пусть едут, ну их к чёрту. Издавать (если захотят) придется здесь, и нам ЛЕГЧЕ БУДЕТ подальше от кулачества. Здесь же решено ФОРМАЛЬНО: они дают ½ на транспорт и ЧЕРЕЗ неделю пишут нам о сроках взноса. НИ СЛОВА! – Это же издевательство! <…> Не лучше ли дать этим кулачествующим дурням проветриться? <…> Пятакову я не хочу и отвечать: невыносимо его глупое, купечески-нахальное письмо. Где же предел? Обещания, формальные решения – и «Я хозяин, я не заплачу»!! Нет, есть мера всему! Это уже лганье донельзя бесстыдное!

(Письмо Апфельбауму, июль)

906

Если бы завтра Марокко объявило войну Франции, Индия – Англии, Персия или Китай – России и т. п., это были бы «справедливые», «оборонительные» войны, НЕЗАВИСИМО от того, кто первый напал, и всякий социалист сочувствовал бы победе угнетаемых, зависимых, неполноправных государств против угнетательских, рабовладельческих, грабительских «великих» держав.

(«Социализм и война», август)

907

Нигде в мире нет такого угнетения большинства населения страны, как в России: великороссы составляют только 43% населения, т. е. менее половины, а все остальные бесправны, как инородцы. Из 170 миллионов населения России ОКОЛО 100 МИЛЛИОНОВ угнетены и бесправны. Царизм ведёт войну для захвата Галиции и окончательного придушения свободы украинцев, для захвата Армении, Константинополя и т. д.

(То же)

908

Возможны и Соединённые Штаты Европы, как ВРЕМЕННОЕ соглашение КАПИТАЛИСТОВ… о чём? Только о том, как бы сообща давить социализм в Европе, сообща охранять награбленные колонии ПРОТИВ Японии и Америки, которые крайне обижены при теперешнем разделе колоний и которые усилились за последние полвека неизмеримо быстрее, чем отсталая, монархическая, начавшая гнить от старости Европа. По сравнению с Соединенными Штатами Америки, Европа в целом означает экономический застой. На современной экономической основе, т. е. при капитализме, Соединённые Штаты Европы означали бы организацию реакции для задержки более быстрого развития Америки. Те времена, когда дело демократии и дело социализма было связано только с Европой, прошли безвозвратно.

Соединённые Штаты мира (а не Европы) являются той государственной формой объединения и свободы наций, которую мы связываем с социализмом, – пока полная победа коммунизма не приведёт к окончательному исчезновению всякого, в том числе и демократического, государства. Как самостоятельный лозунг, лозунг Соединённые Штаты мира был бы, однако, едва ли правилен, во-первых, потому, что он сливается с социализмом; во-вторых, потому, что он мог бы породить неправильное толкование о невозможности победы социализма в одной стране и об отношении такой страны к остальным.

Неравномерность экономического и политического развития есть безусловный закон капитализма. Отсюда следует, что возможна победа социализма первоначально в немногих или даже в одной, отдельно взятой, капиталистической стране. Победивший пролетариат этой страны, экспроприировав капиталистов и организовав у себя социалистическое производство, встал бы ПРОТИВ остального, капиталистического мира, привлекая к себе угнетённые классы других стран, поднимая в них восстание против капиталистов, выступая в случае необходимости даже с военной силой против эксплуататорских классов и их государств. Политической формой общества, в котором побеждает пролетариат, свергая буржуазию, будет демократическая республика, все более централизующая силы пролетариата данной нации или данных наций в борьбе против государств, ещё не перешедших к социализму. Невозможно уничтожение классов без диктатуры угнетённого класса, пролетариата. Невозможно свободное объединение наций в социализме без более или менее долгой, упорной борьбы социалистических республик с отсталыми государствами.

Вот в силу каких соображений, в результате многократных обсуждений вопроса на конференции заграничных секций РСДРП и после конференции, редакция ЦО пришла к выводу о неправильности лозунга Соединенных Штатов Европы.

(«О лозунге Соединённых Штатов Европы», 23 августа)

909

События в России вполне подтвердили нашу позицию, которую дурачки-социал-патриоты (от Алексинского до Чхеидзе) окрестили пораженчеством. Факты показали нашу правоту!! Военные неудачи помогают расшатывать царизм и облегчают союз революционных рабочих России и других стран. Говорят: что «вы» сделаете, если «вы», революционеры, победите царизм? Отвечаю: (1) наша победа разожжёт во 100 раз движение «левых» в Германии; (2) если бы «мы» победили царизм вполне, мы предложили бы мир всем воюющим на демократических условиях, а при отказе повели бы РЕВОЛЮЦИОННУЮ войну.

(Письмо Шляпникову, 23 августа)

910

Денег нет, денег нет!! ГЛАВНАЯ беда в этом!

(Письмо Коллонтай, сентябрь)

911

Недопустимо утверждать, что наш манифест подписан только людьми, находящимися в безопасности. Его подписали также латышские делегаты и Борхардт. Старым и избитым является также аргумент, с помощью которого утверждают, что не следует призывать массы к революционным действиям, если сам непосредственно не можешь в них участвовать.

(Речь на I международной социалистической конференции в Циммервальде, 7 сентября)

912

Империалистская война СВЯЗАЛА революционный кризис в России, кризис на почве буржуазно-демократической революции, с растущим кризисом пролетарской, социалистической революции на Западе. Эта связь настолько непосредственна, что никакое отдельное решение революционных задач в той или иной стране невозможно: буржуазно-демократическая революция в России теперь уже не только пролог, а неразрывная составная часть социалистической революции на Западе.

Довести до конца буржуазную революцию в России, чтобы разжечь пролетарскую революцию на Западе, – так ставилась задача пролетариата в 1905 году. В 1915 вторая половина этой задачи стала настолько насущной, что она на очередь становится одновременно с первой. Возникло новое политическое деление в России на почве новых, более высоких, более развитых, более переплетённых международных отношений. Это новое деление между революционерами – шовинистами, которые хотят революции для победы над Германией, и революционерами – пролетарскими интернационалистами, которые хотят революции в России ДЛЯ пролетарской революции на Западе и одновременно с ней. Это новое деление, по сути дела, есть деление между мелкой буржуазией, городской и деревенской, в России и социалистическим пролетариатом.

(«Поражение России и революционный кризис», сентябрь)

913

Мы ИСПОЛЬЗУЕМ и революционную работу шовинистов, от случая к случаю не откажемся от «совместных действий» (согласно резолюциям нашей партии 1907 г., Лондонский съезд, и 1913 г., наше совещание), но не далее. <…> ТЕХНИЧЕСКИЕ взаимные услуги, раз на них пойдут патриоты, будут, вероятно, возможны (как до 1905 с либералами), и мы от них не откажемся. Отношения должны быть прямые, ясные: вы хотите свергнуть царизм для победы над Германией, мы для интернациональной революции пролетариата.

(Письмо Шляпникову, 19 сентября)

914

Листовки – вещь ОЧЕНЬ ответственная и из всех видов литературы САМАЯ трудная.

(Письмо Шляпникову, сентябрь)

915

На вопрос, что бы сделала партия пролетариата, если бы революция поставила её у власти в теперешней войне, мы отвечаем: мы предложили бы мир ВСЕМ воюющим на условии освобождения колоний и ВСЕХ зависимых, угнетённых и неполноправных народов. Ни Германия, ни Англия с Францией не приняли бы, при теперешних правительствах их, этого условия. Тогда мы должны были бы подготовить и повести революционную войну, т. е. не только полностью провели бы самыми решительными мерами всю нашу программу-минимум, но и систематически стали бы поднимать на восстание все ныне угнетённые великороссами народы, все колонии и зависимые страны Азии (Индию, Китай, Персию и пр.), а также – и в первую голову – поднимали бы на восстание социалистический пролетариат Европы против его правительств и вопреки его социал-шовинистам. Не подлежит никакому сомнению, что победа пролетариата в России дала бы необыкновенно благоприятные условия для развития революции и в Азии и в Европе.

(«Несколько тезисов», октябрь)

916

Ни слова по существу. Ни звука о наших доводах. Зато «донос по начальству»: Ленин на реферате в Цюрихе называл-де Каутского шовинистом, филистером, изменником… Это же не литература, любезные Цедербаум и Аксельрод, а какая-то «письменность» полицейского участка. <…> Что это такое? литература? Но если «на Западе» нет таких сверхчудовищ, которые «самого» Каутского и Аксельрода считают шовинистами и оппортунистами и при мысли о которых любезный Аксельрод трепещет от злобы и изливает потоки изящной и благоуханной… «лирики», то как же мог Аксельрод двумя страницами раньше написать:

«Если принять во внимание растущее возмущение во всё более широких партийных кругах, особенно в Германии и Франции, против той политики „держаться до конца“, которую ведут наши ответственные партийные учреждения, то представляется отнюдь не невозможным, что практические тенденции ленинской пропаганды в состоянии проникнуть различными каналами и в ряды западной социал-демократии».

Значит, дело не в истинно русских сверхчудовищах, обижающих любезного Аксельрода!

(«Истинные интернационалисты: Каутский, Аксельрод, Цедербаум», октябрь)

917

Фразы Аксельрода о тысячелетних корнях национализма и т. п. имеют совершенно такое же политическое значение, как речи русских крепостников перед 1861 годом о тысячелетних корнях крепостного права.

(То же)

918

Большая просьба: узнайте (от Кикнадзе или Цхакая и т. п.) фамилию «Кобы» (Иосиф Дж???) мы забыли). Очень важно!!

(Письмо Карпинскому, ноябрь)

919

Дорогой друг! На днях получил случайно Ваш адрес и спешу черкнуть Вам несколько слов. Надеюсь, получите это письмо с не очень большим опозданием и ответите мне, как живете, целы ли и здоровы? Не надо ли чего? Можно ли Вам послать что-либо и в чем нуждаетесь? Читаете ли русские газеты и книги? Как посылать их?

Я живу с женой (теща умерла полгода назад) здесь в Берне уже второй год. Жена очень просит Вам кланяться, знакомые тоже. <…>

(Письмо Лжемалиновскому, 13 ноября)

920

Бронштейн повторяет свою «оригинальную» теорию 1905 года и не желает подумать о том, в силу каких причин жизнь шла целых десять лет мимо этой прекрасной теории.

Оригинальная теория Бронштейна берёт у большевиков призыв к решительной революционной борьбе пролетариата и к завоеванию им политической власти, а у меньшевиков – «отрицание» роли крестьянства. Крестьянство-де расслоилось, дифференцировалось; его возможная революционная роль все убывала; в России невозможна «национальная» революция: «мы живём в эпоху империализма», а «империализм противопоставляет не буржуазную нацию старому режиму, а пролетариат буржуазной нации».

Вот – забавный пример «игры в словечко»: империализм! Если В РОССИИ уже противостоит пролетариат «буржуазной нации», тогда, значит, Россия стоит прямо перед СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЙ революцией!! тогда неверен лозунг «конфискации ПОМЕЩИЧЬИХ земель» (повторяемый Бронштейном в 1915 г. вслед за январской конференцией 1912 г.), тогда надо говорить не о «революционном рабочем», а о «рабочем СОЦИАЛИСТИЧЕСКОМ» правительстве!! До каких пределов доходит путаница у Бронштейна, видно из его фразы, что решительностью пролетариат увлечет и «непролетарские (!) народные массы»!! Бронштейн не подумал, что если пролетариат увлечет непролетарские массы деревни на конфискацию помещичьих земель и свергнет монархию, то это и будет завершением «национальной буржуазной революции» в России, это и будет революционно-демократической диктатурой пролетариата и крестьянства! <…> И этим освобождением буржуазной России от царизма, от земель и власти помещиков пролетариат воспользуется немедленно не для помощи зажиточным крестьянам в их борьбе с сельским рабочим, а – для совершения социалистической революции в союзе с пролетариями Европы.

(«О двух линиях революции», 20 ноября)

921

Поток шовинизма так стремителен, бурен и силён, что повсюду ряд бесхарактерных или переживших себя левых социал-демократов увлечен им. Гельфанд, показавший себя авантюристом уже в русской революции, опустился теперь в издаваемом им журнальчике «Колокол» («Die Glocke») до… последней черты. Он защищает немецких оппортунистов с невероятно наглым и самодовольным видом. Он сжёг всё, чему поклонялся; он «забыл» о борьбе революционного и оппортунистического течений и об их истории в международной социал-демократии. С развязностью уверенного в одобрении буржуазии фельетониста хлопает он по плечу Маркса, «поправляя» его без тени добросовестной и внимательной критики. А какого-то там Энгельса он третирует прямо с презрением. Он защищает пацифистов и интернационалистов в Англии, националистов и ура-патриотов в Германии. Он ругает шовинистами и прихвостнями буржуазии социал-патриотов английских, величая немецких – революционными социал-демократами и лобызаясь с Ленчем, Генишем, Грунвальдом. Он лижет сапоги Гинденбургу, уверяя читателей, что «немецкий генеральный штаб выступил за революцию в России», и печатая хамские гимны этому «воплощению немецкой народной души», его «могучему революционному чувству». Он сулит Германии безболезненный переход к социализму через союз консерваторов с частью социалистов и через «хлебные карточки». Как мелкий трус, он снисходительно полуодобряет Циммервальдскую конференцию, делая вид, будто он не заметил в её манифесте мест, направленных против всех оттенков социал-шовинизма, от гельфандовского и плехановского до кольбовского и каутскианского.

В шести номерах его журнальчика нет ни единой честной мысли, ни одного серьёзного довода, ни одной искренней статьи. Сплошная клоака немецкого шовинизма, прикрытая разухабисто намалёванной вывеской: во имя будто бы интересов русской революции! Вполне естественно, что эту клоаку похваливают оппортунисты: Кольб и хемницкий «Народный Голос».

Господин Гельфанд имеет настолько медный лоб, что публично объявляет о своей «миссии» «служить идейным звеном между вооружённым немецким и революционным русским пролетариатом». Эту шутовскую фразу достаточно выставить на осмеяние перед русскими рабочими. Если «Призыв» гг. Плеханова, Фундаминского и Ко вполне заслужил одобрение шовинистов и Хвостова в России, то «Колокол» г-на Гельфанда – орган ренегатства и грязного лакейства в Германии.

Нельзя не отметить по этому поводу ещё одну полезную сторону теперешней войны. Она не только убивает «скорострельной пушкой» оппортунизм и анархизм, она великолепно разоблачает также авантюристов и перемётных сум социализма.

(«У последней черты», 20 ноября)

922

Не сошедшие с ума люди не лгут, если знают, что разоблачение лжи неизбежно тут же и тотчас же.

(«Прикрытие социал-шовинистской политики», 21 декабря)

923

«Рабочее Утро» наряжается, подкрашивается, румянится, прихорашивается, делает глазки, ни перед чем не останавливаясь!

(То же)

924

Очень рады были узнать, что у Вас есть там библиотека и возможность заниматься, читать лекции. Если будет возможность, недурно бы попытаться, буде это разрешено, устроить анкету среди пленных по вопросу об их политических взглядах и симпатиях в связи с их социальным положением.

(Письмо Р. В. Лжемалиновскому, 22 декабря)

925

Не подлежит сомнению, что развитие идёт В НАПРАВЛЕНИИ к одному-единственному тресту всемирному, поглощающему все без исключения предприятия и все без исключения государства. Но развитие идёт к этому при таких обстоятельствах, таким темпом, при таких противоречиях, конфликтах и потрясениях, – отнюдь не только экономических, но и политических, национальных и пр. и пр., – что непременно раньше, чем дело дойдёт до одного всемирного треста, до «ультраимпериалистского» всемирного объединения национальных финансовых капиталов, империализм неизбежно должен будет лопнуть, капитализм превратится в свою противоположность.

(Предисловие к брошюре Н. Бухарина, декабрь)

926

Земледелие отстаёт в своём развитии от промышленности – явление, свойственное ВСЕМ капиталистическим странам и составляющее одну из наиболее глубоких причин нарушения пропорциональности между разными отраслями народного хозяйства, кризисов и дороговизны.

(«Новые данные о законах развития капитализма в земледелии»)

1916 год

(№№ отрывков: 927−1006)

927

Победа России, Англии, Франции несёт удушение Армении.

(«Оппортунизм и крах II Интернационала», январь)

928

Автор – махровый дурак, как с торбой возящийся с дефинициями – преглупыми – всё вокруг словечка «субституция».

(О книге профессора д-ра Р. Лифмана «Общества участия и финансирования. Исследование современного капитализма и сущности ценных бумаг», Иена, 1909 г.)

929

Величайший мерзавец, пошляк, кантианец, за религию, шовинист, – собрал некоторые очень интересные факты об английском империализме и написал бойкую, не скучную книгу. Ездил по Англии, много собрал материала и наблюдений. Награбили, гг. англичане, дайте и нам пограбить, «освятив» грабёж Кантом, боженькой, патриотизмом, наукой – вот суть позиции сего «ученого»!! (Много и лишней болтовни.) <…> В общем научная ценность сей книги УКРАДЕНА у Гобсона. Плагиатор в плаще кантианца, религиозного мерзавца, империалиста, вот и всё.

(О книге Д-ра Г. фон Шульце-Геверница «Британский империализм и английская свободная торговля начала ХХ века», Лейпциг, 1906 г.)

930

Король Леопольд (Бельгия) деляга, финансист, аферист, купил Конго себе и «развил». Типик!

(О книге А. Вирта «Всемирная история современности», Лейпциг, 1913 г.)

931

Новая Зеландия – страна заскорузлых, тупых, эгоистичных мещан, которые из Англии вывезли себе «культуру» и лежат на ней как собака на сене.

(О книге А. Зигфрида «Новая Зеландия», Берлин, 1909 г.)

932

Ученическая вещь. Есть цитирование ЛИТЕРАТУРЫ. Описание (чересчур краткое) отчаянной нищеты феллахов, живут в глинобитных хижинах, без мебели, ВМЕСТЕ СО СКОТОМ, работают с утра до ночи. Забитость, темнота – как в России.

(О книге Ж. Ф. Нахаса «Экономическое и социальное положение египетского феллаха», Париж 1901)

933

Претензии на социологию и философию = глупейшая бляга неокантианского пошиба о народе, как личности, сравнения с лесом (повторено десятки раз), о божественности и т. п. вздор. <…> Японии недостаёт религиозной основы – вот идиот!

(О книге И. И. Рюдорфера «Основные черты современной мировой политики», Берлин, 1914 г.)

934

Сволочь, реакционер, тупица и негодяй, натаскавший из десятка книжонок клевет на «радикальных демократов» («гоминдан» с Сун Ятсеном во главе). Научное значение – ноль.

(О книге Б.Л. барона фон Маккэя «Китай, Срединная республика. Её проблемы и перспективы», Берлин, 1914 г.)

935

<Грумбах пишет, что тут у Ленина> «безумие становится методом»! «Марокко может защищаться <от германской агрессии>, а Франция нет!!» (Шут!)

(О книге С. Грумбаха «Ошибка Циммервальда-Кинталя»)

936

Между тем в действительности весь мир знает, что царизм уже в течение десятилетий угнетает в России более сотни миллионов людей других национальностей, что Россия уже в течение десятилетий ведёт разбойничью политику против Китая, Персии, Армении, Галиции.

(Речь на интернациональном митинге в Берне, 8 февраля)

937

Свобода отделения – лучшее и единственное ПОЛИТИЧЕСКОЕ средство против идиотской системы мелких государств и национальной обособленности, которая, к счастью человечества, неудержимо разрушается всем развитием капитализма.

(Заметка к тезисам «Социалистическая революция и право наций на самоопределение», февраль)

938

Конечно, демократия есть тоже форма государства, которая должна исчезнуть, когда исчезнет государство, но это будет лишь при переходе от окончательно победившего и упрочившегося социализма к полному коммунизму.

(«Социалистическая революция и право наций на самоопределение», февраль)

939

Чем ближе демократический строй государства к полной свободе отделения, тем реже и слабее будут на практике стремления к отделению, ибо выгоды крупных государств и с точки зрения экономического прогресса, и с точки зрения интересов массы несомненны, причем они всё возрастают с ростом капитализма. <…> Целью социализма является не только уничтожение раздробленности человечества на мелкие государства и всякой обособленности наций, не только сближение наций, но и слияние их. <…> Подобно тому, как человечество может прийти к уничтожению классов лишь через переходный период диктатуры угнетённого класса, подобно этому и к неизбежному слиянию наций человечество может прийти лишь через переходный период полного освобождения всех угнетенных наций, т. е. их свободы отделения.

(То же)

940

Насчет сговоров со Шляпниковым необходимо сговориться и нам. Надо сдать все неважное, все «чины» этой бабе (Евгении Бош), но ОТСТОЯТЬ ВАЖНОЕ.

Для этого предлагать Шляпникову, как цель торговли (или переговоров):

1) группу транспортную и пр. утвердить (исправив слегка наш устав) и назначив бабу председательшей или даже президентшей, генеральшей и проч.

2) еврейский сборник отдать ИМ (поторговавшись, нельзя ли ½ доходов в ЦК, ½ на транспорт и общий контроль ЦК), назначив бабу «генерал-редакторшей» его.

(Я не буду ни предисловия писать, ни редактировать).

((NB: надо ЮРИДИЧЕСКИ обеспечить АВТОРСКИЕ права)).

3) «Коммуниста» ни за что не сдавать. Для меня это ультимативно. Я не пойду в редакцию с бабой: это – порча работы.

Отдать «Коммунист» в ЦК – полумера, ибо вся склока останется.

«Коммунист» обязательно прекратить, чтобы очистить почву от склоки для работы. Нам нужен теперь бессклочный «Сборник Социал-Демократа» для статей (а) о самоопределении (они подумают и поступят, как сестра бабы[95]; пари?) <…>

Если оставить «Коммунист» (хоть ПОД ЦК), по всем этим 3-м вопросам будет СКЛОКА (письма в редакцию, жалобы, обиды etc.). Это вредно ДЛЯ ДЕЛА. Это мешает обучать ребят, а мы их ОБУЧИМ. <…>

Именно теперь (когда баба + Пятаков «увлечены» несчастными евреями), надо проделать операцию: отнять «Коммунист» и ЗАТКНУТЬ рот глупцам «еврейским сборником».

(Письмо Апфельбауму, 21 марта)

941

Евгения Бош собиралась всё в Россию; там она могла бы принести пользу; здесь ЕЙ НЕТ ДЕЛА, она его ВЫДУМЫВАТЬ будет. Знаете ли Вы это заграничное БЕДСТВИЕ: «выдумывание» дела для сидящих за границей? Ужасное бедствие.

(Письмо Шляпникову, март)

942

Еще одна просьба личная: очень просил бы Вас постараться не посылать Наде больше НИКАКИХ бумажек по делу Мохова[96], ибо ей это треплет нервы, а нервы плохи, базедова болезнь опять возвращается. Мне очень жаль, что не удалось убедить Вас бросить эту «историю», не впутывать КЗО, не плодить бумажек (официальных особенно…) и т. д. Но по крайней мере раз Вы все решили иначе, прошу Наде ничего не посылать больше ни об этом, ни по поводу этого. Это МЕЖДУ НАМИ. И по этому пункту не пишите мне НИЧЕГО (чтобы Надя не знала, что я Вам писал, а то она волноваться будет).

(Письмо Шкловскому, 18 апреля)

943

Вы пишете, что вопрос о деньгах «неприятный». Не всегда. Когда к деньгам относятся партийно, партии это приятно. Когда из денег делается ОРУДИЕ ПРОТИВ партии, это действительно «неприятно» и даже хуже, чем неприятно.

(Письмо Пятакову, Бош и Бухарину, апрель)

944

«Издатели»[97], никуда не годные как литераторы и как политики (ЧТО вынуждена была признать редакция ЦО), хотят СВЯЗАТЬ нас договором о РАВНОПРАВИИ, т. е. мы должны согласиться дать равноправие даме, ни одной строчки не написавшей, и «молодому человеку», всецело находящемуся под его влиянием. А они используют это равноправие для ИГРЫ на наших разногласиях с Собельсоном, с Бухариным и пр.!

(Письмо Апфельбауму, 21 мая)

945

Германские шовинисты, к числу которых относится и Гельфанд, издающий журнальчик под заглавием «Колокол», где пишут Ленч, Гениш, Грунвальд и вся эта братия «социалистических» лакеев немецкой империалистической буржуазии, очень много и охотно говорят, например, о независимости народов, угнетаемых Англией. О бесстыдном, насильственном, реакционном и т. п. хозяйничанье Англии в её колониях и социал-шовинисты Германии – т. е. социалисты на словах, шовинисты на деле – и вся буржуазная пресса Германии трубит теперь изо всех сил. Об освободительном движении в Индии немецкие газеты пишут теперь взасос, с злорадством, с восторгом и упоением.

Не трудно понять причины злорадства немецкой буржуазии: она надеется улучшить своё военное положение разжиганием недовольства и движения в Индии против Англии. Конечно, это надежды глупенькие, ибо воздействие на жизнь многомиллионного и весьма своеобразного народа со стороны, издали, на чужом языке, воздействие не систематическое, а случайное, только на время войны, – подобное воздействие не серьёзно, прямо-таки не серьёзно. Тут больше самоутешения со стороны германской империалистской буржуазии, больше желания надуть немецкий народ, отвести его глаза от внутреннего на внешнее, чем намерения воздействовать на Индию.

(«О германском и негерманском шовинизме», 31 мая)

946

Как Пленге находит «противоречия»: Маркс-де писал в «Рейнской газете»: «Тот же самый дух, который строит железные дороги руками промышленности, строит философские системы в мозгу философа». А затем эти средства производства эмансипируются от духа, который их создал, и со своей стороны суверенно определяют дух». – «Вумный.»

У Пленге: «Маркс – революционный еврей XIX столетия, который перекроил заимствованное одеяние нашей великой философии для своих целей». – Перл!! Архипошляк этот Пленге. 0 – цена научная его книжонки.

(О книге д-ра Иоганна Пленге «Маркс и Гегель», Тюбинген, 1911 г.)

947

<При империализме, как высшей стадии капитализма> масса населения живёт впроголодь, всё развитие земледелия безнадёжно отстаёт от развития промышленности, а в промышленности «тяжёлая индустрия» берёт дань со всех остальных её отраслей.

(«Империализм как высшая стадия капитализма», июнь)

948

Теоретическая игра в бирюльки вроде, например, следующего «научного» определения, до которого дописался профессор Лифман: «…торговля есть промысловая деятельность, направленная к собиранию благ, хранению их и предоставлению их в распоряжение»… Выходит, что торговля была у первобытного человека, который ещё не знал обмена, будет и в социалистическом обществе!

(То же)

949

Некий неприличный писатель, который считается основателем русского марксизма[98].

(То же)

950

Посылаю проект Пятакова и Евгении Бош. Видимо, каши с ними не сваришь. <…> Насчёт транспорта и прочего, надеюсь, Вы уже составите дополнение договора и вставите (они обязательно должны давать на транспорт, и это обязательно вставить; без этого ВЫ не можете работать, и я считал бы верхом подлости, если бы капиталисты, давая «свои» деньги, не дали главному организатору на жизнь. Это верх подлости! На это я не пойду!).

(Письмо Шляпникову, июнь)

951

Дорогие друзья! Напрасно Вы поднимаете «историю». Равич даже НАСИЛЬНО совала мне деньги в карман (я их оставил на столе, пока она ещё не вставала). Зачем отступать от истины, тов. Равич?? Это нехорошо. К насилию прибегали Вы, и всякий третейский суд – если Вы решили повести дело до третейского суда между нами – Вас осудит, ей-ей! Прошлый реферат я взял много денег, этот меньше, но все же взял СВЕРХ нормальных расходов на жизнь. Значит, платить могу и, раз начал, значит должен. Опять-таки всякий третейский суд Вас тут осудит. Очень прошу не поднимать склоки и судов, не упрямиться, раз Вы явно неправы. Деньги посылаю; за обед В РЕСТОРАНЕ и за библиотеку (ПОСЛЕ ОДНАЖДЫ заплаченного ОДНОГО месяца за все остальные) ещё не заплачено. Прилагаю 16 франков и надеюсь, что Вы не будете настаивать на своем, явно несправедливом и неправильном, желании.

(Письмо Карпинскому и Равич, июнь)

952

Насчёт «равноправия» это продолжение старой «игры». При чём тут партийность: мы будем давать «равноправие» людям, проявившим себя ОТРИЦАТЕЛЬНО!! С какой стати? Равноправие = право портить работу!

(Письмо Шляпникову, июнь)

Итоги дискуссии о самоопределении

953

Перестроив капитализм в социализм, пролетариат создаёт ВОЗМОЖНОСТЬ полного устранения национального гнета; эта возможность превратится в ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТЬ «только» – «только»! – при полном проведении демократии во всех областях, вплоть до определения границ государства сообразно «симпатиям» населения, вплоть до полной свободы отделения. На этой базе, в свою очередь, разовьётся ПРАКТИЧЕСКИ абсолютное устранение малейших национальных трений, малейшего национального недоверия, создастся ускоренное сближение и слияние наций, которое завершится ОТМИРАНИЕМ государства.

954

Именно свобода отделения, которую польские социал-демократы «ДАЮТ» колониям, и привлечёт к союзу с большими социалистическими государствами малые, но культурные и политически ТРЕБОВАТЕЛЬНЫЕ угнетённые нации Европы, ибо крупное государство при социализме будет значить: столько-то часов работы в день МЕНЬШЕ, на столько-то ЗАРАБОТКА в день больше.

955

Польский буржуа угнетает еврея.

956

О «путче», в научном смысле слова, говорить можно только тогда, когда попытка восстания ничего кроме кружка заговорщиков или нелепых маньяков не обнаружила, никаких симпатий в массах не вызвала. Ирландское национальное движение <…> выразилось в уличных битвах части городской мелкой буржуазии И ЧАСТИ РАБОЧИХ, после долговременной массовой агитации, демонстраций, запрещения газет и т. п. Кто называет ТАКОЕ восстание путчем, тот либо злейший реакционер, либо доктринёр, безнадёжно неспособный представить себе социальную революцию как живое явление. Ибо думать, что МЫСЛИМА социальная революция без восстаний маленьких наций в колониях и в Европе, без революционных взрывов части мелкой буржуазии СО ВСЕМИ ЕЁ ПРЕДРАССУДКАМИ, без движения несознательных пролетарских и полупролетарских масс против помещичьего, церковного, монархического, национального и т. п. гнёта, – думать так значит ОТРЕКАТЬСЯ ОТ СОЦИАЛЬНОЙ РЕВОЛЮЦИИ. Должно быть, выстроится в одном месте одно войско и скажет: «мы за социализм», а в другом другое и скажет: «мы за империализм» и это будет социальная революция! Только с подобной педантски-смешной точки зрения мыслимо было обругать ирландское восстание «путчем».

Кто ждет «чистой» социальной революции, тот НИКОГДА её не дождется. Тот революционер на словах, не понимающий действительной революции.

Русская революция 1905 г. была буржуазно-демократической. Она состояла из ряда битв ВСЕХ недовольных классов, групп, элементов населения. Из них были массы с самыми дикими предрассудками, с самыми неясными и фантастическими целями борьбы, были группки, бравшие японские деньги, были спекулянты и авантюристы и т. д. ОБЪЕКТИВНО, движение масс ломало царизм и расчищало дорогу для демократии, поэтому сознательные рабочие руководили им. <…>

Диалектика истории такова, что мелкие нации, бессильные, как САМОСТОЯТЕЛЬНЫЙ фактор в борьбе с империализмом, играют роль как один из ферментов, одна из бацилл, помогающих выступлению на сцену НАСТОЯЩЕЙ силы против империализма, именно: социалистического пролетариата.

Генеральные штабы в теперешней войне тщательно стараются использовать всяческое национальное и революционное движение в лагере их противников, немцы – ирландское восстание, французы – чешское движение и т. п. И с своей точки зрения они поступают вполне правильно. Нельзя серьёзно относиться к серьёзной войне, не используя малейшей слабости противника, не ловя всякого шанса, тем более, что нельзя знать наперед, в какой именно момент и с какой именно силой «взорвет» здесь или там тот или иной склад пороха. Мы были бы очень плохими революционерами, если бы в великой освободительной войне пролетариата за социализм не сумели использовать ВСЯКОГО народного движения против ОТДЕЛЬНЫХ бедствий империализма в интересах обострения и расширения кризиса. Если бы мы стали, с одной стороны, заявлять и повторять на тысячи ладов, что мы «против» всякого национального гнета, а с другой стороны, называть «путчем» геройское восстание наиболее подвижной и интеллигентной части некоторых классов угнетённой нации против угнетателей, – мы низвели бы себя до уровня столь же тупого, как каутскианцы.

957

Россия И ВО ВРЕМЯ МИРА побила всемирный рекорд угнетения наций на основе империализма.

(июль)

***

958

Что касается до имени автора, то я предпочёл бы обычный свой псевдоним, конечно. Если неудобно, предлагаю новый: Н. Ленивцын.

(Письмо Покровскому, 2 июля)

959

Я писал раз Лжемалиновскому <…> Ответа не было: ясно, не пропускает цензура!

(Письмо Арманд, 7 июля)

960

Подозрения на Рябовского и на Черномазова БЫЛИ. (Черномазов, говорили Розенфельд и Лжемалиновский, почти сознался в неблаговидном полицейском деле.)

(Письмо Апфельбауму, 24 июля)

961

ЧТО, давненько не было отчёта о деньгах? Или уже такая масса привалила, что не сосчитать?

(Письмо Шкловскому, 5 августа)

962

Я вне себя от объявления войны Румынией!! Караул!!

(Письмо Апфельбауму, август)

963

Печальная судьба России, что у нас иные люди как раз за непродуманное в самой новой новинке и хватаются.

(«О рождающемся направлении „империалистического экономизма“», сентябрь)

964

Я не придаю значения желанию держаться за слово «большевизм», ибо я знаю ТАКИХ «старых большевиков», что упаси боже.

(То же)

965

Социализм ведёт к отмиранию ВСЯКОГО государства, следовательно, и всякой демократии, но социализм не осуществим иначе как через диктатуру пролетариата, которая соединяет насилие против буржуазии, т. е. меньшинства населения, с ПОЛНЫМ развитием демократии, т. е. действительно равноправного и действительно всеобщего участия ВСЕЙ массы населения во всех ГОСУДАРСТВЕННЫХ делах и во всех сложных вопросах ликвидации капитализма.

(Ответ Ю. Пятакову, сентябрь)

966

Победивший в одной стране социализм отнюдь не исключает разом вообще все войны. Наоборот, он их предполагает. Развитие капитализма совершается в высшей степени неравномерно в различных странах. Иначе и не может быть при товарном производстве. Отсюда непреложный вывод: социализм не может победить одновременно ВО ВСЕХ странах. Он победит первоначально в одной или нескольких странах, а остальные в течение некоторого времени останутся буржуазными или добуржуазными. Это должно вызвать не только трения, но и прямое стремление буржуазии других стран к разгрому победоносного пролетариата социалистического государства. В этих случаях война с нашей стороны была бы законной и справедливой. Это была бы война за социализм, за освобождение других народов от буржуазии. <…> Только после того как мы низвергнем, окончательно победим и экспроприируем буржуазию во всем мире, а не только в одной стране, войны станут невозможными. И с научной точки зрения будет совершенно неправильно и совершенно нереволюционно, если мы будем обходить или затушёвывать как раз наиболее важное: подавление сопротивления буржуазии, – наиболее трудное, наиболее требующее борьбы при ПЕРЕХОДЕ к социализму. «Социальные» попы и оппортунисты всегда готовы мечтать о будущем мирном социализме, но они как раз тем и отличаются от революционных социал-демократов, что не хотят думать и помышлять об ожесточённой классовой борьбе и классовых ВОЙНАХ для осуществления этого прекрасного будущего.

(«Военная программа пролетарской революции», сентябрь)

967

Если теперешняя война вызывает у реакционных христианских социалистов, у плаксивых мелких буржуа ТОЛЬКО ужас и запуганность, только отвращение ко всякому употреблению оружия, к крови, смерти и пр., то мы должны сказать: капиталистическое общество было и всегда является УЖАСОМ БЕЗ КОНЦА. И если теперь этому обществу настоящая реакционнейшая из всех войн подготовляет КОНЕЦ С УЖАСОМ, то мы не имеем никаких оснований приходить в отчаяние. А не чем иным, как проявлением именно отчаяния, является, по своему объективному значению, «требование» разоружения – вернее сказать: мечтание о разоружении – в такое время, когда на глазах у всех силами самой буржуазии подготовляется единственно законная и революционная война, именно: гражданская война против империалистской буржуазии.

Кто скажет, что это оторванная от жизни теория, тому мы напомним два всемирно-исторических факта: роль трестов и фабричной работы женщин, с одной стороны, Коммуну 1871 года и декабрьское восстание 1905 года в России, с другой.

Дело буржуазии – развивать тресты, загонять детей и женщин на фабрики, мучить их там, развращать, осуждать на крайнюю нужду. Мы не «требуем» такого развития, не «поддерживаем» его, мы боремся против него. Но как боремся? Мы знаем, что тресты и фабричная работа женщин прогрессивны. Мы не хотим идти назад, к ремеслу, к домонополистическому капитализму, к домашней работе женщин. Вперед через тресты и пр. и дальше них к социализму!

Это рассуждение применимо, с соответственными изменениями, и к теперешней милитаризации народа. Сегодня империалистская буржуазия милитаризует не только весь народ, но и молодёжь. Завтра она приступит, пожалуй, к милитаризации женщин. Мы должны сказать по поводу этого: тем лучше! Скорее вперёд!

(То же)

968

О себе лично скажу, что заработок нужен. Иначе прямо поколевать, ей-ей!! Дороговизна дьявольская, а жить нечем. Надо вытащить СИЛКОМ деньги – от издателя «Летописи», коему посланы две мои брошюры (пусть платит; ТОТЧАС и побольше!). То же – с Бонч-Бруевичем. То же – насчёт ПЕРЕВОДОВ. Если не наладить этого, то я, ей-ей, не продержусь, это вполне серьёзно, вполне, вполне.

(Письмо Шляпникову, октябрь)

О карикатуре на марксизм и об «Империалистическом экономизме»

969

Допустим, немцы возьмут даже Париж и Петербург. Изменится от этого характер данной войны? Нисколько. Целью немцев и – это ещё важнее: осуществимой политикой при победе немцев – будет тогда отнятие колоний, господство в Турции, отнятие чуженациональных областей, например, Польши и т. п., но вовсе не установление чуженационального гнёта над французами или русскими.

970

В западных странах национальное движение – давнее прошлое. «Отечество» в Англии, Франции, Германии и т. д. уже спело свою песню <…> На востоке Европы дело обстоит иначе. Для украинцев и белорусов, например, только человек, в мечтах живущий на Марсе, мог бы отрицать, что здесь нет ещё завершения национального движения, что пробуждение масс к обладанию родным языком и его литературой – (а это необходимое условие и спутник полного развития капитализма, полного проникновения обмена до последней крестьянской семьи) – здесь ЕЩЁ совершается. «Отечество» здесь ЕЩЁ не спело всей своей исторической песни. «Защита отечества» ЕЩЁ может быть здесь защитой демократии, родного языка, политической свободы против угнетающих наций, против средневековья, тогда как англичане, французы, немцы, итальянцы лгут теперь, говоря о защите своего отечества в данной войне, ибо не родной язык, не свободу своего национального развития защищают они на деле, а свои рабовладельческие права.

971

Опровержение <со стороны Г. Пятакова> начинается с примера: факт издания закона против трестов не доказывает неосуществимости запрещения трестов. Справедливо. Только пример неудачный, ибо он говорит ПРОТИВ Г. Пятакова. Закон есть мера политическая, есть политика. Никакой политической мерой нельзя запретить экономики. Никакой политической формой Польши, будет ли она частичкой царской России или Германии, или автономной областью, или независимым политически государством, нельзя ни запретить, ни отменить её зависимости от финансового капитала империалистских держав, скупки акций её предприятий этим капиталом.

972

При социализме самоопределение отпадает – пишет Г. Пятаков – ибо тогда отпадает государство. Это пишется якобы в опровержение нас! Но у нас в ТРЁХ строках – трёх последних строках первого параграфа наших тезисов – сказано точно и ясно, что «демократия есть тоже форма государства, которая должна исчезнуть, когда исчезнет государство». Именно эту истину повторяет – конечно, «в опровержение» нас! – Г. Пятаков на НЕСКОЛЬКИХ СТРАНИЦАХ своего параграфа, притом повторяет, ИЗВРАЩАЯ. «Мы мыслим, – пишет он, – и всегда мыслили себе социалистический строй, как строго демократически (!!?) централизованную систему хозяйства, при которой государство, как аппарат господства одной части населения над другой, исчезает». Это путаница, ибо демократия есть ТОЖЕ господство «одной части населения над другой», есть ТОЖЕ государство. В чём состоит ОТМИРАНИЕ государства после победы социализма и каковы условия этого процесса, автор явно не понял.

973

Российские социал-демократы испытывают ЗАКОННУЮ ненависть к мелкой, пошлой, мизерной национальной грызне вроде споров и драк из-за того, на каком языке название улицы должно стоять наверху вывески и на каком внизу.

974

Обрывать теоретическую дискуссию по теоретическому вопросу агитационными выкриками – к этой манере Алексинского мы присмотрелись, но это плохая манера.

975

О том, что «социалистическое общество» хочет убраться «вон из колоний» ТОЛЬКО в смысле предоставления им ПРАВА свободно отделиться, ОТНЮДЬ не в смысле РЕКОМЕНДАЦИИ ИМ ОТДЕЛИТЬСЯ, Г. Пятаков не подумал.

За это отличение вопроса о праве на отделение от вопроса о том, рекомендуем ли мы отделение, Г. Пятаков обругал нас «фокусниками» и, чтобы «научно обосновать» сие суждение перед рабочими, он пишет:

«Что же подумает рабочий, спрашивающий пропагандиста, как пролетарию следует относиться к вопросу о „самостийности“ Украины, когда он получит ответ: социалисты добиваются права отделяться и ведут пропаганду против отделения?»

Я думаю, что могу дать довольно точный ответ на этот вопрос. Именно: я полагаю, что всякий толковый рабочий ПОДУМАЕТ, что Г. Пятаков Н Е УМЕЕТ ДУМАТЬ.

Всякий толковый рабочий «подумает»: ведь вот тот же Г. Пятаков учит нас, рабочих, кричать: «вон из колоний». Значит, мы, великорусские рабочие, должны требовать от своего правительства, чтобы оно убралось вон из Монголии, из Туркестана, из Персии, – английские рабочие должны требовать, чтобы английское правительство убралось вон из Египта, из Индии, из Персии и т. д. Но разве это значит, чтобы МЫ, пролетарии, ХОТЕЛИ отделяться от египетских рабочих и феллахов, от монгольских или туркестанских или индийских рабочих и крестьян? Разве это значит, чтобы МЫ советовали трудящимся массам колоний «отделяться» от сознательного европейского пролетариата? Ничего подобного. <…> Мы все усилия приложим, чтобы с монголами, персами, индийцами, египтянами сблизиться и слиться, мы считаем своим долгом и СВОИМ ИНТЕРЕСОМ сделать это, ибо иначе социализм в Европе будет НЕПРОЧЕН. Мы постараемся оказать этим отсталым и угнетённым, более чем мы, народам «бескорыстную культурную помощь», по прекрасному выражению польских социал-демократов, т. е. помочь им перейти к употреблению машин, к облегчению труда, к демократии, к социализму. Если мы требуем свободы отделения для монголов, персов, египтян и ВСЕХ без исключения угнетённых и неполноправных наций, то вовсе не потому, что МЫ ЗА ОТДЕЛЕНИЕ их, а ТОЛЬКО потому, что мы за СВОБОДНОЕ, ДОБРОВОЛЬНОЕ сближение и слияние, а не за насильственное. ТОЛЬКО поэтому!

И в этом отношении ЕДИНСТВЕННУЮ разницу между монгольским или египетским мужиком и рабочим и польским или финляндским мы видим в том, что последние – высокоразвитые люди, более опытные политически, чем великороссы, более экономически подготовленные и пр., и поэтому они, наверное, очень скоро убедят свои народы, законно ненавидящие теперь великороссов за роль палача, которую они играют, что неразумно распространять эту ненависть на СОЦИАЛИСТИЧЕСКИХ рабочих и на социалистическую Россию, что экономический расчет, равно как инстинкт и сознание интернационализма и демократизма, требует скорейшего сближения и слияния всех наций в социалистическом обществе. Так как поляки и финляндцы высококультурные люди, то они, по всей вероятности, очень скоро убедятся в правильности этого рассуждения, и отделение Польши и Финляндии после победы социализма может произойти лишь очень не надолго. Неизмеримо менее культурные феллахи, монголы, персы могут отделиться на более долгое время, но мы его постараемся сократить, как уже сказано, бескорыстной культурной помощью.

976

Г. Пятаков думает, должно быть, что для дискуссии достаточно выставлять положения и требования, а не доказывать их!

977

Нельзя же в большой партии без больших чудаков![99]

978

Нельзя победившему социализму удержать своей победы и привести человечество к отмиранию государства без осуществления полностью демократии. Поэтому, когда говорят: самоопределение при социализме излишне, это такой же вздор, такая же беспомощная путаница, как если бы кто сказал: демократия при социализме излишня.

979

Бывало, ещё на Лондонском съезде 1907 года большевики отходили от Алексинского, когда он, в ответ на теоретические доводы, становился в позу агитатора и выкрикивал, совсем не на тему, звонкие фразы против какого-либо вида эксплуатации и угнетения. «Ну, это уже пошёл визг», – выражались наши делегаты в таком случае. И «визг» не довёл Алексинского до добра.

Совершенно такой же «визг» видим мы у Пятакова. Не зная, что ответить на поставленный в тезисах ряд теоретических вопросов и соображений, он становится в позу агитатора и начинает выкрикивать фразы по поводу угнетения евреев, хотя всякому, сколько-нибудь способному думать человеку, ясно, что ни малейшего отношения к теме ни вопрос о евреях вообще, ни все «выкрики» Пятакова абсолютно по имеют.

Приёмы Алексинского до добра не поведут.

(октябрь)

***

980

Разоружение есть идеал социализма. В социалистическом обществе не будет войн, следовательно, осуществится разоружение. Но тот не социалист, кто ждёт осуществления социализма ПОМИМО социальной революции и диктатуры пролетариата. Диктатура есть государственная власть, опирающаяся непосредственно на НАСИЛИЕ. Насилие в эпоху ХХ века, – как и вообще в эпоху цивилизации, – это не кулак и не дубина, а ВОЙСКО. Поставить в программу «разоружение» значит сказать вообще: мы против применения оружия. В этом так же нет ни грана марксизма, как если бы мы сказали: мы против применения насилия!

(«О лозунге „разоружения“», октябрь)

981

Поможем своей буржуазии удержаться подольше в монопольном положении архиспокойной торговли прелестями Альп, авось, нам тоже перепадёт копеечка, – вот ОБЪЕКТИВНОЕ содержание политики швейцарских оппортунистов.

(То же)

982

Механика политической демократии действует в том же направлении. Без выборов в наш век нельзя; без масс не обойтись, а массы в эпоху книгопечатания и парламентаризма НЕЛЬЗЯ вести за собой без широко разветвлённой, систематически проведённой, прочно оборудованной системы лести, лжи, мошенничества, жонглёрства модными и популярными словечками, обещания направо и налево любых реформ и любых благ рабочим, – лишь бы они отказались от революционной борьбы за свержение буржуазии.

(«Империализм и раскол социализма», октябрь)

983

Что касается политической оценки акта, то мы остаёмся, разумеется, при нашем старом, подтверждённом опытом десятилетий убеждении, что индивидуальные террористические покушения являются НЕЦЕЛЕСООБРАЗНЫМИ средствами политической борьбы.

«Кilling is no murder»[100] – писала наша старая «Искра» о покушениях; мы ВОВСЕ НЕ ПРОТИВ политического убийства (в этом смысле просто омерзительны лакейские писания оппортунистов «Vorwarts» и венской «Arbeiter Zeitung»), но в качестве революционной тактики индивидуальные покушения нецелесообразны и вредны. Только массовое движение можно рассматривать как действительную политическую борьбу. Только в прямой, непосредственной связи с массовым движением могут и должны принести пользу и индивидуальные террористические действия. В России террористы (против которых мы всегда боролись) совершили ряд индивидуальных покушений, но в декабре 1905 г., когда дело наконец дошло до массового движения, до восстания, – когда нужно было помочь МАССЕ применить насилие, – тогда-то как раз «террористы» и ОТСУТСТВОВАЛИ. В этом ошибка террористов.

(Письмо Ф. Коричонеру, 25 октября)

984

Луначарский, Мануильский и Ко – публика без головы.

(Письмо Н. Кикнадзе, октябрь)

985

Прехарактерно, что идиот автор, с педантичной аккуратностью дающий даты и пр. о каждом царьке, о родне царьков, о выкидышах нидерландской королевы (sic!) и т. п. – не упомянул ни звуком восстания крестьян в Румынии в 1907 году!!

(О книге Готлоба Эгельгафа «История новейшего времени от Франкфуртского мира до настоящего времени», Штутгарт, 1913 г., ноябрь)

986

Я признаю возможным, что социал-демократ превратится в буржуа И ОБРАТНО. Бесспорная истина. Следует ли отсюда, что я ДАННОГО буржуа, Плеханова, теперь буду признавать за социал-демократа? Нет, не следует. А в возможности? Подождем её превращения в действительность. Только и всего. Именно в «методологии» (о коей Вы пишете) надо различать возможное от действительного. Возможны ВСЯКИЕ превращения, даже дурака в умного, но ДЕЙСТВИТЕЛЬНЫМ такое превращение является редко. И по одной «возможности» превращения этого рода дурака я не перестану считать дураком.

(Письмо Н. Кикнадзе, ноябрь)

О сепаратном мире

987

Господа Плеханов, Чхенкели, Потресов и Ко играют теперь роль марксистообразных лакеев и шутов.

988

Россия воюет за Галицию, владеть которой ей надо в особенности для удушения украинского народа (кроме Галиции у этого народа нет и быть не может уголка свободы, сравнительной конечно).

989

Задача империалистской политики России, определяемая вековым соперничеством и объективным международным соотношением великих держав, может быть кратко выражена так: при помощи Англии и Франции разбить Германию в Европе, чтобы ограбить Австрию (отнять Галицию) и Турцию (отнять Армению и особенно Константинополь). А затем при помощи Японии и ТОЙ Ж Е Германии разбить Англию в Азии, чтобы отнять ВСЮ Персию, довести по конца раздел Китая и т. д. И к завоеванию Константинополя, и к завоеванию всё большей части Азии царизм стремится веками, систематически проводя соответствующую политику и используя для этого всяческие противоречия и столкновения между великими державами. Англия выступала более долго, более упорно и более сильным противником этих стремлений, чем Германия. С 1878 года, когда русские войска подходили к Константинополю и английский флот появился перед Дарданеллами с угрозой расстрелять русских, как только они покажутся в «Царьграде» – до 1885 г., когда Россия была на волосок от войны с Англией из-за дележа добычи в Средней Азии (Афганистан; движение русских войск в глубь Средней Азии угрожало господству англичан в Индии) – и до 1902 года, когда Англия заключила союз с Японией, подготовляя войну её против России – за всё это долгое время Англия была сильнейшим врагом разбойничьей политики России, потому что Россия грозила подорвать господство Англии над рядом чужих народов. <…> Известно, что между Россией и Японией, в дополнение к их прежним договорам (например, к договору 1910 года, предоставлявшему Японии «скушать» Корею, а России скушать Монголию), заключен уже во время теперешней войны НОВЫЙ тайный договор, направленный не только против Китая, но ДО ИЗВЕСТНОЙ СТЕПЕНИ И ПРОТИВ АНГЛИИ. Это несомненно, хотя текст договора неизвестен. Япония при помощи Англии побила в 1904—1905 году Россию и теперь осторожно подготовляет возможность при помощи России побить Англию.

В России в «правящих сферах» – в придворной шайке Николая Кровавого, в дворянстве, в армии и т. д. – есть немцофильская партия. В Германии за последнее время по всей линии виден поворот буржуазии (а за нею и социалистов-шовинистов) к русофильству, к сепаратному миру с Россией, к тому, чтобы задобрить Россию и со всей силой ударить на Англию. Со стороны Германии этот план ясен и не возбуждает сомнений. Со стороны России дело обстоит так, что царизм предпочёл бы, конечно, сначала вполне разбить Германию, чтобы «взять» как можно больше, и всю Галицию, и всю Польшу, и всю Армению, и Константинополь, и «добить» Австрию и т. д. Тогда было бы удобнее, при помощи Японии, повернуть против Англии. Но сил, очевидно, не хватает. В этом гвоздь.

Если бывший социалист г. Плеханов изображает дело так, будто реакционеры в России хотят вообще мира с Германией, а «прогрессивная буржуазия» – разрушения «прусского милитаризма» и дружбы с «демократической» Англией, то это детская сказка, приноровленная к уровню политических младенцев. На деле И царизм, И все реакционеры в России, И вся «прогрессивная» буржуазия (октябристы и кадеты) хотят ОДНОГО: ограбить Германию, Австрию и Турцию в Европе, – побить Англию в Азии (отнять всю Персию, всю Монголию, весь Тибет и т. д.). Спор идёт между этими «милыми дружками» только из-за того, КОГДА И КАК повернуть от борьбы против Германии к борьбе против Англии. <…>

А Милюковы и Гучковы чем меньше знают, тем больше болтают на ветер. А Плехановы, Чхенкели, Потресовы совсем ничего не знают о тайных сделках царизма, забывают даже то, что раньше знали, не изучают того, что можно знать по иностранной печати, не вникают в ход внешней политики царизма до войны, не следят за ходом ЕЁ во время войны, и потому играют роль просто социалистических Иванушек. <…>

Если «мы» погонимся за чересчур большой добычей в Европе, то «мы» рискуем обессилить «свои» военные ресурсы окончательно, не получить почти ничего в Европе и потерять возможность получить «своё» в Азии – так рассуждает царизм и рассуждает ПРАВИЛЬНО с точки зрения империалистских интересов. Рассуждает ПРАВИЛЬНЕЕ, чем буржуазные и оппортунистические говоруны Милюковы, Плехановы, Гучковы, Потресовы. Если нельзя взять большего в Европе, даже после присоединения Румынии и Греции (от коей «мы» взяли всё, что могли), тогда возьмем, что можно! Англия «нам» сейчас ничего дать НЕ МОЖЕТ. Германия нам даст, возможно, и Курляндию, и часть Польши назад, и, наверное, восточную Галицию – это «нам» особенно важно, дабы удушить украинское движение, движение многомиллионного, исторически ещё спавшего доныне, народа к свободе и к родному языку, – наверное также турецкую Армению. Беря это ТЕПЕРЬ, мы можем выйти из войны, УСИЛИВШИСЬ, и тогда ЗАВТРА мы при помощи Японии и Германии сможем получить, при умненькой политике и при дальнейшей помощи Милюковых, Плехановых, Потресовых в деле «спасения» возлюбленного «отечества», хороший кусок Азии при войне против Англии (всю Персию и Персидский залив с выходом в открытый океан, а не так, как в Константинополе, где выход есть только в Средиземное море, да и то через острова, которые легко может взять и укрепить Англия, лишая «нас» всякого выхода в свободное море) и т. д.

Именно так рассуждает царизм, и, повторяем, он рассуждает правильно не только с узкомонархической, но и с общеимпериалистической точки зрения, он знает больше и видит дальше, чем либералы и Плехановы с Потресовыми.

Поэтому вполне возможно, что мы завтра или послезавтра проснёмся и получим манифест трёх монархов: «внимая голосу возлюбленных народов, решили мы осчастливить их благами мира, установить перемирие и созвать общеевропейский конгресс мира». Три монарха могут даже при этом недурно сострить, повторив несколько обрывков фраз из Вандервельда, Плеханова, Каутского: мы-де «обещаем» – обещания есть единственная вещь, которая дешева даже в эпоху бешеной дороговизны, – обсудить вопрос о сокращении вооружений и о «постоянном» мире и т. п. Вандервельде, Плеханов и Каутский побегут петушком устраивать свои конгресс «социалистов» в том же городе, где будет заседать конгресс мира; добреньких пожеланий, сладеньких фраз, уверений в необходимости «защищать отечество» будет наговорено без конца на всех языках. Обстановочка будет недурная – для прикрытия перехода от империалистического союза англо-русского против Германии к такому же союзу германо-русскому против Англии!

Кончится ли данная война таким образом в очень близком будущем или Россия «продержится» в стремлении победить Германию и побольше ограбить Австрию несколько дольше, сыграют ли переговоры о сепаратном мире роль маневра ловкого шантажиста (царизм покажет Англии готовый проект договора с Германией и скажет: столько-то миллиардов рубликов и такие-то уступочки или гарантии, а не то я подпишу завтра этот договор) – ВО ВСЯКОМ СЛУЧАЕ империалистская война НЕ МОЖЕТ кончиться никаким иным, кроме как империалистским, миром, если эта война не превратится в гражданскую войну пролетариата за социализм. <…> Окажутся правы те русские социал-демократы, которые говорили, что поражение царизма, полный военный разгром его есть меньшее зло «во всяком случае». Ибо история никогда не стоит на месте, она идет вперед и во время теперешней войны; и если вперед, к социализму пролетариат Европы не сможет перейти теперь, не сможет скинуть с себя ига социал-шовинистов и каутскианцев во время первой великой империалистской войны, то вперед, к демократии восточная Европа и Азия пошли бы семимильными шагами только в случае полного военного разгрома царизма и отнятия у него ВСЯКОЙ возможности практиковать империалистскую политику полуфеодального типа.

(6 ноября)

***

990

В Дании население состоит более чем на 96/100 из датчан, родившихся в Дании. Датчан в Германии нет и двухсот тысяч. (Населения в Дании 2,9 млн.) Можно судить поэтому, каким грубым буржуазным обманом являются разговоры датской буржуазии на тему о «самостоятельном национальном государстве», как задаче дня! Это говорят в ХХ веке буржуа и монархисты Дании, ВЛАДЕЮЩИЕ КОЛОНИЯМИ, население которых почти равняется числу датчан в Германии и которыми ТОРГУЕТ теперь датское правительство.

Кто это сказал, что людьми не торгуют в наше время? Отлично торгуют. Дания продаёт Америке за столько-то миллионов (еще не сторговались) три острова – все населённые, конечно.

Специфической чертой датского империализма является кроме того получение сверхприбыли вследствие монопольно-выгодного положения рынка молочных и мясных продуктов: сбыт самым дешёвым морским путем в Лондон, самый крупный рынок мира. Благодаря этому датская буржуазия и датские богатые крестьяне (чистейшие буржуа, вопреки россказням русских народников) превратились в «процветающих» захребетников английской империалистской буржуазии, в участников её особо спокойных и особо жирных прибылей.

(«Целый десяток „социалистических“ министров», 6 ноября)

991

Жалею очень, что Вам не удалось уехать на работу – земледельческую или заводскую – вероятно, это было бы полезно и приятно. Ну, все же не падайте духом! Перетерпите! Думаю, что и занятия, и лекции и проч., все же облегчают Ваше трудное житье.

(Письмо Лжемалиновскому, 14 ноября)

992

Гримм нахал и сволочь: он подло нападает не на меня, а на СОБЕЛЬСОНА. Дело было так: <…> Доклад о резолюции (НАШЕЙ) делал СОБЕЛЬСОН. Я молчал. Резолюцию ПРИНЯЛИ. На это собрание пришли (дверь не заперли!) БЕЗ ПРИГЛАШЕНИЯ госпожа Блох (приятельница Гримма и сплетница), Смидович (тоже сплетница и приятельница Цедербаума) и т. п. Ясно, что они «донесли» Гримму, Гримм и решил (поверив глупому бабью), что «фактический автор» = Собельсон.

(Письмо Арманд, 20 ноября)

993

Маркс и Энгельс сказали в «Коммунистическом манифесте», что рабочие не имеют отечества. Но тот же Маркс ЗВАЛ К НАЦИОНАЛЬНОЙ войне не раз: Маркс в 1848 г., Энгельс в 1859 г. (конец его брошюры «По и Рейн», где прямо разжигается НАЦИОНАЛЬНОЕ чувство немцев, прямо зовут их к ВОЙНЕ национальной). Энгельс в 1892 г., ввиду грозившей и надвигавшейся тогда войны Франции (Буланже) + Александра III против Германии, ПРЯМО признавал «защиту отечества». Были ли Маркс и Энгельс путаниками, сегодня говорившими одно, завтра другое? Нет. По-моему, признание «защиты отечества» в национальной войне ВПОЛНЕ отвечает марксизму. В 1891 г. немецкие СОЦИАЛ-ДЕМОКРАТЫ действительно ДОЛЖНЫ БЫЛИ БЫ защищать отечество в войне против Буланже + Александра III. Это был бы своеобразный вариант НАЦИОНАЛЬНОЙ войны.

(Письмо Арманд, 30 ноября)

994

Об Собельсоне – о «ссоре» (!!!) с Собельсоном. <…> Собельсон весьма подло выпер нас из редакции «Vorbote». Собельсон держит себя в политике как иогихинский торгаш, наглый, нахальный, глупый. <…> Из-за наглости и торгашеской подлости одного лица Циммервальдская левая не перестала быть левой, и её тут впутывать не стоит, не умно, не правильно. «Gazeta Robotnicza» от февраля 1916 г. образец такой иогихинской (Собельсон по его стопам идёт) гнусно-лакейской «игры». Кто ПРОЩАЕТ такие вещи в политике, того я считаю дурачком или негодяем. Я ИХ НИКОГДА НЕ ПРОЩУ. За это бьют по морде или отворачиваются. Я сделал, конечно, второе. И не раскаиваюсь. <…> История с Пятаковым и Ко. Собельсон и сейчас пишет (могу прислать Вам, коли хотите) пренаглые письма ко мне (и Апфельбауму) на тему о том, что-де «мы» (он + Бухарин + Пятаков с Ко) «смотрим» так-то!! Так может писать только дурачок и мерзавец, желающий «ИНТРИГУ» сочинить, ПРОЛЕЗАЯ В ЩЕЛЬ разногласий между нами и Пятаковым с Ко. Если Собельсон Н Е понимал, ЧТО он делает, тогда он дурачок. Если понимал, тогда мерзавец. <…> Дать РАВЕНСТВО группе из Бухарина + Пятакова + Бош было бы идиотизмом и порчей всей работы. Ни капли мозгов ни у Пятакова, совсем поросёночка, ни у Бош нет, и если они дали себя довести до ГРУППОВОЙ глупости с Бухариным, тогда надо было с ними, точнее: с «Коммунистом», рвать. Это и сделано.

Полемика из-за самоопределения ещё только начинается. Тут каша у них полная – и ВО ВСЁМ ВОПРОСЕ об отношении к демократии. Тут дать «равенство» поросятам и глупцам – никогда! Не хотели учиться мирно и товарищески, так пеняйте на себя. (Я к ним ПРИСТАВАЛ, вызывая беседы об этом в Берне: воротили нос прочь! я писал им письма в десятки страниц в Стокгольм – воротили нос прочь! Ну, если так, проваливайте к дьяволу. Я сделал все возможное для МИРНОГО исхода. Не хотите – так я вам набью морду и ошельмую вас, как дурачков, перед всем светом. Так и только так надо действовать.) При чем тут Собельсон? может быть, спросите Вы.

При том, что он был «тяжёлой артиллерией» этой «группы», артиллерией, спрятанной в кустах в сторонке. Пятаков и Ко рассчитывали недурно (Евгения Бош имеет интриганские способности, она, оказалось, не ПЯТАКОВА ВЕЛА К НАМ, а создавала группу против нас). Они рассчитывали: мы откроем войну, а воевать-то будет за нас Собельсон!! ЗА НАС-де будет воевать Собельсон, а Ленин будет СВЯЗАН. Не тут-то было, милейшие поросята! Связать себя в политике я не дам. Хотите воевать? идите открыто. А роль Собельсона – исподтишка натравливать молоденьких поросят, а самому прятаться за «Циммервальдскую левую» – верх подлости. Самый паршивый <…>[101] из иохигиского болота не мог бы подлее торгашествовать, лакействовать и интриговать за спиной. <…> Заучить наизусть «Циммервальдская левая» и колотить лбом о пол перед полнейшей кашей в теории у Собельсона – я на это не иду. <…> Voila[102]. Извиняюсь за длинное письмо и за обилие резких слов: не могу писать иначе, когда говорю откровенно. Ну, это ведь всё entre nous[103], сойдёт, чай, и лишняя ругань.

(То же)

995

Преступная политика мира именно Швейцарии, которая ТАКЖЕ может быть втянута в империалистскую войну, с одной стороны, в результате этой политики, с другой стороны, вследствие империалистского окружения. Поэтому «защита отечества» является также для Швейцарии «лицемерной фразой».

(Письмо М. Бронскому, декабрь)

996

И в отношении к Швейцарии «защита отечества» является теперь не чем иным, как лицемерной фразой <…> Социал-демократическая партия Швейцарии принципиально отклоняет «защиту отечества», требует немедленной демобилизации и призывает рабочий класс ответить на военные приготовления швейцарской буржуазии, равно как и на войну, если таковая наступит, самыми резкими средствами пролетарской классовой борьбы. <…> В качестве цели революционной массовой борьбы, признанной уже на партийном съезде 1915 г. в Аарау, партия выдвигает социалистический переворот в Швейцарии. Этот переворот экономически может быть осуществлен немедленно. Он представляет единственное действительное средство освобождения масс от ужасов дороговизны и голода.

(Тезисы об отношении швейцарской социал-демократической партии к войне, декабрь)

997

Итак? Итак, безусловно будет правильно, если мы скажем: ИЛИ швейцарский народ будет голодать, притом с каждой неделей голодать всё ужаснее, и ежедневно подвергаться опасности быть втянутым в империалистскую войну, т. е. быть убитым за интересы капиталистов, ИЛИ он последует совету лучшей части своего пролетариата, соберёт все свои силы и совершит социалистическую революцию.

Социалистическая революция? Утопия! «Отдаленная, практически неопределимая» возможность!.. <…> Нет, это не утопия. Революция РАСТЁТ во всех странах, и ТЕПЕРЬ вопрос стоит не так: продолжать жить спокойно и сносно или пуститься в авантюру. Напротив, вопрос стоит теперь так: голодать и идти на бойню ЗА ПОСТОРОННИЕ, за ЧУЖИЕ ИНТЕРЕСЫ, или же принести великие жертвы за социализм, за интересы 9/10 человечества.

Социалистическая революция будто бы утопия! Но швейцарский народ, слава Богу, не имеет «самостоятельного» или «независимого» языка, а говорит на трёх мировых языках, на которых говорят в пограничных воюющих государствах. Таким образом, нет ничего удивительного в том, что швейцарский народ хорошо знает, что творится в этих государствах. В Германии дошли до руководства хозяйственной жизнью 66 МИЛЛИОНОВ ЛЮДЕЙ ИЗ ОДНОГО ЦЕНТРА, до организации одним центром народного хозяйства 66 миллионов людей <…> И перед лицом таких ФАКТОВ, такого ОПЫТА неужели можно считать «утопией», что маленький народ, не имеющий ни монархии, ни юнкеров, стоящий на очень высокой ступени капитализма, организованный в различные союзы, пожалуй, лучше, чем во всех других капиталистических странах, – что такой народ ДЛЯ СВОЕГО СПАСЕНИЯ ОТ ГОЛОДА И ОПАСНОСТИ ВОЙНЫ сделает ТО ЖЕ САМОЕ, что на практике испытано в Германии, с той, конечно, разницей, что в Германии убивают и превращают в калек миллионы людей для того, чтобы обогатить немногих, обеспечить себе Багдад, завоевать Балканы, между тем как в Швейцарии надо экспроприировать максимум 30 000 буржуа, т. е. не доводить их до гибели, но обречь на «ужасную» судьбу, на то, что они будут получать «ТОЛЬКО» 6−10 тысяч франков дохода, а остальное должны будут отдать социалистическому рабочему правительству, чтобы уберечь народ от голода и военной опасности.

Но ведь великие державы никогда не потерпят социалистической Швейцарии, и первые же зачатки социалистической революции в Швейцарии будут подавлены колоссальным перевесом сил этих держав! Это, несомненно, было бы так, если бы, во-первых, зачатки революции в Швейцарии были бы возможны, не вызывая классового движения солидарности в пограничных странах; – во-вторых, если бы эти великие державы не находились в тупике «войны на истощение», которая уже почти истощила терпение самых терпеливых народов. Теперь же военное вмешательство со стороны великих держав, враждебных друг другу, явилось бы лишь прологом к тому, чтобы революция вспыхнула во всей Европе.

Вы, может быть, думаете, что я так наивен, что верю, будто «посредством уговаривания» можно решать такие вопросы, как вопрос о социалистической революции? Нет. <…> Это ТОЛЬКО иллюстрация ТОЛЬКО к одному частному вопросу – на большее я не претендую.

(«Принципиальные положения к вопросу о войне», декабрь)

998

Наша партия не боится заявить публично, что она встретит сочувствием войны или восстания, которые Ирландия могла бы начать против Англии, Марокко, Алжир, Тунис – против Франции, Триполи – против Италии, Украина, Персия, Китай – против России и т. д.

(Открытое письмо Борису Суварину, декабрь)

999

Как будто суть в том – КТО НАПАЛ ПЕРВЫМ, а не в том, КАКОВЫ ПРИЧИНЫ ВОЙНЫ, ЦЕЛИ, КОТОРЫЕ ОНА СЕБЕ СТАВИТ, И КЛАССЫ, КОТОРЫЕ ЕЁ ВЕДУТ. Можно ли, например, допустить, что социалисты могли бы, находясь в здравом уме, признать в 1796 г. право на «защиту отечества» за Англией, когда революционные французские войска стали брататься с ирландцами? А между тем ведь именно французы нападали в этот момент на Англию, и французская армия готовилась даже к десанту в Ирландии. И можно ли было бы завтра признать право на «защиту отечества» за Россией и за Англией, если вслед за тем, как они получили урок от Германии, на них напала бы Персия в союзе с Индией, Китаем и другими революционными народами Азии, совершающими свой 1789 и свой 1793 годы?

(То же)

1000

Рукопись моя об империализме дошла до Питера, и вот пишут сегодня, что издатель (и это Горький! о, телёнок!) недоволен резкостями против… кого бы Вы думали?.. Каутского! Хочет списаться со мной!!! И смешно и обидно. Вот она, судьба моя. Одна боевая кампания за другой – против политических глупостей, пошлостей, оппортунизма и т. д. Это с 1893 года. И ненависть пошляков из-за этого. Ну, а я всё же не променял бы сей судьбы на «мир» с пошляками.

(Письмо Арманд, 20 декабря)

1001

Собельсон – «приёмы Иогихеса», пишет мне сегодня Апфельбаум, – пускает <…> хвалу Бухарину («молодая сила») и заметочку, мимоходом, о «трёх редакторах „Коммуниста“»! Лезет в щель разногласий у нас: исконная политика швали и сволочи, бессильной спорить с НАМИ прямо и идущей на интриги, подножки, гнусности. Вот Вам картина того, ЧТО есть, – и того, ЧТО ДЕЛАЕТ Собельсон (о человеке судят не по тому, что он о себе говорит или думает, а по тому, что он делает – помните сию марксистскую истину?). Voila. Вот с какой «средой» приходится воевать!! А какой теоретический срам и вздор в «тезах» Собельсона…

Читал Эмбер-Дро <…>. Боже мой, какой пошляк толстовства!! Написал ещё Абрамовичу: неужели так-таки и безнадёжен? Думаю: нет ли в Швейцарии бациллы мелкобуржуазного (и мелкогосударственного) тупоумия, толстовства, пацифизма, губящей лучших людей? Наверное, есть! <…>

Р.S. А на лыжах катаетесь? Непременно катайтесь! Научитесь, заведите лыжи и по горам – обязательно. Хорошо на горах зимой! Прелесть и Россией пахнет.

(То же)

1002

Скандал со Шкловским меня дьявольски возмущает и беспокоит. А Вы ещё хотели всю кассу ему отдать!! Надо действовать энергично: сказать ему, что деньги нужны к новому году и не отставать, пока он не вернет всего! Чертовский скандал! Действительно «панама» и у нас под носом.

(Письмо Апфельбауму, 21 декабря)

1003

Вы пишете «не вздуете?», т. е. я Вас за согласие выкинуть сию критику?? Увы, увы, мы живем в слишком цивилизованном веке, чтобы так просто решать дела… Шутки в сторону, а грустно, чёрт побери… Ну, я в другом месте посчитаюсь с Каутским.

(Письмо Покровскому, 21 декабря)

1004

В известном смысле для известного периода ВСЯКИЕ демократические цели (не только «самоопределение»! Это заметьте! Это Вы забыли!) способны затормозить социалистическую революцию. В каком смысле? в какой момент? когда? как? Например, если движение уже разгорелось, РЕВОЛЮЦИЯ УЖЕ НАЧАЛАСЬ, надо БРАТЬ БАНКИ, а нас зовут: подожди, СНАЧАЛА укрепи, узакони республику и проч.!

(Письмо Арманд, 25 декабря)

1005

Война Франции + России против Германии в 1891 г. Вы берёте «мой критерий» и прилагаете его ТОЛЬКО к Франции и России!!! Помилуйте, где же тут логика? Я же и говорю, что СО СТОРОНЫ ФРАНЦИИ И РОССИИ это была бы реакционная война (война из-за того, чтобы повернуть назад развитие Германии, вернуть её от национального единства к раздроблению). А СО СТОРОНЫ ГЕРМАНИИ? Вы молчите. Это же главное. Со стороны Германии в 1891 г. не было и быть не могло империалистского характера войны. Вы забыли главное: в 1891 г. не было империализма вообще (я старался доказать в своей брошюре, что он родился в 1898—1900 гг., не раньше) и не было империалистской войны, не могло быть со стороны Германии. (Между прочим, не было тогда и революционной России; это очень важно.)

Далее: «возможость» раздробления Германии не исключена и в войну 1914−1917 гг., пишете Вы, именно сходя с оценки того, что есть, на ВОЗМОЖНОЕ. Это не исторично. Это не политика. Что ЕСТЬ сейчас, это ИМПЕРИАЛИСТСКАЯ война с ОБЕИХ сторон. Это мы 1000 раз говорили. Это суть. А «возможное»??? Мало ли что «возможно»! Смешно отрицать «ВОЗМОЖНОСТЬ» превращения империалистской войны в национальную (хотя Усиевич ужаснулся этого!). Что только не «возможно» на свете! Но пока она не превратилась. Марксизм опирает политику на ДЕЙСТВИТЕЛЬНОЕ, а не на «возможное». Возможно, что одно явление превратится в другое – и наша тактика не закостенелая. Говори мне о действительности, а не о возможностях!

Энгельс был прав. Я на своем веку больно много видал скоропалительных обвинений Энгельса в оппортунизме и отношусь к ним архинедоверчиво: Попробуйте, мол, докажите-ка сначала, что Энгельс был неправ!! Не докажете! Предисловие Энгельса к «Борьбе классов во Франции»? Разве Вы не знаете, что оно искажено в Берлине ПРОТИВ его воли? Разве это серьёзная критика? Его заявление о бельгийской стачке? Когда? Где? Какое? Не знаю. Нет. Нет. Энгельс не непогрешим. Маркс не непогрешим. Но за указание их «погрешностей» надо браться иначе, ей-ей, совсем иначе. А то Вы 1000 раз неправы.

(То же)

1006

Очень рад, что Лжемалиновскому удалось получить разрешение на поездку на работы. Думаю, что встряхнуться ему во всех отношениях приятно и полезно, особенно при переутомлении.

(Письмо Синицыну, 28 декабря)

1917 год

(№№ отрывков: 1007−1034)

1007

Что переговоры о сепаратном мире между Германией и Россией совсем недавно велись, что сам Николай II или влиятельнейшая придворная шайка на стороне такого мира, что в всемирной политике обрисовался поворот от империалистского союза России с Англией против Германии к не менее империалистскому союзу России с Германией против Англии, всё это не может подлежать сомнению.

Смена Штюрмера Треповым, публичное заявление царизма, что «право» России на Константинополь признано всеми союзниками, создание Германией особого государства польского – эти признаки указывают как будто на то, что переговоры о сепаратном мире кончились неудачей. Может быть, царизм вёл эти переговоры ТОЛЬКО для того, чтобы шантажировать Англию, чтобы добиться от неё формального и недвусмысленного признания «прав» Николая Кровавого на Константинополь и тех или иных «серьёзных» гарантий этого права? <…>

С другой стороны, чем больше вырисовывается для царизма фактическая, военная невозможность вернуть Польшу, завоевать Константинополь, сломать железный германский фронт, который Германия великолепно выравнивает, сокращает и укрепляет своими последними победами в Румынии, тем более ВЫНУЖДАЕТСЯ царизм к заключению сепаратного мира с Германией.

(«Пацифизм буржуазный и пацифизм социалистический», 1 января)

1008

Ненависть царизма направилась в особенности против евреев. С одной стороны, евреи доставляли особенно высокий процент (по сравнению с общей численностью еврейского населения) вождей революционного движения. И теперь евреи имеют, кстати сказать, ту заслугу, что они дают относительно высокий процент представителей интернационалистского течения по сравнению с другими народами. С другой стороны, царизм умел отлично использовать гнуснейшие предрассудки самых невежественных слоев населения против евреев. Так возникли ПОГРОМЫ, в большинстве случаев поддержанные полицией, если не руководимые ею непосредственно, – в 100 городах за это время насчитывается более 4000 убитых, более 10 000 изувеченных, – эти чудовищные избиения мирных евреев, их жён и детей, вызвавшие такое отвращение во всём цивилизованном мире.

(Доклад о революции 1905 года, январь)

1009

Буржуазия любит называть московское восстание чем-то искусственным и насмехаться над ним. Например, в немецкой так называемой «научной» литературе господин профессор Макс Вебер в своей большой работе о политическом развитии России назвал московское восстание «путчем». «Ленинская группа, – пишет этот „высокоученый“ господин профессор, – и часть эсеров давно уже подготовляла это БЕССМЫСЛЕННОЕ восстание».

Чтобы оценить по заслугам эту профессорскую мудрость трусливой буржуазии, достаточно только возобновить в памяти сухие цифры статистики стачек.

(То же)

1010

Мы, старики, может быть, не доживём до решительных битв грядущей революции.

(То же)

1011

В области явлений общественных нет приёма более распространённого и более несостоятельного, как выхватывание ОТДЕЛЬНЫХ фактиков, игра в примеры. Подобрать примеры вообще – не стоит никакого труда, но и значения это не имеет никакого или чисто отрицательное, ибо все дело в исторической конкретной обстановке отдельных случаев. Факты, если взять их в их ЦЕЛОМ, в их СВЯЗИ, не только «упрямая», но и безусловно доказательная вещь. Фактики, если они берутся вне целого, вне связи, если они отрывочны и произвольны, являются именно только игрушкой или кое-чем ещё похуже. Например, когда писатель, бывший в прежние времена серьёзным и желающий, чтобы его считали таковым, берёт факт монгольского ига и выставляет его как пример в пояснение некоторых событий в Европе Х Х века, можно ли это считать только игрой, или правильнее отнести это к политическому шарлатанству? Монгольское иго есть исторический факт, несомненно связанный с национальным вопросом, как и в Европе Х Х века наблюдается ряд фактов, столь же несомненно связанных с этим вопросом. Однако немного найдется людей – типа тех, кого французы зовут «национальными клоунами», – способных претендовать на серьёзность и оперировать для иллюстрация происходящего в Европе в ХХ веке с «фактом» монгольского ига.

(«Статистика и социология», январь)

1012

Очень хорошая книга, обстоятельная, ясная, точное изложение, часто цитирование документов. Превосходная карта Персии, зоны влияния России и Англии. Автор, конечно, империалистическая сволочь.

(О книге профессора Т. Егера «Персия и персидский вопрос», Веймар, 1916 г., январь)

1013

Насчет Трояновского. Entre nous: я бы желал, чтобы этот дурак набитый вылез наконец в печать или «в письменное заявление». Надоела мне эта поганая склока, тянущаяся годами!! Я бы его проучил и отучил надолго!! «Поверить» негодяю Маркову-2 – подумайте, до чего это глупо!!

(Письмо Арманд, 12 января)

1014

Если Швейцария будет втянута в войну, французы тотчас займут Женеву. Тогда быть в Женеве – значит быть во Франции и оттуда иметь сношения с Россией. Поэтому ПАРТИЙНУЮ кассу я думаю сдать Вам (чтобы Вы носили её на себе, в мешочке, сшитом для сего, ибо из банка не выдадут во время войны). Пишу об этом Апфельбауму. Это только планы, пока между нами. Я думаю, что мы останемся в Цюрихе, что война невероятна.

(Письмо Арманд, 16 января)

1015

Ваши нападки на Энгельса, по моему мнению, верх неосновательности. Извините за откровенность: надо много посерьёзнее подготовиться, прежде чем так писать! Иначе осрамиться легко – предупреждаю entre nous, по-дружески, с глазу на глаз, на случай, что Вы когда-либо в печати или на собрании ТАК заговорите. <…> Бельгийская стачка? Во-первых, возможно, что по этому вопросу факта, частному вопросу, Энгельс ошибался. Конечно, это возможно. Надо собрать всё, что он писал об этом. Во-вторых, насчёт всеобщей стачки ВООБЩЕ события ПОСЛЕДНЕГО времени, 1905 г. окончательно дали НОВОЕ, чего не знал Энгельс. <…>

Насчёт «защиты отечества» Вы, по-моему, впадаете в абстрактность и неисторичность. <…> СИСТЕМА равноправных наций. Вопрос КУДА СЛОЖНЕЕ!!! Особенно, если рядом с цивилизованными, сравнительно демократическими нациями стоит царизм. Так было (приблизительно в Европе с 1815 до 1905 года). 1891 год. Колониальная политика Франции и Германии НИЧТОЖНА. У Италии, Японии, Соединённых Штатов ВОВСЕ НЕТ колоний (теперь есть). В Западной Европе сложилась СИСТЕМА (это NB!! подумайте об этом!! не забывайте этого!! мы живём не только в отдельных государствах, во и в известной СИСТЕМЕ государств; анархистам позволительно игнорировать это; мы не анархисты), СИСТЕМА государств, в общем конституционных, национальных. РЯДОМ с ними могучий, непоколебленный, дореволюционный царизм, грабящий и угнетающий всех сотни лет, подавивший революции 1849, 1863 годов. Германия (1891 года) страна ПЕРЕДОВОГО социализма. И этой стране грозит царизм в союзе с буланжизмом! Ситуация совсем, совсем не та, что в 1914—1917 гг., когда царизм подорван 1905-ым годом, а Германия ведёт войну ради господства над миром. ИНОЙ коленкор!! Отождествить, даже уподобить международные ситуации 1891 и 1914 годов – ВЕРХ неисторичности.

(Письмо Арманд, 19 января)

1016

«При одной мысли, что я защищаю точку зрения Энгельса на войну и на позицию тогдашних немцев, у Вас кипит кровь и Вы не можете этого переводить…»

Да! Не ожидал! Ведь мы, и я, и Апфельбаум, на это место – более чем место: заявление, выступление, декларацию – Энгельса ссылались многажды, прямо и косвенно, в 1914 и 1915 гг. Ведь это написано было Энгельсом сначала для ФРАНЦУЗСКИХ социалистов и напечатано в ИХ «Аlmanach du Parti Ouvrier». И тогда французы не протестовали, чувствуя – если не понимая ясно, что война Буланже + Александр III против тогдашней Германии была бы антидемократичной ТОЛЬКО с их стороны, а со стороны Германии (об империализме коей тогда и РЕЧИ БЫТЬ НЕ могло!!) была бы действительно лишь «обороной», действительно войной за национальное существование.

И вот то, ЧТО сами французы признали в 1891 г. верным, Вы вдруг херите, да ещё как! А накануне, в собрании левых швейцарцев, они (полупацифисты, ничего с ними не поделаешь) с невероятным, им одним свойственным, легкомыслием отмахнулись от моей ссылки на это заявление Энгельса.

(Письмо Арманд, 22 января)

1017

У нас было недавно двое бежавших пленных. Интересно было посмотреть «живых», эмигрантщиной не изъеденных, людей. Типики: один – еврей из Бессарабии, видавший виды, социал-демократ или почти социал-демократ, брат – бундовец и т. д. Понатёрся, но лично неинтересен, ибо обычен. Другой – воронежский крестьянин, от земли, из старообрядческой семьи. Черноземная сила. Чрезвычайно интересно было посмотреть и послушать. Пробыл год в немецком плену (вообще там тьма ужасов) в лагере из 27 000 чел. УКРАИНЦЕВ. Немцы составляют лагеря по нациям и всеми силами откалывают их от России; украинцам подослали ловких лекторов из Галиции. Результаты? Только-де 2000 были за «самостийность» (самостоятельность в смысле более автономии, чем сепарации) после месячных усилий агитаторов!! Остальные-де впадали в ярость при мысли об отделении от России и переходе к немцам или австрийцам. Факт знаменательный! Не верить нельзя. 27 000 – число большое. Год – срок большой. Условия для галицийской пропаганды – архиблагоприятные. И всё же близость к великорусам брала верх! Отсюда не вытекает, конечно, нимало неверность «свободы отделения». Напротив. Но отсюда вытекает, что, авось, от «австрийского типа» развития судьба Россию избавит. Насчёт защиты отечества наш воронежец – как Трояновский и Плеханов. Сочувствует социализму, но «ежели немец прёт, как же не защищаться?». Не понимает. Обижен (и он и ЕВРЕЙ!!) глубоко за то, как нещадно бьют немцы «наших». Насчет царя и Бога все-де 27 000 вполне покончили, насчёт крупных помещиков тоже. Озлобленные и просвещённые вернутся в Россию. Всё тяготение воронежца – назад, домой, к земле, к хозяйству. Шлялся по работам в немецких деревнях; наблюдал, учился. Французов хвалят (в плену) – товарищи хорошие. «Немцы тоже своего кайзера ругают». Англичан ненавидят: «гордецы; куска хлеба не даст, ежели ему пол не вымыть» (вот она, изгаженная империализмом сволочь!).

(Письмо Арманд, 30 января)

1018

Какую великолепную бучу поднял референдум, особенно его мотивировка! Прелесть! Если бы Вы видали статьи Гримма и Ко в «Berner Tagwacht» и в «провинциальной» социал-демократической печати! Вой, стон стоит! Попали мы этим мерзавцам не в бровь, а в глаз. Я изо всех сил подбивал Собельсона (он здесь ещё и у меня с ним – не ожидали? – АРХИдружба, как и всегда против «центра», когда нет почвы для собельсоновского вилянья, игры насчёт «нравов» и пр.) написать брошюрку: часами ходили по Цюриху и я его «поджучивал». Сел и написал. Наши «левые», испуганные Нобсом и Платтеном (сии герои ИСПУГАЛИСЬ Гримма, испугавшегося Грейлиха и Ко!!), прослушали её и ПРОВАЛИЛИ (!!): не печатать, а то выгонят из партии (!!). Печатаем отдельно. Момент такой, когда интерес повышен, когда все ИНТЕРНАЦИОНАЛИСТЫ не на словах ДОЛЖНЫ помочь швейцарским рабочим и левым. И мы поможем!

(То же)

1019

Перечитывал «К жилищному вопросу» Энгельса с предисловием 1887 г. Знаете? Прелесть! Я все ещё «влюблен» в Маркса и Энгельса, и никакой хулы на них выносить не могу спокойно. Нет, это – настоящие люди! У них надо учиться. С этой почвы мы не должны сходить.

(То же)

1020

Возможно, что сепаратный мир Германии с Россией всё-таки ЗАКЛЮЧЁН. Изменена только ФОРМА политической сделки между этими двумя разбойниками. Царь мог сказать Вильгельму: «если я открыто подпишу сепаратный мир, то завтра тебе, о мой августейший контрагент, придется, пожалуй, иметь дело с правительством Милюкова и Гучкова, если не Милюкова и Керенского. Ибо революция растёт, и я не ручаюсь за армию, с генералами которой переписывается Гучков, а офицеры которой теперь больше из вчерашних гимназистов. Расчёт ли нам рисковать тем, что я могу потерять трон, а ты можешь потерять хорошего контрагента?».

«Конечно, не расчёт» – должен был ответить Вильгельм, если ему прямо или косвенно сказана была такая вещь. «Да и к чему нам открытый сепаратный мир или вообще написанный на бумаге? Разве нельзя того же добиться иным, более тонким, путем? Я обращусь открыто ко всему человечеству с предложением осчастливить его благами мира. Под сурдинку я мигну французам, что я готов отдать назад всю или почти всю Францию и Бельгию за „божецкие“ уступки их колоний в Африке, – а итальянцам, что они могут рассчитывать на „кусочек“ итальянских земель Австрии плюс кусочки на Балканах. Я в силах добиться того, что мои предложения и планы станут известны народам: смогут ли тогда англичане удержать дальше своих западноевропейских союзников? А мы с тобой разделим Румынию, Галицию, Армению – Константинополя же тебе, о мой августейший брат, всё равно, как ушей, не увидать! Польши, о мой августейший брат, всё равно, как ушей, не увидать!»

Был ли такой разговор, знать нельзя. Да это и не существенно. Существенно то, что дела пошли ИМЕННО ТАК.

(«Поворот в мировой политике», 31 января)

1021

Именно теперь, когда правящая буржуазия готовится к тому, чтобы мирно разоружить миллионы пролетариев и безопасно перевести их – под прикрытием благовидной идеологии и непременно окропив их святой водицей сладеньких пацифистских фраз! – из грязных, вонючих, смрадных траншей, где они занимались бойней, на каторги капиталистических фабрик, где они должны «честным трудом» отрабатывать сотни миллиардов государственного долга, именно теперь получает ещё большее значение, чем в начале войны, тот лозунг, с которым обратилась к народам наша партия осенью 1914 года: превращение империалистской войны в гражданскую войну за социализм!

(То же)

1022

Обычно понятия «свобода» и «демократия» считают тождественными и употребляют часто одно вместо другого. Очень часто вульгарные марксисты (Каутский, Плеханов и Ко во главе их) именно так рассуждают. На деле демократия исключает свободу. Диалектика (ход) развития такова: от абсолютизма к демократии буржуазной; от буржуазной демократии к пролетарской; от пролетарской к никакой.

(«Марксизм и государство», февраль)

1023

Кто не работает, тот не должен есть (а не то, что государством управлять)!!

(То же)

1024

Необходимо теперь СОЕДИНЕНИЕ «управления» с ФИЗИЧЕСКОЙ работой, СМЕНЫ не только фабричной работы, но и смены ОТ фабричной (земледельческой вообще) работы к управлению.

(То же)

1025

Английские сочинения Маркса мне известны; это специальные вещи, которые я должен прочесть со временем (часть их я купил в Лондоне и начал читать, но не дочитал), но ТЕПЕРЬ НЕКОГДА.

(Письмо Арманд, 2 февраля)

1026

Бернский каутскианец и ОКист Нахимсон выпустил в Берне брошюрку <…> (поганейшая каутскианско-окистская вещь! Ну, я ему отвечу! Он будет доволен!), где старается стравить меня и Собельсона, как и Цедербаум старался это сделать вчера.

(То же)

1027

Дорогая Маняша! Сегодня я получил через Азовско-Донской банк 808 франков, а кроме того 22 января я получил 500 франков. Напиши, пожалуйста, какие это деньги, от издателя ли и от которого и за что именно и мне ли. Необходимо бы иметь расчёт, т. е. знать, какие именно вещи уже оплачены издателем и какие нет. Я не могу понять, откуда так много денег; а Надя шутит: «пенсию» стал-де ты получать. Ха-ха! Шутка весёлая, а то дороговизна совсем отчаянная, а работоспособность из-за больных нервов отчаянно плохая. Но шутки в сторону, надо же всё-таки знать поточнее; напиши, пожалуйста. Вероятнее всего, что одно (или больше) письмо от тебя пропало, и я не знаю, в чём дело. Боюсь расходовать деньги (иногда через меня посылали одному больному приятелю).

(Письмо сестре Марии, 15 февраля)

1028

Печально известие о блоке Бронштейна с правыми для борьбы против Бухарина. Этакая свинья этот Бронштейн – левые фразы и блок с правыми против циммервальдских левых!!

(Письмо Коллонтай, 17 февраля)

1029

Получили мы на днях отрадное письмо из Москвы. Пишут, что настроение масс хорошее, что шовинизм явно идёт на убыль и что наверное будет на нашей улице праздник. Организация-де страдает от того, что взрослые на фронте, а на фабриках молодежь и женщины. Но боевое настроение-де от этого не понижается. <…> Жив курилка! Трудно жить людям и нашей партии сугубо. А всё же живут.

(Письмо Арманд, 19 февраля)

1030

<В Америку> приехал Бронштейн, и сей мерзавец сразу снюхался с ПРАВЫМ крылом «Нового мира» против левых циммервальдцев!! Так-то!! Вот так Бронштейн!! Всегда равен себе – виляет, жульничает, позирует как левый, ПОМОГАЕТ правым, пока можно…

(То же)

1031

Дорогой Марк Тимофеич! Из прилагаемого Вы увидите, что Надя планирует издание «Педагогического словаря» или «Педагогической энциклопедии». Я усиленно поддерживаю этот план, который, по-моему, заполнит очень важный пробел в русской педагогической литературе, будет очень полезной работой и даст заработок, ЧТО ДЛЯ НАС АРХИВАЖНО.

Спрос теперь в России, с увеличением числа и круга читателей, именно на ЭНЦИКЛОПЕДИИ и подобные издания очень велик и сильно растёт. Хорошо составленный «Педагогический словарь» или «Педагогическая энциклопедия» будут настольной книгой и выдержат ряд изданий. Что Надя сможет выполнить это, я уверен, ибо она много лет занималась педагогикой, писала об ней, готовилась систематически. Цюрих – исключительно удобный центр именно для такой работы. Педагогический музей здесь лучший в мире. Доходность такого предприятия несомненна. Лучше бы всего было, если бы удалось САМИМ издать сие, заняв потребный капитал или найдя капиталиста, который бы вошёл пайщиком в это предприятие. Если это невозможно и если гоняться за этим значило бы лишь тратить время, – Вам, конечно, виднее и Вы, обдумав и наведя справки, решите этот вопрос, – тогда надо предложить сей план старому издателю, который, наверное, возьмётся. Надо только, чтобы план не украли, т. е. не перехватили. Затем надо заключить с издателем ТОЧНЕЙШИЙ договор на имя редактора (т.е. Нади) обо ВСЕХ условиях. Иначе издатель (и старый издатель тоже!!) просто возьмёт себе ВЕСЬ доход, а редактора закабалит. ЭТО БЫВАЕТ.

(Письмо Елизарову М. Т., 19 февраля)

1032

Получил от Усиевича письмо: просит послать ему протоколы по делу Лжемалиновского, ссылаясь на Трояновского!! Ответил ему архиругательно (не стерпел) и просил его, чтобы мое письмо и Вам показал: пожалуйста, обучите этих дурней, Усиевича, Мовшовича и прочих, как старшая сестра учит молодых мальчишек! Жаль, что Усиевич слушает Трояновского и не рвет знакомства с этим мерзавцем!!

(Письмо Арманд, 25 февраля)

1033

Насчет Усиевича Вы пишите как раз, что он «бесхребетный». Значит, я его не зря обругал (а показать письмо Вам просил именно для того, чтобы мы могли спеться насчет способов воздействия на него; бесхребетным людям, пока они не поддались совсем влиянию негодяев a la Трояновский, следовало бы именно поставить своевременно ультиматум: рви с нами или рви с Трояновскими, стыдись слушать их сплетни, с коими их даже враждебные нам газеты не пускают!). <…>

Что Вы чаще стали выступать у молодежи, это меня архирадует. Полезная вещь! Только над молодежью и стоит работать! Надо бы всячески разбивать их пацифизм и неверие в массовое движение (а стачка в Цюрихе 1912 г.? а в Женеве 1900 или 1902-го года?). Хорошо бы Вам пособрать материал о больших стачках в истории рабочего движения французской Швейцарии.

(Письмо Арманд, 27 февраля)

1034

Хочется поделиться впечатлениями по поводу статьи Пиккера в № 10 «Известий»! Вот перл-то! Ей-ей, судьба нам этого дурака всегда посылает на помощь. Лучшей помощи против Гримма мы не могли бы и желать.

Перл, прямо перл. Я предвкушаю удовольствие «кушать» этого болвана. Во всех отношениях он помог нам («Послал Бог дурака»): ибо МНЕ (или нам) говорить про «колебания» Нобса и Платтена было очень неловко, неприятно… Дурак нас выручил, САМ сказавши это. Прелесть!!

Левые в Швейцарии сейчас разбежались от нас и здесь и в Берне. (Только у Абрамовича да у Вас хороши дела, ибо есть ПРЯМОЙ путь к МАССЕ в рефератах у Вас и личных сношениях у Абрамовича). < …>

Из России нет ничего, даже писем! Налаживаем через Скандинавию.

(Письмо Арманд, 13 марта)

8. Точка сборки

(03.1917 – 11.1917)

От автора

После мартовской («февральской») революции 1917 года Ленин через территорию Германии приезжает в Петроград. Формально его деятельность через Гельфанда финансирует Германский генштаб. Однако за спиной Гельфанда стоит Англия.

Обладая поддержкой как прогерманской, так и (негласно) проанглийской части революционеров, а также имея в распоряжении неограниченные финансовые ресурсы, Ленин рвётся к политической власти. Вероятно, ему удалось бы стать диктатором летом или даже в конце весны 1917 года. Однако Ленин не совсем ясно представляет себе технику государственного переворота. Ему, как и в 1905 году, по-прежнему кажется, что его задача заключается лишь в провоцировании «творчества народных масс», которые вызовут общую анархию и стихийную передачу власти большевикам. В результате в ноябре 1917 года власть в Петрограде захватывается без участия Ленина небольшой группой немецких офицеров и финнов. Переворот проходит бескровно, речь идёт о почти планомерной сдаче позиций и проанглийским Временным правительством и прогерманским ВЦИКом.

В то же время Ленин сыграл в 1917 году ключевую роль в налаживании большевистской прессы, в привлечении соратников (в том числе Бронштейна и Красина), а также в обструкции советских органов власти. После провала июльского путча большевиков он покинул Петроград и до конца октября полулегально жил в Финляндии.

1917 год

(№№ отрывков: 1035−1197)

1035

Величайшим несчастьем было бы, если бы обещали теперь кадеты легальную рабочую партию и если бы наши пошли на «единство» с Чхеидзе и Ко. Но этому не бывать. Во-первых, кадеты не дадут легальной рабочей партии никому кроме гг. Потресовых и Ко. Во-вторых, если дадут, мы создадим по-прежнему СВОЮ особую партию и ОБЯЗАТЕЛЬНО соединим легальную работу с нелегальной.

(Письмо Коллонтай, 16 марта)

1036

Сейчас получили Вашу телеграмму, формулированную так, что почти звучит иронией (извольте-ка думать о «директивах» отсюда, когда известия архискудны, а в Питере, вероятно, есть не только фактически руководящие товарищи нашей партии, но и формально уполномоченные представители Центрального Комитета!). <…> По-моему, главное теперь – не дать себя запутать в глупые «объединительные» попытки с социал-патриотами (или, ещё опаснее, колеблющимися, вроде ОК, Бронштейна и Ко) и продолжать работу СВОЕЙ партией в последовательно-ИНТЕРНАЦИОНАЛЬНОМ духе. Сейчас на очереди – уширение работы, организация масс, пробуждение новых слоёв, отсталых, сельских, прислуги, ячейки в войске для систематической, обстоятельной Entlarvung[104] нового правительства и подготовки завоевания власти СОВЕТАМИ РАБОЧИХ ДЕПУТАТОВ. Только такая власть МОЖЕТ дать хлеб, МИР и свободу. Сейчас – добивать реакцию, НИ ТЕНИ доверия и поддержки новому правительству (ни тени доверия Керенскому, Гвоздеву, Чхенкели, Чхеидзе и Ко) и ВООРУЖЁННОЕ ВЫЖИДАНИЕ, ВООРУЖЁННАЯ ПОДГОТОВКА более ШИРОКОЙ базы для более ВЫСОКОГО этапа.

(Письмо Коллонтай, 17 марта)

1037

Не могу скрыть от Вас, что разочарован я сильно. По-моему, у всякого должна быть теперь одна мысль: скакать. А люди чего-то «ждут»…

Я уверен, что меня арестуют или просто задержат в Англии, если я поеду под своим именем, ибо именно Англия не только конфисковала ряд моих писем в Америку, но и спрашивала (её полиция) Финкельштейна в 1915 г., переписывается ли он со мной и не сносится ли через меня с немецкими социалистами.

Факт! Поэтому я не могу двигаться лично без весьма «особых» мер. <…> В такие моменты, как теперь, надо быть находчивым и авантюристом. Надо бежать к немецким консулам, выдумывать личные дела и добиваться пропуска в Копенгаген, платить адвокатам цюрихским: дам 300 frs., если достанешь пропуск у немцев…

Конечно, нервы у меня взвинчены сугубо. Да еще бы! Терпеть, сидеть здесь… <…>

Попытаюсь уговорить Валю[105] поехать (она в субботу приехала к нам после того, как год не была!). Но она революцией мало интересуется.

Да, чуть не забыл. Вот что можно и должно сделать тотчас в Кларане: приняться искать паспорта (а) у русских, кои согласились бы дать свой (не говоря, что для меня) на выезд теперь другому лицу; (б) у швейцарок или швейцарцев, кои могли бы дать русскому.

Анну Евгеньевну <Константинович> и Абрама <Сковно> надо заставить ТОТЧАС идти в посольство, брать пропуск (если не дадут, жаловаться ТЕЛЕГРАФНО Милюкову и Керенскому) и ехать или, если не ехать, дать нам ответ на основании ДЕЛА (а не слов): как дают и берут пропуск.

Жму руку. Ваш.

(Письмо Арманд, 19 марта)

1038

Возьмите на своё имя бумаги на проезд во Францию и Англию, а я поеду ПО НИМ через Англию (и ГОЛЛАНДИЮ) в Россию. Я могу одеть парик. Фотография будет снята С МЕНЯ уже в парике, и в Берн в консульство я явлюсь с Вашими бумагами уже в парике. Вы тогда должны скрыться из Женевы минимум на несколько недель (до телеграммы от меня из Скандинавии): на это время Вы должны запрятаться архисурьёзно в горах, где за пансион МЫ ЗА ВАС ЗАПЛАТИМ, РАЗУМЕЕТСЯ.

(Письмо Карпинскому, 19 марта)

1039

В Кларане (и около) есть много русских богатых и небогатых русских социал-патриотов и т. п. (Трояновский, Рубакин и проч.), которые должны бы попросить у немцев пропуска – вагон до Копенгагена для разных революционеров. Почему бы нет? Я не могу этого сделать. Я «пораженец». А Трояновский и Рубакин + Ко МОГУТ. О, если бы я мог научить эту сволочь и дурней быть умными!..

Вы скажете, может быть, что немцы не дадут вагона. Давайте пари держать, что ДАДУТ! Конечно если узнают, что сия мысль ОТ МЕНЯ или от ВАС исходит, то дело будет испорчено… Нет ли в Женеве дураков для этой цели?..

(Письмо Арманд, 19 марта)

1040

Весь ход событий февральско-мартовской революции показывает ясно, что английское и французское посольства с их агентами и «связями», давно делавшие самые отчаянные усилия, чтобы помешать «сепаратным» соглашениям и сепаратному миру Николая Второго (и будем надеяться и добиваться этого – последнего) с Вильгельмом II, непосредственно организовывали заговор вместе с октябристами и кадетами, вместе с частью генералитета и офицерского состава армии и петербургского гарнизона особенно для СМЕЩЕНИЯ Николая Романова.

(«Письма издалека», 20 марта)

1041

Керенский играет роль балалайки для обмана рабочих и крестьян.

(То же)

1042

Пролетариат должен «РАЗБИТЬ», выражаясь словами Маркса, эту «готовую» государственную машину и заменить её новой, СЛИВАЯ полицию, армию и бюрократию с ПОГОЛОВНО ВООРУЖЁННЫМ НАРОДОМ. <…> Нечего и говорить, что была бы нелепа мысль о составлении какого бы то ни было «плана» пролетарской милиции: когда рабочие и весь народ настоящей массой возьмутся за дело практически, они во сто раз лучше разработают и обставят его, чем какие угодно теоретики. Я не предлагаю «плана», я хочу только иллюстрировать свою мысль.

В Питере около 2 миллионов населения. Из них более половины имеет от 15 по 65 лет. Возьмем половину – 1 миллион. Откинем даже целую четверть на больных и т. д., не участвующих в данный момент в общественной службе по уважительным причинам. Остается 750 000 человек, которые, работая в милиции, допустим, 1 день из 15 (и продолжая получать за это время плату от хозяев), составили бы армию в 50 000 человек. Вот КАКОГО ТИПА «государство» нам нужно! <…>

Такая милиция втянула бы подростков в политическую жизнь, уча их не только словом, но и делом, РАБОТОЙ. Такая милиция развила бы те функции, которые, говоря учёным языком, относятся к ведению «полиции благосостояния», санитарный надзор и т. п., привлекая к подобным делам поголовно всех взрослых женщин. А не привлекая женщин к общественной службе, к милиции, к политической жизни, не вырывая женщин из их отупляющей домашней и кухонной обстановки, НЕЛЬЗЯ обеспечить настоящей свободы, нельзя строить даже демократии, не говоря уже о социализме.

(То же)

1043

Немецкий рабочий видит теперь, что воинственная монархия в России заменяется ВОИНСТВЕННОЙ республикой, республикой капиталистов, желающих продолжать империалистскую войну, подтверждающих разбойничьи договоры царской монархии. Судите сами, может ли доверять немецкий рабочий ТАКОЙ республике?

(То же)

1044

Ваш план замужества мне кажется весьма разумным, и я буду стоять (в ЦК) за выдачу Вам 100 франков в зубы адвокату и 50 франков «удобному старичку» (возьмите Аксельрода!) – за женитьбу на Вас! Ей-ей!! Иметь право въезда и в Германию и в Россию! Ура! Вы придумали чудесно!

(Письмо С. Равич, 27 марта)

1045

Из революции нельзя делать «божка». Керенский – революционер, но пустомеля, лгунишка, обманщик рабочих. Почти несомненно, что ДАЖЕ в санкт-петербургском «Совете рабочих и солдатских депутатов» БОЛЬШИНСТВО одурачено им (при помощи колеблющегося и путающего Чхеидзе). А что будет с деревней? ВПОЛНЕ возможно, что НА ВРЕМЯ действительно большинство и рабочих и крестьян будет ЗА империалистскую войну (которую Гучковы + Милюковы выдают за «защиту республики»).

(Письмо Арманд, март)

1046

Да здравствует НАЧАВШАЯСЯ всемирная рабочая революция!

(«О задачах РСДРП в русской революции», 30 марта)

1047

Денег на поездку у нас больше, чем я думал, человек на 10−12 хватит, ибо нам ЗДОРОВО помогли товарищи в Стокгольме.

Надеясь, этот старый дурень Кон (извините, стерпеть нельзя!) не собьет с толку Усиевича меньшевистскими опасениями насчёт того, что скажет социал-патриотическая «княгиня Мария Алексеевна…»

Вполне возможно, что в Питере теперь БОЛЬШИНСТВО рабочих социал-патриоты… Повоюем. А война будет агитировать ЗА нас.

(Письмо Арманд, 2 апреля)

1048

Россия – крестьянская страна, одна из самых отсталых европейских стран. НЕПОСРЕДСТВЕННО в ней НЕ МОЖЕТ победить ТОТЧАС социализм. Но крестьянский характер страны, при громадном сохранившемся земельном фонде дворян-помещиков, на основе опыта 1905 года, МОЖЕТ придать громадный размах буржуазно-демократической революции в России и сделать из нашей революции ПРОЛОГ всемирной социалистической революции, СТУПЕНЬКУ к ней. <…> Подобный переворот сам по себе не был бы ещё отнюдь социалистическим. Но он дал бы громадный толчок всемирному рабочему движению. Он чрезвычайно укрепил бы позиции социалистического пролетариата в России и его влияние на сельскохозяйственных рабочих и на беднейших крестьян. Он дал бы возможность городскому пролетариату, опираясь на это влияние, развить такие революционные организации, как «Советы рабочих депутатов», заменить ими старые орудия угнетения буржуазных государств, армию, полицию, чиновничество, провести – под давлением невыносимо тяжёлой империалистской войны и её последствий – ряд революционных мер для КОНТРОЛЯ за производством и распределением продуктов.

Русский пролетариат не может одними своими силами победоносно ЗАВЕРШИТЬ социалистической революции. Но он может придать русской революции такой размах, который создаст наилучшие условия для неё, который в известном смысле НАЧНЁТ её. Он может облегчить обстановку для вступления в решительные битвы своего ГЛАВНОГО, самого верного, самого надежного сотрудника, ЕВРОПЕЙСКОГО и американского СОЦИАЛИСТИЧЕСКОГО пролетариата. <…> Объективные условия империалистской войны служат порукой в том, что революция не ограничится ПЕРВЫМ ЭТАПОМ русской революции, что революция НЕ ограничится Россией. НЕМЕЦКИЙ ПРОЛЕТАРИАТ ЕСТЬ ВЕРНЕЙШИЙ, НАДЁЖНЕЙШИЙ СОЮЗНИК РУССКОЙ И ВСЕМИРНОЙ ПРОЛЕТАРСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ.

(«Прощальное письмо к швейцарским рабочим», 8 апреля)

1049

– Вы встретились с кем-нибудь из немецких товарищей по партии?

– Нет. Вильгельм Янсон из Берлина пытался встретить нас в Лингене у швейцарской границы. Но Платтен отказал ему, сделав дружеский намёк на то, что он хочет избавить Янсона от неприятности такой встречи.

(Интервью шведской газете «Politiken», 13 апреля)

1050

Что своеобразно в России, это – гигантски быстрый переход от дикого насилия к самому тонкому обману. Основное условие: ОТКАЗ ОТ АННЕКСИЙ НЕ НА СЛОВАХ, а на деле. «Речь» воет по поводу заявления «Социал-Демократа», что присоединение Курляндии к России есть аннексия. Но аннексии – это присоединение всякой страны, отличающейся национальными особенностями, всякое присоединение нации – безразлично, отличается ли она языком, если она чувствует себя другим народом, – против её желания. Это – предрассудок великороссов, воспитанный веками.

(Доклад на собрании большевиков – участников всероссийского совещания Советов рабочих и солдатских депутатов, 17 апреля)

1051

Искусство управлять ни из каких книжек не вычитаешь. Пробуй, ошибайся, учись управлять.

(То же)

1052

«VII. Слияние немедленное всех банков страны в один общенациональный банк и введение контроля над ним со стороны Совета рабочих депутатов[106]».

– Банк, это «форма общественного счетоводства» (Маркс). – Война учит экономии, все знают, что банки расхищают народные силы. Банки – нерв, фокус народного хозяйства. Мы не можем взять банки в свои руки, но мы проповедуем объединение их под контролем Совета рабочих депутатов.

«VIII. Не „введение“ социализма, как наша НЕПОСРЕДСТВЕННАЯ задача, а переход тотчас лишь к КОНТРОЛЮ со стороны Совета рабочих депутатов за общественным производством и распределением продуктов».

– Жизнь и революция отводят Учредительное собрание на задний план. Законы важны не тем, что они записаны за бумаге, но тем, кто их проводит. Диктатура пролетариата есть, но не знают, что с ней делать. Капитализм перешёл в государственный капитализм…

(То же)

1053

Господа из буржуазии, называющие себя социал-демократами, не принадлежащие ни к ШИРОКИМ слоям, ни к МАССОВЫМ представителям оборончества, с ясным лбом передают мои взгляды, излагают их так: «водружено (!) знамя (!) гражданской войны» (о ней нет ни слова в тезисах, не было ни слова в докладе!) «в среде (!!) революционной демократии…».

Что это такое? Чем это отличается от погромной агитации? от «Русской Воли»? <…> Мне приписывают взгляд, будто я против скорейшего созыва Учредительного собрания!!! Я бы назвал это «бредовыми» выражениями, если бы десятилетия политической борьбы не приучили меня смотреть на добросовестность оппонентов, как на редкое исключение.

Г-н Плеханов в своей газете назвал мою речь «бредовой». Очень хорошо, господин Плеханов! Но посмотрите, как вы неуклюжи, неловки и недогадливы в своей полемике. Если я два часа говорил бредовую речь, как же терпели «бред» сотни слушателей? Далее. Зачем ваша газета целый столбец посвящает изложению «бреда»? Некругло, совсем некругло у вас выходит.

(«О задачах пролетариата в данной революции», 18 апреля)

1054

Чтобы НЕ ДАТЬ восстановить полицию, есть только одно средство: создание всенародной милиции, слияние её с армией (замена постоянной армии всеобщим вооружением народа). В такой милиции должны участвовать поголовно все граждане и гражданки от 15 до 65 лет, если этими примерно взятыми возрастами позволительно определить участие подростков и стариков. Капиталисты должны платить наёмным рабочим, прислуге и пр. за дни, посвящённые общественной службе в милиции. Без привлечения женщин к самостоятельному участию не только в политической жизни вообще, но и к постоянной, поголовной общественной службе нечего и говорить не только о социализме, но и о полной и прочной демократии. А такие функция «полиции», как попечение о больных, о беспризорных детях, о здоровом питании и пр., вообще не могут быть удовлетворительно осуществлены без равноправия женщин на деле, а не на бумаге только.

(«Задачи пролетариата в нашей революции», 23 апреля)

1055

Мы должны называться КОММУНИСТИЧЕСКОЙ ПАРТИЕЙ, – как называли себя Маркс и Энгельс.<…> Наша партия смотрит дальше: социализм неизбежно должен постепенно перерасти в коммунизм, на знамени которого стоит: «каждый по способностям, каждому по потребностям».

Таков мой первый довод.

Второй: научно неправильна и вторая часть названия нашей партии (социал-ДЕМОКРАТЫ). Демократия есть одна из форм ГОСУДАРСТВА. Между тем мы, марксисты, противники ВСЯКОГО государства. <…> Государство в собственном смысле есть командование над массами со стороны отрядов вооружённых людей, отделённых от народа.

Наше РОЖДАЮЩЕЕСЯ, новое государство есть тоже государство, ибо нам необходимы отряды вооружённых людей, необходим СТРОЖАЙШИЙ порядок, необходимо БЕСПОЩАДНОЕ подавление насилием всяких попыток контрреволюции и царистской и гучковски-буржуазной.

Но наше РОЖДАЮЩЕЕСЯ, новое государство НЕ ЕСТЬ уже государство в собственном смысле слова, ибо в ряде мест России эти отряды вооружённых людей есть САМА МАССА, весь народ, а не кто-либо над ним поставленный, от него отделённый, привилегированный, практически несменяемый. <…> Надо смотреть впёред к рождающейся новой демократии, которая уже перестаёт быть демократией, ибо демократия есть господство народа, а сам вооруженный народ не может над собой господствовать.

Слово демократия не только научно неверно в применении к коммунистической партии. Оно теперь, после марта 1917 года, есть ШОРА, одеваемая на глаза революционному народу и МЕШАЮЩАЯ ему свободно, смело, самочинно строить новое: Советы рабочих, крестьянских и всяких иных депутатов, как ЕДИНСТВЕННУЮ ВЛАСТЬ, в «государстве», как предвестник «отмирания» ВСЯКОГО государства. <…>

Приводят довод против: «…Массы привыкли, рабочие „полюбили“ СВОЮ социал-демократическую партию…» <…> Мы боимся сами себя. Мы держимся за «привычную», «милую», грязную рубаху. Пора сбросить грязную рубаху, пора надеть чистое бельё.

(То же)

1056

Тов. Розенфельд немножечко «нетерпеливо» размахнулся и повторил буржуазный предрассудок насчёт Парижской Коммуны, будто она «немедленно» хотела вводить социализм. Это не так. Коммуна, к сожалению, слишком медлила с введением социализма.

(«Письма о тактике», 26 апреля)

1057

Я «рассчитываю» ТОЛЬКО на то, ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО на то, что рабочие, солдаты и крестьяне лучше, чем чиновники, лучше, чем полицейские, справятся с ПРАКТИЧЕСКИМИ трудными вопросами об усилении производства хлеба, о лучшем распределении его, о лучшем обеспечении солдат и пр. и т. п.

(То же)

1058

Капиталисты лгут, пуская слухи, что мы за отдельный (сепаратный) мир с немцами, что мы совещались или хотели совещаться в Стокгольме с такими германскими социалистами, которые стоят на стороне СВОЕГО правительства.

(«К солдатам и матросам», 27 апреля)

1059

Учредительное собрание не задушит революции, потому что о нём сейчас не слышно и никто его не собирается созывать. «Требовать» его созыва могут эсеры.

(Заключительное слово по докладу о текущем моменте на Петроградской общегородской конференции РСДРП (б), 27 апреля)

1060

Коммуна крестьянству вполне подходит. Коммуна – значит полное самоуправление, отсутствие всякого надзора сверху. На это крестьянство должно пойти на девять десятых.

(То же)

1061

Петроградская общегородская конференция РСДРП (б) протестует ещё и ещё раз против низкой клеветы, распространяемой капиталистами против нашей партии, именно, будто мы сочувствуем сепаратному (отдельному) миру с Германией.

(Проект резолюции о войне Петроградской общегородской конференции РСДРП (б), 27 апреля)

1062

Банки и деньги мы будем захватывать не самовольно, а по решению большинства. (С мест слышаться выкрики: «Ваше учение ведёт к первобытному состоянию».) Нет!

(Заседание солдатской секции Петроградского Совета, 30 апреля)

1063

«Захват политической власти «русской трудящейся массой, – пишет г-н Плеханов, – мог бы иметь смысл только в том случае, если бы находились в наличности условия, необходимые для социальной революции».

Это – каша вместо мыслей. Допустим ДАЖЕ, что «социальной» есть описка вместо «социалистической». Каша не только в этом. Из каких классов состоит русская трудящаяся масса? Всякий знает, что из рабочих и крестьян. Кто из них в большинстве? Крестьяне. Кто такие эти крестьяне по своему классовому положению? Мелкие хозяева или хозяйчики. Спрашивается: если мелкие хозяйчики составляют большинство населения и если объективных условий для социализма нет, то как МОЖЕТ большинство населения высказаться за социализм?! кто МОЖЕТ говорить и кто говорит о введении социализма против воли большинства?!

Г-н Плеханов сразу запутался самым смешным образом. Попасть в смешное положение – наименьшее наказание тому, кто по образцу печати капиталистов сам себе рисует «врага» вместо точной ссылки на слова тех или иных политических противников.

Пойдём дальше. У кого должна быть в руках «политическая власть» с точки зрения ДАЖЕ вульгарного буржуазного демократа из «Речи»? У большинства населения. Составляет ли «русская трудящаяся масса», о которой так неудачно заговорил запутавшийся социал-шовинист, большинство населения России? Несомненно, и подавляющее большинство!

Как же МОЖНО, не изменяя демократии, – даже милюковски понимаемой демократии, – быть против «захвата политической власти» «русской трудящейся массой»?

(«Один из коренных вопросов», 3 мая)

1064

Деньги (2 тыс.) от Козловского получены.

(Письмо Фюрстенбергу, 4 мая)

1065

Я бы предложил от имени конференции составить обращение к солдатам всех воюющих стран и напечатать это воззвание на всех языках. Если мы вместо всех этих ходячих фраз о мирных конференциях, на которых половина входящих членов суть тайные или прямые агенты империалистических правительств, разошлём это воззвание, то это в тысячу раз быстрее привёдет нас к цели, чем все мирные конференции. Мы не хотим иметь дела с немецкими Плехановыми. Когда мы ехали в вагоне по Германии, то эти господа социал-шовинисты, немецкие Плехановы, лезли к нам в вагон, но мы им ответили, что ни один социалист от них к нам не войдет, а если войдут, то без большого скандала мы их не выпустим. Если бы к нам впустили, например, Карла Либкнехта, то мы бы с ним поговорили.

(Доклад «О текущем моменте» на VII всероссийской конференции РСДРП (б), 7 мая)

1066

Мы не можем стоять за то, чтобы социализм «вводить», это было бы величайшей нелепостью. Мы должны социализм проповедовать.

(То же)

1067

Товарищ Рыков говорит, что социализм должен прийти из других стран, с более развитой промышленностью. Но это не так. Нельзя сказать, кто начнёт и кто кончит. Это не марксизм, а карикатура на марксизм.

(То же)

1068

Обещания сами по себе никакого значения для марксиста не имеют.

(Речь в защиту резолюции о войне на VII всероссийской конференции РСДРП (б), 10 мая)

1069

«В одной стране революция произошла, теперь она должна произойти в Германии» – это рассуждение фальшиво. Пытаются установить очередь, но так поступать нельзя. Мы все пережили революцию 1905 года, мы все могли слышать или видели, как она вызвала рост революционных идей во всем мире, о чём всегда говорил Маркс. Революцию нельзя ни сделать, ни установить очередь. Заказать революцию нельзя, – революция вырастает. Это сплошное шарлатанство, которое теперь в России особенно часто применяется. Народу говорят: вот вы в России сделали революцию, теперь очередь за немцем. Если объективные условия изменятся, тогда восстание неизбежно. А в какой очереди, в какой момент и с каким успехом, этого мы не знаем.

(То же)

1070

«Что из этого выйдет? – говорит Плеханов. – Ну, побратаетесь, а дальше? Это же означает возможность сепаратного мира на фронте». Это фокусничество, а не серьёзный аргумент. Мы хотим братания на всех фронтах, и мы об этом заботимся.

(То же)

1071

Политика Польши является вполне национальной, благодаря долгому угнетению Россией, и весь народ польский пропитан насквозь одной мыслью о мести москалям. Никто так не угнетал поляков, как русский народ. Русский народ служил в руках царей палачом польской свободы. Нет народа, который бы так был пропитан ненавистью к России, нет народа, который бы так страшно не любил Россию, как поляки, и из этого получается странное явление. Польша является помехой социалистическому движению из-за польской буржуазии. Весь свет гори огнём, – лишь бы была свободна Польша. Конечно, такая постановка вопроса есть насмешка над интернационализмом. Конечно, теперь насилие царит над Польшей, но чтобы польские националисты рассчитывали на освобождение её Россией – это измена Интернационалу. А польские националисты так пропитали своими взглядами польский народ, что там так и смотрят. Громадная, историческая заслуга товарищей польских социал-демократов та, что они выдвинули лозунг интернационализма и сказали: нам всего важнее братский союз с пролетариатом всех остальных стран, и мы никогда на войну за освобождение Польши не пойдём.

(Речь по национальному вопросу на VII всероссийской конференции РСДРП (б), 10 мая)

1072

Мы к сепаратистскому движению равнодушны, нейтральны. Если Финляндия, если Польша, Украина отделятся от России, в этом ничего худого нет. Что тут худого? Кто это скажет, тот шовинист. Надо сойти с ума, чтобы продолжать политику царя Николая. Ведь Норвегия отошла от Швеции… Когда-то Александр I и Наполеон обменивались народами, когда-то цари менялись Польшей. И мы будем продолжать эту тактику царей? Это – отказ от тактики интернационализма, это шовинизм худшей марки. Если Финляндия отделится, что тут дурного? У обоих народов, у пролетариата Норвегии и Швеции укрепилось доверие друг к другу после отделения.

(То же)

1073

Либо комедь, либо всемирная революция против капитала.

(«Тезисы по поводу декларации временного правительства», май)

1074

Из речи Шульгина на заседании организующейся контрреволюции[107]:

«Мы предпочитаем быть нищими, но нищими в своей стране. Если вы можете нам сохранить эту страну и спасти её, раздевайте нас, мы об этом плакать не будем».

Не запугивайте, г. Шульгин! Даже когда МЫ будем у власти, мы вас не «разденем», а обеспечим вам хорошую одежду и хорошую пищу, на условии работы, вполне вам подсильной и привычной! Запугивание годится против Черновых и Церетели, нас «не запугаете».

(«На зубок новорожденному… „новому“ правительству», 19 мая)

1075

Маклаков на заседании членов Государственной думы сказал: «Власть будет леветь всё больше и больше, пока страна будет праветь всё дальше и дальше».

«Страной» Маклаков называет капиталистов. В этом смысле он прав. Но «страна» рабочих и беднейших крестьян, уверяю вас, гражданин, раз в 1000 левее Черновых и Церетели, раз в 100 левее нас. Поживёте – увидите.

(То же)

1076

Быть твёрдым, как камень <…> Готовиться к краху и революции в 1000 РАЗ СИЛЬНЕЕ ФЕВРАЛЬСКОЙ.

(План доклада на собрании Петроградской организации РСДРП (б), 20 мая)

1077

Революция в Германии явно нарастает. Наступление русских войск помешает этому росту.

(«Фактическое перемирие», 22 мая)

1078

Солдат есть профессионал; его прямое назначение не есть общественная служба, – таков взгляд сторонников постоянной армии. Это не демократический взгляд. Это взгляд Наполеонов. Это взгляд сторонников старого режима и капиталистов, мечтающих о лёгком переходе назад, от республики к конституционной монархии. Демократ принципиально против такого взгляда. Участие солдат в милиции есть вопрос разрушения стены между армией и народом. Это – вопрос разрыва с проклятым прошлым «казармы», в которой отдельно от народа, против народа «натаскивали», дрессировали, муштровали особый слой граждан, с «прямыми назначениями» служить только военной профессии. Участие солдат в милиции есть коренной вопрос перевоспитания «солдат» в граждан-милиционеров, перевоспитания населения из обывателей в вооруженных граждан. Демократия останется пустой и лживой фразой или полумерой, если ВЕСЬ народ не будет немедленно и безусловно получать возможности учиться употреблению оружия. <…> (Добавим в скобках, что нет более верного пути к повышению чисто военных способностей и военной силы армии, как замена постоянной армии всеобщим вооружением народа, обучение народа солдатами…)

(«Печальное отступление от демократии», 23 мая)

1079

Ввести контроль за трестами – с публикацией их полных отчётов, с немедленными съездами их служащих, с обязательным участием в контроле САМИХ РАБОЧИХ, с допущением представителей каждой крупной политической партии к самостоятельному контролю, – ввести это можно декретом, на составление которого достаточен ОДИН ДЕНЬ.

За чем же дело стало, граждане Шингарёвы, Терещенки, Коноваловы? за чем дело стало, граждане, почти социалистические министры, Чернов, Церетели за чем дело стало, граждане народнические и меньшевистские вожди Исполнительного комитета Совета рабочих и солдатских депутатов?

Ничего иного, кроме НЕМЕДЛЕННОГО введения такого контроля за трестами, за банками, за торговлей, ЗА «ТУНЕЯДЦАМИ» (удивительно хорошее слово попалось под перо – в виде исключения – редакторам «Известий»…), за продовольствием ни мы не предлагали, ни кто бы то ни было вообще предлагать не мог.

(«Грозит разруха», 27 мая)

1080

В 1792 г. война во Франции была продолжением политики того революционного класса, который сделал революцию, завоевал республику, расправился с французскими капиталистами и помещиками с невиданной до тех пор энергией, и во имя этой политики, продолжения её, повёл революционную войну против объединённой монархической Европы.

(«Война и революция», 27 мая)

1081

Если Скобелев вчера говорил в своей речи: мы возьмём всю прибыль, 100% возьмём, то это он размахнулся, размахнулся по-министерски. Если вы возьмёте сегодня газету «Речь», то увидите, как к этому месту речи Скобелева отнеслись. Там пишут: «Да ведь это голод, смерть, 100% – это значит – всё!». Министр Скобелев идет дальше самого крайнего большевика. Это клевета, будто бы большевики самые левые. Министр Скобелев гораздо «левее». Меня самыми гнусными ругательствами ругали – я предлагал будто бы чуть не раздевать капиталистов. По крайней мере Шульгин говорил: «Пусть нас разденут!». Вообразите большевика, который подходит к гражданину Шульгину и собирается его раздевать. Он мог бы с большим успехом обвинять министра Скобелева в этом. Мы никогда так далеко не шли. Никогда мы не предлагали брать 100% прибыли. Обещание это всё-таки ценно. Если вы возьмёте резолюцию нашей партии, вы увидите, что мы предлагаем в ней в более обоснованной форме то же, что я предлагал. Должен быть установлен контроль над банками, а потом справедливый подоходный налог. И только! Скобелев предлагает взять сто копеек из рубля. Ничего подобного мы не предлагали и не предлагаем. Да и Скобелев это просто размахнулся. Он этого серьёзно осуществлять не собирается, а если собирается, то не сможет по той простой причине, что обещать все это, подружившись с Терещенко я Коноваловым, – немного смешно. Взять с миллионеров процентов 80−90 дохода можно, но только не под ручку с такими министрами. Если бы власть была у Советов рабочих и солдатских депутатов, они действительно взяли бы, но и то не всё, – им этого не нужно. Они взяли бы большую часть дохода. Другая государственная власть этого сделать не может. А со стороны министра Скобелева могут быть самые хорошие пожелания. Я несколько десятилетий видал эти партии, я уже 30 лет нахожусь в революционном движении. Поэтому я меньше всего склонен сомневаться в их добрых намерениях. Но дело не в этом, дело не в добрых намерениях. Добрыми намерениями вымощен ад. А бумагами, подписанными гражданами министрами, полны все канцелярии, и от этого дело не изменилось. Начинайте, если хотите ввести контроль, начинайте! Наша программа такова, что, читая речь Скобелева, мы можем сказать: большего мы не требуем. Мы гораздо умереннее министра Скобелева. Он предлагает и контроль и 100%. Мы 100% брать не хотим, а говорим: «Пока вы не начали ничего делать, мы вам не верим».

(То же)

1082

Мы не предлагаем кончить войну одним ударом. Мы этого не обещаем. Мы такой невозможной и невыполнимой вещи, как окончание войны по воле одной стороны, не проповедуем. Такие обещания легко дать, но нельзя исполнить. Легко выйти из этой ужасной войны нельзя. Воюют три года. Будете воевать десять лет, либо идите на трудную, тяжёлую революцию. Другого выхода нет.

(То же)

1083

«Речь», эта малопочтенная газета продолжает свой провокаторский поход против нашей газеты и нашего товарища Апфельбаума, натравливая на прямой погромчик.

– «Правда» систематически сообщает сведения относительно Германии, которых нет больше ни в одной газете. Откуда и как «Правда» получает свои специальные (!) сведения – многозначительно вопрошает «Речь» в статье, многозначительно озаглавленной «Странная осведомлённость».

Откуда, господа клеветники? – Из телеграмм и писем нашего корреспондента, товарища Собельсона, польского социал-демократа, который ряд лет просидел в царских тюрьмах, который более 10 лет работает в рядах германской социал-демократии, который изгнан из Германии за революционную агитацию против Вильгельма и против войны и который специально переехал в Стокгольм, чтобы оттуда нас осведомлять. Из писем и телеграмм, господа кадеты, которые не всегда удается перехватить вашим слугам, хозяйничающим на русско-шведской границе…

(«Презренные приёмы», 29 мая)

1084

Это – величайшая клевета на социализм. Ни один социалист никогда не предлагал отнять собственность (= «получить отречение от всех своих имущественных прав») у «десятков миллионов», т. е. у мелких и средних, крестьян. Ничего подобного! Все социалисты всегда опровергали подобный вздор. Социалисты хотят добиться «отречения» ТОЛЬКО у помещиков и капиталистов. Чтобы нанести решительный удар тому издевательству над народом, которое проделывают, например, углепромышленники, дезорганизуя и портя производство, достаточно добиться «отречения» от НЕСКОЛЬКИХ СОТ, самое большее от одной-двух тысяч миллионеров – банковых и торгово-промышленных воротил. Этого вполне достаточно, чтобы сопротивление капитала было сломлено. Даже и у этой ГОРСТКИ БОГАЧЕЙ НЕ НУЖНО отнимать «ВСЕ» их имущественные права, можно оставить им и собственность на многие предметы потребления, и собственность на известный, скромный доход. Сломить сопротивление нескольких сот миллионеров – в этом и только в этом задача.

(«Как запугивают народ капиталисты?», 1 июня)

1085

Партия пролетариата не может ограничиться буржуазно-парламентарной демократической республикой, которая везде в мире сохраняет и стремится увековечить монархические орудия угнетения масс, именно: полицию, постоянную армию, привилегированное чиновничество.

Партия борется за более демократическую пролетарски-крестьянскую республику, в которой полиция и постоянная армия совершенно устраняются и заменяются всеобщим вооружением народа, поголовной милицией; все должностные лица становятся не только выборными, но и сменяемыми в любое время по требованию большинства их избирателей; плата всем, без изъятия, должностным лицам определяется в размере, не превышающем среднюю плату хорошему рабочему; парламентарно-представительные учреждения заменяются постепенно Советами представителей от народа (от разных классов и профессий или от разных мест), в одно и то же время законодательствующими и проводящими в жизнь свои законы.

Конституция демократической республики российской должна обеспечить: <…>

Отмену всяких государством назначаемых местных и областных властей.

Неприкосновенность личности и жилища.

Неограниченную свободу совести, слова, печати, собраний, стачек и союзов.

Свободу передвижения и промыслов.

Уничтожение сословий и полную равноправность всех граждан независимо от пола, религии, расы и национальности. <…>

Отмену обязательного государственного языка.<…>

Выборность судей и должностных лиц как в гражданской службе, так и в армии народом <…>

Тесную связь обучения с детским общественно-производительным трудом.

Снабжение всех учащихся пищей, одеждой и учебными пособиями за счёт государства.

Передачу дела народного образования в руки демократических органов местного самоуправления; устранение центральной власти от всякого вмешательства в установление школьных программ и в подбор учительского персонала; выборность учителей непосредственно самим населением и право населения отзывать нежелательных учителей <…>

Ограничения рабочего дня для всех наёмных рабочих – восемью часами в сутки, включая сюда при непрерывности работы не менее часового перерыва на принятие пищи. В опасных же производствах и вредных для здоровья рабочий день должен быть сокращён до 4−6 часов в сутки.

Установления законом еженедельного отдыха, непрерывно продолжающегося не менее 42 часов, для наёмных рабочих обоего пола во всех отраслях народного хозяйства.

Полного запрещения сверхурочных работ.<…>

Воспрещения ночного труда (от 8 час. вечера до 6 час. утра) во всех отраслях народного хозяйства, за исключением тех, где он безусловно необходим по техническим соображениям, одобренным рабочими организациями, – с тем, однако, чтобы ночной рабочий труд не мог превышать 4-х часов. <…>

Воспрещения предпринимателям пользоваться трудом детей в ШКОЛЬНОМ возрасте (до 16-ти лет), ограничения рабочего времени молодых людей (16−20 лет) четырьмя часами и воспрещения им работы по ночам в опасных для здоровья производствах и рудниках.

(«Материалы по пересмотру партийной программы», июнь)

1086

«Рабочая Газета», орган меньшевиков-министериалистов, пытается уколоть нас тем, что охранка в 1911 году арестовала большевика-примиренца Рыкова для предоставления «свободы» действий «накануне выборов в IV Думу» (это оговаривает особо «Рабочая Газета») большевикам нашей партии.

Что же доказывает этот факт? То, что охранка расчищала поле для проведения в Думу оказавшегося провокатором Р. Лжемалиновского. Естественно, что о своих провокаторах охранка заботилась. Составляет ли это упрёк для нашей партии? Нет, как не делают честные люди упрёка Чернову и Ко за ошибочное оправдание ими Азефа, упрёка – Койгену (бундовцу, коллеге «Рабочей Газеты») и Ко за оправдание в 1910 г., от имени объединённого ЦК, провокатора Житомирского («Отцова»), упрёка – тем меньшевикам, которые известное время пытались защищать в 1904 году провокатора Доброскокова, упрёка – тем кадетам, среди коих тоже были опубликованные теперь провокаторы.

(«Не имея чистого, принципиального оружия, они хватаются за грязное», 10 июня)

1087

Русские изменники социализма отличаются от европейских не больше, чем насилователь отличается от растлителя.

(«Оправдание позора», 14 июня)

1088

Искренность в политике, то есть в той области человеческих отношений, которая имеет дело не с единицами, а с МИЛЛИОНАМИ, – искренность в политике есть вполне доступное проверке СООТВЕТСТВИЕ МЕЖДУ СЛОВОМ И ДЕЛОМ.

(«Над кем смеётесь? Над собой смеётесь!», 16 июня)

1089

Необходимо перейти к созданию твёрдой власти, у которой не будет полиции и постоянной армии.

(Речь об отношении к временному правительству на I Съезде советов рабочих и крестьянских депутатов, 17 июня)

1090

Гражданин министр почт и телеграфов говорил, что нет в России политической партии, которая выразила бы готовность взять власть целиком на себя. Я отвечаю: есть! Ни одна партия от этого отказаться не может, и наша партия от этого не отказывается: каждую минуту она готова взять власть целиком. (Смех в зале.) Вы можете смеяться, сколько угодно…

(То же)

1091

В бумажках можно написать всё что угодно.

(То же)

1092

«Речь» пишет сегодня в передовице:

«Если бы в Германии действовал свой Ленин при любезном иностранном содействии Робертов Гриммов и Раковских, то оставалось бы предположить, что Интернационал не желает мешать великой русской революция закрепить свои позиции и, главное, углубить свое русло. Но пока германцы вежливо ответили, что они в республике не нуждаются и довольны своим Вильгельмом. Ещё любезнее, например, „Vorwarts“ доказывает, что русская демократия не должна терпеть тайные договоры; о немецкой же демократии социалистический орган скромно умалчивает».

Что «Роберты Гриммы и Раковские» оказывали какое бы то ни было «содействие» большевикам (с коими они НИКОГДА не были согласны), это ложь. Смешение «германских» ПЛЕХАНОВЫХ (именно ОНИ и только они пишут в «Vorwarts») с германскими РЕВОЛЮЦИОННЫМИ ИНТЕРНАЦИОНАЛИСТАМИ, которые СОТНЯМИ сидят в германских тюрьмах (подобно Карлу Либкнехту), есть тысяча первая гнуснейшая и наглейшая ложь «Речи» и капиталистов вообще.

(«Тысяча первая ложь капиталистов», 17 июня)

1093

Мы очень благодарны шовинистской газете «Воля Народа» за перепечатку 4 июня наших документов о проезде через Германию. Из этих документов видно, что ЕЩЁ ТОГДА мы признали поведение Гримма «двусмысленным» и отказывались от его услуг. Это факт, и от фактов отговориться нельзя. А на тёмные намеки «Воли Народа» отвечаем: не будьте трусами, господа, обвиняйте нас ОТКРЫТО в таком-то преступлении или проступке! Попробуйте! Неужели трудно понять, что отделываться тёмными намеками и бояться выступить с обвинением со своей подписью – НЕЧЕСТНО?

(«Союз для остановки революции», 19 июня)

1094

Якобинцы 1793 года были представителями самого революционного класса ХVIII века, городской и деревенской бедноты. Против этого класса, расправившегося уже на деле (а не на словах) со своим монархом, со своими помещиками, со своими умеренными буржуа посредством самых революционных мер, вплоть до гильотины, против этого истинно революционного класса ХVIII века шли войной объединённые монархи Европы.

Якобинцы объявили врагами народа тех, кто «способствует замыслам объединённых тиранов, направленным против республики». <…>

Если бы власть перешла к «якобинцам» ХХ века, пролетариям и полупролетариям, они объявили бы врагами народа капиталистов, наживающих миллиарды на империалистской войне, ТО ЕСТЬ войне из-за дележа добычи и прибыли капиталистов. «Якобинцы» ХХ века не стали бы гильотинировать капиталистов – подражание хорошему образцу не есть копирование. Достаточно было бы арестовать 50−100 магнатов и тузов банкового капитала, главных рыцарей казнокрадства и банкового грабительства; достаточно было бы арестовать их на несколько недель, ЧТОБЫ РАСКРЫТЬ ИХ ПРОДЕЛКИ, чтобы показать всем эксплуатируемым, «кому нужна война». Раскрыв проделки банковых королей, их можно бы выпустить, поставив под контроль рабочих и банки, и синдикаты капиталистов, и всех подрядчиков, «работающих» на казну.

(«О врагах народа», 20 июня)

1095

Нас спрашивают, в каком смысле признавали мы поведение Гримма «двусмысленным». Отвечаем – для читателей, не имевших возможности достать точно указанный нами номер газеты «Воля Народа», – что в подписанном нами протоколе (мы его охотно перепечатали бы, если бы было место в «Правде») говорится ТОЛЬКО об отношении Гримма к ГОФМАНУ, буржуазному министру ТОЙ ЖЕ самой, нейтральной, страны (Швейцарии).

(«К делу Гримма», 20 июня)

1096

Но они, европейцы, не понимают, почему вы, имеющие такие организации, которых ни один народ в мире не имеет, как Советы рабочих, крестьянских и солдатских депутатов, которые вооружены, – вы посылаете своих социалистов в министры. Вы всё-таки отдаете власть этим банкирам. За границей вас обвиняют не только в наивности, это бы ещё ничего – европейцы разучились понимать наивность в политике <…> Когда вы пишете в ваших воззваниях рабочих и крестьян: «свергайте ваших банкиров», – над вами всякий сознательный рабочий в европейской стране либо смеётся, либо с горечью плачет и говорит себе: «что мы можем поделать, если там свергли полудикого идиота и изверга монарха, каких мы убрали давно, – в этом все наше преступление, – а теперь поддерживают со своими „почти социалистами“ министрами русских банкиров?!».

(Речь о войне на I съезде Советов рабочих и крестьянских депутатов, 22 июня)

1097

Вы объективно скатываетесь к тому сепаратному миру с капиталистами, в котором нас обвиняете…

(То же)

1098

Никакого сепаратного мира с немецкими капиталистами мы не признаем и ни в какие переговоры не вступим, но и никакого сепаратного мира с английскими и французскими империалистами.

(То же)

1099

Россия душила при царях угнетённые народы стран более слабых, которые она сейчас душит, как Армению.

(То же)

1100

Неистовствующие, свирепствующие, бешенствующие, щёлкающие зубами, обливающие вашу партию непрерывным дождём поносящих и погромных словечек, не обвиняют ни в чем нас прямо, а «намекают». На что? Только на одно и можно намекать: большевики хотели совершить государственный переворот, это – Катилины, ВОТ ПОЧЕМУ они уроды и изверги, достойные растерзания.

Открыто сказать этой глупости не решаются наши враги, вот и приходится им «намекать» и неистовствовать «словесностью». Ибо глупо это обвинение до чрезвычайности: государственный переворот посредством мирной демонстрации, решённой в четверг и назначенной на субботу с опубликованием в субботу утром! Ну, кого вы, господа, благоглупостями ваших намеков благоудивить думаете?

(«Намёки», 24 июня)

1101

Газета озлобленных, полуобезумевших от бешенства, буржуазных контрреволюционеров «Речь» дико обрушивается на украинцев, на их «самовольное» решение. «Поступок украинцев» будто бы «есть прямое преступление против закона, которое вызывает против себя немедленное применение суровых законных кар». Прибавлять что-либо к этому выпаду озверелых буржуазных контрреволюционеров нечего. Долой контрреволюционеров буржуазии!

(«Украина», 28 июня)

1102

Церетели с неподражаемой наивностью ВЫБОЛТАЛ «секретную болезнь» всей мелкой буржуазии.

(«Из какого классического источника приходят Кавеньяки?», 29 июня)

1103

Вот до чего договорился сегодня передовик «Новой Жизни» господин А. Соколов:

«…Отрицая права больших народов на порабощение малых народностей, социализм никогда не рекомендовал противоположного образа действий: порабощения малыми народностями больших народов. А ведь именно к такому насилию над волей всероссийской демократии, к отрицанию совместной революционно-демократической работы, к подмене классовой борьбы национальной враждой и сводится если не программа, то во всяком случае тактика Украинской рады…».

Вот до чего доходят колебания мелкобуржуазных болтунов «Новой Жизни» – до прямого черносотенства! Ведь только Меньшиковы вчера и Катковы позавчера могли называть «порабощением» русского народа украинцами желание последних иметь свой сейм, своих министров, своё войско, свои финансы и прочее! Грязный великорусский шовинизм, подкрашенный сладенькими почти марксистскими словами, – такова проповедь министра В. Чернова, г-на Соколова и «Рабочей Газеты».

(«Позор!», 29 июня)

1104

«Рабочая Газета» указывает, что главным орудием контрреволюции является пресса, разжигающая антисемитизм, натравливающая массы на евреев. Это правильно. Но вывод? Ведь вы министерская партия, господа? Что предприняли вы, чтобы обуздать подлую контрреволюционную печать? Можете ли вы, называющие себя «революционной демократией», отказываться от революционных мер против разнузданной, явно контрреволюционной, печати? И далее. Почему не поставите вы государственного органа для печатания объявлений с тем, чтобы лишить подлую контрреволюционную печать её главного источника дохода, а стало быть, и главной возможности обманывать народ? Откуда, в самом деле, видно, что для издания «Нового Времени», «Маленькой Газеты», «Русской Воли» и прочих рептилий нужно теперь отрывать тысячи и тысячи людей от действительно производительного труда?

(«Как бороться с контрреволюцией», 30 июня)

1105

Отказ <украинцам> в этих скромнейших и законнейших требованиях со стороны Временного правительства был неслыханным бесстыдством, дикой наглостью контрреволюционеров, истинным проявлением политики великорусского «держиморды», – и эсеры с меньшевиками, издеваясь над их собственными партийными программами, терпели это в правительстве и защищают это теперь в своих газетах!! До какого позора пали эсеры и меньшевики! Как жалки увертки их органов сегодня, «Дела Народа» и «Рабочей Газеты». Хаос, сумятица, «ленинство в национальном вопросе», анархия – вот какие выкрики дикого помещика направляют обе газеты против украинцев.

(«Украина и поражение правящих партий России», 30 июня)

1106

Entre nous[108]: если меня укокошат, я Вас прошу издать мою тетрадку: «Марксизм о государстве» (застряла в Стокгольме). Синяя обложка, переплетённая.

(Письмо Розенфельду, июль)

1107

Орган «социалистической мысли» (не шутите!) буржуазный и шовинистский «День» <…> вычитывает из передовицы «твёрдо определившееся намерение кадетов выйти из коалиционного правительства».

Это пустяки. Кадеты грозят, чтобы запугать Церетели и Черновых. Это не серьёзно.

(«Можно ли запугать рабочий класс „якобинством“?», 7 июля)

1108

Струвистски-кастрированный «марксизм».

(«Расхлябанная революция», 8 июля)

1109

Приходится бить в набат ежедневно. Нас упрекали всякие глупые людишки в том, что мы «торопимся» с передачей всей государственной власти в руки Советов солдатских, рабочих и крестьянских депутатов, что «умереннее и аккуратнее» было бы чинно «подождать» чинного Учредительного собрания. Теперь даже наиболее глупые из этих мелкобуржуазных глупцов могут видеть, что ЖИЗНЬ НЕ ЖДЁТ, что «торопимся» не мы, ТОРОПИТСЯ РАЗРУХА.

(«Кризис надвигается, разруха растёт», 13 июля)

1110

Бывший председатель бывшей Государственной думы, бывший помещик, бывший доверенный Столыпина-вешателя, бывший укрыватель провокатора Р. Лжемалиновского господин Родзянко!

(«Как и почему крестьян обманули?», 14 июля)

Где власть и где контрреволюция?

1111

4-го июля, вчера днём, несколько большевиков получило от знакомых предостережение, что Алексинский сообщил комитету журналистов в Питере какую-то левую клеветническую пакость. Большинство из оповещённых не обратило ровно никакого внимания на это предостережение, относясь с брезгливым презрением к Алексинскому и его «работе». Но один большевик, Джугашвили, член Центрального Исполнительного Комитета, давно знавший, как грузинский социал-демократ, тов. Чхеидзе, заговорил с ним на заседании ЦИК об этом новом гнусном клеветническом походе Алексинского.

Дело было поздно ночью, но Чхеидзе заявил, что ЦИК не будет равнодушно смотреть на распространение клеветы людьми, боящимися суда и расследования со стороны ЦИК. От своего имени, как председатель ЦИК, и от имени Церетели, как члена Временного правительства, Чхеидзе обратился тотчас ПО ТЕЛЕФОНУ во все редакции с предложением ВОЗДЕРЖАТЬСЯ ОТ НАПЕЧАТАНИЯ КЛЕВЕТ Алексинского. Чхеидзе сказал Джугашвили, что большинство газет выразило готовность исполнить его просьбу, что «отмалчивались» некоторое время лишь «Единство» и «Речь» («Единство» мы не видали, а «Речь» не перепечатала клеветы). В результате клевета попала лишь на страницы маленькой, жёлтой, большинству интеллигентных людей вовсе неизвестной, газеты «Живое Слово», редактором-издателем коей подписывается А. М. Уманский.

Теперь клеветники ответят перед судом. С этой стороны дело просто и несложно. Вздорность клеветы бьет в глаза: какой-то прапорщик 16 Сибирского стрелкового полка Ермоленко был «переброшен» (?) «25-то апреля к нам в тыл на фронт 6 армии для агитации в пользу скорейшего заключения сепаратного мира с Германией». Видимо, это бежавший из плена субъект, про которого напечатанный «Живым Словом» «документ» добавляет: «поручение это Ермоленко принял по настоянию товарищей»!! Можно судить уже отсюда, какого доверия заслуживает субъект, столь бесчестный, что он мог согласиться принять подобное «поручение»!.. Свидетель – человек бесчестный. Это – факт. И что же показал этот свидетель?

Он показал следующее: «Офицеры германского генерального штаба Шидицкий и Люберс ему сообщили, что такого же рода агитацию ведет в России агент германского генерального штаба и председатель украинской секции „Союза освобождения Украины“ А. Скоропись-Иолтуховский и Ленин. Ленину поручено стремиться всеми силами к подорванию доверия русского народа к Временному правительству».

Итак, германские офицеры, чтобы склонить Ермоленку к его бесчестному поступку, налгали ему бесстыдно про Ленина, который, как всем известно, как официально заявлено ВСЕЙ ПАРТИЕЙ большевиков, сепаратный мир с Германией самым решительным и бесповоротным образом всегда и безусловно ОТВЕРГАЛ!! Ложь германских офицеров такая явная, грубая, нелепая, что ни один грамотный человек ни на минуту не усомнится в том, что это ложь. А политически грамотный человек тем более не усомнится в этом, что сопоставление Ленина с каким-то Иолтуховским (?) и «Союзом освобождения Украины» есть нелепость, особенно бросающаяся в глаза, ибо от этого подозрительного, социал-патриотического «Союза» и Ленин и все интернационалисты ОТГОРАЖИВАЛИСЬ ПУБЛИЧНО много раз именно во время войны!

Грубая ложь подкупленного немцами Ермоленки или немецких офицеров не заслуживала бы и тени внимания, если бы «документ» не прибавлял какие-то «только что поступившие сообщения» – неизвестно, к кому, как, от кого, когда, – согласно коим «деньги на агитацию» «получаются» (кем? «документ» БОИТСЯ сказать прямо, что обвиняется или подозревается Ленин!! документ молчит, КЕМ «получается»!) «через» «доверенных людей»: «большевиков» Фюрстенберга и Козловского. Будто об этом имеются и данные относительно перевода денег через банки, и «военной цензурой установлен непрерывный (!) обмен телеграммами политического и денежного характера между германскими агентами и большевистскими лидерами»!!

Опять – настолько грубая ложь, что нелепость бьёт в глаза. Будь тут хоть слово правды, как же это могло бы быть тогда, 1) что Фюрстенберга СОВСЕМ НЕДАВНО свободно впустили в Россию и свободно выпустили из неё? 2) что ни Фюрстенберга, ни Козловского не арестовали раньше появления в газетах сведений об их преступлениях? Неужели в самом деле генеральный штаб, если бы он действительно имел в руках хоть какого-нибудь доверия заслуживающие сведения о переводе денег, о телеграммах и т. п., допустил бы разглашение слухов об этом через Алексинских и жёлтую прессу, не арестуя Фюрстенберга и Козловского? Не ясно ли, что перед нами лубочная работа газетных клеветников низшего пошиба, не более того?

Добавим, что Фюрстенберг и Козловский оба не большевики, а члены польской с.-д. партии, что Фюрстенберг – член её ЦК, известный нам с Лондонского съезда (1903), с которого польские делегаты ушли, и т. д. НИКАКИХ денег ни от Фюрстенберга, ни от Козловского большевики не получали. Всё это – ложь самая сплошная, самая грубая.

В чем её политическое значение? Во-первых, в том, что без лжи и клеветы не могут обойтись политические противники большевиков. До того низки и низменны эти противники. Во-вторых, в том, что мы получаем ответ на вопрос, поставленный заголовком статьи.

Доклад о «документах» послан был Керенскому ещё 29-го МАЯ. Керенский член и Временного правительства и Совета, т. е. обеих «властей». С 29-го мая по 18 июля времени уйма. Власть, будь она властью, могла бы и должна была бы САМА «документы» расследовать, свидетелей допросить, подозреваемых арестовать. Власть, обе «власти», и Временное правительство и ЦИК, могли и должны были сделать это.

(18 июля)

***

1112

Ясно, что Керенский обязан был бы тотчас арестовать Ленина и назначить ПРАВИТЕЛЬСТВЕННОЕ СЛЕДСТВИЕ, если бы он верил хоть минуту в серьёзность обвинений или подозрений.

(«Гнусные клеветы черносотенных газет и Алексинского», 18 июля)

1113

Не хотят ли кое-какие «вожаки» нашего генерального штаба повторить дело Дрейфуса? На эту мысль наводит возмутительно-наглая и дикая клевета, напечатанная в «Живом Слове».

(«Новое дело Дрейфуса?», 18 июля)

1114

Вот некоторые из приёмов нашей новейшей республиканской дрейфусиады. Сначала «двигали» три главных «довода»: Ермоленку, 20 миллионов у Козловского, припутывание Гельфанда. На другой день главная погромная газета «Живое Слово» печатает уже две «поправки», признавая «вождя» большевиков не подкупленным, а фанатиком и заменяя 20 миллионов 20 тысячами. А другая газета уже объявляла второстепенными показания Ермоленки. <…> Припутывают Гельфанда, стараясь изо всех сил создать какую-то связь между ним и большевиками. А на деле именно большевики в женевском ещё «Социал-демократе» назвали Гельфанда ренегатом, выступили против него с беспощадным осуждением, как против немецкого Плеханова, устранили раз навсегда всякую возможность какого бы то ни было сближения с подобными социал-шовинистами. Именно большевики в Стокгольме на торжественном заседании при участии шведских левых социалистов категорически отказались не только разговаривать с Гельфандом, но даже допустить его в каком бы то ни было качестве, хотя бы гостем.

Фюрстенберг вёл торговые дела, как служащий фирмы, в коей участвовал Гельфанд. Коммерческая и денежная переписка, конечно, шла под цензурой и вполне доступна контролю целиком. Стараются спутать эти коммерческие дела с политикой, хотя ровно ничем этого не доказывают!!

Доходят до такой смешной вещи, что «Правду» упрекают за то, что её телеграммы в социалистические газеты Швеции и всех других стран (шедшие, разумеется, тоже через цензуру и вполне известные цензуре) перепечатывались немецкими газетами, иногда с искажением! Точно перепечатку или злостные искажения можно ставить в вину!

(«Дрейфусиада», 20 июля)

1115

Небезынтересно отметить, что газета правящей партии эсеров, «Дело Народа», от 6-го июля, несмотря на всю её вражду к большевикам, вынуждена признать глубокие экономические и политические причины движения 3 и 4 июля. Глупая, грубая, гнусная ложь об искусственном вызывании этого движения, об агитации большевиков ЗА выступление, с каждым днем будет разоблачаться больше и больше.

(«Три кризиса», 20 июля)

1116

Я считаю долгом официально и письменно подтвердить то, в чём, я уверен, не мог сомневаться ни один член ЦИК, именно: что в случае приказа правительства о моём аресте и утверждения этого приказа ЦИК-том, я явлюсь в указанное мне ЦИК-том место для ареста. Член ЦИК Владимир Ильич Ульянов (Н. Ленин)

(Письмо в Бюро ЦИК, 20 июля)

1117

Приплетают имя Гельфанда, но умалчивают о том, что никто с такой беспощадной резкостью не осудил Гельфанда ещё в 1915 году, как женевский «Социал-демократ», который мы редактировали и который в статье «У последней черты» заклеймил Гельфанда как «ренегата», «лижущего сапог Гинденбурга», и т. п. Всякий грамотный человек знает или легко может узнать, что ни о каких абсолютно политических или иных отношениях наших к Гельфанду не может быть и речи.

Припутывают имя какой-то Суменсон, с которой мы не только никогда дел не имели, но которой никогда и в глаза по видели. Впутывают коммерческие дела Фюрстенберга и Козловского, не приводя ни одного факта, в чём же именно, где, когда, как, коммерция была прикрытием шпионства. А мы не только никогда ни прямого, ни косвенного участия в коммерческих делах не принимали, но и вообще ни копейки денег ни от одного из названных товарищей ни на себя лично, ни на партию не получали. <…> О буржуазией прессе мы не говорим. Разумеется, Милюков столько же верит в наше шпионство или в получение нами немецких денег, сколько Марков и Замысловский верили в то, что евреи пьют детскую кровь. Но Милюков и Ко знают, что делают.

(Письмо в редакцию «Новой жизни», 24 июля)

1118

Дурачки эсеровской и меньшевистской партии ликовали, купаясь самовлюблённо в лучах министерской славы их вождей.

(«Уроки революции», июль)

1119

Церетели типичнейший представитель тупого, запуганного филистерства.

(То же)

1120

И Джунковский и РОДЗЯНКО не позже 7 мая 1914 г. УЗНАЛИ, что Лжемалиновский провокатор. Ни один из этих деятелей НЕ ПРЕДУПРЕДИЛ представленные в Думе политические партии и в первую очередь большевиков о провокаторе в их среде!! Разве это не преступление?

(«Под суд Родзянку и Джунковского за укрывательство провокатора!», 30 июля)

1121

Прорыв на фронте внутренней войны состоял в том, что буржуазия облила своих классовых врагов, большевиков, морями вони и клеветы, проявив в этом гнуснейшем и грязнейшем деле оклеветания политических противников неслыханное упорство.

(«Благодарность князю Г. Е. Львову», 1 августа)

Ответ

1122

В газетах от 22 июля напечатано сообщение «от прокурора Петроградской судебной палаты» о расследовании событий 3−5 июля и о привлечении к суду, за измену и за организацию вооружённого восстания, меня вместе с рядом других большевиков. <…> Я уехал из Петрограда по болезни в четверг 29 июня и вернулся только во вторник 4 июля утром. Но само собою разумеется, что за все решительно шаги и меры как Центрального Комитета нашей партии, так и вообще нашей партии в целом я беру на себя полную и безусловную ответственность. На мое отсутствие мне необходимо было указать, чтобы объяснить мою неосведомлённость насчёт некоторых деталей и мою ссылку, главным образом, на появившиеся в печати документы. <…>

Напечатан ещё более важный документ, именно текст воззвания, подписанного ЦК нашей партии и составленного 3 июля ночью. Это воззвание было составлено и сдано в набор уже ПОСЛЕ того, как движение, вопреки нашим усилиям сдержать или, вернее, регулировать его, перелилось через край, – после того, как выступление уже стало фактом.

Вся безмерная низость и подлость, всё вероломство церетелевского прокурора проявляется именно в ОБХОДЕ им вопроса о том, когда именно, в какой день и час, до большевистского воззвания или после него, выступление НАЧАЛОСЬ.

В тексте же этого воззвания говорится о необходимости придать движению МИРНЫЙ и ОРГАНИЗОВАННЫЙ характер!

Можно ли себе представить более смехотворное обвинение в «организации вооружённого восстания», как обвинение организации, в ночь на 4-ое, т. е. в ночь перед решающим днем, выпустившей воззвание о «мирном и организованном выступлении»? <…>

Далее. Прокурор умалчивает о том, что Бронштейн и Апфельбаум в РЯДЕ речей к рабочим и солдатам, подходившим к Таврическому дворцу 4-го июля, призывали их РАЗОЙТИСЬ после того, как они уже продемонстрировали свою волю. <…>

Кстати. Я лично, вследствие болезни, сказал только одну речь 4-го июля, с балкона дома Кшесинской. Прокурор упоминает её, пробует изложить её содержание, но не только не называет свидетелей, а опять умалчивает о свидетельских показаниях, данных в печати! Я далеко не обладал возможностью иметь полные комплекты газет, но все же видел два показания в печати: 1) в большевистском «Пролетарском Деле» (Кронштадт) и 2) в меньшевистской, министерской «Рабочей Газете». Почему бы этими документами и гласным обращением к населению не проверить содержания моей речи?

Её содержание состояло в следующем: (1) извинение, что по случаю болезни я ограничиваюсь несколькими словами; (2) привет революционным кронштадтцам от имени питерских рабочих; (3) выражение уверенности, что наш лозунг «вся власть Советам» должен победить и победит несмотря на все зигзаги исторического пути; (4) призыв к выдержке, стойкости и бдительности». <…>

До какой степени глупа сказка прокурора об «организации вооружённого восстания», видно из следующего: никто не оспаривает, что 4-го июля из находящихся на улицах Петрограда вооружённых солдат и матросов огромное большинство было на стороне нашей партии. Она имела полную возможность приступить к смещению и аресту сотен начальствующих лиц, к занятию десятков казённых и правительственных зданий и учреждений и т. п. Ничего подобного сделано не было. Только люди, которые так запутались, что повторяют все небылицы, распространяемые контрреволюционными кадетами, способны не видеть смехотворной нелепости утверждения, будто 3 или 4-го июля имела место «организация вооруженного восстания».

1123

Штейнберг – член эмигрантского комитета в Стокгольме. Я первый раз видел его в Стокгольме. Штейнберг около 20 апреля или попозже приезжал в Питер и, помнится, хлопотал о субсидии эмигрантскому обществу. Проверить это прокурору совсем легко, если бы было желание проверить.

Прокурор играет на том, что Гельфанд связан с Фюрстенбергом, а Фюрстенберг связан с Лениным! До это прямо мошеннический приём, ибо все знают, что у Фюрстенберга были денежные дела с Гельфандом, а у нас с Фюрстенбергом никаких. Фюрстенберг, как торговец, служил у Гельфанда или торговал вместе. Но целый ряд русских эмигрантов, назвавших себя в печати, служили в предприятиях и учреждениях Гельфанда.

Прокурор играет на том, что коммерческая переписка могла прикрывать сношения шпионского характера. Интересно, скольких членов партии к.-д., меньшевиков и эсеров пришлось бы обвинить по этому великолепному рецепту за коммерческую переписку!

Но если прокурор имеет в руках ряд телеграмм Фюрстенберга к Суменсон (эти телеграммы уже напечатаны), если прокурор знает, в каком банке, сколько и когда было денег у Суменсон (а прокурор печатает пару цифр этого рода), то отчего бы прокурору не привлечь к участию в следствии 2−3 конторских или торговых служащих? Ведь они бы в 3 дня дали ему ПОЛНУЮ выписку из всех торговых книг и из книг банков?

Едва ли в чём ещё так наглядно обнаружился характер этого «дела Бейлиса», как в том, что прокурор приводит лишь отрывочные цифры: Суменсон за полгода сняла со своего текущего счета 750 000 руб., у неё осталось 180 000 руб.!! Если уже печатать цифры, отчего же не печатать полностью: когда именно, от кого именно Суменсон получала деньги «за полгода» и кому платила? Когда именно и какие именно партии товара получались?

Чего же легче, как такие полные цифры собрать? Это в 2−3 дня можно и должно было сделать! Это вскрыло бы весь круг коммерческих дел Фюрстенберга и Суменсон! Это не оставило бы места тёмным намекам, коими прокурор оперирует!

(7 августа)

***

1124

Будто было в истории хоть одно серьёзное движение масс без эксцессов!

(«О конституционных иллюзиях», 8 августа)

1125

Действительно вызывались казачьи войска с фронта в столицы, например, в Петроград 3 июля, именно Временным правительством и «социалистами»-министрами, как это и подтвердил формально казачий генерал Каледин на Московском контрреволюционном империалистском совещании. Это факт.

Вот этот факт, разоблачающий меньшевиков и эсеров, доказывающий их предательство революции, ИХ СОЮЗ с контрреволюционерами, ИХ СОЮЗ с Каледиными, этот факт меньшевикам и эсерам хочется замять, затушевать, заставить забыть посредством «слухов», будто казаки идут на Москву помимо Керенского, Церетели, Скобелева, Авксентьева, будто меньшевики и эсеры «защищают революцию» и т. п. Политический расчётец предателей меньшевиков и оборонцев яснее ясного: они хотят надуть рабочих, выдать себя за революционеров, разузнать кое-что про большевиков (для передачи в контрразведку, конечно), починить свою репутацию! Расчётец столь же подлый, как и грубо шитый белыми нитками! Дешёвой ценой, состряпав глупенький «слух», мы-де получим «доступ» к большевистским воинским частям и подкрепим вообще доверие к Временному правительству, уверив наивных людей, будто это правительство хотят свергать казаки, будто оно НЕ в блоке с казаками, будто оно «защищает революцию» и прочее и тому подобное. Расчётец ясный. Слухи-то вздорные и сфабрикованные. А доверие-то к Временному правительству мы-де получим чистой монетой, да кстати и большевиков втянем в «блок» с нами! Трудно поверить, чтобы могли найтись такие дурачки и негодяи из большевиков, которые пошли бы в блок с оборонцами теперь.

(«Слухи о заговоре», 1 сентября)

1126

Какую бесконечно грязную лакейскую роль сыграл ЦИК Советов, т. е. господствующие в нём эсеры и меньшевики, в деле отсрочки созыва Учредительного собрания! Кадеты дали тон, бросили идею отсрочки, начали кампанию в печати, выдвинули КАЗАЧИЙ СЪЕЗД с требованием отсрочки. (Казачий съезд! Как же не лакействовать Гольдманам, Авксентьевым, Черновым и Церетели!) Меньшевики и эсеры петушком побежали за кадетами, как собака поползли на хозяйский свист, под угрозой хозяйского кнута.

Вместо того, чтобы дать народу простую сводку фактических данных, показывающих, как нагло, как бесстыдно кадеты оттягивали и тормозили с марта дело созыва Учредительного собрания; вместо того, чтобы разоблачать лживые увёртки и уверения, будто созыв Учредительного собрания в срок невозможен; вместо этого Бюро ЦИК быстро отбросило «сомнения», выдвинутые даже Гурвичем (даже Гурвичем!), и послало двух лакеев от этой лакейской коллегии, Брамсона и Бронзова, во Временное правительство с докладом «о необходимости отсрочить выборы в Учредительное собрание до 28−29 октября…». Великолепное введение к коронации бонапартистов Земским собором в Москве. Кто не дошел до полной подлости, должен сплотиться вокруг партии революционного пролетариата.

(«За деревьями не видят леса», 1 сентября)

Государство и революция

1127

Угнетающие классы при жизни великих революционеров платили им постоянными преследованиями, встречали их учение самой дикой злобой, самой бешеной ненавистью, самым бесшабашным походом лжи и клеветы. После их смерти делаются попытки превратить их в безвредные иконы, так сказать, канонизировать их, предоставить известную славу их ИМЕНИ для «утешения» угнетённых классов и для одурачения их, выхолащивая СОДЕРЖАНИЕ революционного учения, притупляя его революционное острие, опошляя его. На такой «обработке» марксизма сходятся сейчас буржуазия и оппортунисты внутри рабочего движения. Забывают, оттирают, искажают революционную сторону учения, его революционную душу. Выдвигают на первый план, прославляют то, что приемлемо или что кажется приемлемым для буржуазии. Все социал-шовинисты нынче «марксисты», не шутите! И всё чаще немецкие буржуазные ученые, вчерашние специалисты по истреблению марксизма, говорят о «национально-немецком» Марксе, который будто бы воспитал так великолепно организованных для ведения грабительской войны союзы рабочих!

1128

Об «отмирании» и даже ещё рельефнее и красочнее – о «засыпании» <государства> Энгельс говорит совершенно ясно и определённо по отношению к эпохе ПОСЛЕ «взятия средств производства во владение государством от имени всего общества», т. е ПОСЛЕ социалистической революции. Мы все знаем, что политической формой «государства» в это время является самая полная демократия. Но никому из оппортунистов, бесстыдно искажающих марксизм, не приходит в голову, что речь идет здесь, следовательно, у Энгельса, о «засыпании» и «отмирании» ДЕМОКРАТИИ. Это кажется на первый взгляд очень странным. Но «непонятно» это только для того, кто не вдумался, что демократия есть ТОЖЕ государство и что, следовательно, демократия тоже исчезнет, когда исчезнет государство. Буржуазное государство может «уничтожить» только революция. Государство вообще, т. е. самая полная демократия, может только «отмереть». <…> Мы не вправе забывать, что наёмное рабство есть удел народа и в самой демократической буржуазной республике. Далее. Всякое государство есть «особая сила для подавления» угнетённого класса. Поэтому всякое государство НЕсвободно и НЕнародно. Маркс и Энгельс неоднократно разъясняли это своим партийным товарищам в 70-х годах.

В-пятых. В том же самом сочинении Энгельса, из которого все помнят рассуждение об отмирании государства, есть рассуждение о значении насильственной революции. Историческая оценка её роли превращается у Энгельса в настоящий панегирик насильственной революции. Этого «никто не помнит», о значении этой мысли говорить и даже думать в современных социалистических партиях не принято.

1129

Итак, разбитую государственную машину Коммуна заменила как будто бы «только» более полной демократией: уничтожение постоянной армии, полная выборность и сменяемость всех должностных лиц. Но на самом деле это «только» означает гигантскую замену одних учреждений учреждениями принципиально иного рода. Здесь наблюдается как раз один из случаев «превращения количества в качество»: демократия, проведённая с максимальной полнотой и последовательностью, с какой это вообще мыслимо, превращается из буржуазной демократии в пролетарскую, из государства (=особая сила для подавления определённого класса) в нечто такое, что уже не есть собственно государство.

Подавлять буржуазию и её сопротивление всё ещё необходимо. Для Коммуны это было особенно необходимо, и одна из причин её поражения состоит в том, что она недостаточно решительно это делала. Но подавляющим органом является здесь уже большинство населения, а не меньшинство, как бывало всегда и при рабстве, и при крепостничестве, и при наёмном рабстве. А раз большинство народа САМО подавляет своих угнетателей, то «особой силы» для подавления УЖЕ НЕ НУЖНО. В этом смысле государство НАЧИНАЕТ ОТМИРАТЬ. Вместо особых учреждений привилегированного меньшинства (привилегированное чиновничество, начальство постоянной армии), само большинство может непосредственно выполнять это, а чем более всенародным становится самое выполнение функций государственной власти, тем меньше становится надобности в этой власти.

Особенно замечательна в этом отношении подчёркиваемая Марксом мера Коммуны: отмена всяких выдач денег на представительство, всяких денежных привилегий чиновникам, сведение платы ВСЕМ должностным лицам в государстве до уровня «ЗАРАБОТНОЙ ПЛАТЫ РАБОЧЕГО». Тут как раз всего нагляднее сказывается ПЕРЕЛОМ – от демократии буржуазной к демократии пролетарской, от демократии угнетательской к демократии угнетённых классов, от государства, как «ОСОБОЙ СИЛЫ» для подавления определённого класса, к подавлению угнетателей ВСЕОБЩЕЙ СИЛОЙ большинства народа, рабочих и крестьян. И именно на этом, особенно наглядном – по вопросу о государстве, пожалуй, наиболее важном пункте уроки Маркса наиболее забыты! В популярных комментариях – им же несть числа – об этом не говорят. «Принято» об этом умалчивать, точно о «наивности», отжившей своё время, – вроде того как христиане, получив положение государственной религии, «забыли» о «наивностях» первоначального христианства с его демократически-революционным духом.

Понижение платы высшим государственным чиновникам кажется «просто» требованием наивного, примитивного демократизма. Один из «основателей» новейшего оппортунизма, бывший социал-демократ Эд. Бернштейн не раз упражнялся в повторении пошлых буржуазных насмешечек над «примитивным» демократизмом. Как и все оппортунисты, как и теперешние каутскианцы, он совершенно не понял того, что, во-первых, переход от капитализма к социализму НЕВОЗМОЖЕН без известного «возврата» к «примитивному» демократизму (ибо иначе как же перейти к выполнению государственных функций большинством населения и поголовно всем населением?), а во-вторых, что «примитивный демократизм» на базе капитализма и капиталистической культуры – не то, что примитивный демократизм в первобытные или в докапиталистические времена. Капиталистическая культура СОЗДАЛА крупное производство, фабрики, железные дороги, почту, телефоны и прочее, а НА ЭТОЙ базе громадное большинство функций старой «государственной власти» так упростилось и может быть сведено к таким простейшим операциям регистрации, записи, проверки, что эти функции станут вполне доступны всем грамотным людям, что эти функции вполне можно будет выполнять за обычную «заработную плату рабочего», что можно (и должно) отнять у этих функций всякую тень чего-либо привилегированного, «начальственного» .

1130

Раз в несколько лет решать, какой член господствующего класса будет подавлять, раздавлять народ в парламенте, – вот в чём настоящая суть буржуазного парламентаризма, не только в парламентарно-конституционных монархиях, но и в самых демократических республиках. <…>

Выход из парламентаризма, конечно, не в уничтожении представительных учреждений и выборности, а в превращении представительных учреждений из говорилен в «работающие» учреждения. Маркс писал: «Коммуна должна была быть не парламентским учреждением, а работающим, в одно и то же время законодательствующим и исполняющим законы».

«Не парламентское, а работающее» учреждение, это сказано не в бровь, а в глаз современным парламентариям и парламентским «комнатным собачкам» социал-демократии! Посмотрите на любую парламентскую страну, от Америки по Швейцарии, от Франции до Англии, Норвегии и проч.: настоящую «государственную» работу делают за кулисами и выполняют департаменты, канцелярии, штабы. В парламентах только болтают со специальной целью надувать «простонародье». Это до такой степени верно, что даже в русской республике, буржуазно-демократической республике, раньше чем она успела создать настоящий парламент, сказались уже тотчас все эти грехи парламентаризма. Такие герои гнилого мещанства, как Скобелевы и Церетели, Черновы и Авксентьевы, сумели и Советы испоганить по типу гнуснейшего буржуазного парламентаризма, превратив их в пустые говорильни. В Советах господа «социалистические» министры надувают доверчивых мужичков фразёрством и резолюциями. В правительстве идёт перманентный кадриль, с одной стороны, чтобы по очереди сажать «к пирогу» доходных и почётных местечек побольше эсеров и меньшевиков, с другой стороны, чтобы «занять внимание» народа. А в канцеляриях, в штабах «работают» «государственную» работу!

«Дело Народа», орган правящей партии «социалистов-революционеров», недавно в редакционной передовице признался, – с бесподобной откровенностью людей из «хорошего общества», в котором «все» занимаются политической проституцией, – что даже в тех министерствах, кои принадлежат «социалистам» (извините за выражение!), даже в них весь чиновничий аппарат остаётся в сущности старым, функционирует по-старому, саботирует революционные начинания вполне «свободно»! <…> Находясь в министерском обществе с кадетами, господа Черновы, Русановы, Зензиновы и прочие редакторы «Дела Народа» настолько потеряли стыд, что не стесняются публично, как о пустячке, рассказывать, не краснея, что «у них» в министерствах всё по-старому!! Революционно-демократическая фраза – для одурачения деревенских Иванушек, а чиновничья канцелярская волокита для «ублаготворения» капиталистов – вот вам суть «честной» коалиции.

1131

Капитализм упрощает функции «государственного» управления, позволяет отбросить «начальствование» и свести всё дело к организации пролетариев (как господствующего класса), от имени всего общества нанимающей «рабочих, надсмотрщиков, бухгалтеров».

Мы не утописты. Мы не «мечтаем» о том, как бы СРАЗУ обойтись без всякого управления, без всякого подчинения; эти анархистские мечты, основанные на непонимании задач диктатуры пролетариата, в корне чужды марксизму и на деле служат лишь оттягиванию социалистической революции до тех пор, пока люди будут иными. Нет, мы хотим социалистической революции с такими людьми, как теперь, которые без подчинения, без контроля, без «надсмотрщиков и бухгалтеров» не обойдутся.

Но подчиняться надо вооружённому авангарду всех эксплуатируемых и трудящихся – пролетариату. Специфическое «начальствование» государственных чиновников можно и должно тотчас же, с сегодня на завтра, начать заменять простыми функциями «надсмотрщиков и бухгалтеров», функциями, которые уже теперь вполне доступны уровню развития горожан вообще и вполне выполнимы за «заработную плату рабочего».

Организуем крупное производство, исходя из того, что уже создано капитализмом, САМИ мы, рабочие, опираясь на свой рабочий опыт, создавая строжайшую, железную дисциплину, поддерживаемую государственной властью вооруженных рабочих, сведём государственных чиновников на роль простых исполнителей наших поручений, ответственных, сменяемых, скромно оплачиваемых «надсмотрщиков и бухгалтеров» (конечно, с техниками всех сортов, видов и степеней) – вот НАША, пролетарская задача, вот с чего можно и должно НАЧАТЬ при совершении пролетарской революции. Такое начало, на базе крупного производства, само собою ведёт к постепенному «отмиранию» всякого чиновничества, к постепенному созданию такого порядка, – порядка без кавычек, порядка, не похожего на наемное рабство, – такого порядка, когда всё более упрощающиеся функции надсмотра и отчетности будут выполняться всеми по очереди, будут затем становиться привычкой и, наконец, отпадут, как особые функции особого слоя людей.

Один остроумный немецкий социал-демократ семидесятых годов прошлого века назвал ПОЧТУ образцом социалистического хозяйства. Это очень верно, Теперь почта есть хозяйство, организованное по типу государственно-КАПИТАЛИСТИЧЕСКОЙ монополии. Империализм постепенно превращает все тресты в организации подобного типа. <…> Всё народное хозяйство, организованное как почта, с тем, чтобы техники, надсмотрщики, бухгалтеры, как и ВСЕ должностные лица, получали жалованье не выше «заработной платы рабочего», под контролем и руководством вооружённого пролетариата – вот наша ближайшая цель. Вот какое государство, вот на какой экономической основе, нам необходимо.

1132

Только люди, полные мещанской «суеверной веры» в государство, могут принимать уничтожение буржуазной государственной машины за уничтожение централизма! Ну, а если пролетариат и беднейшее крестьянство возьмут в руки государственную власть, организуются вполне свободно по коммунам и ОБЪЕДИНЯТ действие всех коммун в ударах капиталу, в разрушении сопротивления капиталистов, в передаче частной собственности на железные дороги, фабрики, землю и прочее ВСЕЙ нации, всему обществу, разве это не будет централизм? разве это не будет самый последовательный демократический централизм? и притом пролетарский централизм?

1133

Мы вовсе не расходимся с анархистами по вопросу об отмене государства как ЦЕЛИ.

1134

Самое высокое жалование, которое вообще платила Коммуна, было 6000 франков. Номинально это даёт около 2400 руб., а по теперешнему курсу около 6000 рублей. Совершенно непростительно поступают те большевики, которые предлагают, например, в городских думах жалованье по 9000 руб., не предлагая ввести ДЛЯ ВСЕГО ГОСУДАРСТВА максимум 6000 руб., – сумма достаточная.

1135

Бессмысленное, уродливое слово «большевик», не выражающее абсолютно ничего, кроме того, чисто случайного, обстоятельства, что на Брюссельско-Лондонском съезде 1903 года мы имели большинство.

1136

Диктатура пролетариата, то есть организация авангарда угнетённых и господствующий класс для подавления угнетателей, не может дать просто только расширения демократии. ВМЕСТЕ с громадным расширением демократизма, ВПЕРВЫЕ становящегося демократизмом для бедных, демократизмом для народа, а не демократизмом для богатеньких, диктатура пролетариата даёт ряд изъятий из свободы по отношению к угнетателям, эксплуататорам, капиталистам. Их мы должны подавить, чтобы освободить человечество от наёмного рабства, их сопротивление надо сломить силой, – ясно, что там, где есть подавление, есть насилие, нет свободы, нет демократии. Энгельс прекрасно выразил это в письме к Бебелю, сказав, как вспомнит читатель, что «пролетариат нуждается в государстве не в интересах свободы, а в интересах подавления своих противников, а когда можно будет говорить о свободе, – не будет государства».

1137

При ПЕРЕХОДЕ от капитализма к коммунизму подавление ЕЩЁ необходимо, но уже подавление меньшинства эксплуататоров большинством эксплуатируемых. Особый аппарат, особая машина для подавления, «государство» ещё необходимо, но это уже переходное государство, это уже не государство в собственном смысле, ибо подавление меньшинства эксплуататоров большинством ВЧЕРАШНИХ наёмных рабов дело настолько, сравнительно, легкое, простое и естественное, что оно будет стоить гораздо меньше крови, чем подавление восстаний рабов, крепостных, наёмных рабочих, что оно обойдется человечеству гораздо дешевле. И оно совместимо с распространением демократии на такое подавляющее большинство населения, что надобность в ОСОБОЙ МАШИНЕ для подавления начинает исчезать. Эксплуататоры, естественное дело, не в состоянии подавить народа без сложнейшей машины для выполнения такой задачи, но НАРОД подавить эксплуататоров может и при очень простой «машине», почти что без «машины», без особого аппарата, простой ОРГАНИЗАЦИЕЙ ВООРУЖЁННЫХ МАСС (вроде Советов рабочих и солдатских депутатов – заметим, забегая вперед).

Наконец, только коммунизм создаёт полную ненадобность государства, ибо некого подавлять, – «некого» в смысле КЛАССА, в смысле систематической борьбы с определённой частью населения. Мы не утописты и нисколько не отрицаем возможности и неизбежности эксцессов ОТДЕЛЬНЫХ ЛИЦ, а равно необходимости подавлять ТАКИЕ эксцессы. Но, во-первых, для этого не нужна особая машина, особый аппарат подавления, это будет делать сам вооруженный народ с такой же простотой и лёгкостью, с которой любая толпа цивилизованных людей даже в современном обществе разнимает дерущихся или не допускает насилия над женщиной. А, во-вторых, мы знаем, что коренная социальная причина эксцессов, состоящих в нарушении правил общежития, есть эксплуатация масс, нужда и нищета их. С устранением этой главной причины эксцессы неизбежно начнут «ОТМИРАТЬ». Мы не знаем, как быстро и в какой постепенности, но мы знаем, что они будут отмирать. С их отмиранием ОТОМРЁТ и государство.

1138

Средства производства уже вышли из частной собственности отдельных лиц. Средства производства принадлежат всему обществу. Каждый член общества, выполняя известную долю общественно-необходимой работы, получает удостоверение от общества, что он такое-то количество работы отработал. По этому удостоверению он получает из общественных складов предметов потребления соответственное количество продуктов. За вычетом того количества труда, которое идёт на общественный фонд, каждый рабочий, следовательно, получает от общества столько же, сколько он ему дал.

Царствует как будто бы «равенство».

Но когда Лассаль говорит, имея в виду такие общественные порядки (обычно называемые социализмом, а у Маркса носящие название первой фазы коммунизма), что это «справедливое распределение», что это «равное право каждого на равный продукт труда», то Лассаль ошибается, и Маркс разъясняет его ошибку.

«Равное право» – говорит Маркс – мы здесь действительно имеем, но это ЕЩЁ «буржуазное право», которое, как и всякое право, ПРЕДПОЛАГАЕТ НЕРАВЕНСТВО. Всякое право есть применение ОДИНАКОВОГО масштаба к РАЗЛИЧНЫМ людям, которые на деле не одинаковы, не равны друг другу; и потому «равное право» есть нарушение равенства и несправедливость. В самом деле, каждый получает, отработав равную с другим долю общественного труда, – равную долю общественного продукта (за указанными вычетами). А между тем отдельные люди не равны: один сильнее, другой слабее; один женат, другой нет, у одного больше детей, у другого меньше, и т. д. <…>

Справедливости и равенства, следовательно, первая фаза коммунизма дать ещё не может: различия в богатстве останутся, и различия несправедливые, но невозможна будет ЭКСПЛУАТАЦИЯ человека человеком, ибо нельзя захватить СРЕДСТВА ПРОИЗВОДСТВА, фабрики, машины, землю и прочее в частную собственность. Разбивая мелкобуржуазную неясную фразу Лассаля о «равенстве» и «справедливости» вообще, Маркс показывает ХОД РАЗВИТИЯ коммунистического общества, которое ВЫНУЖДЕНО сначала уничтожить ТОЛЬКО ту «несправедливость», что средства производства захвачены отдельными лицами, и которое НЕ В СОСТОЯНИИ сразу уничтожить и дальнейшую несправедливость, состоящую в распределении предметов потребления «по работе» (а не по потребностям). <…> Государство сможет отмереть полностью тогда, когда общество осуществит правило: «каждый по способностям, каждому по потребностям», т. е. когда люди настолько привыкнут к соблюдению основных правил общежития и когда их труд будет настолько производителен, что они добровольно будут трудиться ПО СПОСОБНОСТЯМ. <…>

С точки зрения буржуазной легко объявить подобное общественное устройство «чистой утопией» и зубоскалить по поводу того, что социалисты обещают каждому право получать от общества, без всякого контроля за трудом отдельного гражданина, любое количество трюфелей, автомобилей, пианино и т. п. Таким зубоскальством отделываются и поныне большинство буржуазных «учёных», которые обнаруживают этим и свое невежество, и свою корыстную защиту капитализма.

Невежество, – ибо «обещать», что высшая фаза развития коммунизма наступит, ни одному социалисту в голову не приходило, а ПРЕДВИДЕНИЕ великих социалистов, что она наступит, предполагает и не теперешнюю производительность труда и НЕ ТЕПЕРЕШНЕГО обывателя, способного «зря» – вроде как бурсаки у Помяловского – портить склады общественного богатства и требовать невозможного.

До тех пор, пока наступит «высшая» фаза коммунизма, социалисты требуют СТРОЖАЙШЕГО контроля со стороны общества И СО СТОРОНЫ ГОСУДАРСТВА над мерой труда и мерой потребления, но только контроль этот должен НАЧАТЬСЯ с экспроприации капиталистов, с контроля рабочих за капиталистами и проводиться не государством чиновников, а государством ВООРУЖЁННЫХ РАБОЧИХ.

Корыстная защита капитализма буржуазными идеологами (и их прихвостнями вроде гг. Церетели, Черновых и Ко) состоит именно в том, что спорами и разговорами о далёком будущем они ПОДМЕНЯЮТ насущный и злободневный вопрос СЕГОДНЯШНЕЙ политики: экспроприацию капиталистов, превращение ВСЕХ граждан в работников и служащих ОДНОГО крупного «синдиката», именно: всего государства, и полное подчинение всей работы всего этого синдиката государству действительно демократическому, ГОСУДАРСТВУ СОВЕТОВ РАБОЧИХ И СОЛДАТСКИХ ДЕПУТАТОВ.

В сущности, когда учёный профессор, а за ним обыватель, а за ним господа Церетели и Черновы говорят о безрассудных утопиях, о демагогических обещаниях большевиков, о невозможности «введения» социализма, они имеют в виду именно высшую стадию или фазу коммунизма, «вводить» которой никто не только не обещал, но и не помышлял, ибо «ввести» её вообще нельзя.

1139

Демократия есть форма государства, одна из его разновидностей. И, следовательно, она представляет из себя, как и всякое государство, организованное, систематическое применение насилия к людям. Это с одной стороны. Но, с другой стороны, она означает формальное признание равенства между гражданами, равного права всех на определение устройства государства и управление им. А это, в свою очередь, связано с тем, что на известной ступени развития демократии она, во-первых, сплачивает революционный против капитализма класс – пролетариат и даёт ему возможность разбить, сломать вдребезги, стереть с лица земли буржуазную, хотя бы и республикански-буржуазную, государственную машину, постоянную армию, полицию, чиновничество, заменить их более демократической, но всё ещё государственной машиной в виде вооружённых рабочих масс, переходящих к поголовному участию народа в милиции. <…>

Вполне возможно немедленно, с сегодня на завтра, перейти к тому, чтобы, свергнув капиталистов и чиновников, заменить их – в деле КОНТРОЛЯ за производством и распределением, в деле УЧЁТА труда и продуктов – вооружёнными рабочими, поголовно вооруженным народом. (Не надо смешивать вопрос о контроле и учёте с вопросом о научно образованном персонале инженеров, агрономов и пр.: эти господа работают сегодня, подчиняясь капиталистам, будут работать ещё лучше завтра, подчиняясь вооруженным рабочим.)

Учёт и контроль – Вот ГЛАВНОЕ, что требуется для «налажения», для правильного функционирования ПЕРВОЙ ФАЗЫ коммунистического общества. ВСЕ граждане превращаются здесь в служащих по найму у государства, каковым являются вооружённые рабочие. ВСЕ граждане становятся служащими и рабочими ОДНОГО всенародного, государственного «синдиката». Всё дело в том, чтобы они работали поровну, правильно соблюдая меру работы, и получали поровну. Учёт этого, контроль за этим УПРОЩЁН капитализмом до чрезвычайности, до необыкновенно простых, всякому грамотному человеку доступных операций наблюдения и записи, знания четырёх действий арифметики и выдачи соответственных расписок.

Когда БОЛЬШИНСТВО народа начнёт производить самостоятельно и повсеместно такой учёт, такой контроль за капиталистами (превращёнными теперь в служащих) и за господами интеллигентиками, сохранившими капиталистические замашки, тогда этот контроль станет действительно универсальным, всеобщим, всенародным, тогда от него нельзя будет никак уклониться, «некуда будет деться». Всё общество будет одной конторой и одной фабрикой с равенством труда и равенством платы. <…>

С того момента, когда все члены общества или хотя бы громадное большинство их САМИ научились управлять государством, сами взяли это дело в свои руки, «наладили» контроль за ничтожным меньшинством капиталистов, за господчиками, желающими сохранить капиталистические замашки, за рабочими, глубоко развращенными капитализмом, – с этого момента начинает исчезать надобность во всяком управлении вообще. Чем полнее демократия, тем ближе момент, когда она становится ненужной. Чем демократичнее «государство», состоящее из вооружённых рабочих и являющееся «уже не государством в собственном смысле слова», тем быстрее начинает отмирать ВСЯКОЕ государство. Ибо когда ВСЕ научатся управлять и будут на самом деле управлять самостоятельно общественным производством, самостоятельно осуществлять учёт и контроль тунеядцев, баричей, мошенников и тому подобных «хранителей традиций капитализма», – тогда уклонение от этого всенародного учёта и контроля неизбежно сделается таким неимоверно трудным, таким редчайшим исключением, будет сопровождаться, вероятно, таким быстрым и серьёзным наказанием (ибо вооружённые рабочие – люди практической жизни, а не сентиментальные интеллигентики, и шутить они с собой едва ли позволят), что НЕОБХОДИМОСТЬ соблюдать несложные, основные правила всякого человеческого общежития очень скоро станет ПРИВЫЧКОЙ. И тогда будет открыта настежь дверь к переходу от первой фазы коммунистического общества к высшей его фазе, а вместе с тем к полному отмиранию государства.

1140

Речь идёт не об оппозиции и не о политической борьбе вообще, а именно о РЕВОЛЮЦИИ. Революция состоит в том, что пролетариат РАЗРУШАЕТ «аппарат управления» и ВЕСЬ государственный аппарат, заменяя его новым, состоящим из вооружённых рабочих. Каутский обнаруживает «суеверное почтение» к «министерствам», но почему они не могут быть заменены, скажем, комиссиями специалистов при полновластных и всевластных Советах рабочих и солдатских депутатов?

Суть дела совсем не в том, останутся ли «министерства», будут ли «комиссии специалистов» или иные какие учреждения, это совершенно неважно. Суть дела в том, сохраняется ли старая государственная машина (связанная тысячами нитей с буржуазией и насквозь пропитанная рутиной и косностью) или она РАЗРУШАЕТСЯ и заменяется НОВОЙ. Революция должна состоять не в том, чтобы новый класс командовал, управлял при помощи СТАРОЙ государственной машины, а в том, чтобы он РАЗБИЛ эту машину и командовал, управлял при помощи НОВОЙ машины.

1141

При социализме ВСЕ будут управлять по очереди и быстро привыкнут к тому, чтобы никто не управлял.

(сентябрь)

***

1142

Пугает «Биржёвка» – сфабрикованными сообщениями о большевистских выступлениях. Пугают слухами об отставке Алексеева и об угрозе немецкого прорыва к Петрограду, как будто бы факты не доказали, что именно корниловские генералы (а к числу их безусловно принадлежит и Алексеев) способны открыть немцам фронт в Галиции и перед Ригой, и перед Петроградом, что именно корниловские генералы вызывают наибольшую ненависть армии к ставке.

(«Русская революция и гражданская война», сентябрь)

1143

Говорят о «потоках крови» в гражданской войне. <…> Эту фразу повторяют на тысячи ладов все буржуа и все оппортунисты. Над ней смеются и будут смеяться, не могут не смеяться после корниловщины все сознательные рабочие. Но вопрос о «потоках крови» в военное время, которое мы переживаем, можно и должно поставить на почву приблизительного учета сил, расчета последствий и результатов, взять его серьезно, а не как пустую ходячую фразу, не как одно только лицемерие кадетов. <…> «Потоки крови», говорят нам. Разберёмся И В ЭТОЙ стороне вопроса. <…> «Потоки крови», кричат кадеты. Но подобные потоки крови дали бы победу пролетариату и беднейшему крестьянству, а эта победа, с вероятностью девяноста девяти шансов из ста, дала бы МИР вместо империалистской войны, т. е. сберегла бы жизнь СОТНЯМ ТЫСЯЧ людей, ныне проливающих кровь. <…> Ибо соединения враждующих между собой англо-французского и германского империализмов ПРОТИВ пролетарски-социалистической республики российской на практике НЕВОЗМОЖНО, а соединение английского, японского и американского империализмов против нас до последней степени трудно осуществимо и нам вовсе не страшно, уже в силу географического положения России. А между тем наличность революционных и социалистических пролетарских масс внутри ВСЕХ европейских государств есть факт, назревание и неизбежность всемирной социалистической революции не подлежат сомнению. <…>

Завоевав власть, пролетариат России имеет ВСЕ шансы удержать её и довести Россию до победоносной революции на Западе. Ибо, во-первых, мы многому научились со времени Коммуны и не повторили бы роковых ошибок её, не оставили бы банка в руках буржуазии, не ограничились бы обороной против наших версальцев (корниловцев тож), а перешли бы в наступление против них и раздавили их. Во-вторых, победивший пролетариат даст России мир. И никакая сила не свергнет правительство МИРА, правительства честного, искреннего, справедливого мира, после всех ужасов более чем трехлетней бойни народов. В-третьих, победивший пролетариат даст крестьянству немедленно землю без выкупа. И гигантское большинство крестьянства, измученное и озлобленное «игрой с помещиками», которую проделывает наше правительство, особенно «коалиционное», особенно правительство Керенского, поддержит победивший пролетариат всецело, всемерно, беззаветно.

(То же)

1144

Корниловские генералы и офицеры, оставаясь у власти, несомненно ОТКРОЮТ ФРОНТ НЕМЦАМ УМЫШЛЕННО, как они сделали с Галицией и Ригой.

(«Задачи революции», сентябрь)

1145

Если осуществится наименее вероятное, т. е. если ни одно воюющее государство не примет даже перемирия, тогда война с нашей стороны сделается действительно вынужденной, действительно справедливой и оборонительной войной. Уже одно сознание этого пролетариатом и беднейшим крестьянством сделает Россию во много раз более сильной и в военном отношении, особенно после полного разрыва с грабящими народ капиталистами, не говоря уже о том, что тогда с нашей стороны война будет не на словах, а на деле, войной в союзе с угнетёнными классами всех стран, войной в союзе с угнетенными народами всего мира.

В частности, следует предостеречь народ от того утверждения капиталистов, которому поддаются иногда наиболее запуганные и мещане и которое состоит в том, будто английские и др. капиталисты, в случае разрыва нашего теперешнего, грабительского союза с ними, способны нанести серьёзный вред русской революции. Это утверждение насквозь лживо, ибо «финансовая поддержка союзников», обогащая банкиров, «поддерживает» русских рабочих и крестьян только так, как веревка поддерживает повешенного. В России хватит хлеба, угля, нефти, железа, и только избавление от грабящих народ помещиков и капиталистов необходимо для правильного распределения этих продуктов. Что же касается до возможной военной угрозы русскому народу со стороны его теперешних союзников, то предположение, будто французы и итальянцы способны были бы соединить свои войска с немецкими и двинуть их против предложившей справедливый мир России, есть явно вздорное предположение; а Англия, Америка, Япония, даже если бы они объявили войну России (что для них затруднительно до последней степени как в силу чрезвычайной непопулярности такой войны в массах, так и в силу материального расхождения интересов между капиталистами этих стран из-за дележа Азии, и в особенности из-за ограбления Китая), не могли бы причинить России и сотой доли того вреда и тех бедствий, которые причиняет воина с Германией, Австрией и Турцией.

(То же)

1146

Господин Церетели – один из самых болтливых «социалистических» министров и вождей мещанства. Трудно заставить себя прочитывать до конца его бесчисленные речи, до такой степени бессодержательны и пошлы эти, ровно ничего не говорящие, ни к чему не обязывающие, ровно никакого серьёзного значения не имеющие, поистине «министерские» речи. Особенно невыносимым делает эти красноречивые «выступления» (которые именно своей пустотой должны были сделать из Церетели любимчика буржуазии) бесконечная самовлюблённость оратора, и трудно бывает решить, тупость ли сверхобычная или циничное политическое делячество прикрывается прилизанными, гладенькими и сладенькими фразами.

(«Бумажные резолюции», 8 сентября)

1147

Война за три года подтащила нас вперёд лет на тридцать, создала в Европе всеобщую трудовую повинность и принудительное синдицирование предприятий, довела самые передовые страны до голода и неслыханного разорения, заставляя делать шаги к социализму.

(«Из дневника публициста», 11 сентября)

1148

Если земли будут конфискованы, ЗНАЧИТ господство банков подорвано, если инвентарь будет конфискован, ЗНАЧИТ господство капитала подорвано, – то ПРИ ГОСПОДСТВЕ ПРОЛЕТАРИАТА В ЦЕНТРЕ, при переходе политической власти к пролетариату, остальное приложится САМО СОБОЮ, явится в результате «силы примера», подсказано будет самой практикой.

(То же)

1149

Если г-ну Милюкову и другим, подобным же негодяям, рыцарям гнусной клеветы, предоставлена безнаказанность, мне остается одно: ещё раз повторить, что это клевета, ещё раз противопоставить рыцарям шантажа, ссылающимся на отношение свидетелей, ссылку да известного массе свидетеля.

Один деятель «Союза освобождения Украины», Меленевский, мне известен с 1906 года, когда он, будучи меньшевиком, участвовал вместе со мной на Стокгольмском съезде. Осенью 1914 или в начале 1915 года, когда я жил в Берне, ко мне на квартиру зашёл известный кавказский меньшевик Мгеладзе, приехавший из Константинополя. Мгеладзе рассказал мне про участие Меленевского в «Союзе освобождения Украины» и про связь этого Союза с немецким правительством. Мгеладзе передал мне при этом письмо Меленевского ко мне, в этом письма Меленевский выразил мне сочувствие и надежду на сближение наших взглядов. Я был так возмущён, что немедленно, в присутствии Мгеладзе, написал ответ Меленевскому и отдал письмо тому же Мгеладзе для передачи, ибо Мгеладзе собирался ещё раз побывать в Константинополе. В письме к Меленевскому я заявлял, что, так как он вступает в сношения с одним ив империалистов, то наши дороги безусловно расходятся и у нас нет ничего общего. Этим ограничились какие бы то ни было мои «отношения» к «Союзу освобождения Украины».

(«О клеветниках», 12 сентября)

1150

Восстание Корнилова есть крайне неожиданный (в такой момент и в такой форме неожиданный) и прямо-таки невероятно крутой поворот событий. Как всякий крутой поворот, он требует пересмотра и изменения тактики. И, как со всяким пересмотром, надо быть архиосторожным, чтобы не впасть в беспринципность. По моему убеждению, в беспринципность впадают те, кто (подобно Гольдштейну) скатывается до оборончества или (подобно другим большевикам) до БЛОКА с эсерами, до ПОДДЕРЖКИ Временного правительства. Это архиневерно, это беспринципность. Мы станем оборонцами ЛИШЬ ПОСЛЕ перехода власти к пролетариату, после предложения мира, после разрыва тайных договоров и связей с банками, ЛИШЬ ПОСЛЕ. Ни взятие Риги, НИ ВЗЯТИЕ ПИТЕРА не сделает нас оборонцами. (Очень бы просил дать это прочесть Гольдштейну) <…>

Теперь ГЛАВНЫМ стало: усиление агитации за своего рода «частичные требования» к Керенскому – арестуй Милюкова, вооружи питерских рабочих, позови кронштадтские, выборгские и гельсингфорские войска в Питер, разгони Государственную думу, арестуй Родзянку, узаконь передачу помещичьих земель крестьянам, введи рабочий контроль за хлебом и за фабриками и пр. и пр. И не только к Керенскому, НЕ СТОЛЬКО к Керенскому должны мы предъявлять эти требования, сколько к рабочим, солдатам и крестьянам, УВЛЕЧЁННЫМ ходом борьбы против Корнилова. УВЛЕКАТЬ их дальше, поощрять их избивать генералов и офицеров, высказывающихся за Корнилова, настаивать, чтобы ОНИ требовали тотчас передачи земли крестьянам, наводить ИХ на мысль о необходимости ареста Родзянки и Милюкова, разгона Государственной думы, закрытия «Речи» и др. буржуазных газет, следствия над ними. «Левых» эсеров особенно надо толкать в эту сторону. <…> И агитировать надо СИЮ МИНУТУ не столько прямо против Керенского, сколько КОСВЕННО, против него же, но КОСВЕННО, именно: требуя активной и активнейшей, истинно революционной войны с Корниловым. Развитие этой войны одно только может НАС привести к власти, и ГОВОРИТЬ в агитации об этом поменьше надо (твёрдо памятуя, что завтра же события могут нас поставить у власти и тогда мы её не выпустим). По-моему, это бы следовало в письме к агитаторам (не в печати) сообщить коллегиям агитаторов и пропагандистов, вообще членам партии. С фразами об обороне страны, о едином фронте революционной демократии, о поддержке Временного правительства и проч. надо бороться беспощадно, именно как с ФРАЗАМИ. Теперь-де время ДЕЛА.

(Письмо в ЦК РСДРП, 12 сентября)

Из дневника публициста

1151

В детской «добровольная уступка» указывает лёгкость возврата: если Катя добровольно уступила Маше мячик, то возможно, что «вернуть» его «вполне легко». Но на политику, на классовую борьбу переносить эти понятия кроме российского интеллигента не многие решатся. В политике добровольная уступка «влияния» доказывает такое бессилие уступающего, такую дряблость, такую бесхарактерность, такую тряпичность, что «выводить» отсюда, вообще говоря, можно лишь одно: кто добровольно уступит влияние, тот «достоин», чтобы у него отняли не только влияние, но и право на существование.

1152

Казачий генерал Каледин плюнул меньшевикам и эсерам в физиономию, а они утёрлись и сказали: «божья роса»!

1153

Иногда особенно озлобленные противники социализма оказывают ему услугу неразумной ревностностью своих «разоблачений». Они обрушиваются как раз на то, что заслуживает симпатии и подражания. <…> Именно это случилось с одной из наиболее гнусных буржуазных газет, «Русской Волей», поместившей 20 августа корреспонденцию из Екатеринбурга под названием «Барщина». Вот что сообщается в этой корреспонденции.

«Совет рабочих и солдатских депутатов ввёл у нас в городе для граждан, имеющих лошадей, натуральную повинность поочерёдно предоставлять своих лошадей для ежедневных разъездов по службе членам Совета. Выработано особое расписание дежурств и каждый «лошадиный гражданин» аккуратно письменно уведомляется, когда и куда и к какому именно часу он должен явиться со своею лошадью на дежурство. Для большей вразумительности в «приказе» добавляется: «В случае невыполнения сего требования, Совет за Ваш счёт произведёт расход на наём извозчиков в размере до 25 рублей»…

Защитник капиталистов, конечно, возмущается. Капиталисты вполне спокойно смотрят на то, как громадное большинство народа всю жизнь мается в нужде, не только будучи «на барщине», но прямо-таки на каторге фабричной, горной или иной работы по найму, а сплошь и рядом голодая без работы. На это капиталисты смотрят спокойно. А когда рабочие и солдаты для капиталистов ввели хоть маленькую общественную повинность, тогда господа эксплуататоры подняли вой: «барщина»!! Спросите любого рабочего, любого крестьянина, дурно ли это было бы, если бы Советы рабочих и солдатских депутатов были единственною властью в государстве и всюду стали вводить общественную повинность для богатых, например, обязательное дежурство с лошадьми, с автомобилями, с велосипедами, обязательные ежедневные работы по письменной части для переписи продуктов, числа нуждающихся и т. д. и т. п.? Всякий рабочий и всякий крестьянин, кроме разве кулака, скажет, что это было бы хорошо. И это правда. Это ещё не социализм, а только один из первых шагов к социализму, но это именно то, что необходимо бедному народу настоятельно и немедленно. Без таких мер нельзя спасти народ от голода и гибели. Почему же Екатеринбургский Совет остается редким исключением? Почему подобные меры по всей России не применяются давно, не развёртываются в целую систему мер именно такого рода?

1154

Эсеровские и меньшевистские вожди обманывают свою совесть и обманывают народ ссылками на то, что «Россия ещё не созрела для введения социализма. Почему такие ссылки надо признать обманом? Потому, что при помощи подобных ссылок дело облыжно представляется в таком виде, будто речь идет о каком-то невиданной сложности и трудности преобразовании, которое должно ломать привычную жизнь десятков миллионов народа. Дело облыжно представлено так, будто кто-то хочет «ввести» социализм в России одним указом, не считаясь ни с уровнем техники, ни с обилием мелких предприятий, ни с привычками и с волею большинства населения.

Всё это сплошная ложь. Ничего подобного никто не предлагал. Ни одна партия, ни один человек «вводить социализм» указом не собирался. Речь идет и шла исключительно о таких мерах, которые, подобно установлению общественной повинности для богатых в Екатеринбурге, вполне одобряются массой бедных, т. е. большинством населения, о таких мерах, которые технически и культурно вполне назрели, доставляют немедленное облегчение жизни бедноте, позволяют ослабить тягости войны и распределить их равномернее.

(14 сентября)

***

1155

Обычное представление обывателей о большевиках, поддерживаемое клевещущей на большевиков печатью, состоит в том, что большевики ни на какие компромиссы не согласны, ни с кем, никогда. Такое представление лестно для нас, как партии революционного пролетариата, ибо оно показывает, что даже враги вынуждены признать нашу верность основным принципам социализма и революции. Но надо всё же сказать правду: такое представление не соответствует истине. <…>

Теперь вопрос не о вынужденном, а о добровольном компромиссе. Наша партия, как и всякая другая политическая партия, стремится к политическому господству ДЛЯ СЕБЯ. <…> Лишь как исключение, лишь в силу особого положения, которое, очевидно, продержится лишь самое короткое время, мы можем предложить компромисс, и мы должны, мне кажется, сделать это. Компромиссом является, с нашей стороны, наш возврат к доиюльскому требованию: вся власть Советам, ответственное перед Советами правительство из эсеров и меньшевиков.

(«О компромиссах», 16 сентября)

1156

Погибнем, умрём все, но осуществим Коммуну.

(То же)

1157

Капиталисты всех стран с таким трудом сдерживают растущую повсюду рабочую революцию против войны, что если русская революция от бессильных и жалких воздыханий насчёт мира перейдёт к прямому предложению его, вместе с оглашением и разрывом тайных договоров и т. д., то девяносто девять шансов из ста, что мир наступит быстро, что капиталисты не смогут помешать миру.

А если осуществится наименее вероятный случай, что капиталисты отвергнут, вопреки воле своих народов, условия мира русского рабочего правительства, то революция в Европе приблизится во сто раз ближе, а армия наших рабочих и крестьян выберет себе не ненавидимых, а уважаемых начальников и полководцев, убедится в справедливости войны после того, как мир предложен, тайные договоры порваны, союз с помещиками и буржуазией прекращён, земля вся передана крестьянам. Только тогда война станет справедливой войной со стороны России, только такую войну поведут рабочие и крестьяне не из-под палки, а добровольно, и такая война ещё более приблизит неизбежную рабочую революцию в передовых странах.

(Проект резолюции о современном политическом моменте, 16 сентября)

Грозящая катастрофа и как с ней бороться

1158

Правительству, не в насмешку только называемому революционно-демократическим, достаточно было бы, в первую же неделю своего образования, декретировать (постановить, приказать) осуществление главнейших мер контроля, назначить серьёзное, нешуточное наказание капиталистам, которые бы обманным путём стали уклоняться от контроля, и призвать само население к надзору за капиталистами, к надзору за добросовестным исполнением ими постановлений о контроле, – и контроль был бы уже давно осуществлён в России. Вот эти главнейшие меры:

1) Объединение всех банков в один и государственный контроль над его операциями или национализация банков.

2) Национализация синдикатов, т. е. крупнейших, монополистических союзов капиталистов (синдикаты сахарный, нефтяной, угольный, металлургический и т. д.).

3) Отмена коммерческой тайны.

4) Принудительное синдицирование (т.е. принудительное объединение в союзы) промышленников, торговцев и хозяев вообще.

5) Принудительное объединение населения в потребительные общества или поощрение такого объединения и контроль за ним.

1159

Национализацию банков достаточно было бы именно декретировать, – и её провели бы директора и служащие сами. Никакого особого аппарата, никаких особых подготовительных шагов со стороны государства тут не требуется, эта мера осуществима именно одним указом, «одним ударом». Ибо экономическая возможность такой меры создана как раз капитализмом, раз он доразвился до векселей, акций, облигаций и проч. Тут остаётся ТОЛЬКО ОБЪЕДИНЕНИЕ СЧЕТОВОДСТВА, и если бы революционно-демократическое государство постановило: немедленно, по телеграфу созываются в каждом городе собрания, а в области и во всей стране съезды, директоров и служащих для безотлагательного объединения всех банков в один государственный банк, то эта реформа была бы проведена в несколько недель. Разумеется, именно директора и высшие служащие оказали бы сопротивление, постарались надуть государство, оттянуть дело и проч., ибо эти господа потеряли бы свои особенно доходные местечки, потеряли бы возможность особенно прибыльных мошеннических операций; В ЭТОМ ВСЯ СУТЬ. Но ни малейших технических трудностей объединению банков нет, и если государственная власть не на словах только революционная (т.е. не боится рвать с косностью и рутиной), не на словах только демократическая (т.е. действующая в интересах большинства народа, а не кучки богатеев), то достаточно бы декретировать конфискацию имущества и тюрьму, как наказание директорам, членам правления, крупным акционерам за малейшую оттяжку дела и за попытки сокрытия документов и отчётов, достаточно бы, например, объединить ОТДЕЛЬНО бедных служащих и выдавать им премию за обнаружение обмана и оттяжек со стороны богатых, – и национализация банков прошла бы глаже гладкого, быстрее быстрого.

Выгоды для всего народа и особенно не для рабочих (ибо рабочим с банками мало приходится иметь дело), а для массы крестьян и мелких промышленников, были бы от национализации банков огромные. Сбережение труда получилось бы гигантское, и если предположить, что государство сохранило бы прежнее число банковских служащих, то это означало бы в высшей степени большой шаг вперёд в направлении к универсализации (всеобщности) пользования банками, к увеличению числа их отделений, доступности их операций и пр. и пр. Доступность и лёгкость кредита именно для МЕЛКИХ хозяйчиков, для крестьянства, выросла бы чрезвычайно. Государство же впервые получило бы возможность сначала ОБОЗРЕВАТЬ все главные денежные операции, без утайки их, затем КОНТРОЛИРОВАТЬ их, далее РЕГУЛИРОВАТЬ хозяйственную жизнь, наконец ПОЛУЧАТЬ миллионы и миллиарды на крупные государственные, не платя «за услугу» бешеных «комиссионных» господам капиталистам. <…>

Именно современный крупный капитализм, становящийся повсюду монополистическим капитализмом, устраняет всякую тень разумности коммерческой тайны, делает её лицемерием и исключительно орудием скрывания финансовых мошенничеств и невероятных прибылей крупного капитала. Крупное капиталистическое хозяйство, по самой уже технической природе своей, есть обобществлённое хозяйство, т. е. и работает оно на миллионы людей и объединяет своими операциями, прямо и косвенно, сотни, тысячи и десятки тысяч семей. Это не то, что хозяйство мелкого ремесленника или среднего крестьянина, которые вообще никаких торговых книг не ведут и к которым поэтому и отмена торговой тайны не относится! В крупном хозяйстве операции всё равно известны сотням и более лиц. Закон, охраняющий торговую тайну, служит здесь не потребностям производства или обмена, а спекуляции и наживе в самой грубой форме, прямому мошенничеству, которое, как известно, в акционерных предприятиях приобретает особенное распространение и особенно искусно прикрывается отчётами и балансами, комбинируемыми так, чтобы надувать публику.

1160

Люди, возражающие нам доводами о невозможности введения социализма, лгут, и трижды лгут, ибо речь идёт не о введении социализма теперь, непосредственно, с сегодня на завтра, а о РАСКРЫТИИ КАЗНОКРАДСТВА.

1161

Мне уже случилось указывать в большевистской печати, что правильным доводом против смертной казни можно признать только применение её к МАССАМ трудящихся со стороны эксплуататоров в интересах охраны эксплуатации. Без смертной казни по отношению к ЭКСПЛУАТАТОРАМ (т.е. помещикам и капиталистам) едва ли обойдётся какое ни на есть революционное правительство.

1162

Буржуазная пресса постоянно «пугает» мелких и средних хозяев, будто социалисты вообще, большевики в особенности, хотят «экспроприировать» их: утверждение заведомо лживое, так как социалисты ДАЖЕ ПРИ ПОЛНОМ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОМ перевороте экспроприировать мелких крестьян не хотят, не могут и не будут. А мы говорим всё время ТОЛЬКО о тех ближайших и насущнейших мерах, которые уже осуществлены в Западной Европе и которые сколько-нибудь последовательная демократия должна бы немедленно осуществить у нас для борьбы с грозящей и неминуемой катастрофой.

Серьёзные трудности, и технические, и культурные, встретило бы объединение в союзы мельчайших и мелких хозяев, вследствие крайнего раздробления их предприятий, технической примитивности, неграмотности или необразованности владельцев. Но именно эти предприятия могли бы быть исключены из закона, и необъединение их, не говоря уже о запоздании их объединения, серьёзной помехи создать бы не могло, ибо роль громадного числа мелких предприятий НИЧТОЖНА в общей сумме производства, в их значении для народного хозяйства в целом, а кроме того они часто зависимы так или иначе от крупных предприятий. Решающее значение имеют только крупные предприятия <…>

Чем беднее страна технически образованными и вообще интеллигентными силами, тем НАСУЩНЕЕ необходимо как можно быстрее и как можно решительнее декретировать принудительное объединение и начать проведение его с крупнейших и крупных предприятий, ибо именно объединение СБЕРЕЖЁТ интеллигентные силы, даст возможность ПОЛНОСТЬЮ использовать и правильнее распределять их.

1163

Социализм есть не что иное, как государственно-капиталистическая монополия, ОБРАЩЁННАЯ НА ПОЛЬЗУ ВСЕГО НАРОДА и постольку ПЕРЕСТАВШАЯ быть капиталистической монополией.

1164

Никакое восстание не создаст социализма, если он не созрел экономически.

1165

К вопросу о социализме наши эсеры и меньшевики подходят по-доктринёрски, с точки зрения заученной ими наизусть и плохо понятой доктрины. Они представляют социализм чем-то далеким, неизвестным, тёмным будущим. А социализм теперь смотрит на нас через все окна современного капитализма, социализм вырисовывается непосредственно, ПРАКТИЧЕСКИ, из каждой крупной меры, составляющей шаг вперед на базе этого новейшего капитализма.

Что такое трудовая всеобщая повинность? Это шаг вперёд на базе новейшего монополистического капитализма, шаг к регулированию экономической жизни в целом, по известному общему плану, шаг к сбережению народного труда, к предотвращению бессмысленной растраты его капитализмом. В Германии юнкера (помещики) и капиталисты вводят всеобщую трудовую повинность, и тогда она неизбежно становится военной каторгой для рабочих.

Но возьмите то же самое учреждение и продумайте значение его при революционно-демократическом государстве. Всеобщая трудовая повинность, вводимая, регулируемая, направляемая Советами рабочих, солдатских и крестьянских депутатов, это ещё не социализм, но это УЖЕ на капитализм. Это – громадный шаг к социализму, такой шаг, что, при условии сохранения полной демократии, от такого шага нельзя уже было бы без неслыханных насилий над массами уйти назад, к капитализму.

(27 сентября)

***

1166

Почему должны власть взять именно ТЕПЕРЬ большевики? Потому, что предстоящая отдача Питера сделает наши шансы во сто раз худшими. А отдаче Питера при армии с Керенским и Ко во главе мы помешать НЕ В СИЛАХ. И Учредительного собрания «ждать» нельзя, ибо той же отдачей Питера Керенский и Ко всегда МОГУТ СОРВАТЬ его. Только наша партия, взяв власть, может обеспечить созыв Учредительного собрания, и, взяв власть, она обвинит другие партии в оттяжке и докажет обвинение. Сепаратному миру между английскими и немецкими империалистами помешать должно и можно, только действуя быстро.

(«Большевики должны взять власть», письмо в ЦК, Петроградский и Московский комитеты РСДРП (б), 27 сентября)

1167

Только наша партия, наконец, победив в восстании, МОЖЕТ спасти Питер, ибо, если наше предложение мира будет отвергнуто и мы не получим даже перемирия, тогда МЫ становимся «оборонцами», тогда мы становимся ВО ГЛАВЕ ВОЕННЫХ ПАРТИЙ, мы будем САМОЙ «ВОЕННОЙ» партией, мы поведём войну действительно революционно. Мы отнимем весь хлеб и ВСЕ сапоги у капиталистов. Мы оставим им корки, мы оденем их в лапти. Мы дадим весь хлеб и всю обувь на фронт. И мы отстоим тогда Питер. Ресурсы действительно революционной войны, как материальные, так и духовные, в России ещё необъятно велики; 99 шансов из 100 за то, что немцы дадут нам по меньшей мере перемирие. А получить перемирие теперь – это значит уже победить ВЕСЬ МИР.

(«Марксизм и восстание», письмо в ЦК РСДРП (б), 27 сентября)

1168

Опасность «сепаратного» раздела России империалистами обеих коалиций.

(То же)

1169

Капиталисты (а за ними, по неразумению или по косности, многие эсеры и меньшевики) называют «свободой печати» такое положение дела, когда цензура отменена и все партии свободно издают любые газеты. На самом деле это не свобода печати, а свобода обмана угнетённых и эксплуатируемых масс народа богатыми, буржуазией.

(«Как обеспечить успех Учредительного собрания», 28 сентября)

1170

Скажут, что введение государственной монополии на частные объявления в газетах это нарушение свободы печати. Неправда. Это было бы расширением и восстановлением свободы печати. Ибо свобода печати означает: все мнения ВСЕХ граждан свободно можно оглашать. А теперь? А теперь ТОЛЬКО богатые имеют эту монополию, да затем крупные партии. Между тем при издании больших СОВЕТСКИХ газет, со всеми объявлениями вполне осуществимо было бы обеспечить выражение своих мнений гораздо более широкому числу граждан, скажем, каждой группе, собравшей определённое число подписей. Свобода печати НА ДЕЛЕ стала бы гораздо демократичнее, стала бы несравненно полнее при таком преобразовании.

Но скажут: где же взять типографии и бумагу? Вот оно что!!! Не в «свободе печати» дело, а в священной собственности эксплуататоров на захваченные ими типографии и запасы бумаги!!! Во имя чего мы, рабочие и крестьяне, должны признавать это священное право? Чем это «право» издавать ложные сведения лучше «права» владеть крепостными крестьянами? Почему во время войны допустимы и всюду происходят всякие реквизиции – и домов, и квартир, и экипажей, и лошадей, и хлеба, и металлов, а реквизиция типографий и бумаги недопустима? Нет, рабочих и крестьян можно на время обмануть, представив в их глазах такие меры несправедливыми или трудноосуществимыми, но правда возьмет своё.

Государственная власть, в виде Советов, берёт ВСЕ типографии и ВСЮ бумагу и распределяет её СПРАВЕДЛИВО: первом месте – государство, в интересах большинства народа, большинства бедных, особенно большинства крестьян, которых веками мучили, забивали и отупляли помещики и капиталисты. На втором месте – крупные партии, собравшие, скажем, в обеих столицах сотню или две сотни тысяч голосов. На третьем месте – более мелкие партии и затем любая группа граждан, достигшая определённого числа членов или собравшая столько-то подписей. <…> Вот это была бы настоящая свобода печати ДЛЯ ВСЕХ, а не для богачей, вот это был бы разрыв с тем проклятым, холопским прошлым, которое заставляет нас терпеть захват богачами великого дела осведомления и обучения крестьянства.

(То же)

1171

Очень хорошо, господа, но чем же отличается тогда понятие «революционный демократ» от понятия холопа и хама? Что хамы способны весело хохотать, когда «их» министр, отличающийся редкой наивностью или редкой тупостью, докладывает им, как Керенский гоняет министров (чтобы за спиной народа и «без лишних глаз» договариваться с корниловцами), это естественно. Что холопы молчат, когда «их» министр, взявший как будто всерьёз всеобщие фразы о мире, не понявший их лицемерия, признаётся, что ему даже не отвечали на вопрос о реальных шагах к миру, это не удивительно. Ибо холопам так и полагается – давать себя надувать правительству. Но при чем же тут революционность, при чем же тут демократизм?? Удивительно ли было бы, если бы у революционных солдат и рабочих явилась мысль: «Хорошо бы, кабы потолок Александринки провалился и раздавил всю эту банду хамских душонок…».

(О героях подлога и об ошибках большевиков, 5 октября)

1172

К чему было метать бисер <Апфельбауму и Розенфельду> перед друзьями Керенского? К чему было отвлекать пролетарские силы на комедийное совещание[109]? Почему бы те же делегации столь мирно и законно не отправить бы по казармам и наиболее отсталым фабрикам? Это было бы в миллион раз полезнее, насущнее, серьёзнее, дельнее, чем путешествие к Александринке и разговоры с кооператорами, сочувствующими «Единству» и Керенскому. Десять убеждённых солдат или рабочих из отсталой фабрики СТОЯТ В ТЫСЯЧУ РАЗ БОЛЬШЕ, чем СОТНЯ подтасованных Либерданами[110] делегатов от разных делегаций. Использование парламентаризма – особенно в революционные времена – состоит вовсе не в том, чтобы терять дорогое время на представителей гнилья, а в том, чтобы УЧИТЬ МАССЫ НА ПРИМЕРЕ ГНИЛЬЯ.

Почему бы тем же пролетарским делегациям не «использовать» Совещания так, чтобы издать и ПОКАЗАТЬ по казармам и фабрикам, скажем, два плаката в объяснение того, что Совещание есть комедия? На одном плакате можно бы изобразить Зарудного в дурацком колпаке, пляшущего на подмостках и поющего песенку: «Нас Керенский ОТСТАВИЛ, нас Керенский ОСТАВИЛ». А кругом Церетели, Чернев, Скобелев, кооператор под ручку с Гольдманом и Гурвичем, – все покатывающиеся со смеху. Подпись: «ИМ ВЕСЕЛО».

Плакат второй. Тот же Зарудный перед той же публикой говорит: «Я полтора месяца спрашивал о мире. Я НЕ ПОЛУЧИЛ ОТВЕТА. Публика молчит, лицам придана «государственная солидность». Особенно солиден Церетели, который пишет незаметно в свою записную книжку: «Этакий балбес Зарудный! Такому олуху навоз бы возить, а не министром быть! Защитник коалиции, а режет её хуже сотни большевиков! Был министром, а не научился говорить по-министерски, что-де я полтора месяца неуклонно следил за ростом кампании за мир и что я-де убежден в окончательном успехе этой кампании именно при коалиции в связи с великой идеей Стокгольма и прочее и прочее. Ведь тогда бы и Зарудного та же «Русская Воля» восхваляла как рыцаря русской революции».

Подпись: «революционно-демократическое» совещание публичных мужчин.

(То же)

1173

Вся суть предпарламента – бонапартистский ПОДЛОГ не только в том смысле, что грязная банда Либерданов, Церетели и Черновых вместе с Керенским и Ко ПОДТАСОВАЛИ, фальсифицировали состав этой церетелевски-булыгинской думы, но и в том, более глубоком смысле, что единственное назначение предпарламента – надуть массы, обмануть рабочих и крестьян, отвлечь их от новой растущей революции, засорить глаза угнетённых классов новым нарядом для СТАРОЙ, уже испытанной, истрёпанной, истасканной «коалиции» с буржуазией (т.е. превращения буржуазией господ Церетели и Ко в гороховых шутов, помогающих подчинять народ империализму и империалистской войне). <…> Надо разогнать бонапартистскую банду Керенского ЕГО поддельным предпарламентом. <…> Бронштейн был за бойкот <предпарламента>. Браво, товарищ Бронштейн!

(«Из дневника публициста. Ошибки нашей партии», 6 октября)

1174

Сомнения невозможны. Мы стоим в преддверии всемирной пролетарской революции.

(«Кризис назрел», 12 октября)

1175

Нет ни малейшего сомнения, что большевики, если бы они дали себя поймать в ловушку конституционных иллюзий, «веры» в съезд Советов и в созыв Учредительного собрания, «ожидания» съезда Советов и т. п., – нет сомнения, что такие большевики оказались бы ЖАЛКИМИ ИЗМЕННИКАМИ пролетарскому делу. Они были бы изменниками ему, ибо они предали бы своим поведением немецких революционных рабочих, начавших восстание во флоте. При таких условиях «ждать» Съезда Советов и т. п. есть ИЗМЕНА ИНТЕРНАЦИОНАЛИЗМУ, измена делу международной социалистической революции.

(То же)

1176

Что же делать? Надо aussprechen was ist, «сказать, что есть», признать правду, что у нас в ЦК и в верхах партии есть течение или мнение за ОЖИДАНИЕ съезда Советов, ПРОТИВ немедленного взятия власти, ПРОТИВ немедленного восстания. Надо ПОБОРОТЬ это течение или мнение. Иначе большевики ОПОЗОРИЛИ себя навеки и СОШЛИ НА НЕТ, как партия. Ибо пропускать такой момент и «ждать» съезда Советов есть ПОЛНЫЙ ИДИОТИЗМ или ПОЛНАЯ ИЗМЕНА. Полная измена немецким рабочим. Не ждать же нам НАЧАЛА их революции!! Тогда и Либерданы будут за «поддержку» её. Но она НЕ МОЖЕТ начаться, пока Керенский, Кишкин и Ко у власти. <…> «Ждать» съезда Советов есть полный идиотизм, ибо это значит пропустить НЕДЕЛИ, а недели и даже дни решают теперь ВСЁ. Это значит трусливо ОТРЕЧЬСЯ от взятия власти, ибо 1 – 2 ноября оно будет невозможно (и политически и технически: соберут казаков ко дню глупеньким образом «назначенного»[111] восстания). «Ждать» съезда Советов есть идиотизм, ибо съезд НИЧЕГО НЕ ДАСТ, НИЧЕГО НЕ МОЖЕТ ДАТЬ! «Моральное» значение? Удивительно!! «Значение» революций и разговоров с Либерданами, когда мы знаем, что Советы З А крестьян и что крестьянское восстание ПОДАВЛЯЮТ!! Мы сведём этим СОВЕТЫ до роли жалких болтунов. Сначала победите Керенского, потом созывайте съезд. <…>

Видя, что ЦК оставил ДАЖЕ БЕЗ ОТВЕТА мои настояния в этом духе с начала Демократического совещания, что Центральный Орган ВЫЧЁРКИВАЕТ из моих статей указания на такие вопиющие ошибки большевиков, как позорное решение участвовать в предпарламенте, как предоставление места меньшевикам в президиуме Совета и т. п. и т. д. – видя это, я должен усмотреть тут «тонкий» намёк на нежелание ЦК даже обсудить этот вопрос, тонкий намёк на зажимание рта, и на предложение мне удалиться. Мне приходится ПОДАТЬ ПРОШЕНИЕ О ВЫХОДЕ ИЗ ЦК, что я и делаю, и оставить за собой свободу агитации В НИЗАХ партии и на съезде партии.

(То же)

Удержат ли большевики государственную власть?

1177

Допускаю, что эсерам удаётся в каких-нибудь особенно высоких и особенно гнилых учреждениях, вроде ЦИК <…> запугать кое-кого из большевиков, ибо атмосфера во всех этих ЦИК, в «предпарламенте» и т. п. гнуснейшая, затхлая до тошноты, долго дышать ею для ВСЯКОГО человека вредно.

1178

Классов в капиталистическом и полукапиталистическом обществе мы знаем только три: буржуазию, мелкую буржуазию (крестьянство, как её главный представитель) и пролетариат.

1179

Эсеровские и меньшевистские вожди ПРОСТИТУИРОВАЛИ Советы, сводили их на роль говорилен, на роль придатка к соглашательской политике вождей. Советы гнили и разлагались заживо под руководством Гольдманов, Гурвичей, Церетели, Черновых. Развиться настоящим образом, развернуть полностью свои задатки и способности Советы могут, только взяв ВСЮ государственную власть, ибо иначе им НЕЧЕГО ДЕЛАТЬ, иначе они либо простые зародыши (а слишком долго зародышем быть нельзя), либо игрушки.

1180

От кадетски-корниловско-«керенской» государственности рабочему народу в России «корнилится и керится» вот уже более полугода.

1181

Одним указом пролетарского правительства мелких служащих можно и должно перевести на положение государственных служащих – подобно тому, как сторожевые псы капитализма, вроде Бриана и других буржуазных министров, одним указом переводят бастующих железнодорожников на положение государственных служащих. Таких государственных служащих нам понадобится много больше, и их МОЖНО получить больше, ибо капитализм упростил функции учёта и контроля, свёл их к сравнительно несложным, доступным всякому грамотному человеку ЗАПИСЯМ. <…> А с высшими служащими, которых очень немного, но которые тянут к капиталистам, придётся поступить, как с капиталистами, «по строгости». Они, как и капиталисты, окажут СОПРОТИВЛЕНИЕ. Это сопротивление надо будет СЛОМИТЬ, и если бессмертно-наивный Пешехонов лепетал ещё в июле 1917 года, как настоящий «государственный младенец», что «сопротивление капиталистов сломлено», то эту детскую фразу, ребячью похвальбу, мальчишескую выходку ПРОЛЕТАРИАТ ОСУЩЕСТВИТ ВСЕРЬЁЗ.

1182

Хлебная монополия, хлебная карточка, всеобщая трудовая повинность являются в руках пролетарского государства, в руках полновластных Советов, самым могучим средством учёта и контроля, таким средством, которое, будучи распространено на капиталистов и НА БОГАТЫХ ВООБЩЕ, будучи применено к ним РАБОЧИМИ, даст невиданную ещё в истории силу «приведения в движение» государственного аппарата, для преодоления сопротивления капиталистов, для подчинения их пролетарскому государству. Это средство контроля и ПРИНУЖДЕНИЯ К ТРУДУ посильнее законов конвента и его гильотины. Гильотина ТОЛЬКО запугивала, только сламывала АКТИВНОЕ сопротивление. НАМ ЭТОГО МАЛО.

Нам этого мало. Нам надо не только «запугать» капиталистов в том смысле, чтобы они чувствовали всесилие пролетарского государства и забыли думать об активном сопротивлении ему. Нам надо сломать и ПАССИВНОЕ, несомненно, ещё более опасное и вредное сопротивление. Нам надо не только сломить какое бы то ли было сопротивление. Нам надо ЗАСТАВИТЬ РАБОТАТЬ в новых организационно-государственных рамках. Недостаточно «убрать вон» капиталистов, надо (убрав вон негодных, безнадежных «сопротивленцев») поставить их НА НОВУЮ ГОСУДАРСТВЕННУЮ СЛУЖБУ. Это относится и к капиталистам и к известному верхнему слою буржуазной интеллигенции, служащих и т. д.

И мы имеем средство для этого. Нам дало для этого средство и оружие в руки само воюющее капиталистическое государство. Это средство – хлебная монополия, хлебная карточка, всеобщая трудовая повинность. «Кто по работает, тот не должен есть» – вот основное, первейшее и главнейшее правило, которое могут ввести в жизнь и введут Советы рабочих депутатов, когда они станут властью.

Рабочая книжка есть у каждого рабочего. Его не унижает этот документ, хотя он ТЕПЕРЬ, несомненно, является документом капиталистического наёмного рабства, свидетельством на принадлежность трудящегося человека тому или иному тунеядцу.

Советы введут рабочую книжку ДЛЯ БОГАТЫХ, А ЗАТЕМ с постепенностью и для всего населения (в крестьянской стране, вероятно, на долгое время рабочая книжка будет не нужна для подавляющего большинства крестьянства). Рабочая книжка перестанет быть признаком «чёрной кости», перестанет быть документом «низших» сословий, свидетельством наёмного рабства. Она превратится в свидетельство того, что в новом обществе нет больше «рабочих», но зато и нет никого, кто бы не был РАБОТНИКОМ.

1183

Россией управляли после революции 1905 года 130 000 помещиков, управляли посредством бесконечных насилий над 150 миллионами людей, посредством безграничных издевательств над ними, принуждения огромного большинства к каторжному труду и полуголодному существованию. И Россией, будто бы, не смогут управлять 240 000 членов партии большевиков, управлять в интересах бедных и против богатых. <…>

Мало того, у нас есть «чудесное средство» сразу, одним ударом УДЕСЯТЕРИТЬ наш государственный аппарат, средство, которым ни одно капиталистическое государство никогда не располагало и располагать не может. Это чудесное дело – привлечение трудящихся, привлечение бедноты к повседневной работе управления государством.

Чтобы пояснить, как легко применимо это чудесное средство, как безошибочно его действие, возьмём возможно более простой и наглядный пример. Государству надо выселить из квартиры принудительно определённую семью и поселить другую. Это делает сплошь да рядом капиталистическое государство, это будет делать и наше, пролетарское или социалистическое государство. Капиталистическое государство выселяет семью рабочих, потерявшую работника и не внёсшую платы. Является судебный пристав, полицейский или милицейский, целый взвод их. В рабочем квартале, чтобы произвести выселение, нужен отряд казаков. Почему? Потому что пристав и «милицейский» отказываются идти без военной охраны очень большой силы. Они знают, что сцена выселения вызывает такую бешеную злобу во всём окрестном населении, в тысячах и тысячах доведённых почти по отчаяния людей, такую ненависть к капиталистам и к капиталистическому государству, что пристава и взвод милицейских могут ежеминутно разорвать в клочки. Нужны большие военные силы, надо привести в большой город несколько полков непременно из какой-нибудь далекой окраины, чтобы солдатам была чужда жизнь городской бедноты, чтобы солдат не могли «заразить» социализмом.

Пролетарскому государству надо принудительно вселить крайне нуждающуюся семью в квартиру богатого человека. Наш отряд рабочей милиции состоит, допустим, из 15 человек: два матроса, два солдата, два сознательных рабочих (из которых пусть только один является членом нашей партии или сочувствующим ей), затем 1 интеллигент и 8 человек из трудящейся бедноты, непременно не менее 5 женщин, прислуги, чернорабочих и т. п. Отряд является в квартиру богатого, осматривает её, находит 5 комнат на двоих мужчин и двух женщин. – «Вы потеснитесь, граждане, в двух комнатах на эту зиму, а две комнаты приготовьте для поселения в них двух семей из подвала. На время, пока мы при помощи инженеров (вы, кажется, инженер?) не построим хороших квартир для всех, вам обязательно потесниться. Ваш телефон будет служить на 10 семей. Это сэкономит часов 100 работы, беготни по лавчонкам и т. п. Затем в вашей семье двое незанятых полурабочих, способных выполнить легкий труд: гражданка 55 лет и гражданин 14 лет. Они будут дежурить ежедневно по 3 часа, чтобы наблюдать за правильным распределением продуктов для 10 семей и вести необходимые для этого записи. Гражданин студент, который находится в нашем отряде, напишет сейчас в двух экземплярах текст этого государственного приказа, а вы будете любезны выдать нам расписку, что обязуетесь в точности выполнить его».

Таково могло бы быть, на мой взгляд, предоставленное на наглядных примерах соотношение между старым, буржуазным, и новым, социалистическим, государственным аппаратом и государственным управлением.

Мы не утописты. Мы знаем, что любой чернорабочий и любая кухарка не способны сейчас же вступить в управление государством. В этом мы согласны и с кадетами, и с Брешковской, и с Церетели. Но мы отличаемся от этих граждан тем, что требуем немедленного разрыва с тем предрассудком, будто УПРАВЛЯТЬ государством, нести будничную, ежедневную работу управления в состоянии только богатые или из богатых семей взятые чиновники. Мы требуем, чтобы ОБУЧЕНИЕ делу государственного управления велось сознательными рабочими и солдатами и чтобы начато было оно немедленно, т. е. к обучению этому немедленно НАЧАЛИ привлекать всех трудящихся, всю бедноту.

Мы знаем, что кадеты тоже согласны учить народ демократизму. Кадетские дамы согласны читать, по лучшим английским и французским источникам, лекции для прислуги о женском равноправии. А также на ближайшем концерте-митинге, перед тысячами людей, на эстраде будет устроено целование: кадетская дама лекторша будет целовать Брешковскую, Брешковская бывшего министра Церетели, и благодарный народ будет обучаться таким образом наглядно тому, каково республиканское равенство, свобода и братство…

Да, мы согласны, что кадеты, Брешковская и Церетели, по-своему, преданы демократизму и пропагандируют его в народе. Но что же делать, если у нас несколько иное представление о демократизме?

1184

Если даже революция началась при обстановке, которая кажется не очень сложной, то сама революция в своём развитии ВСЕГДА создаёт ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО сложную обстановку. Ибо революция, настоящая, глубокая, «народная», по выражению Маркса, революция есть невероятно сложный и мучительный процесс умирания старого и рождение нового общественного строя, уклада жизни десятков миллионов людей. Революция есть самая острая, бешеная, отчаянная классовая борьба и гражданская война. Ни одна великая революция в истории не обходилась без гражданской войны. А думать, что гражданская война мыслима без «исключительно сложной обстановки», могут только человеки в футляре. Если бы не было исключительно сложной обстановки, не было бы и революции. Волков бояться – в лес не ходить.

1185

После июльских дней мне довелось, благодаря особенно заботливому вниманию, которым меня почтило правительство Керенского, уйти в подполье. Прятал нашего брата, конечно, рабочий. В далёком рабочем предместье Питера, в маленькой рабочей квартире подают обед. Хозяйка приносит хлеб. Хозяин говорит: «Смотри-ка, какой прекрасный хлеб. „Они“ не смеют теперь, небось, давать дурного хлеба. Мы забыли, было, и думать, что могут дать в Питере хороший хлеб».

Меня поразила эта классовая оценка июльских дней. Моя мысль вращалась около политического значения события, взвешивала роль его в общем ходе событий, разбирала, из какой ситуации проистёк этот зигзаг истории и какую ситуацию он создаст, как должны мы изменить наши лозунги и наш партийный аппарат, чтобы приспособить его к изменившемуся положению. О хлебе я, человек, не видавший нужды, не думал. Хлеб являлся для меня как-то сам собой, нечто вроде побочного продукта писательской работы. К основе всего, к классовой борьбе за хлеб, мысль подходит через политический анализ необыкновенно сложным и запутанным путем.

А представитель угнетённого класса, хотя из хорошо оплачиваемых и вполне интеллигентных рабочих, берёт прямо быка за рога, с той удивительной простотой и прямотой, с той твёрдой решительностью, с той поразительной ясностью взгляда, до которой нашему брату интеллигенту, как до звезды небесной, далеко. Весь мир делится на два лагеря: «мы», трудящиеся, и «они», эксплуататоры. Ни тени смущения по поводу происшедшего: одно из сражений в долгой борьбе труда с капиталом. Лес рубят – щепки летят.

«Какая мучительная вещь, эта „исключительно сложная обстановка“ революции» – так думает и чувствует буржуазный интеллигент. «Мы „их“ нажали, „они“ не смеют охальничать, как прежде. Нажмём ещё – сбросим совсем» – так думает и чувствует рабочий.

1186

Довести дело до восстания немецких матросов, кидающих в воду своих начальников, это ли не бесстыдство эсеров?

1187

Господин Пешехонов, это – представитель кулаков и таких господ, жёны и сёстры которых пришли бы завтра выкалывать зонтиками глаза недобитым большевикам, если бы дошло дело до их поражения войсками Корнилова или (что совершенно одно и то же) войсками Керенского.

1188

Справедливость – пустое слово, говорят интеллигенты и те прохвосты, которые склонны объявлять себя марксистами на том возвышенном основании, что они «созерцали заднюю» экономического материализма.

(14 октября)

***

1189

В Германии начало революции явное, особенно после расстрела матросов. Выборы в Москве – 47 процентов большевиков – гигантская победа. С левыми эсерами мы левое большинство В СТРАНЕ. <…> При таких условиях «ждать» – преступление. Большевики не вправе ждать съезда Советов, они должны ВЗЯТЬ ВЛАСТЬ ТОТЧАС. Этим они спасают и всемирную революцию (ибо иначе грозит сделка империалистов всех стран, кои после расстрелов в Германии будут покладисты друг к другу и ПРОТИВ НАС ОБЪЕДИНЯТСЯ), и русскую революцию (иначе волна настоящей анархии может стать сильнее, чем мы), и жизнь сотням тысяч людей на войне.

(Письмо в ЦК, Московского и Петроградского комитетов РСДРП (б) и членам советов Петрограда и Москвы большевикам, 14 октября)

1190

Не доказывает ли полное бездействие английского флота вообще, а также английских подводных лодок при взятии Эзеля немцами, в связи с планом правительства переселиться из Питера в Москву, что между русскими и английскими империалистами, между Керенским и англо-французскими капиталистами заключён ЗАГОВОР об отдаче Питера немцам и об удушении русской революции ТАКИМ ПУТЁМ? Я думаю, что доказывает. Заговор заключён, может быть, не прямо, а ещё через каких-нибудь корниловцев (Маклакова, других кадетов, «беспартийных» русских миллионеров и т. п.), но все это сути дела нисколько не меняет. Вывод ясен: Надо признать, что революция погибла, если правительство Керенского не будет свергнуто пролетариями и солдатами в ближайшем будущем. Вопрос о восстании ставится на очередь.

(Письмо Питерской городской конференции РСДРП (б), 20 октября)

1191

Товарищи В. Смирнов и Н. Бухарин хотят идти дальше, ВОВСЕ выкидывая программу-минимум. <…> Это было бы пустой похвальбой, ибо сначала надо завоевать власть, а мы ещё её не завоевали. Сначала надо осуществить на деле переходные меры к социализму, довести нашу революцию до победы всемирной социалистической революции, а потом уже, «ЕДУЧИ С РАТИ», можно и должно выкинуть вон программу-минимум, КАК НЕНУЖНУЮ БОЛЬШЕ.

Можно ли теперь ручаться, что она больше не нужна? Конечно, нельзя по той простой причине, что мы ещё власти не завоевали, социализма не осуществили и даже ещё до начала всемирной социалистической революции не дожили.

(«К пересмотру партийной программы», 21 октября)

1192

Керенский опять снюхался с корниловскими генералами. Было бы величайшей ошибкой отказываться от возможности немедленно разбить корниловские полки второго призыва из-за того соображения, что Балтийский флот, уходя в Питер, откроет будто бы этим фронт немцам. Клеветники-корниловцы скажут это, как скажут всякую ложь вообще, но давать запугать себя ложью и клеветой недостойно революционеров. Керенский сдаст Питер немцам, вот что яснее ясного теперь; никакие заверения в обратном не устранят нашей полной уверенности в этом, вытекающей из всего хода событий и из всей политики Керенского. Керенский и корниловцы сдадут Питер немцам. Именно для спасения Питера надо свергнуть Керенского и взять власть.

(«Письмо к товарищам большевикам», 21 октября)

1193

Политическая обстановка готова. Надо говорить о технической стороне. В этом всё дело. Между тем мы, вслед за оборонцами, склонны систематическую подготовку восстания считать чем-то вроде политического греха. Ждать до Учредительного собрания, которое явно будет не с нами, бессмысленно, ибо это значит усложнять нашу задачу.

(Доклад на заседании ЦК РСДРП (б), 23 октября)

1194

Воюют геройские матросы, но это не помешало ДВУМ адмиралам СКРЫТЬСЯ перед взятием Эзеля!! Это факт. Факты – упрямая вещь. Факты показывают, что адмиралы СПОСОБНЫ предавать не хуже Корнилова. А что ставка не реформирована, что командный состав корниловский, это бесспорный факт. Если корниловцы (с Керенским во главе, ибо он тоже корниловец) ЗАХОТЯТ сдать Питер, они могут сделать это двояко и даже «трояко». Во-первых, они могут предательством корниловского командного состава открыть сухопутный северный фронт. Во-вторых, они могут «сговориться» насчёт свободы действий всего немецкого флота, который СИЛЬНЕЕ нас, сговориться и с немецкими и с английскими империалистами. Кроме того, «скрывшиеся адмиралы» могли передать немцам И ПЛАНЫ. В-третьих, локаутами и саботажем доставки хлеба они могут довести войска наши до ПОЛНОГО отчаяния и бессилия.

(«Письмо к товарищам», 30 октября)

1195

«…Мы усиливаемся с каждым днем, мы можем войти сильной оппозицией в Учредительное собрание, к чему нам всё ставить на карту…»

– Довод филистера, который «читал», что Учредительное собрание созывается, и доверчиво успокаивается на легальнейшем, лояльнейшем, конституционном пути. <…>

«…А если мы возьмём власть и не получим ни перемирия, ни демократического мира, то солдаты могут не пойти на революционную войну. Что тогда?»

– Довод, заставляющий вспомнить изречение: один дурак может вдесятеро больше задать вопросов, чем десять мудрецов способны разрешить. <…>

«…Марксистская партия, с другой стороны, не может сводить вопрос о восстании к вопросу о военном заговоре…»

– Марксизм есть чрезвычайно глубокое и разностороннее учение. Неудивительно поэтому, что ОБРЫВКИ цитат из Маркса, – особенно если приводить цитаты некстати, – можно встретить всегда среди «доводов» тех, кто рвет с марксизмом.

(То же)

1196

Я бы считал позором для себя, если бы из-за прежней близости к этим бывшим товарищам я стал колебаться в осуждении их. Я говорю прямо, что товарищами их обоих больше не считаю, и всеми силами и перед ЦК, и перед съездом буду бороться за исключение обоих из партии. <…> Пусть господа Апфельбаум и Розенфельд основывают свою партию с десятками растерявшихся людей или кандидатов в Учредительное собрание.

(«Письмо к членам партии большевиков», 31 октября)

1197

Эсеры ПРЕДАЛИ крестьян помещикам, партия эсеров ИЗМЕНИЛА крестьянству, она ТОЖЕ, если не «снюхалась» с помещиками, то СДАЛАСЬ помещикам.

(«Помещики снюхались с кадетами», 2 ноября)

9. Агент

(11.1917 – 09.1918)

От автора

После прихода большевиков к власти Россия распадается на ряд территориально-национальных образований. Большевистская Центральная Россия, Финляндия, Прибалтика, Украина, Дон и Закавказье контролируется немцами, Север России, Сибирь и Средняя Азия переходят под контроль Антанты. Непосредственного боевого столкновения между зонами влияния не происходит, во многом из-за двойной ориентации Ленина. Он заключает с Германией грабительский Брестский мир, но одновременно не чинит препятствий высадке англичан на Севере.

Навряд ли Ленин строил иллюзии относительно удержания своей власти. Его программой-максимум в этот период было повторение опыта Парижской коммуны, то есть краткосрочного «социалистического эксперимента», на лекциях о котором можно было бы жить десятилетия в среде левой европейской эмиграции.

Образованный в ноябре 1917 «Совет народных комиссаров» первоначально является очередным временным правительством, имеющим полномочия только до созыва Учредительного собрания. Как и предыдущие временные правительства, СНК сформирован на коалиционной основе – туда входят левые эсеры. Однако, опираясь на германскую поддержку, Ленин в начале 1918 года разгоняет Учредительное собрание, в марте заключает со странами Четверного союза сепаратный мир и вместе с правительством переезжает в Москву. Левые эсеры из СНК выходят, а в июле 1918 года, после так называемого «мятежа», изгоняются из органов советской власти. Концентрация власти в руках Ленина сопровождается усилением политического террора.

1917 год

(№№ отрывков: 1198−1224)

1198

Здесь раздаются голоса, что сам декрет <о земле> и наказ составлен социалистами-революционерами. Пусть так. Не всё ли равно, кем он составлен, но, как демократическое правительство, мы не можем обойти постановление народных низов, хотя бы мы с ним были несогласны. В огне жизни, применяя его на практике, проводя его на местах, крестьяне сами поймут, где правда. И если даже крестьяне пойдут и дальше за социалистами-революционерами и если они даже этой партии дадут на Учредительном собрании большинство, то и тут мы скажем: пусть так. Жизнь лучший учитель, а она укажет, кто прав, и пусть крестьяне с одного конца, а мы с другого конца будем разрешать этот вопрос. Жизнь заставит нас сблизиться в общем потоке революционного творчества, в выработке новых государственных форм. Мы должны следовать за жизнью, мы должны предоставить полную свободу творчества народным массам. <…> Поэтому мы высказываемся против всяких поправок в этом законопроекте, мы не хотим детализации, потому что мы пишем декрет, а не программу действий. Россия велика, и местные условия в ней различны; мы верим, что крестьянство само лучше нас сумеет правильно, так, как надо, разрешить вопрос. В духе ли нашем, в духе ли эсеровской программы, не в этом суть. Суть в том, чтобы крестьянство получило твердую уверенность в том, что помещиков в деревне больше нет, что пусть сами крестьяне решают все вопросы, пусть сами они устраивают свою жизнь.

(Доклад о земле на II всероссийском съезде Советов рабочих и солдатских депутатов, 8 ноября)

1199

Не наша вина, что эсеры и меньшевики ушли. Им предлагали разделить власть, но они хотят подождать, пока кончится борьба с Керенским.<…> Петроградский гарнизон это знает. Он знает, что мы хотели советского коалиционного правительства. Мы из Совета не исключали никого. Если они не хотели совместной работы, тем хуже для них.

(Доклад о текущем моменте на Совещании полковых представителей петроградского гарнизона, 11 ноября)

Выступление на заседании Петербургского комитета РСДРП (б)

1200

Для всех, следящих за литературой, – не новость полемика, которая велась в «Рабочем пути», и мои выпады против Розенфельда и Апфельбаума. В «Деле народа» говорилось, что большевики побоятся взять власть. Это заставило меня взяться за перо, чтоб показать всю несостоятельность и бездарную глупость социалистов-революционеров. («Удержат ли большевики государственную власть?»). Был поднят вопрос на заседании о выступлении. Боялся оппортунистов со стороны интернационалистов-объединенцев, но это рассеялось, а нашей партии члены – не согласились.

Это меня крайне огорчило. О восстании вопрос был давно поднят, и я никогда не отказывался, даже несмотря на несогласие Апфельбаума и Розенфельда. Раз известно, что восстание необходимо и неизбежно, но товарищи Апфельбаум и Розенфельд стали агитировать против восстания. Я стал их рассматривать как штрейкбрехеров. Я даже обратился письменно в ЦК об исключении их. Я резко выступил в печати, когда Розенфельд выступил в «Новой жизни». Но потом насчет этого замолчал, я не хотел бы относиться к ним строго. На переговоры Розенфельда в ЦИК о соглашении я смотрю доброжелательно, ибо принципиально мы не против.

После того как социалисты-революционеры отказались от власти, я понял, что они <…>[112], после того, как поднял сопротивление Керенский. После победы над ним, после того, как красногвардейцы оказались столь подготовленными и с таким энтузиазмом (это не секрет), с Москвой дело затянулось. Наши пали в пессимизм. Москва, мол, громится, мы взять власть не можем и пр. И тут возник вопрос о соглашении.

Дело восстания – новое, и тут нужны другие силы, другие качества. В Москве, например, произошло много таких случаев, где проявлялась юнкерская жестокость. Расстрел пленных солдат и пр. Юнкера – буржуазные сынки – понимали, что с властью народа кончается власть буржуазии. Еще на конференции мы наметили ряд мер, программу и о захвате банков и пр.

Большевики были часто чересчур добродушны. А если бы буржуазия была победительницей, она бы поступила как в 48 и 71 г. Кто же думал, что мы не встретим саботажа буржуазии? Это же младенцу ясно. И мы должны арестовывать директоров, и их кратковременные аресты давали результаты очень хорошие.

Это меня не удивляет, знаю, как они мало способны к борьбе, им бы сохранить тепленькие местечки. В Париже гильотинировались, а мы лишим их карточек, тех, кто не получает от профессиональных союзов, что исполним свой долг.

И вот в такой момент, когда мы у власти – тут раскол. Апфельбаум и Розенфельд говорят, что мы не захватим власти и пр. Я не в состоянии спокойно выслушивать эти доводы как измену.

Что им хочется? Чтоб началась поножовщина? Только пролетариат может вывести страну. А соглашение? Нам сочувствуют социалисты-революционеры, если Гурвич будет сочувствовать, а Гурвич – есть буржуазия. Сказка – детки зарежут и т. д.

Я не могу даже говорить об этом серьезно. Бронштейн давно сказал, что объединение невозможно. Бронштейн это понял, и с тех пор не было лучшего большевика.

Апфельбаум говорит, что мы не Советская власть, мы одни большевики. Социалисты-революционеры и меньшевики ушли, но не по нашей вине.

Мы избраны съездом советов. Это организация новая, в неё идут те, кто хочет бороться. Это не народ, но авангард, за которым тянется масса. Мы идем с массами, активными, не усталыми. Сейчас отказываться от восстания – откатиться к массам усталым, а мы – с авангардом. Советы себя определяют. Советы – авангард пролетарских масс. Нет других – вся буржуазия и пр. Теперь нам предлагают повенчаться с городской думой – это абсурд.

Нам говорят, что мы хотим ввести социализм – это абсурд. Мы не хотим делать крестьянский социализм. Когда нам говорят, что надо остановиться, – это невозможно. Кто говорит, что мы не Советская власть? А кто же мы? Не соединяться же с думой. Если бы нам еще предлагали соглашение с Румчеродом, с Викжелем и пр. Это торгашество. Может быть, еще с Калединым согласиться, а потом они будут вставлять палки в колеса. Это мизерное торгашество, а не Советская власть. На конференции надо поставить вопрос именно так для того ли только, если мы отдали кусок власти думам, а он только так стоит, 99% рабочих за нас.

Если будет раскол – пусть. Если будет их большинство – берите власть в ЦИК и действуйте, а мы пойдем к матросам.

Мы у власти. Буржуазия начинает приходить к тому, что их нужно «проглотить». Не переходить к «Новой жизни», это какие-то слизняки беспринципные: то с нами, то с меньшевиками. Говорят, что мы одни не удержим власти и пр. Но мы не одни. Перед нами целая Европа. Мы должны начать. Теперь только социалистическая революция. Все эти несогласия, сомнения – это абсурд.

Когда я говорил: будем бороться хлебными карточками – лица солдат оживляются. Нам говорят, что солдаты неспособны. Но нам говорят ораторы, что раньше они не видели такого энтузиазма.

Только мы создадим такой революционный энтузиазм, только мы способны бороться и пр. А меньшевики? За ними не пойдут. Вот на предстоящей конференции и нужно поставить вопрос о дальнейшей социалистической революции. Перед нами Каледин, мы еще не победили.

Когда нам говорят, что «власти нет», когда нам необходимо арестовывать – мы будем. Но если нам будут говорить: ужас и пр. – диктатура пролетариата. Вот Викжеля арестовать – это я понимаю. Когда кричали об арестах, то тверской мужичок пришел и сказал: «всех их арестуйте». Вот это я понимаю. Вот он имеет понимание, что такое диктатура пролетариата.

Без соглашений!

(14 ноября)

***

1201

Мы и раньше заявляли, что закроем буржуазные газеты, если возьмём власть в руки. Терпеть существование этих газет, значит перестать быть социалистом. Тот, кто говорит: «откройте буржуазные газеты», не понимает, что мы полным ходом идём к социализму. И закрывали же ведь царистские газеты после того, как был свергнут царизм. Теперь мы свергли иго буржуазии. Социальную революцию выдумали не мы, её провозгласили члены съезда Советов, никто не протестовал, все приняли декрет, в котором она была провозглашена. Буржуазия провозгласила свободу, равенство и братство. Рабочие говорят: «нам нужно не это».

(Речь на заседании ВЦИК, 17 ноября)

1202

Нас упрекают, что мы арестовываем. Да, мы арестовываем и сегодня мы арестовали директора Государственного банка. Нас упрекают, что мы применяем террор, но террор, какой применяли французские революционеры, которые гильотинировали безоружных людей, мы не применяем и, надеюсь, не будем применять.

(Речь на заседании Петроградского совета рабочих и солдатских депутатов, 17 ноября)

1203

Пусть Советы разделятся на отряды и возьмутся за дело управления. Наша задача состоит в том, чтобы идти к социализму. На днях рабочие получили закон о контроле над производством. Согласно этому закону, фабрично-заводские комитеты составляют государственное учреждение. Рабочие должны немедленно претворить этот закон в жизнь. Рабочие дадут крестьянам ткани, железо, а крестьяне дадут хлеб. Я видел сейчас товарища из Иванова-Вознесенска, и он мне сказал, что это главное. Социализм – это учёт. Если вы хотите взять на учёт каждый кусок железа и ткани, то это и будет социализм. Для производства нам нужны инженеры, и мы очень ценим их труд. Мы их будем охотно оплачивать. Мы не собираемся лишать их пока их привилегированного положения. Всякий, кто хочет работать, нам ценен, но пусть он работает не как начальник, но как равный под контролем рабочих. У нас нет ни тени озлобления против лиц, и мы приложим усилия, чтобы помочь им перейти на новое положение.

(То же)

1204

Податель имеет мандаты от местного Совета. Хочет работать в ПИТЕРЕ. Производит прекрасное впечатление. Хочет «боевой» работы в массах (агитатор и проч.). ОЧЕНЬ советую дать ему тотчас показать себя в Питере на работе среди масс.

(Рекомендательное письмо Свердлову, ноябрь)

1205

К проекту декрета о реквизиции тёплых вещей для солдат на фронте добавить

+ И О РЕКВИЗИЦИИ КВАРТИР БОГАТЫХ ДЛЯ ОБЛЕГЧЕНИЯ НУЖДЫ БЕДНЫХ.

1. …плюс одна из тёплых вещей сверх одеяла (пальто, шуба, куртка, валенки и т. п.).

2. …Богатой квартирой считается также всякая квартира, в которой число комнат равняется или превышает число душ населения, постоянно живущего в этой квартире.

Владельцы богатых квартир обязаны немедленно, под угрозой конфискации всего имущества, представить в 2-х экземплярах заявление об имеющихся у них и о поступающих от них в пользу фронта тёплых вещах, один экземпляр в домовый комитет, другой экземпляр в районный Совет рабочих и солдатских депутатов. Владельцы богатых квартир, под той же угрозой, обязаны немедленно представить в те же учреждения и тоже в 2-х экземплярах заявление об освобождении одной из двух богатых квартир на нужды бедного населения столицы (то есть две богатые семьи, имеющие две богатые квартиры, обязуются поселиться, в течение данной зимы, в одной из своих квартир, предоставляя другую, ввиду крайней нужды, созданной войной, в пользование бедного населения).

(Дополнение к проекту декрета о реквизиции тёплых вещей для снабжения на фронте, ноябрь)

1206

– У аппарата временно исполняющий обязанности главковерха генерал Духонин.

– Народные комиссары у аппарата, ждём вашего ответа.

– Убедившись из поданной сейчас мне ленты разговора с вами генкварверха, что телеграмма мне была послала вами, прежде чем принять решение по существу телеграммы за подписью народных комиссаров Ульянова-Ленина, Бронштейна и Крыленко, мне совершенно необходимо иметь следующие фактические сведения:

1) имеет ли Совет Народных Комиссаров какой-либо ответ на своё обращение к воюющим государствам с декретом о мире;

2) как предполагалось поступить с румынской армией, входящей в состав нашего фронта;

3) предполагается ли входить в переговоры о сепаратном перемирии и с кем, только ли с немцами или и с турками или переговоры будут вестись нами за общее перемирие?

– Текст посланной вам телеграммы совершенно точен и ясен, в нём говорится о немедленном начале переговоров о перемирии со всеми воюющими странами, и мы решительно отвергаем право замедлять это государственной важности дело какими бы то ли было предварительными вопросами, настаиваем на немедленной посылке парламентеров и извещении нас каждый час о ходе переговоров.

– Вопросы мои чисто технического характера, без разрешения которых невозможно ведение переговоров.

– Вы не можете не понимать, что при переговорах возникнет много технических, вернее, детальных вопросов, на которые мы вам дадим ответ по мере того, как эти вопросы будут возникать или ставиться неприятелем; поэтому ещё раз и ультимативно требуем немедленного и безоговорочного приступа к формальным переговорам о перемирии и между всеми воюющими странами, как союзными, так и находящимися с нами во враждебных действиях. Благоволите дать точный ответ.

– Я могу только понять, что непосредственные переговоры с державами для вас невозможны. Тем менее возможны они для меня от вашего имени. Только центральная правительственная власть, поддержанная армией и страной, может иметь достаточный вес и значение для противников, чтобы придать этим переговорам нужную авторитетность, для достижения результатов. Я также считаю, что в интересах России заключение скорейшего всеобщего мира.

– Отказываетесь ли вы категорически дать нам точный ответ и исполнить нами данное предписание?

– Точный ответ о причинах невозможности для меня исполнить вашу телеграмму я дал и ещё раз повторяю, что необходимый для России мир может быть дан только центральным правительством. ДУХОНИН.

– Именем правительства Российской республики, по поручению Совета Народных Комиссаров, мы увольняем вас от занимаемой вами должности за неповиновение предписаниям правительства и за поведение, несущее неслыханные бедствия трудящимся массам всех стран и в особенности армиям. Мы предписываем вам под страхом ответственности по законам военного времени продолжать ведение дела, пока не прибудет в ставку новый главнокомандующий или лицо, уполномоченное им на принятие от вас дел. Главнокомандующим назначается прапорщик Крыленко.

(Разговор со Ставкой, 22 ноября)

1207

Солдаты! Дело мира в ваших руках. Вы не дадите контрреволюционным генералам сорвать великое дело мира, вы окружите их стражей, чтобы избежать недостойных революционной армии самосудов и помешать этим генералам уклониться от ожидающего их суда. Вы сохраните строжайший революционный и военный порядок. Пусть полки, стоящие на позициях, выбирают тотчас уполномоченных для формального вступления в переговоры о перемирии с неприятелем. Совет Народных Комиссаров даёт вам права на это. О каждом шаге переговоров извещайте нас всеми способами. Подписать окончательный договор о перемирии вправе только Совет Народных Комиссаров.

(То же)

1208

Буржуазная пресса ставит нам упрек в том, что будто мы предлагаем сепаратное перемирие, будто мы не считаемся с интересами румынской армии. Это сплошная ложь. Мы предлагаем немедленно начать мирные переговоры и заключить перемирие со всеми странами без изъятия. Мы имеем сведения, что наши радиотелеграммы доходят в Европу.

(Речь на заседании ВЦИК, 23 ноября)

1209

Мы апеллируем против Духонина к солдатской массе. Мы даем ей право вступать в переговоры о перемирии. Но не заключаем перемирия. <…> Говорить, что мы теперь ослабили наш фронт, на случай, если бы немцы перешли в наступление, чудовищно. Пока Духонин не был изобличён и смещён, у армии не было уверенности в том, что она проводит международную политику мира. Сейчас эта уверенность есть: воевать с Духониным можно только обращаясь к чувству организованности и самодеятельности солдатской массы. Мир не может быть заключен только сверху. Мира нужно добиваться снизу. Мы не верим ни на каплю немецкому генералитету, но мы верим немецкому народу.

(То же)

1210

Что касается Учредительного собрания, то работа Учредительного собрания будет зависеть от настроения в стране, а я скажу: на настроение надейся, а винтовки не забывай.

(Речь по аграрному вопросу на чрезвычайном съезде Советов крестьянских депутатов, 27 ноября)

1211

Мы сместили Духонина и назначили прапорщика Крыленко главнокомандующим. (Смех в зале.) Вам смешно, но солдаты вас осудят за этот смех. Если здесь есть люди, которым смешно, что мы сместили контрреволюционного генерала и назначили Крыленко, который против генерала и поехал вести переговоры, то нам не о чем с этими людьми разговаривать. С теми, кто не признаёт борьбы с контрреволюционным генералитетом, у нас нет ничего общего, мы предпочтём лучше уйти от власти, быть может, залезть в подполье, но не будем с такими людьми иметь ничего общего.

(То же)

1212

Приятнее и полезнее «опыт революции» проделывать, чем о нём писать.

(Послесловие к первому изданию «Государства и революции», 30 ноября)

1213

Заявление Викжеля, без сомнения, не что иное, как только одно недоразумение. Можете ли вы допустить, хоть одну минуту, чтобы войска, сознающие свой революционный долг, борющиеся за народные интересы, подойдя к Ставке, стали громить вся и всех без предъявления требований, без объяснения, зачем они пришли, хотя бы окружающим Ставку солдатам. Вы понимаете, товарищи, что подобное невозможно. Революционная армия, понимающая, что она делает, хочет, чтобы те, к кому она обращается, знали, что с них требуют. При предъявлении требований делалось больше, указывалось, объяснялось, что сопротивление есть сопротивление воле народа, тяжкое преступление не только обыденное, но и преступление моральное против свободы, интересов и самых возвышенных чаяний народа. Революционная армия никогда не производит первого выстрела, а злобно выступает только против захватчиков и насильников народа. Если бы было иначе, слово революция утратило бы свой смысл. Я не могу не обратить внимание, что Викжель, предъявляя непроверенные обвинения, заявляет, вместе с тем, о своем «нейтралитете». На это Викжель не имеет ни малейшего права. В дни революционной борьбы, когда каждая минута дорога, когда несогласие, нейтралитет даёт возможность взять слово противнику, а когда его всё-таки слушать будут, когда не спешат на помощь народу в его борьбе за его священнейшие права – то такой позиции я никак не могу назвать нейтралитетом, это не нейтралитет, революционер это назовёт подстрекательством.

(Речь по поводу заявления представителя Викжеля на чрезвычайном съезде Советов крестьянских депутатов, 27 ноября)

1214

Библиотечное дело в Петрограде поставлено, в силу многолетней порчи народного просвещения царизмом, из рук вон плохо. <…> Потребное количество служащих должно быть немедленно переведено в Публичную библиотеку из департаментов министерства народного просвещения (с расширением женского труда, ввиду военного спроса на мужской), в каковых департаментах 9/10 заняты не только бесполезным, но вредным трудом.

(«О задачах публичной библиотеки в Петербурге», декабрь)

1215

Срочно подыщите и пришлите сюда трёх бухгалтеров высокой квалификации для работы по реформе банков. Знание русского языка не обязательно. Оплату установите сами, сообразуясь с местными условиями.

(Телеграмма Воровскому, декабрь)

1216

Мы говорим свобода. То, что раньше называлось свободой, это было свободой буржуазии надувать при помощи своих миллионов, свободой использования своих сил при помощи этого надувательства. С буржуазией и с такой свободой мы окончательно порвали. Государство, это учреждение для принуждений. Раньше это было насилие над всем народом кучки толстосумов. Мы же хотим превратить государство в учреждение для принуждения творить волю народа. Мы хотим организовать насилие во имя интересов трудящихся.

(Доклад на заседании ВЦИК, 4 декабря)

1217

Нам говорят, что Россия раздробится, распадётся на отдельные республики, но нам нечего бояться этого. Сколько бы ни было самостоятельных республик, мы этого страшиться не станем. Для нас важно не то, где проходит государственная граница, а то, чтобы сохранялся союз между трудящимися всех наций для борьбы с буржуазией каких угодно наций.

(Речь на I съезде военного флота, 5 декабря)

1218

По вопросу о Фюрстенберге Ц К узкого состава принял решение НЕ НАЗНАЧАТЬ его представителем в Стокгольме. Значит, ОТМЕНИЛИ предыдущее решение ЦК. Я предлагаю отменить это решение по следующим мотивам:

Какие доводы против Фюрстенберга? Он известен с 1903 года, член ЦК поляков, работал долгие годы как цекист, мы видели в Кракове его работу, поездки в Россию и пр., видели его на всех съездах и пр. и пр. Доводы только поход буржуазных клевет, крики Заславского. Было бы прямо недостойно рабочей партии проявлять такую податливость интеллигентской сплетне. Пусть сначала КТО-ЛИБО докажет что худое про Фюрстенберга, раньше мы не должны смещать его.

«Но Фюрстенберг торговал с Гельфандом», – говорят «все». Фюрстенберг зарабатывал хлеб как СЛУЖАЩИЙ в торговой фирме, коей акционер был Гельфанд. Так мне сказал Фюрстенберг. Это не опровергнуто. Запрещено ли служить в торговых предприятиях капиталистов? Где? Каким решением партии? Среди нас нет людей, служащих в торговых фирмах РУССКИХ, английских и пр. капиталистов? Или быть техниками, заведующими, служащими РУССКИХ капиталистов можно, а НЕМЕЦКИХ нельзя, даже живя в нейтральной стране?? И это решит «интернационалистская» партия?? Пусть решит это прямо, пусть вынесет общее постановление, пусть мотивирует шаг против Фюрстенберга.

Когда Бухарин хотел ехать служить в деле Гельфанда как ЛИТЕРАТОР, мы ему отсоветовали, ибо это всё же не торговая фирма. Но, ОТСОВЕТОВАВ, мы не травили МЕНЬШЕВИКОВ, служивших у Гельфанда. Зурабов и куча других, мы их не травили, не обвиняли. Кто и где их обвинил? Почему Д О СИХ ПОР мы не допросили живших в Копенгагене МЕНЬШЕВИКОВ и проч., знавших торговлю Фюрстенберга и НЕ осуждавших его? Мы могли и должны были это сделать. Не установлено ни одного факта против Фюрстенберга, не вынесено запрещение служить в торговых фирмах капиталистов всех стран, не проверены слухи и клеветы ЗАВЕДОМЫХ клеветников, вроде Заславского, – и «отстранять»?? Ничего, кроме «страха», перед сплетней неответственных сплетников тут нет. Недостойно рабочей партии руководиться такой податливостью сплетне. Если поддающиеся сплетне товарищи «взволнованы», «обеспокоены», отчего бы им не ПОТРУДИТЬСЯ немного? Не лучше ли потрудиться найти истину, чем повторять сплетню? В самом Питере можно (если взволнованный товарищ желает потрудиться, а не решать без труда) найти СВИДЕТЕЛЕЙ копенгагенцев, как и в Москве. Отчего анонимные обвинители Фюрстенберга из рядов нашей партии не сделают этого?? Такое отношение к отсутствующему товарищу, работавшему более 10 лет, верх НЕСПРАВЕДЛИВОСТИ.

(Письмо в ЦК РСДРП (б), декабрь)

1219

Поручается Главному морскому хозяйственному управлению немедленно пересмотреть сметы Морского министерства на 1917 год с целью приостановки всех расходов по программе постройки военных судов и всех вообще непроизводительных расходов и перевода соответствующих ассигновок на полезные народнохозяйственные работы.

(«О переводе военных заводов на хозяйственно-полезные работы», 12 декабря)

1220

Нам предлагают созвать Учредительное собрание так, как оно было задумано. Нет-с, извините! Его задумывали против народа. Мы делали переворот для того, чтобы иметь гарантии, что Учредительное собрание не будет использовано против народа, чтобы гарантии эти были в руках правительства. <…> Мы не ловим только нарушителей формальности, мы выдвигаем прямое политическое обвинение против политической партии. Так поступали и французские революционеры. Это наш ответ тем крестьянам, которые выбирали, не зная, кого выбирали. Пусть народ знает, что Учредительное собрание соберется не так, как хотел Керенский. Мы ввели право отзыва, и Учредительное собрание не будет таким, каким задумала его буржуазия. <…> Мы скажем народу правду. Мы скажем народу, что его интересы выше интересов демократического учреждения. Не надо идти назад к старым предрассудкам, которые интересы народа подчиняют формальному демократизму. Кадеты кричат: «Вся власть Учредительному собранию», а на деле это у них значит: «Вся власть Каледину». Надо это сказать народу, и народ нас одобрит.

(Речь на заседании ВЦИК, 14 декабря)

1221

Когда я пришел сюда, я слышал часть речи последнего оратора, который, обращаясь ко мне, сказал вам, что я хочу разогнать вас штыками. Товарищи, Россия выросла из того, чтобы кто-нибудь управлял ею.

(Речь на II съезде СКД, 15 декабря)

1222

Советы выше всяких парламентов, всяких учредительных собраний. (Шум в зале, крики: «Ложь!».) Партия большевиков всегда говорила, что высший орган Советы. Нельзя говорить, что это ложь, потому что через Учредительное собрание революции, которые были в Европе и которые свергали монархию, образовывали буржуазную республику. Такая революция, какая произошла у нас, никогда и нигде ещё не была. <…> Переходя к вопросу об Учредительном собрании, я должен сказать, что Учредительное собрание может помочь только тогда, когда сам народ будет свободно развиваться и строить новую жизнь. И я вас спрашиваю: что это есть? Я скажу вам то, что вы все знаете: «не человек для субботы, а суббота для человека». <…> Никаких насилий не было над революционным народом. (Из зала слышатся крики: «А Духонин?».) Да, Духонину было предложено приступить и переговорам о перемирии. Он отказался. Духонин заключил союз с Корниловым, Калединым и с другими врагами народа, и в величайшем возбуждении против своего врага народ убил его.

(То же)

1223

Легко издать декрет об отмене частной собственности, но провести его в жизнь должны и могут только сами рабочие. Пусть будут ошибки – это ошибки нового класса при создании новой жизни. Конкретного плана по организации экономической жизни нет и быть не может. Его никто не может дать. А сделать это может масса снизу, путем опыта.

(Доклад на заседании рабочей секции петроградского СРИСД, 17 декабря)

1224

Учредительное собрание, созываемое по спискам партий, существовавших до пролетарски-крестьянской революции, в обстановке господства буржуазии, неминуемо приходит в столкновение с волей и интересами трудящихся и эксплуатируемых классов, начавших 7 ноября социалистическую революцию против буржуазии. Естественно, что интересы этой революции стоят выше формальных прав Учредительного собрания, даже если бы эти формальные права не были подорваны отсутствием в законе об Учредительном собрании признания права народа на перевыборы своих депутатов в любое время. Всякая попытка, прямая или косвенная, рассматривать вопрос об Учредительном собрании с формально-юридической стороны, в рамках обычной буржуазной демократии, вне учета классовой борьбы и гражданской войны, является изменой делу пролетариата и переходом на точку зрения буржуазии. Предостеречь всех и каждого от этой ошибки, в которую впадают немногие из верхов большевизма, не умевших оценить октябрьского восстания и задач диктатуры пролетариата, есть безусловный долг революционной социал-демократии. Единственным шансом на безболезненное разрешение кризиса, создавшегося в силу несоответствия выборов в Учредительное собрание и воли народа, а равно интересов трудящихся и эксплуатируемых классов, является возможно более широкое и быстрое осуществление народом права перевыбора членов Учредительного собрания, присоединение самого Учредительного собрания к закону ЦИК об этих перевыборах и безоговорочное заявление Учредительного собрания о признании Советской власти, советской революции, её политики в вопросе о мире, о земле и о рабочем контроле, решительное присоединение Учредительного собрания к стану противников кадетски-калединской контрреволюции.

(Тезисы об Учредительном собрании, 25 декабря)

1918 год

(№№ отрывков: 1225−1443)

1225

Поднять наинизейшие низы к историческому творчеству.

(«Из дневника публициста», 9 января)

1226

«Выигрыш времени» = сепаратный мир (ДО общеевропейской революции).

(То же)

1227

Не умеют понять исторической перспективы те, кто придавлен рутиной капитализма, оглушён могучим крахом старого, треском, шумом, «хаосом» (кажущимся хаосом) разваливающихся и проваливающихся вековых построек царизма и буржуазии, запуган доведением классовой борьбы до крайнего обострения, её превращением в гражданскую войну, единственно законную, единственно справедливую, единственно священную, не в поповском, а в человеческом смысле слова священную войну угнетённых против угнетателей за их свержение, за освобождение трудящихся от всякого гнёта. В сущности, все эти придавленные, оглушённые, запуганные буржуа, мелкие буржуа и «служащие при буржуазии» руководятся, часто сами не сознавая этого, тем старым, нелепым, сентиментальным, интеллигентски-пошлым представлением о «введении социализма», которое они приобрели «понаслышке», хватая обрывки социалистического учения, повторяя перевирание этого учения невеждами и полузнайками, приписывая нам, марксистам, мысль и даже план «ввести» социализм.

Нам, марксистам, такие мысли, не говоря о планах, чужды. Мы всегда знали, говорили, повторяли, что социализма нельзя «ввести», что он вырастает в ходе самой напряжённой, самой острой, до бешенства, до отчаяния острой классовой борьбы и гражданской войны, что между капитализмом и социализмом лежит долгий период «родовых мук», что насилие всегда бывает повивальной бабкой старого общества, что переходному периоду от буржуазного к социалистическому обществу соответствует особое государство (т.е. особая система организованного насилия над известным классом), именно: диктатура пролетариата. А диктатура предполагает и означает состояние придавленной войны, состояние военных мер борьбы против противников пролетарской власти. <…> В сущности, все эти интеллигентские вопли по поводу подавления сопротивления капиталистов представляют из себя не что иное, как отрыжку старого «соглашательства», если говорить «вежливо». А если говорить с пролетарской прямотой, то придется сказать: продолжающееся холопство перед денежным мешком, вот суть воплей против современного, рабочего насилия, применяемого (к сожалению, слишком ещё слабо и не энергично) против буржуазии, против саботажников, против контрреволюционеров. <…> Корысть, грязная, злобная, бешеная корысть денежного мешка, запуганность и холопство его прихлебателей – вот настоящая социальная основа современного воя интеллигентиков, от «Речи» до «Новой Жизни», против насилия со стороны пролетариата и революционного крестьянства. Таково объективное значение их воя, их жалких слов, их комедиантских криков о «свободе» (свободе капиталистов угнетать народ) и т. д. и тому подобное. Они «готовы» были бы признать социализм, если бы человечество перескочило к нему сразу, одним эффектным прыжком, без трений, без борьбы, без скрежета зубами со стороны эксплуататоров, без многообразных попыток с их стороны отстоять старину или вернуть её обходом, тайком, без новых и новых «ответов» революционно-пролетарского насилия на такие попытки. Эти интеллигентские прихлебатели буржуазии «готовы» вымыть шкуру, по известной немецкой пословице, только с тем, чтобы шкура все время оставалась сухою. Когда буржуазия и привыкшие служить ей чиновники, служащие, врачи, инженеры и пр. прибегают к самым крайним мерам сопротивления, это ужасает интеллигентиков. Они трепещут от страха и вопят ещё более визгливо о необходимости вернуться к «соглашательству». Нас же, как и всех искренних друзей угнетённого класса, крайние меры сопротивления эксплуататоров могут лишь радовать, ибо мужания, созревания пролетариата к власти мы ждём не от уговоров и уговариваний, не от школы сладеньких проповедей или поучительных декламаций, а от школы жизни, от школы борьбы. <…> Чем более крайним является сопротивление эксплуататоров, тем энергичнее, твёрже, беспощаднее, успешнее будет подавление их эксплуатируемыми. Чем разнообразнее будут попытки и потуги эксплуататоров отстоять старое, тем скорее обучится пролетариат выгонять своих классовых врагов из их последних закоулков, подрывать корни их господства, устранять самое почву, на которой наемное рабство, нищета масс, нажива и наглость денежного мешка могли (и должны были) произрастать. <…> Победа будет на стороне эксплуатируемых, ибо за них жизнь, за них сила числа, сила массы, сила неисчерпаемых источников всего самоотверженного, идейного, честного, рвущегося вперёд, просыпающегося к строительству нового, всего гигантского запаса энергии и талантов так называемого «простонародья», рабочих и крестьян.

(«Запуганные крахом старого и борющиеся за новое», 9 января)

Как организовать соревнование

1228

Рабочие и крестьяне нисколько не заражены сентиментальными иллюзиями господ интеллигентиков, всей этой новожизненской и прочей слякоти, которые «кричали» против капиталистов до хрипоты, «жестикулировали» против них, «громили» их, с тем чтобы расплакаться и вести себя подобно побитому щенку, когда дошло ДО ДЕЛА, до реализации угроз, до выполнения на практике дела СМЕЩЕНИЯ капиталистов. <…>

Задача организационная сплетается в одно неразрывное целое с задачей беспощадного военного подавления вчерашних рабовладельцев (капиталистов) и своры их лакеев – господ буржуазных интеллигентов. Мы были всегда организаторами и начальниками, мы командовали – так говорят и думают вчерашние рабовладельцы и их приказчики из интеллигенции – мы хотим остаться таковыми, мы не станем слушаться «простонародья» <…> Со ШКУРНОЙ точки зрения их поведение понятно: прихлебателям и приживальщикам крепостников-помещиков, попам, подьячим, чиновникам из гоголевских типов, «интеллигентам», ненавидящим Белинского, тоже было «трудно» расстаться с крепостным правом. Но дело эксплуататоров и их интеллигентской челяди безнадежное дело. Их сопротивление рабочие и крестьяне ломают, к сожалению, ещё недостаточно твёрдо, решительно и беспощадно – И СЛОМАЮТ.

1229

Во что бы то ни стало надо разбить старый, НЕЛЕПЫЙ, дикий, гнусный и мерзкий предрассудок, будто управлять государством, будто ведать организационным строительством социалистического общества могут только так называемые «высшие классы», только богатые или прошедшие школу богатых классов. Это предрассудок. Поддерживается он гнилой рутиной, заскорузлостью, рабьей привычкой, а ещё больше грязной корыстью капиталистов, заинтересованных в том, чтобы управлять грабя и грабить управляя. Нет. Ни на минуту не забудут рабочие, что им нужна сила знания. Необыкновенное рвение, которое проявляют рабочие в деле образования, проявляют как раз сейчас, доказывает, что на этот счет заблуждений в среде пролетариата нет и быть не может. Но ОРГАНИЗАТОРСКАЯ работа подсильна и РЯДОВОМУ рабочему и крестьянину, обладающему грамотностью, знанием людей, практическим опытом. Таких людей в «простонародье», о котором высокомерно и пренебрежительно говорят буржуазные интеллигенты, МАССА. Таких талантов в рабочем классе и в крестьянстве непочатый ещё родник и богатейший родник. Рабочие и крестьяне ещё «робеют», ещё не освоились с тем, что она теперь ГОСПОДСТВУЮЩИЙ класс, ещё недостаточно решительны.

1230

Учет и контроль, которые необходимы для перехода к социализму, могут быть только массовыми. Только добровольное и добросовестное, с революционным энтузиазмом производимое, сотрудничество МАССЫ рабочих и крестьян в учёте и контроле ЗА БОГАТЫМИ, ЗА ЖУЛИКАМИ, ЗА ТУНЕЯДЦАМИ, ЗА ХУЛИГАНАМИ может победить эти пережитки проклятого капиталистического общества, эти отбросы человечества, эти безнадежно гнилые и омертвевшие члены, эту заразу, чуму, язву, оставленную социализму по наследству от капитализма. <…> В России хватит хлеба, железа, леса, шерсти, хлопка и льна на всех, лишь бы правильно распределить труд и продукты, лишь бы установить всенародный ДЕЛОВОЙ, ПРАКТИЧЕСКИЙ контроль за этим распределением, лишь бы победить НЕ ТОЛЬКО в политике, но и В ПОВСЕДНЕВНОЙ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ жизни врагов народа: богатых, их прихлебателей, затем жуликов, тунеядцев и хулиганов.

Никакой пощады этим врагам народа, врагам социализма, врагам трудящихся. Война не на жизнь, а на смерть богатым и их прихлебателям, буржуазным интеллигентам, война жуликам, тунеядцам и хулиганам. Те и другие, первые и последние родные братья, дети капитализма, сынки барского и буржуазного общества <…> Богатые и жулики, это две стороны одной медали, это два главные разряда ПАРАЗИТОВ, вскормленных капитализмом, это главные враги социализма, этих врагов надо взять под особый надзор всего населения, с ними надо расправляться, при малейшем нарушении ими правил и законов социалистического общества, беспощадно. Всякая слабость, всякие колебания, всякое сентиментальничанье в этом отношении было бы величайшим преступлением перед социализмом.

1231

Надо, чтобы рабочие и крестьяне ясно поняли разницу между необходимым советом образованного человека и необходимым контролем «простого» рабочего и крестьянина за РАЗГИЛЬДЯЙСТВОМ, столь обычным у «образованных» людей. Это разгильдяйство, небрежность, неряшливость, неаккуратность, нервная торопливость, склонность заменять дело дискуссией, работу разговорами, склонность за всё на свете браться и ничего не доводить до конца есть одно из свойств «образованных людей», вытекающих вовсе не из их дурной природы, тем менее из злостности, а из всех привычек жизни, из обстановки их труда, из переутомления, из ненормального отделения умственного труда от физического и так далее и тому подобное. <…> Интеллигенты сплошь да рядом дают великолепнейшие советы и руководящие указания, но оказываются до смешного, до нелепого, до позорного «безрукими», неспособными ПРОВЕСТИ в жизнь эти советы и указания, провести ПРАКТИЧЕСКИЙ КОНТРОЛЬ за тем, чтобы слово превращалось в дело. Вот где без помощи и БЕЗ РУКОВОДЯЩЕЙ РОЛИ практиков-организаторов из «народа», из рабочих и трудящихся крестьян ни в коем случае не обойтись. «Не Боги горшки обжигают» – эту истину должны крепче всего зарубить у себя рабочие и крестьяне. <…> Надо организовать соревнование практиков-организаторов из рабочих и крестьян друг с другом в приёмах ПОДХОДА к делу, в СПОСОБАХ осуществления контроля, в ПУТЯХ истребления и обезврежения паразитов (богатых и жуликов, разгильдяев и истеричек из интеллигенции и т. д. и т. п.).

1232

Надо, чтобы каждая «коммуна», любая фабрика, любая деревня, любое потребительное общество, любой комитет снабжения выступили, СОРЕВНУЯ друг с другом, как практические организаторы учета и контроля за трудом и за распределением продуктов. Программа этого учета и контроля проста, ясна, понятна всякому: чтобы хлеб был у каждого, чтобы все ходили в крепкой обуви и в недраной одёже, имели тёплое жилье, работали добросовестно, чтобы ни один жулик (в том числе и отлынивающий от работы) не гулял на свободе, а сидел в тюрьме или отбывал наказание на принудительных работах тягчайшего вида, чтобы ни один богатый, отступающий от правил и законов социализма, не мог уклониться от участи жулика, по справедливости долженствующей стать участью богатого. «Кто не работает, тот пусть не ест» – вот ПРАКТИЧЕСКАЯ заповедь социализма. Вот что надо ПРАКТИЧЕСКИ наладить. <…> Тысячи форм и способов практического учета и контроля за богатыми, жуликами и тунеядцами должны быть выработаны и испытаны на практике самими коммунами, мелкими ячейками в деревне и в городе. Разнообразие здесь есть ручательство жизненности, порука успеха в достижении общей единой цели: ОЧИСТКИ земли российской от всяких вредных насекомых, от блох – жуликов, от клопов – богатых и прочее и прочее. В одном месте посадят в тюрьму десяток богачей, дюжину жуликов, полдюжины рабочих, отлынивающих от работы (так же хулигански, как отлынивают от работы многие наборщики в Питере, особенно в партийных типографиях). В другом поставят их чистить сортиры. В третьем снабдят их, по отбытии карцера, жёлтыми билетами, чтобы весь народ, до их исправления, надзирал за ними, как за ВРЕДНЫМИ людьми. В четвёртом расстреляют на месте одного из десяти, виновных в тунеядстве. В пятом придумают комбинации разных средств и путём, например, условного освобождения добьются быстрого исправления исправимых элементов из богачей, буржуазных интеллигентов, жуликов и хулиганов. Чем разнообразнее, тем лучше, тем богаче будет общий опыт, тем вернее и быстрее будет успех социализма.

(9 января)

***

1233

Особенно одобряю и приветствую арест миллионеров-саботажников в вагоне I и II класса. Советую отправить их на полгода на принудительные работы в рудники.

(Телеграмма Овсеенко, 11 января)

1234

Принадлежность к партии человека, занявшего видный пост в профессиональном движении и вносящего неслыханный буржуазный разврат в это движение, не только компрометирует партию и деморализует всякую организационную работу в пролетарской среде, по и приносит громадный практический ущерб неотложной задаче организации социалистического производства профессиональными союзами.

(Проект резолюции ЦК РСДРП (б) об исключении С. А. Дридзо из партии, 12 января)

1235

СНК постановляет, что командующий войсками вправе применять против грозящих вызвать безработицу и голод капиталистов-саботажников репрессии вплоть до отдачи виновных в принудительные работы на рудники.

(Постановление СНК о борьбе против Каледина, 12 января)

1236

Предписывается арестовать немедленно всех членов румынского посольства и румынской миссии, а равно всего состава служащих при всех учреждениях посольства, консульства и прочих официальных румынских учреждений.

(Письмо в наркомат по военным делам, 13 января)

1237

Варварская политика буржуазной цивилизации.

(Декларация прав трудящегося и эксплуатируемого народа, январь)

1238

Сначала ДОДУШИТЬ русскую буржуазию и ПЕРЕОРГАНИЗОВАТЬ социалистически Россию, ЗАТЕМ начинать революционную войну, ни на минуту не прекращая подготовки к ней.

ЕСЛИ революция в ближайшие ¼−½ года в Германии, ТО мы выиграем, несмотря на тяжести революционной войны. ЕСЛИ революция ПОЗЖЕ, то 99/100 шансов, что нашу власть свергнет истомленный рабочий и крестьянин, отдаст власть авантюристам, которые тогда заключат ЕЩЁ ХУДШИЙ аннексионистский мир. <…>

Не ставить карты ва-банк на БЫСТРУЮ (в ¼−½ года) революцию в Европе, а СИСТЕМАТИЧЕСКИ, без азарта, ГОТОВИТЬ революционную войну, используя «ЗАНЯТОСТЬ» ВОЙНОЙ ОБЕИХ групп империалистских гигантов. Политика красивого жеста и революционной фразы – вот опасность момента. Объективно: союз с Вильсоном ИЛИ поражение, но НИКАКОГО союза с империалистами. Силы обеих гигантов-групп приблизительно равны, без нас. Пусть они истощаться (пока не взорвёт революция и у них), а мы будем закреплять социалистическую революцию. Это – единственный путь без авантюры, без азарта, без ва-банк.

(План тезисов по вопросу о немедленном заключении сепаратного и аннексионистского мира, январь)

1239

«Я потерял понапрасну день, мои друзья». Так гласит одно старое латинское изречение. Невольно вспоминаешь его, когда думаешь о потере дня 5-го января. После живой, настоящей, советской работы, среди рабочих и крестьян, которые заняты ДЕЛОМ, рубкой леса и корчеванием пней помещичьей и капиталистической эксплуатации, вдруг пришлось перенестись в «чужой мир», к каким-то пришельцам с того света, из лагеря буржуазии и её вольных и невольных, сознательных и бессознательных поборников, прихлебателей, слуг и защитников. Из мира борьбы трудящихся масс и их советской организации, против эксплуататоров в мир сладеньких фраз, прилизанных, пустейших декламаций, посулов и посулов, основанных по-прежнему на соглашательстве с капиталистами. Точно история нечаянно или по ошибке повернула часы свои назад, и перед нами вместо января 1918 года на день оказался май или июнь 1917 года! Это ужасно! Из среды живых людей попасть в общество трупов, дышать трупным запахом, слушать тех же самых мумий «социального», луиблановского фразёрства, Чернова и Церетели, это нечто нестерпимое. <…> «Да не будет гражданской войны, да не будет саботажа», заклинает Чернов, от имени правых эсеров, революцию. И правые эсеры, проспавшие, точно покойники в гробу, полгода с июня 1917 по январь 1918, встают с мест и хлопают с ожесточением, с упрямством. Это так легко и так приятно, в самом деле: решать вопросы революции заклинаниями. «Да не будет гражданской войны, да не будет саботажа, да признают все Учредительное собрание». Чем же это отличается, по сути дела, от заклинания: да примирятся рабочие и капиталисты? Ровно ничем. Каледины и Рябушинские, вместе с их империалистскими друзьями всех стран, ни от заклинаний сахарного сладкопевца Чернова, ни от скучных, отдающих непонятой, непродуманной, извращённой книжкой поучений Церетели не исчезнут и не изменят своей политики.

(«Люди с того света», 19 января)

1240

Буржуазное общество есть та же война, та же бойня, и это явление вызвало и обострило конфликт между Учредительным собранием и Советами, и все, кто указывает нам на то, что мы, когда-то защищая Учредительное собрание, теперь его «разгоняем», у тех мысли нет ни зерна и только пышные пустые фразы. <…> Народ хотел созвать Учредительное собрание, и мы созвали его. Но он сейчас же почувствовал, что из себя представляет это пресловутое Учредительное собрание. И теперь мы исполнили волю народа, волю, которая гласит: вся власть Советам.

(Речь на заседании ВЦИК, 19 января)

1241

Другой довод за немедленную войну тот, что, заключая мир, мы объективно являемся агентами германского империализма, ибо даём ему и освобождение войск с нашего фронта и миллионы пленных и т. д. Но и этот довод явно неверен, ибо революционная война в данный момент сделала бы нас, объективно, агентами англо-французского империализма, давая ему подсобные его целям силы. Англичане прямо предлагали нашему главковерху Крыленке по сто рублей в месяц за каждого нашего солдата, в случае продолжения войны. Если мы ни копейки не возьмём от англо-французов, мы всё же, объективно, будем помогать им, отвлекая часть немецких войск. С этой стороны в обоих случаях мы не вырываемся полностью из той или иной империалистской связи, да и очевидно, что нельзя вырваться из неё полностью, не свергнув всемирного империализма. Правильный вывод отсюда тот, что, со времени победы социалистического правительства в одной из стран, надо решать вопросы не с точки зрения предпочтительности того или другого империализма, а исключительно с точки зрения наилучших условий для развития и укрепления социалистической революции, которая уже началась.

Другими словами: не тот принцип должен теперь лежать в основе нашей тактики, которому из двух империализмов выгоднее помочь теперь, а тот принцип, как вернее и надёжнее можно обеспечить социалистической революции возможность укрепиться или хотя бы продержаться в одной стране до тех пор, пока присоединятся другие страны.

Говорят, что немецкие противники войны из социал-демократов стали теперь «пораженцами» и просят нас не уступать германскому империализму. Но мы признавали пораженчество лишь по отношению к СОБСТВЕННОЙ империалистской буржуазии, а победу над чужим империализмом, победу, достигаемую в формальном или в фактическом союзе с «дружественным» империализмом, мы всегда отвергали, как метод принципиально недопустимый и вообще негодный.

(«К истории вопроса о несчастном мире», 20 января)

1242

Германская революция вовсе не затруднится, по её объективным основаниям, если мы заключим сепаратный мир. Вероятно, на время угар шовинизма ослабит её, но положение Германии останется крайне тяжёлым, война с Англией и Америкой будет затяжной, агрессивный империализм вполне и до конца разоблачён с обеих сторон. Пример социалистической Советской республики в России будет стоять живым образцом перед народами всех стран, и пропагандистское, революционизирующее действие этого образца будет гигантским. Здесь – буржуазный строй и обнажённая до конца захватная война двух групп хищников. Там – мир и социалистическая республика Советов.

(То же)

1243

Действительно революционной войной в настоящий момент была бы война социалистической республики против буржуазных стран с ясно поставленной и вполне одобренной со стороны социалистической армии целью свержения буржуазии в других странах. Между тем этой цели в ДАННЫЙ момент мы себе ЗАВЕДОМО не можем ещё поставить. Мы воевали бы теперь, объективно, из-за освобождения Польши, Литвы и Курляндии. Но ни один марксист, не разрывая с основами марксизма и социализма вообще, не сможет отрицать, что интересы социализма стоят выше, чем интересы права наций на самоопределение. Наша социалистическая республика сделала всё, что могла, и продолжает делать для осуществления права на самоопределение Финляндии, Украины и пр. Но если конкретное положение дел сложилось так, что существование социалистической республики подвергается опасности в данный момент из-за нарушения <со стороны Германии> права на самоопределение нескольких наций (Польши, Литвы, Курляндии и пр.), то, разумеется, интересы сохранения социалистической республики стоят выше. Поэтому тот, кто говорит: «мы не можем подписать позорного, похабного и прочее мира, предать Польшу и т. д.», не замечает, что, заключив мир на условии освобождения Польши, он только ещё более усилил бы германский империализм против Англии, против Бельгии, Сербии и других стран.

(То же)

1244

Продолжая в таких условиях войну, мы необыкновенно усилим германский империализм, мир придётся всё равно заключать, но тогда мир будет худший, так как его будем заключать не мы. Несомненно, мир, который мы вынуждены заключать сейчас, – мир похабный, но если начнётся война, то наше правительство будет сметено, и мир будет заключён другим правительством.

(Речь на заседании ЦК РСДРП (б), 24 января)

1245

Стоящие на точке зрения революционной войны указывают, что мы этим самым будем находиться в гражданской войне с германским империализмом и что этим мы пробудим в Германии революцию. Но ведь Германия только ещё беременна революцией, а у нас уже родился вполне здоровый ребёнок – социалистическая республика, которого мы можем убить, начиная войну. В наших руках есть циркулярное письмо германских социал-демократов, имеются сведения об отношении к нам двух течений центра, из которых одно считает, что мы подкуплены и что сейчас в Бресте происходит комедия с заранее распределёнными ролями. Эта часть нападает на нас за перемирие. Другая часть каутскианцев заявляет, что личная честность вождей большевиков вне всякого сомнения, но что поведение большевиков является психологической загадкой.

(То же)

1246

Нам необходимо додушить буржуазию, а для этого нам необходимо, чтобы у нас были свободны обе руки. Сделав это, мы освободим себе обе руки, и тогда мы сможем вести революционную войну с международным империализмом. Созданные в настоящее время эшелоны революционной добровольческой армии – это офицеры нашей будущей армии.

То, что предлагает тов. Бронштейн – прекращение войны, отказ от подписания мира и демобилизация армии – это интернациональная политическая демонстрация. Своим уводом войск мы достигаем того, что отдаём немцам Эстляндскую социалистическую республику. Говорят, что, заключая мир, мы этим самым развязываем руки японцам и американцам, которые тотчас завладеют Владивостоком. Но пока они дойдут только до Иркутска, мы сумеем укрепить нашу социалистическую республику. Подписывая мир, мы, конечно, предаём самоопределившуюся Польшу, но мы сохраняем социалистическую Эстляндскую республику и даём возможность окрепнуть нашим завоеваниям. Конечно, мы делаем поворот направо, который ведёт через весьма грязный хлев, но мы должны его сделать. Если немцы начнут наступать, то мы будем вынуждены подписать всякий мир, а тогда, конечно, он будет худшим. Для спасения социалистической республики три миллиарда контрибуции не слишком дорогая цена.

(То же)

1247

Если мы верим в то, что германское движение может развиться немедленно в случае перерыва мирных переговоров, то мы должны пожертвовать собою, ибо германская революция по силе будет гораздо выше нашей. Но суть в том, что там движение ещё не началось, а у нас оно уже имеет новорождённого и громко кричащего ребёнка, и если мы в настоящий момент не скажем ясно, что мы согласны на мир, то мы погибнем. Нам важно задержаться до появления общей социалистической революции, а этого мы можем достигнуть, только заключив мир.

(То же)

Доклад о деятельности СНК на III всероссийском съезде СРСИКД

1248

Представлять себе социализм так, что нам господа социалисты преподнесут его на тарелочке, в готовеньком платьице, нельзя, этого не будет. Ни один ещё вопрос классовой борьбы не решался в истории иначе, как насилием.

1249

Не будет больше господства эксплуатирующих классов, отныне простой мужик будет командовать и они должны его слушаться, как это им ни неприятно, а придётся. Это будет стоить многих трудностей, жертв и ошибок, это дело новое, невиданное в истории, которое нельзя прочитать в книжках.

1250

Как будто не ясно было, что вся эта банда капиталистов и жуликов, босяков и саботажников представляет из себя одну, подкупленную буржуазией, банду, сопротивляющуюся власти трудящихся.

1251

Я позволю себе рассказать один происшедший со мной случай. Дело было в вагоне Финляндской железной дороги, где мне пришлось слышать разговор между несколькими финнами и одной старушкой. Я не мог принимать участия в разговоре, так как не знал финского языка, но ко мне обратился один финн и сказал: «Знаете, какую оригинальную вещь сказала эта старуха? Она сказала: теперь не надо бояться человека с ружьем. Когда я была в лесу, мне встретился человек с ружьем, и вместо того, чтобы отнять от меня мой хворост, он ещё прибавил мне».

Когда я это услыхал, я сказал себе: пускай сотни газет, как бы они там ни назывались – социалистические, почти-социалистические и пр., пускай сотни чрезвычайно громких голосов кричат нам: «диктаторы», «насильники» и т. п. слова. Мы знаем, что в народных массах поднимается теперь другой голос; они говорят себе: теперь не надо бояться человека с ружьем, потому что он защищает трудящихся и будет беспощаден в подавлении господства эксплуататоров.

1252

Мы далеки от того, чтобы даже закончить переходный период от капитализма к социализму. Мы никогда не обольщали себя надеждой на то, что сможем докончить его без помощи международного пролетариата.

1253

Они своё знание – профессора, учителя, инженера – превращают в орудие эксплуатации трудящихся, говоря: я хочу, чтобы моё знание служило буржуазии, а иначе я не буду работать.

1254

Банки – это тонкие и сложные органы, они выросли веками, и на них направлены были первые удары Советской власти, которая встретила сначала отчаянное сопротивление в Государственном банке. Но это сопротивление не остановило Советской власти. Нам удалось основное в организации Государственного банка, это основное в руках рабочих и крестьян, и от этих основных мер, которые ещё долго придется разрабатывать, мы перешли к тому, чтобы наложить руку на частные банки.

Мы поступили не так, как это порекомендовали бы, вероятно, сделать соглашатели: сначала подождать Учредительного собрания, может быть, потом выработать законопроект и ввести его в Учредительное собрание и этим оповестить господ буржуа о нашем намерении, чтобы они могли найти лазейку, как им от этой неприятной вещи избавиться; быть может, привлечь их в компанию, тогда вы создадите государственные законы, это был бы «государственный акт».

Это было бы отменой социализма. Мы поступили попросту: не боясь вызвать нареканий «образованных» людей или, вернее, необразованных сторонников буржуазии, торгующих остатками своего знания, мы сказали: у нас есть вооруженные рабочие и крестьяне. Они должны сегодня утром занять все частные банки. И после того, как они это сделают, когда уже власть будет в наших руках, лишь после этого мы обсудим, какие нам принять меры. И утром банки были заняты, а вечером ЦИК вынес постановление: «банки объявляются национальной собственностью», произошло огосударствление, обобществление банкового дела, передача его в руки Советской власти.

Не было ни одного человека из нашей среды, который представлял бы себе, что такой искусный, тонкий аппарат банкового дела, веками развивавшийся из капиталистической системы хозяйства, может быть сломан или переделан в несколько дней. Этого мы никогда не утверждали. И когда учёные или якобы учёные люди кивали головою и пророчествовали, мы говорили: вы можете пророчить, что угодно. Мы знаем лишь один путь пролетарской революции: овладеть неприятельской позицией – научиться власти на опыте, на своих ошибках. Мы нисколько не преуменьшаем трудность нашего пути, но основное нами уже сделано. Источник капиталистических богатств в их распределении подорван. Аннулирование государственных займов, свержение финансового ига было совсем лёгким шагом после этого.

1255

Люди из образования сделали забор, мешающий трудящимся идти вперёд; этот забор будет сметён.

1256

Дела сложились иначе, чем ожидали Маркс и Энгельс, они дали нам, русским трудящимся и эксплуатируемым классам, почётную роль авангарда международной социалистической революции, и мы теперь ясно видим, как пойдет далеко развитие революции; русский начал – немец, француз, англичанин доделает, и социализм победит.

(24 января)

***

1257

Один из возражавших мне ораторов заявил, что мы стояли за диктатуру демократии, что мы признавали власть демократии. Это заявление столь нелепо, столь абсурдно и бессмысленно, что является сплошным набором слов. Это всё равно, что сказать железный снег, или что-либо вроде этого. (Смех в зале.) Демократия есть одна из форм буржуазного государства, за которую стоят все изменники истинного социализма, оказавшиеся ныне во главе официального социализма и утверждающие, что демократия противоречит диктатуре пролетариата. Пока революция не выходила из рамок буржуазного строя, мы стояли за демократию, но, как только первые проблески социализма мы увидели во всем ходе революции, – мы стали на позиции, твёрдо и решительно отстаивающие диктатуру пролетариата. <…> Демократия – формальный парламентаризм, а на деле – беспрерывное жестокое издевательство, бездушный, невыносимый гнет буржуазии над трудовым народом. И возражать против этого могут только те, которые не являются истинными представителями рабочего класса, а жалкие человеки в футляре, которые всё время стояли далеко в стороне от жизни, спали и, заснув, под подушкой бережно держали старую, истрёпанную, никому не нужную книжку, которая является для них путеводителем и учебником в деле насаждения официального социализма. Но ум десятков миллионов творцов создает нечто неизмеримо более высокое, чем самое великое и гениальное предвидение.

(III всероссийский съезд СРСИКД, 25 января)

1258

Один из возражателей говорил здесь, что Парижская Коммуна может гордиться тем, что во время восстания парижских рабочих в их среде не было насилий и произвола, – но нет сомнения, что Коммуна пала только потому, что она недостаточно использовала в нужный момент вооружённую силу, хотя и осталась в истории бессмертной, ибо первой на деле осуществляла идею о диктатуре пролетариата.

(То же)

1259

Теперь, в эпоху коренной ломки буржуазного строя, понятия об анархизме принимают, наконец, жизненные очертания. <…> Теперь, когда сама масса берёт в свои руки оружие и начинает беспощадную борьбу с эксплуататорами, когда применяется новая власть народа, ничего не имеющая общего с парламентской властью, в это время перед нами уже не старое, отжившее по своим традициям и формам государство, а нечто новое, основанное на творческой силе низов. И в то время, когда одни анархисты с боязнью говорят о Советах, все ещё находясь под влиянием устарелых взглядов, новое, свежее течение анархизма определенно стоит на стороне Советов.

(То же)

1260

Тем, кто говорит, что нами ничего не сделано, что мы пребывали всё время в бездействии, что господство Советской власти не принесло никаких плодов, мы можем только на это сказать им: загляните в самые недра трудового народа, в толщу масс, там кипит организационная, творческая работа, там бьёт ключом обновляющаяся, освящённая революцией жизнь. В деревнях берут крестьяне землю, рабочие захватывают в свои руки заводы и фабрики, повсеместно возникают всевозможные организации. Советская власть добивается конца войны, и мы уверены, что она добьётся его раньше, чем обещали представители правительства Керенского.

(То же)

1261

То явление, что народ с плеча рубит крестьянским и рабочим топором буржуазию, это явление саботирующим чиновникам кажется истинным светопреставлением и бесповоротной гибелью всего. Если мы виноваты в чём-либо, то это в том, что мы были слишком гуманны, слишком добросердечны по отношению к чудовищным, по своему предательству, представителям буржуазно-империалистического строя.

(То же)

1262

Учредительное собрание выбиралось на основании всеобщего, прямого, равного и тайного голосования с пропорциональным представительством. Эта система выборов есть самая совершенная система выборов, но при одном только условии она может дать правильное выражение воли народа, именно, если те партии, которые по этой системе одни только имеют право и возможность составлять списки, если эти партии действительно отвечают настроению, желаниям, интересам, воле тех групп населения, которые их выбирают.

(Доклад СНК, Чрезвычайный всероссийский железнодорожный съезд, 26 января)

1263

Те из империалистов, кто особенно разошёлся, вроде знаменитого Милюкова, те заранее составили карты, по которым и кусок Восточной Пруссии должен был отделиться и достаться в награду русскому народу, за пролитую кровь миллионов рабочих и солдат.

(То же)

1264

Только что на днях вернулся из Швейцарии мой товарищ, который был там, где недавно мне приходилось так долго горе мыкать.

(То же)

1265

В ближайшем будущем, может быть отдалённом, социалистическая революция становится на очередь дня во всех странах.

(То же)

1266

Если нам говорят, что большевики выдумали какую-то утопическую штуку, как введение социализма в России, что это вещь невозможная, то мы отвечаем на это: каким же образом сочувствие большинства рабочих, крестьян и солдат могло бы быть привлечено на сторону утопистов и фантазеров?

(То же)

1267

Советская власть идёт от самих трудящихся масс, она даёт не парламент, а собрание трудовых представителей, которое издаёт законы, исполняющиеся непосредственно. <…> Нам нужно представительство не буржуазное, а представительство эксплуатируемых и угнетённых, которое будет вести беспощадную борьбу с эксплуататорами. Вот какое намерение Советской власти; в нее не входят ни парламент, ни референдум. Она выше этого.

(Ответы на записки, Чрезвычайный всероссийский железнодорожный съезд, 26 января)

1268

Если теперь найдутся в России десятки людей, которые борются против Советской власти, то таких чудаков немного, а через несколько недель не будет и совсем.

(То же)

1269

Сведения показывают чудовищную бездеятельность питерских рабочих. Петроградские рабочие и солдаты должны понять, что им никто не поможет, кроме их самих. Факты злоупотребления очевидны, спекуляция чудовищна, но что сделали солдаты и рабочие в массах, чтобы бороться с нею? Если не поднять массы на самодеятельность, ничего не выйдет. Необходимо созвать пленарное собрание Совета и постановить произвести массовые обыски в Петрограде и на товарных станциях. Для обысков каждый завод, каждая рота должны выделить отряды, к обыскам надо привлечь не желающих, а обязать каждого, под угрозой лишения хлебной карточки. Пока мы не применим террора – расстрел на месте – к спекулянтам, ничего не выйдет. Если отряды будут составлены из случайных, не сговорившихся людей, грабежей не может быть. Кроме того, с грабителями надо также поступать решительно – расстреливать на месте. Зажиточную часть населения надо на 3 дня посадить без хлеба, так как они имеют запасы и других продуктов и могут по высоким ценам достать у спекулянтов.

(Совещание Президиума Петроградского совета с представителями продовольственных организаций, 27 января)

1270

Привлечь всю массу солдат и рабочих к образованию нескольких тысяч отрядов (по 10−15 человек, а может быть и больше), которые обязаны уделять ежедневно известное число часов (например, 3−4 часа) на службу по продовольственному делу. Полки и заводы, которые не будут аккуратно поставлять требуемое число отрядов, лишаются хлебных карточек и подвергаются революционным мерам воздействия и карам. Отряды должны произвести немедленно обыск, во-первых, вокзалов, с осмотром и учётом вагонов с хлебом; во-вторых, путей и узловых станций около Питера; в-третьих, всех складов и частных квартир <…> Пойманных с поличным и вполне изобличённых спекулянтов отряды расстреливают на месте. Той же каре подвергаются члены отрядов, изобличённые в недобросовестности.

(То же)

1271

Товарищи, вы помните, как ещё недавно буржуазная пресса не смолкая кричала, что мы разрушаем русское государство, что мы не умеем управлять, почему от нас и уходят все национальности – Финляндия, Украина и т. п. Буржуазная пресса, захлебываясь от злорадства, чуть ли не каждый день сообщала о таких «отложениях». <…> Мы молчали, твердо веря в то, что наши справедливые принципы, наше собственное управление лучше слов докажет всем трудящимся наши истинные цели и стремления. И мы были правы. Мы видим сейчас, что наши идеи победили в Финляндии, на Украине и побеждают на Дону, пробуждают классовое сознание трудящихся и организуют их в твердый союз. Мы действовали без дипломатов, без старых способов, применяемых империалистами, но величайший результат налицо – победа революции и соединение с нами победивших в одну могучую революционную федерацию. Мы властвуем, не разделяя, по жестокому закону древнего Рима, а соединяя всех трудящихся неразрывными цепями живых интересов, классового сознания. И ваш союз, наше новое государство прочнее, чем насильническая власть, объединяющая ложью и железом в нужные для империалистов искусственные государственные образования.

Только что стоило, например, финляндским рабочим и крестьянам захватить власть в свои руки, как они обратились к нам с выражением чувства верности мировой пролетарской революции, со словами привета, в которых видна их непоколебимая решимость идти вместе с нами по пути Интернационала. Вот основа нашей федерации, и я глубоко убёжден, что вокруг революционной России все больше и больше будут группироваться отдельные различные федерации свободных наций. Совершенно добровольно, без лжи и железа, будет расти эта федерация, и она несокрушима.

(III всероссийский съезд СРСИКД, 31 января)

1272

В наших руках самоуправление государством.

(То же)

1273

Мы уже не одиноки. За последние дни произошли знаменательные события не только на Украине и Дону, не только в царстве наших Калединых и Керенских, но и в Западной Европе. Вы уже знакомы с телеграммами о положении революции в Германии. Огненные языки революционной стихии вспыхивают все сильнее и сильнее над всем прогнившим мировым старым строем. <..> И мы закрываем исторический съезд Советов под знаком всё растущей мировой революции, и недалеко то время, когда трудящиеся всех стран сольются в одно всечеловеческое государство, чтобы взаимными усилиями строить новое социалистическое здание. Путь этого строительства лежит через Советы, как одну из форм начинающейся всемирной революции.

(То же)

1274

Массовые стачки в Австрии и в Германии, затем образование Советов рабочих депутатов в Берлине и в Вене, наконец начало 18−20 января вооружённых столкновений и уличных столкновений в Берлине, всё это заставляет признать, как факт, что революция в Германии началась.

Из этого факта вытекает возможность для нас ещё в течение известного периода оттягивать и затягивать мирные переговоры.

(«К истории вопроса о несчастном мире», 3 февраля)

1275

Ряд заграничных газет сообщают ложные сведения об ужасах и хаосе в Петрограде и пр. Все эти сведения абсолютно неправильны. В Петрограде и Москве полнейшее спокойствие. Никаких арестов социалистов не произведено. <…> С продовольствием в Петрограде улучшение; сегодня, 22 января 1918 старого стиля, петроградские рабочие дают 10 вагонов продовольствия на помощь финляндцам. Сведения из Германии скудны. Явно, что германцы скрывают правду о революционном движении в Германии. Бронштейн телеграфирует в Петроград из Брест-Литовска, что немцы затягивают переговоры. Немецкая буржуазная пресса, явно подученная, распространяет ложные сведения о России, запугивая публику. Вчера, 21 января 1918, опубликован декрет о полном отделении церкви от государства и о конфискации всех церковных имуществ.

(Радиограмма всем, всем, всем, 4 февраля)

1276

Война внешняя кончилась или кончается. Это решённое дело. Теперь начало внутренней войны. Буржуазия, запрятав награбленное в сундуки, спокойно думает: «Ничего, мы отсидимся». Народ должен вытащить этого «хапалу» и заставить его вернуть награбленное. Вы должны это провести на местах. Не дать им прятаться, чтобы нас не погубил полный крах. Не полиция должна их заставить, полиция убита и похоронена, сам народ должен это сделать, и нет другого средства бороться с ними. Прав был старик-большевик, объяснивший казаку, в чём большевизм. На вопрос казака: а правда ли, что вы, большевики, грабите? старик ответил: да, мы грабим награбленное. Мы в этом море потонем, если не извлечём из тех кубышек всё запрятанное, всё награбленное за все годы бессовестной, преступной эксплуатации.

(Речь перед агитаторами, посылаемыми в провинцию, 5 февраля)

1277

Выражая крайнее сожаление, что соответствующие комиссариаты крайне замедлили практический приступ к переводу металлических заводов на полезные работы, СНК просит Петроградский союз металлистов, при содействии Комиссариата труда, Петроградского Совета и ВСНХ, начать немедленно перевод металлических заводов на работы ремонта и усиления железнодорожных материалов, а равно на производство продуктов, годных в обмен на хлеб, и т. д. Военные заказы все прекратить.

(Проект постановления СНК о переводе военных заводов на хозяйственно-полезные работы, 5 февраля)

1278

Комиссариату юстиции поручается принять меры к увеличению числа мест заключения, улучшения условий содержания и к усилению уголовной репрессии.

(Дополнение к проекту постановления СНК о разграничении функций ВЧК и следственной комиссии при Петроградском совете, 13 февраля)

1279

У нас нет ничего, мы даже взрывать не успеем отступая. Мы сделали, что могли, помогли революции в Финляндии, а теперь не можем. Теперь не время обмениваться нотами, и надо перестать выжидать. Теперь поздно «прощупывать», так как теперь ясно, что немец может наступать. Спорить против сторонников революционной войны невозможно, но против сторонников выжидания можно и должно. Нужно предложить немцам мир. <…> Перманентная крестьянская война – утопия. Революционная война не должна быть фразой. Если мы не подготовлены, мы должны подписать мир. Раз демобилизовали армию, то смешно говорить о перманентной войне. Сравнивать с гражданской войной нельзя. На революционную войну мужик не пойдет и сбросит всякого, кто открыто это скажет. Революция в Германии ещё не началась, а мы знаем, что и у нас наша революция не сразу победила. Здесь говорили, что они возьмут Лифляндию и Эстляндию, но мы можем их отдать во имя революции. Если они потребуют вывода войск из Финляндии – пожалуйста, пусть они возьмут революционную Финляндию. Если мы отдадим Финляндию, Лифляндию и Эстляндию – революция не потеряна. <…> Я предлагаю заявить, что мы подписываем мир, который вчера нам предлагали немцы; если они к этому присоединят невмешательство в дела Украины, Финляндии, Лифляндии и Эстляндии, то и это надо безусловно принять. Наши солдаты никуда не годятся; немцы хотят хлеба – они его возьмут и пойдут назад, сделав невозможной Советскую власть. Сказать, что демобилизация прекращена, – это значит слететь.

(Речь на заседании ЦК РСДРП (б), 18 февраля)

1280

Был ли бы мир на условии возврата «нам» Польши, Литвы, Курляндии менее позорным, менее аннексионистским миром? С точки зрения русского буржуа, ДА. С точки зрения социалиста-интернационалиста, нет. Ибо, освободив Польшу (чего хотели одно время некоторые БУРЖУА в Германии), германский империализм ещё СИЛЬНЕ душил бы Сербию, Бельгию и проч. Что русская буржуазия вопит против «похабного» мира, это правильное выражение её классового интереса. Но когда некоторые (страдающие от нарыва фразы) большевики повторяют этот довод, это одна грусть. Взгляните на ФАКТЫ относительно поведения англо-французской буржуазии. Она всячески втягивает нас теперь в войну с Германией, обещает нам миллионы благ, сапоги, картошку, снаряды, паровозы (в кредит… это не «кабала», не бойтесь! это «только» кредит!). Она хочет, чтобы мы ТЕПЕРЬ воевали с Германией. Понятно, почему она должна хотеть этого: потому что, во-первых, мы оттянули бы часть германских сил. Потому, во-вторых, что Советская власть могла бы крахнуть легче всего от несвоевременной военной схватки с германским империализмом. Англо-французская буржуазия ставит нам западню: идите-ка, любезные, воевать ТЕПЕРЬ, мы от этого великолепно выиграем. Германцы вас ограбят, «заработают» на Востоке, дешевле уступят на Западе, а кстати Советская власть полетит… Воюйте, любезные «союзные» большевики, мы вам поможем! И «левые» (унеси ты моё горе) большевики лезут в западню.

(«О революционной фразе», 20 февраля)

1281

Организовать десятки тысяч рабочих и двинуть поголовно всю буржуазию до одного, под контролем этих рабочих, на рытьё окопов под Питером.

(Телефонограмма в исполком ПК РСДРП (б), 21 февраля)

1282

Рабочие и крестьяне Петрограда, Киева и всех городов, местечек, сёл и деревень по линии нового фронта должны мобилизовать батальоны для рытья окопов под руководством военных специалистов. В эти батальоны должны быть включены все работоспособные члены буржуазного класса, мужчины и женщины, под надзором красногвардейцев; сопротивляющихся – расстреливать. Все издания, противодействующие делу революционной обороны и становящиеся на сторону немецкой буржуазии, а также стремящиеся использовать нашествие империалистических полчищ в целях свержения Советской власти, закрываются; работоспособные редакторы и сотрудники этих изданий мобилизуются для рытья окопов и других оборонительных работ. Неприятельские агенты, спекулянты, громилы, хулиганы, контрреволюционные агитаторы, германские шпионы расстреливаются на месте преступления. Социалистическое отечество в опасности! Да здравствует социалистическое отечество! Да здравствует международная социалистическая революция!

(«Социалистическое отечество в опасности!», 21 февраля)

1283

Каждый рабочий, отработав 8 часов в сутки, обязан три часа ежедневно (или по 4 ½ часа в сутки с третьим днём отдыха) работать в области военной или административной. Каждый, принадлежащий к богатому классу или к состоятельным группам (доход не менее 500 руб. в месяц, или наличность денежного запаса не менее 1500 руб.), обязан обзавестись немедленно РАБОЧЕЙ КНИЖКОЙ для еженедельной отметки в этой книжке, выполнена ли им соответственная доля военной или административной работы. <…> Рабочие книжки для состоятельных получаются за 50 руб. штука. Не рабочие, но не принадлежащие к состоятельным классам, обязаны тоже иметь рабочую книжку, которая уступается им за 5 рублей (или за 1 рубль, по себестоимости). В рабочих книжках для состоятельных отводятся графы для еженедельного регистрирования суммы доходов и расходов. Неимение рабочей книжки или неправильное (а тем более лживое) ведение записей карается по законам военного времени. Все, имеющие оружие, должны получить новое разрешение (а) от своего местного домового комитета; (б) от учреждений, указанных выше. Без двух разрешений иметь оружие запрещено; за нарушение этого правила кара – расстрел. Та же кара за сокрытие продовольственных запасов.

(Дополнение к декрету СНК «Социалистическое отечество в опасности!», 22 февраля)

1284

Любой мужик понял бы, что приходится брать не общий, а сепаратный (отдельный) и несправедливый мир. Всякий мужик, даже самый тёмный и безграмотный, понял бы это и ЦЕНИЛ давшее ему даже такой мир правительство. Большевики должны были заболеть мерзкой чесоткой фразы, чтобы забыть это и вызвать законнейшее недовольство ими со стороны крестьян, когда эта чесотка привела к новой войне грабительской Германии против уставшей России! <…> Какими смешными и жалкими «теоретическими» пустяками и софизмами прикрывалась чесотка, я показал в статье: «О революционной фразе» («Правда» от 21 февраля). Я бы не стал вспоминать об этом, если бы та же самая чесотка не перекинулась сегодня (этакая прилипчивая болезнь!) на новое место. Для пояснения того, как это случилось, приведу сначала маленький пример, попроще, пояснее, без «теории» – ежели чесотка выдаётся за «теорию», это бывает нестерпимо – без мудрёных слов, без непонятного для массы.

Положим, Каляев, чтобы убить тирана и изверга, достает револьвер у крайнего мерзавца, жулика, разбойника, обещая ему за услугу принести хлеб, деньги, водку. Можно осуждать Каляева за «сделку с разбойником» в целях приобретения орудия смерти? Всякий здоровый человек скажет: нельзя. Ежели Каляеву негде было иначе достать револьвера и ежели дело Каляева действительно честное (убийство тирана, а не убийство из-за грабежа), то Каляева не порицать надо за такое приобретение револьвера, а одобрять.

Ну, а ежели один разбойник в целях совершения убийства из-за грабежа достаёт за деньги, за водку, за хлеб револьвер у другого разбойника, то можно ли сравнивать (не говоря уже отождествлять) ЭТАКУЮ «сделку с разбойником» с каляевской сделкой? Нет. Всякий, не сошедший с ума и не заболевший чесоткой, согласится, что нельзя. Любой мужик, если бы он увидал «интеллигента», фразами отговаривающегося от столь очевидной истины, сказал бы: тебе, барин, не государством управлять, а в словесные клоуны записаться или просто в баньку сходить попариться, чесотку прогнать. <…>

Если представитель класса эксплуатируемых, угнетённых, после того, как этот класс свергнул эксплуататоров, опубликовал и отменил все тайные и грабительские договоры, подвергся разбойному нападению со стороны империалистов Германии, то можно ли его осуждать за «сделку с разбойниками» англо-французами, за получение от них оружия и картошки за деньги или за лес и т. п.? Можно ли такую сделку находить нечестной, позорной, нечистой*?

Нет, нельзя. Всякий здоровый человек поймет это и высмеет, как шутов гороховых, тех, кто вздумал бы «бла-а-родно» и с учёным видом доказывать, что «массы не поймут» отличия разбойной войны империалиста Керенского (и его бесчестных сделок с разбойниками о дележе общей награбленной добычи) от КАЛЯЕВСКОЙ сделки большевистского правительства с разбойниками англо-французскими насчёт добычи у них оружия и картошки для отпора разбойнику германскому.

Всякий здоровый человек скажет: добыть куплей оружие у разбойника в целях разбойных есть гнусность и мерзость, а купить оружие у такого же разбойника в целях справедливой борьбы с насильником есть вещь вполне законная. В такой вещи видеть что-либо «нечистое» могут только кисейные барышни да жеманные юноши, которые «читали в книжке» и вычитали одни жеманности. Кроме этих разрядов людей, разве ещё заболевшие чесоткой могут впасть в подобную «ошибку». <…>

Уф! И скверная же болезнь чесотка. И тяжкое же ремесло человека, которому приходится парить в баньке чесоточных…

P. S. Североамериканцы в своей освободительной борьбе конца XVIII века против Англии пользовались помощью конкурента и такого же, как Англия, колониального разбойника, государств испанского и французского. Говорят, нашлись «левые большевики», севшие писать «учёный труд» о «нечестной сделке» этих американцев…

(«О чесотке», 22 февраля)

1285

Прошу присоединить мой голос ЗА взятие картошки и оружия у разбойников англо-французского империализма.

(Письмо в ЦК РСДРП (б), 22 февраля)

1286

Наша отступающая и демобилизующаяся армия вовсе отказывается сражаться. Только безудержная фраза может толкать Россию, при таких условиях, в данный момент на войну, и я лично, разумеется, ни секунды не остался бы ни в правительстве, ни в ЦК нашей партии, если бы политика фразы взяла верх. Теперь горькая правда показала себя так ужасающе ясно, что не видеть её нельзя. Вся буржуазия в России ликует и торжествует по поводу прихода немцев. Только слепые или опьянённые фразой могут закрывать глава на то, что политика революционной войны (БЕЗ АРМИИ…) есть вода на мельницу нашей буржуазии. В Двинске русские офицеры ходят уже с погонами. В Режице буржуа, ликуя, встретили немцев. В Питере, на Невском, и в буржуазных газетах («Речь», «Дело Народа», «Новый Луч» и проч.) смакуют свой восторг по поводу предстоящего свержения Советской власти немцами.

(«Мир или война?», 23 февраля)

1287

Положение дела, объективно, похоже на лето 1907 года. Тогда нас задавил и взял в плен русский монархист Столыпин, теперь немецкий империалист.

(«Позиция Ц К в вопросе о сепаратном и аннексионистском мире», 24 февраля)

1288

До сих пор перед нами стояли мизерные, презренно-жалкие (с точки зрения всемирного империализма) враги, какой-то идиот Романов, хвастунишка Керенский, банды юнкеров и буржуйчиков. Теперь против нас поднялся гигант культурного, технически первоклассно оборудованного, организационно великолепно налаженного всемирного империализма. С ним НАДО бороться. С ним надо УМЕТЬ бороться. Доведённая трехлетней войной до неслыханной разрухи крестьянская страна, начавшая социалистическую революцию, должна уклониться от военной схватки пока можно, хотя бы ценой тягчайших жертв, от неё уклониться именно для того, чтобы иметь возможность сделать что-либо серьёзное к тому моменту, когда вспыхнет «последний решительный бой». Этот бой вспыхнет лишь тогда, когда разразится социалистическая революция в передовых империалистских странах. Такая революция, несомненно, зреет и крепнет с каждым месяцем, с каждой неделей. Этой зреющей силе НАДО помогать. Ей надо УМЕТЬ помогать. Ей не поможешь, а повредишь, отдав на разгром соседнюю Советскую социалистическую республику в такой момент, когда в ней заведомо нет армии. Не надо превращать в фразу великий лозунг: «Мы ставим карту на победу социализма в Европе». Это истина, если иметь в виду долгий и трудный путь победы социализма до конца. Это бесспорная, философски-историческая истина, если брать всю «эру социалистической революции» в её целом. Но всякая абстрактная истина становится фразой, если применять её к ЛЮБОМУ конкретному положению. Бесспорно, что «в каждой стачке кроется гидра социальной революции». Вздорно, будто от каждой стачки можно сразу шагнуть к революции. Если мы «ставим карту на победу социализма в Европе» в том смысле, что берём на себя ручательство перед народом, ручательство в том, что европейская революция вспыхнет и победит непременно в несколько ближайших недель, непременно до тех пор, пока немцы успеют дойти до Питера, до Москвы, до Киева, успеют «добить» наш железнодорожный транспорт, то мы поступаем не как серьёзные революционеры-интернационалисты, а как авантюристы. Если Либкнехт победит буржуазию в 2−3 недели (это не невозможно), он выпутает нас из всех трудностей. Это бесспорно. Но если мы определим свою сегодняшнюю тактику в борьбе с сегодняшним империализмом надеждой на то, что Либкнехт наверное должен победить именно в ближайшие недели, то мы будем заслуживать только насмешки.

(«Тяжёлый, но необходимый урок», 25 февраля)

1289

В резолюции, принятой 24 февраля 1918 г., Московское областное бюро нашей партии вынесло недоверие Центральному Комитету, отказалось подчиняться тем постановлениям его, «которые будут связаны с проведением в жизнь условий мирного договора с Австро-Германией», и в «объяснительном тексте» к резолюции заявило, что «находит едва ли устранимым раскол партии в ближайшее время».

Во всём этом ничего не только чудовищного, но и странного нет. Совершенно естественно, что товарищи, резко расходящиеся с ЦК в вопросе о сепаратном мире, резко порицают ЦК и выражают убеждение в неизбежности раскола. Это все законнейшее право членов партии, это вполне понятно.

(«Странное и чудовищное», 1 марта)

1290

Может быть, авторы резолюции полагают, что революция в Германии уже началась, что там она достигла уже открытой общенациональной гражданской войны, что потому мы должны отдать свои силы на помощь немецким рабочим, должны погибнуть сами («утрата Советской власти»), СПАСАЯ немецкую революцию, которая начала уже свой решительный бой и попала под тяжелые удары? С этой точки зрения, мы, погибая, отвлекли бы часть сил германской контрреволюции и этим спасли бы германскую революцию. Вполне допустимо, что при таких предпосылках не только «целесообразно» (как выразились авторы резолюции), но и прямо ОБЯЗАТЕЛЬНО было бы идти на возможность поражения и на возможность утраты Советской власти.

(То же)

Политический отчёт ЦК VII съезду РКП (б)

1291

Да, немецкая революция растет, но не так, как нам хотелось бы, не с такой быстротой, как российским интеллигентам приятно, не таким темпом, который наша история выработала в октябре, – когда мы в любой город приходим, провозглашаем Советскую власть, и девять десятых рабочих приходят к нам через несколько дней. Немецкая революция имеет несчастье идти не так быстро. А кто с кем должен считаться: мы с ней или она с нами? Вы пожелали, чтобы она с вами считалась, а история вас проучила. Это урок, потому что абсолютна истина, что без немецкой революции мы погибли, – может быть, не в Питере, не в Москве, а во Владивостоке, в ещё более далёких местах, в которые нам, быть может, предстоит переброситься и до которых расстояние, может быть, ещё больше, чем расстояние от Петрограда до Москвы, но во всяком случае при всевозможных мыслимых перипетиях, если немецкая революция не наступит, – мы погибнем.

1292

В такой стране, как Россия, начать революцию было легко, это значило – перышко поднять. А начать без подготовки революцию в такой стране как Германия, где развился капитализм, дал демократическую культуру и организованность последнему человеку, – неправильно, нелепо. Тут мы ещё только подходим к мучительному периоду начала социалистических революций. Это факт. Мы не знаем, никто не знает, может быть, – это вполне возможно, – она победит через несколько недель, даже через несколько дней, но это нельзя ставить на карту. Нужно быть готовым к необычайным трудностям, к необычайно тяжёлым поражениям, которые неизбежны, потому что в Европе революция ещё не началась, хотя может начаться завтра, и когда начнётся, конечно, не будут нас мучить наши сомнения, не будет вопросов о революционной войне, а будет одно сплошное триумфальное шествие. Это будет, это неминуемо будет, но этого ещё нет.

1293

Разложение дошло до неслыханных фактов, до продажи наших орудий немцам за гроши. Это мы знали, как знаем и то, что армию нельзя удержать.

1294

Если ты не сумеешь приспособиться, не расположен идти ползком на брюхе, в грязи, тогда ты не революционер, а болтун.

1295

Да, мы увидим международную мировую революцию, но пока это очень хорошая сказка, очень красивая сказка, – я вполне понимаю, что детям свойственно любить красивые сказки. Но я спрашиваю: серьезному революционеру свойственно ли верить сказкам? Во всякой сказке есть элементы действительности: если бы вы детям преподнесли сказку, где петух и кошка не разговаривают на человеческом языке, они не стали бы ею интересоваться. Так точно, если народу говорить, что гражданская война в Германии придёт, и вместе с тем ручаться, что вместо столкновения с империализмом будет полевая международная революция, то народ скажет, что вы обманываете.

1296

Мы предполагали, что Петроград будет потерян нами в несколько дней, когда подходящие к нам немецкие войска находились на расстоянии нескольких переходов от него, а лучшие матросы и путиловцы, при всём своём великом энтузиазме, оказывались одни, когда получился неслыханный хаос, паника, заставившая войска добежать до Гатчины, когда мы переживали то, что брали назад не сданное, причем это состояло в том, что телеграфист приезжал на станцию, садился за аппарат и телеграфировал: «Никакого немца нет. Станция занята нами». Через несколько часов телефонный звонок сообщал мне из Комиссариата путей сообщения: «Занята следующая станция, мы приближаемся к Ямбургу. Никакого немца нет. Телеграфист занимает своё место». Вот, что мы переживали. Вот та реальная история одиннадцатидневной войны.

1297

Последняя война дала горькую, мучительную, но серьёзную науку русскому народу – организовываться, дисциплинироваться, подчиняться, создавать такую дисциплину, чтобы она была образцом. Учитесь у немца его дисциплине, иначе мы – погибший народ и вечно будем лежать в рабстве.

1298

В Бресте соотношение сил соответствовало миру побеждённого, но не унизительному. Псковское соотношение сил соответствовало миру позорному, более унизительному, а в Питере и в Москве, на следующем этапе, нам предпишут мир в четыре раза унизительнее. <…> Нет тени сомнения для меня, что немцы подготавливаются за Нарвой, если правда, что она не была взята, как говорят во всех газетах; не в Нарве, а под Нарвой; не в Пскове, а под Псковом немцы собирают свою регулярную армию, свои железные дороги, чтобы следующим прыжком захватить Петроград. Этот зверь прыгает хорошо. Он это показал. Он прыгнет ещё раз. В этом нет ни тени сомнений. Поэтому надо быть готовым, надо уметь не фанфаронить, а брать даже один день передышки, ибо даже одним днём можно воспользоваться для эвакуации Питера, взятие которого будет стоить неслыханных мучений для сотен тысяч наших пролетариев. Я ещё раз скажу, что готов подписать и буду считать обязанностью подписать в двадцать раз, в сто раз более унизительный договор, чтобы получить хоть несколько дней для эвакуации Питера, ибо я облегчаю этим мучения рабочих, которые иначе могут подпасть под иго немцев; я облегчаю вывоз из Питера тех материалов, пороха и пр., которые нам нужны, потому что я – оборонец, потому что я стою за подготовку армии – пусть в самом отдалённом тылу, где лечат сейчас теперешнюю демобилизованную больную армию. <…>

Подписывая этот мир, как понимает всякий здравомыслящий человек, мы не прекращаем нашей рабочей революции; всякий понимает, что, подписывая мир с немцами, мы не прекращаем нашей военной помощи: мы посылаем финнам оружие, но не отряды, которые оказываются негодными. Может быть, мы примем войну; возможно, завтра отдадим и Москву, а потом перейдем в наступление: на неприятельскую армию двинем нашу армию, если создастся тот перелом в народном настроении, который зреет, для которого, может быть, понадобится много времени, но он наступит, когда широкие массы скажут не то, что они говорят теперь. Я вынужден брать хотя бы тягчайший мир потому, что я не могу сказать себе теперь, что это время пришло. Когда наступит пора обновления, то все почувствуют это, увидят, что русский человек не дурак; он видит, он поймёт, что надо воздержаться, что этот лозунг нужно провести <…> Придёт время, когда народ скажет: я не позволю больше себя мучить.

(7 марта)

***

1299

Съезд даёт полномочия ЦК партии как порвать все мирные договоры, так и объявить войну любой империалистической державе и всему миру, когда ЦК партии признает для этого момент подходящим.

(Речь, VII съезд, 8 марта)

1300

Теоретически представляется бесспорным, что Советская власть есть новый тип государства без бюрократии, без полиции, без постоянной армии, с заменой буржуазного демократизма новой демократией, – демократией, которая выдвигает авангард трудящихся масс, делая из них и законодателя, и исполнителя, и военную охрану, и создает аппарат, который может перевоспитать массы. В России это едва только начато, и начато плохо. Если мы сознаем, что плохого в том, что мы начали, мы это преодолеем, если история даст нам возможность поработать над этой Советской властью сколько-нибудь порядочное время.

(Доклад о пересмотре программы и изменении названия партии, VII съезд, 8 марта)

1301

Мы знаем прекрасно, что русский крестьянин стремятся к тому, чтобы учиться, но мы хотим, чтобы он учился не из книг, а из собственного опыта.

(То же)

1302

Если в старое время было особенно важно такое требование, как гарантия права собраний, то наша точка зрения на право собраний состоит в том, что никто теперь не может помешать собраниям, и Советская власть должна обеспечить только зал для собраний. Для буржуазии важно общее прокламирование широковещательных принципов: «Все граждане имеют право собираться под открытым небом, – помещений мы вам не дадим». А мы говорим: «Поменьше фраз и побольше сути». Необходимо отобрать дворцы, – и не только Таврический, но и многие другие, – а о праве собраний мы молчим.

(То же)

1303

Дать характеристику социализма мы не можем; каков социализм будет, когда достигнет готовых форм, – мы этого не знаем, этого сказать не можем.

(Речь, VII съезд, 8 марта)

1304

Кирпичи ещё не созданы, из которых социализм сложится.

(То же)

1305

Когда ещё государство начнёт отмирать? Мы до тех пор успеем больше, чем два съезда собрать, чтобы сказать: смотрите, как наше государство отмирает. А до тех пор слишком рано. Заранее провозглашать отмирание государства будет нарушением исторической перспективы.

(То же)

1306

Уничтожение парламентаризма (как отделение законодательной работы от исполнительной); соединение законодательной и исполнительной государственной работы. Слияние управления с законодательством.

(Черновой набросок проекта программы партии, 8 марта)

1307

Центр тяжести передвигается от формального ПРИЗНАНИЯ свобод (как было при буржуазном парламентаризме) к фактическому обеспечению ПОЛЬЗОВАНИЯ свободами со стороны трудящихся, свергающих эксплуататоров. Например, от ПРИЗНАНИЯ свободы собраний к ПЕРЕДАЧЕ всех лучших зал и помещений рабочим, от признания свободы слова к передаче всех лучших типографий в руки рабочих и т. д.

(То же)

1308

Переход ЧЕРЕЗ Советское государство к постепенному уничтожению государства путем систематического привлечения всё большего числа граждан, а затем и ПОГОЛОВНО всех граждан к непосредственному и ЕЖЕДНЕВНОМУ несению своей доли тягот по управлению государством.

(То же)

1309

Сначала государственная монополия «торговли», затем замена, полная и окончательная, «торговли» – планомерно-организованным РАСПРЕДЕЛЕНИЕМ через союзы торгово-промышленных служащих, под руководством Советской власти. Принудительное объединение ВСЕГО населения в потребительско-производительные коммуны. Не отменяя (временно) денег и не запрещая отдельных сделок купли-продажи отдельными семьями, мы должны прежде всего сделать обязательным, по закону, проведение всех таких сделок через потребительски-производительные коммуны. <…> Организация соревнования между различными (всеми) потребительско-производительными коммунами страны для неуклонного повышения организованности, дисциплины, производительности труда, для перехода к высшей технике, для экономии труда и продуктов, для постепенного сокращения рабочего дня до 6 часов в сутки, для постепенного выравнивания ВСЕХ заработных плат и жалований во ВСЕХ профессиях и категориях. Неуклонные, систематические меры к (переходу к Massenspeisung[113]) замене индивидуального хозяйничанья отдельных семей общим кормлением больших групп семей.

(То же)

1310

Если Россия идёт теперь – а она бесспорно идёт – от «Тильзитского» мира к национальному подъёму, к великой отечественной войне, то выходом для этого подъема является не выход к буржуазному государству, а выход к международной социалистической революции. Мы оборонцы с 7 ноября 1917 г. Мы за «защиту отечества», но та отечественная война, к которой мы идём, является войной за социалистическое отечество, за социализм, как отечество, за Советскую республику, как ОТРЯД всемирной армии социализма. «Ненависть к немцу, бей немца» – таков был и остался лозунг обычного, т. е. буржуазного, патриотизма. А мы скажем: «Ненависть к империалистическим хищникам, ненависть к капитализму, смерть капитализму» и вместе с тем: «Учись у немца! Оставайся верен братскому союзу с немецкими рабочими. Они запоздали прийти на помощь к нам. Мы выиграем время, мы дождемся их, они ПРИДУТ на помощь к нам». Да, учись у немца! История идёт зигзагами и кружными путями. Вышло так, что именно немец воплощает теперь, наряду с зверским империализмом, начало дисциплины, организации, стройного сотрудничества на основе новейшей машинной индустрии, строжайшего учета и контроля. А это как раз то, чего нам недостаёт.

(«Главная задача наших дней», 11 марта)

1311

Выжидать, отступать для выжидания. Чего? Кого? Международной революции.

(План речи на заседании коммунистической фракции IV съезда советов, 13 марта)

1312

Я вполне понимаю, что это буржуазия кричит о революционной войне. Этого требуют её классовые интересы, этого требуют её стремления к тому, чтобы Советская власть сделала фальшивый ход. Это понятно от людей, которые, с одной стороны, наполняют страницы своих газет контрреволюционными писаниями… (Голоса из зала: «Закрыли все».) Ещё, к сожалению, не все, но закроем все. (Аплодисменты.) Хотел бы я посмотреть на тот пролетариат, который позволит контрреволюционерам, сторонникам буржуазии и соглашателям с ней, продолжать использовать монополию богатств для одурманивания народа своим, буржуазным опиумом. Такого пролетариата не было. (Аплодисменты.) Я совершенно понимаю, что со страниц подобных изданий несётся сплошной вой, вопль и крик против похабного мира, я совершенно понимаю, что за эту революционную войну стоят люди, которые в то же время, от кадетов по правых эсеров, встречают немцев при их наступлении и торжественно говорят: вот немцы, и пускают своих офицеров гулять с погонами в местностях, занятых нашествием германского империализма. Да, от таких буржуа, от таких соглашателей меня нисколько не удивляет проповедь революционной войны. Они хотят, чтобы Советская власть попала в западню.

(Доклад о ратификации мирного договора, IV всероссийский съезд советов, 14 марта)

1313

Нам говорят: предатели, вы предали Украину! Я говорю: товарищи, я достаточно видывал виды в истории революции, чтобы меня могли смутить враждебные взгляды и крики людей, которые отдаются чувству и не могут рассуждать. Я вам приведу простой пример. Представьте, что два приятеля идут ночью, и вдруг на них нападают десять человек. Если эти негодяи отрезывают одного ив них, – что другому остается? – броситься на помощь он не может; если он бросится бежать, разве он предатель?[114] А представьте, что речь идет не о личностях или областях, в которых решаются вопросы непосредственного чувства, а встречаются пять армий по сто тысяч человек, которые окружают армию в двести тысяч человек, а другая армия должна идти к ней на помощь. Но если эта армия знает, что она наверное попадёт в ловушку, она должна отступить; она не может не отступить, хотя бы даже для прикрытия отступления понадобилось подписать похабный, поганый мир, – как угодно ругайте, а все же подписать его необходимо. Нельзя считаться с чувством дуэлянта, который вынимает шпагу и говорит, что я должен умереть, потому что меня заставляют заключить унизительный мир. Но мы все знаем, что как ни решайте, а армии у нас нет, и никакие жесты не спасут вас от необходимости отступить и выиграть время, чтобы армия могла вздохнуть, и с этим согласится всякий, кто смотрит на действительность, а не обманывает себя революционной фразой. Это должен знать всякий, кто смотрит на действительность, не обманывая себя фразами и фанабериями. Если мы знаем это, – наш революционный долг подписать хотя и тяжёлый, архитяжелый и насильнический договор, ибо мы этим достигнем лучшего положения и для нас, и для наших союзников.

(То же)

1314

Мы не только слабый и не только отсталый народ, мы тот народ, который сумел, – не благодаря особым заслугам или историческим предначертаниям, а благодаря особому сцеплению исторических обстоятельств, – сумел взять на себя честь поднять знамя международной социалистической революции. Я прекрасно знаю, товарищи, и я прямо говорил не раз, что это знамя в слабых руках, и его не удержат рабочие самой отсталой страны, пока не придут рабочие всех передовых стран им на помощь. Те социалистические преобразования, которые мы совершили, они во многом несовершенны, слабы и недостаточны: они будут указанием западноевропейским передовым рабочим, которые скажут себе: «русские начали не так то дело, которое нужно было начать», но важно то, что наш народ по отношению к немецкому народу не только слабый и не только отсталый народ, а народ, поднявший знамя революции.

(То же)

1315

Нет ни одной страны, где можно было бы собрать заседание рабочих и где имена и лозунги нашей социалистической власти вызывали бы взрывы негодования. (Голос из зала: «Ложь».) Нет, не ложь, а правда, и всякий, кто бывал в Германии, в Австрии, в Швейцарии и Америке в последние месяцы, вам скажет, что это не ложь, а правда.

(То же)

1316

Когда я встречаю два раза в стенограмме речи Каца повторенное слово, что большевики, это – приказчики германского империализма (Аплодисменты справа.), слово резкое, – я очень рад, что все те, кто политику Керенского проводил, аплодисментами это подчеркивают. (Аплодисменты.) И уж, конечно, товарищи, не мне возражать против резких слов. Никогда я против этого возражать не буду.

(Речь на IV всероссийском съезде советов, 15 марта)

1317

Напрасно левые эсеры думают, что <съезд советов> это волостной сход. Нет, это всё, что есть лучшего и честного среди трудящихся масс. Это вам не буржуазный парламент, куда раз в год или два выбирают людей, чтобы они сидели на местах и чтобы они получали жалованье. <…> Кац говорит: «Когда здесь товарищ Ленин вчера утверждал, что товарищи Церетели и Чернов и другие разлагали армию, неужели мы не найдем мужества сказать, что мы с Лениным тоже разлагали армию». Попал пальцем в небо. Он слышал, что мы были пораженцами, и вспомнил об этом тогда, когда мы пораженцами быть перестали. Не вовремя вспомнил. Заучили словечко, погремушка революционная есть, а подумать над тем, как дело обстоит, не умеют. <…> Это не было разложением армии. Разлагали армию те, кто объявил эту войну великой. Разлагали армию Церетели и Чернов, потому что народу говорили великолепные слова, которые разные левые эсеры привыкли кидать на ветер. Слова весят легко, а русский народ на волостных сходах привык продумывать и брать всерьёз. Если же ему говорили, что мы стремимся к миру и обсуждаем условия империалистической войны, то я спрашиваю: а как же с тайными договорами и с июньским наступлением? Вот чем разлагали армию.

(То же)

Очередные задачи советской власти (вариант статьи)

1318

Задача управления государством, которая выдвинулась теперь на первый план перед Советской властью, представляет ещё ту особенность, что речь идёт теперь – и, пожалуй, впервые в новейшей истории цивилизованных народов – о таком управлении, когда преимущественное значение приобретает не политика, а экономика.

1319

Германский империализм, представляющий в настоящее время наибольший прогресс не только военной мощи и военной техники, но и крупных промышленных организаций в рамках капитализма, ознаменовал, между прочим, свою экономическую прогрессивность тем, что раньше других государств осуществил переход к трудовой повинности. Понятно, что в условиях капиталистического общества вообще и в особенности в условиях ведущих империалистическую войну монархических государств трудовая повинность является не чем иным, как военно-каторжной тюрьмой для рабочих, новым средством закабаления трудящихся и эксплуатируемых масс, новой системой мер подавления всякого протеста со стороны этих масс. Но тем не менее остаётся несомненным, что только благодаря экономическим предпосылкам, которые созданы крупным капитализмом, такая реформа могла быть поставлена на очередь и могла быть осуществлена. И нам теперь, в условиях, созданных невероятной послевоенной разрухой, приходится, несомненно, поставить на одно из первых мест подобную же реформу. Но понятно, что Советская власть, переходящая от капиталистической организации общества к социалистической, должна начать осуществление трудовой повинности совсем не с того конца, с которого начал осуществлять её германский империализм. Для капиталистов и империалистов Германии трудовая повинность означала закабаление рабочих. Для рабочих и беднейших крестьян России трудовая повинность должна означать прежде всего и больше всего привлечение к несению своей общественной службы богатых и имущих классов. Трудовую повинность мы должны начать осуществлять с богатых. <…>

Необходимость этого вытекает из того, что именно богатые и имущие классы своим сопротивлением, как военным, так и пассивным (саботажем), затруднили всего более дело излечения России от нанесённых ей войною ран, – дело экономического оздоровления и подъёма страны. И поэтому учёт и контроль, которые должны быть поставлены теперь во главу угла всего государственного управления, должны быть прежде всего затребованы от представителей богатых и имущих классов. Именно представители этих классов воспользовались той данью, которую они собрали с трудящихся в особенно больших размерах в течение войны, именно они воспользовались этой данью, чтобы отстраниться от выполнения обязательных для каждого гражданина задач участия в излечении страны и в обновлении её, именно они воспользовались награбленной ими данью для того, чтобы засесть и окопаться в неприступном бесте и оказывать всевозможное сопротивление победе социалистического принципа устройства общества над капиталистическим. Одним из главных средств такой борьбы против Советской власти и против социализма являлось для богатых и имущих классов обладание значительными запасами денежных знаков. <…> Перед Советской властью стоит теперь трудная задача, которая тем не менее должна быть решена во что бы то ни стало, – задача борьбы с сопротивлением богатых, – сопротивлением, принимающим форму хранения и прятания свидетельств на взимание дани с трудящихся.

1320

Применение системы Тейлора послужит вернейшим средством к дальнейшему и громадному сокращению обязательного рабочего дня для всего трудящегося населения, послужит вернейшим средством к тому, чтобы мы в период времени довольно краткий осуществили задачу, которую можно примерно выразить так: шесть часов физической работы для каждого взрослого гражданина ежедневно и четыре часа работы по управлению государством. Переход к такого рода системе потребует очень много новых навыков и новых организационных учреждений. Нет сомнения, что этот переход причинит нам немало трудностей и что постановка такой задачи вызовет даже недоумение, а может быть, и сопротивление некоторых слоев среди самих трудящихся. Но можно быть уверенным, что передовые элементы рабочего класса поймут необходимость такого перехода.

1321

В старом капиталистическом обществе дисциплину над трудящимися осуществлял капитал постоянной угрозой голода. И так как эта угроза голодом соединялась с непомерно тяжёлым трудом и с сознанием трудящихся, что они работают не на себя, а на чужое благо, то обстановка труда превращалась в постоянную борьбу громадного большинства трудящихся против руководителей производства. На этой почве было неизбежно создание такой психологии, что общественное мнение трудящихся не только не преследовало плохую работу или отлынивание от работы, а, напротив, видело в этом неизбежный и законный протест или способ сопротивления непомерным требованиям эксплуататора. Если теперь буржуазная пресса и её подголоски так много кричат об анархии среди рабочих, о распущенности их или о непомерных требованиях с их стороны, – то злостный характер этой критики слишком очевиден, чтобы на нём стоило долго останавливаться. Понятно, что в стране, в которой большинство населения так неслыханно наголодалось и измучилось, как население России за последние три года, – понятно, что целый ряд случаев полного упадка настроения и полного упадка всякой организованности был совершенно неизбежен. Требовать в этом отношении быстрого перехода или надеяться на то, что перемены в этом отношении можно достигнуть несколькими декретами, было бы столь же нелепо, как если бы призывами пытались придать бодрость духа и трудоспособность человеку, которого избили до полусмерти.

1322

Наша пресса продолжает уделять, как и старая буржуазная пресса, непомерно много места и внимания тем мелочам политики, тем личным вопросам политического руководства, которыми капиталисты всех стран старались отвлекать внимание народных масс от действительно серьёзных, глубоких и коренных вопросов их жизни. И в этом отношении нам предстоит ещё почти заново решить задачу, для решения которой есть налицо все материальные предпосылки, нет только сознания необходимости этой задачи и готовности решить её. Это, именно, задача – превратить прессу из органа преимущественно сообщения политических новостей дня в серьёзный орган экономического воспитания масс населения. Нужно будет добиться, и мы добьемся того, что пресса, обслуживающая советские массы, будет уделять меньше места вопросам о личном составе политического руководительства, или о девятистепенных политических мероприятиях, составляющих обыденную деятельность, рутинную работу всех политических учреждений. На первое же место пресса должна будет ставить вопросы труда в их непосредственно практической постановке. Пресса должна стать органом трудовой коммуны в том смысле, чтобы предавать гласности как раз то, что старались скрыть от массы руководители капиталистических предприятий. <…> Пусть у нас будет вдесятеро меньше газетного материала (может быть, было бы хорошо, если его будет в 100 раз меньше), газетного материала, посвящённого так называемой злобе дня, – но пусть у нас будет распространённая в сотнях тысяч и миллионах экземпляров печать, знакомящая всё население с образцовой постановкой дела в немногих опережающих другие трудовых коммунах государства.

1323

При капиталистическом обществе были неоднократно примеры устройства трудовых коммун со стороны людей, которые надеялись мирно и безболезненно убедить человечество в преимуществе социализма и обеспечить его введение. Со стороны революционных марксистов такая точка зрения и такие приёмы деятельности вызывают вполне законные насмешки, потому что в обстановке капиталистического рабства достигнуть каких-нибудь коренных изменений путем изолированных примеров было бы, действительно, совершенно пустым мечтанием, на практике приводившим либо к безжизненным предприятиям, либо к превращению этих предприятий в союзы мелких капиталистиков. Эта привычка относиться с насмешкой и с пренебрежением к значению примера в массовом народном хозяйстве сказывается иногда и теперь у людей, которые не продумали коренного изменения, наступившего со времени завоевания политической власти пролетариатом.

1324

Масса должна иметь право выбирать себе ответственных руководителей. Масса должна иметь право сменять их, масса должна иметь право знать и проверять каждый самый малый шаг их деятельности.

1325

В настоящий момент на очередь выдвигаются задачи строжайше отделить дискуссии и митингования от беспрекословного исполнения всех предписаний руководителя. Это значит – отделить необходимую, полезную и вполне признаваемую любым Советом подготовку масс к проведению известной меры и к контролю за проведением этой меры, – отделить от самого этого проведения. Массы могут теперь, – это им обеспечивают Советы, – взять в свои руки всю власть и – укреплять эту власть. Но для того, чтобы не получилось того многовластия и той безответственности, от которых мы невероятно страдаем в настоящее время, – для этого нужно, чтобы для каждой исполнительной функции мы знали в точности, какие именно лица, быв выбраны на должность ответственных руководителей, несут ответственность за функционирование всего хозяйственного организма в целом. Для этого нужно, чтобы как можно чаще, при малейшей к тому возможности, определялись выборные ответственные лица для единоличного распоряжения всем хозяйственным организмом в целом. Необходимо добровольное исполнение распоряжений этого единоличного руководителя, необходим переход от той смешанной формы дискуссий, митингования, исполнения и – в то же самое время – критики, проверки и исправления – к строго правильному ходу машинного предприятия. К этой задаче в громадном большинстве трудовые коммуны России, рабочие и крестьянские массы уже подходят и уже подошли. Задача Советской власти – взять на себя роль истолкователя наступающего теперь перелома и – узаконителя его необходимости.

1326

Лозунг практицизма и деловитости пользовался небольшой популярностью среди революционеров. Можно сказать даже, что не было среди них менее популярного лозунга. Вполне понятно, что, пока задача революционеров состояла в разрушении старого капиталистического общества, они должны были относиться к такому лозунгу с отрицанием и с насмешкой. Ибо на практике под этим лозунгом пряталось тогда в той или иной форме стремление примириться с капитализмом или ослабить натиск пролетариата на основы капитализма, ослабить революционную борьбу против капитализма.

1327

Дело идет сейчас именно о том, чтобы со всех сторон приняться за практическое возведение того здания, план которого мы уже давно начертили, почву под которое мы достаточно энергично отвоёвывали и достаточно прочно отвоевали, материал для которого мы в достаточном количестве собрали и которое надо теперь, – окружив его подсобными лесами, одевшись в рабочую одежду, не боясь испачкать её во всяких вспомогательных материалах, строго исполняя предписания руководящих практической работой лиц, – надо это здание строить, строить и строить.

1328

Был высказан взгляд (который поддерживался меньшевиками, разумеется с явно провокаторскими целями, т. е. с целью провоцировать нас на шаги, выгодные лишь для буржуазии), был выражен взгляд, что профессиональные союзы в интересах сохранения и укрепления классовой самостоятельности пролетариата не должны становиться государственными организациями.

(28 марта)

***

1329

Что же касается карательных мер за несоблюдение трудовой дисциплины, то они должны быть строже. Необходима кара вплоть до тюремного заключения. Увольнение с завода также может применяться, но характер его совершенно изменяется. При капиталистическом строе увольнение было нарушением гражданской сделки. Теперь же при нарушении трудовой дисциплины, особенно при введении трудовой повинности, совершается уже уголовное преступление, и за это должна быть наложена определённая кара.

(Выступление на заседании Президиума ВСНХ, 1 апреля)

1330

Черпать обеими руками хорошее из-за границы: Советская власть + прусский порядок железных дорог + американская техника и организация трестов + американское народное образование etc. etc. + + = сумма = социализм.

(План статьи «Очередные задачи советской власти», апрель)

1331

Мы переживаем теперь самые тяжелые месяцы революции. Идёт голод, в полном напряжении сил мы должны с ним бороться, бороться при условии постоянного злорадного внимания со стороны правых эсеров и меньшевиков. <…> Когда мы применяем расстрелы, они обращаются в толстовцев и льют крокодиловы слёзы, крича о нашей жестокости. Они забыли, как вместе с Керенским гнали рабочих на бойню, спрятав в кармане тайные договоры.

(Речь на митинге в Алексеевском манеже, 7 апреля)

1332

В эпоху Октябрьского восстания мы легко справлялись с реакционными бандами, тогда мы легко подавляли восстающие против народа остатки меньшевистских банд, которые шли против нас не открытой борьбой с оружием в руках, а с грязным оружием лжи, клеветы и неслыханного предательства. В результате нашей борьбы с контрреволюцией мы видим такую крупную победу, как тот факт, что первый по смелости контрреволюционер Корнилов убит своими же собственными, возмутившимися солдатами. Ведя широкую борьбу с отечественной контрреволюцией по всем фронтам, мы воспользовались заминкой международной буржуазии и нанесли вовремя мощный удар по телу раздавленной ныне контрреволюции. Можно с уверенностью сказать, что гражданская война в основном закончена. Конечно, отдельные стычки будут, в некоторых городах вспыхнут кое-где на улицах перестрелки, вызванные частичными попытками реакционеров опрокинуть силу революции – Советскую власть, но нет сомнения, что на внутреннем фронте реакция бесповоротно убита усилиями восставшего народа, Таким образом, мы пережили первую эпоху развития революции, начало которой идет с Октябрьских дней, – эпоху опьяняющего и кое-кого опьянившего успеха.

Я опять повторяю, что теперь наступила наиболее трудная, наиболее тяжёлая полоса в жизни нашей революции. Перед нами задача – стальное напряжение всех сил для применения их к новой творческой работе, ибо только железная выдержка и трудовая дисциплина поможет революционному российскому пролетариату, столь одинокому пока в своей титанической революционной работе, дождаться избавительного времени, когда международный пролетариат придёт к нам на помощь. Мы являемся одним из революционных отрядов рабочего класса, выдвинувшимся вперед, не потому, что мы лучше других рабочих, не потому, что российский пролетариат стоит выше рабочего класса иных стран, но только и только потому, что мы были одной из самых отсталых стран в мире. <…> Мы придём к победе только вместе со всеми рабочими других стран, всего мира.

(Речь в Моссовете, 23 апреля)

Очередные задачи советской власти (доклад на заседании ВЦИК)

1333

Подойдём к вопросу с практической стороны. Допустим, Российской Советской республике необходимы 1000 первоклассных учёных и специалистов разных областей знания, техники, практического опыта, для руководства народным трудом в целях возможно более быстрого экономического подъёма страны. Допустим, что эти «звёзды первой величины» приходится оплачивать – большинство из них, конечно, тем развращённее буржуазными нравами, чем охотнее оно кричит о развращённости рабочих, – по 25 000 рублей в год. Допустим, что эту сумму (25 миллионов рублей) надо удвоить (предполагая выдачу премий за особенно успешное и быстрое выполнение важнейших из организаторски-технических заданий) или даже учетверить (предполагая привлечение нескольких сот более требовательных заграничных специалистов). Спрашивается, можно ли признать чрезмерным или непосильным для Советской республики расход пятидесяти или ста миллионов рублей в год на переорганизацию народного труда по последнему слову науки и техники? Конечно, нет. Подавляющее большинство сознательных рабочих и крестьян одобрит такой расход, зная из практической жизни, что наша отсталость заставляет нас терять миллиарды, а такой степени организованности, учёта и контроля, чтобы вызвать поголовное и добровольное участие «звезд» буржуазной интеллигенции в нашей работе, мы ещё на достигли.

Разумеется, вопрос имеет также другую сторону. Развращающее влияние высоких жалований неоспоримо – и на Советскую власть (тем более, что при быстроте переворота к этой власти не могло не примкнуть известное количество авантюристов и жуликов, которые вместе с бездарными или бессовестными из разных комиссаров не прочь попасть в «звезды»… казнокрадства) и на рабочую массу. Но всё, что есть мыслящего и честного среди рабочих и беднейших крестьян, согласится с нами, признает, что сразу избавиться от дурного наследства капитализма мы не в состоянии, что освободить Советскую республику от «дани» в 50 или 100 миллионов рублей (дани за нашу собственную отсталость в деле организации ВСЕНАРОДНОГО учёта и контроля СНИЗУ) можно не иначе, как организуясь, подтягивая дисциплину среди самих себя, очищая свою среду от всех «хранящих наследство капитализма», «соблюдающих традиции капитализма», т. е. от лодырей, тунеядцев, казнокрадов (теперь вся земля, все фабрики, все железные дороги есть «казна» Советской республики). Если сознательные передовики рабочих и беднейших крестьян успеют, при помощи советских учреждений, в один год организоваться, дисциплинироваться, подтянуться, создать могучую трудовую дисциплину, тогда мы через год скинем с себя эту «дань», которую можно сократить даже раньше… ровно в меру успехов нашей, рабоче-крестьянской, трудовой дисциплины и организованности.

1334

Все навыки и традиции буржуазии вообще и мелкой буржуазии особенно идут также против ГОСУДАРСТВЕННОГО контроля, за неприкосновенность «священной частной собственности», «священного» частного предприятия. <…> Борьба за внедрение в массы идеи СОВЕТСКОГО – государственного контроля и учёта, за проведение этой идеи в жизнь, за разрыв с проклятым прошлым, приучившим смотреть на добычу хлеба и одежды, как на «частное» дело, на куплю-продажу, как на сделку, которая «только меня касается», – эта борьба и есть величайшая, имеющая всемирно-историческое значение, борьба социалистической сознательности против буржуазно-анархической стихийности.

1335

Русский человек – плохой работник по сравнению с передовыми нациями. И это не могло быть иначе при режиме царизма и живости остатков крепостного права. Учиться работать – эту задачу Советская власть должна поставить перед народом во всём её объёме. Последнее слово капитализма в этом отношении, система Тейлора, – как и все прогрессы капитализма, – соединяет в себе утончённое зверство буржуазной эксплуатации и ряд богатейших научных завоеваний в деле анализа механических движений при труде, изгнании лишних и неловких движений, выработки правильнейших приёмов работы, введения наилучших систем учёта и контроля и т. д. Советская республика во что бы то ни стало должна перенять всё ценное из завоеваний науки и техники в этой области. Осуществимость социализма определится именно нашими успехами в сочетании Советской власти и советской организации управления с новейшим прогрессом капитализма. Надо создать в России изучение и преподавание системы Тейлора, систематическое испытание и приспособление её. Надо вместе с тем, идя к повышению производительности труда, учесть особенности переходного от капитализма к социализму времени, которые требуют, с одной стороны, чтобы были заложены основы социалистической организации соревнования, а с другой стороны, требуют применения принуждения, так чтобы лозунг диктатуры пролетариата не осквернялся практикой киселеобразного состояния пролетарской власти.

1336

К числу бессмыслиц, которые буржуазия охотно распространяет про социализм, принадлежит та, будто социалисты отрицают значение соревнования. На самом деле только социализм, уничтожая классы и, следовательно, порабощение масс, впервые открывает дорогу для соревнования действительно в массовом масштабе. <…> Возьмём такое средство организации соревнования, как гласность. Буржуазная республика обеспечивает её только формально, на деле подчиняя прессу капиталу, забавляя «чернь» пикантными политическими пустяками, скрывая то, что происходит в мастерских, в торговых сделках, в поставках и пр., покровом «коммерческой тайны», ограждающей «священную собственность». Советская власть отменила коммерческую тайну, вступила на новый путь, но для использования гласности в целях экономического соревнования мы ещё почти ничего не сделали. Надо систематически взяться за то, чтобы, наряду с беспощадным подавлением насквозь лживой и нагло-клеветнической буржуазной прессы, велась работа создания такой прессы, которая бы не забавляла и не дурачила массы политическими пикантностями и пустяками, а именно вопросы повседневной экономики несла на суд массы, помогала серьёзно изучать их. <…> Печать должна служить орудием социалистического строительства, знакомя во всех деталях с успехами образцовых коммун, изучая причины их успеха, приемы их хозяйства, ставя, с другой стороны, «на чёрную доску» те коммуны, которые упорно хранят «традиции капитализма», т. е. анархии, лодырничанья, беспорядка, спекуляции.

1337

Гибнущее феодальное дворянство мстило побеждающей и вытесняющей его буржуазии не только заговорами, попытками восстания и реставрации, но и потоками насмешек над неумелостью, неловкостью, ошибками «выскочек», «наглецов», дерзающих брать в руки «священное кормило» государства без вековой подготовки к этому князей, баронов, дворян, знати, – точь-в-точь так, как мстят теперь рабочему классу в России за его «дерзкую» попытку взятия власти Корниловы и Керенские, Гоцы и Цедербаумы, вся эта братия героев буржуазного гешефтмахерства или буржуазного скепсиса.

1338

Ни одно глубокое и могучее народное движение в истории не обходилось без грязной пены, – без присасывающихся к неопытным новаторам авантюристов и жуликов, хвастунов и горлопанов, без нелепой суматохи, бестолочи, зряшной суетливости, без попыток отдельных «вождей» браться за 20 дел и ни одного не доводить до конца. Пусть моськи буржуазного общества, от Белевского до Цедербаума, визжат и лают по поводу каждой лишней щепки при рубке большого, старого леса. На то они и моськи, чтобы лаять на пролетарского слона. Пусть лают. Мы пойдем себе своей дорогой.

1339

Диктатура есть большое слово. А больших слов нельзя бросать на ветер. Диктатура есть железная власть, революционно-смелая и быстрая, беспощадная в подавлении как эксплуататоров, так и хулиганов. А наша власть – непомерно мягкая, сплошь и рядом больше похожая на кисель, чем на железо.

1340

По мере того как основной задачей власти становится не военное подавление, а управление, – типичным проявлением подавления и принуждения будет становиться не расстрел на месте, а суд. И в этом отношении революционные массы, после 7 ноября 1917 г., вступили на верный путь и показали жизненность революции, начав устраивать свои, рабочие и крестьянские, суды ещё до всяких декретов о роспуске буржуазно-бюрократического судебного аппарата. Но наши революционные и народные суды непомерно, невероятно слабы. Чувствуется, что не сломлен ещё окончательно унаследованный от ига помещиков и буржуазии народный взгляд на суд, как на нечто казенно-чуждое. Нет достаточного сознания того, что суд есть орган привлечения именно бедноты поголовно к государственному управлению (ибо судебная деятельность есть одна из функций государственного управления), – что суд есть ОРГАН ВЛАСТИ пролетариата и беднейшего крестьянства, – что суд есть орудие ВОСПИТАНИЯ К ДИСЦИПЛИНЕ. Нет достаточного сознания того простого и очевидного факта, что, если главными бедами России являются голод и безработица, то победить эти бедствия нельзя никакими порывами, а только всесторонней, всеобъемлющей, всенародной организацией и дисциплиной, чтобы увеличить производство хлеба для людей и хлеба для промышленности (топлива), вовремя подвезти и правильно распределить его; – что поэтому ВИНОВАТ в мучениях голода и безработицы ВСЯКИЙ, кто нарушает трудовую дисциплину в любом заводе, в любом хозяйстве, в любом деле, – что виновных в этом надо уметь находить, отдавать под суд и карать беспощадно.

1341

Характерна борьба, которая развертывалась вокруг последнего декрета об управлении железными дорогами, декрета о предоставлении диктаторских полномочий (или «неограниченных» полномочий) отдельным руководителям. Сознательные (а большей частью, вероятно, бессознательные) представители мелкобуржуазной распущенности хотели видеть отступление от начала коллегиальности и от демократизма и от принципов Советской власти в предоставлении отдельным лицам «неограниченных» (т.е. диктаторских) полномочий. Среди левых эсеров кое-где развивалась прямо хулиганская, т. е. апеллирующая к дурным инстинктам и к мелкособственническому стремлению «урвать», агитация против декрета о диктаторстве. Вопрос встал действительно громадного значения: во-первых, вопрос принципиальный, совместимо ли вообще назначение отдельных лиц, облекаемых неограниченными полномочиями диктаторов, с коренными началами Советской власти; во-вторых, в каком отношении стоит этот случай – этот прецедент, если хотите, – к особенным задачам власти в данный конкретный момент. И на том и на другом вопросе надо очень внимательно остановиться.

Что диктатура отдельных лиц очень часто была в истории революционных движений выразителем, носителем, проводником диктатуры революционных классов, об этом говорит непререкаемый опыт истории. С буржуазным демократизмом диктатура отдельных лиц совмещалась несомненно. Но в этом пункте буржуазные хулители Советской власти, а равно их мелкобуржуазные подголоски, проявляют всегда ловкость рук: с одной стороны, они объявляют Советскую власть просто чем-то нелепым, анархическим, диким, старательно обходя все наши исторические параллели и теоретические доказательства того, что Советы суть высшая форма демократизма, даже более: начало СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЙ формы демократизма; с другой же стороны, они предъявляют к нам требования более высокого, чем буржуазный, демократизма и говорят: с вашим, большевистским (т.е. не буржуазным, А СОЦИАЛИСТИЧЕСКИМ), советским демократизмом личная диктатура абсолютно несовместима. Рассуждения из рук вон плохие. <…> Решительно никакого принципиального противоречия между советским (ТО ЕСТЬ социалистическим) демократизмом и применением диктаторской власти отдельных лиц НЕТ. Отличие пролетарской диктатуры от буржуазной состоит в том, что первая направляет свои удары против эксплуататорского меньшинства в интересах эксплуатируемого большинства, а затем в том, что первую осуществляют – И ЧЕРЕЗ ОТДЕЛЬНЫХ ЛИЦ – не только массы трудящихся и эксплуатируемых, но и организации, построенные так, чтобы именно такие массы будить, поднимать к историческому творчеству (советские организацни принадлежат к этого рода организациям).

По второму вопросу, о значении именно единоличной диктаторской власти с точки зрения специфических задач данного момента, надо сказать, что всякая крупная машинная индустрия – т. е. именно материальный, производственный источник и фундамент социализма – требует безусловного и строжайшего ЕДИНСТВА ВОЛИ, направляющей совместную работу сотен, тысяч и десятков тысяч людей. И технически, и экономически, и исторически необходимость эта очевидна, всеми думавшими о социализме всегда признавалась как его условие. Но как может быть обеспечено строжайшее единство воли? – Подчинением воли тысяч воле одного. Это подчинение может, при идеальной сознательности и дисциплинированности участников общей работы, напоминать больше мягкое руководство дирижера. Оно может принимать резкие формы диктаторства, – если нет идеальной дисциплинированности и сознательности. Но, так или иначе, БЕСПРЕКОСЛОВНОЕ ПОДЧИНЕНИЕ единой воле для успеха процессов работы, организованной по типу крупной машинной индустрии, безусловно необходимо. Для железных дорог оно необходимо вдвойне и втройне. И вот этот переход от одной политической задачи к другой, ПО ВНЕШНОСТИ на неё совсем не похожей, составляет всю оригинальность переживаемого момента. Революция только что разбила самые старые, самые прочные, самые тяжёлые оковы, которым из-под палки подчинялись массы. Это было вчера. А сегодня та же революция и именно в интересах её развития и укрепления, именно в интересах социализма, требует БЕСПРЕКОСЛОВНОГО ПОВИНОВЕНИЯ масс ЕДИНОЙ ВОЛЕ руководителей трудового процесса. Понятно, что такой переход немыслим сразу. Понятно, что он осуществим лишь ценою величайших толчков, потрясений, возвратов к старому, громаднейшего напряжения энергии пролетарского авангарда, ведущего народ к новому. Над этим не размышляют те, кто впадает в обывательскую истерику.

1342

Надо научиться соединять вместе бурный, бьющий весенним половодьем, выходящий из всех берегов, митинговый демократизм трудящихся масс с ЖЕЛЕЗНОЙ дисциплиной во время труда, с БЕСПРЕКОСЛОВНЫМ ПОВИНОВЕНИЕМ – воле одного лица, советского руководителя, во время труда. Мы этому ещё не научились. Мы этому научимся.

1343

Вся оригинальность переживаемого положения, с точки зрения многих, желающих считаться социалистами, состоит в том, что люди привыкли абстрактно противополагать капитализм социализму, а между тем и другим глубокомысленно ставили слово: «скачок» (некоторые, вспоминая обрывки читанного у Энгельса, добавляли ещё более глубокомысленно: «скачок из царства необходимости в царство свободы»). О том, что «скачком» учителя социализма называли перелом под углом зрения поворотов всемирной истории и что скачки такого рода обнимают периоды лет по 10, а то и больше, об этом не умеет подумать большинство так называемых социалистов, которые про социализм «читали в книжке», но никогда серьёзно в дело не вникали. Естественно, что пресловутая «интеллигенция» поставляет в такие времена бесконечное количество плакальщиц по покойнику: одна плачет по Учредительному собранию, другая – по буржуазной дисциплине, третья – по капиталистическому порядку, четвертая – по культурному помещику, пятая – по империалистской великодержавности и так далее, и тому подобное.

Настоящий интерес эпохи больших скачков состоит в том, что обилие обломков старого, накопляемых иногда быстрее, чем количество зародышей (не всегда сразу видных) нового, требует уменья выделить самое существенное в линии или в цепи развития. Бывают исторические моменты, когда для успеха революции всего важнее накопить побольше обломков, т. е. взорвать побольше старых учреждений; бывают моменты, когда взорвано достаточно, и на очередь становится «прозаическая» (для мелкобуржуазного революционера «скучная») работа расчистки почвы от обломков; бывают моменты, когда заботливый уход за зародышами нового, растущими из-под обломков на плохо ещё очищенной от щебня почве, всего важнее.

1344

В марте и апреле 1918 года мелкобуржуазные революционеры чаще всего морщат пренебрежительно нос и говорят: «Я не из тех, кто поёт гимны „органической“ работе, практицизму и постепеновщине». Социальный источник таких типов, это – мелкий хозяйчик, который взбесился от ужасов войны, от внезапного разорения, от неслыханных мучений голода и разрухи, который истерически мечется, ища выхода и спасенья, колеблясь между доверием к пролетариату и поддержкой его, с одной стороны, приступами отчаяния – с другой. Надо ясно понять и твердо усвоить, что на такой социальной базе никакого социализма построить нельзя. Руководить трудящимися и эксплуатируемымн массами может только класс, без колебаний идущий по своему пути, не падающий духом и не впадающий в отчаяние на самых трудных, тяжёлых и опасных переходах. Нам истерические порывы не нужны. Нам нужна мерная поступь железных батальонов пролетариата.

(26 апреля)

***

Доклад об очередных задачах советской власти на заседании ВЦИК

1345

Понятно, что примеров можно найти сколько угодно в подтверждение какого угодно положения.

1346

Тот русский, который задумал бы, исходя из русских сил, ставить задачу свержения международного империализма, был бы человеком, сошедшим с ума. А пока там, на Западе, революция зреет, хотя она зреет теперь быстрее, чем вчера, наша задача только такая: мы, являющиеся отрядом, оказавшимся впереди, вопреки нашей слабости, должны всё делать, всякий шанс использовать, чтобы удержаться на завоёванных позициях. Все остальные соображения должны подчиниться этому – использовать полностью шанс, чтобы тот момент, когда международный империализм объединится против нас, мы оттянули на несколько недель; если мы будем так делать, мы будем идти по пути, который всякий сознательный рабочий в европейских странах одобрит, ибо он знает, что-то, чему мы научились только с 1905 г., а Франция и Англия учились столетиями, – он знает, как медленно нарастает революция в свободном обществе объединившийся буржуазии, он знает, что против таких сил нужно будет двинуть агитационное бюро, которое будет вести пропаганду в настоящем смысле этого слова, когда мы будем стоять рядом с восставшим немецким, французским, английским пролетариатом. До тех пор, как бы это ни было печально, как бы ни претило это революционным традициям, – тактика одна и только одна: выжидать, лавировать и отступать.

1347

Мы говорим: лучше пережить и претерпеть, перенести бесконечно большие национальные и государственные унижения и тягости, но остаться на своём посту, как социалистическому отряду, отколовшемуся в силу событий от рядов социалистической армии и вынужденному переждать, пока социалистическая революция в других странах подойдёт на помощь. И она идет к нам на помощь. Медленно, но идёт.

1348

В сущности говоря, в вопросе внешней политики перед нами две основные линии – линия пролетарская, которая говорит, что социалистическая революция дороже всего и выше всего, и надо учесть, скоро ли возникнет она на Западе, и другая линия – буржуазная, которая говорит, что для неё государственная великодержавность и национальная независимость дороже всего и выше всего.

1349

Основным доводом группы «левых коммунистов» против нас является то, что замечается правобольшевистский уклон, который грозит революции тем, что она направится по пути государственного капитализма. Эволюция в сторону государственного капитализма – вот зло, вот враг, с которым нас приглашают бороться. И вот, когда я читаю эти ссылки на подобных врагов в газете «левых коммунистов», я спрашиваю: что сделалось с этими людьми, как они могут из-за обрывков книжки забыть действительность? Действительность говорит, что государственный капитализм был бы для нас шагом вперёд. Если бы мы могли в России через малое число времени осуществить государственный капитализм, это было бы победой. Как они могли не видеть, что мелкий собственник, мелкий капитал – наш враг. Как они могли в государственном капитализме видеть главного врага? Переходя от капитализма к социализму, они не должны забывать, что наш главный враг – это мелкая буржуазия, её навыки, её привычки, её экономическое положение. Мелкий собственник прежде всего боится государственного капитализма, потому что у него одно желание – урвать, получить себе побольше, разорить, добить крупных помещиков, крупных эксплуататоров. И в этом мелкий собственник охотно поддерживает нас. Тут он революционен больше, чем рабочие, потому что у него больше озлобления, возмущения, и потому на то, чтобы побить буржуазию, он идёт охотно, но не как социалист, чтобы, сломив сопротивление буржуазии, начать строительство социалистического хозяйства на принципах твёрдой трудовой дисциплины, в рамках строгой организации, при условии правильного контроля и учёта, а чтобы, урвав себе побольше, использовать для себя и в своих целях плоды победы, нимало не интересуясь интересами общегосударственными и интересами класса трудящихся в целом.

Что такое государственный капитализм при Советской власти? В настоящее время осуществлять государственный капитализм – значит проводить в жизнь тот учёт и контроль, который капиталистические классы проводили в жизнь. Мы имеем образец государственного капитализма в Германии. Мы знаем, что она оказалась выше нас. Но если вы подумаете хоть сколько-нибудь над тем, что бы значило в России, Советской России, обеспечение основ такого государственного капитализма, то всякий не сошедший с ума человек и не забивший себе голову обрывками книжных истин должен был бы сказать, что государственный капитализм для нас спасение. Я сказал, что государственный капитализм был бы спасением для нас; если бы мы имели в России его, тогда переход к полному социализму был бы лёгок, был бы в наших руках, потому что государственный капитализм есть нечто централизованное, подсчитанное, контролированное и обобществлеямое, а нам-то и не хватает как раз этого.

1350

Государственный капитализм при демократии Керенского был бы шагом к социализму, а при Советской власти был бы ¾ социализма.

1351

Знание социализма у нас есть, но знания организации в масштабе миллионном, знания организации и распределения продуктов и т. д., – этого у нас нет. Этому старые большевистские руководители не учили нас. Этим партия большевиков в своей истории похвалиться не может. Этого курса мы ещё не проходили. И мы говорим, пусть он будет хоть архижуликом, но раз он организовал трест, раз это купец, который имел дело с организацией производства и распределения для миллионов и десятков миллионов, раз он обладает опытом, – мы должны у него учиться. Если мы этому у них не научимся, то мы социализма не получим.

1352

Революция придёт ценой гражданской войны, но это тем более тяжёлая штука, чем цивилизованней, чем развитей государство; в Германии господствует государственный капитализм, и потому революция в Германии будет во сто раз разорительнее и губительнее, чем в мелкобуржуазной стране, – и там будут гигантские трудности и гигантский хаос и неуравновешенность.

1353

Едва ли и ближайшее будущее поколение, более развитое, сделает полный переход к социализму.

1354

Товарищи, я очень хорошо знаю, как легко говорить об учёте, о контроле, дисциплине и самодисциплине, когда говорит человек, занимающий известное общественное положение. Но как много из этого можно сделать материала для острот и заявить: когда ваша партия не была у власти, то она рабочим сулила молочные реки, кисельные берега, а когда оказались эти люди у власти, тут обычное превращение, начинают говорить об учёте, о дисциплине, о самодисциплине, о контроле и пр.

(29 апреля)

***

Речь на заседании ВЦИК

1355

Тов. Бухарин вспоминает о том, как мы в левом Циммервальде сидели и писали против государственного капитализма, но это было время царя Гороха, и вспоминать это теперь, полгода спустя после существования Советской власти, и после опытов, что мы сделали, что могли после того, как экспроприировали, конфисковали и национализировали, после этого вспоминать, что мы писали в 1915 г., – это смешно…

1356

Стоять на точке зрения Ге смешно, что пролетариат зачумлён в Европе, что в Германии пролетариат испорчен. Эта точка зрения национальной дикости, такой тупости, что уже и не знаю, куда идти дальше. Пролетариат в Европе нисколько не больше зачумлён, чем в России, а трудней там начало революции потому, что там нет во главе власти ни идиотов, вроде Романова, ни хвастунов, вроде Керенского, а есть серьёзные руководители капитализма, чего в России не было.

1357

Я перейду к главным возражениям, которые со всех сторон сыпались на мою статью и на мою речь. Попало здесь особенно лозунгу: «грабь награбленное», – лозунгу, в котором, как я к нему ни присматриваюсь, я не могу найти что-нибудь неправильное, если выступает на сцену история. Если мы употребляем слова: экспроприация экспроприаторов, то – почему же здесь нельзя обойтись без латинских слов? (Аплодисменты.) И я думаю, что история нас оправдает, а ещё раньше истории становятся на нашу сторону трудящиеся массы; но если лозунг «грабь награбленное» проявил себя без всяких ограничений в деятельности Советов и если окажется, что в таком практическом и коренном вопросе, как голод и безработица, мы натыкаемся на величайшие трудности, то тут своевременно сказать, что после слов: «грабь награбленное» начинается расхождение между пролетарской революцией, которая говорит: награбленное сосчитай и врозь его тянуть не давай, а если будут тянуть к себе прямо или косвенно, то таких нарушителей дисциплины расстреливай… И вот, когда против этого начинают вопить, крича, что – диктатура, начинают вопить о Наполеоне III, о Юлии Цезаре, говорят, что это несерьёзность рабочего класса, когда обвиняют Бронштейна, тут есть та каша в головах, то политическое настроение, которое выявляется именно мелкобуржуазной стихией, которая протестовала не против лозунга «грабь награбленное», а против лозунга: считай и распределяй правильно. Голода не будет в России, если мы посчитаем хлеб, проверим наличность всех продуктов, и за нарушение установленного порядка будет следовать самая жестокая кара.

1358

Нельзя пускать также такие нелепые фразы, как это делает Ге, насчёт того, что винтовкой он заставит каждого. Ведь это полная нелепость и непонимание того, к чему винтовка служит. После этого можно подумать, что винтовка – плохая вещь, если не плохая вещь голова анархиста Ге. Винтовка очень хорошая вещь, когда нужно было капиталиста, ведущего против нас войну, расстреливать, когда нужно было поймать на воровстве воров и расстреливать. Но когда тов. Бухарин говорил, что есть люди, которые получают 4000, что их надо поставить к стенке и расстреливать – неправильно. Да, их надо найти. Ведь у нас не очень много мест, где получают они по 4000. Их тянут здесь и там, – специалистов у нас нет, вот в чём гвоздь дела, вот почему нужно привлечь 1000 людей, первоклассных специалистов в своих отраслях, которые ценят свое дело, которые любят крупное производство, потому что они знают, что тут повышение техники. И когда здесь говорят, что социализм можно взять без выучки у буржуазии, так я знаю, что это психология обитателя Центральной Африки. Мы не представляем себе другого социализма, как основанного на основах всех уроков, добытых крупной капиталистической культурой. Социализм без почты, телеграфа, машин – пустейшая фраза.

(29 апреля)

***

1359

Почему, вопреки постановлению СНК и несмотря на безработицу (и несмотря на первое мая), не начаты в Москве работы

1) по ХОРОШЕМУ закрытию царских памятников?

2) по снятию царских орлов?

3) по подготовке СОТЕН надписей (революционных и социалистических) на ВСЕХ общественных зданиях?

4) по постановке БЮСТОВ (хоть временных) разных великих революционеров?

(Письмо П. Малиновскому, май)

1360

Подчинение, и притом беспрекословное, во время труда, единоличным распоряжениям советских руководителей, диктаторов, выборных или назначенных советскими учреждениями, снабженных диктаторскими полномочиями (как того требует, например, железнодорожный декрет), обеспечено ещё далеко и далеко недостаточно.

(«Шесть тезисов об очередных задачах советской власти», 3 мая)

1361

Прошу поставить на порядок дня вопрос об исключении из партии тех её членов, которые, будучи судьями по делу (2 мая 1918) о взяточниках, при доказанной и признанной ими взятке, ограничились приговором на ½ года тюрьмы. Вместо расстрела взяточников выносить такие издевательски слабые и мягкие приговоры есть поступок ПОЗОРНЫЙ для коммуниста и революционера. Подобных товарищей надо ПРЕСЛЕДОВАТЬ судом общественного мнения и ИСКЛЮЧАТЬ ИЗ ПАРТИИ, ибо им место рядом с Керенскими или Цедербаумами, а не рядом с революционерами-коммунистами.

(Письмо в ЦК РКП (б), 4 мая)

1362

Необходимо ТОТЧАС, с демонстративной быстротой, внести законопроект, что наказания за взятку (лихоимство, подкуп, сводка для взятки и пр. И Т.П.) должны быть НЕ НИЖЕ десяти лет тюрьмы и, сверх того, десяти лет принудительных работ.

(Письмо Курскому, 4 мая)

1363

Немецкому ультиматуму уступить. Английский ультиматум отклонить. (Ибо война против Германии грозит непосредственно большими потерями и бедствиями, чем против Японии.) Ввиду явного политического союза украинской контрреволюции с русской, ввести военное положение против буржуазии. Направить все силы на защиту уральско-кузнецкого района и территории как от Японии, так и от Германии. Начать тотчас эвакуацию на Урал всего вообще и Экспедиции заготовления государственных бумаг в частности. С Мирбахом вести переговоры в целях выяснения того, обязуются ли заключить мир Финляндии и Украины с Россией, и всячески ускорять этот мир, сознавая, что он несёт новые аннексии.

(Постановление ЦК РКП (б) по вопросу о международном положении, 6 мая)

1364

Точно определить, что владельцы хлеба, имеющие излишки хлеба и не ВЫВОЗЯЩИЕ ИХ на станции и в места сбора и ссыпки, объявляются ВРАГАМИ НАРОДА и подвергаются заключению в тюрьме на срок не ниже 10 лет, конфискации всего имущества и изгнанию навсегда из его общины.

(Основные положения декрета о продовольственной диктатуре, 8 мая)

О «левом» ребячестве и о мелкобуржуазном уклоне

1365

Чисто ребяческая манера забавными объяснениями «под научность» прикрывать свой крах, прикрывать факты, простая сводка которых показала бы, что именно деклассированные, интеллигентские партийные «вершки» и верхушки оспаривали мир лозунгами революционной мелкобуржуазной фразы, именно МАССЫ рабочих и эксплуатируемых крестьян провели мир. <…>

«В течение ближайшей весны и лета, – пишут „левые“ в своих тезисах, – должно начаться крушение империалистической системы, которое, в случае победы германского империализма в текущем фазисе войны, может быть только отсрочено и выразится тогда в ещё более острых формах».

Формулировка здесь ещё более ребячески-неточная, несмотря на всю игру в научность. Детям свойственно «понимать» науку так, будто она может определить, в каком году, весной и летом или осенью и зимой «должно» «начаться крушение». Это смешные потуги узнать то, чего узнать нельзя. Ни один серьёзный политик никогда не скажет, КОГДА «должно начаться» то или иное крушение «системы» (тем более, что крушение СИСТЕМЫ уже началось, а речь идет о моменте взрыва в ОТДЕЛЬНЫХ странах). Но через детскую беспомощность формулировки пробивает себе дорогу бесспорная истина: взрывы революции в других, более передовых, странах БЛИЖЕ к нам теперь, месяц спустя после открывшейся с момента мира «передышки», чем они были месяц, полтора тому назад.

Значит? Значит, были вполне правы и оправданы уже историей сторонники мира, втолковывавшие любителям эффектного, что надо уметь рассчитать соотношение сил и НЕ ПОМОГАТЬ империалистам, облегчая им бой с социализмом, когда социализм ещё слаб и когда шансы боя для социализма заведомо невыгодны. Но о соотношении сил, об учете соотношения сил наши «левые» коммунисты, – которые любят также называть себя «пролетарскими» коммунистами, ибо у них особенно мало пролетарского и особенно много мелкобуржуазного, – не умеют думать. В этом гвоздь марксизма и марксистской тактики, а они проходят мимо «гвоздя» с «горделивыми» фразами, вроде следующей: «…Закрепление в массах бездеятельной „психологии мира“ есть объективный факт политического момента…» Ведь это же прямо перл! После трехлетней мучительнейшей и реакционнейшей из войн, народ получил, благодаря Советской власти и её правильной, не сбивающейся на фразерство, тактике, маленькую-маленькую, совсем маленькую, непрочную и далеко не полную передышку, а «левые» интеллигентики, с великолепием влюбленного в себя Нарцисса, глубокомысленно изрекают: «закрепление (!!!) в массах (???) бездеятельной (???) психологии мира». Разве не прав я был, когда сказал на партийном съезде, что газете или журналу «левых» следовало бы называться не «Коммунист», а «Шляхтич»? Разве может коммунист, сколько-нибудь понимающий условия жизни и психологию трудящихся, эксплуатируемых масс, скатываться до этой точки зрения типичного интеллигента, мелкого буржуа, деклассированного, с настроением барича или шляхтича? <…> Вы – орудие империалистской провокации, по вашей объективной роли. А субъективная ваша «психология» есть психология взбесившегося мелкого буржуа, который хорохорится и хвастает, но прекрасно чувствует, что пролетарий ПРАВ, отступая и стараясь отступить организованно; – пролетарий прав, рассчитывая, что, пока сил ещё нет, надо отступать (перед западным и восточным империализмом) хотя бы до Урала, ибо это ЕДИНСТВЕННЫЙ шанс выигрыша для периода назревания революции на Западе, революции, которая не «должна» (вопреки болтовне «левых») начаться «весной или летом», но которая С КАЖДЫМ МЕСЯЦЕМ становится все ближе и вероятнее.

1366

Швыряться звонкими фразами – свойство деклассированной мелкобуржуазной интеллигенции. Организованные пролетарии-коммунисты за эту «манеру» будут карать, наверное, не меньше, как насмешками и изгнанием со всякого ответственного поста. Надо говорить массам горькую правду просто, ясно, прямо: возможно и даже вероятно, что военная партия возьмёт ещё раз верх в Германии (в смысле перехода тотчас в наступление на нас) и что Германия вместе с Японией, по формальному или молчаливому соглашению, будут делить и душить нас. Наша тактика, если мы не хотим слушать крикунов: выжидать, оттягивать, избегать боя, отступать. Если мы отбросим прочь крикунов и «подтянемся», создав действительно железную, действительно пролетарскую, действительно коммунистическую дисциплину, то мы имеем серьезные шансы выиграть много месяцев. И тогда, отступая даже (на худой из худых концов) до Урала, мы ОБЛЕГЧАЕМ нашему союзнику (международному пролетариату) возможность прийти к нам на помощь, возможность «покрыть» (выражаясь спортивным языком) расстояние, отделяющее начало революционных взрывов от революции. Такая и только такая тактика на деле укрепляет связь одного, оказавшегося на время изолированным, отряда международного социализма с прочими отрядами.

1367

Сегодня только слепые не видят, что мы больше нанационализировали, наконфисковали, набили и наломали, чем УСПЕЛИ ПОДСЧИТАТЬ. А обобществление тем как раз и отличается от простой конфискации, что конфисковать можно с одной «решительностью» без уменья правильно учесть и правильно распределить, ОБОБЩЕСТВИТЬ ЖЕ БЕЗ ТАКОГО УМЕНЬЯ НЕЛЬЗЯ.

1368

«Окончательная ломка саботажа»… Нашли задачу! Да саботажники у нас совершенно достаточно «сломлены». Не хватает нам совсем, совсем иного: ПОДСЧЁТА того, куда и каких саботажников поставить должно, организации СВОИХ сил для надзора, скажем, одного большевистского руководителя или контролёра за сотней идущих к нам на службу саботажников. При таком положении дел швыряться фразами «самое решительное обобществление», «добивание», «окончательная ломка» значит попадать пальцем в небо. Мелкобуржуазному революционеру свойственно не замечать, что для социализма недостаточно добивания, ломки и пр., – этого достаточно для мелкого собственника, взбесившегося против крупного, – но пролетарский революционер никогда не впал бы в такую ошибку.

Если слова, приведённые нами, вызывают улыбку, то прямо уже гомерический смех вызывает открытие, сделанное «левыми коммунистами», будто Советской республике, при «правобольшевистском уклоне», грозит «эволюция в сторону государственного капитализма». Вот уже подлинно, можно сказать, напугали! И с каким усердием повторяют «левые коммунисты» и в тезисах, и в статьях это грозное открытие… А того не подумали, что государственный капитализм был бы ШАГОМ ВПЕРЁД против теперешнего положения дел в вашей Советской республике. Если бы, примерно, через полгода у нас установился государственный капитализм, это было бы громадным успехом и вернейшей гарантией того, что через год у нас окончательно упрочится и непобедимым станет социализм.

1369

Если 125 лет тому назад французским мелким буржуа, самым ярым и самым искренним революционерам, было ещё извинительно стремление победить спекулянта казнями отдельных, немногих «избранных» и громами декламации, то теперь чисто фразёрское отношение к вопросу у каких-нибудь левых эсеров возбуждает в каждом сознательном революционере только отвращение или брезгливость. Мы прекрасно знаем, что экономическая основа спекуляции есть мелкособственнический, необычайно широкий на Руси, слой и частнохозяйственный капитализм, который В КАЖДОМ мелком буржуа имеет своего агента. Мы знаем, что миллионы щупальцев этой мелкобуржуазной гидры охватывают то здесь, то там отдельные прослойки рабочих, что спекуляция ВМЕСТО ГОСУДАРСТВЕННОЙ МОНОПОЛИИ врывается во все поры нашей общественно-экономической жизни.

1370

Социализм немыслим, вместе с тем, без господства пролетариата в государстве: это тоже азбука. И история (от которой никто, кроме разве меньшевистских тупиц первого ранга, не ждал, чтобы она гладко, спокойно, легко и просто дала «цельный» социализм) пошла так своеобразно, что рожала к 1918 году две разрозненные половинки социализма, друг подле друга, точно два будущих цыпленка под одной скорлупой международного империализма. Германия и Россия воплотили в себе в 1918 году всего нагляднее материальное осуществление экономических, производственных, общественно-хозяйственных, с одной стороны, и политических условий социализма, с другой стороны.

Победоносная пролетарская революция в Германии сразу, с громадной лёгкостью, разбила бы всяческую скорлупу империализма (сделанную, к сожалению, из лучшей стали и потому не разбивающуюся от усилий ВСЯКОГО… цыпленка), осуществила бы победу мирового социализма наверняка, без трудностей или с ничтожными трудностями, – конечно, если масштаб «трудного» брать всемирно-исторический, а не обывательски– кружковый. Пока в Германии революция ещё медлит «разродиться», наша задача – учиться государственному капитализму немцев, ВСЕМИ СИЛАМИ перенимать его, не жалеть ДИКТАТОРСКИХ приёмов для того, чтобы ускорить это перенимание ещё больше, чем Петр ускорял перенимание западничества варварской Русью, не останавливаясь перед варварскими средствами борьбы против варварства.

1371

У нас нет ни высокой культурности, ни привычки к компромиссам. Если продумать эти конкретные условия, то станет ясно, что мы можем и должны добиться теперь СОЕДИНЕНИЯ приёмов беспощадной расправы[115] с капиталистами некультурными, ни на какой «государственный капитализм» не идущими, ни о каком компромиссе не помышляющими, продолжающими срывать спекуляцией, подкупом бедноты и пр. советские мероприятия, С ПРИЁМАМИ КОМПРОМИССА или выкупа по отношению к культурным капиталистам, идущим на «государственный капитализм», способным проводить его в жизнь, полезным для пролетариата в качестве умных и опытных организаторов КРУПНЕЙШИХ предприятий, действительно охватывающих снабжение продуктами десятков миллионов людей.

(11 мая)

***

1372

Удивлён и возмущён бездеятельностью Вашей и П. Малиновского в деле подготовки хороших цитат и надписей на общественных зданиях Питера и Москвы.

(Телеграмма Луначарскому, 13 мая)

1373

Вы знаете, что все социалисты против косвенных налогов, ибо единственно правильным с социалистической точки зрения налогом является прогрессивно-подоходный и поимущественный.

(Доклад на съезде представителей финотделов советов, 18 мая)

1374

Время не терпит: за непомерно тяжёлым маем придут ещё более тяжёлые июнь и июль, а может быть ещё и часть августа.

(Дополнение к «Обращению к питерским рабочим об организации продотрядов, 20 мая)

1375

Русско-немецкий или русско-японский Корнилов несёт народу 16-часовой рабочий день, восьмушку хлеба в неделю, расстрелы массы рабочих, пытки в застенках.

(«О голоде» (письмо к питерским рабочим), 22 мая)

1376

Нужны десятки тысяч передовиков, закалённых пролетариев, <…> настолько выдержанных, чтобы беспощадно отсекать от себя и расстреливать всякого, кто «соблазнялся» бы – бывает – соблазнами спекуляции и из борца за народное дело превратился в грабителя, – настолько твёрдых и преданных революции, чтобы организованно вынести все тяжести ПОХОДА во все концы страны для водворения порядка, для укрепления местных органов Советской власти, для надзора на местах за каждым пудом хлеба, за каждым пудом топлива.

(То же)

1377

Изверг-идиот Романов.

(То же)

1378

Когда народ голодает, когда безработица свирепствует всё более грозно, – каждый, кто укрывает лишний пуд хлеба, каждый, кто лишает государство пуда топлива, является величайшим преступником. В такое время – а для истинно коммунистического общества это верно всегда – каждый пуд хлеба и топлива есть настоящая святыня, повыше тех святынь, которыми морочат головы дуракам попы, обещающие царствие небесное в награду за рабство земное. А чтобы сбросить всякий остаток поповской «святости» с этой настоящей святыни, надо ОВЛАДЕТЬ ЕЮ ПРАКТИЧЕСКИ, надо добиться НА ДЕЛЕ правильного распределения её, надо собрать все без изъятия, все до конца излишки хлеба в общегосударственные запасы, надо ОЧИСТИТЬ ВСЮ СТРАНУ от спрятанных или несобранных излишков хлеба, надо твёрдой рабочей рукой добиться крайнего напряжения сил для увеличения добычи топлива и величайшей экономии его, величайшего порядка в его подвозе и потреблении. Нужен массовый «крестовый поход» передовых рабочих ко всякому пункту производства хлеба и топлива, ко всякому важному пункту подвоза и распределения их, для повышения энергии работы, для удесятерения её энергии, для помощи местным органам Советской власти в деле учёта и контроля, для вооружённого уничтожения спекуляции, взяточничества, неряшливости. Эта задача не нова. Новых задач, собственно говоря, история не выдвигает, – она только увеличивает размер и размах старых задач по мере того, как увеличивается размах революции, растут её трудности, растет величие её всемирно-исторической задачи. Одно из величайших, неискоренимых дел октябрьского – Советского – переворота состоит в том, что передовой рабочий, КАК РУКОВОДИТЕЛЬ бедноты, КАК ВОЖДЬ деревенской трудящейся массы, как СТРОИТЕЛЬ ГОСУДАРСТВА ТРУДА, «пошел в народ».

(То же)

1379

Всем рабочим Кинешемского района. Товарищи рабочие, деревенские богатеи производящих губерний утаивают и не сдают для голодающих рабочих огромные запасы хлеба. Богатеи предпочитают продавать хлеб по бешеным спекулятивным ценам, которые может оплатить только городская буржуазия, но не беднейшее голодающее население. Спекулируя на хлебе, богатеи стремятся спекулировать и на товарах, которые они получают в обмен на хлеб. Городская буржуазия ведёт агитацию за уничтожение хлебной монополии, твёрдых цен и за введение свободной торговли хлебом. От агитации буржуазия переходит к провокации, умело и незаметно толкает голодных рабочих на выступления, волнения и беспорядки, стремясь захватить власть в свои руки. Совет Народных Комиссаров всеми силами борется и отстаивает хлебную монополию, без которой будет благоденствовать только буржуазия, беднейшее же население останется совсем без хлеба. Товарищи рабочие, не поддавайтесь на провокацию тёмных сил, не играйте на руку буржуазии и контрреволюционерам, которые хотят вашими руками загребать себе жар и погубить все завоевания революции. Своими необдуманными выступлениями и самостоятельным товарообменом не вносите дезорганизации в тяжёлую работу по добыванию вам хлеба. Совет Народных Комиссаров ведёт теперь в огромных размерах обмен товаров на хлеб, приступил к реквизиции вооруженными отрядами у деревенской буржуазии залежей хлеба. Если хотите помочь, оказать содействие своей рабоче-крестьянской власти, действуйте организованно: выделяйте из своей среды лучших знатоков продовольственного дела для работы в советских продовольственных органах, вербуйте боевые отряды честных, неподкупных, решительных революционеров, верных защитников интересов рабочих и крестьянства. Провокаторов и агентов контрреволюции немедленно задерживайте и направляйте в Москву. Помните твёрдо: или мы организованно, с честью, выйдем из всех обрушившихся на нашу голову неслыханных затруднений, или же всё неминуемо обречено на полную гибель. Третьего не дано.

(Телеграмма в Кинешемский совет, 24 мая)

1380

Если можно помочь тому, чтобы получить мир с Финляндией, Украиной и Турцией (в этом гвоздь), надо всегда и всё для этого сделать (конечно, без НЕКИИХ новых аннексий и даней этого не получить). ЗА УСКОРЕНИЕ такого мира я бы МНОГО дал.

(Письмо Иоффе и Менжинскому, 24 мая)

1381

Военный комиссариат превратить в Военно-продовольственный комиссариат – т. е. сосредоточить 9/10 работы Военного комиссариата на переделке армии для войны за хлеб и на ведении такой войны – на 3 месяца: июнь-август. Объявить военное положение во всей стране на то же время. Мобилизовать армию, выделив здоровые её части, и призвать 19-летних, хотя бы в некоторых областях, для систематических военных действий по завоеванию, отвоеванию, сбору и свозу хлеба и топлива. В отряды действующей (против кулаков и пр.) армии включить от 1/3 до ½ (в каждый отряд) рабочих голодающих губерний и беднейших крестьян оттуда же. Ввести круговую поруку всего отряда, например, угрозу расстрела десятого, – за каждый случай грабежа. Мобилизовать ВСЕ перевозочные средства богатых лиц в городах для работы по свозу хлеба; мобилизовать на должности писарей и приказчиков состоятельные классы. В случае, если признаки разложения отрядов будут угрожающе часты, возвращать, т. е. сменять, «заболевшие» отряды через месяц на место, откуда они отправлены, для отчёта и «лечения».

(Тезисы по текущему моменту, 26 мая)

1382

Я очень надеюсь, что выксунские товарищи рабочие свой превосходный план массового движения с пулемётами за хлебом осуществят как истинные революционеры.

(Телеграмма выксунским рабочим, 31 мая)

1383

Бухарин лоялен, но зарвался в «левоглупизм» до чёртиков. Бриллиант свихнулся опять. Лурье – мечущийся интеллигент, ляпала первосортный. Поэтому будьте архиначеку со всеми этими премилыми и препрекрасными делегатами. Бриллиант – ценнейший работник, но иногда (и как раз теперь) на него «находит» и он «бьёт посуду» из-за парадоксов. Если не примете предосторожности, – он у Вас там набьёт посуды. А Бухарин – втрое.

(Письмо Иоффе, 2 июня)

Доклад о борьбе с голодом на объединённом заседании ВЦИК и Моссовета

1384

Да, нам указывают, как на каждом шагу рушится хлебная монополия посредством мешочничества и спекуляции. Всё чаще приходится слышать от интеллигенции: но ведь мешочники оказывают им услугу, и они все ими кормятся. Да, но мешочники кормят по-кулацки, они действуют именно так, как нужно действовать, чтобы укрепить, установить и увековечить власть кулака.

1385

Я сказал, что первая наша мысль, это проводимая во всех декретах мысль о централизации. Только собрав весь хлеб в общие мешки, мы можем победить голод, и всё равно хлеба будет только в обрез. Прежнего избытка в России не осталось, и надо, чтобы коммунизм проник глубоко в сознание каждого, чтобы все относились к излишку хлеба, как к народному достоянию, проникались сознанием интересов трудящихся.

1386

Никогда неудачами первого полугодия и первого года величайшей революции вы не посеете в нас уныния. Мы будем продолжать наш старый лозунг централизации, объединения, пролетарской дисциплины в общероссийском масштабе. Когда нам будут указывать, как указывает Громан в своём докладе: «ваши отряды, которые идут собирать хлеб, они спиваются и сами превращаются в самогонщиков, в грабителей» – мы скажем: мы прекрасно знаем, как часто это бывает, в таких случаях мы это не прикрываем, не прикрашиваем, не отмахиваемся от этого якобы левыми фразами и намерениями. Да, рабочий класс китайской стеной не отделён от старого буржуазного общества. И когда наступает революция, дело не происходит так, как со смертью отдельного лица, когда умерший выносится вон. Когда гибнет старое общество, труп его нельзя заколотить в гроб и положить в могилу. Он разлагается в нашей среде, этот труп гниёт и заражает нас самих. Иначе на свете не происходило ни одной великой революции и не может происходить. Именно то, с чем мы должны бороться за сохранение и развитие ростков нового в атмосфере, пропитанной миазмами разлагающегося трупа, та литературная и политическая обстановка, та игра политических партий, которые, от кадетов до меньшевиков, этими миазмами разлагающегося трупа пропитаны, – всё это они собираются бросать нам как палки под колеса.

1387

Новые слои рабочих придут к нам на помощь. У нас нет полиции, у нас не будет особой военной касты, у нас нет иного аппарата, кроме сознательного объединения рабочих. <…> Им мы говорим: в крестовый поход за хлебом, крестовый поход против спекулянтов, против кулаков, для восстановления порядка. Крестовый поход, это был такой поход, когда к физической силе прибавлялась вера в то, что сотни лет тому назад пытками заставляли людей считать святым. А мы хотим и думаем, и мы убеждены, и мы знаем, что Октябрьская революция сделала то, что передовые рабочие и передовые крестьяне из беднейшего крестьянства считают теперь святым сохранение своей власти над помещиками и над капиталистами. Они знают, что недостаточно физической силы для воздействия на массы населения. Нам нужна физическая сила, так как мы строим диктатуру, мы строим насилие по отношению к эксплуататорам, и всякого, кто этого не понимает, мы с презрением отбрасываем от себя, чтобы не тратить слов на то, чтобы разговаривать о форме социализма. Но мы говорим: перед нами новая историческая задача. Нам нужно дать понять этому новому историческому классу, что вам нужны отряды агитаторов из рабочих. Нам нужны рабочие из различных уездов непроизводящих губерний. Нам нужно, чтобы они шли туда, как сознательные проповедники Советской власти, и чтобы нашу продовольственную войну, нашу войну с кулаками, нашу войну с беспорядками они освящали, они узаконяли и делали возможным проведение социалистической пропаганды, чтобы они несли в деревню то различие между беднотой и богатыми, которое каждому крестьянину понятно и которое составляет глубочайший источник нашей силы, источник, который поднять и заставить бить, бить полной струей вещь трудная, потому что мы имеем эксплуататоров многочисленных, мы имеем подчинение себе этими эксплуататорами массы приёмами разнообразнейшими, начиная с подкупа бедноты, чтобы они, представители бедноты, нажились на самогонке или продали путём спекуляции, нажив на рубль по нескольку рублей. Вот какими средствами действуют кулаки и буржуазия в деревне на массы!

Бедноту мы не можем обвинять в этом, потому что знаем, что десятилетия, тысячелетия она была в рабстве, что она испытывала и крепостное право и была при тех порядках, которые оставила Россия после крепостного права. Мы должны идти к ней не только с оружием, направленным против кулаков, но и с проповедью сознательных рабочих, которые свою силу организации понесли бы туда. Объединяйтесь, представители бедноты, – вот наш лозунг. Это не заигрывание с кулаками и не нелепая мера повышения цен. Если мы удвоим цены, они скажут: нам повышают цены, проголодались, подождём, ещё повысят. Это – дорога торная, дорога угождения кулакам и спекулянтам, на неё легко стать и нарисовать заманчивую картину. Интеллигенция, называющая себя социалистами, готова малевать нам такие картины, а этой интеллигенцией хоть пруд пруди.

(4 июня)

1388

Можете ли Вы еще передать Тер-Габриэляну, чтобы он ВСЁ приготовил для СОЖЖЕНИЯ Баку полностью, в случае нашествия, и чтобы печатно объявил это в Баку.

(Письмо NN, 5 июня)

1389

Пока там, на Западе, происходит мировая бойня, мы говорим, мы обеспечены. К каким бы последствиям ни привела война, она неизбежно вызовет революцию, которая явится и является нашим союзником.

(Речь на митинге в Сокольническом клубе, 21 июня)

1390

Отряды красноармейцев уходят из центра с самыми лучшими стремлениями, но иногда, прибыв на места, они поддаются соблазну грабежа и пьянства. В этом виновата четырехлетняя бойня, которая на долгое время посадила в окопы людей и заставила их, озверев, избивать друг друга. Озверение это наблюдается во всех странах. Пройдут годы, пока люди перестанут быть зверями и примут человеческий образ.

(То же)

1391

Одно из самых больших зол нашей революции – это робость наших рабочих, которые убеждены по сих пор, что управлять государством могут только «высшие»… высшие по части грабежа.

(То же)

1392

Тов. Апфельбаум! Только сегодня мы услыхали в ЦК, что в Питере РАБОЧИЕ хотели ответить на убийство Гольдштейна массовым террором и что вы (не Вы лично, а питерские цекисты или пекисты) удержали. Протестую решительно! Мы компрометируем себя: грозим даже в резолюциях Совдепа массовым террором, а когда до дела, ТОРМОЗИМ революционную инициативу масс, ВПОЛНЕ правильную. Это не-воз-мож-но! Террористы будут считать нас тряпками. Время архивоенное. Надо поощрять энергию и массовидность террора против контрреволюционеров, и особенно в Питере, пример коего РЕШАЕТ. Привет!

(Письмо Апфельбауму, 26 июня)

1393

Теперь совершенно ясно для всех, что настоящая война не может окончиться без ряда наиболее тяжёлых и наиболее кровавых революций, из которых русская революция была только первой, явилась только началом.

(Доклад о текущем моменте, IV конференция профсоюзов и фабзавкомов Москвы, 27 июня)

1394

Можно встретить ещё людей у нас, которые рассуждают: при царе хлеб всё-таки был, а революция пришла, и хлеба нет. И понятно, что, может быть, действительно, для каких-либо деревенских старух всё развитие истории за последние десять лет к этому сводится, что прежде хлеб был, а теперь нет.

(То же)

1395

Представители научного социализма, Маркс и его последователи всегда отличались от социалистов-утопистов, от социалистов мелкобуржуазных, от социалистов-интеллигентов, от социалистов-мечтателей. Мечтатели-интеллигенты, мелкобуржуазные социалисты – они думали, может быть, думают, мечтают о том, что социализм удастся ввести путем убеждения. Убедится большинство народа, и, когда оно убедится, меньшинство послушается, большинство проголосует, и социализм будет введен. (Аплодисменты.) Нет, так счастливо земля не устроена; эксплуататоры, звери-помещики, капиталистический класс убеждению не поддаются.

(То же)

1396

Понятно, что широкие массы трудящихся заключают в себе очень много людей, которые – вы это особенно хорошо знаете: каждый из вас на фабрике наблюдает это – просвещёнными социалистами не являются и не могут быть ими, потому что им нужно каторжно работать на фабрике и не остается у них ни времени, ни возможности стать социалистами.

(То же)

1397

Легко сказать: хлебная монополия, но надо подумать о том, что это значит. Это значит, что все излишки хлеба принадлежат государству; это значит, что ни один пуд хлеба, который не надобен хозяйству крестьянина, не надобен для поддержания его семьи и скота, не надобен ему для посева, – что всякий лишний пуд хлеба должен отбираться в руки государства. Как это сделать? Надо, чтобы были установлены цены государством, надо, чтобы каждый лишний пуд хлеба был найден и привезён. Откуда взять крестьянину, сознание которого сотни лет отупляли, которого грабили, заколачивали до тупоумия помещики и капиталисты, не давая ему никогда наесться досыта, – откуда ему взять в несколько недель или в несколько месяцев сознание того, что такое хлебная монополия?

(То же)

1398

И мы берёмся за дело управления не так, как берутся правительства, которые опираются на чиновников. Так легко управлять: пусть один человек получает 400, пусть другой – повыше, по тысяче рублей, наше дело приказать, и они должны исполнять. Так управляют все буржуазные страны, они нанимают себе чиновников за высокую плату, нанимают тех же сынков буржуазии и им поручают управление. Советская республика так управлять не может. Чиновников у неё нет, чтобы управлять и руководить делом объединения всех текстильных фабрик, делом взятия на учёт, делом введения монополии на все предметы первой необходимости и правильного распределения их. Для этого мы зовём тех же рабочих, мы зовём представителей профессиональных союзов текстилей и говорим: вы должны составлять большинство руководящей коллегии Центротекстиля, и вы составляете большинство в них, как вы составляете большинство в руководящих коллегиях в Высшем совете народного хозяйства. Товарищи рабочие, беритесь сами за это важнейшее государственное дело, мы знаем, что это труднее, чем ставить деловых чиновников, но мы знаем, что другого пути нет. Нужно дать власть в руки рабочего класса и научить передовых рабочих, несмотря на все трудности, тому, чтобы они на своём опыте, на своей спине, своими руками доходили до того, как надо распределять все предметы, всю мануфактуру в интересах трудящихся.

(Речь на IV конференции профсоюзов и фабзавкомов Москвы, 28 июня)

1399

Наши «человеки в футляре», хлюпики из буржуазной интеллигенции, называющие себя «социал-демократами» и «социалистами», подпевают буржуазии, сваливая проявления одичания или неизбежную жестокость мер борьбы с особенно острыми случаями одичания на революцию <…> Они слыхали и признавали «теоретически», что революцию следует сравнивать с актом родов, но, когда дошло до дела, они позорно струсили, и своё хныканье дрянных душонок превратили в перепев злобных выходок буржуазии против восстания пролетариата. Возьмём описание акта родов в литературе, – те описания, когда целью авторов было правдивое восстановление всей тяжести, всех мук, всех ужасов этого акта, например, Эмиля Золя «Радость жизни» или «Записки врача» Вересаева. Рождение человека связано с таким актом, который превращает женщину в измученный, истерзанный, обезумевший от боли, окровавленный, полумёртвый кусок мяса. Но согласился ли бы кто-нибудь признать человеком такого «индивида», который видел бы ТОЛЬКО это в любви, в её последствиях, в превращении женщины в мать? Кто на ЭТОМ основании зарекался бы от любви и от деторождения? Роды бывают лёгкие и бывают тяжёлые. Маркс и Энгельс, основатели научного социализма, говорили всегда о ДОЛГИХ МУКАХ РОДОВ, неизбежно связанных с переходом от капитализма к социализму.

(«Пророческие слова», 29 июня)

1400

Пусть каркают социалистические хлюпики.

(То же)

1401

На Дону Краснов, которого русские рабочие великодушно отпустили в Петрограде, когда он явился и отдал свою шпагу, ибо предрассудки интеллигенции ещё сильны и интеллигенция протестовала против смертной казни, был отпущен из-за предрассудков интеллигенции против смертной казни. А теперь я посмотрел бы народный суд, тот рабочий, крестьянский суд, который не расстрелял бы Краснова, как он расстреливает рабочих и крестьян. Нам говорят, что, когда в комиссии Дзержинского расстреливают – это хорошо, а если открыто перед лицом всего народа суд скажет: он контрреволюционер и достоин расстрела, то это плохо. Люди, которые дошли до такого лицемерия, политически мертвы. (Аплодисменты.) Нет, революционер, который не хочет лицемерить, не может отказаться от смертной казни. Не было ни одной революции и эпохи гражданской войны, в которых не было бы расстрелов. <…> Ссылаются на декреты, отменяющие смертную казнь. Но плох тот революционер, который в момент острой борьбы останавливается перед незыблемостью закона. Законы в переходное время имеют временное значение. И если закон препятствует развитию революции, он отменяется или исправляется.

(Доклад СНК на V съезде СРКСИКД, 5 июля)

1402

Социализм перестал быть догмою, как он перестал, может быть, и быть программой. В нашей партии ещё не написано новой программы, а старая никуда не годится. (Аплодисменты.) Распределить хлеб правильно и равномерно – вот в чём основа социализма сегодня. (Аплодисменты.) Война оставила нам в наследство разруху; усилиями Керенского и помещиков-кулаков, говорящих: после нас хоть потоп, страна доведена до того положения, что говорят: чем хуже, тем лучше. Война оставила нам такие бедствия, что теперь мы на вопросе о хлебе переживаем самую сущность всего социалистического устройства и должны взять этот вопрос в руки и решить его практически. Тут говорим мы себе: как быть с хлебом, по-старому ли, по-капиталистически, когда крестьяне, пользуясь случаем, наживают тысячи рублей на хлебе, называя при этом себя трудовыми крестьянами, а бывает, что даже и левыми эсерами? Они рассуждают так: если народ голодает, значит, цены на хлеб повышаются, если голод в городах, значит, у меня туга мошна, а если будут голодать ещё больше, значит, я наживу ещё лишние тысячи. Товарищи, я прекрасно знаю, что не вина отдельных лиц в этом рассуждении. Всё старое гнусное наследие помещичьего и капиталистического общества научило людей так мыслить, так думать и жить, а переделать жизнь десятков миллионов людей страшно трудно, для этого нужно долго и упорно работать, а эту работу мы только что начали. У нас никогда не было и в мыслях обвинять тех людей, кто в одиночку, мучимый голодом и не видя пользы в организации социалистического распределения хлеба, бросается помогать себе в одиночку, махая на все рукой, – таких нельзя винить. Но мы говорим: когда выступают представители партий, когда мы видим людей, примкнувших к определенной партии, когда видим большие группы народа, то от них мы требуем, чтобы они посмотрели на это дело не с точки зрения измученного, истерзанного и голодного человека, на которого ни у кого не поднимется рука, а с точки зрения строения нового общества.

(То же)

1403

Тысячу раз неправа Спиридонова, когда подносила вам отдельные факты, что она была у меня, будто бы унижалась и просила. Товарищи, многие бывали у меня и знают, что не может быть этого, не может быть такого отношения к товарищу. Должно быть, плоха эта партия, если лучшие её представители унижаются до сказок.

(То же)

1404

Когда нас заставляют возвращаться к вопросу о Брестском мире, мы говорим: «Этот мир будет нарушен, если вы свергнете Советскую власть, а этого не будет!»

(Речь на V съезде СРКСИКД, 5 июля)

1405

Ваши призывы о создании партизанских отрядов для борьбы с регулярной империалистической армией смешны каждому солдату.

(То же)

1406

После полугода социалистической революции люди, которые думают по книжкам, ничего не понимают.

(То же)

1407

Серая, безграмотная старушка, негодуя, говорила по поводу убийства Мирбаха: «Ишь, проклятые, толкнули таки нас в войну!». <…> Нас провоцируют на войну с немцами, когда мы не можем и не хотим воевать. Этого грубого попрания народной воли, этого насильственного толкания в войну народные массы левым эсерам не простят.

(Беседа с сотрудником «Известий ВЦИК», 7 июля)

1408

Сидеть в Питере, голодать, торчать около пустых фабрик, забавляться нелепой мечтой восстановить питерскую промышленность или отстоять Питер, это – ГЛУПО И ПРЕСТУПНО. Это – гибель всей нашей революции. Питерские рабочие должны порвать с этой глупостью, прогнать в шею дураков, защищающих её, и десятками тысяч двинуться на Урал, на Волгу, на Юг, где много хлеба, где можно прокормить себя и семьи, где ДОЛЖНО помочь организации бедноты, где НЕОБХОДИМ питерский рабочий, как организатор, руководитель, вождь.

(«К питерским рабочим», 12 июля)

1409

Религия – частное дело. Пусть каждый верует во что хочет или ни во что не верит. Советская республика объединяет трудящихся всех наций и отстаивает интересы трудящихся без различия наций. Советская республика не знает никаких религиозных различий. Она находится вне всякой религии и стремится отделить религию от Советского государства.

(Речь на митинге в Пресненском районе, 26 июля)

1410

Наши усилия неизбежно ведут к мировой революции, и окончить войну, начатую империалистическими правительствами, силами этих правительств нельзя.

(Речь на объединённом заседании ВЦИК, 29 июля)

1411

Выступление левых эсеров достаточно ясно показывает, что, когда дело касается до классовых прибылей, буржуазия продаёт родину и вступает в торгашеские сделки против своего народа с какими угодно чужеземцами.

(То же)

1412

Иначе как конечной победой социализма эта война не кончится.

(То же)

1413

Проводить «прежнюю» политику неразрыва с Антантой после Онеги – смешно. Нельзя же даму с ребёночком сделать опять невинной. Смешно и называть интервенцией или помощью – то, что мы продолжаем как раз лавирование, предоставляя немцам взять УЖЕ ВЗЯТОЕ Антантой и тем затрудняя и оттягивая англо-американо-японское удушение России.

(Письмо Иоффе, 3 августа)

1414

Ввиду критического положения с продовольствием надо не разбрасывать силы, а сосредоточить массу сил на одном пункте, где МОЖНО взять МНОГО хлеба. Предлагаю сосредоточить силы на Елецком уезде, где, по ряду отзывов и по свидетельству ревизовавшего этот уезд наркома внудел Правдина, положение дел в смысле удушения кулаков и организации бедноты образцовое. Направить тотчас, с максимальной быстротой, в Елецкий уезд ВСЕ продовольственные уборочные и уборочно-реквизиционные отряды с максимумом молотилок и приспособлений (если можно) для быстрой сушки хлеба и т. п. Дать задание – ОЧИСТИТЬ уезд от ИЗЛИШКОВ хлеба ДОЧИСТА. Вероятно, это даст несколько миллионов пудов хлеба (по-моему, больше 6 миллионов пудов).

(Письмо Цюрупе, 5 августа)

1415

У зверей англо-японского империализма не хватит сил занять и покорить Россию. <…> Англо-японские капиталистические хищники, пойдя в поход на мирную Россию, рассчитывают ещё на свой союз с внутренним врагом Советской власти. Мы знаем хорошо, кто этот внутренний враг. Это – капиталисты, помещики, кулаки, их сынки, ненавидящие власть рабочих и трудовых крестьян, крестьян, не пьющих крови своих односельчан. Волна кулацких восстаний перекидывается по России. Кулак бешено ненавидит Советскую власть и готов передушить, перерезать сотни тысяч рабочих. Если бы кулакам удалось победить, мы прекрасно знаем, что они беспощадно перебили бы сотни тысяч рабочих, входя в союз с помещиками и капиталистами, восстановляя каторгу для рабочих, отменяя 8-часовой рабочий день, возвращая фабрики и заводы под иго капиталистов. <…> Так было у нас на глазах в Латвии, в Финляндии, на Украине, в Грузии. Везде жадное, обожравшееся, зверское кулачьё соединялось с помещиками и капиталистами против рабочих и против бедноты вообще. Везде кулачьё с неслыханной кровожадностью расправлялось с рабочим классом. <…> Никакие сомнения невозможны. Кулаки – бешеный враг Советской власти. Либо кулаки перережут бесконечно много рабочих, либо рабочие беспощадно раздавят восстания кулацкого, грабительского, меньшинства народа против власти трудящихся. Середины тут быть не может. Миру не бывать: кулака можно и легко можно помирить с помещиком, царем и попом, даже если они поссорились, но с рабочим классом НИКОГДА. И поэтому бой против кулаков мы называем ПОСЛЕДНИМ, решительным боем. <…> Кулаки – самые зверские, самые грубые, самые дикие эксплуататоры, не раз восстанавливавшие в истории других стран власть помещиков, царей, попов, капиталистов. Кулаков больше, чем помещиков и капиталистов. Но все же кулаки – меньшинство в народе. Допустим, что у нас в России около 15 миллионов крестьянских земледельческих семей, считая прежнюю Россию, до того времени, когда хищники оторвали от неё Украину и прочее. Из этих 15 миллионов, наверное, около 10 миллионов бедноты, живущей продажей своей рабочей силы или идущей в кабалу богатеям или не имеющей излишков хлеба и особенно разорённой тяготами войны. Около 3-х миллионов надо считать среднего крестьянина, и едва ли больше 2-х миллионов кулачья, богатеев, спекулянтов хлебом. Эти кровопийцы нажились на народной нужде во время войны, они скопили тысячи и сотни тысяч денег, повышая цены на хлеб и другие продукты. Эти пауки жирели на счёт разоренных войною крестьян, на счет голодных рабочих. Эти пиявки пили кровь трудящихся, богатея тем больше, чем больше голодал рабочий в городах и на фабриках. Эти вампиры подбирали и подбирают себе в руки помещичьи земли, они снова и снова кабалят бедных крестьян. Беспощадная война против этих кулаков! Смерть им! <…> Кулаки пользуются темнотой, раздробленностью, распылённостью деревенской бедноты. Они натравливают её на рабочих, они подкупают иногда её, давая ей на сотенку рубликов «поживиться» от спекуляции хлебом (и в то же время грабя бедноту на многие тысячи). Кулаки стараются перетянуть на свою сторону среднего крестьянина, и иногда им это удаётся. Но рабочий класс вовсе не обязан расходиться со средним крестьянином. Рабочий класс не может помириться с кулаком, а с средним крестьянином он может искать и ищет СОГЛАШЕНИЯ. Рабочее правительство, т. е. большевистское правительство, ДОКАЗАЛО это делом, а не словами. Мы доказали это, приняв и строго проводя закон о «социализации земли»; в этом законе есть МНОГО уступок интересам и воззрениям среднего крестьянина. Мы доказали это, УТРОИВ (на днях) хлебные цены, ибо мы вполне признаём, что заработок среднего крестьянина часто не соответствует теперешним ценам на промышленные продукты и ДОЛЖЕН быть повышаем. Всякий сознательный рабочий будет разъяснять это среднему крестьянину и терпеливо, настойчиво, многократно доказывать ему, что социализм бесконечно выгоднее для среднего крестьянина.

(«Товарищи-рабочие! Идём в последний, решительный бой!», август)

1416

Назначить ВСЕ уборочные отряды в максимум два уезда (из ЛУЧШИХ) и их ОЧИСТИТЬ дочиста.

(Письмо Цюрупе, 8 августа)

1417

Дать мне тотчас ИМЕНА генералов (бывших) (и адреса) и 12 офицеров генштаба (бывших), отвечающих за точное и аккуратное выполнение этого приказа, предупредив, что будут расстреляны за саботаж, если не исполнят.

(Письмо в Высший Военный Совет, 9 августа)

1418

В Нижнем, явно, готовится белогвардейское восстание. Надо напрячь все силы, составить тройку диктаторов (Вас, Маркина и др.), навести ТОТЧАС массовый террор, РАССТРЕЛЯТЬ И ВЫВЕЗТИ СОТНИ проституток, спаивающих солдат, бывших офицеров и т. п. Ни минуты промедления. <…> Надо действовать вовсю: массовые обыски. Расстрелы за хранение оружия. Массовый вывоз меньшевиков и ненадежных. Смена охраны при складах, поставить надежных.

(Письмо Г. Фёдорову, 9 августа)

1419

Провести беспощадный массовый террор против кулаков, попов и белогвардейцев; сомнительных запереть в концентрационный лагерь вне города.

(Телеграмма Бош и Пензенскому губисполкому, 9 августа)

1420

Проект декрета – в каждой хлебной волости 25−30 ЗАЛОЖНИКОВ из БОГАЧЕЙ, отвечающих ЖИЗНЬЮ за сбор и ссыпку ВСЕХ излишков. <…> Я предлагаю «заложников» не «ВЗЯТЬ», а НАЗНАЧИТЬ поимённо по ВОЛОСТЯМ. Цель назначения: именно богачи, как они отвечают за контрибуцию, ОТВЕЧАЮТ ЖИЗНЬЮ за немедленный сбор и ссыпку излишков хлеба.

(Письмо Цюрупе, 10 августа)

1421

Не хочу думать, чтобы Вы проявили промедление или слабость при подавлении и при образцовой конфискации всего имущества и особенно хлеба у восставших кулаков.

(Письмо Бош, 12 августа)

1422

Привет Гортеру и Гильбо. Хорошо бы, если бы начитанные в всемирной социалистической литературе люди присылали нам ХОРОШИЕ ЦИТАТЫ, годные для НАДПИСЕЙ НА УЛИЦАХ (к сведению Гортера и др. и т. п.)

(Письмо Берзиню, 14 августа)

1423

Действуйте самым решительным образом против кулаков и снюхавшихся с ними левоэсеровской сволочи. <…> Необходимо беспощадное подавление кулаков-кровопийцев.

(Телеграмма М. Болдыреву, 17 августа)

1424

Знаю о необходимости особенно наших инструкторов для рабочей армии при полной ненадёжности офицеров. А что касается денежной награды, то я согласен и буду защищать и проводить Ваше решение. Публиковать не надо.

(Телеграмма Бронштейну, 19 августа)

1425

Мне упорно сообщают, что с картошкой (не нормирована) происходит (в областном продовольственном комитете и других местах) тьма злоупотреблений. По 20 рублей за пуд-де предлагают купцы завалить Москву. Продают-де из рук по 28 рублей (мелочная торговля) и т. д.

(Письмо Цюрупе, август)

1426

Тот не социалист, кто не понимает, что ради победы над буржуазией, ради перехода власти к рабочим, ради НАЧАЛА международной пролетарской революции, можно и должно НЕ останавливаться ни перед какими жертвами.

(Письмо к американским рабочим, 20 августа)

1427

Ради «своего» дела, т. е. ради завоевания мирового господства, империалисты Англии и Германии не остановились перед полным разорением и удушением целого ряда стран, начиная от Бельгии и Сербии, продолжая Палестиной и Месопотамией. Ну, а социалисты ради «своего» дела, ради освобождения трудящихся всего мира от ига капитала, ради завоевания всеобщего прочного мира, они должны выжидать, пока найдётся путь без жертв, они должны бояться начать бой, пока не будет «гарантирован» лёгкий успех, они должны ставить выше безопасность и целость «своего», буржуазией созданного, «отечества», по сравнению с интересами всемирной социалистической революции? Трижды заслуживают презрения те хамы международного социализма, те лакеи буржуазной морали, которые так думают. Хищные звери англо-французского и американского империализма «обвиняют» нас в «соглашении» с немецким империализмом. О, лицемеры! О, негодяи, которые клевещут на рабочее правительство, дрожа от страха.

(То же)

1428

Акулы англо-французского империализма воют от злобы.

(То же)

1429

Обвинять нас в «разрушении» промышленности или в «терроре» значит лицемерить или обнаруживать тупое педантство.

(То же)

1430

На каждую сотню наших ошибок, о которых кричит на весь свет буржуазия и её лакеи (наши меньшевики и правые эсеры в том числе), приходится 10 000 великих и геройских актов – тем более великих и геройских, что они просты, невидны, спрятаны в будничной жизни фабричного квартала или захолустной деревни, совершены людьми, не привыкшими (и не имеющими возможности) кричать о каждом своем успехе на весь мир. Но если бы даже дело обстояло наоборот, – хотя я знаю, что такое допущение не верно, – если бы даже на 100 наших правильных актов приходилось 10 000 ошибок, всё-таки наша революция была бы, И ОНА БУДЕТ ПЕРЕД ВСЕМИРНОЙ ИСТОРИЕЙ, велика и непобедима, ибо ПЕРВЫЙ РАЗ не меньшинство, не одни только богатые, не одни только образованные, а настоящая масса, громадное большинство трудящихся САМИ строят новую жизнь, СВОИМ ОПЫТОМ решают труднейшие вопросы социалистической организации. Каждая ошибка в такой работе, в этой добросовестнейшей и искреннейшей работе десятков миллионов простых рабочих и крестьян по переустройству всей их жизни, – каждая такая ошибка стоит тысячи и миллиона «безошибочных» успехов эксплуататорского меньшинства, успехов в деле надувания и объегоривания трудящихся.

(То же)

1431

Советская конституция отбрасывает лицемерие формального равенства прочь.

(То же)

1432

Насчет истерик и прочего «ведомства», ей-богу, Вы придираетесь. Ни тени паники не было. «Помощи» никто не просил у немцев, а договорились о том, КОГДА и КАК они, немцы, осуществят ИХ план похода на Мурман и на Алексеева. Это совпадение интересов. Не используя этого, мы были бы идиотами. Не паника, а трезвый расчет.

(Письмо Воровскому, 21 августа)

1433

Только глупец может спрашивать, когда наступит революция на Западе. Революцию нельзя учесть, революцию нельзя предсказать, она является сама собой. И она нарастает и должна вспыхнуть. Разве за неделю до Февральской революции кто-либо знал, что она разразится? Разве в тот момент, когда сумасшедший поп вёл народ ко дворцу, кто-либо думал, что разразится революция 1905 года? Но революция нарастает и должна неминуемо произойти. И мы должны сохранить Советскую власть до её начала, наши ошибки должны послужить уроком западному пролетариату, международному социализму.

(Речь на митинге в Политехническом музее, 23 августа)

1434

Спасение не только русской революции, но и международной, на чехословацком фронте. И мы уже имеем сведения, что та армия, которую бесконечно предавали генералы, армия, которая бесконечно устала, эта армия, с приходом наших товарищей, коммунистов, рабочих, начинает побеждать, начинает проявлять революционный энтузиазм в борьбе с мировой буржуазией.

(То же)

1435

Немцы согласны гарантировать ненаступление на Баку, если мы выгоним оттуда англичан.

(Телеграмма Ф. Колесову, 23 августа)

1436

Получил Ваше письмо. Если есть перевес и солдаты сражаются, то надо принять особые меры против высшего командного состава, объявить ли ему, что мыслимо применим образец французской революции, и отдать их под суд или даже под расстрел как Вацетиса, так и командарма под Казанью и высших командиров.

(Телеграмма Бронштейну, 30 августа)

1437

Благодарю. Выздоровление идёт превосходно. Уверен, что подавление казанских чехов и белогвардейцев, а равно поддерживавших их кулаков-кровопийцев будет образцово-беспощадное. Лучшие приветы.

(Телеграмма Бронштейну, 7 сентября)

1438

Удивлён и встревожен замедлением операции против Казани, особенно если верно сообщенное мне, что вы имеете полную возможность артиллерией уничтожить противника. По-моему, нельзя жалеть города и откладывать дольше, ибо необходимо беспощадное истребление, раз только верно, что Казань в железном кольце <наших войск>.

(Телеграмма Бронштейну, 10 сентября)

1439

Приветствую с взятием Симбирска. По-моему, надо напрячь максимальные силы для ускорения очистки Сибири. Не жалейте денег на премии.

(Телеграмма Бронштейну, 12 сентября)

1440

Сегодня выслушал доклад Виноградова о бюстах и памятниках, возмущён до глубины души; месяцами ничего не делается; до сих пор ни единого бюста, исчезновение бюста Радищева есть комедия. Бюста Маркса для улицы нет, для пропаганды надписями на улицах ничего не сделано. Объявляю выговор за преступное и халатное отношение, требую присылки мне имён всех ответственных лиц для предания их суду. Позор саботажникам и ротозеям.

(Телеграмма Луначарскому, 18 сентября)

1441

В наших газетах чрезмерно уделяется место политической агитации на старые темы, – политической трескотне. Непомерно мало места уделяется строительству новой жизни, – фактам и фактам на этот счёт. Почему бы, вместо 200−400 строк, не говорить в 20−10 строках о таких простых, общеизвестных, ясных, усвоенных уже в значительной степени массой явлениях, как подлое предательство меньшевиков, лакеев буржуазии, как англо-японское нашествие ради восстановления священных прав капитала, как лязганье зубами американских миллиардеров против Германии и т. д., и т. п.? Говорить об этом надо, каждый новый факт в этой области отмечать надо, но не статьи писать, не рассуждения повторять, а в нескольких строках, «в телеграфном стиле» клеймить новые проявления старой, уже известной, уже оцененной политики. <…> Поменьше политики. Политика «прояснена» полностью и сведена на борьбу двух лагерей: восставшего пролетариата и кучки рабовладельцев-капиталистов (с их сворой вплоть до меньшевиков и пр.). Об этой политике можно, повторяю, и должно говорить совсем коротко. Побольше экономики. Но экономики не в смысле «общих» рассуждений, учёных обзоров, интеллигентских планов и т. п. дребедени, – которая, к сожалению, слишком часто является именно дребеденью. Нет, экономика нужна нам в смысле собирания, ТЩАТЕЛЬНОЙ ПРОВЕРКИ и изучения фактов действительного строительства новой жизни. Есть ли НА ДЕЛЕ успехи крупных фабрик, земледельческих коммун, комитетов бедноты, местных совнархозов в строительстве новой экономики? Каковы именно эти успехи? Доказаны ли они? Нет ли тут побасенок, хвастовства, интеллигентских обещаний («налаживается», «составлен план», «пускаем в ход силы», «теперь ручаемся», «улучшение несомненно» и т. п. шарлатанские фразы, на которые «мы» такие мастера)? Чем достигнуты успехи? Как сделать их более широкими?

Чёрная доска отсталых фабрик, после национализации оставшихся образцом разброда, распада, грязи, хулиганства, тунеядства, где она? Её нет. А такие фабрики ЕСТЬ. Мы не умеем выполнять своего долга, не ведя ВОЙНЫ против этих «хранителей традиций капитализма». Мы не коммунисты, а тряпичники, пока мы молча терпим такие фабрики. Мы не умеем вести классовой борьбы в газетах так, как её вела буржуазия. Припомните, как великолепно ТРАВИЛА она в прессе ЕЁ классовых врагов, как издевалась над ними, как позорила их, как сживала их со света. А мы? Разве классовая борьба в эпоху перехода от капитализма к социализму не состоит в том, чтобы охранять интересы рабочего класса от тех горсток, групп, слоёв рабочих, которые упорно держатся традиций (привычек) капитализма и продолжают смотреть на Советское государство по-прежнему: дать «ему» работы поменьше и похуже, – содрать с «него» денег побольше. Разве мало таких мерзавцев, хотя бы среди наборщиков советских типографий, среди сормовских и путиловских рабочих и т. д.? Скольких из них мы поймали, скольких изобличили, скольких пригвоздили к позорному столбу? <…> У нас нет деловой, беспощадной, истинно революционной ВОЙНЫ С КОНКРЕТНЫМИ носителями зла. У нас мало ВОСПИТАНИЯ МАСС на живых, конкретных примерах и образцах из всех областей жизни, а это – главная задача прессы во время перехода от капитализма к коммунизму. У нас мало внимания к той БУДНИЧНОЙ стороне внутрифабричной, внутридеревенской, внутриполковой жизни, где всего больше строится новое, где нужно всего больше внимания, огласки, общественной критики, травли негодного, призыва учиться у хорошего. Поменьше политической трескотни. Поменьше интеллигентских рассуждений. Поближе к жизни.

(«О характере наших газет», 20 сентября)

1442

Надо издать поскорее по-немецки моё «Государство и революция».

(Письмо Берзиню, Воровскому, Иоффе 20 сентября)

1443

В принимаемом декрете об обложении сельских хозяев натуральным налогом процент бедноты подогнать не менее 40%, процент средних – не менее 20%.

(Основные положения декрета об обложении сельских хозяев натуральным налогом, 21 сентября)

10. Гражданская война

(10.1918 – 12.1919)

От автора

После разгрома Германии, находящиеся под её контролем этнические окраины переориентируются на Антанту, собственно Россия делится на три зоны: большевистский Центр, колчаковский Восток и деникинский Юг. Формально между «Колчакией» и «Деникией» много общего, однако фактически Колчак, как и Ленин, является ставленником Англии, а Деникин ориентируется на Францию. Поэтому военные действия на восточном фронте носят полуфиктивный характер. Видимо, до известных пределов Англия колебалась, на кого ей сделать окончательную ставку.

Франция была заинтересована в сохранении относительно сильной России, способной расплатиться по долгам и стать её стратегическим союзником. Англия стремилась сначала к максимальному ослаблению русского государства, а затем к созданию проанглийской Советской России, из которой вместе с Веймарской Германией можно будет создать континентальный противовес Франции.

Опасаясь усиления своего французского союзника, Англия саботировала ведение военных действий против большевиков, а осенью 1919 года взяла курс на признание де факто ленинского режима.

Военное поражение Четверного союза вызвало политический хаос. В Германии, Австро-Венгрии, Болгарии и Турции начался период сепаратистских расколов, революций, гражданских войн и иностранных интервенций, то есть всё то, что годом раньше началось в России. В ряде случаев к власти приходили местные большевики (Венгрия, Бавария). Это вызывало прилив энтузиазма в Москве, но за удалённостью территорий не имело практических результатов.

1918 год

(№№ отрывков: 1444−1521)

1444

Насчёт «славной теории лавирования». Все теории хороши, ЕСЛИ соответствуют объективной реальности. А наша действительность изменилась, ибо если Германия побита, то становится невозможным лавирование, ибо нет двух воюющих, МЕЖДУ КОИМИ ЛАВИРОВАЛИ МЫ!! Attention[116]. Англия слопает, если не… Красная Армия. Нам начинать переговоры о пересмотре Бреста, по-моему, не следует, ибо будет теперь забеганием… ВЫЖДАТЬ надо.

(Письмо Розенфельду, октябрь)

1445

Международная революция приблизилась ЗА НЕДЕЛЮ на такое расстояние, что с ней надо считаться как с событием ДНЕЙ БЛИЖАЙШИХ. Никаких союзов ни с правительством Вильгельма, ни с правительством Вильгельма + Эберт и прочие мерзавцы. Но немецким рабочим массам, немецким трудящимся миллионам, когда они начали своим духом возмущения (пока ещё ТОЛЬКО духом), мы братский союз, ХЛЕБ, помощь военную НАЧИНАЕМ ГОТОВИТЬ. Все умрём за то, чтобы помочь немецким рабочим в деле движения вперед начавшейся в Германии революции. Вывод:

1) вдесятеро больше усилий на добычу хлеба (запасы ВСЕ очистить и для нас, И ДЛЯ НЕМЕЦКИХ рабочих).

2) вдесятеро больше ЗАПИСИ в войско. Армия в 3 миллиона должна быть у нас к ВЕСНЕ для помощи международной рабочей революции.

Эта резолюция должна в среду ночью пойти всему миру по телеграфу.

(Письмо Свердлову и Бронштейну, 1 октября)

1446

Прошу зачислить меня в члены профессионального союза советских журналистов.

(Заявление в комитет профсоюза советских журналистов, октябрь)

1447

Теперь даже самые ослеплённые из рабочих разных стран увидят, как правы были большевики, всю тактику строившие на поддержке всемирной рабочей революции и не боявшиеся приносить различные тягчайшие жертвы. Теперь даже самые тёмные поймут, какую безмерно подлую измену социализму совершали меньшевики и эсеры, идя на союз с грабительской англо-французской буржуазией, ради, будто бы, отмены Брестского мира. И уже, разумеется, Советская власть не подумает помогать немецким империалистам попытками нарушить Брестский мир, взорвать его в такой момент, когда внутренние антиимпериалистические силы Германии начинают кипеть и бурлить, – в такой момент, когда представители германской буржуазии начинают оправдываться перед своим народом в заключении такого мира, начинают изыскивать средства «переменить» политику.

Но пролетариат России не только со вниманием и восторгом следит за событиями. Он ставит вопрос о том, чтобы напрячь все силы ДЛЯ ПОМОЩИ НЕМЕЦКИМ РАБОЧИМ, которым предстоят самые тяжёлые испытания, самые тяжкие переходы от рабства к свободе, самая упорная БОРЬБА И СО СВОИМ И С АНГЛИЙСКИМ ИМПЕРИАЛИЗМОМ. Поражение германского империализма будет означать на известное время и рост наглости, зверства, реакционности и завоевательных попыток со стороны англо-французского империализма. <…> Близится время, когда обстоятельства могут потребовать от нас помощи освобождающемуся от своего империализма немецкому народу против англо-французского империализма. Начнем же немедленно готовиться. Докажем, что русский рабочий умеет гораздо более энергично работать, гораздо более самоотверженно бороться и умирать, когда дело идет не об одной только русской, но и о международной рабочей революции. Прежде всего удесятерим свои усилия по заготовке запасов хлеба. Постановим, что в каждом крупном элеваторе создается запас хлеба для помощи немецким рабочим, если обстоятельства поставят их в трудное положение в их борьбе за освобождение от чудовищ и зверей империализма. <…> Пусть таким же путём удесятерится наша работа по созданию пролетарской Краевой Армии. Перелом наступил, – мы все это знаем, видим и чувствуем. Рабочие и трудящиеся крестьяне передохнули от ужасов империалистской бойни, они поняли и на опыте увидали необходимость войны с угнетателями для защиты завоеваний их революции. <…> Мы решили иметь армию в 1 000 000 человек к весне, нам нужна теперь армия в три миллиона человек. Мы можем её иметь. И МЫ БУДЕМ ЕЁ ИМЕТЬ. Мировая история за последние дни необыкновенно ускорила свой бег к всемирной рабочей революции.

(Письмо объединённому заседанию ВЦИК, 3 октября)

1448

Не хотят ли капиталисты часть лесов на Севере, часть Сибири % с 17 миллиардов? Если да, то ведь этого они не скроют. Мы вам предлагаем: скажите прямо, HOW MUCH[117]? Насчёт Брестского мира – Германия согласится увести войска. В чём же дело? Не хотите ли вы СВОИ ВОЙСКА поставить вместо немецких?

(Письмо Чичерину и Караханяну, 10 октября)

1449

Ссылка на то, что Маркс в 70-х годах допускал возможность мирного перехода к социализму в Англии и Америке, есть довод софиста, то есть, проще говоря, мошенника, который жульничает при помощи цитат и ссылок.

(«Пролетарская революция и ренегат Каутский», 11 октября)

1450

Ценою НАЦИОНАЛЬНЫХ жертв, мы сохранили такое ИНТЕРНАЦИОНАЛЬНОЕ революционное влияние, что теперь вот прямо подражает нам Болгария, кипит Австрия и Германия, ослаблены оба империализма, а мы окрепли и НАЧАЛИ создавать настоящую пролетарскую армию. Из тактики ренегата Каутского вытекает, что немецкие рабочие должны теперь защищать отечество, вместе с буржуазией, и бояться больше всего немецкой революции, ибо англичане могли бы ей навязать новый Брест. Это и есть ренегатство. Это и есть мещанский национализм. <…> Было бы, конечно, «приятнее», если бы мы простой войной могли свергнуть и Вильгельма и Вильсона. Но это бредни. Свергнуть их внешней войной мы не можем. А двинуть вперед их ВНУТРЕННЕЕ разложение мы можем. Мы достигли этого советской, пролетарской, революцией в ГРОМАДНЫХ размерах. Ещё больше достигли бы такого успеха немецкие рабочие, если бы пошли на революцию, НЕ СЧИТАЯСЬ с национальными жертвами (только в этом и состоит интернационализм), если бы они сказали (и ДЕЛОМ подтвердили), что для них интерес международной рабочей революции ВЫШЕ целости, безопасности, спокойствия того или другого, И ИМЕННО СВОЕГО, национального государства.

(То же)

1451

Вынужден по совести сказать, что это постановление так ПОЛИТИЧЕСКИ безграмотно и так глупо, что вызывает тошноту. «…Президиум вынужден снять с себя ответственность…» Так поступают капризные барышни, а не взрослые политики. Ответственность Вы с себя не снимете, а втрое её усилите. Если Комиссариат народного просвещения Вам не отвечает и не исполняет своего долга по отношению к Вам, то Вы обязаны ЖАЛОВАТЬСЯ и с документами. Не дети же Вы, чтобы не понять этого. Когда Вы жаловались? Где копия? Где документы и доказательства? И весь Президиум и Виноградова, по моему мнению, надо бы на неделю посадить в тюрьму за бездеятельность. Если Комиссариат народного просвещения «не выдает бюстов» (когда Вы требовали? от кого? копия и документ? когда Вы обжаловали?), – Вы должны были БОРОТЬСЯ ЗА СВОЁ ПРАВО. А «снять с себя ответственность» – манера капризных барышень и глупеньких русских интеллигентов. Простите за откровенное выражение моего мнения и примите коммунистический привет от надеющегося, что Вас проучат тюрьмой за бездействие власти.

(Письмо в президиум Моссовета, 12 октября)

1452

Русским дуракам раздайте работу: посылать сюда вырезки, а не случайные номера (как делали эти идиоты до сих пор). Назначьте поименно ответственных за это лиц (Leiteizen и др.), и мы их приструним. А то у Вас нет ОТВЕТСТВЕННЫХ.

Статьи Volksrecht’a и др. газет, кои писали, что де Советы не для Европы (по словам Черных), НЕ ПРИСЛАНЫ СЮДА. Кого за это пороть? Вы должны назначить ОТВЕТСТВЕННЫХ.

2−3 раза в неделю у Вас должны бывать люди вроде Guilbeaux, Hubach и т. п. из Женевы, итальянцы из Лугано, немцы из Цюриха (не как Платтен, а получше: РАБОЧИЕ из цюрихских левых). Из них назначьте агентов, платите и за поездки и за работу АРХИЩЕДРО.

На официальщину начхать: минимум внимания. На издания и нелегальные поездки maximum внимания. Посылаю брошюры: немедленно заказать (и срочно) перевод на ВСЕ языки. Издавать. Издавать. Издавать.

(Письмо Берзиню, 18 октября)

1453

Лейтейзена надо бы не в канцелярию ставить, а на АГИТАЦИЮ (в французской Швейцарии и НЕЛЕГАЛЬНО ВО ФРАНЦИИ).

Не жалейте миллионов на нелегальные связи с Францией и агитацию среди французов и англичан.

Когда же выйдет мое «Государство и революция»?? Пришлите тотчас.

(Письмо Берзиню, между 18 и 25 октября)

1454

Один из главных упрёков, который бросали против Советской власти не только буржуазия, но и мелкобуржуазные слои, изверившиеся в социализме, а также и многие так называемые социалисты, которые привыкли к мирным временам, которые не верили в социализм, – все они бросали Советской власти упрек в том, что мы, производя социалистический переворот в Россия, делаем его на авось, ибо на Западе революция ещё не созрела.

(Объединённое заседание ВЦИК, фабзавкомов и профсоюзов, 22 октября)

1455

Большевизм стал мировой теорией и тактикой международного пролетариата! Большевизм сделал то, что перед всем миром разыгралась стройная социалистическая революция. <…> И если в прошлую среду в Берлине была демонстрация, и рабочие выражали своё негодование по отношению к кайзеру, стараясь пройти перед его дворцом, то потом они отправились к русскому посольству, стараясь выразить свою солидарность с действиями русского правительства. Вот к чему пришла Европа на пятом году войны! Поэтому мы и говорим, что никогда мы не были так близки к мировой революции, никогда не было так очевидно, что русский пролетариат установил свое могущество, и ясно, что за нами пойдут миллионы и десятки миллионов мирового пролетариата.

(То же)

1456

Главное звено цепи есть звено германское, потому что германская революция уже назрела, и от неё зависят больше всего успех мировой революции.

(То же)

1457

Три месяца тому назад смеялись, когда мы говорили, что в Германии может быть революция, нам говорили, что только полусумасшедшие большевики могут верить в немецкую революцию. Называли не только вся буржуазия, но и меньшевики и левые эсеры большевиков изменниками патриотизму и говорили, что в Германии революции не может быть. Но мы знали, что там нужна наша помощь, и для этой помощи мы должны были жертвовать всем, вплоть по тяжёлых условий мира. Несколько месяцев назад говорили нам и показывали это, но Германия в несколько месяцев превратилась из могущественной империи в гнилое дерево. Эта сила, которая её разрушила, действует и в Америке и в Англии, она сегодня слаба, но с каждым шагом, который попробуют сделать англо-французы в России, попробуют оккупировать Украину, как это сделали немцы, – с каждым шагом эта сила будет всплывать все больше и будет более страшной даже, чем испанская болезнь[118].

(То же)

1458

Боюсь, что Вы пошли чересчур далеко, разрешив Романову[119] выезд в Финляндию. Не преувеличены ли сведения о его болезни? Советую подождать, не выпускать сразу в Финляндию.

(Письмо Апфельбауму, 22 октября)

1459

Записка Ленина:

Не пора ли поставить на очередь вопрос об УНИЧТОЖЕНИИ документов частной собственности: нотариальные акты о землевладении, фабриках, недвижимости, и прочее и так далее. Подготовить ТАЙНО, без огласки. Захватить СНАЧАЛА… Бумаги, по-моему, надо бы в БУМАЖНУЮ МАССУ превратить (технически это изучить ЗАРАНЕЕ).

Записка Курского:

Мера нелишняя и может быть проведена быстро, так как НОТАРИАЛЬНЫЕ АРХИВЫ в наших руках.

Записка Ленина:

Итак, Вы за это возьметесь БЕЗ особого постановления СНК? (и привлечете к совещанию об этом Комиссариат ВНУТРЕННИХ ДЕЛ и др.). Но ТАЙНО.

(Переписка с Курским, 26 октября)

1460

Прошу выдать подательнице сего, Анне Ильиничне Елизаровой[120], члену Коллегии Народного комиссариата социального обеспечения, три пары ботинок.

(Записка Петухову, 28 октября)

1461

Прошу отпустить в срочном порядке пятьдесят пудов бензина в личную пользу тов. Ленина, первого сорта за наличный расчет.

Председатель Совета Народных Комиссаров.

(Записка в авточасть Московского военного округа, 2 ноября)

1462

Роль профессиональных союзов в строительстве нового аппарата оказалась громадной. Рабочий класс показал, что он умеет без интеллигенции и без капиталистов организовать промышленность.

(Речь на торжественном заседании всероссийского центрального и московского советов ПС, 6 ноября)

1463

Октябрьская революция городов для деревни стала настоящей Октябрьской революцией только летом и осенью 1918 г. И здесь, товарищи, когда петроградский пролетариат и солдаты петроградского гарнизона брали власть, они прекрасно знали, что для строительства в деревне встретятся большие затруднения, что здесь надо идти более постепенно, что здесь пытаться вводить декретами, узаконениями общественную обработку земли было бы величайшей нелепостью, что на это могло пойти ничтожное число сознательных, а громадное большинство крестьян этой задачи не ставило. И поэтому мы ограничивались тем, что абсолютно необходимо в интересах развития революции: ни в коем случае не обгонять развития масс, а дожидаться, пока из собственного опыта этих масс, из их собственной борьбы вырастет движение вперед. Мы ограничивались в Октябре тем, что старого векового врага крестьян, помещика-крепостника, собственника латифундий, смели сразу. Это была общекрестьянская борьба. Тут ещё внутри крестьянства не было деления между пролетариатом, полупролетариатом, беднейшей частью крестьянства и буржуазией. Мы, социалисты, знали, что без этой борьбы социализма нет, но мы знали также, что недостаточно нашего знания, что необходимо, чтобы оно проникло в миллионы не из пропаганды, а из собственного опыта этих миллионов, и поэтому мы, когда всё крестьянство в целом представляло себе переворот лишь на началах уравнительного землепользования, мы открыто сказали в нашем декрете от 8 ноября 1917 года, что мы берем в основу крестьянский наказ о земле. Мы открыто сказали, что он не отвечает нашим взглядам, что это не есть коммунизм, но мы не навязывали крестьянству того, что не соответствовало его взглядам, а соответствовало лишь нашей программе. Мы заявили, что мы идем с ними, как с трудовыми товарищами, уверенные, что ход революции приведёт к той же самой обстановке, к которой мы пришли сами, и в результате мы видим крестьянское движение. Аграрная реформа началась с той самой социализации земли, которую мы проводили сами, своими голосами, говоря открыто, что она не соответствует нашим взглядам, зная, что идею уравнительного землепользования разделяет громадное большинство, не желая ему ничего навязывать, дожидаясь, когда крестьянство само изживет это и пойдет дальше вперед. И мы дождались и сумели подготовить наши силы.

(Речь о годовщине революции на VI съезде советов, 6 ноября)

1464

Мы знаем, что звери империализма <…> полны дикой ненависти, и поэтому мы говорим себе: будь, что будет, а каждый рабочий и крестьянин России исполнит свой долг и пойдёт умирать, если это требуется в интересах защиты революции.

(То же)

1465

На долю павших в Октябрьские дни прошлого года товарищей досталось великое счастье победы. Величайшая почесть, о которой мечтали революционные вожди человечества, оказалась их достоянием: эта почесть состояла в том, что по телам доблестно павших в бою товарищей прошли тысячи и миллионы новых борцов.

(Речь при открытии мемориальной доски борцов октябрьской революции, 7 ноября)

1466

Нет ничего удивительного в том, что не только от врагов, но часто и от друзей мы слышим нападки на деятельность ЧК. Тяжёлую задачу мы взяли на себя. Когда мы взяли управление страной, нам, естественно, пришлось сделать много ошибок и естественно, что ошибки чрезвычайных комиссий больше всего бросаются в глаза. Обывательская интеллигенция подхватывает эти ошибки, не желая вникнуть глубже в сущность дела. Что удивляет меня в воплях об ошибках ЧК, – это неумение поставить вопрос в большом масштабе. У нас выхватывают отдельные ошибки ЧК, плачут и носятся с ними. Мы же говорим: на ошибках мы учимся. Как во всех областях, так и в этой мы говорим, что самокритикой мы научимся. Дело, конечно, не в составе работников ЧК, а в характере деятельности их, где требуется решительность, быстрота, а главное – верность. Когда я гляжу на деятельность ЧК и сопоставляю её с нападками, я говорю: это обывательские толки, ничего не стоящие.

(Речь на митинге-концерте сотрудников ВЧК, 7 ноября)

1467

С точки зрения пролетарской мы пошли по пути быстрого роста и стоим во главе пролетарской армии, которая начала колебать Австрию и Германию. Этот успех подтвердил собой и вполне оправдал в глазах всякого представителя пролетарских масс все жертвы, которые были принесены. Если бы случилось, что нас вдруг смело бы, – предположим, что наступил бы конец нашей деятельности, но этого не может быть: чудес не бывает, – но если бы это случилось, мы имели бы право сказать, не скрывая ошибок, что мы использовали тот период времени, который судьба нам дала, полностью для социалистической мировой революции.

(Речь о международном положении на VI съезде советов, 8 ноября)

1468

Мы видим, как Англия и Америка – страны, имевшие больше других возможность остаться демократическими республиками, – так же дико, безумно зарвались, как Германия в свое время, и поэтому они так же быстро, а может быть, и ещё быстрее, приближаются к тому концу, который так успешно проделал германский империализм. Сначала он невероятно раздулся на три четверти Европы, разжирел, а потом он тут же лопнул, оставляя страшнейшее зловоние.

(То же)

1469

Ну, что значит этот пигмей – Болгария – против англо-американских сил? С военной точки зрения – ничто, а с точки зрения революционной – очень много. Это не колония, где привыкли побежденных вырезывать миллионами и миллионами. Ведь англичане и американцы считают это только водворением порядка, внедрением цивилизации и христианства в среду диких африканцев, Это им не Центральная Африка; тут солдаты, как ни сильна была бы их армия, – тут солдаты разлагаются, когда они встречают революцию.

(То же)

1470

Теперь демократические войска Англии и Франции должны будут служить «для поддержания порядка», – и это говорится, когда в Болгарии и Сербии Советы рабочих депутатов, когда в Вене и Будапеште Советы рабочих депутатов. Мы знаем, что это за порядок. Это значит, что англо-американские войска призываются играть роль душителей и палачей всемирной революции.

Товарищи, когда русские крепостные войска в 1848 году шли душить венгерскую революцию, это могло им сойти, потому что эти войска были крепостными; это могло сойти по отношению к Польше, но чтобы народ, который свободой владел уже в течение столетия, в котором разжигали ненависть против германского империализма, говоря, что это зверь, которого необходимо удушить, не понял, что англо-американский империализм такой же зверь, по отношению к которому справедливость может быть только в том, чтобы удушить его равным образом, этого быть не может!

И вот история теперь со злобной иронией, которая истории свойственна, дошла до того, что после разоблачения германского империализма пришла очередь англо-французскому, который разоблачает себя до конца, и мы заявляем перед русскими, германскими, австрийскими рабочими массами: это не русские крепостные войска 1848 года! Им это даром не пройдет! Они идут подавлять народ, переходящий к свободе от капитализма, душить революцию, и мы говорим с абсолютной уверенностью, что теперь этот обожравшийся зверь так же свалится в пропасть, как свалился зверь германского империализма.

(То же)

1471

В Англии и Франции царей казнили ещё несколько сот лет тому назад, это мы только опоздали с нашим царём.

(Речь на совещании делегатов комбедов центральных губерний, 8 ноября)

1472

Левые эсеры подняли восстание. Они говорили, что в комитетах бедноты сидят лодыри, что рабочие грабят хлеб у трудовых крестьян. А мы им отвечали, что они защищают кулачьё, которое поняло, что в борьбе с Советской властью, кроме оружия, можно ещё действовать измором. Они говорили: «лодыри», – а мы спрашивали, да почему тот или иной стал «лодырем», почему он опустился, почему он обнищал, почему он спился? не из-за кулаков разве?

(То же)

1473

Вильгельм отрекся от престола. Необходимо напрячь все усилия для того, чтобы как можно скорее сообщить это немецким солдатам на Украине и посоветовать им ударить на красновские войска, ибо тогда мы вместе завоюем десятки миллионов пудов хлеба для немецких рабочих и отразим нашествие англичан, которые теперь подходят эскадрой к Новороссийску.

(Телеграмма Орловскому и Курскому губисполкомам и губкомам, 9 ноября)

Пролетарская революция и ренегат Каутский

1474

Каутский ставит вопрос таким образом, что «противоположенность обоих социалистических направлений» (то есть большевиков и не-большевиков) есть «противоположенность двух в корне различных методов: ДЕМОКРАТИЧЕСКОГО и ДИКТАТОРСКОГО». <…> В этом гвоздь вопроса. В этом вся суть брошюры Каутского. И это – такая чудовищная теоретическая путаница, такое полное отречение от марксизма, что Каутский, надо признать, далеко опередил Бернштейна. Вопрос о диктатуре пролетариата есть вопрос об отношении пролетарского государства к буржуазному государству, пролетарской демократии к буржуазной демократии. Казалось бы, это ясно как день? Но Каутский, точно какой-то учитель гимназии, засохший на повторении учебников истории, упорно поворачивается задом к ХХ веку, лицом к XVIII, и в сотый раз, невероятно скучно, в целом ряде параграфов, жуёт и пережёвывает старьё об отношении буржуазной демократии к абсолютизму и средневековью! Поистине, точно во сне мочалку жуёт! Ведь это же значит решительно не понять, что к чему. Ведь только улыбку вызывают потуги Каутского представить дело так, будто есть люди, проповедующие «презрение к демократии» и т. п. Такими пустячками приходится затушевывать и запутывать вопрос Каутскому, ибо он ставит вопрос по-либеральному, о демократии вообще, а не о БУРЖУАЗНОЙ демократии, он избегает даже этого точного, классового понятия, а старается говорить о «досоциалистической» демократии. Почти треть брошюры, 20 страниц из 63, занял наш водолей болтовнёй, которая очень приятна для буржуазии.

1475

Каутский знает Маркса почти наизусть, так что, судя по всем писаниям Каутского, у него в письменном столе или в голове помещён ряд деревянных ящичков, в которых всё написанное Марксом распределено аккуратнейшим и удобнейшим для цитирования образом.

1476

Каутский пишет: «Маркс, к сожалению, упустил указать подробнее, как он представляет себе эту диктатуру…» (Насквозь лживая фраза ренегата, ибо Маркс и Энгельс дали именно ряд подробнейших указаний, которые умышленно обходит начётчик в марксизме Каутский.) «…Буквально слово диктатура означает уничтожение демократии. Но, разумеется, взятое буквально это слово означает также единовластие одного отдельного лица, не связанного никакими законами. Единовластие, которое отличается от деспотизма тем, что оно мыслится не как постоянное государственное учреждение, а как преходящая мера крайности. Выражение „диктатура пролетариата“ следовательно, не диктатура одного лица, а одного класса, уже исключает, что Маркс имел в виду при этом диктатуру в буквальном смысле слова. Он говорил здесь не о ФОРМЕ ПРАВЛЕНИЯ, а о СОСТОЯНИИ, которое по необходимости должно наступить повсюду там, где пролетариат завоевал политическую власть. Что Маркс здесь не имел в виду формы правления, это доказывается уже тем, что он держался взгляда, что в Англии и в Америке переход может совершиться мирно, следовательно, путем демократическим».

Мы нарочно привели полностью всё это рассуждение, чтобы читатель мог ясно видеть, какими приёмами оперирует «теоретик» Каутский. Каутский пожелал подойти к вопросу таким образом, чтобы начать с определения «СЛОВА» диктатура. Прекрасно. Подойти любым образом к вопросу – священное право всякого. Надо только отличать серьёзный и честный подход к вопросу от нечестного. Кто хотел бы серьёзно отнестись к делу при данном способе подхода к вопросу, тот должен бы дать СВОЁ ОПРЕДЕЛЕНИЕ «слова». Тогда вопрос был бы поставлен ясно и прямо. Каутский этого не делает. «Буквально, – пишет он, – слово диктатура означает уничтожение демократии».

Во-первых, это не определение. Если Каутскому угодно уклоняться от дачи определения понятию диктатура, к чему было выбирать данный подход к вопросу? Во-вторых, это явно неверно. Либералу естественно говорить о «демократии» вообще. Марксист никогда не забудет поставить вопрос: «для какого класса?». Всякий знает, например, – и «историк» Каутский знает это тоже, – что восстания или даже сильные брожения рабов в древности сразу обнаруживали сущность античного государства, как ДИКТАТУРЫ РАБОВЛАДЕЛЬЦЕВ. Уничтожала ли эта диктатура демократию СРЕДИ рабовладельцев, ДЛЯ них? Всем известно, что нет. «Марксист» Каутский сказал чудовищный вздор и неправду, ибо «забыл» о классовой борьбе… <…>

Подобно слепому щенку, который случайно тычет носом то в одну, то в другую сторону, Каутский нечаянно наткнулся здесь на ОДНУ верную мысль (именно, что диктатура есть власть, не связанная никакими законами), но определения диктатуры ВСЁ ЖЕ НЕ ДАЛ и сказал, кроме того, явную историческую неправду, будто диктатура означает власть одного лица. Это и грамматически неверно, ибо диктаторствовать может и кучка лиц, и олигархия, и один класс, и т. д. Дальше Каутский указывает отличие диктатуры от деспотизма, но, хотя его указание явно неверно, останавливаться на нём мы не будем, ибо это совершенно не относится к интересующему нас вопросу. Известна склонность Каутского от ХХ века поворачиваться к ХVIII, а от ХVIII к античной древности, и мы надеемся, что, добившись диктатуры, немецкий пролетариат учтёт эту склонность, посадив, скажем, Каутского гимназическим учителем древней истории. От определения диктатуры пролетариата отлынивать посредством умствований о деспотизме есть либо крайняя глупость, либо весьма неискусное мошенничество.

В итоге мы получаем, что, взявшись говорить о диктатуре, Каутский наговорил много заведомой неправды, но никакого определения не дал! Он мог бы, не полагаясь на свои умственные способности, прибегнуть к своей памяти и выложить из «ящичков» все случаи, когда Маркс говорит о диктатуре. Он получил бы, наверное, либо следующее, либо по существу совпадающее с ним, определение:

Диктатура есть власть, опирающаяся непосредственно на насилие, не связанная никакими законами.

Революционная диктатура пролетариата есть власть, завоёванная и поддерживаемая насилием пролетариата над буржуазией, власть, не связанная никакими законами. И вот эту-то простую истину, истину, ясную как божий день для всякого сознательного рабочего (представителя массы, а не верхушечного слоя подкупленной капиталистами мещанской сволочи, каковой являются социал-империалисты всех стран), эту очевидную для всякого представителя эксплуатируемых, борющихся за своё освобождение, эту бесспорную для всякого марксиста истину приходится «войной отвоёвывать» у учёнейшего господина Каутского! Чем объяснить это? Тем духом лакейства, которым пропитались вожди II Интернационала, ставшие презренными сикофантами на службе у буржуазии.

Сначала Каутский совершил подтасовку, заявив явный вздор, будто буквальный смысл слова диктатура означает единоличного диктатора, а потом он – на основании этой подтасовки! – заявляет, что у Маркса, «значит», слова о диктатуре класса имеют не буквальный смысл (а такой, при котором диктатура не означает революционного насилия, а «мирное» завоевание большинства при буржуазной, – это заметьте, – «демократии»). Надо отличать, видите ли, «состояние» от «формы правления». Удивительно глубокомысленное различие, совсем вроде того, как если бы мы отличали «состояние» глупости у человека, рассуждающего неумно, от «формы» его глупостей.

1477

Право же, видно, что Каутский пишет в такой стране, в которой полиция запрещает людям «скопом» смеяться, иначе Каутский был бы убит смехом.

1478

Если не издеваться над здравым смыслом и над историей, то ясно, что нельзя говорить о «чистой демократии», пока существуют различные классы, а можно говорить только о КЛАССОВОЙ демократии. (В скобках сказать, «чистая демократия» есть не только НЕВЕЖЕСТВЕННАЯ фраза, обнаруживающая непонимание как борьбы классов, так и сущности государства, но и трижды пустая фраза, ибо в коммунистическом обществе демократия будет, перерождаясь и превращаясь в привычку, ОТМИРАТЬ, но никогда не будет «чистой» демократией.)

1479

Каутский предпочитает рассказывать рабочим детские сказки вроде того, что демократия означает «охрану меньшинства». Невероятно, но факт! В лето 1918-ое от рождества Христова, на пятом году всемирной империалистской бойни и удушения интернационалистских (т.е. не предавших подло социализма, как Ренодели и Лонге, как Шейдеманы и Каутские, как Гендерсоны и Веббы и т. п.) меньшинств во всех «демократиях» мира, господин учёный Каутский сладеньким, сладеньким голосом воспевает «охрану меньшинства». Кто желает, может прочесть это на стр. 15 брошюры Каутского. А на странице 16 сей ученый… индивид расскажет вам о вигах и тори в ХVIII веке в Англии! О, учёность! О, утончённее лакейство перед буржуазией! О, цивилизованная манера ползать на брюхе перед капиталистами и лизать их сапоги!

1480

Пролетарская демократия В МИЛЛИОН РАЗ демократичнее всякой буржуазной демократии; Советская власть в миллион раз демократичнее самой демократической буржуазной республики.

1481

Каутский с учёностью ученейшего кабинетного дурака или с невинностью 10-летней девочки вопрошает: зачем бы это нужна была диктатура, ежели есть большинство?

1482

Сладенькая фантазия сладенького дурачка Каутского.

1483

Каутский цитирует мои тезисы:

«Республика Советов является не только формой более высокого типа демократических учреждений (по сравнению с ОБЫЧНОЙ, буржуазной республикой при Учредительном собрании, как венце её), но и единственной формой, способной обеспечить наиболее безболезненный[121] переход к социализму» (Каутский опускает слово «обычной» и вступительные слова тезиса: «для перехода от буржуазного строя к социалистическому, для диктатуры пролетариата»).

Процитировав эти слова, Каутский с великолепной иронией восклицает: «Жаль только, что к этому выводу пришли лишь после того, как оказались в меньшинстве в Учредительном собрании. Раньше никто не требовал его более бурно, чем Ленин».

Так сказано буквально на стр. 31-ой книги Каутского! Ведь это же перл! Только сикофант буржуазии мог представить дело так лживо, чтобы читатель получил впечатление, будто все разговоры большевиков о более высоком типе государства суть выдумка, появившаяся на свет после того, как большевики оказались в меньшинстве в Учредительном собрании!! Столь гнусную ложь мог сказать только негодяй, продавшийся буржуазии, или, что совершенно одно и то же, доверившийся П. Аксельроду и скрывающий своих информаторов.

Ибо всем известно, что я в первый же день своего приезда в Россию, 11 апреля 1917, прочёл публично тезисы, в которых заявил о превосходстве государства типа Коммуны над буржуазной парламентской республикой. <…> Как назвать после этого выходку Каутского, уверяющего немецких читателей, будто я бурно требовал созыва Учредительного собрания и лишь после того, как большевики остались в нём в меньшинстве, стал «умалять» честь и достоинство Учредительного собрания? Чем можно извинить такую выходку? Тем, что Каутский не знал фактов? Но тогда зачем было ему браться писать о них? или почему бы не заявить честно, что я, Каутский, пишу на основании сведений от меньшевиков Рубинштейна и П. Аксельрода с Ко? Каутский желает претензией на объективность прикрыть свою роль прислужника обиженных на своё поражение меньшевиков. <…>

Само собою разумеется, что разговаривать о разгоне Учредительного собрания с людьми, которые называют себя социалистами и марксистами, но на деле переходят к буржуазии по ГЛАВНОМУ вопросу, по вопросу о государстве типа Коммуны, значило бы метать бисер перед свиньями.

1484

Вместо того, чтобы писать совсем глупые фразы (их много у Каутского) насчёт того, будто кто-то мешает критике большевизма, Каутскому следовало бы приступить к такой критике. Но в том-то и дело, что критики у него нет. Он даже и НЕ СТАВИТ ВОПРОСА о классовом анализе Советов, с одной стороны, и Учредительного собрания, с другой. И поэтому НЕТ ВОЗМОЖНОСТИ спорить, дискутировать с Каутским, а остаётся только показать читателю, почему нельзя Каутского назвать иначе, как ренегатом.

1485

«Критика» Каутского, направленная против отнятия избирательных прав у буржуазии, отличается такой… сладенькой наивностью, которая была бы умилительна, если бы исходила от ребёнка, и которая вызывает отвращение, когда исходит от лица, официально ещё не признанного слабоумным.

1486

Все мерзавцы буржуазии, вся банда кровопийц, с их подпевалой, Каутским, завопила о «произволе»!

1487

Из моей речи господин Каутский цитирует слова: «…Массы сами определяют порядок и сроки выборов…» И «чистый демократ» Каутский умозаключает: «…Следовательно, дело обстоит, по-видимому, так, что каждое собрание избирателей по своему усмотрению определяет порядок выборов. Произвол и возможность отделаться от неудобных оппозиционных элементов внутри самого пролетариата были бы таким образом доведены до высшей степени».

Ну чем это отличается от речей чернильного кули, нанятого капиталистами, который вопит по поводу угнетения массою при стачке «желающих трудиться» прилежных рабочих? Почему чиновничье-БУРЖУАЗНОЕ определение порядка выборов в «чистой» буржуазной демократии не есть произвол? Почему чувство справедливости У МАСС, ПОДНЯВШИХСЯ НА БОРЬБУ с их вековыми эксплуататорами, у масс, просвещаемых и закаляемых этой отчаянной борьбой, должно быть ниже, чем у ГОРСТОК воспитанных в БУРЖУАЗНЫХ предрассудках чиновников, интеллигентов, адвокатов?

1488

С глубоким нравственным возмущением наш ученейший Иудушка Головлев рассказывает немецким рабочим, что 14 апреля 1918 г. Всероссийский ЦИК Советов постановил исключить из Советов представителей партии правых эсеров и меньшевиков. «Это мероприятие, – пишет Иудушка Каутский, весь горя от благородного негодования, – направляется не против определённых лиц, которые совершили определённые наказуемые действия… Конституция Советской республики ни слова не говорит о неприкосновенности депутатов – членов Советов. Не определенные ЛИЦА, а определенные ПАРТИИ исключаются здесь из Советов».

1489

«Мы» говорили буржуазии: вы, эксплуататоры и лицемеры, говорите о демократии, в то же время ставя на каждом шагу тысячи препон участию УГНЕТЁННЫХ МАСС в политике. Мы ловим вас на слове и требуем, в интересах этих масс, расширения ВАШЕЙ буржуазной демократии, ДАБЫ ПОДГОТОВИТЬ МАССЫ к РЕВОЛЮЦИИ для свержения вас, эксплуататоров. И если вы, эксплуататоры, попытаетесь оказать сопротивление нашей пролетарской революции, мы вас подавим беспощадно, мы вас сделаем бесправными, мало того: мы не дадим вам хлеба, ибо в нашей пролетарской республике эксплуататоры будут бесправны, будут лишены огня и воды.

1490

Социализм против насилия над нациями. Это бесспорно. Но социализм вообще против насилия над людьми. Однако, кроме христианских анархистов и толстовцев, никто ещё не выводил отсюда, что социализм против РЕВОЛЮЦИОННОГО насилия. Значит, говорить о «насилии» вообще, без разбора условий, отличающих реакционное от революционного насилия, значит быть мещанином, отрекающимся от революции, или это значит просто обманывать себя и других софистикой. То же самое относится и к насилию над нациями.

1491

Каутский пишет: «Большевистская революция была построена на предположении, что она послужит исходным пунктом для всеобщей европейской революции; что смелая инициатива России побудит пролетариев всей Европы подняться. При таком предположении было, разумеется, безразлично, какие формы примет русский сепаратный мир, какие тяжести и потери территории принесёт он русскому народу <…> Революция в Европе, которая принесла бы там социализм и укрепила его, должна была также стать средством для устранения тех помех, которые ставились в России осуществлению социалистического производства экономической отсталостью страны. Всё это было очень логично и хорошо обосновано, если только допустить основное предположение: что русская революция неминуемо должна развязать европейскую. Ну, а как же в том случае, если этого не случится? До сих пор это предположение не оправдалось. И теперь пролетариев Европы обвиняют, что они покинули и предали русскую революцию. Это – обвинение против неизвестных, ибо кого же сделать ответственным за поведение европейского пролетариата?». <…>

Приписывать противнику явную глупость и потом опровергать её есть приём не очень-то умных людей. Если бы большевики построили свою тактику на ожидании революции в других странах к ОПРЕДЕЛЁННОМУ СРОКУ, это была бы бесспорная глупость. Но большевистская партия этой глупости не сделала.

(10 ноября)

***

1492

Пусть революционные солдаты Германии довершат начатую ими славную германскую революцию арестом белогвардейцев на Украине и освобождением Украины. Да здравствуют революционные солдаты Германии на Украине! Да здравствует братский союз германской советской республики с Украинской советской республикой!

(Телеграмма Орловскому губкому, 13 ноября)

1493

Во всех цивилизованных странах, даже самых передовых, положение женщин таково, что недаром их называют домашними рабынями. <…> Источник буржуазной грязи, подавленности, приниженности – бракоразводный процесс – советская власть уничтожила полностью. Скоро год, как существует совершенно свободное законодательство о разводе. Мы издали декрет, который уничтожил разницу в положении брачного и внебрачного ребёнка.

(Речь на I всероссийском съезде работниц, 19 ноября)

1494

Питирим Сорокин неправ, когда пишет, что работа в области науки «всегда полезна». Ибо ошибки бывают и в этой области, примеры упорной проповеди реакционных, скажем, философских взглядов людьми, заведомо не реакционными, есть и в русской литературе.

(«Ценные признания Питирима Сорокина», 20 ноября)

1495

Когда и думаю о задачах нашей армии и красных офицеров, я вспоминаю один случай, которому я был свидетелем не так давно, в вагоне Финляндской дороги.

Я видел, что публика чему-то улыбается, слушая одну старушку, и попросил перевести мне её слова. Финка, сравнивая старых солдат с революционными, говорила, что первые защищали интересы буржуазии и помещиков, а вторые – бедноты. «Раньше бедняк жестоко расплачивался за каждое взятое без спроса полено, а теперь, если встретишь в лесу, говорила старушка, солдата, так он ещё поможет нести вязанку дров. «Теперь не надо, говорила она, бояться больше человека с ружьём».

(Речь в «День красного офицера», 24 ноября)

1496

Без сети кооперативных организаций невозможна организация социалистического хозяйства, и до сих пор делалось в этом отношении многое неправильно. Закрывались отдельные кооперативы, национализировались, а между тем Советы не справлялись с распределением, не справлялись с организацией советских лавок. И вот согласно декрету всем кооперативам должно быть возвращено всё, что у них взято. Кооперативы должны быть денационализированы, должны быть восстановлены. Правда, декрет очень осторожно подходит к тем кооперативам, которые закрыты за то, что к ним примазались контрреволюционеры. Мы определённо говорили, что в этом отношении деятельность кооперативов должна быть поставлена под контроль.

(Речь на собрании уполномоченных московского центрального рабочего кооператива, 26 ноября)

1497

Дело снабжения, распределения продуктов такое, что в нём разбирается каждый. Разбирается и человек, не мучившийся над книжкой.

(То же)

Доклад на собрании партработников Москвы

1498

Сегодня как раз мне передали письмо Фридриха Адлера – человека, известного по своему революционному поведению в Австрии. Письмо его, писанное в конце октября и сегодня полученное, содержит в себе только просьбу: нельзя ли освободить меньшевиков из тюрьмы? Больше ничего он не нашёл умнее написать в такой момент, кроме этой просьбы. Правда, он оговорился, что он не осведомлён о нашем движении и так далее, но всё-таки это характерно. Эта смешная ошибка западноевропейских социалистов объясняется тем, что они смотрят назад, а не вперед, и не понимают, что ни меньшевики, ни эсеры (которые проповедуют социализм) не являются теми, чтобы их относить к социалистам.

1499

Советы – вот что характеризует революцию везде. Они перекинулись из Австрии и Германии в Голландию и Швейцарию (в страны с наиболее старой демократической культурой, которые называют себя Западной Европой по сравнению даже с Германией). В них выставляется лозунг Советской власти. Значит, исторический крах буржуазной демократии не был выдумкой большевиков, а был абсолютной исторической необходимостью.

1500

Агенты Вильсона душат революцию в Австрии, они играют роль жандармов, они ставят ультиматум Швейцарии: не дадим хлеба, если вы не вступите в борьбу с большевистским правительством. Они заявляют Голландии: не смейте допускать к себе советских послов, иначе – блокада. У них орудие простое – верёвка голода. Вот чем они душат народы. <…> Не забывайте, что в Америке мы имеем самую свободную республику, самую демократическую, но это нисколько не мешает тому, что империализм там действует так же зверски, что там не только линчуют интернационалистов, но что толпа вытаскивает их на улицу, раздевает донага, обливает смолой и зажигает.

1501

Когда нам случается встретить заявление группы мелкобуржуазной демократии, что она хочет быть нейтральной по отношению к Советской власти, – мы должны сказать: «нейтральность» и добрососедские отношения – это старый хлам, который никуда не годится с точки зрения коммунизма. Это старый хлам и больше ничего, но мы должны обсудить этот хлам с точки зрения дела. Мы всегда так смотрели и никогда не надеялись, что эти мелкобуржуазные элементы станут коммунистами. Но деловые предложения мы должны обсудить.

Мы говорили о диктатуре пролетариата, что пролетариат должен быть господствующим над всеми остальными классами. Мы не можем уничтожить различия между классами до полного введения коммунизма. Классы останутся, пока мы не уничтожим эксплуататоров – крупную буржуазию и помещиков, которых мы беспощадно экспроприируем. Но по отношению к среднему и мелкому крестьянству приходится говорить иначе. Беспощадно подавляя буржуазию и помещиков, мы должны привлекать к себе мелкобуржуазную демократию. Когда они говорят, что хотят быть нейтральными и быть с нами в добрососедских отношениях, мы отвечаем: этого только нам и надо. Мы никогда не ожидали, что вы станете коммунистами. Мы продолжаем стоять на почве беспощадной экспроприации помещиков и капиталистов. Тут мы беспощадны, и тут мы не можем вступить ни на какой путь примирения или соглашательства. Но мы знаем, что мелкое производство никакими декретами перевести в крупное нельзя, что здесь нужно постепенно, ходом событий, убеждать в неизбежности социализма. Эти элементы никогда не станут социалистами по убеждению, прямыми, настоящими социалистами. Они станут социалистами, когда увидят, что выхода нет.

1502

Вы будете с нами в добрососедских отношениях, а у нас будет государственная власть. Мы вас, господа меньшевики, после вашего выступления о «союзниках» охотно легализируем[122]. Это будет сделано Центральным Комитетом нашей партии. Но мы не забудем того, что в вашей партии остались меньшевики-«активисты», и по отношению к ним наши методы борьбы остаются старыми, потому что «активисты» – это друзья чехословаков, и пока чехословаки не изгнаны из России, вы представляете таких же врагов. Мы оставляем за собой государственную власть, ТОЛЬКО ЗА СОБОЙ.

1503

Опираться на интеллигенцию мы не будем никогда, а будем опираться только на авангард пролетариата, ведущего за собой всех пролетариев и всю деревенскую бедноту. Другой опоры у партии коммунистов быть не может.

1504

По отношению к мелкобуржуазной демократии наш лозунг был соглашение, но нас заставили применить террор. Если вы действительно согласны жить в добрососедских отношениях с нами, то потрудитесь исполнить те или другие задания, господа кооператоры и интеллигенты. А если не исполните, – вы будете нарушителями закона, нашими врагами, и мы будем с вами бороться. А если вы стоите на почве добрососедских отношений и исполните эти задания, – этого нам с избытком достаточно. Опора у нас прочная. В вашей дряблости мы никогда не сомневались. Но что вы нам нужны – этого мы не отрицаем, потому что вы являлись единственным культурным элементом. Если бы нам пришлось строить социализм не из элементов, оставленных нам в наследие капитализмом, – задача была бы легка. Но в том-то и трудность социалистического строительства, что нам приходится строить социализм из элементов, насквозь испорченных капитализмом. <…> Мы не можем строить власть, если такое наследие капиталистической культуры, как интеллигенция, не будет использовано. Теперь мы можем отнестись к мелкой буржуазии, как к доброму соседу, находящемуся под строгим контролем государственной власти. Тут задачей сознательного пролетариата является понять, что господство не означает того, что он сам выполнит все эти задачи. Тот, кто так думает, тот понятия не имеет о социалистическом строительстве, тот за год революции и диктатуры ничему не научился. Таким господам лучше отправиться в школу и там кое-чему поучиться, и кто чему-нибудь за истекшее время научился, – тот скажет себе: вот эту-то интеллигенцию я и использую теперь на строительство.

1505

Разумеется, мы никогда не поступимся нашими принципами. Сейчас об этом не имеет смысла говорить. Пятнадцать лет тому назад споры шли об основной линии и принципах, споры эти мне приходилось вести, к сожалению, главным образом за границей, а не в России. А теперь речь идёт о государственной власти, а о том, чтобы ею сколько-нибудь поступиться – об этом не может быть и речи. <…> Был бы смешон и жалок большевик, который предложил бы буржуазии какое-нибудь соглашение.

1506

Нужно взять протянутую руку, рука от этого не отвалится.

1507

Всякий лозунг получает способность затвердевать больше, чем нужно. Когда по России шла волна закрытия кооперативов и их преследование, – это требовалось условиями момента. А сейчас это не требуется. Аппарат очень важный, связанный со средним крестьянством, аппарат, который объединяет раздробленные, распылённые слои крестьян. <…> И давайте, добрые соседи, договариваться разумным образом с вами. Мы всячески вам содействуем, осуществляем ваши права; разберём ваши претензии, дадим вам какие бы то ни было привилегии, но исполняйте наши задания. Если вы этого не сделаете, то знайте, что весь аппарат Чрезвычайной комиссии останется у нас. Если вы не сумеете использовать свои права и не исполните наших заданий, то весь аппарат Государственного контроля останется у нас, и мы будем рассматривать вас как нарушителей государственной воли. Вы должны дать нам отчёт до последней копейки, и нарушение этого будет караться, как нарушение государственной воли и государственных законов.

(27 ноября)

***

1508

Возьму один маленький пример из рассказа тов. А. Тодорского. Дело шло о том, чтобы не оставить «безработными» «купеческие руки», а побудить их «взяться за работу».

«…В этих целях были призваны в исполком три молодых энергичных и особенно дельных промышленника <…> и под угрозой лишения свободы и конфискации всего имущества привлечены к созданию лесопильного и хромового (кожевенного) заводов, к оборудованию которых сразу же и было приступлено. <…> Оборудование двух советских заводов „несоветскими“ руками служит хорошим примером в том, как надо бороться с классом, нам враждебным. Это – ещё полдела, если мы ударим эксплуататоров по рукам, обезвредим их или „доконаем“. Дело успешно будет выполнено тогда, когда мы заставим их работать, и делом, выполненным их руками, поможем улучшить новую жизнь и укрепить Советскую власть».

Это превосходное и глубоко правильное рассуждение следовало бы вырезать на досках и выставить в каждом совнархозе. <…> Тем и отличается марксизм от старого утопического социализма, что последний хотел строить новое общество не из тех массовых представителей человеческого материала, которые создаются кровавым, грязным, грабительским, лавочническим капитализмом, а из разведённых в особых парниках и теплицах особо добродетельных людей. Эта смешная мысль теперь всем смешна и всеми оставлена, но не все хотят или умеют продумать обратное учение марксизма, продумать, как это можно (и должно) строить коммунизм из массового человеческого материала, испорченного веками и тысячелетиями рабства.

(«Маленькая картинка для выяснения больших вопросов», декабрь)

1509

Кооперация есть аппарат буржуазный. Из этого следует, что он не заслуживает ПОЛИТИЧЕСКОГО доверия, но отнюдь не следует, что позволительно отвернуться от задачи использовать его для целей управления и строительства. Политическое недоверие приводит к тому, что нельзя давать несоветским людям ПОЛИТИЧЕСКИ ответственных постов. Оно приводит к тому, что чрезвычайка внимательно следят за представителями классов, слоёв или групп, тяготеющих к белогвардейщине. (При этом, в скобках будь сказано, вовсе не обязательно договариваться до таких нелепостей, которую написал в своем казанском журнале «Красный Террор» товарищ Судрабс, один из лучших, испытанных коммунистов, который хотел сказать, что красный террор есть насильственное подавление эксплуататоров, пытающихся восстановить их господство, а вместо того написал на стр. 2 в № 1 своего журнала: «не ищите (!!?) в деле обвинительных улик о том, восстал ли он против Совета оружием или словом».)

(То же)

1510

Более строго преследовать и карать расстрелом за ложные доносы.

(Предложения о работе ВЧК, 3 декабря)

1511

Мы знаем, что много ошибок сделали мы, особенно в первые месяцы после Октябрьской революции. Но теперь, с течением времени, мы будем стремиться к тому, чтобы среди населения было полное единение и полное соглашение. А для этого необходимо, чтобы всё было подчинено Советской власти и все иллюзии о какой-то «независимости» как отдельных слоёв, так и рабочей кооперации были возможно скорее изжиты. Эта надежда на «независимость» может существовать только там, где ещё может быть надежда на какой-нибудь возврат к прежнему.

(Речь на III съезде рабочей кооперации, 9 декабря)

1512

Раньше западные народы рассматривали нас и всё наше революционное движение, как курьёз. Они говорили: пускай себе побалуется народ, а мы посмотрим, что из всего этого выйдет… Чудной русский народ!.. И вот этот «чудной русский народ» показал всему миру, что значит его «баловство».

В настоящий момент, когда подошло начало немецкой революции, один из иностранных консулов говорил Апфельбауму: «Да ещё не известно, кто больше использовал Брестский мир, вы или мы». Это говорил он потому, что все говорят то же самое. Все увидали, что это только начало всемирной великой революции. И это начало великой революции положили мы, отсталый русский «чудной» народ… Нужно сказать, что история идет странными путями: на долю страны отсталой выпала честь идти во главе великого мирового движения. Это движение видит и понимает буржуазия всего мира. Этим пожаром захвачены: Германия, Бельгия, Швейцария, Голландия. <…> Потому о независимости отдельных партий в то время, когда топор занесён над мировым капитализмом, не может быть никакой речи. Пример самый крупный даёт нам Америка. Америка – это одна из самых демократических стран, громадная демократическая социальная республика. Где же, если не там, в этой стране, имеющей все избирательные права, все права свободного государства, правильно должны быть разрешаемы все правовые вопросы. И, однако, мы знаем, что там, в этой демократической республике, сделали с одним попом: его облили смолой и пороли до тех пор, пока кровь не смешалась с грязью. И этот факт имел место в свободной стране, в стране демократической республики. Это могли допустить «гуманные», «человеколюбивые» Вильсоны-тигры и Ко. А что эти Вильсоны делают теперь с побежденной страной, Германией? Вот как развертываются перед нами картины мировых отношений!

(То же)

1513

Теперь, когда началась мировая революция, на нашей стороне право сказать, характеризуя наше положение хорошей русской пословицей: «отойдём да поглядим, как мы хорошо сидим»…

(То же)

1514

Пользуюсь оказией, чтобы послать Вам привет и материалы для следствия. Хорошо обдумайте заранее и обсудите с 2−3 НАДЁЖНЕЙШИМИ членами Чрезвычайки и поймайте называемых здесь мерзавцев ОБЯЗАТЕЛЬНО. Налягте изо всех сил, чтобы поймать и расстрелять астраханских спекулянтов и взяточников. С этой сволочью надо расправиться так, чтобы все НА ГОДЫ запомнили. Материалы, как мне сказано, идут от ЧЕСТНОГО купца, который остался здесь.

(Письмо Шляпникову, 12 декабря)

1515

Теперь частное землевладение уничтожено. Помещики лишены поместий, и у отрубников, которые ещё при Столыпине грабили крестьян, отобраны земли, и в деревнях число эксплуатирующих чужой труд очень ничтожно. Но Советская власть не говорит им, что отбирает у них избирательное право. Она говорит: мы признаём право участия в управлении за всяким, кто хочет прекратить эксплуатацию чужого труда. Хочешь быть рабочим – милости просим. Хочешь быть эксплуататором – таких людей мы не только не будем пускать или выбирать, но и кормить их чужим трудом мы не станем.

(Речь на рабочей конференции Пресненского района, 14 декабря)

1516

Эти самые люди, кем бы они ни были раньше, колебались ли они, – если они искренне с нами, пусть идут к нам. Мы достаточно сильны теперь, чтобы не бояться никого. Мы всех переварим. Они вот нас не переварят.

(То же)

1517

Личная ответственность бывших капиталистов или бывших владельцев предприятий во всех главках и центрах (заключение тюрьмой, бывшие капиталисты расстрелом, их семьи арестом).

(Предложение по вопросу о финансировании Центротекстиля, 14 декабря)

1518

Возьмём, например, свободу собраний и свободу печати. Шейдеманы и Каутские <…> уверяют рабочих, что теперешние выборы в Учредительное собрание в Германии и в Австрии происходят «демократически». Это ложь, ибо НА ДЕЛЕ капиталисты, эксплуататоры, помещики, спекулянты держат в своих руках 9/10 лучших зданий, которые пригодны для собраний, и 9/10 запасов бумаги, типографий и прочее. <…> Теперешняя «свобода собраний и печати» в «демократической» (буржуазно-демократической) республике немецкой есть ложь и лицемерие, ибо на ДЕЛЕ это есть СВОБОДА ДЛЯ БОГАЧЕЙ покупать и подкупать прессу, СВОБОДА БОГАЧЕЙ спаивать народ сивухой буржуазной газетной лжи, СВОБОДА БОГАЧЕЙ держать в своей «собственности» помещичьи дома, лучшие здания и т. п. Диктатура пролетариата ОТНИМЕТ у капиталистов в пользу трудящихся помещичьи дома, лучшие здания, типографии, склады бумаги. <…> Это будет заменой фактической диктатуры буржуазии (каковую диктатуру лицемерно прикрывают формы демократической буржуазной республики) диктатурой пролетариата. <…> Это будет гигантским, всемирно-историческим РАСШИРЕНИЕМ демократии, превращением её из лжи в правду.

(«О „демократии“ и диктатуре», 23 декабря)

1519

Пора оставить тот предрассудок, будто только коммунисты, среди которых, несомненно, есть и весьма хорошие люди, могут проводить определённую работу. Пора оставить этот предрассудок: нам нужны работники дела и дела, и мы должны всех их привлечь к работе. Капитализм оставил нам громадное наследство, оставил нам своих крупнейших специалистов, которыми мы должны непременно воспользоваться и воспользоваться в широком, массовом размере, пустив всех их в ход. Тратить время на подготовку специалистов из наших коммунистов нам совершенно некогда, потому что сейчас всё дело в практической работе, в практических результатах.

(Речь на II всероссийском съезде советов народного хозяйства, 25 декабря)

1520

В связи с письмом т. Зофа, Залуцкого и Харитонова из Перми и теми сведениями, которые стекаются в ЦК РКП со всех сторон о наблюдающемся повсеместно пьянстве и развале партийной работы, ЦК постановляет послать немедленно т. Джугашвили на Пермский фронт, а т. Свердлова обязать 9/10 своего времени уделять ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО партийной работе.

(Проект постановления ЦК РКП (б), 30 декабря)

1521

Есть ряд партийных сообщений из-под Перми о катастрофическом состоянии армии и о пьянстве, посылаю их Вам, просят Вас приехать туда. Я думал послать Джугашвили, боюсь что Смилга будет мягок к Лашевичу, который тоже, говорят, пьёт и не в состоянии восстановить порядок, телеграфируйте Ваше мнение.

(Телеграмма Бронштейну, 31 декабря)

1919 год

(№№ отрывков: 1522−1731)

1522

Хлеб от крестьян Вы обязаны принимать днём и ночью. Если подтвердиться, что Вы после 4 часов не принимали хлеба, заставляли крестьян ждать до утра, то Вы будете расстреляны.

(Телеграмма Симбирскому губпродкомиссару, 6 января)

1523

Члены ЧК детскосельской Афанасьев, Кормилицын и другие изобличены по словам Луначарского в пьянстве, изнасиловании женщин и ряде подобных преступлений; требую арестовать всех обвиняемых, не освобождать никого, прислать мне имена особых следователей, ибо если по такому делу виновные не будут раскрыты и расстреляны, то неслыханный позор падет на питерский совет комиссаров. Афанасьева арестовать.

(Телеграмма Апфельбауму, 7 января)

1524

Мы знаем, что надо спускаться ниже, глубже, смелее брать новые и новые слои. Они ещё не обучены, они неизбежно будут делать ошибки, но мы этого не боимся. Мы знаем, что это создаст нам молодые кадры работников, вознаградит нас сторицей тем, что даст нам десятки молодых, более свежих сил. Нам неоткуда больше брать сил. Мы должны идти только вперед, брать середь дня молодых рабочих, ставить представителей пролетариата на всё более и более ответственные посты.

(Речь на объединённом заседании ВЦИК, 17 января)

1525

Эти факты пробьют самые отсталые, самые тупые черепа. Теперь о людях, которые толкуют о демократии вообще, о независимости, об этих людях можно говорить, как об ископаемых.

(Доклад на II всероссийском съезде профсоюзов, 20 января)

1526

Всё развитие всего цивилизованного человечества во всём ХIХ веке – всё исходит от великой французской революции, всё ей обязано.

(То же)

1527

Николай Александрович!

Очень рад был Вашему письму – не по его содержанию, а по тому, что надеюсь на сближение благодаря общей фактической почве советской работы.

Положение не отчаянное, а только трудное. Но теперь есть серьезнейшая надежда улучшить продовольствие благодаря победам над контрреволюционерами на Юге и на Востоке.

Не о свободе торговли надо думать – именно экономисту должно быть ясно, что свобода торговли при абсолютном недостатке необходимого продукта равняется бешенной, озверелой спекуляции и победе имущих над неимущими. Не назад через свободу торговли, а дальше вперед через УЛУЧШЕНИЕ гос. монополии к социализму. Трудный переход, но отчаиваться непозволительно и неразумно. Если бы беспартийная или околопартийная интеллигенция, вместо серенад насчет свободы торговли, составила экстренно группы, группки и союзы для всесторонней помощи продовольствию, она бы помогла делом серьезно, она бы уменьшила голод.

На счет «единоличной диктатуры», извините за выражение, совсем пустяк. Аппарат стал уже гигантским – кое-где ЧРЕЗМЕРНЫМ – а при таких условиях «единоличная диктатура» ВООБЩЕ неосуществима и попытки осуществить ее были бы только вредны.

Перелом в интеллигенции наступил. Гражданская война в Германии и борьба именно по линии: Советская власть против «всеобщего, прямого, равного и тайного, т. е. против КОНТРРЕВОЛЮЦИОННОЙ учредилки», – это борьба в ГЕРМАНИИ даже самые упрямые интеллигентские головы прошибает и прошибёт. Со стороны виднее. Nul n’est prophite en son pays[123]. У себя в России считали это «только» «дикостью» большевизма. А теперь ИСТОРИЯ ПОКАЗАЛА, что это всемирный крах буржуазной демократии и буржуазного парламентаризма, что без гражданской войны нигде не обойтись (volentem ducunt fata, nolentem trahunt[124]), придется интеллигенции придти к позиции помощи рабочим именно на советской платформе.

Тогда, думаю я, пойдут как грибы расти кружки, организации, комитеты, свободные союзы, группы, группки, группочки интеллигентов, предлагающих свою самоотверженную работу на ТРУДНЕЙШИХ постах продовольственной и транспортной работы. И тогда мы на месяцы сократим и облегчим муки родов. А родится нечто удивительно хорошее и жизнеспособное, как эти муки ни тяжелы.

(Письмо Рожкову, 29 января)

1528

История учит, что всегда была диктатура.

(План тезисов о буржуазной демократии и диктатуре пролетариата, февраль)

1529

Допустим, кооперация объединяет 98% населения? В деревнях это бывает. Становится ли уже от этого кооперация коммуной?

Нет, ЕСЛИ эта кооперация (1) даёт выгоды (дивиденды на паи и т. п.) группе особых пайщиков; (2) сохраняет свой особый аппарат, не втягивая в него население вообще, пролетариат и полупролетариев в первую голову; (3) при распределении продуктов не даёт выгод полупролетариям перед середняками, середнякам перед богачами; (4) при извлечении продуктов не очищает излишков сначала у богачей, потом у середняков, не опирается при этом на пролетариев и полупролетариев. И т.п. и т. п.

Вся трудность задачи (и всё СОДЕРЖАНИЕ настоящей, немедленно перед нами становящейся задачи) состоит в том, чтобы выработать систему ПРАКТИЧЕСКИХ мер ПЕРЕХОДА от старой кооперации (по необходимости буржуазной, поскольку выделяется слой ПАЙЩИКОВ, составляющих МЕНЬШИНСТВО населения, а также по другим причинам) к новой и к настоящей КОММУНЕ, – мер перехода от буржуазно-кооперативного к пролетарски-коммунистическому снабжению и распределению.

(«О мерах перехода от буржуазной кооперации к пролетарски-коммунистическому снабжению и распределению», 2 февраля)

1530

Никогда ни один большевик, ни один коммунист, ни один разумный социалист не допускали и мысли о насилии против среднего крестьянина. Все социалисты всегда говорили о соглашении с ними, о постепенном добровольном переходе средних крестьян к социализму.

(«Ответ на запрос крестьянина», 14 февраля)

1531

Во всём мире растёт социалистическая революция. Власть капиталистов, «свобода торговли» не возвратится. Социализм победит.

(То же)

1532

Принимая во внимание, что стремления этих людей опять и опять направляются в колчаковскую демократию, где буржуазии и её прихвостням так хорошо живется, ЦИК постановляет:

а) газету «Всегда Вперед» закрыть до тех пор, пока меньшевики делами своими не докажут их решимости последовательно порвать с Колчаком и твердо встать за защиту и поддержку Советской власти;

б) принять все подготовительные меры к тому, чтобы меньшевиков, мешающих победе рабочих и крестьян над Колчаком, выслать в пределы колчаковской демократии.

(Проект резолюции ВЦИК о закрытии меньшевистской газеты, подрывающей оборону страны, 22 февраля)

1533

Передайте учителям Тверской губернии, что их хлеб находится у кулаков и что задача Советской власти заключается в том, чтобы этот хлеб передать трудящимся.

(Письмо учителям Тверской губернии, 22 февраля)

1534

Всесторонне и всемерно использовать зажжённый в Россия факел всемирной социалистической революции для того, чтобы, парализуя попытки империалистических буржуазных государств вмешаться во внутренние дела России или объединиться для прямой борьбы и войны против социалистической Советской республики, перенести революцию в более передовые и вообще во все страны.

(Черновой набросок проекта программы РКП (б), 23 февраля)

1535

Рядом постепенных, но неуклонных мер уничтожить совершенно частную торговлю, организовав правильный и планомерный продуктообмен между производительными и потребительскими коммунами единого хозяйственного целого, каким должна стать Советская республика.

(То же)

1536

Стремясь к равенству вознаграждения за всякий труд и к полному коммунизму, мы никоим образом не можем ставить своей задачей немедленного осуществления этого равенства в данный момент, когда делаются лишь первые шаги к переходу от капитализма к коммунизму. Поэтому необходимо оставить на известное время более высокое вознаграждение специалистов, чтобы они могли работать не хуже, а лучше, чем прежде, и для той же цели нельзя отказываться и от системы премий за наиболее успешную и особенно за организаторскую работу; премии будут недопустимы при системе полного коммунизма, но в переходную эпоху от капитализма к коммунизму обойтись без премий нельзя, как свидетельствуют и теоретические соображения, и годичный опыт Советской власти. Вместе с тем надо неуклонно работать над тем, чтобы окружать буржуазных специалистов обстановкой товарищеского общего труда рука об руку с массой рядовых рабочих, руководимых сознательными коммунистами, и терпеливо, не смущаясь неизбежными отдельными неудачами, добиваться того, чтобы пробуждать в людях, обладающих научной подготовкой, сознание всей мерзости использования науки для личного обогащения и для эксплуатации человека человеком, сознание более высокой задачи использовать науку для ознакомления с ней всей массы трудящихся.

(То же)

1537

Процесс развития международной гражданской войны является закономерным продуктом классовой борьбы при капитализме и закономерной ступенью к победе международной пролетарской революции. Поэтому РКП решительно отвергает, как реакционные мещанские иллюзии мелкобуржуазных демократов, хотя бы и называющих себя социалистами и социал-демократами, надежды на разоружение при капитализме и противопоставляет всем подобным лозунгам, которые на деле лишь играют на руку буржуазии, лозунг вооружения пролетариата и разоружения буржуазии, лозунг полного и беспощадного подавления сопротивления эксплуататоров, лозунг борьбы до победы над буржуазией всего мира и во внутренней гражданской и в международных революционных войнах.

(Проект программы РКП (б), февраль)

1538

Отменив законы свергнутых правительств, партия даёт выбранным советским избирателями судьям лозунг – осуществлять волю пролетариата, применяя его декреты, а в случае отсутствия соответствующего декрета или неполноты его, руководствоваться социалистическим правосознанием, отметая законы свергнутых правительств.

(То же)

1539

Сразу уничтожить деньги в первое время перехода от капитализма к коммунизму представляется невозможным. Вследствие этого буржуазные элементы населения продолжают использовать остающиеся в частной собственности денежные знаки, эти свидетельства на право получения эксплуататорами общественного богатства, в целях спекуляции, наживы и ограбления трудящихся. Одной национализации банков для борьбы с этим пережитком буржуазного грабежа недостаточно. РКП будет стремиться к возможно более быстрому проведению самых радикальных мер, подготовляющих уничтожение денег, в первую голову замену их сберегательными книжками, чеками, краткосрочными билетами на право получения общественных продуктов и т. д., установлению обязательного держания денег в банках и т. п.

(То же)

1540

Пока продолжается введённое Советом Обороны военное положение на железных дорогах, окружным транспортным отделам ЧК предоставляется право применять высшую меру наказания к лицам, уличённым за взяточничество, за хищение грузов и железнодорожных материалов и за систематический разгул должностных лиц.

(Проект постановления Совета обороны об урегулировании взаимодействия между ВЧК и ЖЧК, 28 февраля)

1541

Крайнее разорение, вызванное войной, и натиск мирового империализма принудили Советскую власть сделать нижеследующие отступления: допустить применение в исключительных случаях сверхурочных работ, ограничив их 50 днями в году; разрешить труд подростков от 14 до 16 лет, ограничив их рабочий день 4 часами; временно предоставить взамен 1-месячного отпуска двухнедельный; увеличить продолжительность ночных работ до 7 часов.<…>

РКП должна поставить себе задачей установить в дальнейшем, при общем увеличении производительности труда, максимальный 6-часовой рабочий день без уменьшения вознаграждения за труд и при обязательстве трудящихся сверх того уделить два часа, без особого вознаграждения, теории ремесла и производства, практическому обучению технике государственного управления и военному искусству.

(Программа РКП (б), март)

1542

Сегодня, например, я читал в одной антисоциалистической газете телеграфное сообщение о том, что английское правительство приняло Бирмингамский Совет рабочих депутатов и высказало готовность признать Советы, как экономические организации. Советская система победила не только в отсталой России, но и в наиболее развитой стране Европы – в Германии, а также и в самой старой капиталистической стране – в Англии.

(Речь при открытии I конгресса Коминтерна)

1543

Нам победа далась легче потому, что в октябре 1917 г. мы шли с крестьянством, со всем крестьянством. В этом смысле наша революция тогда была буржуазной. Первый шаг нашего пролетарского правительства заключался в том, что старые требования всего крестьянства, выраженные ещё при Керенском крестьянскими Советами и сходами, были признаны в законе, изданном нашим правительством на другой день после революции. В этом заключалась наша сила, поэтому-то нам так легко было завоевать подавляющее большинство. Для деревни наша революция ещё продолжала быть буржуазной, и лишь позже, через полгода, мы были вынуждены в рамках государственной организации положить в деревнях начало классовой борьбе, учреждать в каждой деревне комитеты бедноты, полупролетариев, и систематически бороться с деревенской буржуазией.

(Доклад на I конгрессе Коминтерна, 4 марта)

1544

Лёд тронулся. Советы победили во всём мире.

(«Завоёванное и записанное», 5 марта)

1545

Победа пролетарской революции во всём мире обеспечена. Грядёт основание международной Советской республики.

(Доклад на I конгрессе Коминтерна, 6 марта)

1546

Мы боремся за то, чтобы дети наши вспоминали о капиталистах и помещиках, как о доисторических чудовищах.

(Речь об основании Коминтерна на расширенном заседании ВЦИК, 6 марта)

1547

Теперь, когда слово «Совет» стало понятным для всех, победа коммунистической революции обеспечена. Товарищи, присутствующие в этом зале, видели, как основалась первая Советская республика, они видят теперь, как основался III, Коммунистический Интернационал, они увидят все, как будет основана Всемирная Федеративная Республика Советов.

(То же)

1548

За изуродование портрета арестовывать нельзя. Освободите Валентину Першикову немедленно, а если она контрреволюционерка, то следите за ней.

(Телеграмма П. Мышкину, 8 марта)

1549

Интересный момент переживает сейчас Америка, где создаются Советы.

(Доклад о внешней и внутренней политике СНК на заседании Петроградского совета, 12 марта)

1550

Зачастую повседневные мелочи управления и неизбежные в деле строительства частности отклоняют нас в сторону и заставляют забывать великое дело мировой революции.

(То же)

1551

Некоторые рабочие, как например печатники, говорят, что при капитализме было хорошо, газет было иного, а теперь мало, тогда я прилично зарабатывал и никакого я социализма не хочу. Таких отраслей промышленности, которые зависели от богатых классов или которые существовали производством предметов роскоши, было немало. Немало рабочих в больших городах при капитализме жили тем, что производили предметы роскоши. В Советской республике нам придётся этих рабочих оставить на время без работы. Мы скажем: «Беритесь за другую полезную работу». Он скажет: «Я занимался тонкой работой, я был ювелиром, работа была чистая, я на хороших господ работал, а теперь пришло мужичье, хороших господ разогнало, я хочу назад к капитализму». Такие люди будут проповедовать, чтобы идти назад к капитализму или, как говорят меньшевики: идти вперёд к здоровому капитализму и здоровой демократии. Найдутся несколько сот рабочих, которые будут говорить: «Мы жили хорошо при здоровом капитализме». Таких людей, которые жили при капитализме хорошо, было ничтожнейшее меньшинство, а мы защищаем интересы большинства, которым при капитализме жилось плохо. Здоровый капитализм привел к мировой резне в самых свободных странах. Здорового капитализма быть не может, а бывает такой капитализм, который в самой свободной республике, как американская, культурной, богатой, технически передовой, этот демократический капитализм, самый республиканский капитализм привел к самой бешеной мировой резне из-за ограбления всего мира. На 15 миллионов рабочих вы найдете несколько тысяч на всю страну, которые при капитализме жили прекрасно. А в богатых странах таких рабочих больше, потому что они работали на более значительное количество миллионеров и миллиардеров. Они обслуживали эти кучки и получали от них особо высокую плату. Если вы возьмете сотни английских миллионеров, они наживали миллиарды, потому что грабили Индию и целый ряд колоний. Им ничего не стоило бросать 10−20 тысячам рабочих подачку, платить вдвое или более высокую заработную плату, чтобы они специально на них хорошо работали. Я как-то читал рассказ о воспоминаниях американского парикмахера, которому один миллиардер платил по доллару в день за бритьё. И этот парикмахер написал целую книжку, в которой восхвалял миллиардера и его замечательную жизнь. За часовой визит утром к его финансовому величеству он получал по доллару в день, был доволен и ничего кроме капитализма не хотел. Против такого довода надо быть начеку. Громадное большинство рабочих в таком положении не было. Мы, коммунисты всего мира, защищаем интересы громадного большинства трудящихся, а ничтожное меньшинство трудящихся капиталисты подкупали за высокую плату и делали из них верных слуг капитала. Как при крепостном праве были люди, крестьяне, которые говорили помещикам: «Мы ваши рабы (это после свободы), мы от вас не уйдем». Много их было? Ничтожное число. Можно ли ссылкой на них отвергать борьбу против крепостного права? Конечно, нельзя. Так и теперь ссылкой на меньшинство рабочих, которые прекрасно зарабатывали на буржуазных газетах, на производстве предметов роскоши, на личных услугах миллиардерам, опровергнуть коммунизм нельзя.

(Ответ на записки на заседании Петроградского совета, 12 марта)

1552

Старых судей Октябрьская революция выгнала и сделала суд народным. Суд можно было сделать легко, для этого не надо было знать старых законов, а просто руководиться чувством справедливости. В судах бюрократизм легко было уничтожить. В других областях это было сделать гораздо труднее.

(То же)

1553

Затем здесь был ещё другой вопрос – записка, в которой говорится, что давать преимущество членам партии есть зло, потому что тогда примазываются жулики. С этим, товарищи, ведётся борьба и будет вестись, сейчас на партийный съезд мы постановили не пускать делегатов, которые были в партии меньше года, такие меры мы будем принимать и дальше. Когда партия стоит у власти, то вначале принуждены давать преимущество партийным, предположим, приходят два человека, один вынимает партийный билет и говорит, что он коммунист, другой же без билета, и обоих одинаково не знают, то, естественно, преимущество дается партийному, у которого есть билет. Как отличить, действительно ли человек по убеждению в партии или примазался? Надо писать на партийном билете – какого числа поступил в партию, не давать партийного билета, пока человек не выдержит искуса, не пройдёт школу и т. д.

(То же)

1554

Все должны будут обменять старые бумажки на новые. (Бурные аплодисменты.) Если ты предъявляешь небольшое число денег, которые нужны рабочему человеку, мы дадим ему рубль за рубль, если предъявляешь 1−2 тысячи, тогда рубль за рубль. Если же предъявляешь больше, мы дадим часть наличными бумажками, а остальное запишем в книжечку – подождёшь. (Аплодисменты.) Чтобы этакую вещь сделать, нужно приготовить новых бумажек.

(То же)

1555

Собранный нами у крестьян хлеб лежит иногда на снегу, начнётся половодье, и хлеб погибнет. Он уже и сейчас отличается влажностью (имеет по 20% влаги). Этот хлеб надо вывезти, иначе он погибнет. Главное то, что железнодорожники сами очень нуждаются в хлебе. Для этого необходимо прекращение пассажирского движения с 18 марта по 10 апреля, как рассчитали наши товарищи в Комиссариате путей сообщения. Это прекращение пассажирского движения может дать три с половиной миллиона пудов хлеба, который можно подвезти, хотя слабыми пассажирскими паровозами. Если бы на этих поездах провозили мешочники, они самое большее подвезли бы полмиллиона пудов хлеба. Те, кто жалуется на прекращение пассажирского движения, поступают несправедливо. Мешочники в лучшем случае провезут полмиллиона, а мы провезем, если наполним целиком вагоны хлебом, если железнодорожники нам помогут, три с половиной миллиона пудов и этим улучшим продовольствие. <…> Мы вступили в голодное полугодие. Март, апрель, май, июнь будут месяцами тяжёлыми.

(То же)

***

1556

Городские рабочие взяли власть в городе; всё, что создано в городе лучшего в смысле дворцов, помещений, в смысле культуры, всё это городские рабочие несут в деревню.

(Речь на заседании I съезда сельхозрабочих Петроградской губернии, 13 марта)

1557

Тут поданы две записки, которые обе посвящены вопросу о том, дозволяется ли держать мелких животных в советских хозяйствах, отдельные огороды и птиц. Я сейчас запросил текст закона <..> Я здесь вижу текст статьи 46: «Никто из рабочих и служащих не имеет права заводить в хозяйствах собственных животных, птиц и огороды». <…> Зачем эта статья вошла в закон? Чтобы создавать общий труд в общем хозяйстве. А если снова заводить отдельные огороды, отдельных животных, птиц и т. д., то, пожалуй, всё вернется к мелкому хозяйству, как было и до сих пор. В таком случае, стоит ли и огород городить? Стоит ли устраивать советское хозяйство? <…> На этот счёт едва ли может быть спор, что советские хозяйства, заслуживающие названия советского хозяйства, должны строиться на общем труде. Такой труд, когда крестьянин работал на своем участке земли, на своем дворе, со своим скотом, птицей, бороной, сохой в прочим, – мы видели много лет, много столетий; мы прекрасно знаем, что в России и в других странах из этого получается только крестьянская темнота, нищета, господство богатых над беднотой, потому что вразброд одолеть те задачи, которые стоят перед сельскохозяйственными промыслами, – нельзя. Можно получить только опять старую нищету, из которой один из ста или, может быть, пять из ста выбиваются в богатенькие, а остальные живут в нищете.

(То же)

1558

Это полугодие – последнее тяжёлое полугодие!

(Речь на митинге в народном доме в Петрограде, 13 марта)

1559

Мы пошли на такую меру, как прекращение, полная остановка пассажирского движения с 18 марта до 10 апреля. Мы знаем, что это тяжело. Найдутся агитаторы, помогающие белогвардейцам, которые станут кричать: смотрите, народ голодает, а у вас отняли пассажирские поезда, чтобы вы не могли везти хлеб. Эти агитаторы есть. Но мы говорим себе: мы при всех трудностях рассчитываем на сознательность честных рабочих, и они будут за нас. Приостановка движения, как нам дали сведения специалисты, освободит 200 паровозов. Эти пассажирские паровозы более слабы, чем товарные, менее способны, но мы подсчитали, что они в состоянии за это время дать до трех с половиною миллионов пудов. А если за это время возили бы хлеб в одиночку мешочники, голодные люди, которые бросаются кто куда, то они вывезли бы в самом лучшем случае полмиллиона пудов.

Эту правду подтвердит опытный железнодорожный рабочий, эту правду скажет всякий, кто был на заволжской дороге и видел, как хлеб свален иногда прямо на снег. Эти мешки с хлебом могут погибнуть, хлеб и без того сырой; <…>

Мы должны отмести в сторону ложь, клевету и побасенки, что будто бы пассажирское движение прекращать вредно, мы должны сказать, что мы на это пошли потому, что это даст больше хлеба с помощью петроградских, московских и иваново-вознесенских рабочих, которые идут на юг за хлебом. Ни один город не дал так много сил для организации продовольственного дела, как Петроград, все лучшие силы уже двинуты на работу, и мы говорим, что так и должны поступать рабочие передовых городов, социалистическую революцию нельзя совершить без рабочего класса, её нельзя совершить, если в рабочем классе не накоплено столько сил, чтобы руководить десятками миллионов забитых капитализмом, измученных, неграмотных и распыленных деревенских людей, руководить могут только передовые рабочие, но лучшие силы уже исчерпались, надорвались и утомились, их надо заменять, двигая середняков, молодежь, возможно, что они будут делать ошибки, не беда, только бы были преданы рабочему делу, воспитаны в обстановке пролетарской борьбы. <…>

Мы стоим в условиях лучших, чем в прошлом году, потому что у нас есть запасы. В прошлом году чехословаки дошли до Казани и Симбирска, Украина была под пятой немцев, Краснов на немецкие деньги строил войска на Дону, Юг был от нас отрезан; теперь Украина освобождается от немецких империалистов, которые хотели вывезти из Украины 60 миллионов пудов, а вывезли всего только 9 мил., в придачу вывезли такую штуку, которую им не переварить, это большевизм; вот на чём полетели немецкие империалисты, на чем полетят французские и английские империалисты, если будут в состоянии двигаться вглубь России. Вот почему мы имеем теперь Советскую Украину. И Советское правительство на Украине в отношении к нам, когда встанет вопрос о хлебе, поставит цену не по-торгашески, не так как ставит спекулянт и тот мужик, который говорит: голодный даст и сотни рублей за пуд, я плюю на всякую монополию, мне бы только нажиться, а если народ голодает, тем лучше, больше дадут; так рассуждает деревенская буржуазия, кулаки, спекулянты, и им помогают все, кто кричит против хлебной монополии, кто стоит за свободу торговли. Но свободная торговля даст нажиться богатому мужику и умереть окончательно с голоду рабочему, который не получит ничего. <…> Запасы на Украине гигантские. Взять всё сразу нельзя. Мы послали на Украину наши лучшие советские силы, и мы в один голос получили такое сообщение: запасы хлеба громадные, но все сразу вывезти нельзя, нет никакого аппарата. <…> Мы, товарищи, в ЦК нашей партии, обсудив это положение, дали задание украинским товарищам сначала сделать все для постройки аппарата с тем, чтобы взяться за работу, когда будет орудие в руках, когда будет аппарат, и дать 1 июля 50 мил. пудов хлеба. Такую задачу мы поставили, взвесив все трудности. <…> Красная Армия выполняет свой долг в условиях необыкновенно трудных, в то время, когда во всем мире все истомлены войной, наша армия стала стройной, здесь борятся люди, которые выносят неизмеримо более тяжелую войну, чем при царе, но выносят потому, что видят, как около каждого военного начальника сидит комиссар из коммунистов и лучший рабочий Питера или Москвы или Иваново-Вознесенска, в каждой воинской части строятся коммунистические ячейки, каждый штаб превращается в агитационно-пропагандистский центр, вся сила армии покоится на одном и только на одном – на её теснейшей связи с лучшими рабочими Петрограда, Москвы и Иваново-Вознесенска.

<…> В такой стране, как Франция, производство пшеницы уменьшилось более чем вдвое. Антанта, которая обещает помогать направо и налево, не может накормить свои страны.

(То же)

Отчёт ЦК

VIII съезду РКП (б)

1560

От нас потребуется частая перемена линии поведения, что для поверхностного наблюдателя может показаться странным и непонятным. «Как это, – скажет он, – вчера вы давали обещания мелкой буржуазии, а сегодня Дзержинский объявляет, что левые эсеры и меньшевики будут поставлены к стенке. Какое противоречие!..» Да, противоречие. Но противоречиво поведение самой мелкобуржуазной демократии, которая не знает, где ей сесть, пробует усесться между двух стульев, перескакивает с одного на другой и падает то направо, то налево. Мы переменили по отношению к ней свою тактику, и всякий раз, когда она поворачивается к нам, мы говорим ей: «Милости просим».

1561

Когда-то Маркс говорил, что заслугой парижских коммунаров являлось то, что они проводили в жизнь решения, не заимствованные ими из каких-нибудь предвзятых доктрин, а которые предписывались фактической необходимостью. Эти слова Маркса по отношению к коммунарам носили характер известной ядовитости, потому что в Коммуне преобладало два течения – бланкисты и прудонисты – и обоим течениям приходилось поступать вопреки тому, чему учила их доктрина. Но мы поступали согласно тому, чему учил нас марксизм. В то же время политическая деятельность Центрального Комитета в конкретных проявлениях всецело определялась абсолютными требованиями неотложной насущной потребности. Мы должны были сплошь и рядом идти ощупью. Этот факт сугубо подчеркнёт всякий историк, который способен будет развернуть в целом всю деятельность Центрального Комитета партии и деятельность Советской власти за этот год. Этот факт более всего бросается в глаза, когда мы пытаемся охватить одним взглядом пережитое. Но это нисколько не поколебало нас даже 23 октября 1917 года, когда решался вопрос о взятии власти. Мы не сомневались, что нам придется, по выражению тов. Бронштейна, экспериментировать, делать опыт.

1562

Существование Советской республики рядом с империалистическими государствами продолжительное время немыслимо. В конце концов либо одно, либо другое победит. А пока этот конец наступит, ряд самых ужасных столкновений между Советской республикой и буржуазными государствами неизбежен. Это значит, что господствующий класс, пролетариат, если только он хочет и будет господствовать, должен доказать это и своей военной организацией.

1563

Взяться за строительство Красной Армии значило: построить из угнетённого класса, который был превращён в серую скотину, – армию, полную энтузиазма, и заставить эту армию использовать самое насильническое, самое отвратительное из того, что осталось нам в наследство от капитализма.

1564

Возьмите вопрос, которым больше всего занимались: переход от рабочего контроля к рабочему управлению промышленностью. После декретов и постановлений Совета Народных Комиссаров и местных органов Советской власти – все они творили наш политический опыт в этой области, – Центральному Комитету, в сущности говоря, приходилось только подытоживать. Он едва ли мог в таком вопросе руководить в подлинном значении этого слова. Достаточно припомнить, насколько беспомощны, стихийны и случайны были первые наши декреты и постановления о рабочем контроле над промышленностью. Нам казалось, что это легко сделать. На практике это привело к тому, что была доказана необходимость строить, но мы совершенно не ответили на вопрос, КАК строить. <…> Из этих трудностей мы далеко ещё не вылезли и в настоящее время. Вначале мы смотрели на эти трудности совершенно абстрактно, как революционеры, которые проповедовали, но совершенно не знали, как взяться за дело. Конечно, масса людей обвиняла нас, и до сих пор все социалисты и социал-демократы обвиняют вас за то, что мы взялись за это дело, не зная, как довести его до конца. Но это – смешное обвинение людей мёртвых. Как будто можно делать величайшую революцию, зная заранее, как её делать до конца! Как будто это знание почерпается из книг! Нет, только из опыта масс могло родиться наше решение.

1565

Нам нужно строить сейчас практически, и приходится руками наших врагов создавать коммунистическое общество. Это кажется противоречием, быть может, даже неразрешимым противоречием, во на самом деле только этим путем может быть разрешена задача коммунистического строительства.

1566

Наша революция до организации комитетов бедноты, то есть до лета и даже осени 1918 года, была в значительной мере революцией БУРЖУАЗНОЙ. Мы этого сказать не боимся.

1567

Слой рабочих, которые управляли фактически Россией в этот год и проводили всю политику, которые составляли нашу силу, – этот слой в России неимоверно тонок. Мы в этом убедились, мы это чувствуем на себе. Если когда-нибудь будущий историк соберёт данные о том, какие группы в России управляли эти 17 месяцев, какие сотни, тысячи лиц несли на себе всю эту работу, несли на себе всю неимоверную тяжесть управления страной, – никто не поверит тому, что можно было много достигнуть при таком ничтожном количестве сил. Количество это ничтожно потому, что интеллигентные, образованные, способные политические руководители в России были в небольшом количестве. Этот слой в России был тонок и за истекшую борьбу надорвался, переработался, сделал больше, чем мог. Я думаю, что на настоящем съезде мы будем изыскивать практические средства, как нам в промышленности и – ещё важнее – в деревне использовать новые и новые силы в массовом масштабе, как привлечь к советской работе рабочих и крестьян, стоящих на уровне середняка или даже ниже этого уровня. Без их помощи в массовом масштабе дальнейшая деятельность, по нашему мнению, невозможна.

1568

В нашей деятельности, которая, несмотря на её громадные размеры, была открытой, всё же нелегальная работа оставалась, остаётся и будет оставаться. Мы не боялись упрека в своей нелегальности и в тайности, нет, мы гордились этим. И когда нам пришлось попасть в такое положение, что, свергнув буржуазию, мы стали перед европейской буржуазией, в наших действиях оставалась тайна и в нашей работе была нелегальность.

(18 марта)

***

Доклад о партийной программе на VIII съезде РКП (б)

1569

Если бы перед нами был цельный империализм, который насквозь переделал капитализм, наша задача была бы во сто тысяч раз легче. Это давало бы такую систему, когда всё подчинялось бы одному финансовому капиталу. Тогда оставалось бы только снять верхушку и передать остальное в руки пролетариата. Это было бы чрезвычайно приятно, но этого нет в действительности. В действительности развитие таково, что приходится поступать совершенно иначе. ИМПЕРИАЛИЗМ ЕСТЬ НАДСТРОЙКА НАД КАПИТАЛИЗМОМ. Когда он разрушается, приходится иметь дело с разрушением верхушки и обнажением основания. <…> Западноевропейские революции, может быть, пройдут более гладко, но всё же для реорганизации всего мира, для реорганизации большинства стран потребуется много и много лет. А это означает, что в тот переходный период, который мы переживаем, мы из этой мозаичной действительности не выскочим.

1570

Я очень хорошо помню сцену, когда мне пришлось в Смольном давать грамоту Свинхувуду, – что значит в переводе на русский язык «свиноголовый», – представителю финляндской буржуазии, который сыграл роль палача. Он мне любезно жал руку, мы говорили комплименты. Как это было нехорошо! Но это нужно было сделать, потому что тогда эта буржуазия обманывала народ, обманывала трудящиеся массы тем, что москали, шовинисты, великороссы хотят задушить финнов. Надо было это сделать.

А вчера разве не пришлось то же сделать по отношению к Башкирской республике? Когда т. Бухарин говорил: «Можно кой для кого это право <на самоопределение> признать», так я даже записал, что у него в этот список попали готтентоты, бушмены, индусы. Слушая это перечисление, я думал: каким образом т. Бухарин забыл одну маленькую мелочь, забыл башкир? Бушменов в России не имеется, насчет готтентотов я тоже не слыхал, чтобы они претендовали на автономную республику, но ведь у нас есть башкиры, киргизы, целый ряд других народов, и по отношению к ним мы не можем отказать в признании. Мы не можем отказывать в этом ни одному из народов, живущих в пределах бывшей Российской империи. Допустим даже, что башкиры свергли бы эксплуататоров, и мы помогли бы им это сделать. Но ведь это возможно только в том случае, если переворот вполне назрел. И сделать это надо осторожно, чтобы своим вмешательством не задержать тот самый процесс дифференциации пролетариата, который мы должны ускорить. Что же мы можем сделать по отношению к таким народам, как киргизы, узбеки, таджики, туркмены, которые до сих пор находятся под влиянием своих мулл? У нас в России население, после долгого опыта с попами, помогло нам их скинуть. Но вы знаете, как плохо ещё прошел в жизнь декрет о гражданском браке. Можем ли мы подойти к этим народам и сказать: «Мы скинем ваших эксплуататоров»? Мы этого сделать не можем, потому что они всецело в подчинении у своих мулл. Тут надо дождаться развития данной нации, дифференциации пролетариата от буржуазных элементов, которое неизбежно.

1571

Буржуазию до Октябрьской революции и после неё никто из Советов не изгонял. БУРЖУАЗИЯ САМА УШЛА ИЗ СОВЕТОВ.

1572

Было бы смешно выставлять нашу революцию каким-то идеалом для всех стран, воображать, что она сделала целый ряд гениальных открытий и ввела кучу социалистических новшеств. Я этого ни от кого не слышал и утверждаю, что ни от кого не услышим. У нас есть практический опыт осуществления первых шагов по разрушению капитализма в стране с особым отношением пролетариата и крестьянства. Больше ничего нет. Если мы будем корчить из себя лягушку, пыхтеть и надуваться, это будет посмешищем на весь мир, мы будем простые хвастуны.

1573

С красным финским правительством, которое существовало короткое время, мы заключили договор, пошли на известные территориальные уступки, из-за которых я слышал не мало возражений чисто шовинистических: «Там, дескать, хорошие рыбные промыслы, а вы их отдали». Это – такие возражения, по поводу которых я говорил: поскрести иного коммуниста – и найдешь великорусского шовиниста. (Скрыпник (аплодирует): «Правильно!».) Мне кажется, что этот пример относительно Финляндии, как и относительно башкир, показывает, что в национальном вопросе нельзя рассуждать так, что нужно во что бы то ни стало хозяйственное единство. Конечно, нужно! Но мы должны добиваться его пропагандой, агитацией, добровольным союзом. Башкиры имеют недоверие к великороссам, потому что великороссы более культурны и использовали свою культурность, чтобы башкир грабить. Поэтому в этих глухих местах имя великоросса для башкир значит «угнетатель», «мошенник». Надо с этим считаться, надо с этим бороться. Но ведь это – длительная вещь. Ведь этого никаким декретом не устранишь. В этом деле мы должны быть очень осторожны. Осторожность особенно нужна со стороны такой нации, как великорусская, которая вызвала к себе во всех других нациях бешеную ненависть, и только теперь мы научились это исправлять, да и то плохо.

1574

Конечно, найдутся люди, которые вместо обдумывания хода нашей революции, вместо размышления о том, какие задачи стоят сейчас перед нами, – вместо этого используют всякий шаг Советской власти для хихиканья и критиканства того типа, что мы наблюдаем у господ меньшевиков и правых эсеров. Это – люди, которые до сих пор не поняли, что они должны сделать выбор между нами и буржуазной диктатурой. Мы проявили по отношению к ним много терпения и даже добродушия, мы предоставим им ещё раз возможность испытать это наше добродушие, но в недалёком будущем этому терпению и добродушию мы положим конец, и, если они своего выбора не сделают, мы совершенно серьёзно предложим им отправиться к Колчаку. (Аплодисменты.) Мы не ожидаем особенно блестящих умственных способностей от этих людей. (Смех в зале.) Но можно было бы ожидать, что, испытав на себе зверства Колчака, они должны бы понять, что мы имеем право требовать от них, чтобы они сделали выбор между нами и Колчаком. <…> Этим людям мы даём короткий срок на размышление и требуем, чтобы они этот вопрос решили. Я упомянул о них потому, что теперь они говорят или будут говорить: «Большевики поставили вопрос о среднем крестьянстве, хотят заигрывать с ним». Я превосходно знаю, что аргументация этого рода, и гораздо более худшая, находит широкое место в меньшевистской печати. Мы её отбрасываем, мы никогда не придаём значения болтовне наших противников. <…> Чтобы натравить среднего мужика на нас, они будут говорить: «Смотрите, они заигрывают с вами! Значит, учли ваши восстания, значит, поколебались» и т. д. и т. п. Нужно, чтобы против такой агитации все наши товарищи были вооружены.

1575

На практике происходят такие случаи, как рассказывал один товарищ в комиссии <по налогообложению>. Его обступили крестьяне, и каждый спрашивал: «Определи, середняк я или нет? У меня две лошади и одна корова. У меня две коровы и одна лошадь» и т. д. И вот этому агитатору, разъезжающему по всем уездам, необходимо обладать таким безошибочным термометром, чтобы можно было поставить его крестьянину и сказать, середняк он или нет. Для этого надо знать всю историю хозяйства этого крестьянина, отношение его к низшим и высшим группам, – а знать этого с точностью мы не можем. Тут надо много практического умения, знания местных условий. Этого у нас ещё нет. Сознаться в этом вовсе не совестно; мы должны открыто это признать.

1576

Надо избегать всего, что могло бы поощрить на практике отдельные злоупотребления. К нам присосались кое-где карьеристы, авантюристы, которые назвались коммунистами и надувают нас, которые полезли к нам потому, что коммунисты теперь у власти, потому, что более честные «служилые» элементы не пошли к нам работать вследствие своих отсталых идей, а у карьеристов нет никаких идей, нет никакой честности. Эти люди, которые стремятся только выслужиться, пускают на местах в ход принуждение и думают, что это хорошо. А на деле это приводит иногда к тому, что крестьяне говорят: «Да здравствует Советская власть, но ДОЛОЙ КОММУНИЮ!» (т.е. коммунизм).

1577

Больше всего мы должны основываться на той истине, что в деревне методами насилия по самой сути дела ничего нельзя достигнуть. Здесь экономическая задача стоит совсем иначе. Здесь нет той верхушки, которую можно срезать, оставив весь фундамент, всё здание. Той верхушки, которою в городе были капиталисты, здесь нет. ДЕЙСТВОВАТЬ ЗДЕСЬ НАСИЛИЕМ, ЗНАЧИТ ПОГУБИТЬ ВСЁ ДЕЛО. Здесь нужна работа длительного воспитания. Крестьянину, который не только у нас, а во всем мире, является практиком и реалистом, мы должны дать конкретные примеры в доказательство того, что «коммуния» лучше всего. Конечно, не выйдет никакого толку, если в деревне будут появляться скоропалительные люди, которые порхнули туда из города, приехали, покалякали, учинили несколько интеллигентских, а то и не интеллигентских склок и, расплевавшись, разъехались. Это бывает. Вместо уважения, они вызывают насмешку, и совершенно законно.

По этому вопросу мы должны сказать, что коммуны поощряем, но они должны быть поставлены так, ЧТОБЫ ЗАВОЕВАТЬ ДОВЕРИЕ КРЕСТЬЯНИНА. А до тех пор мы – учащиеся у крестьян, а не учителя их. Нет ничего глупее, когда люди, не знающие сельского хозяйства и его особенностей, люди, которые бросились в деревню только потому, что они услышали о пользе общественного хозяйства, устали от городской жизни и желают в деревне работать, – когда такие люди считают себя во всём учителями крестьян. НЕТ НИЧЕГО ГЛУПЕЕ, КАК САМАЯ МЫСЛЬ О НАСИЛИИ В ОБЛАСТИ ХОЗЯЙСТВЕННЫХ ОТНОШЕНИЙ СРЕДНЕГО КРЕСТЬЯНСТВА. Задача здесь сводится не к экспроприации среднего крестьянина, а к тому, чтобы учесть особенные условия жизни крестьянина, к тому, чтобы учиться у крестьян способам перехода к лучшему строю и НЕ СМЕТЬ КОМАНДОВАТЬ!

1578

У нас не было опыта. Самая борьба с эксплуататорами взята нами из опыта. Если нас иногда осуждали за неё, то мы можем сказать: «господа капиталисты, вы в этом виноваты. Если бы вы не оказали такого дикого, такого бессмысленного, наглого и отчаянного сопротивления, если бы вы не пошли на союз с буржуазией всего мира, переворот принял бы более мирные формы».

1579

Наши декреты относительно крестьянского хозяйства в основе правильны. Мы ни от одного из них не имеем оснований отказываться, ни об одном жалеть. Но если декреты правильны, то НЕПРАВИЛЬНО НАВЯЗЫВАТЬ ИХ КРЕСТЬЯНИНУ СИЛОЙ. Ни в одном декрете об этом не говорится. Они правильны, как намеченные пути, как призыв к практическим мероприятиям. Когда мы говорим: «Поощряйте объединение», – мы даем директивы, которые много раз должны быть испробованы, чтобы найти окончательную ФОРМУ их проведения. Раз сказано, что необходимо добиваться добровольного согласия, значит нужно крестьянина убеждать и нужно убеждать практически. Словами они не дадут себя убедить и прекрасно сделают, что не дадут. Плохо было бы, если бы они давали себя убеждать одним прочтением декретов и агитационными листками. Если бы так можно было переделать экономическую жизнь, – вся эта переделка не стоила бы ломаного гроша. Нужно сначала доказать, что такое объединение лучше, объединить людей так, чтобы они действительно объединились, а не расплевались, – доказать, что это выгодно. Так ставит вопрос крестьянин, и так ставят вопрос наши декреты. Если мы до сих пор этого добиться не умели, в этом ничего постыдного нет, мы должны это открыто признать.

1580

Сейчас начинается страшно трудное полугодие, когда империалисты всего мира делают последние усилия, чтобы нас задавить. Мы можем теперь сказать, нисколько не преувеличивая, что ОНИ САМИ ПОНЯЛИ, ЧТО ПОСЛЕ ЭТОГО ПОЛУГОДИЯ ИХ ДЕЛО АБСОЛЮТНО БЕЗНАДЁЖНО. Либо теперь они воспользуются нашим истощением и победят одну страну, либо мы окажемся победителями не только по отношению к нашей стране. В это полугодие, когда продовольственный и транспортный кризисы сгрудились, и империалистские державы пытаются наступать на нескольких фронтах, наше положение чрезвычайно тяжело. Но ЭТО – ПОСЛЕДНЕЕ ТЯЖЁЛОЕ ПОЛУГОДИЕ.

(19 марта)

Ответ на открытое письмо специалиста

1581

Я получил сегодня нижеследующее:

«ОТКРЫТОЕ ПИСЬМО «СПЕЦИАЛИСТА» ТОВ. ЛЕНИНУ. Прочитал в «Известиях» ваш доклад о специалистах и не могу подавить в себе крика возмущения. Неужели вы не понимаете, что ни один честный специалист не может, если в нём сохранилась хоть капля уважения к самому себе, пойти работать ради того животного благополучия, которое вы собираетесь ему обеспечить? <…> На них, сваленных вами в одну зачумлённую кучу «интеллигенции», были натравлены бессознательные новоявленные коммунисты из бывших городовых, урядников, мелких чиновников, лавочников, составляющих в провинции нередко значительную делю «местных властей», и трудно описать весь ужас пережитых ими унижений и страданий. Постоянные вздорные доносы и обвинения, безрезультатные, но в высшей степени унизительные обыски, угрозы расстрела, реквизиции и конфискации, вторжение в самые интимные стороны личной жизни (требовал же от меня начальник отряда, расквартированного в учебном заведении, где я преподаю, чтобы я обязательно спал с женой в одной кровати). Вот обстановка, в которой пришлось работать до самого последнего времени многим специалистам высшей школы. И все же эти «мелкие буржуи» не оставили своих постов и свято исполняли взятое на себя моральное обязательство сохранить, ценою каких угодно жертв, культуру и знания для тех, кто их унижал и оскорблял по наущению руководителей. Они понимали, что нельзя смешивать свое личное несчастие и горе с вопросом о строительстве новой лучшей жизни, и это помогло и помогает им терпеть и работать. Но, верьте, из среды этих людей, которых вы огульно окрестили буржуями, контрреволюционерами, саботажниками и т. п. только потому, что они подход к будущему социалистическому и коммунистическому строю мыслят себе иначе, чем вы и ваши ученики, вы не купите ни одного человека той ценой, о которой вы мечтаете. Все те «специалисты», которые ради сохранения шкуры пойдут к вам, они пользы стране не принесут. Специалист не машина, его нельзя просто завести и пустить в ход. Без вдохновения, без внутреннего огня, без потребности творчества ни один специалист не даст ничего, как бы дорого его ни оплачивали. Всё даст доброволец, работающий и творящий среди уважающих его товарищей-сотрудников в качестве знающего руководителя, а не поднадзорного, охраняемого комиссаром из коммунистов урожая 1919 года. Если вы хотите, чтобы у вас были не «специалисты» из-за окладов, <…> то, прежде всего, очистите свою партию и ваши правительственные учреждения от бессовестных Mitlaufer’ов[125], возьмитесь за таких рвачей, авантюристов, прихвостней и бандитов, которые, прикрываясь знаменем коммунизма, либо по подлости расхищают народное достояние, либо по глупости подсекают корни народной жизни своей нелепой дезорганизаторской вознёй. Если вы хотите «использовать» специалистов, то не покупайте их, а научитесь уважать их, как людей, а не как нужный вам до поры до времени живой и мертвый инвентарь.

М. Дукельский, Профессор Воронежского сельскохозяйственного института. Председатель Центрального управления государственными предприятиями кожевенной промышленности».

Письмо злое и, кажется, искреннее. На него хочется ответить.

По-моему, все же таки у автора преобладает личное раздражение, отнявшее способность обсуждать события с массовой точки зрения и с точки зрения их действительной последовательности. У автора выходит, что мы, коммунисты, оттолкнули специалистов, «окрестив» их всякими худыми словами. Не так было дело. <…> Саботаж был начат интеллигенцией и чиновничеством, которые в массе буржуазны и мелкобуржуазны. Эти выражения содержат классовую характеристику, историческую оценку, которая может быть верна или неверна, но принимать которую за поносящее слово или за ругань никак нельзя. Озлобление рабочих и крестьян за саботаж интеллигенции неизбежно, и «винить» если можно кого, то только буржуазию и её вольных и невольных пособников. Если бы мы «натравливали» на «интеллигенцию», нас следовало бы за это повесить. <…>

Каким образом можно, не впадая в тон бешеного раздражения, придирающегося ко всему, усматривать нечто вроде подвоха или вроде «обиды» в защите мысли о необходимости отстаивать на известное время пониженные, но все же более высокие, чем средний, заработки?

Мало того, что это вообще ни с чем не сообразно. Автор сам побивает себя, рассказывая, как о величайшей обиде, об унизительном обращении, про тот случай, когда начальник отряда, расквартированного в учебном заведении, требовал у профессора, чтобы он обязательно спал с женой в одной кровати. Во-первых, поскольку желание интеллигентных людей иметь по две кровати, на мужа и на жену отдельно, есть желание законное (а оно, несомненно, законное), постольку для осуществления его необходим более высокий заработок, чем средний. Не может же автор письма не знать, что в «среднем» на российского гражданина никогда по одной кровати не приходилось! Во-вторых. Был ли неправ начальник отряда в ДАННОМ случае? Если не было грубости, оскорблений, желания поиздеваться и т. п. (что МОГЛО быть и за что нужно карать), если этого, повторяю, НЕ БЫЛО, то, по-моему, ОН БЫЛ ПРАВ. Солдаты измучены, месяцами не видали ни кроватей, ни, вероятно, сносного ночлега вообще. Они защищают социалистическую республику при неслыханных трудностях, при нечеловеческих условиях, и они во вправе забрать себе кровать на короткое время отдыха? Нет, солдаты и их начальник были правы.

Мы против того, чтобы общие условия жизни интеллигентов понижались сразу до средних – следовательно, мы против понижения их заработка до среднего. Но война подчиняет себе всё, и ради отдыха для солдат интеллигенты должны потесниться. Это не унизительное, а справедливое требование.

(27 марта)

***

1582

Вражда к евреям держится прочно только там, где кабала помещиков и капиталистов создала беспросветную темноту рабочих и крестьян. Только совсем тёмные, совсем забитые люди могут верить лжи и клевете, распространяемой против евреев. Это – остатки старого крепостного времени, когда попы заставляли сжигать еретиков на кострах, когда существовало рабство крестьян, когда народ был задавлен и безгласен. Эта старая крепостническая темнота проходит. Народ становится зрячим. Не евреи враги трудящихся. Враги рабочих – капиталисты всех стран. Среди евреев есть рабочие, труженики, – их большинство. Они наши братья по угнетению капиталом, наши товарищи по борьбе за социализм. <…> Позор проклятому царизму, мучившему и преследовавшему евреев. Позор тем, кто сеет вражду к евреям, кто сеет ненависть к другим нациям.

(«О погромной травле евреев», март)

1583

Надо НЕ ДАТЬ ОСТЫТЬ теперешнему подъёму, а продержать его минимум 2 месяца и ЕЩЁ УСИЛИТЬ. Иначе не кончим войны, а кончить её надо ВО ЧТО БЫ ТО НИ СТАЛО, ибо признаки усталости масс (100 000 дезертиров) всё учащаются. Следующие меры я обсудил с Бронштейном:

На Дон отправить тысячи 3 питерских рабочих, НЕГОДНЫХ к войне и невооружённых. Цель – наладить дела, обессилить казаков, ВНУТРИ разложить их, ПОСЕЛИТЬСЯ СРЕДИ НИХ, создать группы по деревням <…>

Сегодня получил телеграмму от Апфельбаума об остановке нескольких заводов в Питере, крупных, из-за недостатка нефти. Красина не мог найти по телефону, найду, сообщу. Но думаю, что нефти нет и не будет. Советую двинуть этих рабочих ПОГОЛОВНО на Украину, на Дон, на Восток на 3 месяца. Глупо голодать, гибнуть в Питере, когда можно отвоевать хлеб и уголь. <…> Разные отрасли управления и культурно-просветительной работы в Питере можно и должно ОСЛАБИТЬ на 3 месяца ВДЕСЯТЕРО. Тогда спасём и Россию и Питер. Других рабочих уровня питерцев у нас нет.

(«Письмо петроградским организациям», апрель)

Доклад на чрезвычайном заседании пленума Моссовета

1584

Мы имеем самые серьёзные шансы на победу не только в России, но и во всём мире.

1585

Нельзя не упомянуть про эсеров и меньшевиков. В последнее время Советская власть стала закрывать их газеты и арестовывать их самих. Некоторые товарищи рабочие, наблюдая это, говорят: «Значит, были неправы те большевики, – к их числу принадлежу и я, – которые вовлекли нас в известную уступку мелкобуржуазной демократии. Для чего мы делали уступки, если мы теперь должны закрывать газеты и арестовывать их? Разве в этом есть последовательность?». На это я отвечу следующее. В такой стране, как Россия, где мелкобуржуазные элементы ведут всё сельское хозяйство, в такой стране без поддержки мелкобуржуазного слоя мы долго продержаться не можем. Этот слой в настоящий момент идёт не прямыми путями к цели, а зигзагами. Если я преследую неприятеля, который идёт не прямыми путями, а зигзагами, то и я, чтобы настигнуть неприятеля, должен идти зигзагами.

1586

Когда в момент объявления меньшевиками, что они против вмешательства союзников, мы предложили им работать у нас, они согласились охотно на наше предложение. Но теперь, преследуя их, преследуя мелкобуржуазный слой, мы вполне правы, так как этот слой на понимание туп до чрезвычайности. Это он обнаружил и в период керенщины, и в теперешних своих поступках. После того, как они пошли к нам на службу, они говорят: «Мы от политики отказались, мы охотно будем работать». Таким людям мы отвечаем: «Нам чиновники из меньшевиков нужны, так как это не казнокрады и не черносотенцы, которые лезут к нам, записываются в коммунисты и нам гадят». Если люди верят в учредилку, мы им говорим: «Верьте, господа, не только в учредилку, но и в Бога, но делайте вашу работу и не занимайтесь политикой». Среди них растёт число людей, которые знают, что в политике они оскандалились: они кричали, что Советская власть – уродливая выдумка, которая возможна только в дикой России. Они говорили, что разгон учредилки, это – действие варваров, воспитанных царизмом. И в Европе это повторяли. Теперь из Европы приходят известия, что Советская власть идёт на смену буржуазной учредилке во всём мире.

1587

Англия не согласна отдать Франции прибыль от угля. <…> Они решают, кому больше дать, и пять месяцев дерутся между собою; они дошли до того, что не владеют собой, и додерутся эти звери до того, что останутся только одни хвосты. <…> Пять месяцев прошло с тех пор, как они победили. И они не заключают мира. Французская палата недавно вотировала новые сотни миллионов на военные приготовления. Они сами роют себе могилу, а там у них уже есть люди, которые их в эту могилу опустят и хорошенько закопают.

1588

У нас затруднительность положения была в том, что нам приходилось рождать Советскую власть против патриотизма. Пришлось ломать патриотизм, заключать Брестский мир. Это была самая отчаянная и бешеная кровавая ломка. В соседних странах буржуазия увидела, кому нужно управлять. Кому же, как не Совету? Это как в старое время, когда короли, царьки и князья видели, что власть их слабеет, они говорили: «Нужна конституция, пускай буржуазия идет править!». А если король ослабевал, он получал пенсию или тёплое местечко. То же самое, что переживали короли и царьки 50−60 лет тому назад, теперь переживает всемирная буржуазия. Когда английские и французские империалисты предъявили неслыханные требования венгерским капиталистам, последние сказали: «Мы воевать не можем. За нами народ не пойдет, но мы, как венгерские патриоты, хотим дать отпор. Какая же власть должна быть? – Власть Советов». Буржуазия венгерская признала перед всем миром, что она добровольно подает в отставку и что есть только одна власть в мире, которая способна руководить народами в тяжёлую минуту, – это власть Советов. Вот почему венгерская революция тем, что она совершенно иначе родилась, чем наша, покажет всему миру то, что по отношению к России было скрыто: именно, что большевизм связан с новой пролетарской, рабочей демократией, которая выступает на место старого парламента. <…> Другие страны приходят другим путем, более человеческим, приходят к тому же – к Советской власти. <…> Мы вспоминаем пример, когда старые люди говорят: «Выросли детки, детки вышли в люди, можно умирать». Мы умирать не собираемся, мы идем к победе, но когда мы видим таких деток, как Венгрия, в которой уже Советская власть, мы говорим, что мы уже свое дело сделали не только в русском, но и в международном масштабе, и что мы все отчаянные трудности выдержим, чтобы одержать полную победу, чтобы к русской и венгерской Советским республикам прибавилась – и мы увидим, как она прибавится – международная Советская республика.

(3 апреля)

***

1589

Мы говорим: угодно вам заниматься вашей политикой – мы вам предоставим место в тюрьме или в других странах, которые начнут вас принимать. Мы такие страны угостим несколькими сотнями меньшевиков.

(Доклад о задачах профессиональных союзов в связи с мобилизацией на восточный фронт на пленуме ВЦСПС, 11 апреля)

1590

Кем-то мне был задан вопрос: доказано ли это? Я отвечу, что, если бы я был адвокатом или стряпчим или парламентарием, я был бы обязан доказывать. Я ни то, ни другое, ни третье, и этого я делать не стану, и это мне ни к чему.

(То же)

1591

Во всём мире создано даже слово «советист», которого в России нет, и мы можем сказать, что в какую бы страну мы ни пришли, скажи мы слово «советист», и все нас поймут и пойдут за нами.

(То же)

1592

В Конституции в статье 23 сказано:

«Руководствуясь интересами рабочего класса в целом, РСФСР лишает отдельных лиц и отдельные группы прав, которые используются ими в ущерб интересам социалистической революции».

Мы свобод направо и налево не обещали, а, напротив, прямо сказали в Конституции, – которая переведена на все языки: и на немецкий, и на английский, и на итальянский, и на французский, – прямо заявили, что мы будем лишать свободы социалистов, если она используется ими в ущерб интересам социалистической революции.

(То же)

1593

Я рассуждаю трезво и категорически: что лучше – посадить в тюрьму несколько десятков или сотен подстрекателей, виновных или невиновных, сознательных или несознательных, или потерять тысячи красноармейцев и рабочих? – Первое лучше. И пусть меня обвинят в каких угодно смертных грехах и нарушениях свободы – я признАю себя виновным, а интересы рабочих выиграют. Когда пришло такое время, что народ утомлён, сознательные элементы должны помочь ему дотянуть эти несколько месяцев.

(То же)

1594

Не мы победили в Одессе. Смешно же думать, что мы победили. Мы взяли Одессу потому, что их солдаты не шли в бой. Я имею телеграмму с Северного фронта, в которой пишут: «Пошлите английских пленных на фронт». Товарищи здесь говорят, что англичане плачут и заявляют: мы не пойдем назад, в армию. Что это значит? – У них войска не идут в бой. Они в десять раз сильнее нас и не идут. Вот почему, когда нам говорят: вы много обещали, но ничего не исполнили, – мы отвечаем: мы исполнили основное. Мы обещали, что начинаем революцию, которая станет мировой – и она началась, и она теперь так прочно стоит, что международное наше положение блестяще, – это ваше основное обещание мы исполнили, и это, очевидно, громадное большинство сознательных рабочих поняло. Они поняли, что теперь только несколько месяцев отделяют нас от победы над капиталистами во всем мире. <…> Допускать ли игру на усталости? – а это становится игрой. Если мы скажем: прекратить войну, – несознательные массы будут голосовать за это, – а сознательная часть говорит: ты можешь окончить в несколько месяцев. Нужно уставших ободрить, поддержать, повести за собой. Сами товарищи видят, что сознательный рабочий ведет за собой десятки усталых. Мы это говорим и этого требуем. В том и заключается диктатура пролетариата, что один класс ведёт за собой другой, потому что он организованнее, сплоченнее, сознательнее. Несознательные поддаются на всякую удочку, и они с усталости готовы на всё, а сознательная часть говорит: нужно дотянуть, потому что через несколько месяцев мы побеждаем во всём мире. Вот как стоит вопрос.

(То же)

1595

На ваших глазах образовалась Советская республика Венгрии, Советская Бавария, Третий, Коммунистический Интернационал, и вы в скором времени увидите, как образуется Всемирная Федеративная Республика Советов.

(Речь на первых московских советских командных курсах, 15 апреля)

Успехи и трудности советской власти

1596

Когда правительство Керенского, коалиционное министерство Милюкова мы истрепали, можно сказать, по ниточке, испробовали, как их сажать на министерские места во всех комбинациях, заставили их проделать министерскую чехарду справа налево и слева направо, снизу вверх и сверху вниз, то оказалось, что, как они ни садились, они в музыканты не годились, и тогда они полетели, как пушинки.

1597

Французский народ кормят обещаниями и сказками, что вот-вот наступит мир, окончательная победа. Но мир – это крах всех надежд на то, что можно из этого кровавого болота вылезти хоть сколько-нибудь живыми, с поломанными руками и ногами, но живыми.

1598

Как часто товарищи, принадлежащие к числу самых преданных и убеждённых большевиков-коммунистов, выражали горячие протесты против того, что в строительстве Красной социалистической армии мы пользуемся старыми военными специалистами, царскими генералами и офицерами, запятнавшими себя служением царизму, а иногда и кровавыми расправами с рабочими и крестьянами. Противоречие бросается в глаза, негодование тут является, можно сказать, само собою. Каким образом строить социалистическую армию при помощи специалистов царизма?! Оказалось, что мы построили её только так. И если мы подумаем над задачей, которая здесь выпала на нашу долю, то нетрудно понять, что так только и можно было построить. Это дело не только военное, эта задача стала перед нами во всех областях народной жизни и народного хозяйства. Старые социалисты-утописты воображали, что социализм можно построить с другими людьми, что они сначала воспитают хорошеньких, чистеньких, прекрасно обученных людей и будут строить из них социализм. Мы всегда смеялись и говорили, что это кукольная игра. <…> Есть специалисты науки, техники, все насквозь проникнутые буржуазным миросозерцанием, есть военные специалисты, которые воспитались в буржуазных условиях, – и хорошо ещё, если в буржуазных, а то в помещичьих, в палочных, в крепостнических. Что касается народного хозяйства, то все агрономы, инженеры, учителя – все они брались из имущего класса; не из воздуха они упали! Неимущий пролетарий от станка и крестьянин от сохи пройти университета не могли ни при царе Николае, ни при республиканском президенте Вильсоне. Наука и техника – для богатых, для имущих; капитализм дает культуру только для меньшинства. <…> Мы хотим строить социализм немедленно из того материала, который нам оставил капитализм со вчера на сегодня, теперь же, а не из тех людей, которые в парниках будут приготовлены, если забавляться этой побасенкой. У нас есть буржуазные специалисты, и больше ничего нет. У нас нет других кирпичей, нам строить не из чего. <…> Советский аппарат значит, что трудящиеся объединены так, чтобы весом своего массового объединения раздавить капитализм. Они его и раздавили. Но от раздавленного капитализма сыт не будешь. Нужно взять всю культуру, которую капитализм оставил, и из неё построить социализм. Нужно взять всю науку, технику, все знания, искусство. Без этого мы жизнь коммунистического общества построить не можем. А эта наука, техника, искусство – в руках специалистов и в их головах. Так поставлена задача во всех областях – задача противоречивая, как противоречив весь капитализм, труднейшая, но выполнимая. Не потому, что мы воспитаем чистеньких коммунистических специалистов лет через двадцать: первое поколение коммунистов без пятна и упрека; нет, извините, нам надо всё устроить теперь, не через двадцать лет, а через два месяца, чтобы бороться против буржуазии, против буржуазной науки и техники всего мира. Тут мы должны победить. Массовым весом своим заставить буржуазных специалистов служить нам – трудно, но можно; и если мы это сделаем, мы победим.

Когда мне недавно тов. Бронштейн сообщил, что у нас в военном ведомстве число офицеров составляет несколько десятков тысяч, тогда я получил конкретное представление, в чём заключается секрет использования нашего врага: как заставить строить коммунизм тех, кто являлся его противниками, строить коммунизм из кирпичей, которые подобраны капиталистами против нас! Других кирпичей нам не дано! И вот из этих кирпичей, под руководством пролетариата, мы должны заставить буржуазных специалистов строить наше здание.

1599

Надо заставить эксплуататоров служить нам, надо излечить их от старых пороков, помешать им вернуться к своей эксплуататорской практике. Они остались старыми буржуа и сидят на офицерских постах и в штабах нашей армии, они, инженеры и агрономы, эти старые буржуа, называющие себя меньшевиками и эсерами. От клички ничего не меняется, но они буржуа насквозь, с головы до пяток, по своему миросозерцанию и привычкам. Что же, мы разве выкинем их? Сотни тысяч не выкинешь! А если бы мы и выкинули, то себя подрезали бы. <…> Коммунист, который говорит, что нельзя впадать в такое положение, чтобы руки пачкать, что у него должны быть чистые коммунистические руки, что он будет чистыми коммунистическими руками строить коммунистическое общество, не пользуясь презренными контрреволюционными буржуазными кооператорами, – пустой фразёр, потому что, напротив, нельзя не пользоваться ими. <…> У нас, в лучшем случае, есть наука агитатора, пропагандиста, человека, закалённого дьявольски тяжёлой судьбой фабричного рабочего или голодного крестьянина, – наука, которая учит долго держаться, оказывать упорство в борьбе, что и спасало нас до сих пор; это всё необходимо; но этого мало <…> надо взять себе всю науку и культуру.

1600

Крестьянин привык работать в одиночку, свободно торговать хлебом, и ему кажется, что это – законная вещь. Как это я, рассуждает он, трудившийся, чтобы получить хлеб, который стоил мне столько пота и крови, и не имею права его свободно продать? Крестьянину это представляется обидой.

1601

Есть ведь такие мерзавцы, которые после года советской работы, когда, между прочим, продовольственники доказали, что мы за последние месяцы дали деревне 42 тысячи вагонов с продуктами, а получили взамен хлеба только 39 тысяч вагонов, – есть мерзавцы, которые всё же кричат: «Крестьяне, вас грабит Советская власть!».

1602

Крестьянину мы говорили: либо ты объединишься с городским рабочим, и тогда мы победим, либо ты поддашься увещаниям и назиданиям капиталистов и их приказчиков и лакеев в меньшевистских костюмах, которые внушают тебе: «Не давай себя грабить городу, торгуй свободно; кто богат, тот и наживается, а если от голода будут умирать, тебе какое дело», – и тогда ты и сам погибнешь, станешь рабом капиталиста и Советскую Россию разоришь.

1603

Задача в том, как в практической работе подойти к крестьянину, как организовать бедноту и среднего крестьянина, чтобы на каждом шагу бороться с их влечением к старине, с их попыткой вернуться назад, к свободной торговле, с их постоянным стремлением «свободно» хозяйничать. Слово «свобода» – хорошее слово; на каждом шагу «свобода»: свобода торговать, продавать, продаваться и т. п. И находятся меньшевики и эсеры, жулики, которые это прекрасное слово «свобода» склоняют и спрягают в каждой газете и речи; но это сплошь обманщики, проститутки капитализма.

1604

Потратив немало труда на исправление записи моей речи, я вынужден обратиться с убедительной просьбой ко всем товарищам, которые хотят записывать мои речи для печати. Просьба состоит в том, чтобы никогда не полагаться ни на стенографическую, ни на какую иную запись моих речей, никогда не гоняться за их записью, никогда не печатать записи моих речей. Вместо записи моих речей, если есть в том надобность, пусть печатают отчёты о них. Я видал в газетах такие отчёты о своих речах, которые бывали удовлетворительны. Но я ни единого раза не видал сколько-нибудь удовлетворительной записи моей речи. Отчего это происходит, судить не берусь, от чрезмерной ли быстроты моей речи, или от её неправильного построения, или от чего другого, но факт остается фактом. Ни одной удовлетворительной записи своей речи, ни стенографической, ни иной какой, я ещё ни разу не видал. Лучше хороший отчёт о речи, чем плохая запись речи. Поэтому я и прошу: никогда никаких записей моих речей не печатать.

(17 апреля)

***

1605

Предоставляя всем мобилизованным право двух продовольственных посылок в месяц для своих семей, мы даём возможность рабочему населению получить хлеб от своих родных, взятых на фронт. По сообщению комиссара почт, продовольственные посылки значительно содействуют снабжению городов; за один день пришло 37 вагонов продовольственных посылок.

(Речь на конференции фабзавкомов и профсоюзов Москвы, 17 апреля)

1606

Рабкин, управляющий аптекой, жалуется на конфискацию у него велосипеда желдорчека. Немедленно расследуйте строго и проверьте. Телеграфируйте; если нет особых или военных причин, то за конфискацию велосипеда будете наказаны.

(Телеграмма Жлобинской ЖЧК, 21 апреля)

1607

Продвижение в часть Галиции и Буковины необходимо для связи с Советской Венгрией.

(Телеграмма И. Вацетису и С. Аралову, 22 апреля)

1608

1) Московскую Ч К обязать произвести аресты беспощадно, не считаясь с прошлыми соображениями, среди забастовщиков[126] и делегатов.

2) Пригласить Халатова в СНК к 9 часам.

3) Обязать Розенфельда ТОТЧАС выписать красных печатников из Питера.

(Проект Ленина и Розенфельда резолюции МК РКП (б), ранее 28 апреля)

1609

Перед силами объединённой Советской России, Венгрии и Баварии англо-французскому империализму и совсем не устоять.

(Речь на Красной площади, 1 мая)

1610

Большинство присутствующих, не переступивших 30−35-летнего возраста, увидят расцвет коммунизма, от которого пока мы ещё далеки. Внуки наши, как диковинку, будут рассматривать документы и памятники эпохи капиталистического строя. С трудом смогут они представить себе, каким образом могла находиться в частных руках торговля предметами первой необходимости, как могли принадлежать фабрики и заводы отдельным лицам, как мог один человек эксплуатировать другого, как могли существовать люди, не занимавшиеся трудом. До сих пор, как о сказке, говорили о том, что увидят дети наши, но теперь, товарищи, вы ясно видите, что заложенное нами здание социалистического общества – не утопия. Ещё усерднее будут строить это здание наши дети.

(То же)

1611

1. На 4 месяца (с 15 июня по 15 октября) мобилизовать всех служащих в советских учреждениях мужского пола от 28 до 45 (лучше больше, ибо часть освободим) лет, заменив их женщинами или временно сократив известную часть работы. (Освобождаются лишь больные и абсолютно незаменимые, не больше 10%, по разрешениям особой комиссии.)

2. Мобилизованных направить в распоряжение военного ведомства. Явка … числа.

3. Мобилизованные отвечают по круговой поруке друг за друга, и их семьи считаются заложниками в случае перехода на сторону неприятеля или дезертирства или невыполнения данных заданий и т. п.

4. Мобилизованные составляют группы из небольшого числа лиц, по возможности равных специальностей, с тем чтобы каждая группа могла брать на себя, в тылу и на фронте, те или иные задания по формированию, переправе, содержанию войск и тому подобное.

5. Каждый мобилизуемый обязан составить себе получаемую им из книжных складов ЦИК и т. п. библиотечку наиболее необходимых пропагандистских и агитационных брошюр и листовок, за ознакомление с которыми солдат и населения мобилизуемый несёт ответственность, будучи обязан еженедельным отчётом о том, как он исполняет эту обязанность.

(Проект постановления Совета обороны о мобилизации совслужащих, май)

1612

Недостаток нашего внешкольного образования – это обилие выходцев из буржуазной интеллигенции, которая сплошь и рядом образовательные учреждения крестьян и рабочих, создаваемые по новому, рассматривала как самое удобное поприще для своих личных выдумок в области философии или в области культуры, когда сплошь и рядом самое нелепейшее кривляние выдавалось за нечто новое, и под видом чисто пролетарского искусства и пролетарской культуры преподносилось нечто сверхъестественное и несуразное.

(Речь на I всероссийском съезде по внешкольному образованию, 6 мая)

1613

Мы продолжаем страдать от мужицкой наивности и мужицкой беспомощности, когда мужик, ограбивший барскую библиотеку, бежал к себе и боялся, как бы кто-нибудь у него её не отнял, ибо мысль о том, что может быть правильное распределение, что казна не есть нечто ненавистное, что казна – это есть общее достояние рабочих и трудящихся, этого сознания у него быть ещё не могло. Неразвитая крестьянская масса в этом не виновата, и с точки зрения развития революции это совершенно законно, – когда крестьянин брал к себе библиотеку и держал у себя тайно от других, он не мог поступать иначе, ибо он не понимал, что можно соединить библиотеки России воедино, что книг будет достаточно, чтобы грамотного напоить и безграмотного научить.

(То же)

1614

Мой совет: использовать ДЛЯ ПРОПАГАНДЫ, ибо ясно, что ИНОГО толку НЕ может быть. Архилюбезно с Нансеном, АРХИНАГЛО с Вильсоном, Ллойд Джорджем и Клемансо, это очень полезно, с ними ТОЛЬКО так – вот правильный тон. <…> По-моему, ПРАКТИЧЕСКИ архиполезно рассорить Вильсона с ними, заявив, что Вильсон ПЕШКА в руках Клемансо и Ллойд Джорджа, подчиняясь этим ДВУМ, этому «большинству»!!

(Письмо Чичерину и Финкельштейну, 6 мая)

1615

Разузнайте о Дмитрии Ильиче Ульянове через заведующего санаторного бюро Дзевановского. Если он хочет, устройте ему проезд сюда.

(Телеграмма Розенфельду, 9 мая)

Речь об обмане народа лозунгами свободы и равенства на I съезде по внешкольному образованию

1616

Возьмём хотя бы Чернышевского, оценим его деятельность. Как её может оценить человек, совершенно невежественный и тёмный? Он, вероятно, скажет: «Ну, что же, разбил человек себе жизнь, попал в Сибирь, ничего не добился». Вот вам образец. Если мы подобный отзыв услышим неизвестно от кого, то мы скажем: «В лучшем случае он исходит от человека безнадёжно тёмного, невиновного, может быть, в том, что он так забит, что не может понять значения деятельности отдельного революционера в связи с общей цепью революционных событий; либо этот отзыв исходит от мерзавца, сторонника реакции, который сознательно хочет отпугнуть трудящихся от революции». Я взял пример Чернышевского, потому что, к какому бы направлению ни принадлежали люди, называющие себя социалистами, здесь, в оценке этого индивидуального революционера, расхождения по существу быть не может. Все согласятся, что, если оценивать отдельного революционера с точки зрения тех жертв, внешне бесполезных, часто бесплодных, которые он принёс, оставляя в стороне содержание его деятельности и связь его деятельности с предыдущими и последующими революционерами, если оценивать так значение его деятельности, – это либо темнота и невежество безысходное, либо злостная, лицемерная защита интересов реакции, угнетения, эксплуатации и классового гнета. На этот счет разногласий быть не может.

Я вас приглашаю теперь перейти от отдельного революционера к революции целого народа, целой страны.

1617

Когда мы теперь стоим в положении, что на Россию идут в поход все цивилизованные страны мира, мы можем не удивляться, если нам за это бросают обвинение в нарушении наших обещаний совсем тёмные мужички: мы скажем – с них нечего взять. Полная темнота, крайнее невежество их не позволяют обвинять их. Где же, в самом деле, от совершенно тёмного крестьянина требовать понимания того, что есть война и война, что бывают войны справедливые и несправедливые, прогрессивные и реакционные <…> Но если человек, который называет себя демократом, социалистом, который идёт на трибуну выступать публично, независимо от того, как он называет себя – меньшевиком, социал-демократом, эсером, истинным социалистом, сторонником бернского Интернационала, – много есть всяких кличек, клички дёшевы, – если такой субъект бросает нам обвинение: «Вы обещали мир и вызвали войну!» – то что ему ответить? Можно ли предположить, что он дошёл до такой степени темноты, как невежественный крестьянин, что не может отличить войну и войну? <…> Он тогда является представителем самой крайней темноты, и про него нужно сказать: его нужно посадить за азбуку и прежде внешкольного образования подвергнуть его низшему школьному, либо это – представитель самого злостного колчаковского лицемерия.

1618

Всякий из вас, кто читал Маркса, – я думаю, даже всякий, кто читал хотя бы одно популярное изложение Маркса, – знает, что большую часть своей жизни и своих литературных трудов и большую часть своих научных исследований Марке посвятил как раз тому, что высмеивал свободу, равенство, волю большинства и всяких Бентамов, которые это расписывали.

1619

Французские газеты теперь попадают к нам редко, потому что мы окружены кольцом, но по радио сведения попадают, воздух захватить всё-таки нельзя, мы перехватываем иностранное радио.

1620

При коммунизме мы будем за свободу собраний для каждого, а сейчас свобода собраний есть свобода собраний для капиталистов, контрреволюционеров. Мы с ними боремся, мы даём им свой отпор и заявляем, что эту свободу мы отменяем. Мы идем в бой – это есть содержание диктатуры пролетариата. Прошли те времена наивного, утопического, фантастического, механического, интеллигентского социализма, когда дело представляли так, что убедят большинство людей, нарисуют красивую картинку социалистического общества, и станет большинство на точку зрения социализма. Миновали те времена, когда этими детскими побасенками забавляли себя и других. Марксизм, который признаёт необходимость классовой борьбы, говорит: к социализму человечество придет не иначе, как через диктатуру пролетариата, Диктатура – слово жестокое, тяжёлое, кровавое, мучительное, и этаких слов на ветер не бросают.

1621

Энгельс был тысячу раз прав, когда писал: понятие равенства есть глупейший и вздорный предрассудок ПОМИМО уничтожения классов. Буржуазные профессора за понятие равенства пытались нас изобличить в том, будто мы хотим одного человека сделать равным другим. В этой бессмыслице, которую они сами придумали, они пытались обвинить социалистов. Но они не знали по своему невежеству, что социалисты – и именно основатели современного научного социализма, Маркс и Энгельс – говорили: равенство есть пустая фраза, если под равенством не понимать уничтожения классов. Классы мы хотим уничтожить, в этом отношении мы стоим за равенство. Но претендовать на то, что мы сделаем всех людей равными друг другу, это пустейшая фраза и глупая выдумка интеллигента, который иногда добросовестно кривляется, вывёртывает слова, а содержания нет, – пусть он называет себя писателем, иногда учёным и ещё кем бы то ни было.

1622

Мы говорим: мы ставим себе целью равенство как уничтожение классов. Тогда надо уничтожить и классовую разницу между рабочими и крестьянами. Это именно и составляет нашу цель. Общество, в котором осталась классовая разница между рабочим и крестьянином, не есть ни коммунистическое, ни социалистическое общество. Конечно, при толковании слова социализм в известном смысле можно назвать его социалистическим, но это будет казуистика, спор о словах. Социализм – это есть первая стадия коммунизма, – но спорить о словах не стоит. Ясно одно, что, пока остается классовая разница между рабочим и крестьянином, мы не можем говорить о равенстве, не остерегаясь того, чтобы не попасть, как вода на мельницу буржуазии. <…> Положение крестьянина таково по его быту, условиям производства, условиям его жизни, условиям его хозяйства, что крестьянин – полутрудящийся, полуспекулянт. Это – факт. Из этого факта вы не выскочите, пока не уничтожите деньги, не уничтожите обмен. А для того чтобы это сделать, нужны годы и годы устойчивого господства пролетариата, потому что только пролетариат способен победить буржуазию. Когда нам говорят: «Вы – нарушители равенства, вы нарушили равенство не только с эксплуататорами, – с этим я ещё, пожалуй готов согласиться, заявляет какой-нибудь социалист-революционер или меньшевик, не понимая того, что он говорит, – но вы нарушили равенство „трудовой демократии“, вы – преступники!» <…> Эти тезисы таковы, что надо бы выгравировать их на доске, повесить во всяком волостном исполкоме и подписать: «Сие есть колчаковец».

Я прекрасно знаю, что гражданин Шер и его единомышленники за это назовут меня клеветником и ещё похуже. Тем не менее я приглашаю людей, которые учились азбуке политической экономии и политической грамоте, разобраться внимательно, кто прав, кто виноват. Гражданин Шер говорит: продовольственная политика и вообще экономическая политика Советской власти никуда не годится, и надо перейти сначала постепенно, а потом шире к свободной торговле продовольственными продуктами и к обеспечению частной собственности. Я говорю, что это есть экономическая программа, экономическая основа Колчака.

1623

Великие революции, даже когда они начинались мирно, как великая французская революция, кончались бешеными войнами, которые открывала контрреволюционная буржуазия. Иначе и быть не может, если на этот вопрос смотреть с точки зрения классовой борьбы, а не того мещанского фразёрства о свободе, равенстве, трудовой демократии и воле большинства, того мещанского тупоумного фразёрства, которым нас угощают меньшевики, эсеры, вся эта «демократия». Мирного развития к социализму быть не может.

1624

Социализм, рождается не из фантазии мирного дурачка, называющего себя социал-демократом, а из реальной действительности, из бешеной, отчаянно жестокой классовой борьбы. Это – факт. Все нужно принести в жертву, чтобы спасти существование рабочего. И с этой точки зрения, когда подходят и нам говорят: «Мы за равенство трудовой демократии, а вы, коммунисты, вы не даёте равенства даже рабочим и крестьянам», – мы отвечаем: рабочий и крестьянин равны, как труженики, но сытый спекулянт хлебом не равен голодному труженику. Только поэтому в нашей Конституции и написано, что рабочий и крестьянин неравны.

Вы говорите, что они должны быть равны? Давайте взвесим, рассчитаем. Возьмите 60 крестьян, 10 рабочих. У 60 крестьян есть излишек хлеба. Они ходят оборванные, но у них есть хлеб. Возьмём 10 рабочих. После империалистской войны они оборваны, измучены, у них нет хлеба, топлива, сырья. Фабрики стоят. Что же, они равны, по-вашему? 60 крестьян имеют право решать, а 10 рабочих должны подчиняться?

Великий принцип равенства, единства трудовой демократии и решения большинства! Так нам говорят. Мы отвечаем: «Вы шуты гороховые, ибо вы прекраснодушными словами заговариваете и заслоняете вопрос о голоде».

1625

Во всех странах промышленность разорена и будет разорена несколько лет, потому что сжечь фабрики или залить копи – штука лёгкая, взорвать вагоны, поломать паровозы – штука лёгкая, на это всякий дурак, хотя бы он назывался немецким или французским офицером, очень способен, особенно если он имеет хорошую машину для взрывов, стрельбы и т. д., но восстановлять – дело очень трудное, на это требуются года.

1626

Колчаковцы правы с точки зрения капитала, в своей экономической и политической программе они умеют свести концы с концами, понимают, где начало и где конец, понимают связь между свободной торговлей крестьян и насильственным расстрелом рабочих. Связь есть, хотя её гражданин Шер не понимает. Свободная торговля хлебом есть экономическая программа колчаковцев, расстрел десятков тысяч рабочих (как в Финляндии) есть необходимое средство для осуществления этой программы, потому что рабочий не отдаст даром тех завоеваний, которые он приобрёл.

1627

Возьмите великую французскую революцию. Она недаром называется великой. Для своего класса, для которого она работала, для буржуазии, она сделала так много, что весь ХIХ век, тот век, который дал цивилизацию и культуру всему человечеству, прошел под знаком французской революции. Он во всех концах мира только то и делал, что проводил, осуществлял по частям, доделывал то, что создали великие французские революционеры буржуазии, интересам которой они служили, хотя они этого и не сознавали, прикрываясь словами о свободе, равенстве и братстве.

Наша революция для нашего класса, для которого мы служим, для пролетариата, сделала за полтора года даже несравненно больше, чем-то, что сделали великие французские революционеры. Они продержались у себя два года и погибли под ударами объединённой европейской реакции, погибли под ударами объединенных полчищ всего мира, которые сломили французских революционеров, восстановили легитимного, законного монарха во Франции, тогдашнего Романова, восстановили помещиков и на долгие десятилетия задушили всякое революционное движение во Франции. И тем не менее великая французская революция победила. <…>

И поэтому мы говорим, что если бы даже, беря возможный гипотетически, худший из возможных случаев, если бы завтра какой-нибудь счастливый Колчак перебил поголовно всех и каждого большевика, революция осталась бы непобедимой.

1628

Я с беспощадной враждебностью отношусь ко всяким интеллигентским выдумкам, ко всяким «пролетарским культурам». Этим выдумкам я противопоставляю азбуку организации. Распределите хлеб и уголь так, чтобы было заботливое отношение к каждому пуду угля, к каждому пуду хлеба, – вот задача пролетарской дисциплины.

(19 мая)

***

1629

Если велосипед Рабкина был взят на время восстания, то почему он не возвращён после? Предупреждаю, что за отписку без достижения делового результата я без исправления ошибки буду привлекать к ответственности.

(Телеграмма председателю Гомельского губисполкома, 20 мая)

1630

По-видимому, Булатов арестован за жалобу мне. Предупреждаю, что за это председателей губисполкома, Чека и членов исполкома буду арестовывать и добиваться их расстрела.

(Телеграмма Новгородскому губисполкому, 20 мая)

1631

Совершенно благонадежных отправляйте на Дон, неблагонадежных в концентрационные лагеря, неопределенных в Орловскую и подобные неприфронтовые, но не голодные губернии.

(Телефонограмма Ленина и Крестинского Апфельбауму, 21 мая)

1632

Допущение самовольного отъезда иностранцев преступно. Выпускать русских под видом иностранцев есть контрреволюционный акт, равносильный измене. Иностранцы вообще не должны быть выпускаемы без компенсации, о чём может распорядиться лишь центральное правительство. Граждане стран Антанты не должны быть выпускаемы, помимо обмена, производимого центральным правительством. Ни один француз не должен быть выпущен до возвращения из Франции солдат, среди которых много украинцев. Виновные в нарушении этого должны подлежать строжайшей ответственности. Имейте в виду, что финское правительство явно по наущению Антанты тормозит выпуск в Россию русских солдат, поэтому ни одного буржуа, ни одного человека не выпускайте из Одессы и из Украины. Исключения – китайские рабочие, персы, по распоряжению центра.

(Телеграмма Одесскому исполкому, 24 мая)

1633

Уничтожение классов – дело долгой, трудной, упорной КЛАССОВОЙ БОРЬБЫ, которая ПОСЛЕ свержения власти капитала, ПОСЛЕ разрушения буржуазного государства, ПОСЛЕ установления диктатуры пролетариата НЕ ИСЧЕЗАЕТ (как воображают пошляки старого социализма и старой социал-демократии), а только меняет свои формы, становясь во многих отношениях ещё ожесточённее.

(Привет венгерским рабочим, 27 мая)

1634

Если проявятся колебания среди социалистов, вчера примкнувших к вам, к диктатуре пролетариата, или среди мелкой буржуазии, подавляйте колебания беспощадно. Расстрел – вот законная участь труса на войне.

(То же)

1635

Стремление афганского народа последовать русскому примеру да будет лучшей гарантией крепости и независимости Афганского государства. <…> Установлением постоянных дипломатических сношений между двумя великими народами откроется широкая возможность взаимной помощи против всякого посягательства со стороны иностранных хищников на чужую свободу и чужое достояние.

(Послание королю Афганистана Амунала-Хану, 27 мая)

1636

В виде редкого исключения, нам удалось теперь в Москве получить довольно много, хотя и разрозненных, иностранных газет.

(Герои бернского интернационала, 28 мая)

1637

Рекорд побил в деле замены марксизма реакционно-мещанским нытьём господин Каутский. Он тянет одну ноту: оплакивает происходящее, жалуется, плачет, ужасается, проповедует примирение! Всю жизнь сей печального образа рыцарь ПИСАЛ о классовой борьбе и о социализме, а когда дошло дело до максимального обострения классовой борьбы и до кануна социализма, наш мудрец растерялся, расплакался и оказался дюжинным филистером.

(То же)

1638

Я за исключение из партии участвующих в обрядах.

(Письмо в Оргбюро Ц К, 30 мая)

1639

Сегодня узнал о переходе к врагу ещё одного питерского полка и об отказе наступать двух полков. Надо усилить надзор и влитие рабочих. НАСЧЁТ ИНОСТРАНЦЕВ советую не спешить высылкой. Не лучше ли в концентрлагерь, чтобы потом ОБМЕНЯТЬ.

(Телеграмма Джугашвили, 3 июня)

1640

Ревком Котельниковского района Донской области приказом 27 упраздняет название «станица», устанавливая наименование «волость», сообразно с чем делит Котельниковский район на волости. В разных районах области запрещается местной властью носить лампасы и упраздняется слово «казак». В 9 армии т. Рогачёвым реквизируется огульно у трудового казачества конская упряжь с телегами. Во многих местах области запрещаются местные ярмарки крестьянским обиходом. В станице назначают комиссарами австрийских военнопленных.

Обращаем внимание на необходимость быть особенно осторожными в ломке таких бытовых мелочей, совершенно не имеющих значения в общей политике и вместе с тем раздражающих население. Держите твёрдо курс в основных вопросах и идите навстречу, делайте поблажки в привычных населению архаических пережитках.

(Телеграмма реввоенсовету Южного фронта, 3 июня)

1641

Надо усилить взятие заложников с буржуазии и с семей офицеров – ввиду учащения измен. Сговоритесь с Дзержинским. МЕЛЬНИЧАНСКОМУ дайте (за моей подписью) телеграмму, что позором было бы колебаться и не расстреливать за неявку.

(Письмо Склянскому, 8 июня)

1642

Иначе нельзя. Вам надо перейти к более революционной военной работе, разрывая привычное. Мобилизуйте в прифронтовой полосе поголовно от 18 до 45 лет, ставьте им задачей взятие ближайших больших заводов, вроде Мотовилихи, Миньяра, обещая отпустить, когда возьмут их, ставя по два и по три человека на одну винтовку, призывая выгнать Колчака с Урала.

(Телеграмма реввоенсовету Восточного фронта, 9 июня)

1643

Обратите сугубое внимание на восстание в районе Иргиза. Не запускайте, мобилизуйте поголовно все окрестности, обсудите, нельзя ли аэропланами побить повстанцев. Ликвидация необходима немедленно и полная.

(Телеграмма Драбкину и Лашевичу, 11 июня)

Великий почин

1644

Мы подавили «заговор рабовладельцев» о сдаче Питера, в каковом заговоре участвовали все от чёрной сотни и кадетов до меньшевиков и эсеров включительно.

1645

Господа буржуа и их прихвостни, включая меньшевиков и эсеров, которые привыкли считать себя представителями «общественного мнения», разумеется, издеваются над надеждами коммунистов, называют эти надежды «баобабом в горшке от резеды», смеются над ничтожным числом субботников по сравнению с массовыми случаями хищения, безделья, упадка производительности, порчи сырых материалов, порчи продуктов и т. п. Мы ответим этим господам: если бы буржуазная интеллигенция принесла свои знания на помощь трудящимся, а не русским и заграничным капиталистам ради восстановления их власти, то переворот шёл бы быстрее и более мирно. Но это утопия, ибо вопрос решается борьбой классов, а большинство интеллигенции тянет к буржуазии. Не с помощью интеллигенции, а вопреки её противодействию (по крайней мере, в большинстве случаев) пролетариат победит, устраняя неисправимо буржуазных интеллигентов, переделывая, перевоспитывая, подчиняя себе колеблющихся, постепенно завоёвывая всё большую часть их на свою сторону. Злорадство по поводу трудностей и неудач переворота, сеяние паники, пропаганда поворота вспять – все это орудия и приёмы классовой борьбы буржуазной интеллигенции. Обмануть этим себя пролетариат не даст.

1646

Нельзя ручаться, что именно «коммунистические субботники» сыграют особо важную роль. Не в этом дело. Дело в поддержке всех и всяческих ростков нового, из которых жизнь отберёт самые жизнеспособные. Если японский учёный, чтобы помочь людям победить сифилис, имел терпение испробовать 605 препаратов, пока он не выработал 606-ой, удовлетворяющий известным требованиям, препарат, то у тех, кто хочет решить задачу более трудную, победить капитализм, должно хватить настойчивости испробовать сотни и тысячи новых приёмов, способов, средств борьбы для выработки наиболее пригодных из них.

1647

Коммунистические субботники необыкновенно ценны, как ФАКТИЧЕСКОЕ начало КОММУНИЗМА.

1648

Карл Маркс в «Капитале» издевается над пышностью и велеречивостью буржуазно-демократической великой хартии вольностей и прав человека, над всем этим фразёрством о свободе, равенстве, братстве вообще, которое ослепляет мещан и филистеров всех стран вплоть до нынешних подлых героев подлого бернского Интернационала. Маркс противопоставляет этим пышным декларациям прав простую, скромную, деловую, будничную постановку вопроса пролетариатом: государственное сокращение рабочего дня, вот один из типичных образчиков такой постановки. Вся меткость и вся глубина замечания Маркса обнаруживается перед нами тем яснее, тем очевиднее, чем больше развертывается содержание пролетарской революции. «Формулы» настоящего коммунизма отличаются от пышного, ухищренного, торжественного фразёрства Каутских, меньшевиков и эсеров с их милыми «братцами» из Берна именно тем, что они сводят всё к УСЛОВИЯМ ТРУДА. Поменьше болтовни о «трудовой демократии», о «свободе, равенстве, братстве», о «народовластии» и тому подобном: сознательный рабочий и крестьянин наших дней в этих надутых фразах так же легко отличает жульничество буржуазного интеллигента, как иной житейски опытный человек, глядя на безукоризненно «гладкую» физиономию и внешность «блаародного чеаека», сразу и безошибочно определяет: «По всей вероятности, мошенник».

Поменьше пышных фраз, побольше простого, БУДНИЧНОГО, дела, заботы о пуде хлеба и пуде угля!

1649

Мы не оставили в подлинном смысле слова камня на камне из тех подлых законов о неравноправии женщины, о стеснениях развода, о гнусных формальностях, его обставляющих, о непризнании внебрачных детей, о розыске их отцов и т. п., – законов, остатки которых многочисленны во всех цивилизованных странах к позору буржуазии и капитализма. Мы имеем тысячу раз право гордиться тем, что мы сделали в этой области.

1650

Великий почин «коммунистических субботников» должен быть использован также в другом отношении, именно: для ЧИСТКИ партии. <…> В этом отношении мы начали работу давно. Надо продолжать её неуклонно и неустанно. Мобилизация коммунистов на войну нам помогла: трусы и негодяи побежали прочь из партии. Скатертью дорога! ТАКОЕ уменьшение числа членов партии есть ГРОМАДНОЕ УВЕЛИЧЕНИЕ её силы и веса. Надо продолжать чистку, используя почин «коммунистических субботников»: принимать в партию только после полугодового, скажем, «искуса» или «стажа», состоящего в «работе по-революционному». Такой же проверки потребовать от ВСЕХ членов партии, вступивших позже 25 октября 1917 года и не доказавших особыми трудами или заслугами своей безусловной надёжности и способности быть коммунистами.

(28 июня)

***

1651

Нельзя ли на «Красной Звезде» дать каюту для Горького. Он приедет сюда завтра, и я очень хотел бы вытащить его из Питера, где он изнервничался и раскис. Надеюсь, ты и другие товарищи будете рады ехать с Горьким. Он – парень очень милый; капризничает немного, но это ведь мелочь.

(Телеграмма Крупской, 2 июля)

1652

Условия моей работы на фронтах лишают меня возможности постоянного участия в работе военного центра и Политбюро Ц К. Это в свою очередь лишает меня нередко возможности брать на себя ответственность перед партией и работниками Военного ведомства за ряд шагов центра, которые я считаю рискованными и прямо опасными нарушениями военной системы, у нас установившейся и одобренной съездом партии.

Считая в то же время, как и большинство ЦК, необходимым мою дальнейшую работу на фронте, прошу:

а) освободить меня от звания члена Политбюро Ц К и Предреввоенсов (Наркомвоен),

б) утвердить меня в звании члена Реввоенсовета.

Член Ц К Бронштейн.

Орг.– и Политбюро Ц К сделают всё от них зависящее, чтобы сделать наиболее удобной для т. Бронштейна и наиболее плодотворной для Республики ту работу на Южном фронте, самом трудном, самом опасном и самом важном в настоящее время, которую избрал сам т.Бронштейн. В своих званиях наркомвоена и предреввоенсовета т. Бронштейн вполне может действовать и как член реввоенсовета Южфронта с тем комфронтом (Егоровым), коего он сам наметил, а ЦК утвердил.

Орг.– и Политбюро Ц К предоставят т. Бронштейну полную возможность всеми средствами добиваться того, что он считает исправлением линии в военном вопросе и, если он пожелает, постараться ускорить съезд партии.

Твердо убежденные, что отставка т. Бронштейна в настоящий момент абсолютно невозможна и была бы величайшим вредом для Республики, Орг.– и Политбюро Ц К настоятельно предлагают т. Бронштейну не возбуждать более этого вопроса и исполнять далее свои функции, максимально, в случае его желания, сокращать их в силу сосредоточения своей работы на Южфронте.

Ввиду этого Орг.– и Политбюро отклоняет и выход т. Бронштейна из Политбюро и оставление им поста председателя Реввоенсовета Республики (Наркомвоена).

(Заявление Бронштейна и проект постановления организационного и политического бюро ЦК РКП (б), 5 июля)

1653

Кто прячет или помогает прятать оружие, есть величайший преступник против рабочих и крестьян, тот заслуживает расстрела, ибо он виновник гибели тысяч и тысяч лучших красноармейцев, гибнущих нередко только из-за недостатка оружия на фронтах. Питерские товарищи сумели найти тысячи и тысячи винтовок, когда произвели – строго организованно – массовые обыски. Надо, чтобы остальная Россия не отстала от Питера, а во что бы то ни стало догнала и перегнала его.

(«Все на борьбу с Деникиным!» Письмо в ЦК РКП (б) и партийцам, 9 июля)

1654

Наше дело – ставить вопрос прямо. Что лучше? Выловить ли и посадить в тюрьму, иногда даже расстрелять сотни изменников из кадетов, беспартийных, меньшевиков, эсеров, «выступающих» (кто с оружием, кто с заговором, кто с агитацией против мобилизации, как печатники или железнодорожники из меньшевиков и т. п.) ПРОТИВ Советской власти, ТО ЕСТЬ ЗА ДЕНИКИНА? Или довести дело до того, чтобы позволить Колчаку и Деникину перебить, перестрелять, перепороть до смерти десятки тысяч рабочих и крестьян? Выбор не труден. Вопрос стоит так и только так. Кто этого до сих пор не понял, кто способен хныкать по поводу «несправедливости» такого решения, на того надо махнуть рукой, того надо предать публичному осмеянию и опозорению.

(То же)

1655

Наиболее близкие к Советской власти мелкобуржуазные демократы, называющие себя, как водится, социалистами, например, некоторые из «левых» меньшевиков и т. п., особенно любят возмущаться «варварским», по их мнению, приёмом брать заложников. Пусть себе возмущаются, но войны без этого вести нельзя, и при обострении опасности употребление этого средства необходимо, во всех смыслах, расширять и учащать. Нередко, например, меньшевистские или жёлтые печатники, железнодорожники из «управленцев» и тайных спекулянтов, кулаки, имущая часть городского (и сельского) населения и тому подобные элементы относятся к делу защиты от Колчака и от Деникина с бесконечно преступным и бесконечно наглым равнодушием, переходящим в саботаж. Надо составлять списки подобных групп (или принуждать их самих составлять группы с круговой порукой) и не только ставить их на окопные работы, как это иногда практикуется, но и возлагать на них самую разнообразную и всестороннюю материальную помощь Красной Армии. Поля красноармейцев будут лучше обработаны, снабжение красноармейцев пищей, махоркой и другими необходимыми предметами будет лучше поставлено, опасность гибели тысяч и тысяч рабочих и крестьян из-за отдельного заговора и т. д. будет значительно уменьшена, если мы более широко, более разносторонне и более умело будем применять этот приём.

(То же)

1656

Я надеюсь, что по вопросу о государстве вы ознакомитесь с сочинением Энгельса «Происхождение семьи, частной собственности и государства». Это – одно из основных сочинений современного социализма, в котором можно с доверием отнестись к каждой фразе, с доверием, что каждая фраза сказана не наобум, а написана на основании громадного исторического и политического материала. Нет сомнения, что в этом сочинении не все части одинаково доступно, понятно изложены: некоторые предполагают читателя, обладающего уже известными историческими и экономическими познаниями. Но опять скажу: не следует смущаться, если это произведение по прочтении не будет понято сразу. Этого никогда почти не бывает ни с одним человеком. Но возвращаясь к нему впоследствии, когда интерес пробудится, вы добьётесь того, что будете понимать его в преобладающей части, если не всё целиком.

(«О государстве» (лекция в Свердловском университете), 11 июля)

1657

Не только сознательные лицемеры, учёные и попы поддерживают и защищают буржуазную ложь, что государство свободно и призвано защищать интересы всех, но и массы людей, искренне повторяющих старые предрассудки и не могущих понять перехода от старого капиталистического общества к социализму. Не только люди, находящиеся в прямой зависимости от буржуазии, не только те, которые находятся под гнётом капитала или которые подкуплены этим капиталом (на службе у капитала состоит масса всякого рода учёных, художников, попов и т. д.), но и люди, просто находящиеся под влиянием предрассудков буржуазной свободы, всё это ополчилось против большевизма во всём мире за то, что при своём основании Советская республика отбросила эту буржуазную ложь <…> Ту машину, которая называлась государством, перед которой люди останавливаются с суеверным почтением и верят старым сказкам, что это есть общенародная власть, – пролетариат эту машину отбрасывает и говорит: это буржуазная ложь. Мы эту машину отняли у капиталистов, взяли её себе. Этой машиной или дубиной мы разгромим всякую эксплуатацию.

(То же)

1658

Этот июль – последний тяжёлый июль, а следующий июль мы встретим победой международной Советской республики.

(Доклад на московской конференции РКП (б), 12 июля)

1659

Партия, которая не ведёт систематической, всесторонней НЕЛЕГАЛЬНОЙ работы, вопреки законам буржуазии и буржуазных парламентов, есть партия предателей и негодяев, которые словесным признанием революции обманывают народ. Таким партиям место в жёлтом, «бернском» Интернационале. В Коммунистическом Интернационале их не будет. <…> Та английская, французская, голландская, бельгийская и т. п. партия, которая на словах враждебна империализму, а на деле не ведёт революционной борьбы внутри «своих» колоний за СВЕРЖЕНИЕ «своей» буржуазии, не помогает систематически повсюду начавшейся уже РЕВОЛЮЦИОННОЙ работе в колониях, не ввозит в них оружия и литературы для революционных партий в колониях, есть партия негодяев и предателей.

(«О задачах III Интернационала», 14 июля)

1660

Герои бернского Интернационала, как дурачки или лицемерные попики, или педанты профессора, тянут старую, избитую, истасканную реформистскую песенку! Нет зрелища более отвратительного, более омерзительного! <…> Вожди бернского Интернационала – не только собрание воров, они – собрание подлых убийц. От суда революционных рабочих им не спастись.

(То же)

1661

Диктатура пролетариата была бы невозможна, если бы большинство населения не состояло из пролетариев и полупролетариев. Эту истину Каутский и Ко пытаются фальсифицировать так, что-де нужно «голосование большинства», дабы признать «правильную» диктатуру пролетариата. Комичные педанты! Они не поняли, что голосование в рамках, в учреждениях, в обычаях буржуазного парламентаризма есть ЧАСТЬ буржуазного государственного аппарата, который должен быть разбит и сломан сверху донизу ДЛЯ осуществления диктатуры пролетариата, для перехода от буржуазной демократии к демократии пролетарской. Они не поняли, что вообще не голосованиями, а гражданской войной решаются ВСЕ серьёзные вопросы политики, когда в порядок дня поставлена диктатура пролетариата. <…> Пролетариату нужно государство не для «свободы», а ДЛЯ ПОДАВЛЕНИЯ своего врага.

(То же)

1662

Условия, на которых мы согласны заключить мир с Колчаком, Деникиным и Маннергеймом, мы вполне точно, ясно, письменно излагали много раз, например, Буллиту, который вёл переговоры с нами (и со мной лично в Москве) от имени правительства Соединённых Штатов, в письме к Нансену и т. п. Не наша вина, если правительства Соединённых Штатов и других стран боятся напечатать полностью эти документы, скрывая от народа правду. Напомню лишь наше основное условие: мы готовы заплатить все долги Франции и другим государствам, лишь бы мир был на деле, а не на словах только, миром, т. е. чтобы он был формально подписан и утвержден правительствами Англии, Франции, Соединённых Штатов, Японии, Италии, ибо Деникин, Колчак, Маннергейм и пр. – простые пешки в руках этих правительств.

(Ответ на вопросы американского журналиста, 20 июля)

1663

ПОВЕСИТЬ[127]:

1) секретариат СОВЕТА ОБОРОНЫ и СНК,

2) Компрод,

3) Компотель,

4) Комвоен

за волокиту и опоздание.

(Письмо Фотиевой 22 июля)

1664

Мы знаем, что когда хлеб свободно продают в стране, то это обстоятельство и является главным источником капитализма, источником, который и был причиной гибели всех республик до сих пор. Теперь идёт решительная и последняя борьба с капитализмом и со свободной торговлей, и для нас теперь происходит самый основной бой между капитализмом и социализмом. Если мы победим в этой борьбе, то возврата к капитализму и прежней власти, ко всему тому, что было раньше, уже не будет. Этот возврат будет невозможен, нужно только, чтобы была война против буржуазии, против спекуляции, против мелкого хозяйства, чтобы не был сохранен тот принцип, который существовал раньше: «Всяк за себя, а Бог за всех». Нужно забыть принцип, когда всякий мужик был бы за себя, а Колчак был бы за всех.

(Речь о продовольственном и военном положении на московской конференции фабзавкомов, представителей правлений профсоюзов, уполномоченных московского центрального рабочего кооператива и совета общества «Кооперация», 30 июля)

1665

Когда нас упрекают в диктатуре одной партии <…> мы говорим: «Да, диктатура одной партии». Мы на ней стоим и с этой почвы сойти не можем.

(Речь на I всероссийском съезде работников просвещения и социалистической культуры, 31 июля)

1666

Основная истина, которую якобы социалисты из лагеря наших противников не хотят понять, что в капиталистическом обществе, когда оно развивается, держится прочно или когда оно погибает, всё равно – может быть только одна из двух властей: либо власть капиталистов, либо власть пролетариата.

(То же)

1667

Дорогой Алексей Максимыч! Чем больше я вчитываюсь в Ваше письмо, чем больше думаю о связи его выводов с изложенным в нём (и рассказанным Вами при наших свиданиях), тем больше прихожу к убеждению, что и письмо это и выводы Ваши и все Ваши впечатления совсем больные.

Питер – один из наиболее больных пунктов за последнее время. Это и понятно, ибо его население больше всего вынесло, рабочие больше всего наилучших своих сил поотдавали, голод тяжёлый, военная опасность тоже. Нервы у Вас явно не выдерживают. Это не удивительно. А Вы упрямитесь, когда Вам говорят, что надо переменить место, ибо дать себе истрепать нервы до больного состояния совсем неразумно, даже с точки зрения самого грубого расчёта неразумно, не говоря уже о иных точках зрения.

Как я в Ваших разговорах, в Вашем письме – сумма больных впечатлений, доводящих Вас до больных выводов. Начинаете Вы с дизентерии и холеры; и сразу какое-то больное озлобление: «братство, равенство». Бессознательно, а выходит нечто вроде того, что коммунизм виноват – в нужде, нищете и болезнях осажденного города!! Дальше какие-то мне непонятные озлобленные остроты против «заборной» литературы (какой? почему связанной с Калининым?). И вывод, будто «ничтожные остатки разумных рабочих» говорят, что их «предали» «в плен мужику». Это уже совсем ни с чем не сообразно. Калинин что ли обвиняется в предательстве рабочих мужику? Так выходит. Могли выдумать это рабочие либо совсем зелёные, глупые, с «левой» фразой взамен головы, либо издёрганные, измученные, голодные, больные, либо «остатки аристократии», которые великолепно умеют извращать всё и вся, великолепно хватаются за любую мелочь для излияния своей бешеной злобы против Советской власти. Эти остатки Вы тут же в письме и поминаете. Их настроение на Вас болезненно влияет.

Вы пишете, что видите «людей самых разнообразных слоёв». Одно дело – видеть, другое дело ежедневно во всей жизни ощущать прикосновение. Последнее приходится Вам больше всего испытывать от этих «остатков» – в силу хотя бы Вашей профессии, заставляющей «принимать» десятки обозлённых буржуазных интеллигентов, да и в силу житейской обстановки. Будто бы «остатки» «питают к Советской власти нечто близкое симпатии», а «большинство рабочих» поставляет воров, примазавшихся «коммунистов» и пр.! И Вы договариваетесь до «вывода», что революцию нельзя делать при помощи воров, нельзя делать без интеллигенции. Это – сплошь больная психика, в обстановке озлобленных буржуазных интеллигентов обострившаяся. Всё делается, чтобы привлечь интеллигенцию (небелогвардейскую) на борьбу с ворами. И КАЖДЫЙ МЕСЯЦ в Советской республике РАСТЁТ % буржуазных интеллигентов, ИСКРЕННЕ помогающих рабочим и крестьянам, а не только брюзжащих и извергающих бешеную слюну. В Питере «видеть» этого нельзя, ибо Питер город с исключительно большим числом потерявшей место (и голову) буржуазной публики (и «интеллигенции»), но для всей России это бесспорный факт. В Питере или из Питера убедиться в этом можно только при исключительной ПОЛИТИЧЕСКОЙ осведомлённости, при специально большом политическом опыте. Этого у Вас нет. И занимаетесь Вы не политикой и не наблюдением РАБОТЫ политического строительства, а особой профессией, которая Вас окружает озлобленной буржуазной интеллигенцией, ничего не понявшей, ничего не забывшей, ничему не научившейся, В ЛУЧШЕМ – в редкостно наилучшем случае – растерянной, отчаивающейся, стонущей, повторяющей старые предрассудки, запуганной и запугивающей себя. Если НАБЛЮДАТЬ, надо наблюдать внизу, где можно ОБОЗРЕТЬ работу нового строения жизни, в рабочем поселке провинции или в деревне, – там не надо политически охватывать сумму сложнейших данных, там можно только наблюдать. Вместо этого вы поставили себя в положение профессионального редактора переводов и т. п., положение, в котором наблюдать нового строения новой жизни нельзя, положение, в котором все силы ухлопываются на больное брюзжание больной интеллигенции, на наблюдение «бывшей» столицы в условиях отчаянной военной опасности и свирепой нужды. Вы поставили себя в положение, в котором непосредственно наблюдать нового в жизни рабочих и крестьян, т. е. 9/10 населения России, Вы Н Е МОЖЕТЕ; в котором Вы вынуждены наблюдать обрывки жизни бывшей столицы, из коей цвет рабочих ушёл на фронты и в деревню и где осталось непропорционально много безместной и безработной интеллигенции, СПЕЦИАЛЬНО Вас «ОСАЖДАЮЩЕЙ». Советы уехать Вы упорно отвергаете. Понятно, что довели себя до болезни: жить Вам, Вы пишете, не только тяжело, но в «весьма противно»!! Ещё бы! В такое время приковать себя к самому больному пункту в качестве редактора переводной литературы (самое подходящее занятие для наблюдения людей, для художника!). Ни нового в армии, ни нового в деревне, ни нового на фабрике Вы здесь, как художник, наблюдать и изучать НЕ МОЖЕТЕ. Вы отняли у себя возможность то делать, что удовлетворило бы художника, – в Питере можно работать политику, но Вы не политик. Сегодня – зря разбитые стекла, завтра – выстрелы и вопли из тюрьмы, потом обрывки речей самых усталых из оставшихся в Питере нерабочих, затем миллион впечатлений от интеллигенции, столичной интеллигенции без столицы, потом сотни жалоб от обиженных, в свободное от редакторства время, никакого строительства жизни видеть НЕЛЬЗЯ (оно идёт по-особому и меньше всего в Питере), – как тут не довести себя до того, что жить весьма противно.

Страна живёт лихорадкой борьбы против буржуазии всего мира, мстящей бешено за её свержение. Естественно. За первую Советскую республику – первые удары ОТОВСЮДУ. Естественно. Тут жить надо либо активным политиком, а если не лежит к политике душа, то как художнику наблюдать, как строят жизнь по-новому там, где нет центра бешеной атаки на столицу, бешеной борьбы с заговорами, бешеной злобы столичной интеллигенции, в деревне или на провинциальной фабрике (или на фронте). Там легко простым наблюдением отделить разложение старого от ростков нового.

Жизнь опротивела, «углубляется расхождение» с коммунизмом. В чём расхождение, понять невозможно. Ни тени указаний на расхождение в политике или в идеях нет. Расхождение НАСТРОЕНИЯ между людьми, ведущими политику или поглощенными борьбой самого бешеного свойства, с настроением человека, искусственно загнавшего себя в такое положение, что наблюдать новой жизни нельзя, а впечатления гниения большущей столицы буржуазии одолевают.

(Письмо Горькому, 31 июля)

1668

Товарищи! Зная строгий характер распоряжения тов. Бронштейна, я настолько убежден, в абсолютной степени убежден, в правильности, целесообразности и необходимости для пользы дела даваемого тов. Бронштейном распоряжения, что поддерживаю это распоряжение всецело.

(Обращение к руководящим работникам, июль)

1669

Товарищи привезли с юга несколько меньшевистских, эсеровских и т. п. изданий, позволяющих бросить взгляд на «идейную жизнь» по ТУ сторону баррикады, в ТОМ лагере. Харьковская «Мысль» Руднева и Цедербаума, «Грядущий День» Мякотина и Пешехонова, Фундаминского и Вишняка, Потресова и Гроссмана, «Южное Дело», «Объединение» Балабанова и Португейса, Мякотина и Пешехонова – таковы имена этих изданий и некоторых из выдающихся их сотрудников. Даже немногие, разрозненные номера названных изданий дают такой цельный и сильный аромат, что сразу чувствуешь себя как в лакейской.

(«В лакейской», июль)

1670

Документы нового заговора смотрел и буду следить за делом. Надо надзирать – за всеми и за меньшевиками-оборонцами. Измены еще много в Питере.

Горький что-то совсем раскис. Пишет мне, что его расхождения с коммунистами УГЛУБЛЯЮТСЯ. Я ему пишу большое письмо. Боюсь, что при его настроении поручать ему Korrespondenz нельзя. Выйдет вред. Его надо в деревню – прямо, он не хочет. Хитростью? Трудно. Не знаю, как и быть. (Посылаю Вам, по секрету, копию своего письма Горькому. Поговорите с ним, при случае, ТАКТИЧНО и черкните о впечатлении от него; я боюсь, он уйдет.)

Вопрос об Украине в ЦК ставить смешно. Их «ошибки» не вылечить. Огнем и железом деникинщины – иначе леченья нет этаким «ошибкам».

(Письмо Апфельбауму, 1 августа)

1671

Сейчас ещё получил из НАДЁЖНОГО источника сообщение, что члены коллегий ГОЛОДАЮТ (например, Марков в НКПС и др.). Настаиваю самым энергичным образом, чтобы ЦеКа

1) предписал ЦИКу дать всем членам коллегий (и БЛИЗКИМ к этому положению) по 5000 рублей единовременного пособия;

2) перевести их всех постоянно на МАКСИМУМ специалиста.

Ей-ей, нехорошо иначе: голодают и сами и семьи!! 100−200 человек надо подкормить.

(Письмо в Оргбюро Ц К, 8 августа)

1672

Либо диктатура (т.е. железная власть) помещиков и капиталистов, либо диктатура рабочего класса. Середины нет. О середине мечтают попусту барчата, интеллигентики, господчики, плохо учившиеся по плохим книжкам. Нигде в мире середины нет и быть не может. Либо диктатура буржуазии (прикрытая пышными эсеровскими и меньшевистскими фразами о народовластии, учредилке, свободах и прочее), либо диктатура пролетариата. Кто не научился этому из истории всего ХIХ века, тот – безнадёжный идиот.

(«Письмо к рабочим и крестьянам по поводу победы над Колчаком», 24 августа)

1673

Завтра особой бумажкой сообщите в НАУЧНО-ПИЩЕВОЙ институт, что через 3 месяца они должны представить ТОЧНЫЕ и ПОЛНЫЕ данные о ПРАКТИЧЕСКИХ успехах выработки сахара из опилок.

(Письмо Фотиевой, 27 августа)

1674

Очень многие рабочие-анархисты становятся теперь искреннейшими сторонниками Советской власти, а раз так, то это доказывает, что они наши лучшие товарищи и друзья, лучшие революционеры, которые были врагами марксизма лишь по недоразумению, или, вернее, не по недоразумению, а в силу того, что господствующий официальный социализм эпохи II Интернационала (1889−1914) изменил марксизму, впал в оппортунизм, исказил революционное учение Маркса вообще и его учение об уроках Парижской Коммуны 1971 года в особенности.

(Письмо Сильвии Панкхерст, 28 августа)

1675

Особо обсудите внимательнейше, как захватить нефть в Гурьеве, это обязательно, действуйте и подкупом и угрозой поголовного истребления казаков, если они сожгут нефть в Гурьеве.

(Телеграмма Фрунзе, 30 августа)

1676

Я знаю одного товарища[128] ДОСКОНАЛЬНО, как человека СОВЕРШЕННО ИСКЛЮЧИТЕЛЬНОЙ преданности, ОТВАГИ и энергии (насчёт взрывов и смелых налётов особенно). Предлагаю <…> поручить ему организовать особый отряд для взрывов etc. В ТЫЛУ противника.

(Письмо Склянскому и Смилге, август)

1677

Тов. Апфельбаум сообщает мне, что в Петрограде было высажено сто пленных эстляндцев, которые передали ему следующее. В белогвардейской Эстляндии состоялась беспартийная конференция рабочих профессиональных союзов. На конференции присутствовало 417 делегатов, из них только 33 меньшевика, все остальные большевики! Конференция потребовала заключения мира с Россией. Когда об этом узнали англичане, то представитель их явился на конференцию и предложил свергнуть белогвардейское правительство Эстляндии, но рабочие в ответ прогнали его и потребовали заключения мира с Россией и возвращения к мирной жизни. Тогда конференция была разогнана. Сто человек было отослано в Россию «искать большевизм»; 26 человек они задержали и намереваются их расстрелять. На такое действие белогвардейской Эстляндии мы ответили воззванием к рабочим и населению их страны, а их правительству мы заявили, что расстреляем всех заложников, которые находятся у нас. (Аплодисменты.)

(Речь на беспартийной рабоче-красноармейской конференции Басманного, Лефортовского, Алексеевского и Сокольнического районов, 3 сентября)

1678

Сейчас, когда решающие победы Красной Армии на Востоке обеспечили свободное развитие башкирского народа, решение Реввоенсовета Республики о переводе некоторых башкирских частей в Петроград приобретает исключительное политическое значение. Хищные империалисты увидят, что пробуждённые народы Востока поднялись на защиту центров пролетарской революции. В то же время тесное общение вооруженных башкир с рабочими Петрограда обеспечит тесную связь и взаимное уважение в духе коммунизма.

(Письмо Башкирскому ревкому, 5 сентября)

1679

1) Признать в действиях тов. Ландера как ответственного руководителя Народного комиссариата государственного контроля неустойчивость линии поведения и отсутствие определенного взгляда на задачи руководимого им ведомства, наряду с отсутствием организаторских способностей и такта как в отношении его к коллегии комиссариата и к коммунистической ячейке, так и по отношению к отдельным ответственным сотрудникам.

2) Признать, что тов. Ландер создал внутри коллегии атмосферу недоверия к себе, раздражения и взаимной отчужденности, а вне коллегии не сумел создать и опереться на организованную группу сознательных и идейных работников ведомства, последствием чего явились его излишняя доверчивость и податливость на ведомственные дрязги и слухи, иногда исходящие от людей, не заслуживающих доверия.

Результатом этого и было необоснованное обвинение Ландером некоторых членов коммунистической ячейки в картежной игре и пьянстве, а затем и неправильное возбуждение им дела против сотрудницы народного комиссариата Герасимовой с допущением при расследовании ряда бестактных и непозволительных приемов.

Исходя из приведенного выше, Малый Совет считает дальнейшее пребывание тов. Ландера на посту заместителя народного комиссара государственного контроля невозможным.

(Постановление СНК РСФСР по делу Ландера, 11 сентября)

1680

Дорогой Алексей Максимыч! Тонкова я принял, и ещё до его приема и до Вашего письма мы решили в Цека назначить Розенфельда и Бухарина для проверки ареста буржуазных интеллигентов околокадетского типа и для освобождения кого можно. Ибо для нас ясно, что и тут ошибки были. Ясно и то, что в общем мера ареста кадетской (и околокадетской) публики была необходима и правильна. Когда я читаю Ваше откровенное мнение по этому поводу, я вспоминаю особенно мне запавшую в голову при наших разговорах (в Лондоне, на Капри и после) Вашу фразу: «Мы, художники, невменяемые люди». Вот именно! Невероятно сердитые слова говорите Вы по какому поводу? По поводу того, что несколько десятков (или хотя бы даже сотен) кадетских и околокадетских господчиков посидят несколько дней в тюрьме ДЛЯ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ ЗАГОВОРОВ ВРОДЕ СДАЧИ КРАСНОЙ ГОРКИ, заговоров, грозящих гибелью ДЕСЯТКАМ тысяч рабочих и крестьян. Какое бедствие, подумаешь! Какая несправедливость! Несколько дней или хотя бы даже недель тюрьмы интеллигентам для предупреждения избиения десятков тысяч рабочих и крестьян! «Художники невменяемые люди».

«Интеллектуальные силы» народа смешивать с «силами» буржуазных интеллигентов неправильно. За образец их возьму Короленко: я недавно прочел его, писанную в августе 1917 г., брошюру «Война, отечество и человечество». Короленко ведь лучший из «околокадетских», почти меньшевик. А какая гнусная, подлая, мерзкая защита империалистской войны, прикрытая слащавыми фразами! Жалкий мещанин, пленённый буржуазными предрассудками! Для таких господ 10 000 000 убитых на империалистской войне – дело, заслуживающее поддержки (ДЕЛАМИ, при слащавых фразах «против» войны), а гибель сотен тысяч в СПРАВЕДЛИВОЙ гражданской войне против помещиков и капиталистов вызывает ахи, охи, вздохи, истерики.

Нет. Таким «талантам» не грех посидеть недельки в тюрьме, если это НАДО сделать для ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ заговоров (вроде Красной Горки) и гибели десятков тысяч. А мы эти заговоры кадетов и «околокадетов» открыли. И мы ЗНАЕМ, что околокадетские профессора дают сплошь да рядом заговорщикам ПОМОЩЬ. Это факт. Интеллектуальные силы рабочих и крестьян растут и крепнут в борьбе за свержение буржуазия и её пособников, интеллигентиков, лакеев капитала, мнящих себя мозгом нации. На деле это не мозг, а говно.

«Интеллектуальным силам», желающим нести науку народу (а не прислужничать капиталу), мы платим жалованье ВЫШЕ СРЕДНЕГО. Это факт. Мы их бережём. Это факт. Десятки тысяч офицеров у нас служат Красной Армии и побеждают вопреки сотням изменников. Это факт. Что касается Ваших настроений, то «понимать» я их понимаю (раз Вы заговорили о том, пойму ли я Вас). Не раз и на Капри и после я Вам говорил: Вы даёте себя окружить именно худшим элементам буржуазной интеллигенции и поддаетесь на её хныканье. Вопль сотен интеллигентов по поводу «ужасного» ареста на несколько недель Вы слышите и слушаете, а голоса массы, миллионов, рабочих и крестьян, коим угрожает Деникин, Колчак, Лианозов, Родзянко, красногорские (и другие КАДЕТСКИЕ) заговорщики, этого голоса Вы не слышите и не слушаете. Вполне понимаю, вполне, вполне понимаю, что так можно дописаться не только до того, что-де «красные такие же враги народа, как и белые» (борцы за свержение капиталистов и помещиков такие же враги народа, как и помещики с капиталистами), но и до веры в боженьку или в царя-батюшку. Вполне понимаю. Ибо Вы ведь не пишете! Тратить себя на хныканье сгнивших интеллигентов и не писать – для художника разве не гибель, разве не срам? Ей-ей, погибнете, ежели из этой обстановки буржуазных интеллигентов не вырветесь! От души желаю поскорее вырваться. Лучшие приветы!

(Письмо Горькому, 15 сентября)

1681

На сибирском фронте поставили какую-то сволочь Ольдерогге и бабу Позерна и «успокоились». Прямо позор! А нас начали бить! Мы сделаем за это ответственным РВСР, если не будут приняты ЭНЕРГИЧНЫЕ меры. Выпускать из рук победу – позор. <…> В итоге и с Мамонтовым застой и у Селивачёва застой (вместо обещанных ребячьими рисуночками «побед» со дня в день – помните, эти рисуночки Вы мне показывали? и я сказал: о противнике забыли!!). Если Селивачёв сбежит или его начдивы изменят, виноват будет РВСР, ибо он спал и успокаивал, а дела не делал. Надо лучших, ЭНЕРГИЧНЕЙШИХ комиссаров послать на юг, а не сонных тетерь.

(Письмо Драбкину, 15 сентября)

1682

Меры к освобождению приняты. (Нельзя не арестовывать, для предупреждения заговоров, ВСЕЙ кадетской и околокадетской публики. Она способна, вся, помогать заговорщикам. Преступно не арестовывать её. Лучше, чтобы десятки и сотни интеллигентов посидели деньки и недельки, чем чтобы 10 000 было перебито. Ей-ей, лучше.)

(Письмо М. Андреевой, 18 сентября)

1683

Из тех законов, которые ставили женщину в положение подчинённое, в Советской республике не осталось камня на камне. Я говорю именно о тех законах, которые специально использовали более слабое положение женщины, поставив её в положение неравноправное и часто даже унизительное, т. е. законах о разводе и внебрачном ребёнке, о праве женщины на иск к отцу ребёнка для его обеспечения.

(Речь на IV московской беспартийной конференции работниц, 23 сентября)

1684

Мы были раньше меньшинством в Советах, меньшинством в профессиональных союзах, в кооперативах. <…> Только негодяи или дурачки могут думать, что пролетариат сначала должен завоевать большинство при голосованиях, производимых ПОД ГНЁТОМ БУРЖУАЗИИ, под ГНЁТОМ НАЁМНОГО РАБСТВА, а потом должен завоёвывать власть. Это верх тупоумия или лицемерия. <…> Пролетариат ведет свою классовую борьбу, свергая буржуазию, не дожидаясь при этом никакого предварительного (и буржуазией производимого, под её гнётом идущего) голосования. <…> Парламентские кретины и современные Луи Бланы «требуют» обязательно голосования и обязательно проводимого буржуазией голосования для определения сочувствия большинства трудящихся. Но это взгляд педантов, мертвецов или ловких обманщиков. Живая жизнь, история действительных революций показывает, что «сочувствие большинства трудящихся» очень часто не может быть показано никакими голосованиями (не говоря уже о голосованиях, производимых эксплуататорами, при «равенстве» эксплуататора с эксплуатируемым!).

(«Привет итальянским, французским и немецким коммунистам», 10 октября)

1685

Нас МОЖЕТ задавить (и всё же таки не задавит) военная мощь Антанты, но ВНУТРИ России за нами ТЕПЕРЬ такое прочное сочувствие такого огромного большинства трудящихся, что мир ещё не видал государства более демократического.

(То же)

1686

Идите в партию, товарищи беспартийные рабочие и трудящиеся крестьяне! Мы не сулим вам выгод от этого, мы зовем вас на трудную работу, на работу государственного строительства. Если вы искренний сторонник коммунизма, беритесь смелее за эту работу, не бойтесь новизны и трудности её, не смущайтесь старым предрассудком, будто эта работа подсильна только тем, кто превзошёл казённое образование. Это неправда.

(«Государство рабочих и партийная неделя», 11 октября)

1687

В Туркестане необходимо спешно создать хотя маленькую, но САМОСТОЯТЕЛЬНУЮ базу: делать патроны (станки посылаем), ремонтировать военное снаряжение, добывать уголь, нефть, ЖЕЛЕЗО. <…>

Денег мы не пожалеем, пошлём золота и золотых иностранных монет, если Вы наляжете на то, чтобы покупать (от английских солдат и офицеров, от купцов через Персию и тому подобное) военное снаряжение, а равно иметь через Персию, через Индию и т. п. сношения с Европой и Америкой. Для этого надо тотчас начать искать преданных людей, способных пробраться в соответствующие приморские пункты и оттуда найти связи с пароходами нейтральных стран, с купцами, с матросами, с контрабандистами и прочее. Вести дело, конечно, архиконспиративно (как умели при царе работать). Оружие, связи с Америкой и с Европой, помощь народам Востока в борьбе с империализмом.

(Письмо Элиаве, 16 октября)

1688

Именно в Москве, где особенно силён был торговый элемент, где больше всего было сосредоточено эксплуататоров, помещиков, капиталистов, рантье, где капиталистическое развитие собрало вместе массы буржуазной интеллигенции, где центральное государственное управление создало особенно большое скопление чиновников – именно в Москве поприще для буржуазной сплетни, для буржуазного злословия, для буржуазного сеяния паники было исключительно удобное.

(«Итоги партийной недели в Москве и наши задачи», 21 октября)

1689

Покончить с Юденичем (именно покончить – ДОБИТЬ) нам ДЬЯВОЛЬСКИ важно. Если наступление начато, нельзя ли мобилизовать еще тысяч 20 питерских рабочих плюс тысяч 10 буржуев, поставить позади них пулеметы, расстрелять несколько сот и добиться настоящего массового напора на Юденича?

Если есть 5−19 тысяч хороших наступающих войск (а они у Вас есть), то наверное такой город, как Питер, может дать за ними, к ним в подмогу тысяч 30. Рыков говорит, что имущества «нашли» в Питере много. Хлеб есть, мясо идет.

(Письмо Бронштейну, 22 октября)

1690

Брошюра издана отвратительно. Это какая-то пачкотня. Нет оглавления, Какой-то идиот или неряха, очевидно, безграмотный, собрал, точно в пьяном виде, все «материалы», статейки, речи и В БЕСПОРЯДКЕ напечатал. Ни предисловия, ни протоколов, ни точного текста решений, ни выделения решений от речей, статей, заметок, ничего ровно! Неслыханный позор! Великое историческое событие[129] опозорено подобной брошюрой. Требую: исправления путём ВКЛЕЙКИ. (Виновных засадить в тюрьму и заставить ВКЛЕИВАТЬ во все экземпляры.)

(Письмо Воровскому, 24 октября)

1691

1) Говорят, сланцы под Веймарном неглубоки. Снять 2−3 сажени земли и можно экскаватор пустить, который будет массу сланцев ломать и давать. Надо напрячь силы; мобилизовать туда буржуазию (в землянках поживут); работать 3 смены по 8 часов; вызвать подъём рабочих в Питере на это дело; мобилизовать крестьян (4 часа в день на 2 недели ДЛЯ НАЧАЛА И Т.Д.).

2) Говорят, Жук (убитый) делал сахар из опилок? Правда это? Если правда, надо обязательно НАЙТИ ЕГО ПОМОЩНИКОВ, дабы продолжить дело. ВАЖНОСТЬ ГИГАНТСКАЯ.

(Письмо Апфельбауму, октябрь)

1692

Решение голосованием, то есть формальным волеизъявлением при сохранении капиталистических определителей (мотиваций) воли = буржуазная демократия. Решение классовой борьбой и гражданской войной против эксплуататоров = пролетарской демократии.

(Черновик брошюры «О диктатуре пролетариата», октябрь)

1693

Государство лишь = ОРУДИЕ пролетариата в его классовой борьбе. Особая ДУБИНКА, rien de plus[130]!

(«О диктатуре пролетариата», октябрь)

1694

Крестьянин голодал в России при помещиках и капиталистах. Крестьянин никогда ещё, в течение долгих веков нашей истории, не имел возможности работать на себя: он голодал, отдавая сотни миллионов пудов хлеба капиталистам, в города и за границу. ВПЕРВЫЕ при диктатуре пролетариата крестьянин работал на себя и ПИТАЛСЯ ЛУЧШЕ ГОРОЖАНИНА. Впервые крестьянин увидал свободу на деле: свободу есть свой хлеб, свободу от голода.

(«Экономика и политика в эпоху диктатуры пролетариата», 30 октября)

1695

Социализм есть уничтожение классов. Чтобы уничтожить классы, надо, во-первых, свергнуть помещиков и капиталистов. Эту часть задачи мы выполнили, но это только часть и притом НЕ самая трудная. Чтобы уничтожить классы, надо, во-вторых, уничтожить разницу между рабочим и крестьянином, сделать ВСЕХ – РАБОТНИКАМИ.

(То же)

1696

Пусть лжецы и лицемеры, тупицы и слепцы, буржуа и их сторонники надувают народ, говоря о свободе вообще, о равенстве вообще, о демократии вообще. Мы говорим рабочим и крестьянам: срывайте маску с этих лжецов, открывайте глаза этим слепцам. Спрашивайте: «Равенство какого пола с каким полом?» <…> Просвещение, культура, цивилизация, свобода – все эти пышные слова соединяются во всех капиталистических, буржуазных республиках мира с неслыханно-подлыми, отвратительно-грязными, зверски-грубыми законами о неравенстве женщины, по законам о брачном праве и о разводе, о неравенстве внебрачного ребенка с «законнорожденным», о привилегиях для мужчины, об унижении и оскорблении для женщины.

(«Советская власть и положение женщины», 6 ноября)

1697

Кроме того, рабочими проделана и проделывается важная работа – создание вождей пролетариата.

(«Речь на объединённом заседании ВЦИК», 7 ноября)

1698

Если мы будем с восточных народов только «выколачивать», ничего им не давая, тогда вся наша международная политика, вся борьба «за Азию» идет к черту.

Лучше оставить в покое башкир и киргизов полностью, тем облегчая свою политику борьбы за Азию. Иначе мы против английского империализма ничего (в Азии) не сделаем. Серьёзная борьба нам предстоит за Персию, Индию, Китай, и ради этой борьбы с малых народов Востока либо ничего не «выколачивать», либо минимальный минимум, особо точно оговоренный.

От каждого работника, советского и партийного, в Башкирии и Киргизии требовать ежемесячного отчета по такой примерно программе:

1) что дали мы башкирам, киргизам и пр.?

2) итоги просветительной работы вообще?

3) особо – школы для коммунистов ДАННОЙ народности?

4) что взяли? точно: хлеба? скота? и т. д.?

5) случаи конфликтов с местными башкирскими и киргизскими властями. Точно каждый случай.

6) в чем выразилась борьба с ханами, кулаками и буржуазией каждой народности?

(Телеграмма Сосновскому и Преображенскому, не ранее 8 ноября)

1699

В Красной Армии работают десятки тысяч старых офицеров и полковников. Если бы мы их не взяли на службу и не заставили служить нам, мы бы не могли бы создать армии.

(Речь на I совещании партийных работников в деревне, 18 ноября)

1700

Крестьяне далеко не все понимают, что свободная торговля хлебом есть государственное преступление. «Я хлеб произвёл, это мой продукт, и я имею право им торговать», – так рассуждает крестьянин, по привычке, по старине. А мы говорим, ЧТО ЭТО ГОСУДАРСТВЕННОЕ ПРЕСТУПЛЕНИЕ. Свободная торговля хлебом означает обогащение благодаря этому хлебу.

(То же)

Доклад на II съезде коммунистических организаций народов Востока

1701

Революционное движение народов Востока может сейчас получить успешное развитие, оно может получить разрешение не иначе, как в непосредственной связи с революционной борьбой нашей Советской республики против международного империализма. В силу ряда обстоятельств, – между прочим, в связи с отсталостью России и с её необъятным пространством и тем, что она служит рубежом между Европой и Азией, Западом и Востоком, – нам пришлось взять на себя всю тяжесть – в чем мы видим великую честь – быть застрельщиками мировой борьбы против империализма.

1702

Грубое насильничание, беспощадно грубый натиск превратившихся в зверей так называемых наших «союзников», которые грабили нас ещё до начала социалистической революции…

1703

Я думаю, что-то, что проделала Красная Армия, её борьба и история победы будут иметь для всех народов Востока гигантское, всемирное значение. Она покажет народам Востока, что как ни слабы эти народы, как ни кажется непобедимой мощь европейских угнетателей, применяющих в борьбе все чудеса техники и военного искусства, тем не менее революционная война, которую ведут угнетённые народы, если эта война сумеет пробудить действительно миллионы трудящихся и эксплуатируемых, эта революционная война таит в себе такие возможности, такие чудеса, что освобождение народов Востока является теперь вполне практически осуществимым с точки зрения не только перспектив международной революции, но и с точки зрения непосредственного военного опыта, проделанного в Азии, в Сибири, опыта, который проделан Советской республикой, подвергшейся военному нашествию всех могущественных стран империализма.

1704

А что хищнический империализм американцев так грубо выступает, видно из того, что агенты Америки скупают живой товар, женщин и девушек, и везут в Америку, развивая проституцию. Свободная, культурная Америка снабжает публичные дома живым товаром! В Польше и Бельгии происходят конфликты с американскими агентами. Это – маленькая иллюстрация того, что происходит в громадных размерах в каждой маленькой стране, которая получила помощь от Антанты. Возьмем хотя бы Польшу.

1705

Войска Антанты разлагаются, когда встречаются с нашими войсками и знакомятся с нашей российской Советской конституцией, переведённой на их языки.

1706

Мы знаем, что здесь поднимутся, как самостоятельные участники, как творцы новой жизни, народные массы Востока, потому что сотни миллионов этого населения принадлежат к зависимым, неполноправным нациям, которые до сих пор были объектом международной политики империализма, которые для капиталистической культуры и цивилизации существовали только как материал для удобрения.

1707

Теперь нашей Советской республике предстоит сгруппировать вокруг себя все просыпающиеся народы Востока, чтобы вместе с ними вести борьбу против международного империализма. <…> Само собой понятно, что окончательно может победить только пролетариат всех передовых стран мира, и мы, русские, начинаем то дело, которое закрепит английский, французский или немецкий пролетариат; но мы видим, что они не победят без помощи трудящихся масс всех угнетенных колониальных народов, и в первую голову народов Востока. Мы должны себе дать отчёт в том, что один авангард не может осуществить перехода к коммунизму. Задача в том, чтобы пробудить революционную активность к самодеятельности и организации трудящихся масс, независимо от того, на каком уровне они стоят, перевести истинное коммунистическое учение, которое предназначено для коммунистов более передовых стран, на язык каждого народа <…> Нам придётся базироваться на том буржуазном национализме, который пробуждается у этих народов, и не может не пробуждаться, и который имеет историческое оправдание.

(22 ноября)

***

1708

С первых дней славной борьбы афганского народа за свою независимость Рабоче-Крестьянское правительство России не замедлило признать новый порядок вещей в Афганистане, торжественно признать его полную независимость и отправило свое посольство для создания постоянной и неослабной связи между Москвой и Кабулом. В настоящее время цветущий Афганистан является единственным в мире независимым мусульманским государством и судьба посылает афганскому народу великую историческую задачу объединить вокруг себя все порабощенные мусульманские народы и вести их на путь свободы и независимости. <…>

Из бесед с Вашим чрезвычайным послом, досточтимым Мухаммед-Вали-ханом, я узнал, что Вы готовы приступить к переговорам о дружественных соглашениях в Кабуле, а также о желании афганского народа получить военную помощь русского народа против Англии. Рабоче-Крестьянское правительство склонно оказать афганскому народу эту помощь в самых широких размерах и сверх того восстановить справедливость, попранную бывшими правительствами русских царей. Нами предложено Вашему послу и приказано нашим туркестанским властям образовать смешанную комиссию для исправления русско-афганской границы, в смысле расширения афганской территории, основываясь на праве, справедливости и свободном волеизлиянии народов, населяющих пограничные области.

(Письмо эмиру Афганистана Аманулла-хану, 27 ноября)

1709

Ввиду того, что украинская культура (язык, школа и т. д.) в течение веков подавлялась царизмом и эксплуататорскими классами России, ЦК РКП вменяет в обязанность всем членам партии всеми средствами содействовать устранению всех препятствий к свободному развитию украинского языка и культуры. Поскольку на почве многовекового угнетения в среде отсталой части украинских масс наблюдаются националистические тенденции, члены РКП обязаны относиться к ним с величайшей терпимостью и осторожностью, противопоставляя им слово товарищеского разъяснения тождественности интересов трудящихся масс Украины и России. Члены РКП на территории Украины должны на деле проводить право трудящихся масс учиться и объясняться во всех советских учреждениях на родном языке, всячески противодействуя попыткам искусственными средствами оттеснить украинский язык на второй план, стремясь, наоборот, превратить украинский язык в орудие коммунистического просвещения трудовых масс. Немедленно же должны быть приняты меры, чтобы во всех советских учреждениях имелось достаточное количество служащих, владеющих украинским языком, и чтобы в дальнейшем все служащие умели объясняться на украинском языке.

(Резолюция ЦК РКП (б) о советской власти на Украине, 2 декабря)

1710

В конце августа этого года шведская газета сообщила, будто бы военный министр Англии Черчилль заявил, что на Россию будут наступать 14 государств и что, следовательно, в ближайший срок, во всяком случае в конце года, падение Петрограда и Москвы обеспечено. Кажется, Черчилль потом опроверг это заявление, сказав, что его выдумали большевики. Но мы имеем точные сведения о том, в какой шведской газете это сообщение было помещено. Поэтому мы утверждаем, что это сообщение исходит из европейских источников.

(Политический доклад ЦК на VIII конференции РКП (б), 2 декабря)

1711

Опыт, который мы проделали за это время, говорит нам, что мы очень часто рядом с постройкой фундамента здания брались за постройку купола, всяких украшений и т. д. <…> Мы из этого опыта можем теперь сказать, что в дальнейшем мы больше сосредоточим свои усилия на основном, на фундаменте, на тех простейших задачах, которые всего труднее решить, но которые мы всё-таки решим. Это – задача о хлебе, задача о топливе, задача борьбы со вшами. Вот три простейших задачи, которые дадут нам возможность построить социалистическую республику, и тогда мы победим весь мир во сто раз более победоносно, торжественно и триумфально, чем отразили нападения Антанты.

(То же)

1712

Мы научились применять развёрстку, т. е. научились заставлять отдавать государству хлеб по твёрдым ценам, без эквивалента. Мы знаем, конечно, хорошо, что кредитный билет не есть эквивалент хлеба. Мы знаем, что крестьянин даёт хлеб в ссуду; мы говорим ему: должен ли ты задерживать хлеб, дожидаясь эквивалента, чтобы рабочий умирал с голоду? Хочешь ли ты торговать на вольном рынке, возвращая таким образом нас назад к капитализму? Многие интеллигенты, читавшие Маркса, не понимают, что свобода торговли есть возврат к капитализму, но крестьянин это понимает гораздо легче. Он понимает, что продавать хлеб по вольным ценам, когда голодный готов заплатить сколько угодно, готов отдать всё, что у него есть, чтобы не умереть с голоду, что это есть возврат к эксплуатации, что это есть свобода наживы для богатых и разорение для бедных. И мы говорим, что это есть государственное преступление, и в борьбе с этим мы не уступим ни на йоту.

В этой борьбе за разверстку хлеба крестьянину приходится оказывать ссуду голодному рабочему – это есть единственный способ для того, чтобы начать правильное строительство, для того, чтобы восстановить промышленность и т. д. Если крестьянин этого не делает, это есть возвращение к капитализму. Если крестьянин чувствует свою связь с рабочими, он готов отдать излишки хлеба по твёрдым ценам, т. е. за простую цветную бумажку. <…> Как бы ни кричали, что большевики есть партия насилия над крестьянами, мы говорим: господа, это – ложь! <…> Развёрстка должна быть доведена до конца. И только тогда, когда мы решим эту задачу и у нас будет социалистический фундамент, мы сможем строить на этом социалистическом фундаменте всё то роскошное здание социализма, которое мы не раз начинали строить сверху и которое не раз разрушалось.

(То же)

1713

Нужно спасаться посредством дров. Для этого мы бросаем новые и новые партийные силы на эту работу.

(То же)

1714

Коммунизм, если брать это слово в строгом значении, есть безвозмездная работа на общественную пользу, не учитывающая индивидуальных различий, стирающая всякое воспоминание о бытовых предрассудках, стирающая косность, привычки, разницу между отдельными отраслями работы, разницу в размере вознаграждения за труд и т. п.

(То же)

1715

Мы должны всегда опасаться того, чтобы крестьянин не сказал про коммунара и членов артелей и товариществ, что они – казённые нахлебники и отличаются от крестьян только тем, что им дают льготу. Если дать землю да пособие на постройку из миллиардного фонда, то всякий дурак будет жить немножко получше, чем простой крестьянин. Что же тут коммунистического и какое здесь улучшение, – скажет крестьянин, – за что же мы их должны уважать? Конечно, если выбрать несколько десятков или сотен человек и дать им миллиарды, они будут работать.

(Речь на I съезде земледельческих коммун и сельхозартелей, 4 декабря)

1716

Мы знаем, что сейчас вводить социалистический порядок мы не можем, – дай Бог, чтобы при наших детях, а может быть, и внуках он был установлен у нас.

(То же)

1717

Участие в субботниках партия требует теперь от каждого своего члена, карая за неисполнение даже исключением из партии.

(То же)

1718

Как же могло случиться, что небольшая часть английских солдат и французских матросов могла заставить убрать войска Антанты из России? Что-то тут не так. Значит, народные массы за нас, даже в Англии, Франции и Америке.

(Доклад ВЦИК и СНК на VII съезде Советов, 5 декабря)

1719

Ленин делает красноречивый жест ногой. Смех в зале[131].

(То же)

1720

Нас всегда обвиняли в терроризме. Это ходячее обвинение, которое не сходит со страниц печати. Это обвинение в том, что мы ввели терроризм в принцип. Мы отвечаем на это: «Вы сами не верите в такую клевету».

(То же)

1721

Франция будет вылезать из кризиса путем капиталистическим, путём наживы для капиталистов и продолжающихся лишений для масс. Советская Россия выйдет из кризиса путём дисциплины и самопожертвования рабочих, путём твёрдого обращения к крестьянам, того твердого обращения, которое, в конце концов, крестьянин всегда понимает.

(То же)

1722

И третий бич на нас ещё надвигается – вошь, сыпной тиф, который косит наши войска. <…> Товарищи, всё внимание этому вопросу. Или вши победят социализм, или социализм победит вшей!

(То же)

1723

Поклонники «последовательной демократии» воображают, что серьёзнейшие политические вопросы могут быть решены голосованиями. На деле эти вопросы, если они остры и обострены борьбой, решает ГРАЖДАНСКАЯ ВОЙНА.

(«Выборы в Учредительное собрание и диктатура пролетариата», 16 декабря)

1724

Игнорировать значение национального вопроса на Украине, – чем очень часто грешат великороссы (и, пожалуй, немногим менее часто, чем великороссы, грешат этим евреи), – значит совершать глубокую и опасную ошибку.

(То же)

1725

Когда в своих возражениях против нас мелкобуржуазные демократы, меньшевики и эсеры, говорят: вы разбили крупный капитализм, а вместо этого у вас прёт изо всех пор самый худший спекулятивный, ростовщический капитализм, то на это мы им отвечаем: если вы воображали, что от крупного капитализма мы можем перейти прямо к коммунизму, то вы не революционеры, а реформисты или утописты.

Крупный капитализм подорван коренным образом везде, даже в тех странах, где никаких шагов к социализму ещё не сделано. С этой точки зрения вся эта критика, все эти возражения, которые выдвигаются против нас нашими противниками, являются совершенно несерьёзными. <…> Страны западноевропейские, вышедшие из войны в такой же степени пострадавшими, как и наша, как, например, Австрия, отличаются от нас только тем, что там это разложение капитализма, эта спекуляция проявляются с ещё большей силой, а зачатков социалистического строительства, того, что оказывает отпор капитализму, там нет. Но коммунистического в нашем хозяйственном строе пока нет ничего. «Коммунистическое» начинается только тогда, когда появляются субботники, т. е. бесплатный, не нормированный никакой властью, никаким государством, труд отдельных лиц на общественную пользу в широком масштабе. Это не помощь соседу, которая существовала в деревне всегда, но труд, производящий на общегосударственные потребности, организованный в широком масштабе и бесплатный.

(Доклад о субботниках на московской конференции РКП (б), 20 декабря)

1726

Прочитав с громаднейшим интересом и неослабевающим вниманием книгу Джона Рида «Десять дней, которые потрясли мир», я от всей души рекомендую это сочинение рабочим всех стран. Эту книгу я желал бы видеть распространённой в миллионах экземпляров и переведённой на все языки, так как она даёт правдивое и необыкновенно живо написанное изложение событий.

(Предисловие к книге Д. Рида «10 дней, которые потрясли мир», декабрь)

1727

Предположим (для круглого счёта, для упрощения и для легчайшего запоминания), что население РСФСР = 50 миллионам.

Как они едят (теперь) и как они ели до войны (до 1914−1917 гг.)?

категории

численность

% населения

% от нормы питания (теперь и ранее)

рабочие

10 000 000 20% 50−60% 70−80%

бедные крестьяне

20 000 000

40%

70−80%

50−60%

средние крестьяне

15 000 000

30%

90−100%

60−70(90?)%

богатые крестьяне

4 000 000

8%

120−150%

100 (110−120?)%

бывшие помещики, капиталисты, высшие служащие и т. д.

1 000 000

2%

60−70%

150−200%

(Нормой считать, сколько надо человеку по науке, хлеба, мяса, молока, яиц и т.под.)

(Письмо П. И. Попову, декабрь)

1728

Верните мне вместе с № журнала прилагаемую корректуру, ЧТОБЫ Я СЛИЧИЛ СДЕЛАНЫ ли исправления. (Без этого «советская» сволочь ни черта не сделает! А есть ИСКАЖЕНИЯ СМЫСЛА).

(Письмо Апфельбауму, 18−23 декабря)

1729

Я знал М. Л. Сулимову в Питере в 17 году (тогда же узнал её впервые), была членом партии, ПРЯТАЛА МЕНЯ ОТ КЕРЕНСКОГО. Нельзя ли СНАЧАЛА Вам проверить, потом взять её.

(Переписка с Дзержинским, между 21 и 25 декабря)

1730

<Торфоразработки> БЫСТРЕЙШАЯ и ВЕРНЕЙШАЯ база восстановления промышленности – организация труда по-социалистическому (земледелие + промышленность).

(Письмо Кржижановскому, 26 декабря)

1731

Пожалуйста, не употребляйте никогда выражения «Председатель Цека», ибо ТАКОВОЙ ДОЛЖНОСТИ НЕТ.

(Письмо Чичерину, 27 декабря)

11. Коммунизм

(01.1920 – 02.1921)

От автора

В историографии этот период неправильно интерпретируется как заключительная фаза гражданской войны. Действительно, в это время продолжались военные действия в Крыму и на национальных окраинах, кроме того, разразилась пятимесячная советско-польская война. Однако внутренний смысл периода был другой. Это было «первое издание сталинизма», попытка построения тоталитарной экономической системы нового типа. Полное огосударствление экономики и массовый переход к рабскому труду должен был сочетаться с широким привлечением иностранного капитала. Однако у большевиков в тот период не было достаточного управленческого аппарата, а западные фирмы не хотели иметь дело с политически нестабильным и идеологически одиозным режимом. В результате в стране наступил экономический коллапс.

Во внутрипартийной жизни период знаменуется началом отстранения от власти Льва Бронштейна. С этой целью в конце 1920 года Ленин инспирирует внешне бессмысленную дискуссию о профсоюзах.

1920 год

(№№ отрывков: 1732−1953)

1732

Русский язык мы портим. Иностранные слова употребляем без надобности. Употребляем их неправильно. К чему говорить «дефекты», когда можно сказать недочёты, или недостатки, или пробелы? Конечно, когда человек, недавно научившийся читать вообще и особенно читать газеты, принимается усердно читать их, он невольно усваивает газетные обороты речи. Именно газетный язык у нас, однако, тоже начинает портиться. Если недавно научившемуся читать простительно употреблять, как новинку, иностранные слова, то литераторам простить этого нельзя. Не пора ли нам объявить войну употреблению иностранных слов без надобности? Сознаюсь, что если меня употребление иностранных слов без надобности озлобляет (ибо это затрудняет наше влияние на массу), то некоторые ошибки пишущих в газетах совсем уже могут вывести из себя. Например, употребляют слово «будировать» в смысле возбуждать, тормошить, будить. Но французское слово «bouder» (будэ) значит сердиться, дуться. Поэтому будировать значит на самом деле «сердиться», «дуться». Перенимать французски-нижегородское словоупотребление значит перенимать худшее от худших представителей русского помещичьего класса, который по-французски учился, но во-первых, не доучился, а во-вторых, коверкал русский язык. Не пора ли объявить войну коверканью русского языка?

(«Об очистке русского языка (размышления на досуге, т. е. при слушании речей на собраниях)»)

1733

Надо добиться (и от Финкельштейна и ВСЕХ членов РКП за границей и от всех «бюро» и агентур), чтобы были НАНЯТЫ прикосновенные к литературе люди в КАЖДОЙ стране (для начала достаточно в Дании, Голландии и т. п.) с ОБЯЗАННОСТЬЮ собирать по 6−5 экземпляров КАЖДОЙ социалистической и анархистской и коммунистической брошюры и книги, КАЖДОЙ резолюции, ВСЕХ ОТЧЁТОВ и ПРОТОКОЛОВ о съездах и т. д. и т. п. НА ВСЕХ ЯЗЫКАХ. Всё доставлять в Копенгаген, в Стокгольм, в Вену и т. п. (в Берлин также). Оказии бывают – редко, но бывают. Надо заранее собирать через НАНЯТЫХ лиц (русские неряхи и НИКОГДА аккуратно делать этого не будут). Жалеть на это деньги глупо.

(Письмо Чичерину, 4 января)

1734

т. Серго! Получил сообщение, что Вы + командарм 14 пьянствовали и гуляли с бабами неделю. ФОРМАЛЬНАЯ БУМАГА… Скандал и позор. А я-то Вас направо-налево всем нахваливал!! и Бронштейну доложено… Ответьте тотчас:

1) Кто Вам дал вино?

2) Давно ли в РВС 14 у вас пьянство? С кем еще пили и гуляли?

3) – тоже – бабы?

4) Можете П О СОВЕСТИ обещать прекратить или (если не можете) КУДА Вас перевести? Ибо позволить Вам пить мы не можем.

5) Командарм 14 – пьяница? Неисправим?

Ответьте тотчас. Лучше дадим Вам отдых. Но подтянуться надо. Нельзя. Пример подаете дурной.

Привет! Ваш Ленин.

(Письмо Орджоникидзе, 5 января)

Речь на заседании коммунистической фракции ВЦСПС

1735

Товарищи. У меня есть одно чрезвычайно проклятое ремесло, которое состоит в том, что я председательствую в Совнаркоме, и мне приходится страдать почти на каждом его заседании от отвратительной ведомственной драчки. Наркомпрод петухом сидит на Наркомпути и обвиняет его во всех грехах. Сцены бывают таковы, что после многократных испытаний я говорю, что я когда-нибудь после одного из наших заседаний утоплюсь. <…> Не говорите, вы, ведомственники и бюрократы, что мы, ВСНХ, не хуже, чем Военное ведомство. Это хороший способ срывания дешевых хлопков, только он заключает интересы чисто ребяческие и отвратительные, глупое занятие препираться: кто лучше – ВСНХ или Наркомпрод. Они все негодны. Кто поднял эту отвратительную ведомственную драчку? Не Бронштейн – в его тезисах ничего нет. Полемику подняли т. Оппоков, Рыков и Лурье: каждый из них имеет самое высокое звание – член Президиума ВСНХ. У них есть председатель ВСНХ, и, кроме того, имеется столько чиновников, что если бы я захотел всех их перечислить, я бы пять минут потерял из своей десятиминутной речи. Поэтому напрасно говорят, что здесь, как будто бы, проявлена любезность и радушие, несомненный интерес к этому собранию. Интерес проявлен не потому, что выступали т. Рыков и другие, которые выступали с отвратительной литераторской драчкой. Бронштейн поставил вопрос о новых заданиях, а они преподнесли ведомственную полемику с 7-м съездом советов. Что же мы не знаем, что Оппоков, Рыков и Лурье в своей глупейшей статье не сказали этого прямо. Здесь какой-то оратор говорил: нельзя полемизировать с 7-м съездом советов, нужно иметь мужество и голову, чтобы полемизировать с 7-м съездом советов открыто. 7-ой съезд сделал ошибку? Говорите прямо, поправляйте на собрании, что это ошибка, а не болтовня о централизации и децентрализации. Тов. Рыков говорит, что о централизации и децентрализации нужно говорить потому, что т. Бронштейн не заметил этого. Человек предполагает, что здесь сидят люди настолько отсталые, что они забыли первые строки тех тезисов Бронштейна, которые говорят: «Экономическое хозяйство предполагает общий план…» и т. д. Умеете вы читать по-русски, любезнейшие т. Рыков, Лурье и Оппоков? Вернитесь назад, к тому времени, когда вам было 16 лет, и начинайте болтать о централизации и децентрализации. Это – государственная задача для членов коллегии, Президиума ВСНХ. Это такой вздорный и жалкий хлам, что стыдно и позорно тратить на это время. Спор начинается тогда, когда мы говорим, в чём состоят новые задачи: вопрос шёл о коллегии и единоначалии. Что касается коллегиальности и единоначалия, это очень дёшево, если мы будем говорить в собрании рабочих: мы за коллегиальность, а проводить буржуазные принципы. Полемику эту я слышал в Совнаркоме. Это такая глупость, что только в ведомственной драчке можно говорить. Коллегиальность превращается в болтовню людей, которые сидят в собрании и разговаривают о том, что единоначалие есть единственный достойный способ организации. Конечно, можно и в коллегии научиться, если не умеют иначе, то пусть остаются в коллегиях. Для того, чтобы учиться, не нужно коллегии: берите помощников. Мы будем соединять принцип коллегиальности только для того, чтобы рабочие научились управлять сами, и принцип единоначалия власти. Коллегия должна быть из 4−5 товарищей, а у него помощник. Мы будем употреблять иногда коллегиальность, иногда единоначалие. Коллегиальность оставим для тех, кто слабее, хуже, для отсталых, для неразвитых: пускай покалякают, надоест, и не будут говорить. Война дала уменье довести дисциплину до максимума и централизовать десятки и сотни тысяч людей, товарищей, которые гибли, чтобы спасти Советскую республику. Без этого мы все полетели бы к черту. Юденич придёт к весне, Антанта готовит, готовит, и мы не знаем, что она изготовит. <…> Ни одна война так не кончалась, что расходитесь по домам, и все рады. Демобилизация – пусть все рабочие разъедутся, паёк 3-х фунтовый получит и т. д. Конечно, собрание, которое знает, какие муки переживают рабочие, как они изголодались, хлопает. Но вы эти дешевые хлопки собираете. Мы все отлично знаем, что отчаянный голод, не подвезёте этот хлеб. Подумайте, что это значит: демобилизация. Кто так говорит – это пустяки, болтовня. Попробуйте демобилизовать 3 армию, которая превосходно сделала, что выдвинула свой проект. Те, кто смеются, те ничего не понимают в современном положении и не способны думать. Как бы ни были ошибочны эти проекты – мы разберем в 10 минут, но в основном решим так, как в телеграмме т. Бронштейна это было напечатано. Ваша основная мысль заслуживает полного внимания. Армия находится на Урале, на границе Западной Сибири: что же ей делать? Вернуться в Петроград? Она не вернется, паровозы не ходят. Другая армия идет к Югу. Десятки миллионов пудов хлеба соберите. Знаете, что нужно собрать 300 миллионов пудов хлеба, а не болтать об экономическом строительстве. Попробуйте собрать эти 300 миллионов пудов. Армия прошла по Западной Сибири, стоит там и уехать не сможет. Армия прошла к югу от Ростова, уехать не сможет, потому что там Донская область, и мы не можем оттуда взять войска. Армия входит в Таврическую губернию, берёт Мелитополь, где избыток хлеба – её увести нельзя, потому что там контрреволюционные банды, а хлеб лежит. Об этом никто не думает, о конкретных задачах. Чем ребячеством заниматься, подумайте, что сделать. Народ голодает, железные дороги не возят, а у нас имеется армия, в которой каждый солдат говорит: я теперь знаю, что такое дисциплина. Там шкурников преследовали и расстреливали. Эта армия тоже с недостатками, ибо в армейском аппарате нисколько не меньше глупостей, чем в ВСНХ и в Наркомпути, и т. д., и никогда об этом т. Бронштейн не будет писать. Но сейчас это есть аппарат, в котором есть возможность принуждения и дисциплины, и мы говорим: собери этот хлеб и подвози, ибо в этом – вся болезнь. Чтобы собрать 300 миллионов пудов, нужен аппарат. Где он, аппарат: там, где голодный мужик помогал бы сытому брать: мы пришли в губернии сытые. Стыдно говорить об аракчеевщине – это довод дешёвого либерализма, это самая дешёвая демагогия – называть социалистическую армию, которая развила энтузиазм, как никогда, которая отдала на голодную жертву рабочих Петербурга и Москвы, называть её дисциплину и организацию аракчеевщиной? До чего мы дошли? Это та драчка, начатая в Совнаркоме: бери дубину и лупи. Это я имею несчастье видеть в каждом заседании Совнаркома. Это есть не аракчеевщина, а то, чем мы погрешаем, и без чего мы не победим. Если мы Деникина и Колчака победили тем, что дисциплина была выше всех капиталистических стран мира, и т. Бронштейн вводил смертную казнь, мы будем одобрять. Он вводил её путем сознательной организации и агитации коммунистов. Мы уложили десятки тысяч лучших коммунистов за десять тысяч белогвардейских офицеров, и этим спасли страну. Эти методы нужно сейчас применить. Вы без этого хлеба не подвезёте. Хлеб имеется в избытке только на Украине. Подвезти хлеб мы не можем, чтобы перевести рабочих на хлебный паёк, нужно собрать лишнее. Чтобы заниматься строительством, нужно миллионы рабочих двинуть на работы. Говорят: пускай, хорошо, рабочие из армии придут домой. Никто не пойдет, потому что все знают, что здесь голод, Они останутся в сытых местах, в Мелитопольской губернии и т. д., со своими армиями, которые жрут в три раза больше, но если бы армия не жрала, она бы вас не спасла. Надо подумать не о ведомстве ВСНХ, а о всем положении Республики. Вы разве не читали, что Клемансо сказал, что «я Польшу и Румынию двину»? Как же вы демобилизуете армию? Это – болтовня, а не серьезная полемика. Мы небольшую часть демобилизуем, мы остальное должны держать на случай. А для этого, как же быть. Петроградские и воронежские рабочие не могут доехать. Если бы они могли доехать, мы бы их не демобилизовали. Люди говорят: я не хочу сидеть в казарме, а хочу помочь строительству. Это смешно, если так относиться к делу, это позор для понимания государственных задач – тут и полемику делать не стоит. Эти люди сделают на местах столько же ошибок, сколько и мы в ВСНХ и прочем, но они нас вытащат, потому что без них мы хлеба и масла из Челябинска не вывезем, там аппарата продовольственного нет, а создать некогда. Вы азбукой коммунизма кулака и бандита не победите, тут нужна сила испытанная. Сегодня армия в Мелитопольской губернии, завтра будет в других местах. Всякий разумный рабочий поймет нас и одобрит. Если хотите полемизировать, критикуйте решения 7-го съезда, только предупреждаю, что на съезде партии и на любом заседании ЦК побью вас. Бюрократия, волокита, расхлябанность – мы боремся против этой расхлябанности и бюрократизма, против них нужно вести войну. Кровавая война окончена, но настоящая война, с военной дисциплиной и воздействием, с предпочтением того, кто воюет, тому, кто сидит дома, она не окончена. Для того, чтобы вести её, нужны не армии, которые находятся между Польшей и нами, между Деникиным и нами, на Северном Кавказе. Что с этими армиями делать? Их демобилизовать? Чепуха и белиберда. Их надо со всем аппаратом, со всем коммунистическим авангардом пустить на то, чтобы хлеб собрали и подвезли. Если мы не остановились перед тем, чтобы тысячи перестрелять, мы не остановимся и перед этим, и спасем этим страну.

(12 января)

***

1736

1. Формирование немецко-венгерской дивизии из стойких и дисциплинированных элементов крайне целесообразно. Коли возможно, желательно создание кавалерийской немецко-венгерской части, бригады, – если нельзя дивизии.

2. В отношении к представительствам Японии и Соединенных Штатов надлежит искать контакта с американскими представителями, давая им понять, что мы по-разному оцениваем возможность политики Японии и Соединенных Штатов в Сибири, считая, что Япония стремится к территориальным захватам, которые ведут к повстанчеству, военному отпору и хаосу, тогда как Америка хочет экономических концессий, что ни в коем случае не вызывает принципиальных возражений. При этом нет надобности слишком ангажировать центральное правительство, беря по текущим вопросам ответственность на Сибревком.

(Телеграмма Ленина и Бронштейна Смирнову, 13 января)

1737

Недавно мне пришлось – к сожалению и к стыду моему, впервые, – ознакомиться с знаменитым словарём Даля. Великолепная вещь, но ведь это ОБЛАСТНИЧЕСКИЙ словарь и устарел. Не пора ли создать словарь НАСТОЯЩЕГО русского языка, скажем, словарь слов, употребляемым ТЕПЕРЬ и КЛАССИКАМИ, от Пушкина до Горького. Что, если посадить за сие 30 ученых, дав им красноармейский паёк? Как бы Вы отнеслись к этой мысли? Словарь классического русского языка? Не делая шума, поговорите с знатоками, ежели не затруднит, и сообщите мне Ваше мнение.

(Письмо Луначарскому, 18 января)

1738

Глеб Максимилианович! Статью получил и прочёл. Великолепно. Нужен РЯД таких. Тогда пустим брошюркой. У нас не хватает как раз спецов с размахом или «с загадом». <…> Нельзя ли добавить ПЛАН не технический (это, конечно, дело МНОГИХ и не скоропалительное), а политический или государственный, т. е. задание пролетариату? Примерно: в 10 (5?) лет построим 20−30 (30−50?) станций, чтобы всю страну усеять центрами на 400 (или 200, если не осилим больше) вёрст радиуса; на торфе, на воде, на сланце, на угле, на нефти (ПРИМЕРНО перебрать Россию всю, с ГРУБЫМ приближением). Начнём-де сейчас закупку необходимых машин и моделей. Через 10 (20?) лет сделаем Россию «электрической». Я думаю, подобный «план» – повторяю, не технический, а государственный – проект плана, Вы бы могли дать. Его надо дать сейчас, чтобы наглядно, популярно, для массы увлечь ясной и яркой (вполне НАУЧНОЙ в основе) перспективой: за работу-де, и в 10−20 лет мы Россию всю, и промышленную и земледельческую, сделаем ЭЛЕКТРИЧЕСКОЙ. Доработаемся до стольких-то (тысяч или миллионов лошадиных сил или киловатт?? чёрт его знает) машинных рабов и проч. Если бы ещё ПРИМЕРНУЮ карту России с центрами и кругами? или этого ещё нельзя? Повторяю, надо увлечь МАССУ рабочих и сознательных крестьян ВЕЛИКОЙ программой на 10−20 лет.

(Письмо Кржижановскому, 23 января)

1739

1. Не создавать новых учреждений ни в одной области управления государством, а улучшать существующие наркоматы.

2. Рабочую и Крестьянскую инспекцию всячески развивать, усиливать, расширять, направляя всю работу к полному «орабочению» (и «окрестьяниванию») Госкона.

3. На рабочую инспекцию не брать квалифицированных рабочих, а только неквалифицированных и главным образом женщин.

(Директива Политбюро по вопросу о рабочей инспекции, 23 января)

1740

У восставших трудящихся не было сознания солидарности. Каждый думал лишь о себе, все боролись друг с другом, и выплывали наверх мошенники и спекулянты. Вот есть крестьянин, который имеет хлеб, а рядом голодный, и он предпочитает продать хлеб голодному за 1000 руб., чем дать этот хлеб в долг рабочей власти. Тут даже кто-то говорит: «Правильно!». Вот и Деникин и Колчак пробовали свободную торговлю, но лучшие, сознательные рабочие и крестьяне увидели на деле, что это такое, и отвернулись от них.

Прежде говорили: «Каждый за себя, а Бог за всех», и сколько горя из этого вышло. Мы скажем: «Каждый за всех, а без Бога мы как-нибудь обойдёмся». И мы будем бороться за братский союз рабочих и крестьян, сдающих хлеб в долг государству, – в долг потому, что взамен пока ничего не можем дать, и цветные бумаги – не деньги. <…> Когда-то мы делали «блестящую» внешнюю торговлю, вывозили 700 миллионов пудов хлеба. На этом наживались русские и заграничные миллионеры, а русские рабочие и крестьяне голодали. Теперь же мы должны убедить всех, что единственное спасение: «все за всех!». Мы должны, чего бы это ни стоило, уничтожить свободную торговлю и спекуляцию, которые дают хлеб лишь кучке, а остальным голод.

(Речь на беспартийной конференции рабочих и красноармейцев Пресненского района, 24 января)

1741

Мы сделали Эстонии много уступок, главной из которых является уступка спорной территории, населённой смешанным – русским и эстонским – населением. Но мы не хотим проливать крови рабочих и красноармейцев ради куска земли, тем более, что уступка эта делается не навеки: Эстония переживает период керенщины, рабочие начинают узнавать подлость своих учредиловских вождей, разграбивших профессиональные союзы и убивших 20 коммунистов, они скоро свергнут эту власть и создадут Советскую Эстонию, которая заключит с нами новый мир.

(То же)

1742

Обратить внимание на необходимость тщательного подбора кинолент и учёт действия каждой киноленты на население на время демонстрирования её.

(Указания о работе агитационно-инструкторских поездов и пароходов, 25 января)

Доклад о работе ВЦИК и СНК на 1-й сессии ВЦИК

1743

Страна, до последней степени разорённая, страна голодная и холодная, где нищета достигла самой отчаянной степени, и в ней – народ, поднявшийся в своей силе и получивший уверенность в себе, когда он убедился в том, что способен справиться со всем миром, без преувеличения – со всем миром.

1744

В момент перехода от гражданской войны к новым задачам мы должны всё бросить на фронт труда и сосредоточить здесь все силы при максимальном напряжении, с военной решимостью, с беспощадной решимостью. Сейчас никаких уклонений мы не допустим. Выбрасывая этот лозунг, мы заявляем, что мы до последней степени должны напрячь все живые силы рабочих и крестьян и требовать, чтобы они целиком нам в этом помогли. И тогда, путем создания трудовой армии, путем напряжения всех сил рабочих и крестьян, мы выполним нашу основную задачу. Нам удастся собрать сотни миллионов пудов хлеба. Они у нас есть. Но нужны невероятно дьявольские усилия, напряжение всех сил страны, военная решимость и энергия, чтобы собрать эти сотни миллионов пудов хлеба и подвезти их к центру. Здесь, в центре, мы будем главным образом заниматься построением плана для этого и будем главным образом говорить об этом, а все остальные вопросы, вопросы финансирования, строительства промышленности и все вопросы относительно широких программ – на это не надо сейчас отвлекаться.

1745

Наличный хлебный паёк УМЕНЬШИТЬ для неработающих по транспорту; УВЕЛИЧИТЬ для работающих. Пусть погибнут ещё тысячи, но страна будет спасена.

1746

Американский капитал всеми силами старается произвести давление на Польшу и совершает это беззастенчиво, представляя дело в таком виде, что большевики хотят покончить с Колчаком и Деникиным, чтобы бросить все свои «железные войска» на Польшу.

1747

Мы предлагали Грузии и Азербайджану заключить соглашение против Деникина. Они отказались, ссылаясь на то, что они не вмешиваются в дела других государств. Мы посмотрим, как будут смотреть на это рабочие и крестьяне Грузии и Азербайджана.

1748

И как только мы одержали решительную победу, ещё до окончания войны, тотчас же после взятия Ростова, мы отказались от применения смертной казни и этим показали, что к своей собственной программе мы относимся так, как обещали. Мы говорили, что применение насилия вызывается задачей подавить эксплуататоров, подавить помещиков и капиталистов; когда это будет разрешено, мы от всяких исключительных мер отказываемся. Мы доказали это на деле. И я думаю, надеюсь и уверен, что ВЦИК единогласно подтвердит это мероприятие Совнаркома и разрешит его таким образом, чтобы применение смертной казни в России стало невозможным. Само собой понятно, что всякая попытка Антанты возобновить приемы войны заставит нас возобновить прежний террор; мы знаем, что мы живём во время хищничества, когда не действуют добрым словом.

1749

Мы систематически работали и теперь ещё будем работать, чтобы <…> всё население было объединено кооперативами, и мы можем сказать с уверенностью, что вся Советская республика, может быть через несколько недель, а может быть, через небольшое число месяцев превратится в один великий кооператив трудящихся.

(2 февраля)

***

1750

Мир с Эстонией – окно в Европу.

(Речь на конференции железнодорожников Московского узла, 5 февраля)

1751

А теперь мы все больше и больше завоёвываем сочувствие мелких народностей. Они видят, с одной стороны, наше искреннее миролюбие и, с другой стороны, обман стран Согласия, не приносящих им ничего, кроме развития спекуляции и ростовщичества, и всё более убеждаются в необходимости мира с нами. Польша следует за Эстонией: сегодня получено известие, что она согласна обсуждать наши мирные предложения. Это бескровная победа, одержанная Советской Россией, имеет огромное значение. <…>

На фронте наши победы достигались неисчислимыми жертвами Красной Армии. Надо, чтобы рабочие поняли, что теперь фронт перенесён на железные дороги и в мастерские, и здесь на этом бескровном фронте также не обойтись без жертв, без тяжелых усилий. «Смерть или победа!» – был лозунг Красной Армии. Этот лозунг надо перенести на широкий фронт. Война против разрухи, гонение на шкурников и саботажников. <…> Все честные рабочие железнодорожники должны помочь ему и объявить войну всем спекулянтам, использующим транспорт для своих <…>[132] целей. С другой стороны, Совет Обороны делает всё возможное для улучшения экономического положения железнодорожников: на днях издан декрет о том, что все 100% продовольствия, привозимого маршрутами, отдается железным дорогам.

(То же)

1752

Всю политику надо вести систематически и неуклонно к предстоящей в недалеком будущем ликвидации боротьбистов. Для этой цели не пропускать ни одного прегрешения боротьбистов без немедленного и строгого наказания. В особенности собирать данные о непролетарском и наиболее ненадёжном характере большинства членов их партии. Момент ликвидации определить через короткий срок, момент будет установлен Политбюро и сообщен Укрревкому.

(Проект резолюции об украинской партии боротьбистов, 6 января)

1753

Мы предложили Эстонии мир, не считаясь ни с какими границами, а считаясь только с тем, что мы не хотим проливать рабоче-крестьянской крови из-за каких бы то ни было границ.

(Речь на беспартийной конференции Благуше-Лефортовского района, 9 февраля)

1754

Передовые рабочие, коммунисты и курсанты впереди всех погибали, поднимая этим настроение всей армии.

(То же)

1755

Диктатура слово большое, жёсткое, кровавое, слово, выражающее беспощадную борьбу не на жизнь, а на смерть двух классов, двух миров, двух всемирно-исторических эпох. Таких слов на ветер бросать нельзя.

(«Заметки публициста», 14 февраля)

1756

На икону надо помолиться, перед иконой можно перекреститься, иконе надо поклониться, но икона нисколько не меняет практической жизни, практической политики.

(То же)

1757

Достаточно взглянуть на пару мест из параграфа № 9 брошюры Отто Бауэра «Путь к социализму»:

«Экспроприация не может и не должна произойти в форме грубой (brutaler, зверской) конфискации капиталистической и помещичьей собственности; ибо в этой форме она не могла бы произойти иначе, как ценой громадного разрушения производительных сил, которое разорило бы сами народные массы, застопорило бы источники народного дохода. Экспроприация экспроприаторов, наоборот, должна произойти в упорядоченной, урегулированной форме…» посредством налогов.

И учёный муж примерно разъясняет, как налогами можно бы взять от имущих классов «четыре девятых» их дохода…

Кажется, довольно? Что до меня, я после этих слов (а я и начал брошюру читать с параграфа № 9) ничего больше не читал и без особой надобности не собираюсь читать в брошюре господина Отто Бауэра. Ибо ясно, что этот лучший из социал-предателей – в лучшем случае учёный дурак, который совершенно безнадёжен. <…> Когда дошло на деле до пролетарской революции, то верх взяла натура педанта, филистера, который испугался И СТАЛ ПОЛИВАТЬ БУШУЮЩУЮ РЕВОЛЮЦИЮ маслицем РЕФОРМИСТСКИХ ФРАЗ. Он твердо заучил (педанты не умеют думать, они умеют запоминать, могут затвердить), что теоретически возможна экспроприация экспроприаторов без конфискации. Он всегда это повторял. Он это заучил. Он знал это наизусть в 1912 году. Он по памяти повторил это в 1919 году. Он не умеет думать. После империалистской войны и притом такой войны, которая даже победителей довела до края гибели, – после начала гражданской войны в ряде стран, – после того, как фактами в международном масштабе доказана неизбежность превращения империалистской войны в войну гражданскую, проповедовать, в лето от рождества Христова 1919-ое, в городе Вене, «упорядоченное» и «урегулированное» отнятие у капиталистов «четырех девятых» их дохода, – для этого надо быть либо душевнобольным, либо тем старым героем старой великой германской поэзии, который с восторгом переходит «от книжицы к книжице».

(То же)

1758

Необходимо <…> усилить закупку семян в Дании и ЗА ГРАНИЦЕЙ вообще. <…> Надо начать усиленную и более систематическую борьбу с пригородным мешочничеством путём привлечения городских рабочих к учёту (детальному) посева, запасов, излишков, сбора продпродуктов в пригородных районах и содействия органам НКпрода извлечь их.

(Письмо Середе и Цюрупе, 14 февраля)

1759

Прошу вас ускорить полную починку телефона, я уже дал такое распоряжение.

Сообщите точнее, какие меры предлагаете для создания галицкого ударного кулака и для того, чтобы не тасовать дивизий; дипломатия наша должна не шуметь, а молчать о Галиции.

(Телеграмма Джугашвили, 14 февраля)

1760

Сегодня после 4-х будет у Вас хороший доктор. Есть ли у Вас дрова? Можете ли готовить дома? Кормят ли Вас? А t теперь? Черкните.

(Записка Арманд, не позднее 16 февраля)

1761

Тов. Инесса! Звонил к Вам, чтобы узнать номер калош для Вас. Надеюсь достать. Пишите, как здоровье. Что с Вами? Был ли доктор? Привет!

(Записка Арманд, не позднее 16 февраля)

1762

Наши взгляды на депортацию русских революционеров из Америки? Мы их приняли. Мы у себя революционеров не боимся. Мы вообще не боимся никого, и, если Америка боится ещё каких-либо сотен или тысяч своих граждан, мы готовы начать переговоры о принятии нами всех и всяких страшных для Америки граждан (кроме уголовных, конечно).

(Ответ на вопросы корреспондента американского информационного агентства Карла Виганда, 18 февраля)

1763

Наш взгляд на требование союзников выдать виновников войны? Если об этом говорить серьёзно, то виновники войны капиталисты всех стран. Выдайте нам всех помещиков (имеющих более 100 га земли) и капиталистов (имеющих капитал более 100 000 франков), – мы их воспитаем к полезному труду.

(То же)

1764

Мною многократно, в течение нескольких недель, было заявляемо требование о быстрейшей починке моего телефона с Харьковом, ввиду того, что этот телефон мне крайне необходим. Оказалось, что после полного исправления провода я говорил 15 февраля и ПРЕВОСХОДНО слышал Харьков (значит, провод в исправности), но меня не слышали из Харькова (полевой штаб в Харькове слышали). Значит, дело либо в трубке, либо в проводе от меня в полевой штаб. Ничтожный ремонт, но и его затянули! 15 февраля 1920 я заявил Николаеву об этом безобразии. Только 18 февраля явился монтёр, сказал, что порошок в трубке мелкий (а нужен-де крупный), и кое-что исправил. 18 февраля после обеда я говорил с Харьковом. Я слышал Харьков (но хуже, чем прошлый раз: были ШУМЫ), меня не слышали в Харькове. 18 февраля в 11−12 часов ночи я звонил к т. Николаеву и потребовал починки (или замены трубки) к 12 часам 19 февраля, ибо мне говорить необходимо сегодня. Сегодня, 19 февраля 11 ч. 45 м. утра ещё не был монтер! За такое абсолютное нерадение, проявленное в маленьком, но важном деле, я объявляю т. Волленбергу выговор, с предупреждением, что следующий раз я ПРЕДАМ СУДУ. Требую назначения ответственного надзирателя за моим телефоном. Сообщить мне имя, адрес, телефон этого надзирателя и прислать мне его лично.

(Письмо Г. Волленбергу, 19 февраля)

1765

Соглашением центрального жилищно-земельного отдела с управлением домами ВЦИК и Кремлём постановлено все шпалы, имеющиеся в Кремле и употребляемые в качестве топлива, использовать для подъездных путей для постройки рабочих поселков и водокачки. Вместо шпал подотделу сооружений при центральном жилищно-земельном отделе поручено заготовить материал путём сломки ветхих строений. Охрану же и транспорт материала предлагается организовать Вам. Примите все меры к скорейшему обмену шпал на указанный топливный материал, извещая меня о ходе работы. Извещайте кратко письменно еженедельно, сколько дров получили, сколько отдали.

(Письмо Малькову, 19 февраля)

1766

Несуществующая Лига Наций, которая является мертворождённой.

(Беседа с корреспондентом «The World» Линеольном Эйром, 21 февраля)

1767

Шифром: Не распространяйте никаких вестей о Колчаке, не печатайте ровно ничего, а после занятия нами Иркутска пришлите срочно официальную телеграмму с разъяснением, что местные власти до нашего прихода поступили так и так под влиянием угрозы Каппеля и опасности белогвардейских заговоров в Иркутске.

Ленин, подпись тоже шифром. Берётесь ли сделать архинадёжно?

(Записка Склянскому, 24 февраля)

1768

Капиталисту нужно было натаскать и надрессировать покорных и дрессированных рабочих. Связи между действительными задачами организации народного труда и между преподаванием в капиталистическом обществе не было. Получался мертвенный, схоластический, казённый, загаженный поповскими влияниями характер преподавания, который везде, в самых демократических республиках, делал то, что всё свежее, здоровое должно было устраняться.

(Речь на III совещании заведующих внешкольными подотделами ГОНО, 25 февраля)

1769

Нам до зарезу нужна нефть, обдумайте манифест населению, что мы перережем всех, если сожгут или испортят нефть и нефтяные промыслы, и наоборот даруем жизнь всем, если Майкоп и особенно Грозный передадут в целости.

(Телеграмма Смилге и Орджоникидзе, 28 февраля)

1770

Привлечь к суду подателей за отправку приветственной телеграммы.

(Письмо А. Николаеву, февраль)

1771

Если бы все эти маленькие государства пошли против нас, – а им были даны сотни миллионов долларов, были даны лучшие пушки, вооружение, у них были английские инструктора, проделавшие опыт войны, – если бы они пошли против нас, нет ни малейшего сомнения, что мы потерпели бы поражение. Это прекрасно каждый понимает. Но они не пошли, потому что признали, что большевики более добросовестны. Когда большевики говорят, что признают независимость любого народа, что царская Россия была построена на угнетении других народов и что большевики за эту политику никогда не стояли, не стоят и не будут стоять, что войну из-за того, чтобы угнетать, большевики никогда не предпримут, – когда они говорят это, им верят. Об этом мы знаем не от большевиков латышских или польских, а от буржуазии польской, латышской, украинской и т. д.

(Доклад на I съезде трудовых казаков, 1 марта)

1772

Что такое империализм? Это – когда кучка богатейших держав душит весь мир, когда они знают, что у них есть полторы тысячи миллионов человек всего мира, и душат их, и эти полторы тысячи миллионов чувствуют, что такое английская культура, французская культура и американская цивилизация. Это значит: грабить, кто во что горазд. Ныне три четверти Финляндии уже закуплены американскими миллиардерами. Офицеры, которые приезжали из Англии и Франции в наши окраинные государства инструктировать их войска, вели себя, как русские дворянчики-наглецы в побеждённой стране. Они все направо и налево спекулировали. И чем больше голодают финляндские, польские и латышские рабочие, тем больше нажимает на них кучка английских, американских и французских миллиардеров и их приказчиков. И это происходит во всём свете.

(То же)

1773

Мы понимаем ту ненависть, которой проникнута душа поляка, и мы им говорим, что никогда ту границу, на которой стоят теперь наши войска, – а они стоят гораздо дальше, чем живёт польское население, – мы не перейдём. И мы предлагаем на этой основе мир, потому что мы знаем, что это будет громадное приобретение для Польши. Мы не хотим войны из-за территориальной границы, потому что мы хотим вытравить то проклятое прошлое, когда всякий великоросс считался угнетателем.

(То же)

1774

Теперь уже слово «диктатура» может испугать людей только совсем тёмных, если только такие ещё остались в России.

(То же)

1775

В течение нескольких лет Россия достигнет той культуры, которую наши пленные видели в Германии.

(То же)

1776

По-моему, Вы должны «загонять» их ПРАКТИЧЕСКИМИ поручениями: Гурвич – САНУЧАСТКИ, Цедербаум – контроль за СТОЛОВЫМИ.

(Письмо Розенфельду, март)

1777

Заявление Чичерина о выезде за границу ставило условием сдачу белого правительства, но оно сбежало. Выездов за границу пока не разрешайте. Арестованных офицеров используйте для труда. Остающихся на свободе – для той же цели. Телеграмма Склянского № 49/ш о направлении части их в центр остаётся в силе.

(Телеграмма М. Кузьмину, 5 марта)

1778

Теперь к нам присоединились массы крестьянства Сибири, где крестьяне имеют излишки хлеба, где они развращены капитализмом, держатся за старинную свободу торговли и считают своим священным правом, в этом отношении их сбивают меньшевики и эсеры, – это уж их печальная участь, да больше им и делать нечего, – считают своим священным долгом осуществлять свободную торговлю хлебными излишками, думая, что это право за ними может быть оставлено. <…> Наше отношение к ним есть отношение войны. <…> Они не могут быть уничтожены в один год, для их уничтожения нужен длительный ряд лет, нужно организованное упорство, применение в течение долгого времени упорной, неуклонной шаг за шагом работы, непрестанной повседневной борьбы.

(Речь на заседании Моссовета, 6 марта)

1779

Мы должны во что бы то ни стало стереть с лица земли следы политики меньшевиков и эсеров, которая говорит о свободе личной и т. д., потому что эта политика обрекает нас на голод.

(То же)

1780

С весны мы должны осуществить контроль рабочих масс. Мы должны провести это относительно тех огородников, которые расселены вокруг Москвы и которые, пользуясь тем, что рядом живёт голодный брат, кладут себе в карман миллионы. Благодаря тому, что всякий богатый огородник может наживать на своём бедном соседе невероятные деньги, получается безобразная несправедливость, допустить которую мы не можем.

(То же)

1781

В рабочую инспекцию мы должны привлечь самых боязливых и неразвитых, самых робких рабочих и должны двинуть их вверх.

(То же)

1782

Посмотрите, как распространяются во всём мире наши уродливые слова, вроде слова «большевизм».

(Речь на торжественном заседании Моссовета, посвящённом годовщине III Интернационала, 6 марта)

1783

После очистки многих русских городов от этой нечисти собрана их литература и перевозится в Москву. Можно просмотреть писания русских интеллигентов вроде Чирикова или буржуазных мыслителей вроде Е. Трубецкого, и любопытно посмотреть, как они, помогая Деникину, рассуждают об Учредительном собрании, о равенстве и т. п.

(То же)

1784

Во французской газете опубликовывались документы бывшего австрийского императора Карла, который в 1916 году предлагал Франции заключить мир. Теперь его письмо опубликовано, и рабочие обращаются к лидеру социалистов, к Альберу Тома, и спрашивают: вы были тогда в правительстве, и вашему правительству предлагали мир. Что вы тогда делали? Когда спросили об этом Альбера Тома, он промолчал.

(То же)

1785

Война между Англией, которая награбила колоний, и Францией, которая считает себя обойдённой, неизбежна.

(То же)

1786

Нельзя ли сибирских пленных и офицеров вывезти на Урал и поставить на работы по углю и лесу?

(Телеграмма Бронштейну, 7 марта)

1787

И вы знаете, когда без тысяч бывших офицеров, генералов, полковников мы пробовали создать два года тому назад Красную Армию, то получилась партизанщина, разброд, получилось то, что мы имели 10−12 миллионов штыков, но ни одной дивизии; ни одной годной на войне дивизии не было, и мы неспособны были миллионами штыков бороться с ничтожной регулярной армией белых. Этот опыт дался нам кровавым путём, и этот опыт надо перенести в промышленность.

(Речь на III съезде рабочих водного транспорта, 15 марта)

1788

Ведь с чего мы начинали, кто был во главе? – Крыленко, Дыбенко, Подвойский до Бронштейна, и мы с этой <военной> коллегией были, и если нас дули Колчак и Деникин, то почему? Потому что мы, когда нас сидело 7 человек, должны были учиться 2 года, и от этого перешли к единоначалию. С этим считаться надо или нет? Это – пустяк, двухлетнюю историю республики взяли и зачеркнули. Почему? Не нравится она? Переделайте сначала. А что такое Рыков – Чупсовобор (чрезвычайный уполномоченный советской обороны), и Рыков стал вытягивать единолично. Вы не знаете свою историю, историю своего ВСНХ и Советской республики. История говорит: от коллегиальности рабочих переходили к десяткам, ломали шею, и Колчак нас дул, и хорошо делал, что дул, ибо мы кое-чему научились и научились, что коллегиальность надо взять в ежовые рукавицы.

(Речь на заседании коммунистической фракции ВЦСПС, 15 марта)

1789

Только что пришло известие из Германии, что в Берлине идет бой и спартаковцы завладели частью города. Кто победит, неизвестно, но для нас необходимо максимально ускорить овладение Крымом, чтоб иметь вполне свободные руки, ибо гражданская война в Германии может заставить нас двинуться на Запад на помощь коммунистам.

(Телеграмма Джугашвили, 17 марта)

1790

Работа ЦК за отчётный год велась в смысле текущей повседневной работы двумя выбранными на пленуме ЦК коллегиями – Организационным бюро ЦК и Политическим бюро ЦК, причём, для согласования и последовательности решений того и другого учреждения, секретарь входил в оба бюро. Дело сложилось таким образом, что главной настоящей задачей Оргбюро было распределение партийных сил, а задачей Политического бюро – политические вопросы. Само собою понятно, что это разделение до известной степени искусственно, понятно, что никакой политики нельзя провести, не выражая её в назначении и перемещении. Следовательно, всякий организационный вопрос принимает политическое значение, и у нас установилось на практике, что достаточно заявки одного члена ЦК, чтобы любой вопрос, в силу тех или иных соображений, рассматривался как вопрос политический. Попытка иначе разграничить деятельность ЦК едва ли была целесообразна и на практике едва ли достигла бы цели.

Указанный способ ведения дела привел к результатам чрезвычайно благоприятным: у нас не было случая, чтобы между тем и другим бюро возникали трудности. Работы обоих этих органов складывались в общем дружно, и практическое применение облегчалось присутствием секретаря, причем секретарём партии всецело и исключительно исполнялась воля ЦК. Надо подчеркнуть с самого начала, чтобы устранить те или иные недоразумения, что только коллегиальные решения ЦК, принятые в Оргбюро или в Политбюро, или пленуме ЦК, исключительно только такие вопросы проводились в жизнь секретарем ЦК партии. Иначе работа ЦК не может идти правильно.

(Доклад ЦК IX съезду РКП (б), 29 марта)

1791

И что же – вы думаете, когда буржуазия сменила феодализм, она смешивала государство с управлением? Нет, они такими дураками не были, они говорили, что для того, чтобы управлять, надо иметь людей, умеющих управлять, для этого мы возьмем феодалов и переделаем их. Они так и сделали. Что же, это была ошибка? Нет, товарищи, уменье управлять с неба не валится и святым духом не приходит, и оттого, что данный класс является передовым классом, он не делается сразу способным к управлению. Мы видим на примере: пока буржуазия побеждала, она для управления брала выходцев из другого, феодального класса.

(То же)

1792

Мы наглупили достаточно в период Смольного и около Смольного. В этом нет ничего позорного. Откуда было взять ума, когда мы в первый раз брались за новое дело! Мы пробовали так, пробовали этак. Плыли по течению, потому что нельзя было выделить элемента правильного и неправильного, – на это надо время. Теперь это – недалёкое прошлое, из которого мы вышли. Это прошлое, когда царил хаос и энтузиазм, ушло. Документом этого прошлого является Брестский мир. Это исторический документ, больше – это исторический период. Брестский мир навязан был нам потому, что мы были бессильны во всех областях. Что такое был этот период? Это был период бессилия, из которого мы вышли победителями. Это был период сплошной коллегиальности. Из этого исторического факта не выскочишь, когда говорят, что коллегиальность – школа управления. Нельзя же все время сидеть в приготовительном классе школы! Этот номер не пройдет. Мы теперь взрослые, и нас будут дуть и дуть во всех областях, если мы будем поступать, как школьники. Надо идти вперед. Надо с энергией, с единством воли подниматься выше. На профсоюзы ложатся гигантские трудности. Надо добиться, чтобы они эту задачу усвоили в духе борьбы против остатков пресловутого демократизма. Все эти крики о назначенцах, весь этот старый, вредный хлам, который находит место в разных революциях, разговорах, должен быть выметен. Иначе мы победить не можем. Если мы этот урок за два года не усвоили, – мы отстали, а отставшие будут биты. <…> Тут нам помогают некоторые меньшевики и эсеры, которые требуют замены единоначалия коллегиальностью. Извините, товарищи, этот номер не пройдёт! От этого мы отучились.

(То же)

1793

Советский социалистический демократизм единоличию и диктатуре нисколько не противоречит, волю класса иногда осуществляет диктатор, который иногда один более сделает и часто более необходим.

(Речь на IX съезде РКП (б), 31 марта)

1794

Под Питером взять ряд монастырей для помещения дефективных и БЕСПРИЗОРНЫХ детей и подростков.

(Письмо Луначарскому, март)

1795

Мешочники, небольшое число рабочих, которые развращены старым капитализмом, которые думают, что «мне должна быть плата повышена, а на остальных наплевать», вот с кем мы сейчас боремся. «Давай мне плату вдвое, давай мне 2−3 фунта хлеба в день», а о том, что они работают для защиты рабочих и крестьян, о том, что они идут на завоевания капиталистов, они этого не думают.

(Речь на I съезде горнорабочих, апрель)

1796

Ещё раз прошу действовать осторожно и обязательно проявлять максимум доброжелательности к мусульманам, особенно при вступлении в Дагестан. Всячески демонстрируйте и притом самым торжественным образом симпатии к мусульманам, их автономию, независимость и прочее.

(Телеграмма Орджоникидзе, 2 апреля)

1797

Здесь говорили: если капиталистов национализировали, то почему нельзя национализировать кулаков? Но этот довод недаром встретил здесь весёлость. В самом деле, как ни считать зажиточных крестьян, не обходящихся без эксплуатации чужого труда, все же их не менее полумиллиона, а, может быть, даже около миллиона, как же мы сможем их национализировать? Это фантазия. Для этого у нас сейчас сил нет.

Тов. Чучин совершенно прав, когда говорит, что в кооперации сидит целый ряд контрреволюционеров, но это не из той оперы. Тут справедливо сказали о ЧК. Если благодаря своей близорукости вы не можете изобличить отдельных вожаков кооперации, то посадите туда одного коммуниста, чтобы он указал эту контрреволюцию, и если это хороший коммунист, а хороший коммунист в то же время есть и хороший чекист, то, поставленный в потребительское общество, он должен притащить, по крайней мере, двух кооператоров-контрреволюционеров.

Вот почему т. Чучин неправ, когда проповедует немедленное огосударствление. Это было бы хорошо, но невозможно в силу того, что мы имеем дело с классом, менее доступным нам и ни в коем случае не поддающимся национализации. Мы и из промышленных предприятий не все национализировали. Пока приказ от имени главков и центров доходит до места, он оказывается совершенно бессильным: он совершенно тонет в море не то бумаг, не то бездорожья, бестелеграфья и т. д. Поэтому сейчас говорить о национализации кооперации не представляется возможным.

(Речь о кооперации на IX съезде РКП (б), 5 апреля)

1798

В мировом масштабе ещё слабые, мы быстро растём, усиливаемся, вырываем из рук неприятеля одно оружие за другим, но неприятель подкарауливает Советскую республику на каждом шагу! Теперь международный капитал идёт с определенным намерением, с рассчитанным планом, чтобы при снятии блокады международное мешочничество, международную свободную торговлю соединить, слить, сплотить с нашим внутренним мешочничеством и приготовить на почве этого мешочничества нам новую войну, приготовить новый ряд ловушек, западней.

(Речь на IX съезде РКП (б), 5 апреля)

1799

Достаточно ли радикально проводите очистку города? Прошу налечь на это и проверять чаще фактическое исполнение. Не увиливают ли от трудповинности буржуи и обыватели? Необходимо подтянуть изо всех сил.

(Телеграмма Самарскому губисполкому, 6 апреля)

1800

Предлагаю ЦК такое решение СЕКРЕТНОЕ:

1) Для приема вождей тред-юнионов создать комиссию в составе Собельсона, Мельничанского, Файнберга + еще 2 бывших в Англии и Америке + Чичерин.

2) Задание комиссии

(а) наладить печатание (хотя бы в 20−500 экз.) английских листков к «гостям»,

(b) наладить НАДЁЖНЫХ переводчиков, кои по очереди должны быть НЕОТЛУЧНО при «гостях»,

© организовать КАМПАНИЮ в советской печати (краткие, в 5−10 строк, статьи, СПЛОШЬ разоблачающие гостей, как социалпредателей, МЕНЬШЕВИКОВ, участников английского колониального грабежа и проч.),

(d) ту же кампанию вести на митингах рабочих в форме ПРИГЛАШЕНИЯ гостей на доклады и ЗАДАВАНИЯ им «вопросов». Звать их на сотни фабрик в С.-Пб. и Москве,

(е) в центре всей кампании (в газетах, в листках, в митингах) поставить ИМЕННО разоблачение гостей как МЕНЬШЕВИКОВ, чтобы подорвать вес их НЕИЗБЕЖНОГО выступления в Англии с меньшевистскими речами. <…>

Кампания дискредитации не должна относиться ко всем гостям. Наоборот, нужно разделить их левые и правые элементы, с тем чтобы первые опровергали вторых.

Кампания дискредитации должна исходить снизу и не быть явно инспирированной нами. Поэтому в печати надо ограничиться спокойными, объективными, фактическими сообщениями о гостях, которые послужат материалом для кампании дискредитации. Последняя должна вестись из низов, путем посылки делегаций рабочих с отпечатанными наказами, которые будут передаваемы гостям, и путем вопросов на собраниях. Вообще листки и другие издания для гостей должны быть рассчитаны на то, чтобы их привезли и распространяли в Англии.

(Переписка с Чичериным и проект постановления ЦК РКП (б) об английской делегации тред-юнионов, 6 апреля)

Речь на III съезде профсоюзов

1801

Диктаторская власть и единоначалие не противоречит социалистическому демократизму.

1802

Речи о равенстве, свободе и демократии в нынешней обстановке – чепуха. Мы ведём классовую борьбу, и наша цель – уничтожить классы. Пока остаются рабочие и крестьяне, до тех пор социализм остается неосуществлённым. И в практике на каждом шагу происходит непримиримая борьба.

1803

Новая задача – организация промышленности и, в первую голову, своих сил, а мы по части организации слабы, слабее всех передовых народов. Уменье к ней развивается из крупной машинной индустрии. И никакого другого материального исторического базиса нет. Производство миллионов людей по заранее имеющемуся плану со средствами машинной крупной индустрии – никакого другого базиса нет. И тут нет совпадения интересов пролетариата и крестьян. Тут наступает трудный период борьбы – борьбы с крестьянством. С другой же стороны, мы должны показывать крестьянству, что для него нет выхода, либо он должен идти с рабочими, помогать пролетариату, либо снова попасть под власть помещиков. Средины не существует, середина есть у меньшевиков, что является сплошной гнилью, которая разваливается везде и всюду, которая разваливается и в Германии.

1804

Единство воли на войне выражалось в том, что если кто-либо свои собственные интересы, интересы своего села, группы ставил выше общих интересов, его клеймили шкурником, его расстреливали, и этот расстрел оправдывался нравственным сознанием рабочего класса, что он должен идти к победе. Про эти расстрелы мы открыто говорили, мы говорили, что мы насилие не прячем, потому что мы сознаём, что из старого общества без принуждения отсталой части пролетариата мы выйти не сможем.

1805

Все фразы о равноправии – вздор. Мы не на почве равноправия ведем классовую борьбу.

1806

Столько съездов крестьянских и рабочих, сколько было у нас, не было ни в одном государстве мира. Таким путем мы развиваем сознание. То, что даёт Советская конституция, ни одно государство за 200 лет не могло дать. Взять простое число съездов, – ни одно государство за сто лет демократизма столько не созывало, а именно таким путем мы вырабатываем общие решения и выковываем общую волю.

1807

Мы – материалисты, и нас силой авторитета не накормишь.

1808

В 1918 и 1919 году промышленные рабочие государства получили только по 7 пудов хлеба, а крестьяне хлебных губерний – 17 пудов. При царе, в лучшем случае, крестьянин имел 16 пудов, а при нашей власти он имеет 17 пудов.

1809

Рабочие идут на все жертвы, создают дисциплину, которая заставляет говорить и смутно чувствовать, что интересы классовые выше интересов цеховых. Тех рабочих, которые не умеют приносить таких жертв, тех мы рассматриваем, как шкурников, и выкидываем их из пролетарской семьи.

(7 апреля)

***

1810

И теперь уже крестьянство, убедившись, что силой пролетариата разбит Колчак и Деникин, почувствовало твёрдую руку хорошего хозяина.

(Речь на III съезде рабочих текстильной промышленности, 19 апреля)

1811

Неслыханные лишения последних двух лет, на которые сознательно шёл пролетариат России в первых рядах Красной Армии, ещё не исчерпаны. Предстоят новые лишения, новые задачи.

(То же)

1812

Если для Красной Армии нужны были только мужчины, то сейчас на трудовой фронт должны быть брошены все трудоспособные силы страны, и мужчины, и женщины, даже подростки. Нужна железная дисциплина – у нас, у русских, это слабая сторона. Надо проявить настойчивость, выдержанность, стойкость, единодушие. Ни перед чем не останавливаться. Всё и всех для спасения рабоче-крестьянской власти и коммунизма.

(То же)

1813

Одна из главнейших задач текстильного пролетариата – организовать торфяное производство. Я хорошо знаю, что работа эта чрезвычайно тяжёлая, приходится стоять по колено в воде при отсутствии обуви и жилищ – трудности необъятные. Но разве было всё необходимое у Красной Армия?! Сколько жертв, сколько бедствий вынесли красноармейцы, которые по пояс в воде шли два месяца вперед, отвоевывая у англичан их танки. Капиталисты надеются на то, что рабочие истощены, голодны и не смогут удержаться. Капиталисты подкарауливают власть рабочих, и вся их надежда сводится к тому, что пролетариат, не справившись со своей задачей единого трудового фронта, вернет их к власти.

(То же)

1814

Несмотря на постановление Совобороны, коим было предписано вам в порядке боевого приказа подвести всё требуемое по нарядам Наркомпрода количество семян в девятидневный срок, принять все меры усилению отгрузки семматериала, последняя идёт в вашей губернии очень слабо. Успех работы зависит исключительно от вашей губернии. Успех работы зависит исключительно от вашей энергии, работоспособности. Неуспешность вызывает недопустимое положение обсеменения, так как недостаток семян грозит бедствиями как потребляющим губерниям, так и всей республике. Наркомпрод ожидает исполнения боевого приказа Совобороны о полном выполнении всего семенного плана, о вашей работе в первую боевую семенную неделю и по окончании второй недели требует общего отчета за весь прошедший период. Приказываю под личной ответственностью губпродкомиссара принятие в течение краткого остающегося срока самых исключительных энергичных мер по заготовке, подвозу, отправке материала согласно плану.

(Телеграмма губернским продовольственным комитетам, не ранее 23 апреля)

1815

В НЕПРОМЫШЛЕННЫХ городах ЯСНО выделяем население, не работающее в советских предприятиях и в советских учреждениях, А ЭТО НАСЕЛЕНИЕ НАДО ПОНЕМНОГУ СНЯТЬ С ПАЙКА (либо заводи огород СВОЙ, либо иди на работу в советские предприятия или советские учреждения). Мы кормить тех, кто не работает в советских предприятиях, ни в советских учреждениях, НЕ БУДЕМ.

(«Заметка по поводу декрета о трудовом продовольственном пайке», 27 апреля)

1816

В ответ на предложение Англии проявить гуманность к прижатым к морю бойцам Деникина мы ответили, что готовы даровать жизнь крымским белогвардейцам, если со своей стороны Антанта проявит гуманность по отношению к побеждённым венгерским коммунистам, пропустив их в Советскую Россию. Нам не нужна кровь этих крымских белогвардейцев, у нас нет чувства мстительности.

(Речь на съезде рабочих стекло-фарфорного производства, 29 апреля)

1817

Мы нисколько не обманываем себя насчет того, как мало ещё сделано и как бесконечно много предстоит ещё сделать; но только злостные враги трудящихся, злостные сторонники буржуазии в состоянии пренебрежительно относиться к первомайскому субботнику, только самые презренные и бесповоротно продавшиеся капиталистам люди способны осуждать использование великого первомайского праздника для массовой попытки введения коммунистического труда.

После свержения царей, помещиков и капиталистов впервые только очищается поле для настоящей стройки социализма, для выработки новой общественной связи, новой дисциплины общего труда, нового всемирно-исторического уклада всего народного (а затем и международного) хозяйства. Это дело переработки самих нравов, надолго загаженных, испорченных проклятой частной собственностью на средства производства, а вместе с ней всей той атмосферой грызни, недоверия, вражды, раздробленности, взаимоподсиживания, которая неминуемо порождается – и постоянно возрождается вновь – мелким обособленным хозяйством, хозяйством собственников при «вольном» обмене между ними. Свобода торговли, свобода обмена была сотни лет для миллионов людей величайшим заветом экономической мудрости, была самой прочной привычкой сотен и сотен миллионов людей. Эта свобода так же лжива насквозь, так же служит прикрытием капиталистического обмана, насилия, эксплуатации, как другие «свободы», провозглашённые и осуществлённые буржуазией, вроде «свободы труда» (читай: свободы умирать с голоду) и т. п. <…> Мы будем работать, чтобы вытравить проклятое правило: «каждый за себя, один Бог за всех», чтобы вытравить привычку считать труд только повинностью и правомерным только оплаченный по известной норме труд. Мы будем работать, чтобы внедрить в сознание, в привычку, в повседневный обиход масс правило: «все за одного и один за всех».

(«От первого субботника на московско-казанской железной дороге ко всероссийскому субботнику-маёвке», 2 мая)

1818

Мне случилось как-то беседовать с т. Луначарским о необходимости издания хорошего словаря русского языка. Не вроде Даля, а словарь для пользования (и учения) всех, словарь, так сказать, классического, современного русского языка (от Пушкина до Горького, что ли, примерно). Засадить на паёк человек 30 ученых или сколько надо, взяв, конечно, не годных на иное дело, – и пусть сделают.

(Письмо Покровскому, 5 мая)

Детская болезнь «левизны» в коммунизме

1819

После победы пролетарской революции хотя бы в одной из передовых стран наступит, по всей вероятности, крутой перелом, именно: Россия сделается вскоре после этого не образцовой, а опять отсталой (в «советском» и в социалистическом смысле) страной. Но в данный исторический момент дело обстоит именно так, что русский образец показывает ВСЕМ странам кое-что, и весьма существенное, из их неизбежного и недалёкого будущего.

1820

Без «генеральной репетиции» 1905 года победа Октябрьской революции 1917 года была бы невозможна.

1821

Годы реакции (1907−1910). Царизм победил. Все революционные и оппозиционные партии разбиты. Упадок, деморализация, расколы, разброд, ренегатство, порнография на место политики. Усиление тяги к философскому идеализму.

1822

Учёные дураки и старые бабы II Интернационала, которые пренебрежительно и высокомерно морщили нос по поводу обилия «фракций» в русском социализме и ожесточённости борьбы между ними…

1823

Разумеется, мы отвергали индивидуальный террор только по причинам целесообразности, а людей, которые способны были бы «принципиально» осуждать террор великой французской революции или вообще террор со стороны победившей революционной партии, осаждаемой буржуазией всего мира, таких людей ещё Плеханов в 1900—1903 годах, когда Плеханов был марксистом и революционером, подвергал осмеянию и оплеванию.

1824

Надо учиться отличать человека, который дал бандитам деньги и оружие, чтобы уменьшить приносимое бандитами зло и облегчить дело поимки и расстрела бандитов, от человека, который даёт бандитам деньги и оружие, чтобы участвовать в дележе бандитской добычи. В политике это далеко не всегда так легко, как в детски-простом примерчике. Но тот, кто захотел бы выдумать для рабочих такой рецепт, который бы давал заранее готовые решения на все случаи жизни или который обещал бы, что в политике революционного пролетариата не будет никаких трудностей и никаких запутанных положений, тот был бы просто шарлатаном.

1825

Одна уже постановка вопроса: «диктатура партии ИЛИ диктатура класса? диктатура (партия) вождей ИЛИ диктатура (партия) масс?» – свидетельствует о самой невероятной и безысходной путанице мысли. Люди тщатся ПРИДУМАТЬ нечто совсем особенное и в своём усердии мудрствования становятся смешными. Всем известно, что массы делятся на классы; – что противополагать массы и классы можно, лишь противополагая громадное большинство вообще, не расчленённое по положению в общественном строе производства, категориям, занимающим особое положение в общественном строе производства; – что классами руководят обычно и в большинстве случаев, по крайней мере в современных цивилизованных странах, политические партии; – что политические партии в виде общего правила управляются более или менее устойчивыми группами наиболее авторитетных, влиятельных, опытных, выбираемых на самые ответственные должности лиц, называемых вождями. Всё это азбука. Всё это просто и ясно. К чему понадобилась вместо этого какая-то тарабарщина, какой-то новый волапюк? <…>

Соотношение вождей – партии – класса – масс, а вместе с тем отношение диктатуры пролетариата и его партии к профсоюзам представляется у нас теперь конкретно в следующем виде. Диктатуру осуществляет организованный в Советы пролетариат, которым руководит коммунистическая партия большевиков, имеющая, по данным последнего партийного съезда (апрель 1920), 611 тысяч членов. <…> Партией, собирающей ежегодные съезды (последний: 1 делегат от 1000 членов), руководит выбранный на съезде Центральный Комитет из 19 человек, причем текущую работу в Москве приходится вести ещё более узким коллегиям, именно так называемым «Оргбюро» (Организационному бюро) и «Политбюро» (Политическому бюро), которые избираются на пленарных заседаниях Цека в составе пяти членов Цека в каждое бюро. Выходит, следовательно, самая настоящая «олигархия». Ни один важный политический или организационный вопрос не решается ни одним государственным учреждением в нашей республике без руководящих указаний Цека партии.

1826

Меньшевики до сих пор имеют известное, хотя и совсем небольшое, число приверженцев, которых и учат всевозможным контрреволюционным проделкам, начиная от идейной защиты буржуазной демократии, от проповеди «независимости» профсоюзов (независимость – от пролетарской государственной власти!) до саботажа пролетарской дисциплины и т. д. и т. п.

1827

Профсоюзы будут развиваться в более широкие, менее цеховые, производственные союзы (охватывающие целые производства, а не только цехи, ремесла и профессии) и затем, через эти производственные союзы, переходить к уничтожению разделения труда между людьми, к воспитанию, обучению и подготовке ВСЕСТОРОННЕ РАЗВИТЫХ И ВСЕСТОРОННЕ подготовленных людей, людей, которые УМЕЮТ ВСЁ ДЕЛАТЬ. К этому коммунизм идёт, должен идти и ПРИДЁТ, но только через долгий ряд лет.

1828

Когда стала вырастать ВЫСШАЯ форма классового объединения пролетариев – РЕВОЛЮЦИОННАЯ ПАРТИЯ ПРОЛЕТАРИАТА (которая не будет заслуживать своего названия, пока не научится связывать вождей с классом и с массами в одно целое, в нечто неразрывное), тогда профсоюзы стали неминуемо обнаруживать НЕКОТОРЫЕ реакционные черты, некоторую цеховую узость, некоторую склонность к аполитицизму, некоторую косность и т. д.

1829

Недостаточно отречься от вопиющих нелепостей «национального большевизма» (Лауфенберга и др.), который договорился до блока с немецкой буржуазией для войны против Антанты, при современных условиях международной пролетарской революции. Надо понять, что в корне ошибочна тактика, не допускающая обязательности для советской Германии (если бы вскоре возникла советская германская республика) признать на известное время Версальский мир и подчиниться ему. <…> Империалисты Франции, Англии и т. д. провоцируют немецких коммунистов, ставят им ловушку: «скажите, что вы не подпишете Версальского мира». А левые коммунисты, как дети, попадают в расставленную им ловушку вместо того, чтобы умело маневрировать против коварного и В ДАННЫЙ МОМЕНТ более сильного врага, вместо того, чтобы сказать ему: «теперь мы Версальский мир подпишем». Связывать себе наперёд руки, говорить открыто врагу, который сейчас вооружён лучше нас, будем ли мы воевать с ним и когда, есть глупость, а не революционность.

1830

Умнейшие люди буржуазии запутались и не могут не делать непоправимых глупостей. На этом буржуазия и погибнет. А наши люди могут даже делать глупости (правда, при условии, что это глупости не очень большие, и что они будут своевременно исправлены) и тем не менее окажутся в конце концов победителями.

1831

Коммунисты в Западной Европе и в Америке должны научиться создать новый, необычный, неоппортунистический, некарьеристский парламентаризм: чтобы партия коммунистов давала свои лозунги, чтобы настоящие пролетарии при помощи неорганизованной и совсем забитой бедноты разбрасывали и разносили листки, объезжали и обходили квартиры рабочих, хижины сельских пролетариев и захолустных (в Европе, к счастью, во много раз меньше деревенских захолустий, чем у нас, а в Англии их совсем мало) крестьян, забирались в самые простонародные кабачки, втирались в самые простонародные союзы, общества, случайные собрания, говорили с народом не по-учёному (и не очень по-парламентски), не гонялись ни капельки за «местечком» в парламенте, а везде будили мысль, втягивали массу, ловили буржуазию на слове, использовали ею созданный аппарат, ею назначенные выборы, ею сделанные призывы ко всему народу.

1832

Коммунизм «вырастает» решительно из всех сторон общественной жизни, ростки его есть решительно повсюду, «зараза» (если употребить излюбленное буржуазией и буржуазной полицией и самое «приятное» для неё сравнение) проникла в организм очень прочно и пропитала собой весь организм целиком. Если с особым тщанием «заткнуть» один из выходов, – «зараза» найдет себе другой выход, иногда самый неожиданный. Жизнь возьмёт своё. Пусть буржуазия мечется, злобствует до умопомрачения, пересаливает, делает глупости, заранее мстит большевикам и старается перебить (в Индии, в Венгрии, в Германии и т. д.) лишние сотни, тысячи, сотни тысяч завтрашних или вчерашних большевиков: поступая так, буржуазия поступает, как поступали все осуждённые историей на гибель классы. Коммунисты должны знать, что будущее во всяком случае принадлежит им, и потому мы можем (и должны) соединять величайшую страстность в великой революционной борьбе с наиболее хладнокровным и трезвым учётом бешеных метаний буржуазии.

1833

Мы разрушили в России, и правильно сделали, что разрушили, буржуазную адвокатуру, но она возрождается у нас под прикрытием «советских» «правозаступников».

(12 мая)

***

1834

Записка Ленина Розенфельду:

…вопросы совсем не готовы, прения хаотичны, толку не будет, думаю, что всё сие неисправимо и придется пострадать ушами и мозгами.

Записка Розенфельда Ленину:

Затрудните себя вот какой мыслью: вопросы этого порядка всегда будут не подготовлены, пока в центре не будет человека, постоянно и систематически знакомящегося с этим делом. Джугашвили только эксперт. Ставлю, – если это не будет обиды для Джугашвили – свою кандидатуру. Путаница здесь создаст через несколько недель несносную кашу на местах.

Записка Ленина Розенфельду:

Не раз уж «затруднял себя» (выражаясь по-башкирски) этой «мыслью». НКНац Вам нельзя: не создать ли комиссию? или НЕ ВВЕСТИ ЛИ ВАС ЧЛЕНОМ КОЛЛЕГИИ НКНаца?

Записка Розенфельда Ленину:

Надо бы организовать ФЕДЕРАЛЬНЫЙ СОВЕТ, который наблюдал бы за правильным проведением решений и в Башкирии, и в Туркестане, и на Украине, и на Северном Кавказе (если туда придем) и делал бы это СИСТЕМАТИЧЕСКИ, а не наскоком, как теперь ЦК и СНК, собирал материалы (газеты, отчеты, работников и пр.).

Записка Ленина Розенфельду:

Да, нечто подобное НЕОБХОДИМО. Через Наркомнац? Главное, хороших сил нет.

Записка Розенфельда Ленину:

Наркомнац и ДОЛЖЕН БЫЛ БЫ ЭТО ДЕЛАТЬ. Больше ему и делать нечего. Надо туда поставить «человека», инструктировать, вообще поднять. – Это к будущему Политбюро.

Пометка Ленина к последнему слову записки Розенфельда:

ДА.

Записка Розенфельда Ленину:

В какой-то комиссии, кажется «по упрощению» было решено: коллегию Наркомнац сделать узкой (по примеру других; все равно ВСЕХ нельзя в неё ввести), но зато ПРИ НКНац создать совет из представителей ВСЕХ национальностей. Быть председателем его согласен. Его (совет) можно сделать работающим учреждением. А членом коллегии при нынешнем параличе всего НКНаца ничего не выйдет.

Записка Ленина Бронштейну:

По-моему, надо Розенфельда сделать и членом коллегии НКНац, и председателем совета. Иначе мы в хаосе полном и не вылезем.

Ещё бы кого-нибудь?

Записка Бронштейна Ленину:

Не возражаю. Бронштейн.

Записка Ленина Розенфельду:

Вас назначить и членом коллегии НКНац, и председателем «Совета национальностей», дать Вам двух помощников: (двух «националов», тактичных, знающих) Енукидзе+? (+ с совещательным голосом Владимирского).

(Переписка с Розенфельдом и Бронштейном, 15 мая)

1835

Корреспондент:

Рабоче-крестьянская республика принципиально отказалась выплатить долги по займам царского правительства, однако она обещала по заключении мира с Эстонией выплатить ей большую сумму золотом. Чем это объяснить?

Ленин (широко улыбаясь):

Эстония благожелательно относится к рабоче-крестьянскому государству, и рабоче-крестьянское правительство в ответ на эту благожелательность дало обещание уплатить ей золотом.

(Беседа с японским корреспондентом Р. Накахирой, 4 июня)

1836

Вы сказали т. Беленькому, что опыты могут быть в пятницу (т.е. сегодня). Случилось одно особое, военно-политическое обстоятельство такого рода, что мы можем ЛИШНИХ МНОГО ТЫСЯЧ потерять красноармейцев на этих днях. Поэтому мой абсолютный долг просить Вас настойчиво ускорить опыт[133] И ПРОИЗВЕСТИ СЕГОДНЯ обязательно, если есть хоть малая возможность (всю чёрную работу, вроде регулировки мотора, Вы должны сдать ДРУГИМ, не занимаясь сами пустяками). Очень прошу ответить мне тотчас с посланным и как можно точнее, подробнее; я бы не стал Вас торопить, если бы не требовалось НЕМЕДЛЕННОЕ политико-стратегическое решение архиважное.

(Письмо С. Ботину, 4 июня)

1837

Теперь я имею свободных четверть часа и потому могу (и должен) сказать Вам подробнее и яснее, что были явно допущены ошибки и что надо прямо, честно, решительно от этих ошибок отказаться. Иначе серьезнейшее дело будет испорчено. Ошибкой было то, что было недоверие к «спецу», которое мешало сразу ему ВСЁ сказать и поставить ОПЫТ быстро. <…> Теперь Вы мне обещали полное доверие к «спецу», и я верю, что Вы вполне убедились в его партийности и абсолютной преданности революции. Поэтому я должен Вас просить: исполните Ваше обещание мне ПОЛНОСТЬЮ (иначе ошибки ПОВТОРЯТСЯ неизбежно). Завтра же, с утра ВСЁ «СПЕЦУ» ПОКАЖИТЕ, РАССКАЖИТЕ (пока ПОМОЩНИКИ подвозят вагоны и делают подготовительную работу). Тогда вместе со «спецом» ОПЫТЫ будут произведены без проволочки. Прошу Вас ответить мне, что Вы это обещаете.

(Письмо С. Ботину, 4 июня)

1838

Советую:

1) Красину шифром: «мерзавец Ллойд Джордж надувает Вас безбожно и бесстыдно, не верьте ни одному слову и надувайте его втрое».

2) Керзону: послать, по-моему, издевательскую телеграмму (конечно, когда УЖЕ дали оружие, то ОН начал наступление, а не ВЫ, и когда дали УГОЛЬ, то ОН повёл суда, а не вы, и в таком духе).

(Письмо Чичерину, 11 июня)

Речь на 2-м совещании ответственных организаторов по работе в деревне

1839

Несмотря на то, что наши предложения в области мира шли чрезвычайно далеко, несмотря на то, что некоторые из очень торопливых и по части языка в высокой мере революционных революционеров называли даже наши предложения толстовскими, хотя на самом деле большевики, кажется, своей деятельностью достаточно доказали, что толстовщины в нас никто по найдет ни одного грана, мы считали своим долгом перед таким делом, как война, доказать, что мы идём на максимально возможные уступки и в особенности доказать, что из-за границ, из-за которых проливалось столько крови, мы воевать не станем, для нас это дело двадцатистепенное. Мы шли на такие уступки, на которые ни одно правительство идти не может; мы давали Польше такую территорию, которую полезно сравнить с опубликованным, кажется вчера, документом, исходящим от верховного органа союзников, англичан, французов и других империалистов, и в этом документе полякам указываются восточные границы. <…> Эти господа определяют польские границы, определяют так, что они идут несравненно дальше на запад, чем-то, что предлагали мы. Этот акт, исходящий от союзников в Париже, наглядно показывает сделку, которая произошла между ними и Врангелем.

1840

Войну ведут польские авантюристы, эсеры, партия польских социалистов, люди, среди которых мы больше всего наблюдаем того, что наблюдаем у эсеров, а именно – революционных фраз, хвастовства, патриотизма, шовинизма, буффонады и пустышки самой полнейшей. Этих господ мы знаем. Когда они, зарвавшись в войне, теперь начинают пересаживаться в своем министерстве и говорят, что они нам предлагают мирные переговоры, мы скажем: пожалуйста, господа, попробуйте. Но мы рассчитываем только на польских рабочих и на польских крестьян; мы тоже будем говорить о мире, но не с вами, польские помещики и польские буржуа, а с польскими рабочими и крестьянами, и увидим, что из этих разговоров получится.

Товарищи, сейчас, несмотря на те успехи, которые мы одерживаем на польском фронте, положение все же такое, что мы должны напрячь все силы. Самое опасное в войне, которая начинается при таких условиях, как теперь война с Польшей, самое опасное – это недооценить противника и успокоиться на том, что мы сильнее. Это самое опасное, что может вызвать поражение на войне, и это самая худшая черта российского характера, которая сказывается в хрупкости и дряблости. Важно не только начать, но нужно выдержать и устоять, а этого наш брат россиянин не умеет. <…> Мы били Колчака, Деникина и Юденича и прекрасно, а добить мы настолько не умели, что оставили Врангеля в Крыму. Мы говорили: «ну, теперь уж мы сильнее!» – и поэтому целый ряд проявлений расхлябанности, неряшливости, а Врангель в это время получает помощь от Англии. Это делается через купцов, и доказать это нельзя. Он на днях высаживает десант и берёт Мелитополь. Правда, мы его по последним сведениям отобрали назад, но мы и тут упустили его самым позорным образом именно потому, что мы были сильны. Потому, что Юденич, Колчак и Деникин были разбиты, российский человек начинает проявлять свою природу и идёт отдыхать, и дело распускается; он губит потом десятки тысяч своих товарищей из-за этой своей неряшливости. Вот черта русского характера: когда ни одно дело до конца не доведено, он всё же, не будучи подтягиваем из всех сил, сейчас же распускается. <…> Должен быть лозунг – всё для войны! Без этого мы не справимся с польской шляхтой и буржуазией; необходимо, чтобы покончить с войной, отучить раз навсегда последнюю из соседних держав, которая смеет ещё играть с этим. Мы должны отучить их так, чтобы они детям, внукам и правнукам своим заказали этой штуки не делать (Аплодисменты.) <…> Пока война не кончена полной победой, мы должны гарантировать себя от таких ошибок и глупостей, которые мы делали ряд лет. Я не знаю, сколько русскому человеку нужно сделать глупостей, чтобы отучиться от них.

1841

Я видел товарищей, приехавших из Сибири, тт. Луначарского и Рыкова, приехавших из Украины и Северного Кавказа. Про богатства этого края они говорят с неслыханным удивлением. На Украине кормят пшеницей свиней, на Северном Кавказе, продавая молоко, бабы молоком всполаскивают посуду. Из Сибири идут поезда с шерстью, с кожей и другими богатствами; в Сибири лежат десятки тысяч пудов соли, а у нас крестьянство изнемогает и отказывается давать хлеб за бумажку, полагая, что бумажкой хозяйства не восстановишь, а здесь, в Москве, вы можете встретить рабочих, которые изнемогают от голода у станка.

1842

У нас в кругах товарищей, давно здесь руководящих работой, слишком сильна привычка старого подполья, когда мы сидели в маленьких кружках здесь или за границей и даже не умели мыслить, думать о том, как поставить работу государственно.

1843

Всякий партийный агитатор, который появляется в деревне, он вместе с тем должен быть и инспектором народных училищ, инспектором не в прежнем смысле слова, инспектором не в том смысле, чтобы он вмешивался в дело просвещения – этого допустить нельзя, но он должен быть инспектором в том смысле, чтобы согласовать свою работу с работой Наркомпроса, с работой Всевобуча, с работой военкома, чтобы он смотрел на себя, как на представителя государственной власти, представителя партии, которая управляет Россией. Чтобы он, являясь в деревню, выступал не только как пропагандист, учитель, но вместе с этим он должен смотреть, чтобы те учителя, которые не слышали живого слова, или эти десятки, сотни военкомов, чтобы все они принимали участие в работе этого партийного агитатора. Каждый учитель обязан иметь брошюрки агитационного содержания; он обязан их не только иметь, а читать крестьянам. Если он этого не будет делать, он должен знать, что он лишится места. То же самое военкомы должны иметь эти брошюрки, должны читать их крестьянам.

1844

Мы имеем в распоряжении Советской власти сотни тысяч советских служащих, которые или буржуи, или полубуржуи, или настолько забиты, что совершенно не верят в нашу Советскую власть, или они так далеки от этой власти, что она где-то там, в Москве.

(12 июня)

***

1845

Протоколом тт. Беленького, Иванычева и Габалина установлено, что по распоряжению заведующего санаторием тов. Вевера срублена 14 июня 1920 г. в парке санатория совершенно здоровая ель. За допущение такой порчи советского имущества предписываю подвергнуть т. Вевера, заведующего санаторием при советском имении Горки, аресту на 1 месяц.

(Постановление о наложении взыскания на заведующего санаторием «Горки» Э. Я. Вевера, 14 июня)

1846

Можно И ДОЛЖНО мобилизовать московское население поголовно И НА РУКАХ вытащить из лесов достаточное количество дров (по кубу, скажем, на взрослого мужчину за три месяца – точнее спецы рассчитают; я говорю для примера) к станциям железных дорог и узкоколеек. Если не будут приняты ГЕРОИЧЕСКИЕ меры, я лично буду проводить в Совете Обороны и в Цека не только аресты всех ответственных лиц, но и расстрелы. Нетерпима бездеятельность и халатность. С коммунистическим приветом.

(Письмо в отдел топлива московского Совдепа, 16 июня)

1847

Предлагаю обеспечить гражданина ТЫРКОВА, одного из последних могикан геройской группы народовольцев, участника мартовского процесса об убийстве Александра II, – ныне гражданин Тырков в весьма преклонных годах – двумя-тремя десятинами земли из бывшего его имения и двумя коровами для его семьи.

(Письмо в Наркомзем и Наркомпрод, 22 июня)

1848

Знаменитый физиолог Павлов просится за границу ввиду его тяжёлого в материальном отношении положения. Отпустить за границу Павлова вряд ли рационально, так как он раньше высказывался в том смысле, что, будучи правдивым человеком, не сможет, в случае возникновения соответственных разговоров, не высказаться против Советской власти и коммунизма в России. Между тем учёный этот представляет собою такую большую культурную ценность, что невозможно допустить насильственного удержания его в России при условии материальной необеспеченности. Ввиду этого желательно было бы, в виде исключения, предоставить ему сверхнормальный паёк и вообще озаботиться о более или менее комфортабельной для него обстановке не в пример прочим. Я слышал, что в петроградских домах отдыха жизнь для проживающих там налажена очень благоприятно. Нечто подобное можно было бы сделать и для профессора Павлова на его квартире.

(Письмо Апфельбауму, 25 июня)

1849

Немедленно приостановите впредь до получения указаний центра приведение в исполнение ваших постановлений о принудительном расселении казаков станиц Тарской, Сунженской, Воронцово-Дашковской, а также о принудительном отчуждении пахотных земель у казаков для наделения ею горских племен.

(Телеграмма Ленина и Середы революционному комитету Терской области, между 25 и 30 июня)

1850

Надо ОКОНЧАТЕЛЬНО воспользоваться этим протоколом и привлечением Вас (НАКОНЕЦ-то и наш капризник начинает понимать, что без спеца нельзя!), чтобы РЕШИТЕЛЬНО переделать организацию всего дела[134].

1) Тщательно изучите протокол и опросите механика при электрической станции;

2) на основании этого решите для себя, стоит ли ПРОДОЛЖАТЬ опыты;

3) если стоит, по-вашему, составим ПИСЬМЕННУЮ точную конституцию, дающую ВСЕ права спецу (т.е. Вам) – с гарантией ОТ МЕНЯ изобретателю, что ТАЙНУ сохраним.

И тогда начать работать серьёзно, т. е. с привлечением спецов на ряд подсобных специальных заданий и ПРИ УЧАСТИИ ОДНОГО СПЕЦА (Вас) во ВСЕХ тайнах.

(Письмо А. Николаеву, 29 июня)

1851

По полученным Компродом сведениям имеются в вашем распоряжении шесть тысяч пудов паюсной чёрной икры, предназначенной вами к вывозу за границу в порядке самостоятельного товарообмена. Считаем необходимым обратить ваше внимание на нежелательность с общегосударственной точки зрения вашего не согласованного с нами выступления по вопросу товарообмена. В случае действительного излишка в количестве шести тысяч пудов паюсной икры просим направить таковую в МОСКВУ в адрес НАРКОМПРОДА для распределения среди детей и больных пролетариев голодающих центров.

(Телеграмма Азербайджанскому совнархозу, 29 июня)

1852

Очень рад, что начали теперь правильно. Советую

1) Поофициальнее и настойчивее потребовать открытия Вам ТОТЧАС ВСЕХ секретов[135].

2) Установку делать, если можно, на особых деревянных подставках, чтобы можно было моментально снять с вагона (лучше, может быть, не вагон взять, а платформу) и переставить на грузовик, НА ЗЕМЛЮ и пр. (ибо изобретатель делал удачный, по его словам, опыт, не в вагоне).

(Письмо А. Николаеву, июль)

1853

Получена нота от Керзона. Керзон предлагает перемирие с Польшей на условиях удаления польской армии за линию, назначенную ей мирной конференцией в прошлом году: Гродно, Яловка, Немиров, Брест-Литовск, Дорогуск, Устилуг, Крылов. Эта линия пересекает Галицию между Перемышлем и Рава-Русской до Карпатских гор. Всё к востоку оставляется за нами. Наша армия должна отойти на 50 километров к востоку от ЭТОЙ линии. В Лондоне состоится конференция представителей Советской России, Польши, Латвии, Литвы и Финляндии под покровительством мирной конференции. Туда будут допущены представители Восточной Галиции. Мы можем послать кого угодно нашими представителями. Нам предлагается заключить перемирие с Врангелем под условием удаления Врангеля в Крым. Врангель едет в Лондон для обсуждения судьбы своей армии, но не как член конференции. Нам даётся недельный срок для ответа. Кроме того, в ноте Керзона говорится, что польское правительство дало свое согласие на мир с Россией на базе этих условий. Такова нота Керзона. Я прошу Джугашвили:

1) ускорить распоряжение о бешеном усилении наступления;

2) сообщить мне его, Джугашвили, мнение.

Я же лично думаю, что это сплошное жульничество ради аннексии Крыма, которая нагло выдвигается в ноте. У нас хотят вырвать из рук посредством жульнических обещаний победу.

(Телефонограмма Джугашвили, 13 июля)

1854

Международная обстановка, особенно предложение Керзона (аннексия Крыма за перемирие с Польшей, линия Гродно – Белосток), требует БЕШЕНОГО ускорения наступления на Польшу. Делается ли? Всё ли? Энергично ли?

(Письмо Склянскому, 13 июля)

1855

Идея равенства, сама являющаяся отражением отношений товарного производства, превращается буржуазией в орудие борьбы против уничтожения классов, под предлогом будто бы абсолютного равенства человеческих личностей.

(Первоначальный набросок тезисов по национально-колониальному вопросу ко II конгрессу Коминтерна, 20 июля)

1856

По отношению к государствам и нациям более отсталым, с преобладанием феодальных или патриархальных и патриархально-крестьянских отношений, надо в особенности иметь в виду:

необходимость помощи всех коммунистических партий буржуазно-демократическому освободительному движению в этих странах; в первую голову обязанность оказывать самую активную помощь ложится на рабочих той страны, от которой отсталая нация зависит в колониальном или финансовом отношениях; <…>

необходимость поддерживать специально крестьянское движение в отсталых странах против помещиков, против крупного землевладения, против всяких проявлений или остатков феодализма, и стараться придать крестьянскому движению наиболее революционный характер, осуществляя возможно более тесный союз западноевропейского коммунистического пролетариата с революционным движением крестьян на востоке, в колониях и отсталых странах вообще; в особенности необходимо направить все усилия, чтобы приложить основные начала советского строя к странам с господством докапиталистических отношений, путем создания «Советов трудящихся» и т. п.

(То же)

1857

Вы должны знать, что россиян надо 20 раз обругать и 30 проверить, чтобы простейшую вещь сделали толком.

(Письмо Ротштейну, 15 июля)

1858

Сообщите Вашу и других польских товарищей оценку такой тактики.

1. Мы заявляем очень торжественно, что обеспечиваем польским рабочим и крестьянам границу восточнее той, которую дает Керзон и Антанта.

2. Мы напрягаем все силы, чтобы добить Пилсудского.

3. Мы входим в собственно Польшу лишь на кратчайший срок, чтобы вооружить рабочих, уходим оттуда тотчас.

4. Считаете ли Вы вероятным и как скоро советский переворот в Польше.

(Телеграмма Уншлихту, 15 июля)

1859

По общему же правилу пролетарская государственная власть должна сохранить за крупными крестьянами их земли, конфискуя их лишь в случае сопротивления власти трудящихся и эксплуатируемых. Опыт российской пролетарской революции, в которой борьба против крупного крестьянства усложнилась и затянулась в силу ряда особых условий, показал всё же, что, получив хороший урок за малейшие попытки сопротивления, этот слой способен лояльно выполнять задания пролетарского государства и начинает даже проникаться, хотя и с чрезвычайной медленностью, уважением к власти, защищающей всякого труженика и беспощадной к тунеядцам-богачам.

(Первоначальный набросок тезисов по аграрному вопросу ко II конгрессу Коминтерна, 20 июля)

1860

Необходима настойчивая систематическая пропаганда и агитация в войсках и образование коммунистических ячеек в каждой военной части. Эту работу коммунистам придется вести большею частью нелегально, но отказ от такой работы был бы равносилен измене революционному долгу и несовместим с принадлежностью к III Интернационалу.

(Условия приёма в Коминтерн, 20 июля)

1861

Керзону ответить ЧЕРЕЗ ДВА ДНЯ (не раньше; к чему их баловать).

(Письмо Чичерину, 22 июля)

1862

Неправильно полагать, что капиталистическая стадия развития неизбежна для отсталых народностей. Во всех колониях и отсталых странах мы должны не только образовать самостоятельные кадры борцов, партийные организации, не только повести немедленно пропаганду за организацию крестьянских Советов и стремиться приспособить их к докапиталистическим условиям, но Коммунистический Интернационал должен установить и теоретически обосновать то положение, что с помощью пролетариата передовых стран отсталые страны могут перейти к советскому строю и через определенные ступени развития – к коммунизму, минуя капиталистическую стадию развития.

(Речь на II конгрессе Коминтерна, 23 июля)

1863

Положение в Коминтерне превосходное. Апфельбаум, Бухарин, а также и я думаем, что следовало бы поощрить революцию тотчас в Италии. Мое личное мнение, что для этого надо советизировать Венгрию, а может быть также Чехию и Румынию. Надо подумать внимательно. Сообщите Ваше подробное заключение. Немецкие коммунисты думают, что Германия способна выставить триста тысяч войска из люмпенов против нас.

(Телеграмма Джугашвили, 23 июля)

1864

1. Войскам Кавкфронта идти пешком через всю Украину, рассчитав маршрут так, чтобы в КАЖДУЮ волость (из 1900 приблизительно волостей Украины) заходила ДВАЖДЫ, через определённый промежуток времени, сначала конная, потом пешая часть для выполнения (и затем ПРОВЕРКИ выполнения) следующих задач:

а) сбор продовольствия (по разверстке);

б) составление на месте, т. е. в каждой деревне, под охраной местных крестьян и под их ответственностью ДВОЙНОГО (против разверстки) запаса продовольствия (ссыпанного в амбаре, в доме попа, помещика, богача и т. д.). Назначение этого двойного запаса – фонд ТОВАРООБМЕНА: из этого запаса у крестьян хлеб будет браться ПОСЛЕ предоставления крестьянам местным ТОВАРОВ, русских и ЗАГРАНИЧНЫХ, ПО СОГЛАШЕНИЮ с местными крестьянами;

в) составление (и проверка) списка «ОТВЕТСТВЕННЫХ» крестьян (из местных БОГАЧЕЙ; сверху, т. е. по степени наибольшего богатства, выделяется 5−20% и т. д. хозяев из каждое село, смотря по его величине). «Ответственные» крестьяне ЛИЧНО отвечают за выполнение продовольственных и других заданий власти. После ухода войска специальной задачей местной власти (за неисполнение этой задачи – РАССТРЕЛ) является ведение в исправности и сохранение этого списка;

г) разоружение крестьян-богатеев. Полный сбор оружия. Ответственность за ненайденное оружие на начальнике воинской части; за незаявленное оружие на том, у кого найдено (расстрел), И НА ВСЕЙ ГРУППЕ «ОТВЕТСТВЕННЫХ» КРЕСТЬЯН (штраф, но не деньгами, а хлебом и вещами; конфискация имущества, арест; работы в копях);

д) помощь в засеве полей, в ремонте сельскохозяйственных орудий и др., необходимых работах (в охране складов или проверки охраны, в железнодорожных работах и т. п., в том числе охрана складов соли). <…>

В «упорных» волостях или селах воинские части либо организуют «третье посещение» (войском), либо остаются НА ПОСТОЙ подольше (до 2-х недель) для наказания и исправления.

(Письмо членам СТО, июль)

1865

Товарищи, Серрати сказал: у нас ещё не изобретен сенсерометр, – это новое французское слово, обозначающее инструмент для измерения искренности: подобного инструмента ещё не изобрели. В таком инструменте мы и не нуждаемся, зато инструментом для определения направлений мы уже обладаем.

(Речь об условиях приёма на II конгрессе Коминтерна, 30 июля)

1866

Борьба направлений должна существовать и существует: одно направление – революционные, вновь пришедшие к нам рабочие, противники рабочей аристократии; другое направление – рабочая аристократия, возглавляемая во всех цивилизованных странах старыми вождями.

(То же)

1867

Криспин заговорил о высокой заработной плате. В Германии, мол, обстоятельства таковы, что рабочим в сравнении с русскими рабочими и вообще восточноевропейскими рабочими живётся довольно хорошо. Революцию, по его словам, можно произвести лишь в том случае, если она «не слишком» ухудшит положение рабочих. Я спрашиваю, допустимо ли говорить в коммунистической партии в таком тоне? Это контрреволюционно. У нас в России жизненный уровень бесспорно ниже, чем в Германии, а когда мы установили диктатуру, то в результате этого рабочие стали голодать больше, и их жизненный уровень опустился ещё ниже. Победа рабочих невозможна без жертв, без временного ухудшения их положения. Мы должны говорить рабочим противоположное тому, что высказал Криспин. Желая подготовить рабочих к диктатуре и говоря им о «не слишком» большом ухудшении, забывают главное. А именно: что рабочая аристократия как раз и возникла, помогая «своей» буржуазии завоевывать империалистским путем и душить целый мир, чтобы тем обеспечить себе лучший заработок. Если же теперь немецкие рабочие хотят творить дело революции, то они должны приносить жертвы и не пугаться этого.

В общем всемирно-историческом смысле верно, что в отсталых странах какой-нибудь китайский кули не в состоянии произвести пролетарскую революцию, но в немногих, более богатых странах, где, благодаря империалистскому грабежу, живется привольнее, говорить рабочим, что они должны бояться «слишком большого» обеднения, будет контрреволюционно. Следует говорить обратное.

(То же)

1868

Политбюро Цека признаёт крайне неуместным помещение в № 12 «Коммунистического Интернационала» СТАТЕЙ Горького, особенно передовой, ибо в этих статьях не только нет НИЧЕГО коммунистического, но много АНТИкоммунистического. Впредь никоим образом ПОДОБНЫХ статей в «Коммунистическом Интернационале» не помещать.

(Проект постановления Политбюро о статьях Горького в журнале «Коминтерн», 31 июля)

1869

Старые, насквозь прогнившие вожди.

(Речь на II конгрессе Коминтерна, 6 августа)

1870

Пока мы ещё не в силах разогнать буржуазный парламент, мы должны работать против него и извне и изнутри.

(Письмо к австрийским коммунистам, 15 августа)

1871

Необходимо налечь изо всех сил, чтобы белорусские рабочие и крестьяне, хотя бы в лаптях и купальных костюмах, но с немедленной и революционной быстротой дали Вам пополнение в тройном и четверном количестве. Затем удесятерить агитацию с аэропланов для польских рабочих и крестьян, что их капиталисты срывают мир и осуждают их на бесцельное кровопролитие.

(Телеграмма Смилге 19 августа)

1872

Немедленно по получении сего примите все зависящие меры для полного содействия Ботину, командированному в Нижний Новгород в целях выполнения военно-государственных работ, также и для квартирного и продовольственного снабжения команды военной радиостанции № 605, находящейся в распоряжении Ботина. Предоставить Ботину необходимые средства передвижения, красноармейский фронтовой паёк и квартиру ему, жене и дочери.

(Телеграмма председателю Нижегородского губисполкома, 24 августа)

1873

Если, по правилам, справочные издания не выдаются на дом, то нельзя ли получить на вечер, на ночь, когда библиотека закрыта. ВЕРНУ К УТРУ. Для справок на 1 день:

1. Два ЛУЧШИХ, наиболее полных, словаря ГРЕЧЕСКОГО языка, с греческого на НЕМЕЦКИЙ, французский, русский или английский.

2. Лучшие ФИЛОСОФСКИЕ словари, словари философских терминов: немецкий, кажется, Эйслера; английский, кажется, Болдвина; французский, кажется, Франка (если нет поновее); русский, какой есть из новых.

3. История греческой философии:

а) Целлер, полное и самое новое издание.

б) Гомперц (венский философ): «Греческие мыслители».

(Письмо в библиотеку Румянцевского музея, 1 сентября)

1874

Давайте заключим договор: вы – от имени антибольшевистской буржуазии всех стран, я – от имени Советской республики России. Пусть по этому договору к нам в Россию посылаются из всех стран делегации из рабочих и мелких крестьян (т.е. из трудящихся, из тех, кто своим трудом создает прибыль на капитал) с тем, чтобы каждая делегация прожила в России месяца по два. Если отчёты таких делегаций полезны для дела антибольшевистской пропаганды, то все расходы по их посылке должна бы взять на себя международная буржуазия. Однако принимая во внимание, что эта буржуазия во всех странах мира крайне слаба и бедна, мы же в России богаты и сильны, я соглашаюсь исхлопотать от Советского правительства такую льготу, чтобы ¾ расходов оно взяло на себя и только ¼ легла на миллионеров всех стран.

(Ответ корреспонденту «Дейли Ньюс» г. Сегрю, 8 сентября)

1875

Ниже среднего урожай хлебов на большей части территории Республики приводит к необходимости в целях смягчения продкризиса довести до максимальных размеров заготовку картофеля, могущего заменить в питании населения недостаток хлеба. Поэтому предлагаю в порядке боевого приказа потребовать от волисполкомов Советов, чтобы немедленно же после выкопки картофеля хозяева, получившие наряд в порядке развёрстки, сдали картофель на государственные ссыппункты.

(Телеграмма губпродкомиссарам Кагановичу и Фрумкину, 17 сентября)

Политический отчет ЦК и заключительное слово по итогам обсуждения отчета на IX Всероссийской конференция РКП (б)

1876

Мы предложили мир на основании линии Пилсудского, т. е. той линии, на которой поляки стояли до начала наступления 26 апреля текущего года, т. е. линии, по которой они получали всю Белоруссию и порядочный кусок Украины, потому что они имели тогда Волынскую губернию, много восточнее от Ровно, которые они отбили у нас теперь. На этой линии мы соглашались заключить мир, считая мирную хозяйственную работу, на которую мы перевели жизнь армии и жизнь десятков тысяч рабочих и крестьян, гораздо выше, чем возможность военными успехами освободить Белоруссию и часть Украины или восточную Галицию. Здесь, в международном политическом и экономическом отношениях многократно подтверждалось и будет подтверждено это именно то, что наша новая дипломатия совершенно необычная, непредвиденная в истории монархических и буржуазных государств, никоим образом не может быть еще принята в остальных странах, что, когда большевики выступают с прямым заявлением, никто решительно ни в одном государстве не способен понять, что мы действительно ведем дипломатию на почве открытых заявлений и приемов особой дипломатии, т. е. большевики говорят: «мы готовы признать линию Пилсудского», значит большевики непомерно слабы, а уступка непомерно велика. Мы поддержали самый бешенный шовинизм польской буржуазии и помещиков, самый бешенный шовинизм во Франции и других империалистических странах, которые все рассуждали, что в обычной дипломатии такой вещи быть не может. Разве это делается так? Это есть слабость. Таким образом наступление было решено не только поляками, но и Францией <…> самый злободневный вопрос, это именно то глубокое поражение, катастрофическое поражение, которое мы потерпели в результате всего развития операции.

12 июля, когда наши войска в непрерывном наступлении, пройдя уже громадное пространство, подходили к этнографической границе Польши, Английское правительство в лице Керзона обратилось к нам с нотой, требующей, чтобы мы остановили наши войска на линии 50 верст от этнографической границы Польши на условиях заключения мира по этой линии. Эта линия шла по линии Белосток – Брест-Литовск и отдавала нам Восточную Галицию. Так что линия эта была нам очень выгодна. Эта линия называлась линией Керзона. <…> История с Юденичем и Деникиным показала нечто невиданное, невероятное, с точки зрения подсчёта сил, мы разбили их по частям, и умнейшие всемирные политики не только зарвавшиеся с точки зрения колониальной, как Англия, зарвавшаяся Франция, заботящаяся о своих миллиардах бывшего царского дома (а там еще есть такие странные люди, которые надеются на их возвращение); не только такие зарвавшиеся политики, которые думают что-либо захватить от России, но и незаинтересованные непосредственно, они оказались в состоянии распада, они, будучи во сто раз сильнее нас, не реализовали эту возможность, потому что распались внутри себя, потому что ни одного шага не могли сделать, не могли решить простую задачу соединения трех-четырех элементов, соединить, согласовать три-четыре могущественных державы, имея бесконечный перевес в сравнении с нами не только в смысле финансов, но и в смысле флота и в другом. У нас не было ничего, а они не могли соединить себя даже в финансовом отношении, что давало нам выигрыш. И это было в то время, как вся буржуазия кипела бешенством и ненавистью против большевизма, и оказалось, что мы сильнее их. Они пускали неприятеля по частям, крича о том, что они не желают вернуть царя, они не могли помешать чисто монархической политике Юденича и Деникина и таким образом отталкивали от себя тот элемент, который должен был быть за ними (мужицких, кулаческих элементов).

И вот, значит, в сумме получилось то обстоятельство, что у нас созрело убеждение, что военное наступление Антанты против нас закончено, оборонительная война с империализмом кончилась, мы её выиграли. Польша была ставкой. И Польша думала, что она, как держава с империалистическими традициями, в состоянии изменить характер войны. Значит, оценка была такова: период оборонительной войны кончился. (Я прошу записывать меньше. Это не должно попадать в печать.) С другой стороны, наступление показывало нам, что при бессилии Антанты военным путем задавить нас, при бессилии её действовать своими солдатами, она может только толкать на нас отдельные маленькие государства, не представляющие военной ценности, и держащие у себя помещичье-буржуазный порядок, только ценой тех мер насилия и террора, которые им предоставляет Антанта. Нет сомнения, что тот меньшевистский демократический капитализм, который держится еще во всех пограничных с Россией государствах, образованных из прежнего состава бывшей Российской империи, начиная с Эстонии, Грузии и т. д., он держится при помощи того, что доставляет Англия. Она дает пушки, солдат, обмундирование, деньги, чтобы держать в подчинении рабочих. Перед нами встала новая задача. Оборонительный период войны со всемирным империализмом кончился, и мы можем и должны использовать военное положение для начала войны наступательной. Мы их побили, когда они на нас наступали, мы будем пробовать теперь на них наступать, чтобы помочь советизации Польши. Мы поможем советизации Литвы и Польши, так говорилось в нашей резолюции, когда эта резолюция выносилась в ЦК, у нас не было недостатка в понимании несколько неуклюжего характера этой резолюции в том смысле, что против неё будто бы нельзя голосовать. Как можно голосовать против советизации? Если же мы сравним наше отношение к Польше с нашим отношением к Грузии и Латвии, то разница станет совершенно ясна. Мы не принимали резолюции, что военным путем поможем советизации Грузии и Эстонии. Мы принимали резолюцию обратную, что не помогаем. На этой почве был ряд конфликтов с революционерами и коммунистами этих стран. Они держали полные горечи речи против нас, говоря, как можете вы заключать мир с белогвардейскими латышскими палачами, которые подвергли виселице и пытке лучших латышских товарищей, проливавших кровь за Советскую Россию. Эти речи мы слышали и от грузин, но не помогали советизации Грузии и Латвии. И сейчас этого сделать мы не можем, нам не до того. Спасение и укрепление Республики есть подавляющая задача. По отношению к Польше мы изменили эту политику. Мы решили использовать наши военные силы, чтобы помочь советизации Польши. Отсюда вытекала и дальнейшая общая политика. Мы формулировали это не в официальной резолюции, записанной в протоколе ЦК, и представляющей собой закон для партии и нового съезда, но между собой мы говорили, что мы должны штыками пощупать – не созрела ли социальная революция пролетариата в Польше? И здесь мы ставили практический вопрос, который, как оказалось, теоретически не вполне ясен для лучших коммунистических элементов международного товарищества, то есть Коммунистического Интернационала. Когда съезд Коминтерна был в июле в Москве, это было в то время, когда мы решали в ЦК этот вопрос. На съезде Коминтерна поставить этот вопрос мы не могли, потому что этот съезд должен был происходить открыто, в этом было его громадное, революционное, общеполитическое мировое значение, которое скажется во много раз больше, чем это было до сих пор.

На съезде этом были элементы, к каковым относятся немецкие независимые, которые теперь повели самую поганую политику против Советской власти. Выкинуть их в то время нельзя было.<…> Мы должны были терпеть «Роте Фане», и многие другие не могут и мысли допустить, что мы своей рукой поможем советизации Польши. Люди эти считают себя коммунистами, но некоторые из них остаются националистами и пацифистами. Конечно, коммунисты, которые пережили больше, к таковым относятся финляндские товарищи, и тени не оставили у себя от тех предрассудков. Говорю – не оставили, потому что они пережили более длинный период войны. Когда у меня была английская рабочая делегация и я говорил с ней, что всякий порядочный английский рабочий должен желать поражения английского правительства, то они меня совершенно не поняли. Они состроили такие лица, которые, я думаю, не может схватить даже самая лучшая фотография. В их головы совершенно не вмещалась та истина, что в интересах международной революции английские рабочие должны желать поражения своего правительства.

Те факты, что в Польше хорошо развито пролетарское население и лучше воспитан сельский пролетариат, эти факты говорят нам: ты должен помочь им советизироваться.

И вот та стадия, на которой нас застали события и на которой стала наша партия. Это было важнейшим переломом не только в политике Советской России, но и в политике всемирной. До сих пор мы поступали как единственная сила против всего мира, мечтая только о том, как бы уловить щелки между ними, чтобы противник не мог нас раздавить, а теперь мы сказали: мы теперь покрепче стали и на каждую вашу попытку наступления мы будем отвечать контрнаступлением, чтобы вы знали, что вы рискуете не только тем, что вы просадите несколько миллионов, как вы просадили на Юденича, Колчака и Деникина, но что вы рискуете тем, что за каждое ваше наступление будет расширяться область Советской республики. Россия то сих пор была только объектом, над которым мудрили и судили, как лучше её разделить между Юденичем, Колчаком и Деникиным. А теперь Россия сказала: а мы посмотрим, кто сильнее в войне. Вот как встал вопрос. Это – перемена всей политики, всемирной политики. Тут историку придется отметить, что это начало нового периода.

Каковы же были результаты этой политики? Конечно, главным результатом было то, что сейчас мы оказались потерпевшими громадное поражение. Чтобы перейти к этому, я должен описать то, что этому предшествовало. Насколько нам удалось прощупать штыком готовность Польши к социальной революции? Мы должны сказать, что эта готовность мала. Прощупать штыком – это значило получить прямой доступ к польскому батрачеству и к польскому промышленному пролетариату, поскольку он остался в Польше. Промышленный пролетариат оставался в Варшаве, в Лодзи, в Домбровицах, которые от границы очень далеко. С другой стороны, чтобы действительно прощупать степень готовности пролетариата Польши, в первую голову промышленного и, во вторую голову, батрацкого, стоящего на базисе засилья, мы должны были очистить от польских буржуазных войск и занять не только районы Варшавы, но и те районы, где есть промышленный пролетариат. А эти районы начинаются еще раньше, чем Варшава, которую занять не удалось. Поэтому прощупать готовность Польши к социалистической революции удалось чрезвычайно мало. Мы встретили большой национальный подъём мелких буржуазных элементов, которые по мере приближения к Варшаве приходили в ужас за свое национальное существование. Нам не удалось прощупать действительного настроения пролетарских масс и в батрачестве, и в рядах промышленного пролетариата Польши.

Зато разыгралась такая картина в международной политике, которая представляет из себя нечто в высшей степени поучительное и которая явилась центром события. <…> Мы, подходя к Варшаве, подошли настолько близко к центру всемирной империалистической политики, что мы стали её делать. <…> Таким образом, в Германии и Англии мы создали совершенно новую полосу пролетарской революции против всемирного империализма, потому что Польша как буфер между Россией и Германией, Польша как последнее государство останется всецело в руках международного империализма против России. Она является опорой всего Версальского договора. Современный империалистический мир держится на Версальском договоре. Победив Германию, решив вопрос, – которая из двух всемирных могущественных групп, английская или германская, будет распоряжаться судьбами мира на ближайшие годы, империализм закончил Версальским миром. У них нет другого закрепления всемирных отношений, как политических, так и экономических, кроме Версальского мира. Польша – такой могущественный элемент в этом Версальском мире, что, вырывая этот элемент, мы ломаем весь Версальский мир. Мы ставили задачей занятие Варшавы, задача изменилась, и оказалось, что решается не судьба Варшавы, а судьба Версальского договора. Так вопрос был поставлен во всей немецкой буржуазной черносотенной и французской печати. Приближение наших войск к границам Восточной Пруссии, которая отделена коридором Польши, выходящим дальше на Данциг, указывает, что Германия вся закипела. Стали выходить известия, что десятки и сотни тысяч немецких коммунистов переходят наши границы, полетели телеграммы немецких коммунистических полков. Приходилось принимать решения помочь не публиковать и продолжать заявлять, что мы ведем войну. Когда теперь приходят газеты, не разделяющие взгляды большевиков, и рисуют положение Восточной Пруссии, получается чрезвычайно интересная картина, которая мне напоминает некоторые периоды русской революции 1905 года, когда в Германии появился средний тип черносотенца-революционера.

Тогда революция 5-го года делала крупные первые шаги, чтобы вскопать, поднять самые крупные и в то же время самые отсталые элементы крестьянства, и эту работу нам помогали делать черносотенные элементы, которые своей агитацией против нас старались поднять крестьянство, тогда эту агитацию вели черносотенные попы и офицерство, и получалось так, что это вновь возникающая черносотенная политическая организация впервые объединяла крестьян, привлекала их к организации, и эти поднятые крестьяне сегодня выступали с черносотенными требованиями, а назавтра требовали всей земли у помещика. И вот такая же штука получилась теперь в Германии. Я не захватил с собою корреспонденцию одной германской антибольшевистской печати (которую я, конечно, не мог бы всю огласить за недостатком времени), в которой говорится, что вся Восточная Германия кипит, и все капписты (те, которые стояли за Каппа – нашего Корнилова), все эти капписты – за большевиков, и получается такая вещь, что когда говорят с неразвитым немецким парнем, который в политике ничего не понимает, то он колеблется и говорит, что придется вернуть Вильгельма, потому что нет порядка, и в то же время говорит рядом наоборот, что надо идти за большевиками. И мы видим, что Восточная Германия кипит, образовывается какой-то противоестественный блок во главе с генералами-корниловцами, которые как люди военного рассудка и у которых лозунг: только война с Францией во что бы то ни стало, всё равно с кем и всё равно в каких условиях; эти немецкие офицеры – люди политически неграмотные, не знающие, что война дает после себя определенные последствия (где им это понять), такому германскому офицеру надо 10 лет учиться в разных революциях, чтобы чему-нибудь научиться. И вот у них идея войны с Францией во что бы то ни стало. И таким образом получилось, что мы имели силу и значительную силу против Антанты.

И в то время мы Керзону ответили – вы ссылаетесь на Лигу Наций. Но что такое Лига Наций? Она плевка не стоит. Еще вопрос: кто решит судьбу Польши. Вопрос может решиться не тем, что скажет Лига Наций, а тем, что скажет красноармеец. Вот что мы ответили Керзону, если перевести нашу ноту на простой язык. И тогда в Германии это так и поняли, и получился противоестественный характерный блок, блок, который не был составлен по договору, не был нигде записан, проголосован, а блок, в котором капповцы и корниловцы, вся масса из патриотически настроенного элемента была вместе с большевиками. Вот какая проблема стояла тогда, и эту проблему не могли в то время решать немецкие коммунисты, не могли решать потому, что они сидели в то время здесь в Москве, сидели и решали самый примитивный вопрос относительно того, как создать элементы действительной компартии в Германии, решали основной вопрос отношения к правым независимцам, у которых вожди были вроде нашего Цедербаума, а рабочие были большевистски настроены. Они были заняты решением этого всемирного вопроса, который возникает во всех странах. И в это время события в Германии перескочили все решения этих вопросов и наметился блок последовательных и крайних патриотов, признающих сознательно блок с Советской Россией. Получался блок такой, что во всемирной политике существуют только две силы: одна – Лига Наций, которая дала Версальский договор, а другая – Советская республика, которая этот Версальский договор надорвала и противоестественный блок Германии был за нас. <…> В международном масштабе оказалось не только то, что мы побили Колчака, Деникина и завоевали русское зажиточное крестьянство, антикоммунистическое, которое, между прочим, решило судьбы Колчака и Деникина, но мы завоевали мелкую буржуазию и крупную буржуазию маленьких стран, формально независимых, но задавленных Антантой. Это решило заключение мира с нами Эстонии, первой страны, заключившей с нами мир. Она целиком буржуазная, она целиком в кармане английских и американских миллиардеров, она вся целиком была против мира с нами, и она с нами заключила мир, так солоно ей показался международный империализм.

В Германии коммунисты остались со своими лозунгами. Когда немецкие левые договорились до такой нелепости, что не нужно гражданской войны, а, напротив, нужна общенародная война против Франции, это была неслыханная глупость. Так ставить вопрос – это граничило с изменой. Без гражданской войны Советскую власть в Германии не получишь. Если ты заключишь блок с немецкими корниловцами, они тебя надуют. В Германии – слабая маленькая коммунистическая партия и сильная партия шейдемановцев, правых меньшевиков. Громадная пролетарская партия, во главе которой стоят наши цедербаумы. Политика между двух стульев.<…>

В Англии Керзон предъявил нам ультиматум, либо отойди, либо мы воюем. Они привыкли считать, что они, подписавшие Версальский мир, могут распоряжаться всем миром. Когда мы ответили на это, что мы Лиги Наций не признаем, то французские газеты писали: «дерзкий ответ». Выражение из терминологии школьной комнаты, где учитель говорит ребятам, что вы ведете себя дерзко; в мировой политике такими терминами выражаться нельзя. Факт тот, что Лига Наций как таковая себя не показала. Оказалось, что для того, чтобы воевать с нами, надо прежде спросить английского рабочего. В результате нашего заявления оказалось, что английский пролетариат поднялся на совершенно новую революционную ступень. Мы, стоя под Варшавой и не умея эту Варшаву взять и прощупать, какова готовность польского рабочего к революционному действию, мы пощупали английских рабочих и подняли их на новую ступень революционного действия. Когда нам был предъявлен ультиматум, то английские рабочие, 9/10 из которых меньшевики самые злостные, ответили на это образованием Комитета действия. Английская пресса забеспокоилась, закричала, что это двоевластие, и она была права. Англия оказалась на той стадии в политических отношениях, в которых оказалась Россия после февраля 1917 года: наряду с правительством были советы, которые имели соглашательную комиссию и фактически каждый шаг правительства проверяли, когда буржуазия всего мира говорила, что так существовать нельзя, а вот теперь в Англии оказался Совет действия, и этот Совет действия помешал войне Англии против нас. Ничего из тех угроз, которые нам лорд Керзон предъявил, осуществить не удалось, и рабочее движение Англии поднялось на невероятно высокую ступень. <…> Но всё-таки мы потерпели огромное поражение, колоссальная армия в 100 000 или в плену, или в Германии, Одним словом гигантское, неслыханное поражение.

Что же это значит? Это значит, что несомненно была допущена ошибка, ведь мы имели на руках победу и мы её выпустили. <…> Но вы знаете, что стратегия и политика неразделимо связаны. Нам во время гражданской войны, Политбюро приходилось решать чисто стратегические вопросы, настолько чисто стратегические вопросы, что мы смотрели друг на друга с улыбкой, как же так мы превратились в стратегов? среди нас были даже люди, которые издалека войны не видали, но несмотря на это приходилось заниматься стратегией, потому что стратегия подчинена политике и одно с другим связано неразрывно <…>

Где же теперь искать ошибку? Возможно ошибка политическая, возможно и стратегическая. Отнюдь не претендую ни малейшим образом, что знаю военную науку, многое, заранее прошу извинения перед товарищами, которые знают эту науку теоретически и практически, я буду разбирать с точки зрения, где искать возможно ошибку политическую или стратегическую.

Я сейчас скажу, что Цека вопрос этот разбирал и оставил его открытым. Мы для того, чтобы поставить этот вопрос на исследование, для того, чтобы решить его надлежащим образом, мы должны дать для этого большие силы, которых у нас нет, потому что будущее захватывает нас целиком, и мы решили – пусть прошлое решат историки, пусть потом разберутся в этом вопросе. К этому мы пришли. Ошибка – либо в политике, либо в стратегии, либо там и тут. Возможна ошибка в ответе на ноту Керзона 12 июня, когда мы сказали: просто наплевать на Лигу Наций, идем вперед. <…> И вот тут, может быть, следовало бы ответить иначе. Мы говорили, что в основе принимаем предложение Керзона, но будем торговаться. И мы торговались на основе нашего решения до тех пор, пока Розенфельду не пришлось, по независящим обстоятельствам, поторговаться так, что его оттуда выгнали. Мы получили помощь Комитета действия, так что в конце концов выиграл Розенфельд, а не Ллойд Джордж. Может быть, мы должны были бы ответить так: принимаем в основу, что остановимся на 50-й версте или на той границе, которую вы даете. Это определяется условиями военных фронтов. Получая Восточную Галицию, мы имели базу против всех современных государств. При таких условиях мы становились в соседство с Прикарпатской Русью, которая кипит больше, чем Германия, и является прямым коридором в Венгрию, где небольшого толчка достаточно для того, чтобы вспыхнула революция. Мы сохраняли в международном масштабе ореол страны, которая непобедима, и является великой державой. Это большая похвала.

Но тут вырисовывается другая политика. Мы тогда не получили бы того кипения, которое было; наверное, мы не получили бы Комитета действия, мы не получили бы перехода всей английской политики, пролетарской и буржуазной на новую стадию. Но мы выиграли бы прочную, спокойную, твердую базу для операций против срединной Европы через намеченные границы. Возможно, повторяю, что здесь была политическая ошибка, за которую отвечает ЦК вообще, и за которую каждый из нас берет на себя ответственность. Это является основной ошибкой. Стратегия подчинена политике. <…> Разговаривать можно, но если ты не проводишь решения, порядочный нарком, тебя выгонят или в тюрьму посадят. Без этого сознания мы давно бы все рассыпались. Тут стратегия, может быть, даст понять и сказать: а наступать-то у нас не хватит сил и, пройдя 50 или 100 верст, остановившись тут, мы стояли бы в этнографической Польше, мы имели бы верную обеспеченную победу. Мы теперь уже наверняка, если бы тогда остановились, имели бы теперь мир, абсолютно победоносный, сохранив весь тот ореол и всё то воздействие на международную политику. Возможно, что стратегическая ошибка была. <…> Вы увидите, почему в ЦК получилось преобладание мнения, что нет, комиссию по изучению условий наступления и отступления мы создавать не будем. Чтобы изучить этот вопрос, у нас нет на это сил. У нас сейчас нет других вопросов, которые требуют немедленного решения. Мы ни одной, даже второклассной силы на то, дать не можем. И нам надо решать другие вопросы, сложнейшие вопросы политики и стратегии, ибо мы помним, как мы добивали Деникина, гнали его к Донецкому району и, не сумев добить его чуточки, докатились обратно до Орла. Мы видели, как мы воевали с Колчаком. Когда его догнали до Уфы и тогда, когда он нас обратно погнал до Самары, то в это время вся европейская печать назначила новый срок падения Москвы и Петрограда. <…> Если мы победили Колчака, Деникина, то мы их победили только потому, что у них изменился социальный состав армии, а Врангель сейчас чувствует себя твердо только потому, что у него состав армии офицерский. И он сам знает, что если он станет опираться на массы, он слетит также быстро, как в свое время слетели Колчак и Деникин.

Поляки наступали на нас с армией первоначально исключительно из молодежи, которую целиком можно обработать, а теперь уже они взяли те возрасты, которые прошли войну гораздо более жестокую, теперь у них армия уже взрослых людей, – армия, которая состоит не из мальчишек, которых нельзя научить чему угодно. Поляки сейчас перешли ту грань, которую перешли в свое время Колчак и Деникин, грань, в которой была сначала максимальная победа, и грань, в которой обеспечено максимальное поражение. <…> Основная политика наша осталась та же. Мы пользуемся всякой возможностью перейти от обороны к наступлению. Мы уже надорвали Версальский договор и дорвем его при первом удобном случае. Сейчас же для избежания зимней кампании надо идти на уступки.

1877

Мы успехи одержали большие, и мы становимся на такую почву, когда с точки зрения экономической ясно, что база, основа, фундамент получается, если мы возьмем хлеб. С 1917—1918 гг. было заготовлено 30 миллионов пудов. На следующий год – 110.

Мы обеспечены теперь, потому что у нас свыше трехсот миллионов пудов хлеба, а может быть и до 360 миллионов пудов. Значит, в месяц от 25 до 30 миллионов пудов. Эти цифры превышают те голодные цифры, в которых мы бились в голодные годы. Это база, располагая которой мы не будем с таким ужасом смотреть на цветные бумажки, на те миллионы, сотни миллионов, миллиарды, которые приходится каждый день подписывать, и которые показывают, что эта база – игрушка – разорвана, что это остатки, обрывки совершенно старой буржуазной одежды.

А когда 260 миллионов пудов хлеба в год в руках государства, которое взяло их от крестьянства по разверстке и как определённое условие промышленных требований, то у нас есть база строительства, и тогда мы задачу правильного распределения решим совершенно свободно. <…>

Мы стремимся помочь России осуществить коммунистический строй, но чисто русскими силами обойтись не можем. Мы говорим, что революция может быть создана только усилиями передовых рабочих передовых стран.

На этот счет не было никогда тени сомнений ни у одного сознательного коммуниста. В этот переходный период, когда одна сторона, слабая, держится против всех остальных сторон, этот период будет периодом сложных, запутанных отношений. Мы можем быть спокойными, что не запутаемся, а запутаются другие, ибо мы уже доказали свою международную политику по отношению к малым державам. Тогда, конечно, мы будем существовать как разоренная империалистической войной социалистическая республика, имеющая невероятные богатства, которые мы в 10−15 лет разработать не сможем. Привлечь к этому иностранный капитал, платить только за то, что мы не можем их догнать, нашими богатствами, – это значит теперь обеспечить основу мирных отношений. <…> От этого мы наверно выиграем. Нам при международном положении придется ограничиться оборонительной позицией по отношению к Антанте, но несмотря на полную неудачу первого случая, наше первое поражение, мы ещё раз и ещё раз перейдем от оборонительной политики к наступательной, пока мы всех не разобьем до конца. <…> Отсюда вывод: если мы не научились после Деникина и Колчака устанавливать эту стену внутренней усталости, если состояние духа на одну треть сомнамбулическое, то мы должны сказать всякому политическому руководителю: благоволите подтвердить наши директивы и изменить. <…> А в общем можно сказать, что международная обстановка совершенно независимо от наших шагов в Польше рождает новую международную революцию и что итальянская революция получила новый размах. Если бы была ещё советская Польша, или советская Венгрия, было бы ещё лучше. Отнюдь не зарекаемся, что завтра не рискнём и за Венгрию. Я уверен, что конференция согласится с нами в этом отношении. Но мы скажем, что рискнём таким образом, что с каждым удвоенным шагом будем помнить, где остановиться. Будем рисковать, рассчитывая помочь Италии, к сожалению, сейчас это практически невозможно.

(22 сентября)

***

1878

В Советской России улучшения положения пролетариат не видал, а видал, наоборот, часто ухудшение. Это верно. Но надо разобраться в том, что, например, в Вене, где советского правительства нет, это ухудшение такое же, и вместе с ним нравственное унижение во сто раз большее. Но разобраться в этом масса не может. Понятно, что нас спрашивают: что же получили мы в течение двух лет?

(Речь на IX конференции РКП (б), 24 сентября)

Задачи союзов молодёжи (речь на III съезде РКСМ)

1879

Старая школа заявляла, что она хочет создать человека всесторонне образованного, что она учит наукам вообще. Мы знаем, что это было насквозь лживо, ибо всё общество было основано и держалось на разделении людей на классы, на эксплуататоров и угнетённых. Естественно, что вся старая школа, будучи целиком пропитана классовым духом, давала знания только детям буржуазии. Каждое слово её было подделано в интересах буржуазии. В этих школах молодое поколение рабочих и крестьян не столько воспитывали, сколько натаскивали в интересах той же буржуазии. Воспитывали их так, чтобы создавать для неё пригодных слуг, которые были бы способны давать ей прибыль и вместе с тем не тревожили бы её покоя и безделья. <…> Старая школа была школой учёбы, она заставляла людей усваивать массу ненужных, лишних, мёртвых знаний, которые забивали голову и превращали молодое поколение в подогнанных под общий ранжир чиновников.

1880

Мы не должны брать из старой школы того, когда память молодого человека обременяли безмерным количеством знаний, на девять десятых ненужных и на одну десятую искажённых, но это не значит, что мы можем ограничиться коммунистическими выводами и заучить только коммунистические лозунги. Этим коммунизма не создашь. Коммунистом стать можно лишь тогда, когда обогатишь свою память знанием всех тех богатств, которые выработало человечество. Нам не нужно зубрёжки, но нам нужно развить и усовершенствовать память каждого обучающегося знанием основных фактов, ибо коммунизм превратится в пустоту, превратится в пустую вывеску, коммунист будет только простым хвастуном, если не будут переработаны в его сознании все полученные знания. Вы должны не только усвоить их, но усвоить так, чтобы отнестись к ним критически, чтобы не загромождать своего ума тем хламом, который не нужен, а обогатить его знанием всех фактов, без которых не может быть современного образованного человека. Если коммунист вздумал бы хвастаться коммунизмом на основании полученных им готовых выводов, не производя серьезнейшей, труднейшей, большой работы, не разобравшись в фактах, к которым он обязан критически отнестись, такой коммунист был бы очень печален.

1881

Надо, чтобы всё дело воспитания, образования и учения современной молодёжи было воспитанием в ней коммунистической морали. Но существует ли коммунистическая мораль? Существует ли коммунистическая нравственность? Конечно, да. Часто представляют дело таким образом, что у нас нет своей морали, и очень часто буржуазия обвиняет нас в том, что мы, коммунисты, отрицаем всякую мораль. Это – способ подменять понятия, бросать песок и глаза рабочим и крестьянам. В каком смысле отрицаем мы мораль, отрицаем нравственность? В том смысле, в каком проповедовала её буржуазия, которая выводила эту нравственность из велений Бога. <…> Всякую такую нравственность, взятую из внечеловеческого, внеклассового понятия, мы отрицаем. Мы говорим, что это обман, что это надувательство и забивание умов рабочих и крестьян в интересах помещиков и капиталистов. Мы говорим, что наша нравственность подчинена вполне интересам классовой борьбы пролетариата. Наша нравственность выводится из интересов классовой борьбы пролетариата.

1882

Надо, чтобы все работали по одному общему плану на общей земле, на общих фабриках и заводах и по общему распорядку.

1883

Мы говорим: нравственность – это то, что служит разрушению старого эксплуататорского общества и объединению всех трудящихся вокруг пролетариата, созидающего новое общество коммунистов.

1884

Старое общество было основано на таком принципе, что-либо ты грабишь другого, либо другой грабит тебя, либо ты работаешь на другого, либо он на тебя, либо ты рабовладелец, либо ты раб. И понятно, что воспитанные в этом обществе люди, можно сказать, с молоком матери воспринимают психологию, привычку, понятие – либо рабовладелец, либо раб, либо мелкий собственник, мелкий служащий, мелкий чиновник, интеллигент, словом, человек, который заботится только о том, чтобы иметь своё, а до другого ему дела нет.

1885

Мы в вечную нравственность не верим и обман всяких сказок о нравственности разоблачаем.

1886

Воспитание коммунистической молодёжи должно состоять не в том, что ей подносят всякие усладительные речи и правила о нравственности. Не в этом состоит воспитание.

1887

Для примера возьмите работу на подгородных огородах. Разве это не дело? Это одна из задач Коммунистического союза молодежи. Народ голодает, на фабриках и заводах голод. Для того, чтобы спастись от голода, надо развить огороды, но земледелие ведётся по-старому. И вот нужно, чтобы более сознательные элементы взялись за дело, и вы тогда увидите, что огороды увеличатся, площадь их расширится, результаты улучшатся. <…> Члены Союза должны каждый свой свободный час употреблять на то, чтобы улучшить огород <…> Мы хотим Россию из страны нищей и убогой превратить в страну богатую. И нужно, чтобы Коммунистический союз молодежи своё образование, своё учение и своё воспитание соединил с трудом рабочих и крестьян, чтобы он не запирался в свои школы и не ограничивался лишь чтением коммунистических книг и брошюр. Только в труде вместе с рабочими и крестьянами можно стать настоящими коммунистами.

1888

Тому поколению, представителям которого теперь около 50 лет, нельзя рассчитывать, что оно увидит коммунистическое общество. До тех пор это поколение перемрёт. А то поколение, которому сейчас 15 лет, оно и увидит коммунистическое общество, и само будет строить это общество. И оно должно знать, что вся задача его жизни есть строительство этого общества. <…> Поколение, которому теперь 15 лет, через 10−20 лет будет жить в коммунистическом обществе.

(2 октября)

***

1889

Если бы Польша стала советской, если бы варшавские рабочие получили помощь от Советской России, которой они ждали и которую приветствовали, Версальский мир был бы разрушен, и вся международная система, которая завоёвана победами над Германией, рушилась бы. Франция не имела бы тогда буфера, ограждающего Германию от Советской России. Она не имела бы тарана против Советской республики.

(Речь на съезде рабочих и служащих кожевенного производства, 2 октября)

1890

Говорил ли Вам Ботин в точности, что он теоретически ни объяснить, ни формулировать своего изобретения не может, а наткнулся на него случайно? (Прошу Вас поточнее изложить его заявление на эту тему, о котором мне Вами сообщалось.)

(Письмо А. Николаеву, 6 октября)

1891

Пока есть война, должна существовать и тайная дипломатия, как одно из средств войны. Отказаться от неё мы не можем.

(Доклад на совещании актива московской парторганизации, 9 октября)

1892

Признать необходимым возвращение горцам Северного Кавказа земель, отнятых у них великорусами, за счёт кулацкой части казачьего населения.

(Проект постановления Политбюро по вопросу о задачах РКП (б) в местностях, населённых восточными народами, 14 октября)

1893

Мы ни с какой Лигой нации не считаемся, потому что мы видели несерьёзность этой Лиги наций, её не слушают даже сами её члены.

(Речь на совещании предисполкомов Московской губернии, 15 октября)

1894

Англия хочет иметь под своим влиянием новые маленькие государства – Финляндию, Эстляндию, Латвию и Литву, и ей нет никакого дела и даже невыгодно восстановление царской, или белогвардейской, или хотя бы буржуазной России. И потому Англия действует наперекор Франции и не может соединиться с Польшей и Врангелем. Франция же заботится о том, чтобы перебить польских солдат до последнего из-за своих интересов, из-за своих долгов. Она надеется, что мы ей заплатим те 20 миллиардов долга, которые взял бывший царь и которые подтвердило правительство Керенского, и теперь всякому разумному человеку ясно, что французским капиталистам не видать этих денег, как своих ушей.

(То же)

1895

Красная Армия сломила польскую границу и подошла к германской границе. Это было тогда, когда в Германии все, даже черносотенцы и монархисты, говорили, что большевики нас спасут, когда увидели, что Версальский мир трещит по всем швам, что есть Красная Армия, которая всем капиталистам объявила войну. Что же оказалось? А оказалось то, что Версальский мир держится на Польше. Правда, нам не хватило сил довести войну до конца. <…> Окрепнет Советская Россия, и разлетится Версальский договор, как он чуть не разлетелся в июле 1920 года от первого удара Красной Армии.

(То же)

1896

Прошу Вас вести протокольную запись всех опытов:

1) сила тока или электрической энергии,

2) где (на сколько сажен) И ПО ПЛАНУ расположены патроны, перед заграждением и позади него,

3) на земле, вверху, внизу, под землей (глубина),

4) когда и какие взорвались.

(Письмо С. Ботину, октябрь)

1897

Просить Дзержинского и Преображенского работать не менее 3-х часов в день в Контрольной комиссии, чтобы действительно сделать её настоящим органом партийной и пролетарской совести. <…> Как особое задание Контрольной комиссии рекомендовать внимательно-индивидуализирующее отношение, часто даже прямое своего рода лечение по отношению к представителям так называемой оппозиции, потерпевшим психологический кризис в связи с неудачами в их советской или партийной карьере.

(Проект постановления Политбюро, 26 октября)

1898

30 августа номером 500/БА мною было приказано объявить обязательный засев полностью всей площади озимых полей боевой государственной задачей всех органов власти, особенно волостных и сельских, и губпродкомиссару лично вменено в обязанность 15 октября донести о выполнении приказа. Настоящим предлагаю в трёхдневный срок довести исполнение приказа мне в Кремль по прямому проводу.

(Телеграмма всем губпродкомиссарам, 27 октября)

1899

Принять военные меры, т. е. постараться наказать Латвию и Эстляндию ВОЕННЫМ ОБРАЗОМ (например, «на плечах» Балаховича перейти где-либо границу хоть на 1 версту и повесить там 100−1000 их чиновников и богачей).

(Записка Склянскому, конец октября – ноябрь)

1900

Прекрасный план! Доканчивайте его ВМЕСТЕ с Дзержинским. Под видом «зеленых» (мы потом на них и свалим) пройдем 10−20 верст и перевешаем кулаков, попов, помещиков. Премия 100 000 рублей за повешенного.

(Записка Склянскому, конец октября – ноябрь)

1901

Я от себя позволю только отметить, что к перемене названия вашего учреждения я относился вначале чрезвычайно отрицательно. По-моему, задача Наркомпроса – это помочь людям учиться и других учить. Я за время своего советского опыта привык относиться к разным названиям, как к ребячьим шуткам, ведь каждое название – своего рода шутка. Теперь уже утверждено новое название: Главполитпросвет.

(Речь на всероссийском совещании политпросветов губернских и уездных отделов народного образования, 3 ноября)

1902

Наша основная задача состоит в том, между прочим, чтобы в противовес буржуазной «правде» противопоставить свою правду и заставить её признать.

(То же)

1903

Надо перевоспитать массы, а перевоспитать их может только агитация и пропаганда.

(То же)

1904

Нам надо теперь собрать воедино всех тружениц и тружеников и заставить их работать вместе.

(Речь на торжественном заседании пленума Моссовета, 6 ноября)

1905

Работа Пролеткульта в области научного и политического просвещения сливается с работой НКПроса и губнаробразов, в области же художественной (музыкальной, театральной, изобразительных искусств, литературной) остается автономной, и руководящая роль органов НКПроса, сугубо процеженных РКПой, сохраняется лишь для борьбы против явно буржуазных уклонений.

(Проект постановления Пленума Ц К РКП (б)о Пролеткульте, 10 ноября)

1906

Только что узнал о Вашем предложении Врангелю сдаться. Крайне удивлён непомерной уступчивостью условий. Если противник примет их, то надо реально обеспечить взятие флота и невыпуск ни одного судна; если же противник не примет этих условий, то, по-моему, нельзя больше повторять их и нужно расправиться беспощадно.

(Телеграмма реввоенсовету Южфронта и Бронштейну 12 ноября)

1907

1) Из Мосальского уезда Калужской губернии. Сначала-де брали живым скотом – это вызвало крайнее недовольство крестьян. Говорили-де даже, что нас «грабят». Потом-де (в октябре 1920) перешли к тому, чтобы брать не живым скотом, а мясом (13 фунтов с коровы, 26 фунтов с свиньи, 7 фунтов с овцы и т. д.). Крестьяне были очень довольны такой переменой. Теперь-де опять стали брать живым скотом: опять недовольство и озлобление крестьян.

2) Волость Сильковская, имение бывш. Барятинского (и немца потом, вроде Шаларта), десятин, вероятно, больше 1000. Взяли всё под советское хозяйство, земля пустует, берут-де с казны миллионы, пахали в 1920 году не более 5 десятин. Лошадей осталось 10 (было около 100), коров 30−40 (было 200). Никто не старается. Мебель растаскали и т. д. Крестьяне окрестные очень нуждаются в земле и очень ропщут, что им не дают ни лугов, ни земли.

(Письмо Середе и Брюханову, 16 ноября)

1908

Надо очень осторожно обдумать, стоит ли воевать с Грузией, потом её кормить и рисковать разрывом с Англией, отвечайте, и я внесу в Политбюро.

(Телеграмма Джугашвили, 18 ноября)

1909

Выставить торговые сделки с капиталистическими державами, как доказательство краха коммунизма, можно было бы, если бы мы обещали или мечтали силами одной России переделать весь мир. Но до такого сумасшествия мы никогда не доходили, а всегда говорили, что наша революция победит, когда её поддержат рабочие всех стран. Вышло так, что они поддержали наполовину, ибо ослабили руку, поднявшуюся против нас, но все же и этим они оказали нам помощь.

(Речь на Московской губернской конференции РКП (б), 21 ноября)

1910

Это только подход к задаче, которая требует сейчас перевести поезд на другие рельсы, а этот поезд должен тащить десятки миллионов людей. Переход такой штучки на другие рельсы, когда местами и рельс нет, требует напряжённого внимания.

(То же)

1911

По части организаторских способностей российский человек, пожалуй, самый плохой человек. Это – самая наша слабая сторона.

(То же)

1912

Свобода критики – прекрасная вещь, но после того, как мы все под ней подписались, не грех заняться вопросом и о содержании критики. Свободой критики нас долгое время пугали меньшевики, эсеры и прочие люди, но мы этого не испугались. Если свобода критики означает свободу защиты капитализма, то мы её раздавим. Мы ушли вперёд. Свобода критики провозглашена, но нужно подумать о содержании критики.

(То же)

1913

Для устранения конфликтов рабочим и крестьянам не нужно ни полицейской палки, ни капиталистического голода, а нужно руководство партийных людей.

(То же)

1914

Здесь находился американский миллиардер, который очень откровенно говорил о мотивах договора о концессии на Камчатке на 10 лет, а именно что Америка хочет иметь в Азии базу на случай войны с Японией. Этот миллиардер говорил, что если мы продадим Америке Камчатку, то он обещает нам такой энтузиазм населения Соединённых Штатов, что американское правительство сразу признает Советскую власть в России; если же мы сдадим только в аренду, то энтузиазм будет меньше. Теперь он едет в Америку сообщить, что Советская Россия совсем не то, что о ней думали.

Мы до сих пор побеждали мировую буржуазию потому, что она не умеет объединяться. И Брестский и версальский договоры разъединяли их. Теперь растёт бешеная вражда между Америкой и Японией. Мы используем это и предлагаем в аренду Камчатку вместо того, чтобы отдать её даром: ведь взяла же у нас Япония путём военного захвата огромный кусок земли на Дальнем Востоке. И нам гораздо выгоднее не рисковать, отдать Камчатку в аренду и получать оттуда часть продуктов, тем более, что фактически мы ею всё равно не распоряжаемся и использовать не можем.

(Речь на собрании секретарей ячеек московской организации РКП (б), 26 ноября)

1915

Мы правильно наметили путь к международной революции, но путь этот не прямой, он идёт зигзагами.

(То же)

1916

Надо побольше вдуматься (и детальнее изучить соответствующие ФАКТЫ) в условия переходной эпохи. Переход от денег к безденежному продуктообмену бесспорен. Чтобы этот переход был успешно завершён, надо чтобы был осуществлён ПРОДУКТООБМЕН (не ТОВАРООБМЕН). Пока мы НЕ В СИЛАХ осуществить товарообмен, т. е. давать крестьянству промпродукты, – до тех пор крестьянство ВЫНУЖДЕНО оставаться при ОБЛОМКАХ товарного (а следовательно, ДЕНЕЖНОГО) обращения, при суррогате его. Отменить суррогат (деньги), пока крестьянству не дали ещё того, что устраняет надобность в суррогате, ЭКОНОМИЧЕСКИ неправильно.

(Письмо С. Чуцкаеву, 30 ноября)

1917

Очень поздравляю Вас с успехом: чрезвычайно понравилась мне Ваша новая книга: «Русская история в самом сжатом очерке». Оригинальное строение и изложение. Читается с громадным интересом. Надо будет, по-моему, перевести на европейские языки.

(Письмо Покровскому, 5 декабря)

Доклад о концессиях на собрании актива московской организации РКП (б)

1918

Основным в вопросе о концессиях, с точки зрения политических соображений, – а здесь есть соображения политические и экономические, – основным в вопросе о концессиях, с точки зрения соображений политических, является то правило, которое мы себе не только теоретически усвоили, но и практически применяли, и которое для нас надолго, до окончательной победы социализма во всем мире, явится правилом основным, а именно: надо использовать противоположности и противоречия между двумя империализмами, между двумя группами капиталистических государств, натравливая их друг на друга. Пока мы не завоевали всего мира, пока мы остаёмся, с точки зрения экономической и военной, слабее, чем остальной капиталистический мир, до тех пор надо держаться правила: надо уметь использовать противоречия и противоположности между империалистами. Если бы мы этого правила не держались, мы давно, к удовольствию капиталистов, висели бы все на разных осинах.

1919

Как только мы будем сильны настолько, чтобы сразить весь капитализм, мы незамедлительно схватим его за шиворот.

1920

Немцы всей душой ненавидели Англию. Они также ненавидели и большевиков, но мы их поманили, они влезли. Они все время уверяли, что так далеко, как зашёл Наполеон, они не пойдут, и, действительно, они до Москвы не дошли, но пошли на Украину и там провалились. Они думали, что многому научились от Наполеона, но на деле вышло иначе. Мы же выиграли очень много.

1921

Земля поделена. Япония захватила колоний колоссальное количество. Япония имеет 50 миллионов людей, и она сравнительно слаба экономически. Америка имеет 110 миллионов людей, у неё нет никаких колоний, хотя она во много раз богаче Японии. Япония захватила Китай, где 400 миллионов населения и запасы угля, богатейшие в мире. Как эту штуку удержать? Смешно думать, что капитализм более крепкий не отнимет у капитализма более слабого всего награбленного последним. При таком положении вещей разве можно американцам остаться равнодушными? Разве можно оставить капиталистов крепких рядом с капиталистами слабыми и думать, что они не отнимут? На что же тогда они будут годны? Но при таком положении можем ли мы остаться равнодушными и только сказать, как коммунисты: «мы будем пропагандировать коммунизм внутри этих стран». Это правильно, но это не всё. Практическая задача коммунистической политики есть задача использования этой вражды, стравливая их друг с другом. Тут получается новая обстановка. Если возьмёте две империалистические страны: Японию и Америку – они хотят воевать, они будут воевать за первенство в мире, за право грабить. Япония будет воевать за то, чтобы ей продолжать грабить Корею, которую она грабит с неслыханным зверством, соединяющим все новейшие изобретения техники и пыток чисто азиатских. Недавно мы получили корейскую газету, рассказывающую, что делают японцы. Здесь соединение всех методов царизма, всех новейших усовершенствований техники с чисто азиатской системой пыток, с неслыханным зверством. Но этот корейский лакомый кусок хотят вырвать американцы. Конечно, защита отечества в такой войне будет величайшим преступлением, будет изменой социализму. Конечно, поддержка одной страны против другой будет преступлением против коммунизма, но мы, коммунисты, должны использовать одну страну против другой. Не совершаем ли мы преступления против коммунизма? Нет, потому что мы делаем это как социалистическое государство, ведущее коммунистическую пропаганду и вынужденное использовать каждый час, дарованный ему обстоятельствами, чтобы окрепнуть с максимальной быстротой. Мы начали крепнуть, но крепнем очень медленно. Америка и другие капиталистические страны растут в своей экономической и военной мощи дьявольски быстро. Как бы мы ни собирали свои силы, мы будем расти несравненно медленнее.

Мы должны использовать создавшееся положение: в этом вся суть концессий Камчатки. К нам приезжал Вандерлип, дальний родственник известного миллиардера, если ему верить, но, так как наша контрразведка в ВЧК, поставленная превосходно, к сожалению, не захватила ещё Северных Штатов Америки, мы пока ещё не установили сами родства этих Вандерлипов. Некоторые говорят, что никакого родства даже и нет. Я не берусь об этом судить: мои знания ограничиваются тем, что я читал книжку Вандерлипа, не того, который был у нас, а которого описывают как такого вельможу, которого все короли и министры принимали с великими почестями, из чего нужно заключить, что мошна его набита очень туго, а он рассуждал с ними в тоне, в котором говорят люди между собой на собрании, вроде того, как наше, и где он спокойно говорил о том, как восстановить Европу. <…>

Вандерлип привёз с собой письмо Совету Народных Комиссаров. Это письмо очень интересно, ибо он с чрезвычайной откровенностью, цинизмом и грубостью американского кулака говорит: «Мы очень сильны в 1920 году; наш флот будет в 1923 году ещё сильнее, однако нашей силе мешает Япония, и нам с ней придется воевать, а воевать нельзя без керосина и без нефти. Если вы нам продадите Камчатку, то я вам ручаюсь, что энтузиазм американского народа будет так велик, что мы вас признаем. Выборы нового президента в марте дадут нашей партии победу. Если же вы сдадите Камчатку в аренду, то я заявляю, что тогда такого энтузиазма не будет». Это почти буквальное содержание его письма. Перед нами совершенно нагой империализм, который не считает даже нужным облачить себя во что-нибудь, думая, что он и так великолепен. Когда было такое письмо получено, мы себе сказали: тут надо уцепиться обеими руками. Что он экономически прав, это показывает, что республиканская партия в Америке накануне победы. Первый раз в истории Америки на юге нашлись люди, голосовавшие против демократов. Значит, ясно, что перед нами экономически правильное рассуждение империалиста. Камчатка принадлежит бывшей Российской империи. Это верно. Кому же она принадлежит в настоящее время – неизвестно. Как будто она является собственностью государства, которое называется Дальневосточной республикой, но сами границы этого государства точно не установлены. Правда, некоторые документы по этому поводу пишутся, но, во-первых, они ещё не написаны, а во-вторых, они ещё не утверждены. На Дальнем Востоке господствует Япония, которая может делать там всё, что хочет. Если мы Камчатку, которая юридически принадлежит нам, а фактически захвачена Японией, отдадим Америке, ясно, что мы выиграем. Вот основа моего политического рассуждения, и, опираясь на него, мы сразу решили непременно договор с Америкой заключить. Конечно, при этом надо торговаться, так как никакой купец не будет нас уважать, если мы не будем торговаться. Поэтому тов. Рыков принялся торговаться, и мы написали проект договора. Но когда дело дошло до подписи, то мы заявили: «Все знают, кто мы такие, а кто вы такой?». Оказалось, что Вандерлип нам не может дать гарантии, тогда мы сказали, что мы уступчивы. Ведь это только проект, а вы сами сказали, что он вступит в силу, когда ваша партия возьмет верх, а верх она ещё не взяла, и поэтому мы подождем. И получилась такая вещь: мы написали проект договора, который ещё не подписан, который отдает на 60 лет Камчатку – большущую территорию крайнего Востока и Северо-Востока Сибири – американцам с правом поставить военную гавань в том порте, который открыт круглый год, в котором есть нефть и уголь. Проект договора ни к чему не обязывает, мы в любую минуту можем сказать, что есть неясности, и отказаться. В этом случае мы только потеряем время на разговоры с Вандерлипом и небольшое количество листов бумаги, а сейчас мы уже выиграли. Достаточно взять европейские сообщения, чтобы видеть, что мы выиграли. Из Японии нет ни одного известия, которое не говорило бы о величайшем беспокойстве из-за ожидаемых концессий. Япония заявляет: «Мы не потерпим этого, это нарушает наши интересы». – Пожалуйста, победите Америку, мы против этого возражать не будем. Мы уже Японию с Америкой стравили, выражаясь грубо, и этим достигнута выгода. Мы выиграли и по отношению к американцам.

Кто такой Вандерлип? Мы не установили кто, но в капиталистическом мире доказано, – о простых гражданах не посылают по всему свету телеграмм. А когда он от нас выехал, телеграммы посыпались по всему свету. Так вот он рассказывал, что получил выгодную концессию, и принялся всюду хвалить Ленина. Это носит юмористический характер, но позвольте сказать, что в этой юмористике есть кусочек политики. Вандерлип, когда кончил здесь все разговоры, он пожелал иметь свидание со мной. Я посоветовался с представителями соответствующих ведомств и спросил, следует ли его принимать. Говорят: «Пускай он поедет более довольный». Вандерлип приходит, мы беседуем обо всех этих делах, причём, когда он стал рассказывать, что он был в Сибири, что он знает Сибирь, что он родом из рабочих, как большинство американских миллиардеров и пр., что они ценят только практическое, что они, когда посмотрят, только тогда ценят, – я ему и отвечал: «Вот вы, люди практические, посмотрите, что такое советская система, и введёте её у себя». Он посмотрел на меня, удивляясь этому обороту разговора, и говорит мне по-русски (весь разговор шел по-английски): «Может быть». Я спрашиваю с удивлением, откуда это знание русского языка. – «Как же, я большую долю сибирских областей объехал верхом на лошади в 25 лет». И ещё из области юмористики приведу замечание Вандерлипа. Когда мы стали прощаться, он говорит: «Я должен буду в Америке сказать, что у мистера Ленина (мистер по-русски – господин), что у господина Ленина рогов нет». Я не сразу понял, так как вообще по-английски понимаю плохо. – «Что вы сказали? повторите». Он – живой старичок, жестом показывает на виски и говорит: «Рогов нет». Переводчик здесь был, говорит: «Да, именно так». В Америке все уверены, что тут должны быть рога, т. е. вся буржуазия говорит, что я помечен дьяволом. «А теперь я должен буду сказать, что рогов нет», – сказал Вандерлип. Мы простились весьма любезно. Я выразил надежду, что на почве дружественных отношений между двумя государствами будет не только заключена концессия, по взаимная экономическая помощь будет развиваться нормально. Всё в этаком тоне. А потом пошли телеграммы о рассказах приехавшего из-за границы Вандерлипа. Вандерлип сравнивал Ленина с Вашингтоном и Линкольном. Вандерлип просил у меня портрет с надписью. Я отклонил, потому что, когда даёшь портрет, пишешь: «Товарищу такому-то», а написать «товарищу Вандерлипу» нельзя. Написать тому Вандерлипу, с которым мы заключаем концессию, тоже невозможно, потому что концессия будет заключена правительством, когда оно войдет в силу. Как написать – я не знаю. Давать заведомому империалисту свой портрет было бы нелогично. И тем не менее такого рода телеграммы пришли: отсюда ясно, что в империалистической политике вся эта история сыграла известную роль. Гардинг, – лицо, которое выбрано в президенты, но которое вступит в должность только в марте будущего года, – когда появились известия о концессиях Вандерлипа, выпустил официальное опровержение, что «я ничего не знаю, с большевиками в сношениях не состою, ни о каких концессиях не слыхал». Это было во время выборов, а во время выборов признаться, что имеешь дело с большевиками, пожалуй, чего доброго, потеряешь голоса. Поэтому он официально отвергнул это. Они послали эти сообщения во все газеты, которые нападают на большевиков, они сплошь на откупе империалистических партий. Выгоды политические со стороны Америки и Японии для нас безусловно ясны. Это сообщение потому имеет значение, что показывает конкретно, какие концессии, на каких условиях мы хотим заключить. Конечно, в печати этого рассказывать нельзя. Это можно рассказывать только на партийном собрании: в печати мы не должны скрывать этой сделки, она выгодна, не должны говорить ни одного слова, которое помешало бы заключению такой сделки, ибо это означает громадную выгоду для нас и ослабление и американского, и японского империализма по отношению к нам. Вся эта сделка означает отвлечение империалистских сил от нас, – пока империалисты сидят и вздыхают и ждут, когда подойдёт удобный момент, чтобы большевиков задушить, а мы этот момент отдаляем. Когда Япония втравливалась в корейскую авантюру, японцы говорили американцам: «Конечно, мы можем победить большевиков, но что вы нам дадите за это? Китай? Мы и так возьмём, а тут мы за десять тысяч верст пойдем бить большевиков, а американцы – у нас в тылу. Нет, так политики не ведут». Уже тогда японцы нас победили бы в несколько недель, если бы была двухколейная железная дорога и транспортная помощь Америки. Нас спасло то, что Япония, кушая Китай, не могла двигаться на запад, через всю Сибирь, имея в тылу Америку, и не хотела таскать каштанов из огня для Америки. Ещё больше нас спасло бы то обстоятельство, если бы империалистические державы оказались в войне. Если мы вынуждены терпеть таких негодяев, как капиталистические воры, из которых каждый точит нож против нас, прямая наша обязанность двинуть эти ножи друг против друга. Когда два вора дерутся, честные люди выигрывают.

1922

Германия побеждена, подавлена Версальским договором, но она обладает гигантскими экономическими возможностями. Германия – вторая в мире страна по степени экономического развития, если первой считать Америку. Специалисты даже говорят, что в электрической промышленности она выше Америки, а вы знаете, что электрическая промышленность имеет гигантское значение. По широте применения электричества Америка выше, но по техническому совершенству Германия стоит выше. И вот такой стране навязан Версальский договор, с которым она жить не может. Германия одна из самых сильных, передовых капиталистических стран, она Версальского договора не может вынести, и Германия должна искать союзника против всемирного империализма, будучи сама империалистической, но будучи задавленной. Вот положение, которое мы должны использовать. Всё, что усиливает антагонизм между Америкой и остальной Антантой, между всей Антантой и Германией, мы должны использовать с точки зрения концессии. Поэтому надо стараться их подманить, поэтому брошюра, которую обещал принести Милютин и которую он принёс и пустит по рукам, содержит декреты Совета Народных Комиссаров, написанные так, чтобы подманивать теперешних объектов концессий. К этой книге приложены карты с пояснениями. Мы эту книгу переведём на все языки и всячески двинем в расчёте специально привлечь Германию против Англии, потому что для Германии концессия явится средством спасения. Америку – против Японии, всю Антанту – против Америки, всю Германию – против Антанты. Вот три переплёта, которые и путают безысходно всю игру империалистов.

1923

В декрете о концессиях мы выступаем от имени всего человечества с экономически безупречной программой восстановления экономических сил мира на почве использования всего сырья, где бы оно ни было. Нам важно, чтобы голода нигде не было. Вы, капиталисты, устранить его не умеете, а мы умеем. Мы выступаем как представители 70% населения земли.

1924

Когда Скворцов говорит, что не нужно концессий давать Англии, потому что приедет Локкарт, я не согласен. Мы сладили с ним тогда, когда ЧК была учреждением возникающим, не имеющим солидности, которую она имеет теперь. И, если после трех лет войны мы не сумеем поймать шпиков, тогда надо сказать, что таким людям нечего браться управлять государством. Мы решаем задачи неизмеримо более трудные. Например, сейчас в Крыму 300000 буржуазии. Это – источник будущей спекуляции, шпионства, всякой помощи капиталистам. Но мы их не боимся. Мы говорим, что возьмём их, распределим, подчиним, переварим.

1925

Конечно, было бы величайшей ошибкой думать, что концессии означают мир. Ничего подобного. Концессии – это не что иное, как новая форма войны. Европа воевала с нами, и теперь война переходит в новую плоскость.

1926

Мы сейчас перешли от войны к миру, но мы не забыли, что вернется опять война. Пока остались капитализм и социализм, они мирно жить не могут: либо тот, либо другой в конце концов победит; либо по Советской республике будут петь панихиды, либо – по мировому капитализму. Это – отсрочка в войне. Капиталисты будут искать поводов, чтобы воевать. Если они примут предложение и пойдут на концессии, им будет труднее. С одной стороны, в случае войны мы будем иметь наилучшие условия; с другой, не пойдут на концессии те, кто хочет воевать. Существование концессий есть экономический и политический довод против войны. Те государства, которые могли бы с нами воевать, воевать не смогут, если возьмут концессии, это связывает. Мы настолько ценим эту связь, что не будем бояться платить, тем более, что мы платим из тех производительных средств, которых мы развить не можем. За Камчатку мы платим 100 000 пудов нефти, из них взяв себе 2%, мы платим нефтью. Если мы не заплатим, мы и 2-х пудов не получим. Это цена ростовщическая, да, но пока капитализм существует, ждать от него божеской цены не приходится. Но выгоды несомненны. С точки зрения опасности столкновения капитализма и большевизма надо сказать, что концессии есть продолжение войны, но на другом поприще. Придётся следить за каждым шагом противника. Потребуются все средства управления, надзора, влияния, воздействия. Это то же самое есть война. Мы сражались в войне более крупной, а в этой войне мобилизуем на неё ещё больше народу, чем на ту. На эту войну будет поголовно мобилизоваться всякий, кто трудится; ему будут говорить и пояснять: «Если капитализм делает то-то, вы, рабочие и крестьяне, свергнув капиталистов, должны делать не меньше их. Учитесь».

1927

«Правительство РСФСР гарантирует, что вложенное в предприятие имущество концессионера не будет подвергаться ни национализации, ни конфискации, ни реквизиции». А вы не забыли, что нам остаётся суд? Это обдуманная фраза, в которой мы были очень заинтересованы. Сначала мы хотели об этом сказать, потом подумали, перевернули и решили, что лучше помолчим. Слово – серебро, а молчание – золото. Ни конфискаций, ни реквизиций не будет, а суд остаётся, и суд наш, и насколько я знаю, у нас суд состоит из выборных Советами. Что касается лично меня, то я вообще не так мрачно настроен относительно того, что суд у нас плохой. Так что мы его и используем.

Далее: «Концессионеру будет предоставляться право найма рабочих и служащих для своих предприятий РСФСР с соблюдением кодекса законов о труде или специального договора, гарантирующего соблюдение по отношению к ним определённых условий труда, ограждающих их жизнь и здоровье». Тут нет ничего осторожного. А ежели рабочие устроят стачку и она будет разумной, мы тогда можем тайно поддерживать стачечников. Чем грозят капиталисты? «Выгоним на мостовую, будешь голодать». А тут, быть может, им откуда-нибудь и паёк подскочит, ведь это у нас в руках. Мы можем и будем им давать. А если стачка глупая, нерезонная, их – на Совет и прочистить хорошенько, чтобы они вышли, как из бани. Тут написано, что есть специальный договор, это выражено очень осторожно. Но в виде исключения это придётся применить по отношению к Камчатке, ибо никаких советских органов мы не в состоянии там создать.

1928

Вот сейчас мы уже волнуемся, а никто ещё концессий не брал. Когда некоторые товарищи говорят: «Ну, пришёл конец, теперь все повалят к нам». Я повторяю: ещё возможно, что никто и не захочет этого вообще.

1929

Дальше, отдельные концессии. 3 миллиона десятин в одной Европейской части России. Из них в бывшей Области Войска Донского свыше 800 000 десятин. Советских хозяйств и скота нет. По реке Уралу целые станицы разорены, пустуют великолепные целинные земли. Если мы даже отдадим три четверти выращенной пшеницы, мы получим одну четверть. Нужно усилить наш транспорт, и мы можем выговорить, чтобы тракторы доставлялись дешевле.

(6 декабря)

***

1930

Это – архиважно. Мы нищие. Нам нужны столяры, слесаря, тотчас, безусловно. Все должны стать столярами, слесарями и проч., но с таким-то добавлением общеобразовательного и политехнического минимума. Задача школ 2-й ступени (вернее: высших классов 2-й ступени) (12−17 лет): дать вполне знающего своё дело, вполне способного стать мастером и практически подготовленного к этому столяра, плотника, слесаря и т. п., с тем, однако, чтобы этот «ремесленник» имел широкое общее образование (знал minimum основы таких-то и таких-то наук; указать точно, каких); был коммунистом (точно указать, что должен знать); имел политический кругозор и основы (начатки) политехнического образования, именно:

а) основные понятия об электричестве (точно определить, какие),

б) о применении электричества к механической промышленности,

в) – тоже к химической

г) тоже о плане электрификации РСФСР,

д) посетил не менее 1 – 3 раз электрическую станцию, завод, совхоз,

е) знал такие-то основы агрономии и т. д.

Разработать детально минимум знаний.

(«О политехническом образовании», декабрь)

1931

Англия хочет нас обязать, чтобы мы ничего не предпринимали против интересов Англии на Востоке. Мы охотно готовы дать такое обязательство. Например, съезд народов Востока, коммунистический съезд, состоялся в Баку, в Азербайджанской независимой республике, а не в РСФСР. Изобличить нас в том, что мы предпринимаем что-нибудь против интересов Англия, английскому правительству по удастся. Не зная хорошо нашей конституции, они смешивают иногда Азербайджанскую республику с Российской Советской республикой. На этот счет наши законы точны и определённы, опровергнуть лжетолкования английских министров можно легко.

(Доклад о концессиях на фракции РКП (б) VIII съезда советов, 21 декабря)

1932

Нашим Комиссариатом земледелия было дано соответственное задание и определено количество земель, которое мы не сможем обработать, не меньше, чем в 3 миллиона десятин по реке Уралу, оставленных казаками в результате победоносного окончания гражданской войны, когда ушли целые станицы. Там имеются превосходные земли, которые надо поднять, но которые при недостатке скота, при ослаблении производительных сил мы обработать не сможем.

В совхозах Донской области до 800 000 десятин, которые обработать мы не можем и для обработки которых нужно громадное количество скота либо целые тракторные отряды, которые пустить мы не можем, а некоторые капиталистические страны, в том числе нуждающиеся до зарезу в продовольствии – Австрия, Германия, Богемия, – могли бы пустить их в ход и получить превосходную пшеницу в летнюю кампанию.

(То же)

1933

Нам говорили, что концессионеры создадут исключительные условия для своих рабочих, привезут для них лучшую одежду, лучшую обувь, лучшее продовольствие. Такова будет тогда их пропаганда среди наших рабочих, которые должны терпеть лишения и долгое время ещё будут их терпеть. Получится – социалистическая республика, в которой рабочие бедствуют, а рядом капиталистический остров, где рабочие живут прекрасно. Такие опасения слышатся очень часто на наших партийных собраниях. Конечно, этого рода опасность остаётся и показывает, что концессия есть продолжение войны, а не мир, но если мы испытывали лишения гораздо большие и вместе с тем видели, что рабочие из капиталистических стран всё-таки идут к нам, хотя и знают, что экономические условия, ожидающие их в России, гораздо хуже, то неужели здесь от такой пропаганды мы не сможем защититься нашей контрпропагандой, неужели мы не сможем доказать рабочим, что капитализм, конечно, может известным группам своих рабочих создать условия лучшие, но что от этого условия остальной массы рабочих не улучшаются? Наконец, почему от всех соприкосновений с буржуазной Европой и Америкой всегда выигрывали мы, а не они? Почему до сих пор боятся посылать делегации они к нам, а не мы к ним? До сих пор из делегаций, которые они присылали к нам, мы всегда откалывали на свою сторону хоть небольшую часть, несмотря на то что делегации состояли главным образом из меньшевистского элемента, и это были люди, приезжавшие к нам на время. И мы будем бояться, что не сумеем разъяснить правды рабочим?!

(То же)

1934

Если бы капиталисты могли предотвращать кризисы у себя, тогда капитализм был бы вечным. Они безусловно слепые пешки в общем механизме – это доказала империалистическая война.

(То же)

1935

Наша пропаганда во всём мире всегда говорила и говорит рабочим и крестьянам правду, а всякая другая пропаганда говорит им ложь.

(Доклад ВЦИК и СНК на VIII съезде советов, 22 декабря)

1936

Товарищи, вот что мне хочется более всего подчеркнуть вам сейчас, когда мы от полосы воин повернули к хозяйственному строительству. В стране мелкого крестьянства ваша главная и основная задача – суметь перейти к государственному принуждению, чтобы крестьянское хозяйство поднять, начиная с мер самых необходимых, неотложных, вполне доступных крестьянину, вполне ему понятных. И суметь достигнуть этого можно только тогда, когда мы сумеем убедить новые миллионы, к этому неподготовленные. На это надо двинуть все силы и позаботиться о том, чтобы аппарат принуждения, оживлённый, укреплённый, был базирован и развёрнут для нового размаха убеждения, и тогда мы эту военную кампанию окончим победой.

(То же)

1937

Не надо забывать, что мы имеем необъятные богатства торфа. Но мы не можем их использовать потому, что мы не можем посылать людей на эту каторжную работу. Капиталистический строй мог посылать людей на каторжные работы. При капиталистическом государстве люди шли туда работать из-за голода, а при социалистическом государстве на эти каторжные работы мы посылать не можем, а добровольно никто не пойдет. Капиталистический строй всё делал для верхов. Он о низах не заботился.

Нужно всюду больше вводить машин, переходить к применению машинной техники возможно шире. Добывание торфа гидравлическим способом, которое так успешно двинуто вперед ВСНХ, открывает возможность добывания топлива в огромном количестве и устраняет необходимость привлечения обученных рабочих, так как при таком способе могут работать и необученные рабочие.

(То же)

1938

На трибуне Всероссийских съездов будут впредь появляться не только политики и администраторы, но и инженеры и агрономы. Это начало самой счастливой эпохи, когда политики будет становиться все меньше и меньше, о политике будут говорить реже и не так длинно, а больше будут говорить инженеры и агрономы. <…> Самая лучшая политика отныне – поменьше политики.

(То же)

1939

Мы боролись с «сухаревкой». На днях, к открытию Всероссийского съезда Советов, это малоприятное учреждение Московский Совет рабочих и красноармейских депутатов закрыл. (Аплодисменты.)

(То же)

1940

В ЦК есть Секретариат, есть Оргбюро, есть Политбюро, наконец – собираются Пленумы Центрального Комитета, и очень часто даже до Пленума Центрального Комитета доходят вопросы мелочнее мелочного и скучнее скучного и такие, что над ними посидишь несколько часов и хочется утопиться. Но проводить деление вопросов на мелочные и принципиальные – значит всякую основу демократического централизма подорвать. <…>

Тут жаловались на то, что Президиум ВЦИК завален делами, и несмотря на то, что это – высшее наше учреждение, оно завалено делами чисто вермишельными. Но я бы спросил у всех присутствующих, сколько из вас прочитало десятки протоколов этих наших работ? Кто их прочитал от начала до конца? Наверное никто, потому что скучно, не дочитаешь. Я должен сказать, что всякий член нашей партии и всякий гражданин Республики вправе довести самый пустячный вопрос, самое пустячное обстоятельство до ВЦИК. Этот вопрос пройдет через всю лестницу, через бюро и т. д. в Президиум ВЦИК, где он и будет рассмотрен. И так будет до полнейшего коммунистического перевоспитания трудящихся, которое наступит у нас через несколько десятилетий после полного завершения электрификации.

(Речь на фракции РКП (б) VIII съезда советов, 22 декабря)

1941

Лозунгом наших врагов является вооружение народа.

(Речь на VIII съезде советов, 23 декабря)

1942

Когда Цедербаум появился на съезде независимых в Галле и говорил там, не стеснённый неприятной ему диктатурой большевиков, обо всем, о чём ему хотелось, то что получилось? Получилось то, что через несколько дней речь Цедербаума очутилась целиком, как лакомое блюдо, в самой реакционной и империалистической печати Англии. Эта печать благодарила гражданина Цедербаума (впрочем, там говорят не гражданина, а господина) за то, что он раскрыл замыслы большевиков. Когда такие речи говорятся в обстановке мировой борьбы против нас, то что они, как не кусочек политики Антанты? Вы, конечно, можете сказать, что это выражение вашей идеи о трудовластии и т. п. – мелкобуржуазный вздор, но на деле это, повторяю, не что иное, как кусочек политики Антанты. Завтра, если здесь есть посредник Антанты, эта ваша речь будет доставлена во все капиталистические страны и там будет печататься в миллионах экземпляров, чтобы вашей речью, гражданин Гурвич, обмануть и провести часть несознательных европейских рабочих.

(То же)

1943

Гурвич здесь говорил, будто в канцелярии ВЧК имеется бумажка о том, что меньшевики не подлежат октябрьской амнистии, и гражданин Гурвич делает отсюда вывод, ВЧК учит и властвует над Президиумом ВЦИК. Мы, стоящие у власти, разве можем этому поверить? Разве находящиеся здесь 70−80% коммунистов не знают, что во главе ВЧК стоит член Центрального Исполнительного Комитета и Центрального Комитета партии тов. Дзержинский, а в Президиуме ВЦИК имеется шесть членов Центрального Комитета нашей партии? Думать, что при таких условиях президиум ВЧК или оперативное управление ВЧК учит и властвует над Президиумом Центрального Исполнительного Комитета, конечно, не приходится, это просто смехотворно. В этом, понятно, ничего интересного нет, и представитель партии меньшевиков здесь разыграл просто игру. Но я хотел бы, чтобы вы через несколько дней посмотрели какую-либо буржуазную газету в Западной Европе или Америке с тиражом в полмиллиона или миллион экземпляров, и вы увидите, что там будет напечатано громадными, аршинными буквами, что гражданин Гурвич раскрыл, что ВЧК даёт указания и властвует над Президиумом ВЦИК.

(То же)

1944

Нельзя ли развить (не сейчас, а после съезда, для Совета Труда и Обороны, но ТОТЧАС) практический план кампании по электрификации. ETWA:

1) в КАЖДОМ уезде создать срочно не менее одной электрической станции;

2) обязать этот центр сделать центром ОБУЧЕНИЯ, лекций, демонстраций и пр. и ПРОВЕСТИ через эти курсы ВСЁ население (начав с молодёжи или по волостям и т. д.);

3) разверстать тотчас среди населения то, что можно сейчас начать готовить (меди надо 2 ½ млн. пуд. – разверстаем тотчас 25 млн. пуд., пусть собирают ДОБРОВОЛЬНО колокола, ручки и проч.; затем СТОЛБЫ и т. д.);

4) начать подготовительные ЗЕМЛЯНЫЕ работы ТОТЧАС и разверстать их по уездам;

5) мобилизовать ВСЕХ без изъятия инженеров, электротехников, всех кончивших физико-математический факультет и пр. Обязанность: в неделю не менее 2 (4?) лекций, обучить НЕ МЕНЕЕ (10−50?) человек электричеству. Исполнишь – премия. Не исполнишь – тюрьма.

(Письмо Кржижановскому, декабрь)

1945

Мне пришла в голову такая мысль. Электричество надо пропагандировать. Как? Не только словом, но и примером. Что это значит? Самое важное – популяризировать его. Для этого надо теперь же выработать ПЛАН освещения электричеством КАЖДОГО ДОМА в РСФСР. Это надолго, ибо ни 20 000 000 (40 000 000?) лампочек, ни проводов и проч. у нас ДОЛГО не хватит. Но план всё же нужен ТОТЧАС, хотя бы и на ряд лет.

Это во-первых. А во-вторых, надо сокращённый план выработать тотчас и затем, это в-третьих, – и это самое главное – надо уметь вызвать и СОРЕВНОВАНИЕ И САМОДЕЯТЕЛЬНОСТЬ МАСС для того, чтобы они ТОТЧАС принялись за дело. Нельзя ли для этого тотчас разработать такой план (примерно):

1) все волости (10−15 тыс.) снабжаются электрическим освещением в ОДИН год;

2) все посёлки (½−1 миллион, вероятно, не более ¾ миллиона) в ДВА года;

3) в первую очередь – изба-читальня и совдеп (2 лампочки);

4) столбы ТОТЧАС готовьте так-то;

5) изоляторы ТОТЧАС готовьте САМИ (керамические заводы, кажись, местные и маленькие?). Готовьте ТАК-ТО;

6) МЕДЬ на провода? СОБИРАЙТЕ САМИ по уезду и волостям (тонкий намёк на колокола и проч.).

(Письмо Кржижановскому, декабрь)

1946

«Государственный работник на государственной земле» – ничего общего не имеет с «коммуной» и – пари держу, давайте пари! – вполне приемлемо для крестьянина среднего.

(Записка Преображенскому, 27 декабря)

1947

Производство останется всегда, демократия пройдёт, минет. Производством будут управлять все, когда не будет демократии.

(Конспект речи «О профессиональных союзах, о текущем моменте и об ошибках товарища Бронштейна», 29 декабря)

1948

«Сращивание»(?) <профсоюзов> с полубюрократическим аппаратом ОСТОРОЖНО и УМНЕНЬКО. Поменьше говорить о сращивании, побольше проверять практические успехи его (ибо они давно и везде есть) на деле.

(То же)

1949

Демобилизация армии. Всеобщие ожидания получки. Преувеличенные ожидания широких масс (и пролетариата и крестьянства), сугубо уставших, – и мало ресурсов. <…> В такой момент дружная работа в ПРОЛЕТАРИАТЕ, в его массах (в профессиональном движении в том числе) всего важнее.

(То же)

1950

Позиция Бронштейна объективно = поддержке ХУДШЕГО, предрассудков, дурных привычек в ВОЕННОЙ КОММУНИСТИЧЕСКОЙ среде, А НЕ ЛУЧШЕГО.

(То же)

Речь «О профессиональных союзах, о текущем моменте и об ошибках товарища Бронштейна» на соединённом заседании делегатов VIII съезда советов, членов ВЦСПС и МГСПС – членов РКП (б)

1951

Мы перешли, слава Богу, от принципов к практической, деловой работе. В Смольном мы калякали о принципах и, несомненно, больше, чем следовало.

1952

Тов. Бронштейн говорит о «рабочем государстве». Позвольте, это абстракция. Когда мы в 1917 году писали о рабочем государстве, то это было понятно; но теперь, когда нам говорят: «Зачем защищать, от кого защищать рабочий класс, так как буржуазии нет, так как государство рабочее», то тут делают явную ошибку. Не совсем рабочее, в том-то и штука. Тут и заключается одна из основных ошибок Бронштейна. Сейчас мы от общих принципов перешли к деловому обсуждению и к декретам, а нас от приступа к практическому и деловому тянут назад. Так нельзя. У нас государство на деле не рабочее, а рабоче-крестьянское – это во-первых. А из этого очень многое вытекает (Бухарин: Какое? Рабоче-крестьянское?). И хотя т. Бухарин сзади кричит: «Какое? Рабоче-крестьянское?», но на это я отвечать ему не стану. А кто желает, пусть припомнит только что закончившийся съезд Советов, и в этом уже будет ответ. Но мало этого. Из нашей партийной программы видно – документ, который автору «Азбуки коммунизма» известен очень хорошо – из этой уже программы видно, что государство у нас рабочее С БЮРОКРАТИЧЕСКИМ ИЗВРАЩЕНИЕМ. И мы этот печальный, – как бы это сказать? – ярлык, что ли, должны были на него навесить. Вот вам реальность перехода. Что же, при такого рода практически сложившемся государстве профсоюзам нечего защищать, можно обойтись без них для защиты материальных и духовных интересов пролетариата, поголовно организованного? – Это совершенно неверное теоретически рассуждение. Это переносит нас в область абстракции или идеала, которого мы через 15−20 лет достигнем, но я и в этом не уверен, что достигнем в такой именно срок. Перед нами же действительность, которую мы хорошо знаем, если только мы не опьяняем себя, не увлекаемся интеллигентскими разговорами, или абстрактными рассуждениями, или тем, что иногда кажется «теорией», а на деле является ошибкой, неверным учётом особенностей перехода. Наше теперешнее государство таково, что поголовно организованный пролетариат защищать себя должен, а мы должны эти рабочие организации использовать для защиты рабочих от своего государства и для защиты рабочими нашего государства. И та и другая защита осуществляется через своеобразное сплетение наших государственных мер и нашего соглашения, «сращивания» с нашими профсоюзами.

1953

Производство нужно всегда, демократия не всегда. Производственная демократия порождает ряд мыслей, в корне фальшивых. Сапог не износили, когда единоличие проповедовали. Нельзя вносить кашу, создавая опасность, что люди запутаются: когда демократия, когда единоличие, когда диктатура. Ни в коем случае не надо отрекаться и от диктатуры, – я слышу, что сзади Бухарин рычит: «Совершенно верно». (В зале смех, аплодисменты.)

Дальше. С сентября говорим мы о переходе от ударности к уравнительности, говорим это в резолюции общепартийной конференции, утвержденной Центральным Комитетом. Вопрос трудный. Ибо так или иначе сочетать приходится уравнительность и ударность, а эти понятия исключают друг друга. Но мы всё-таки марксизму немножко учились, учились, как и когда можно и должно соединять противоположности, а главное: в нашей революции за три с половиной года мы практически неоднократно соединяли противоположности. <…>

Вот что мы читаем в последних тезисах Бронштейна:

«…В области ПОТРЕБЛЕНИЯ, т. е. условий личного существования трудящихся, необходимо вести линию уравнительности. В области ПРОИЗВОДСТВА принцип ударности ещё надолго останется для нас решающим…».

Это совершенная путаница теоретически. Это совершенно неверно. Ударность есть предпочтение, а предпочтение без потребления ничто. Если меня так будут предпочитать, что я буду получать восьмушку хлеба, то благодарю покорно за такое предпочтение. Предпочтение в ударности есть предпочтение и в потреблении. Без этого ударность – мечтание, облачко, а мы всё-таки материалисты. И рабочие – материалисты; если говоришь ударность, тогда дай и хлеба, и одежды, и мяса. Только так мы понимали и понимаем, когда сотни раз обсуждали эти вопросы, по конкретным поводам, в Совете Обороны, когда один тянет себе сапоги, говорит: «У меня ударность», а другой говорит: «Мне сапоги, иначе не выдержат твои ударные рабочие и твоя ударность пропадёт». <…> Дело теперь не в том, чтобы в тезисах воспевать, а в том, чтобы хлеба и мяса дать. Не лучше ли отнять, скажем, мясо у какой-то категории рабочих и дать его в виде премии другим, «ударным» рабочим? От такой ударности мы не отказываемся. Эта ударность нужна.

(30 декабря)

1921 год

(№№ отрывков: 1954−1986)

1954

Прилагаю письмо Шкловской. Просьба: прочесть и созвониться с Цека (секретари) и НКИнодел, что Я ПРОШУ-ДЕ ИСПОЛНИТЬ ЕЁ просьбу. Я знаю семью, ей НЕ ВЫЖИТЬ в России теперь.

(Письмо Горбунову, 18 января)

Кризис партии

1955

Надо иметь мужество смотреть прямо в лицо горькой истине. Партия больна. Партию треплет лихорадка. Весь вопрос в том, захватила ли болезнь только «лихорадящие верхи», да и то может быть исключительно московские, или болезнью охвачен весь организм. И в последнем случае, способен ли этот организм в несколько недель (до партсъезда и на партсъезде) излечиться полностью и сделать повторение болезни невозможным или болезнь станет затяжной и опасной.

1956

Кто верит на слово, тот безнадёжный идиот, на которого машут рукой. Если НЕТ документов, нужен допрос свидетелей ОБЕИХ или нескольких сторон и обязательно «допрос с пристрастием» и допрос при свидетелях.

1957

Говоря о дискуссии 30 декабря, я должен исправить ещё одну свою ошибку. Я сказал «У нас государство на деле не рабочее, а рабоче-крестьянское». Тов. Бухарин сразу же воскликнул: «какое?». А я в ответ ему сослался на только что закончившийся VIII съезд Советов. Читая теперь отчёт о дискуссии, я вижу, что я был неправ, а т. Бухарин прав. Мне надо было сказать: «Рабочее государство есть абстракция. А на деле мы имеем рабочее государство, во-1-х, с той особенностью, что в стране преобладает не рабочее, а крестьянское население; и, во-2-х, рабочее государство с бюрократическим извращением». Читатель, который захочет прочесть всю мою речь, увидит, что от этой поправки ни ход моей аргументации, ни мои выводы не изменяются.

1958

Если профсоюзы, т. е. на 9/10 беспартийные рабочие, назначают («обязательные кандидатуры») управление промышленностью, тогда к чему партия? И логически, и теоретически, и практически то, до чего договорился Бухарин, означает раскол партии, вернее: разрыв синдикалистов с партией.

До сих пор «главным» в борьбе был Бронштейн. Теперь Бухарин далеко «обогнал» и совершенно «затмил» его, создал совершенно новое соотношение в борьбе, ибо договорился до ошибки, во сто раз более крупной, чем все ошибки Бронштейна, взятые вместе. Как мог Бухарин договориться до этого разрыва с коммунизмом? Мы знаем всю мягкость тов. Бухарина, одно из свойств, за которое его так любят и не могут не любить. Мы знаем, что его не раз звали в шутку: «мягкий воск». Оказывается, на этом «мягком воске» может писать что угодно любой «беспринципный» человек, любой «демагог». Эти, взятые в кавычки, резкие выражения употребил и имел право употребить тов. Розенфельд на дискуссии 17-то января. Но ни Розенфельду, ни кому другому не придёт, конечно, в голову ОБЪЯСНЯТЬ происшедшее беспринципной ДЕМАГОГИЕЙ, сводить всё к ней. Напротив. Есть объективная логика фракционной борьбы, которая даже лучших людей, если они настаивают на занятой ими неправильной позиции, неизбежно приводит к положению, ничем фактически не отличающемуся от беспринципной демагогии. Этому учит вся история фракционных войн (пример: объединение «вперёдовцев» и меньшевиков против большевиков). <…> Теперь к нашей платформе прибавилось: надо бороться с идейным разбродом и с теми НЕЗДОРОВЫМИ элементами оппозиции, которые договариваются до отречения от всякой «милитаризации хозяйства», до отречения не только от «метода назначенства», который практиковался до сих пор преимущественно, но и от всякого «назначенства», т. е. в конце концов от руководящей роли ПАРТИИ по отношению к массе беспартийных. Надо бороться с синдикалистским уклоном, который погубит партию, если не вылечиться от него окончательно.

(19 января)

***

1959

Секретарь Вашей организации тов. Турунен передал мне в письменном виде, что Вы по просьбе крестьян постановили через него довести до моего сведения о контрреволюционных действиях в Вашей волости некоторых продработников, которые творят издевательства над неимущими, грабят в личную пользу, поощряют выкуривание самогона, пьянствуют, насилуют женщин, провоцируют Советскую власть и т. п. Вы просите отсюда из Москвы ликвидировать эти контрреволюционные действия. Но бороться всеми своими силами на местах с контрреволюцией, это – одна ив самых главнейших задач местных партийных организаций, в том числе и Ваша.

(Письмо Бакурской волостной организации РКП (б), 21 января)

1960

Разве знает каждый рабочий, как управлять государством? Практические люди знают, что это сказки, что у нас миллионы рабочих профессионально организованных переживают то, что мы говорили, что профессиональные союзы есть школа коммунизма и управления. Когда они пробудут в школе эти годы, они научатся, но это идёт медленно. Мы даже неграмотность не ликвидировали. Мы знаем, как рабочие, связанные с крестьянами, поддаются на непролетарские лозунги. Кто управлял из рабочих? Несколько тысяч на всю Россию, и только. Если мы скажем, что не партия проводит кандидатуры и управляет, а профессиональные союзы сами, то это будет звучать очень демократично, на этом, может быть, можно поймать голоса, но не долго. Это губит диктатуру пролетариата.

(Речь на заседании коммунистической фракции II съезда горнорабочих, 23 января)

Ещё раз о профсоюзах, о текущем моменте и об ошибках товарищей Бронштейна и Бухарина

1961

Кто вам предлагает покончить с бюрократизмом – тот демагог. Шляпников был всегда таков, каков теперь – это у него немножко есть. Если перед вами выходят и говорят – «покончим с бюрократизмом», то это есть демагогия. Это чепуха. С бюрократизмом мы будем бороться долгие годы, и, кто думает иначе, тот шарлатанствует и демагогствует, потому что для того, чтобы побороть бюрократизм, нужны сотни мер, нужна поголовная грамотность, поголовная культурность, поголовное участие в Рабоче-крестьянской инспекции. Шляпников был народным комиссаром труда, был народным комиссаром торговли и промышленности. Что же, он покончил с бюрократизмом?

1962

Политика не может не иметь первенства над экономикой. Рассуждать иначе, значит забывать азбуку марксизма.

1963

30 декабря Бухарин договорился по того, что «мы провозгласили новый священный лозунг рабочей демократии, которая заключается в том, чтобы все вопросы обсуждать не в узких коллегиях, не в маленьких собраниях, не в какой-нибудь своей корпорации, а выносить все вопросы на широкие собрания. И вот, я утверждаю, что, вынося вопрос о роли профсоюзов на такое громадное собрание, как сегодняшнее, мы тем самым делаем шаг не назад, а вперед». И этот человек обвинял Апфельбаума в водолействе и в преувеличении демократии! Сплошное водолейство и «ляпанье», полное непонимание того, что формальный демократизм должен быть подчинён революционной целесообразности!

1964

НАЧАЛО производственного воспитания у вас создано тем, что около тысячи рабочих, членов и делегатов профсоюзов, участвуют в управлении и управляют предприятиями, главками и выше. Основной принцип «производственного воспитания», воспитания НАС САМИХ, старых нелегальщиков и профессиональных журналистов, состоит в том, чтобы мы сами брались и других учили браться за внимательнейшее и подробнейшее изучение нашего собственного практического опыта, по правилу: «семь раз примерь, один отрежь». Настойчивая, медленная, осторожная, деловая, деловитая проверка того, что сделала эта тысяча, ещё более осторожное и деловитое исправление их работы и продвижение вперёд лишь после вполне доказанной пользы данного приёма, данной системы управления, данной пропорции, данного подбора лиц и т. д.

1965

Бухарин рассуждает так: «Товарищ Апфельбаум говорил, что профсоюзы – школа коммунизма, а Бронштейн говорил, что это – административно-технический аппарат управления производством. Я не вижу никаких логических оснований, которые бы доказывали, что верно не первое и не второе: верны оба эти положения и соединение этих обоих положений».

Та же мысль в тезисе Бухарина и его «группы» или «фракции»: «…с одной стороны, они (профсоюзы) – школа коммунизма, с другой стороны, они – и притом в возрастающей степени – составная часть хозяйственного аппарата и аппарата государственной власти вообще…».

Вот тут-то и заключается основная теоретическая ошибка тов. Бухарина, подмен диалектики марксизма эклектицизмом (особенно распространенным у авторов разных «модных» и реакционных философских систем). Тов. Бухарин говорит о «логических» основаниях. Всё его рассуждение показывает, что он – может быть, бессознательно – стоит здесь на точке зрения логики формальной или схоластической, а не логики диалектической или марксистской. Чтобы пояснить это, начну с простейшего примера, взятого самим тов. Бухариным. На дискуссии 30 декабря он говорил:

«Товарищи, на многих из вас споры, которые здесь происходят, производят впечатление, примерно, такого характера: приходят два человека и спрашивают друг у друга, что такое стакан, который стоит на кафедре. Один говорит: «это стеклянный цилиндр, и да будет предан анафеме всякий, кто говорит, что это не так». Второй говорит: «стакан, это – инструмент для питья, и да будет предан анафеме тот, кто говорит, что это не так».

Этим примером Бухарин хотел, как видит читатель, популярно объяснить мне вред односторонности. Я принимаю это пояснение с благодарностью и, чтобы доказать делом мою благодарность, я отвечаю популярным объяснением того, что такое эклектицизм в отличие от диалектики.

Стакан есть, бесспорно, и стеклянный цилиндр и инструмент для питья. Но стакан имеет не только эти два свойства или качества или стороны, а бесконечное количество других свойств, качеств, сторон, взаимоотношений и «опосредствований» со всем остальным миром. Стакан есть тяжёлый предмет, который может быть инструментом для бросания. Стакан может служить как пресс-папье, как помещение для пойманной бабочки, стакан может иметь ценность, как предмет с художественной резьбой или рисунком, совершенно независимо от того, годен ли он для питья, сделан ли он из стекла, является ли форма его цилиндрической или не совсем, и так далее и тому подобное.

Далее. Если мне нужен стакан сейчас, как инструмент для питья, то мне совершенно не важно знать, вполне ли цилиндрическая его форма и действительно ли он сделан из стекла, но зато важно, чтобы в две не было трещины, чтобы нельзя было поранить себе губы, употребляя этот стакан, и т. п. Если же мне нужен стакан не для питья, а для такого употребления, для которого годен всякий стеклянный цилиндр, тогда для меня годится и стакан с трещиной в дне или даже вовсе без дна и т. д.

Логика формальная, которой ограничиваются в школах (и должны ограничиваться – с поправками – для низших классов школы), берёт формальные определения, руководясь тем, что наиболее обычно или что чаще всего бросается в глаза, и ограничивается этим. Если при этом берутся два или более различных определения и соединяются вместе совершенно случайно (и стеклянный цилиндр и инструмент для питья), то мы получаем эклектическое определение, указывающее на разные стороны предмета и только.

Логика диалектическая требует того, чтобы мы шли дальше. Чтобы действительно знать предмет, надо охватить, изучить все его стороны, все связи и «опосредствования». Мы никогда не достигнем этого полностью, но требование всесторонности предостережёт нас от ошибок и от омертвения. Это во-1-х. Во-2-х, диалектическая логика требует, чтобы брать предмет в его развитии, «самодвижении» (как говорит иногда Гегель), изменении. По отношению к стакану это не сразу ясно, но и стакан не остаётся неизменным, а в особенности меняется назначение стакана, употребление его, связь его с окружающим миром. В-3-х, вся человеческая практика должна войти в полное «определение» предмета и как критерий истины и как практический определитель связи предмета с тем, что нужно человеку. В-4-х, диалектическая логика учит, что «абстрактной истины нет, истина всегда конкретна», как любил говорить, вслед за Гегелем, покойный Плеханов. (В скобках уместным, мне кажется, заметить для молодых членов партии, что НЕЛЬЗЯ стать сознательным, НАСТОЯЩИМ коммунистом без того, чтобы изучать – именно ИЗУЧАТЬ – всё, написанное Плехановым по философии, ибо это лучшее во всей международной литературе марксизма. Кстати, нельзя не пожелать, во-1-х, чтобы выходящее теперь в свет издание сочинений Плеханова выделило все статьи по философии в особый том или особые томы с подробнейшим указателем и проч. Ибо это должно войти в серию обязательных учебников коммунизма. Во-2-х, рабочему государству, по-моему, следует требовать от профессоров философии, чтобы они знали изложение марксистской философии Плехановым и умели передать учащимся это знание, но это всё уже есть отступление от «пропаганды» к «администрированию».)

Я, разумеется, не исчерпал понятия диалектической логики. Но пока довольно и этого. Можно перейти от стакана к профсоюзам и к платформе Бронштейна. <…> У Бронштейна и Бухарина вышла мешанина из политических ошибок в подходе, разрыва передаточной связи, приводных ремней в середине, подлёта или налёта на «администрирование» впустую, на холостом ходе. «Теоретический» источник ошибки, – раз Бухарин поставил своим «стаканом» вопрос о теоретическом источнике, – ясен. Теоретическая – в данном случае гносеологическая – ошибка Бухарина состоит в подмене диалектики эклектикой. Эклектически ставя вопрос, Бухарин запутался совершенно и договорился до синдикализма. У Бронштейна ошибка: односторонность, увлечение, преувеличение, упрямство. У Бронштейна платформа состоит из того, что стакан есть инструмент для питья, тогда как у данного стакана дна не оказалось.

(25 января)

***

1966

2) Послать тотчас ноту с довольно наглым и подробнейшим опровержением всех обвинений Керзона.

3) Обязать Бриллианта к весне создать нечаянно Хорасанскую советскую республику.

4) Послать специальных послов в Баку и в Ташкент, дабы объяснить им, что надо продолжать еще сильнее нападать на британский империализм, но не от нашего имени, а от Азербайджана и от Бухары, никогда в нотах и письмах не говорить об этом. <…>

6) В каждой ноте подтверждать, тайно и открыто, что послы обязаны следить за тем, чтобы ничего не делалось против Англии.

7) Сообщать впредь все враждебное Англии только особым шифром, который послы не вправе давать расшифровывать ни одному секретарю, а обязательно расшифровывать лично.

8) Восточным народам сообщить всем, но только устно через послов, без единой бумажки, что мы надуем Англию.

9) Помянуть, в числе нас заинтересовывающих стран, Кавказ, Армению и, если можно, западные государства.

(Проект постановления пленума ЦК РКП (б) о торговом договоре с Англией, 26 января)

1967

Эту просьбу предал мне А. М. Горький. Удобно ли, даже при особых условиях, превращать церковь в клуб? Есть ли налицо какие-либо особые условия? Не лучше ли отменить и вернуть церковь?

(Записка Красикову, 27 января)

1968

Нельзя ли нам КУПИТЬ у Шейдеманов и Ко (ведь это продажная сволочь) письма Маркса и Энгельса? или купить снимки?

(Письмо Гольдендаху, 2 февраля)

1969

Если внимательно прочесть нашу Конституцию, вы увидите, что мы не обещаем турусы на колёсах, а говорим о необходимости диктатуры, ибо против нас стоит весь буржуазный мир. Нам говорят: крестьяне не находятся в равных условиях с рабочими, вы здесь хитрите. Но эту же хитрость мы открыто объявляем. <…> Мы не обещаем равенства, его у нас нет.

(Речь на московской широкой конференции металлистов, 4 февраля)

1970

Отменить посевную кампанию, значит выброситься с пятого этажа.

(То же)

1971

Разумеется, привлечение спецов <в среднюю и высшую школу> должно быть осуществляемо при 2-х непременных условиях: во-1-х, спецы некоммунисты должны работать под контролем коммунистов. Во-2-х, содержание обучения, поскольку речь идёт об общеобразовательных предметах, в особенности же о философии, общественных науках и коммунистическом воспитании, должно определяться только коммунистами.

(Директивы ЦК РКП (б) коммунистам-работникам наркомпроса, 5 февраля)

1972

В распределении газет (насчет книг не имею данных; вероятно, там обстоит дело ещё хуже) мы отменили подписку. Это шаг вперёд от капитализма к коммунизму. Но капитализм нельзя убить сразу. Он возрождается в виде «совбуров», советской бюрократии, которая под разными предлогами захватывает газеты. Сосчитать, сколько она их захватывает, нельзя, но, видимо, много. Надо работать упорно и систематично над тем, чтобы бюрократию «бить по рукам», не давать ей захватывать[136] газет и книг, уменьшать её долю, уменьшать неуклонно самое число «совбуров». Мы не в силах, к сожалению, сразу уменьшить это число в десять, в сто раз – при данном уровне нашей культуры обещать это было бы шарлатанством, – но уменьшать постоянно и неуклонно мы можем и должны. Коммунист, этого не делающий, есть коммунист только на словах. Надо добиваться и добиваться того, чтобы газеты и книги, по правилу, распределялись даром ТОЛЬКО по библиотекам и читальням, по СЕТИ их, правильно обслуживающей всю страну, всю массу рабочих, солдат, крестьян. Тогда народ во сто раз сильнее, быстрее, успешнее потянется к грамоте, к свету, к знанию. Тогда дело просвещения двинется вперед семимильными шагами. <…> Представим себе, что мы научились делать не только «первый шаг от капитализма к коммунизму», но и второй и третий шаг. Представим себе, что мы научились распределять правильно по 3 экземпляра газет на каждую библиотеку и читальню, из них 2, допустим, на «расклейку» (предполагая, что мы сделали четвёртый шаг от капитализма к коммунизму, я допускаю, решаюсь допустить, что вместо варварской «расклейки», портящей газету, мы прибиваем её деревянными гвоздями – железных нет, железа и на «четвёртом шаге» у нас будет нехватка! – к гладкой доске, чтобы было удобно читать и чтобы сохранялась газета). Итак, 2 экземпляра на 50 000 библиотек и читален на «расклейку», 1 экземпляр для запаса. Представим себе дальше, что давать газету зря, «совбурам», мы научились в УМЕРЕННОМ количестве, ну, скажем, не более, чем несколько тысяч экземпляров для избалованных «сановников» всея Советской республики. При столь смелых допущениях 160, допустим, 175 тысяч экземпляров хватит на всю страну впятеро лучше, чем теперь. <…> Ныне – 600 тысяч, расхищаются «совбурами», растаскиваются зря, «на цигарки» и т. п., просто в силу капиталистических привычек. <…> В каждой такой газете каждый день можно бы давать народу серьёзный и ценный литературный материал, лучшую и классическую беллетристику, учебники общеобразовательные, учебники сельского хозяйства, учебники по промышленности. <…> Почему бы нам не достичь того, чтобы в один год – даже при теперешней нищете – дать народу, по 2 экземпляра на каждую из 50 000 библиотек и читален, все необходимые учебники и всех необходимых классиков всемирной литературы, современной науки, современной техники?

(«О работе наркомпроса», 7 февраля)

1973

Полученные материалы председателя Главнефти Доссера и его 4-х спецов доказывают вполне,

а) что катастрофа грозит и БЛИЗКО;

б) что концессии необходимо изо всех сил постараться дать (т.е. концессионеров найти) в Баку;

в) что предглавнефти глуп до чрезвычайности. Глупость такого высокопоставленного лица опасна.

<…> Дурак Доссер в своей «докладной записке» старается ПРИУМЕНЬШИТЬ опасность. Это особенно глупо. Надо прочесть отзывы ВСЕХ СПЕЦОВ Главнефти и сравнить их с ослабленным выводом Доссера. «Польза привлечения концессионера проблематична», так формулирует вывод Доссер. Видимо, он напугал своих спецов, как истинный благонамеренный дурак, что-де «советскому» человеку пристойно быть только против концессий!! Услуга поистине медвежья! <…> Найдется ли концессионер на наших условиях, это, конечно, «проблематично». Но об этом никто из политиков, не сошедших с ума, не стал бы спрашивать ни Доссера, ни спецов. Наше дело – все усилия приложить, чтобы нашлись такие концессионеры. Если не найдутся, тем хуже для нас. Если не сумеем приложить все усилия, чтобы найти концессионера, то окажемся банкротами мы. Надо ускорить дело выработки условий. Надо немедленно начать борьбу с вреднейшим предрассудком, который легко может увлечь часть рабочих и который должен быть побеждён во что бы то ни стало. Этот предрассудок состоит в «идее»: «не хотим работать на капиталистов» или вариант: «не хотим работать на капиталистов, если рядом рабочие работают не на капиталистов». Вред этого предрассудка (опровергаемого и нашей программой РКП, и марксизмом вообще) ясен из такого примерного расчёта, подводящего наглядный итог докладам спецов.

Мы добываем 100а нефти. Добыча падает. Обводнение грозит катастрофой. Если мы привлечем концессионера, который поможет добывать нефти 100а + 100б, и если мы за это заплатим ему 98б, то наша добыча хотя и медленно (100а + 2б) возрастёт, вместо того, чтобы упасть. Спрашивается, «на капиталиста» работают рабочие, отдающие 98б из 100б концессионеру, или на Советскую власть? Ответ нетруден.

(Письмо членам Политбюро о нефтяных концессиях, 12 февраля)

1974

Цека склонно разрешить 11-ой армии активную поддержку восстания в Грузии и занятие Тифлиса при соблюдении международных норм и при условии, что все члены РВС 11-ой после серьёзного рассмотрения всех данных ручаются за успех.

(Телеграмма Реввоенсовету 11-ой армии, 14 февраля)

1975

Цека рассматривает операции РВС 11-ой как местную защиту повстанцев нейтральной зоны от грозящего им истребления со стороны белогвардейцев. Считайтесь с этим политическим характером вашей операции во всех ваших публичных выступлениях. Разумеется, мы ожидаем от РВС 11-ой энергичных и быстрых действий, не останавливающихся перед взятием Тифлиса, если это по военным соображениям необходимо для действительной защиты нейтральной зоны от нового нападения. Мы рассчитываем, что наши предостережения учтены вами со всей серьёзностью.

(Телеграмма Реввоенсовету 11-ой армии, 15 февраля)

1976

Постарайтесь дать Шкловскому место в Берлине. Я не хлопочу за «пост» для него, а только за возможность ЖИТЬ за границей: СЕМЬЯ ЕГО ПРОСИТ. ЗДЕСЬ НЕ МОГУТ.

(Письмо Красину, 19 февраля)

1977

Я прошу ускорить отъезд Шкловского за границу, ибо его жена боится, что дети здесь не выживут. Я знаю семью всю по загранице и думаю, что эти опасения вески. Этой семье у нас не под силу. Их надо за границу.

(Письмо Чичерину, февраль)

1978

Резолюция VIII съезда Советов говорит: «…Съезд… одобряет работу ВСНХ и т. д. и в особенности „Гоэлро“ по разработке плана электрофикации России… оценивает этот план как первый шаг великого хозяйственного начинания, поручает ВЦИК и т. д. завершить разработку этого плана и утвердить его, притом обязательно в кратчайший срок… Поручает принять все меры к самой широкой пропаганде этого плана… Изучение этого плана должно быть введено во всех без изъятия учебных заведениях республики» и т. д.

Ничто не характеризует столь наглядно наличность болячек в нашем аппарате, особенно верхушечном, и бюрократических, и интеллигентских болячек, как наблюдаемое в Москве отношение к этой резолюции, попытки «истолковать» её вкривь и вкось вплоть до того, чтобы отговориться от неё. Литераторы не пропагандируют выработанного плана, а пишут тезисы и пустые рассуждения о том, как подойти к выработке плана! Сановники ставят ударение чисто бюрократически на необходимости «утвердить» план, понимая под этим не вынесение конкретных заданий (построить то-то и тогда-то, купить то-то за границей и т. д.), а нечто совершенно путаное, вроде разработки НОВОГО плана! Непонимание дела получается чудовищное, слышатся речи: сначала восстановим хоть частью старое, прежде чем строить новое; электрификация похожа на электрофикцию; почему не газификация; в «Гоэлро» буржуазные спецы, мало коммунистов; «Гоэлро» должна дать кадры экспертов, а не общеплановой комиссии и т. п. Вот этот-то разброд мнений и опасен, ибо показывает неуменье работать, господство интеллигентского и бюрократического самомнения над настоящим делом. Насмешечки над фантастичностью плана, вопросы насчет газификации и пр. обнаруживают самомнение невежества. Поправлять с кондачка работу сотен лучших специалистов, отделываться пошло звучащими шуточками, чваниться своим правом «не утвердить», – разве это не позорно? Надо же научиться ценить науку, отвергать «коммунистическое» чванство дилетантов и бюрократов, надо же научиться работать систематично, используя свой же опыт, свою же практику! <…>

Никакого другого единого хозяйственного плана, кроме выработанного уже «Гоэлро», нет и быть не может. <…> Задача коммунистов внутри «Гоэлро» – поменьше командовать, вернее вовсе не командовать, а подходить к специалистам науки и техники («они в большинстве случаев неизбежно пропитаны буржуазными миросозерцанием и навыками», как говорит программа РКП) чрезвычайно осторожно и умело, учась у них и помогая им расширять свой кругозор, исходя из завоеваний и данных соответственной науки, памятуя, что инженер придёт к признанию коммунизма не так, как пришёл подпольщик-пропагандист, литератор, А ЧЕРЕЗ ДАННЫЕ СВОЕЙ НАУКИ, что ПО-СВОЕМУ придёт к признанию коммунизма агроном, по-своему лесовод и т. д. Коммунист, не доказавший своего умения объединять и скромно направлять работу специалистов, входя в суть дела, изучая его детально, такой коммунист часто вреден.

(«О едином хозяйственном плане», 21 февраля)

1979

Давно уже замечено, что недостатки людей большей частью связаны с их достоинствами. Таковы недостатки многих из руководящих коммунистов. Десятки лет делали мы великое дело, проповедовали свержение буржуазии, учили недоверию к буржуазным спецам, разоблачали их, отнимали у них власть, подавляли их сопротивления. Великое, всемирно-историческое дело. Но стоит чуточку преувеличить, и получается подтверждение истины, что от великого до смешного один только шаг. Мы Россию убедили, мы Россию отвоевали от эксплуататоров для трудящихся, мы эксплуататоров подавили – мы должны научиться Россией управлять. Для этого надо научиться скромности и уважению к деловой работе специалистов науки и техники, для этого надо научиться деловому и внимательному анализу наших многочисленных ПРАКТИЧЕСКИХ ошибок и исправлению их постепенному, но неуклонному. Поменьше интеллигентского и бюрократического самомнения, побольше изучению того, ЧТО наш практический опыт, в центре и на местах, даёт, и того, ЧТО наука нам уже дала.

(То же)

1980

Мир с Польшей до сих пор ещё не заключён, внутри – рост бандитизма и кулацкие восстания. С продовольствием и топливом громадное ухудшение. Прошлый год мы тратили в первом полугодии хлеба по 15 миллионов пудов, во втором – по 8 миллионов, в этом году в первом полугодии мы израсходовали 25 миллионов пудов, а теперь должны сократить паёк, и даже нет уверенности, что и его будем выдавать регулярно. Очевидная ошибка в том, что мы неправильно распределяли хлеб в первом полугодии; мы не должны были увеличивать расход его до 25 миллионов. Сейчас из Сибири подвоза нет, так как кулацкими повстанцами прервана железнодорожная линия. Наши сибирские товарищи говорили о возможности кулацкого восстания, но размеры его определить очень трудно. Это не война, в которой можно учесть силы. Сибирское крестьянство ещё не привыкло к тягостям, хотя оно несёт их меньше, чем крестьянство Европейской России, и получился перерыв сообщения с Сибирью и прекращение подвоза. С 1-го по 10-е марта, приблизительно, улучшения с продовольствием не будет. Запасов мы не оставили. Сейчас всё должно быть направлено на то, чтобы устоять, с максимальной устойчивостью вынести настоящее положение.

(Речь на собрании партактива г. Москвы, 24 февраля)

1981

Кроме указания на бюрократизм, имеются и ошибки в плане. План надо проверять, когда он составляется, обсуждая в печати и на собраниях. Мы принуждены останавливать предприятия и этим нарушаем работу тех фабрик, которые даже имеют топливо. В чём дело? Ясно, что, кроме ошибок, в плане есть материалы для судебного процесса. Надо двинуть в учреждения пролетарский элемент.

(То же)

1982

По вопросу о Общеплановой комиссии.

1) Состав её вообще – согласуем после Вашего приезда. Это нетрудно.

2) Лурье Цека решил пока оставить. Опасность от него величайшая, ибо этот человек по своему характеру срывает всякую работу, ЗАХВАТЫВАЕТ ВЛАСТЬ, опрокидывает всех председателей, РАЗГОНЯЕТ СПЕЦОВ, выступает (БЕЗ ТЕНИ ПРАВ НА СИЕ) от имени «партии» и т. д. На Вас ложится ТЯЖЁЛАЯ задача подчинить, дисциплинировать, умерить Лурье. Помните: как только он «начнёт» вырываться из рамок, бегите ко мне (или шлите мне письмо). Иначе Лурье опрокинет ВСЮ Общеплановую комиссию. <…>

3) Вы должны быть «душой» дела и руководителем ИДЕЙНЫМ (в особенности отшибать, отгонять НЕТАКТИЧНЫХ коммунистов, способных разогнать спецов)… Ваша задача выловить, выделить, ПРИСТАВИТЬ к работе способных организаторов, администраторов (вроде Осадчего и т. п.) – дать ЦЕТРАЛЬНОМУ КОМИТЕТУ РКП ВОЗМОЖНОСТЬ, ДАННЫЕ, МАТЕРИАЛ ДЛЯ ОЦЕНКИ ИХ. <…>

6) Исключительную важность должна иметь подкомиссия по изучению, проверке и «увязке», согласованию, внесению предложений об изменении текущих хозяйственных планов (на 1921 год в данное время). В эту подкомиссию обязательно ввести Лурье, но а) не председателем и не товарищем председателя и не секретарем; б) уравновесив ЕГО, скажем, Середой, как образцом уравновешенности, нефантастичности, недёрганья.

(Письмо Кржижановскому 25 февраля)

1983

Столкновение Армении и Грузии не могло не волновать нас, и эти события привели к тому, что армяно-грузинская война перешла в восстание, в котором участвовала и некоторая часть русских войск. И кончилось это тем, что замысел армянской буржуазии против нас, до сих пор по крайней мере, повернулся против них и повернулся так, что в Тифлисе, по последним сведениям, которые ещё не проверены, оказалась Советская власть.

(Речь на заседании пленума Моссовета, 28 февраля)

1984

У нас большая нищета во всём, но всё же мы разорены не больше, чем разорены рабочие Вены. Рабочие Вены умирают, голодают, дети их также умирают, голодают, но у них нет самого главного, что есть у нас: у них нет надежды.

(То же)

1985

Революция в известном смысле означает собою чудо. <…> Именно потому, что здесь было чудо, оно и отучило нас рассчитывать надолго. Поэтому мы все очень и очень хромаем.

(То же)

1986

У меня сидит тов. Иван Афанасьевич Чекунов, очень интересный трудовой крестьянин, по-своему пропагандирующий основы коммунизма. Он потерял очки, заплатил за ДРЯНЬ 15 000 р.! Нельзя ли помочь ему достать хорошие очки?

(Письмо Семашко, 28 февраля)

12. НЭП

(03.1921 – 05.1922)

От автора

В обстановке экономического краха и начавшегося разложения власти (Кронштадтский мятеж) Ленин провозглашает «новую экономическую политику» – отказ от огосударствления сельского хозяйства и мелкой промышленности. В стране разрешена частная торговля. Экономическая либерализация «корректируется» усилением политических репрессий.

В области внешней политики Ленин действует весьма неудачно. Несмотря на поддержку Англии, ему удаётся установить нормальные дипотношения только с некоторыми приграничными государствами и со страной-изгоем Германией.

В целом НЭП приводит к некоторой политической стабилизации. К тому же критика так называемого «военного коммунизма» используется для дальнейшей дискредитации Бронштейна – единственного относительно независимого от Ленина члена большевистского руководства.

1921 год

(№№ отрывков: 1987−2182)

1987

Необходима особая политика уступок по отношению к грузинской интеллигенции и мелким торговцам. Надо понять, что их не только нерасчетливо национализировать, а надо пойти на известные даже жертвы, лишь бы улучшить их положение и оставить им возможность вести мелкую торговлю.

Гигантски важно искать приемлемого компромисса для блока с Жордания или подобными ему грузинскими меньшевиками, кои ещё до восстания не были абсолютно враждебны к мысли о советском строе в Грузии на известных условиях.

(Письмо Орджоникидзе, 2 марта)

1988

По-моему, надо разрешить провоз в БОЛЬШЕМ количестве. Чрезмерно боитесь спекуляции. Если поодиночке обменяют на хлеб, так ли велика беда? Крестьяне получат обувь и одёжу. МАССОВОЙ спекуляции надо бояться, и ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО занятия спекуляцией нельзя допускать. Но ВВОЗ в нищую Россию надо бы поощрять, а не затруднять.

(Письмо в малый Совнарком, 3 марта)

1989

Лёд сломан во всех концах мира.

(«Международный день работниц», 4 марта)

1990

Все эти рассуждения о свободе слова и свободе критики, которые сквозят во всех речах «рабочей оппозиции», составляют девять десятых смысла речей, не имеющих особого смысла, – все это слова того же порядка. Ведь надо же, товарищи, не только говорить о словах, но и о содержании их. Нас словами, вроде «свобода критики», не проведёшь! <…> У нас прошло довольно много времени в дискуссии, и я должен сказать, что теперь «дискутировать винтовками» гораздо лучше, чем тезисами, преподносимыми оппозицией. Не надо теперь оппозиции, товарищи, не то время! Либо – тут, либо – там, с винтовкой, а не с оппозицией. Это вытекает из объективного положения, не пеняйте. И я думаю, что партийному съезду придется этот вывод сделать, придется сделать тот вывод, что для оппозиции теперь конец, крышка, теперь довольно нам оппозиций!

(Речь на Х съезде РКП (б), 9 марта)

1991

Во время войны мы говорили: «Нам не до критики, нас ждёт Врангель, если мы делаем ошибку, – мы её исправляем тем, что бьём Врангеля».

(То же)

1992

Слишком поспешный, прямолинейный, неподготовленный «коммунизм» наш вызывался ВОЙНОЙ и невозможностью ни достать товары, ни пустить фабрики. Есть ещё целый ряд возможных переходов. Можно ещё сделать «веревку» БОЛЕЕ свободной, НЕ РАЗРЫВАЯ ЕЁ, «отпустить» «полегче».

(План речи о замене развёрстки налогом, март)

1993

Имеет ли право большинство быть большинством. Если хочет, то как это сделать. Примерно 300, 200 – большинство и 100 – меньшинство. Вопрос стоит о расколе. Объединение возможно.

Если большинство не сговорится, то меньшинство может победить. Это бывает. Здесь не фракция. Мы пришли как фракция, но составляем здесь не фракцию. Мы должны использовать свое право на выборах. Мы боролись на выборах делегатов для того, чтобы победить на съезде. И это мы должны сделать.

Когда развернулась дискуссия, то все увидели политическую ошибку и совершенно верно. Это была самая опасная дискуссия. Массы подхватили: значит и у них разногласия.

Мы должны быть крепкими, твердыми. Колеблющиеся придут к нам. <…>

Если вы хотите ввести оппозицию в ЦК для разложения, то позвольте этого не позволить.

«Рабочая оппозиция» выражает шатания беспартийной массы.

«Демократический централизм» имеется только в Москве и объединяет только интеллигенцию. Но она мешает работать.

Москва лучший город в том смысле, что в нем есть масса интеллигенции, сочинителей тезисов, бывших сановников и т. д.

Меня обвинили: а ты, сукин сын, что распустил дискуссию. А попробуйте удержать Бронштейна. Сколько дивизий против него послать.

Аппараты плохи. Главки все ненавидят. Но никто не согласен их разогнать. Политика для аппарата, а не аппарат…

Наша политика. С точки зрения интересов авангарда к арьергарду, всего класса к крестьянству.

Вчера о профсоюзах, а сегодня обновить весь комсостав. Откуда нам достать комиссаров.

Мы с Бронштейном сойдемся.

Аппарат для политики, а не политика для аппарата.

Бронштейн требует отставки. У меня за три года в карманах было много отставок. Часть из них лежала в кармане, отлеживалась. А Бронштейн человек с темпераментом и военной подготовкой. Он в аппарат влюблен, а в политике ни бе – ни ме.

(Выступление на совещании делегатов Х съезда РКП (б) – сторонников «платформы десяти», 13 марта)

Доклад о замене развёрстки натуральным налогом на Х съезде РКП (б)

1994

Люди, которые под политикой понимают мелкие приёмы, сводящиеся иногда чуть ли не к обману, должны встречать в нашей среде самое решительное осуждение.

1995

Если кто-либо из коммунистов мечтал, что в три года можно переделать экономическую базу, экономические корни мелкого земледелия, то он, конечно, был фантазер. И – нечего греха таить – таких фантазеров в нашей среде было немало. И ничего тут нет особенно худого. Откуда же было в такой стране начать социалистическую революцию без фантазёров?

1996

Люди, полные самых добрых намерений и желаний, шли в деревню устраивать коммуны, коллективы, не умея хозяйничать, потому что коллективного опыта у них не было. Опыт этих коллективных хозяйств только показывает пример, как не надо хозяйничать: окрестные крестьяне смеются или злобствуют.

1997

Громадная земледельческая страна с плохими путями сообщения, с необъятными пространствами, различным климатом, различными сельско-хозяйственными условиями и проч. неизбежно предполагает известную свободу оборота местного земледелия и местной промышленности в местном масштабе. Мы в этом отношении очень много погрешили, идя слишком далеко: мы слишком далеко зашли по пути национализации торговли и промышленности, по пути закрытия местного оборота. Было ли это ошибкой? Несомненно. В этом отношении нами было сделано много просто ошибочного, и было бы величайшим преступлением здесь не видеть и не понимать того, что мы меры не соблюли, не знали, как её соблюсти. Но тут также была и вынужденная необходимость: мы жили до сих пор в условиях такой бешеной, неслыханно тяжёлой войны, когда ничего, кроме как действия по-военному, нам не оставалось и в области экономической.

1998

Конечно, при местном хозяйственном обороте кооперация, которая у нас в состоянии чрезмерного задушения, нам нужна. Наша программа подчеркивает, что лучший аппарат для распределения есть оставшаяся от капитализма кооперация, что этот аппарат нужно сохранить. Это говорится в программе. Исполнили ли мы это? Очень недостаточно, а частью совсем не исполняли, опять-таки частью по ошибке, частью по военной нужде. Кооперация, выделяя элементы более хозяйственные, более высокие в экономическом отношении, тем самым в политике выделяла меньшевиков и эсеров. Это химический закон, – тут ничего не поделаешь! Меньшевики и эсеры, это – люди, которые сознательно или бессознательно восстанавливают капитализм и помогают Юденичам. Это тоже закон. Мы должны с ними воевать. Коли воевать, так по-военному: мы должны были защищать себя, и мы себя защитили. Но можно ли остаться непременно при теперешнем положении? Нельзя. И связывать себе этим руки будет безусловно ошибкой.

1999

Крестьяне – очень умные люди и умеют великолепно издеваться.

2000

Мы боремся против международного капитала, который, увидя нашу республику, сказал: «Это – разбойники, крокодилы» (эти слова мне буквально переданы одной английской художницей, которая слышала это выражение от одного самого влиятельного политика). А раз крокодилы, то их можно только презирать. И это было голосом международного капитала. Это был голос классового врага и с его точки зрения правильный. Однако правильность таких заключений требует проверки за деле. Если ты – всемирная, могущественная сила, всемирный капитал, если ты говоришь: «крокодил», а у тебя вся техника в руках, – то попробуй, застрели! А когда он попробовал, то вышло, что ему же от этого больнее. Тогда капитал, который вынужден считаться с реальной политической и экономической жизнью, говорит: «Надо торговать». В этом состоит наша величайшая победа. Сейчас скажу вам, что у нас есть два предложения займа на сумму около ста миллионов золотом. Золото-то у нас есть, но золото продать нельзя, потому что это такая штука, которую кушать нельзя. Все так разорены, во всех странах валютные отношения между капиталистическими государствами перекувыркнулись от войны до невероятности. Кроме того, для сношения с Европой надо иметь флот, этого у нас нет. Флот – в руках враждебных. С Францией мы никакого договора не заключали, она считает, что мы должны ей, значит, любой корабль – «пожалуйте, это мой». У них есть военный флот, у нас нет. Вот положение, при котором мы до сих пор реализовать золото могли в маленьком, в ничтожном, ничтожном до смешного размере. Теперь есть два предложения от капиталистов-банковиков – реализовать заём на сто миллионов. Конечно, этот капитал возьмет грабительские проценты. Но до сих пор они вообще не говорили об этом, до сих пор они говорили: «Я тебя пристрелю и даром возьму». Теперь, так как они пристрелить не могут, они готовы торговать. Торговый договор с Америкой и Англией теперь, можно сказать, на мази; также и концессии. Я вчера получил ещё письмо от мистера Вандерлипа, находящегося здесь, который, наряду с целым рядом жалоб, сообщает целый ряд планов относительно концессий и относительно займа. Это – представитель финансового капитала самой деляческой марки, связанный с западными штатами Северной Америки, более враждебными Японии.

2001

Тип экономических отношений, который вверху имеет вид блока с иностранным капитализмом, даст возможность для пролетарской государственной власти свободного оборота с крестьянством внизу. Я знаю, – это мне уже приходилось говорить, – что это вызывало некоторые насмешки. В Москве есть целый слой интеллигентски-бюрократический, который пытается создавать «общественное мнение». Он начал потешаться: «Вот так коммунизм вышел! Вроде того, как человек, у которого внизу костыли, а вместо лица сплошная перевязка, и от коммунизма остается загадочная картинка». Этого рода шуточки я достаточно слыхал, но шуточки эти либо бюрократические, либо не серьёзные! Россия из войны вышла в таком положении, что её состояние больше всего похоже на состояние человека, которого избили до полусмерти: семь лет колотили её, и тут, дай Бог, с костылями двигаться! Вот мы в каком положении! Тут думать, что мы можем вылезти без костылей, – значит ничего не понимать! Пока революции нет в других странах, мы должны были бы вылезать десятилетиями, и тут не жалко сотнями миллионов, а то и миллиардами поступиться из наших необъятных богатств, из наших богатых источников сырья, лишь бы получить помощь крупного передового капитализма. Мы потом с лихвой себе вернём.

2002

Разумеется, что всякое выделение кулачества и развитие мелкобуржуазных отношений порождают соответствующие политические партии, которые в России слагались десятилетиями и которые нам хорошо известны. Здесь надо выбирать не между тем, давать или не давать ход этим партиям, – они неизбежно порождаются мелкобуржуазными экономическими отношениями, – а нам надо выбирать, и то лишь в известной степени, только лишь между формами концентрации, объединения действий этих партий.

2003

Если бы мы имели государство, в котором преобладает крупная промышленность, или же, скажем даже, не преобладает, но очень сильно развита, и очень развито крупное производство в земледелии, тогда прямой переход к коммунизму возможен. Без этого переход к коммунизму невозможен экономически. Тов. Милютин говорил здесь о том, что у нас была стройная система и что наше законодательство представляет из себя, как он выразился, до известной степени стройную систему подобного перехода, которая, однако, не учитывала необходимости ряда уступок мелкой буржуазии. Говоря это, тов. Милютин сделал не тот вывод, который я делаю. Та стройная система, которая создавалась, она диктовалась потребностями, соображениями и условиями военными, а не экономическими.

(15 марта)

***

2004

Чтобы осуществить строгую дисциплину внутри партии и во всей советской работе и добиться наибольшего единства при устранении всякой фракционности, съезд даёт Центральному Комитету полномочие применять в случаях нарушения дисциплины или возрождения или допущения фракционности все меры партийных взысканий вплоть до исключения из партии, а по отношению к членам ЦК перевод их в кандидаты и даже, как крайнюю меру, исключение из партии. Условием применения к членам ЦК, кандидатам в ЦК и членам Контрольной комиссии такой крайней меры должен быть созыв пленума ЦК с приглашением всех кандидатов в ЦК и всех членов Контрольной комиссии. Если такое общее собрание наиболее ответственных руководителей партии двумя третями голосов признает необходимым перевод члена ЦК в кандидаты или исключение из партии, то такая мера должна быть осуществляема немедленно.

(Первоначальный проект резолюции Х съезда о единстве партии, март)

2005

Поверьте мне, в России возможны только два правительства: царское или Советское. В Кронштадте некоторые безумцы и изменники говорили об Учредительном собрании. Но разве может человек со здравым умом допустить даже мысль об Учредительном собрании при том ненормальном состоянии, в котором находится Россия. Учредительное собрание в настоящее время было бы собранием медведей, водимых царскими генералами за кольца, продетые в нос. Восстание в Кронштадте действительно совершенно ничтожный инцидент, который составляет для Советской власти гораздо меньшую угрозу, чем ирландские войска для Британской империи. В Америке думают, что большевики являются маленькой группой злонамеренных людей, тиранически господствующих над большим количеством образованных людей, которые могли бы образовать прекрасное правительство, при отмене советского режима. Это мнение совершенно ложно. Большевиков никто не в состоянии заменить, за исключением генералов и бюрократов, уже давно обнаруживших свою несостоятельность. Если за границей преувеличивают значение восстания в Кронштадте и ему оказывают поддержку, то это происходит потому, что мир разделился на два лагеря: капиталистическая заграница и коммунистическая Россия.

(Беседа с корреспондентом американской газеты «The New York Herald», 15 марта)

2006

Товарищ из группы «демократического централизма» толковал, что 7 параграф резолюции[137] не нужен: ЦК и так имеет на это право. 7 параграф мы предлагаем не опубликовывать, потому что надеемся, что не потребуется его применения, это – крайняя мера. Но когда товарищ из группы «демократического централизма» говорит: «Вы имели на это право по уставу», – он не знает устава, не знает принципов демократического централизма, не знает принципов централизма. Чтобы Ц К, выбранный на съезде, имел право исключить из ЦК – никогда никакая демократия, никакой централизм не допустит. (Голос из зала: «Через партию».) Особенно через партию. Выбирает Ц К съезд, этим он выражает высочайшее доверие, этим он отдаёт руководство. И чтобы ЦК имел в отношении к своему члену такое право, – нигде никогда ничего подобного наша партия не допускала. Это – крайняя мера, которая принимается специально в сознании опасности обстановки. Тов. Собельсон это разъяснил совершенно правильно. Составляется исключительное собрание: ЦК, плюс кандидаты, плюс Контрольная комиссия с одинаковым правом голоса. Такого учреждения, такого пленума в 47 человек в нашем уставе не было, и наша практика никогда не применяла.

(Речь на Х съезде РКП (б), 16 марта)

2007

Ведь нет ни одного человека, который не понимал бы разницы между тем, что говорится на съезде, и тем, что бросается рабочим. Партия не колеблется в том, что делает, но во всяком случае на собрании рабочих не будем говорить о том, о чём говорил т. Каменский и о чём он имел право говорить перед партийным съездом.

(То же)

2008

Товарищи, я очень сожалею, что я употребил слово «пулемет», и даю торжественное обещание вперёд и образно таких слов не употреблять, ибо они зря людей пугают и после этого нельзя понять, что они хотят. (Аплодисменты.) Никто ни из какого пулемета ни в кого стрелять не собирается, и мы абсолютно уверены, что ни т. Киселёву, ни кому другому стрелять не придётся.

(Реплика на Х съезде РКП (б), 16 марта)

2009

Во-первых, Вы ошибаетесь, повторяя (неоднократно), что «Цека – это я». Это можно писать только в состоянии большого нервного раздражения и переутомления. Старый Цека (1919−1920) побил меня по одному из гигантски важных вопросов, что Вы знаете из дискуссии. По вопросам организационным и персональным несть числа случаям, когда я бывал в меньшинстве. Вы сами видели примеры тому много раз, когда были членом ЦК. Зачем же так нервничать, что писать СОВЕРШЕННО НЕВОЗМОЖНУЮ, СОВЕРШЕННО НЕВОЗМОЖНУЮ фразу, будто Цека – это я. Это переутомление.

Во-вторых, ни тени ни недовольства Вами, ни недоверия к Вам у меня нет. НЕТ И У ЦЕКИСТОВ, насколько я их знаю, говорил с ними, видел их отношение к Вам. Как же объяснить дело? Тем, что Вас БРОСИЛА СУДЬБА. Я это видел на многих работниках. Пример – Джугашвили. Уж, конечно, он-то бы за себя постоял. Но «судьба» не дала ему НИ РАЗУ за три с половиной года быть НИ наркомом РКИ, НИ наркомом национальностей. Это факт. И Вас, как и довольно многих первейших работников, бросала судьба. Вы из первых и лучших дипломатов. Дипломатия у нас работала с перерывами. В перерывы Вас «пробовали» (РКИ), НЕ ДАВАЯ Вам времени ДОДЕЛАТЬ. Вина (беда?) всего Цека, который многих ТАК бросал. Хладнокровно подумав, Вы увидите, что это правда.

Невыбор во ВсеЦИК? Спросите хоть Бронштейна, сколько раз колебались принципиальные мнения и решения Цека об этом! Много раз! «Демократизм» ЗАСТАВЛЯЛ обновлять максимально. (Новый Цека только вчера конституировался и «вработается» НЕ СРАЗУ.) Моё ЛИЧНОЕ мнение, вполне откровенно:

1) отдохнуть Вам надо серьёзно. Вредно трепать себя. Нам архинужны опытные, старые, испытанные работники. Отдохните серьёзно. Обдумайте, не лучше ли за границей, в санатории. У нас плохо. Надо вылечиться ВПОЛНЕ.

2) Вы были и остаётесь из первейших и лучших дипломатов и политиков. Турция? Туркестан? Обойдёмся ли без Вас? Румыния? Боюсь не обойдёмся. Думаю, не обойдёмся.

(Письмо Иоффе, 17 марта)

2010

Не «прикрыть» ли нам на год флота совсем? К чему он? А уголь отдать железным дорогам или текстильным фабрикам, чтобы дать мужикам ткань? По-моему, надо бы здесь пойти на решительные меры. Пусть флот пострадает. А соввласть выиграет.

(Записка Бронштейну, 21 марта)

2011

У меня была сегодня Луиза Брайант (вдова Джона Рида). Рассказывала, между прочим, про Нуортеву. «Странный» де человек; что-то тут де «странного». Старается не допустить меня (Брайант) к Бронштейну. Оскорбляет Вандерлипа и т. д. Вильямс де эксшпион английский. Нуортева всем говорил, что Лидс (или Лид) шпион. Так же он надувал Нору Хелльгрен (прилагаю имя по-английски), которая здесь.

Сообщаю все это к сведению.

(Записка Дзержинскому, 23 марта)

2012

Предлагается в порядке боевого приказа принять решительные меры к неуклонному проведению в срок мобилизации для Астраханской областрыбы 3000 мужчин, 8000 женщин по постановлению Главкомтруда от 11 декабря 1920 г. полностью безо всяких изменений. Исполнение возлагается на Вашу ответственность. О ходе мобилизации телеграфируйте еженедельно в Главкомтруд.

(Телеграмма комитету труда царицынской губернии, 25 марта)

2013

Политически необходимо перетасовать личный состав Компрода перед началом новой кампании. Чтобы крестьяне видели других людей. Не старые чиновники Компрода, ненавистные крестьянству, а другие должны проводить новую политику. Это необходимо. Обдумайте, как это сделать (перетасовать из губернии в другую), и черкните мне быстро.

(Письмо Цюрупе, 27 марта)

2014

Сейчас, проходя ваш зал, я встретил плакат с надписью: «Царству рабочих и крестьян не будет конца». И, когда я прочитал этот странный плакат, который, правда, висел не на обычном месте, а стоял в углу, – может быть, кто-нибудь догадался, что плакат неудачен, и отодвинул его, – когда я прочитал этот странный плакат, я подумал: а ведь вот относительно каких азбучных и основных вещей существуют у нас недоразумения и неправильное понимание. В самом деле, ежели бы царству рабочих и крестьян не было конца, то это означало бы, что никогда не будет социализма, ибо социализм означает уничтожение классов, а пока остаются рабочие и крестьяне, до тех пор остаются разные классы, и, следовательно, не может быть полного социализма.

(Речь на съезде транспортных рабочих, 27 марта)

2015

Тот класс, который взял в свои руки политическое господство, взял его, сознавая, что берёт его ОДИН. Это заключено в понятии диктатуры пролетариата. Это понятие тогда только имеет смысл, когда один класс знает, что он один берёт себе в руки политическую власть и не обманывает ни себя, ни других разговорами насчет «общенародной, общевыборной, всем народом освященной» власти.

(То же)

2016

Конечно, нет никакого сомнения, что если бы против нас вместо передовых стран вели борьбу страны отсталые, в которых нет таких могучих пролетарских масс, то мы не продержались бы не только три с половиной года, но и три с половиной месяца.

(То же)

2017

Такие периоды, как завтра и послезавтра, в мировой истории означают не меньше, как несколько лет.

(То же)

2018

¼ Донбасса (+ Кривого Рога) отдать концессионерам архижелательно.

(Письмо Бронштейну, 29 марта)

2019

Разъяснено ли Вандерлипу, что мы могли бы сдать американцам в концессию ГРОМАДНЫЕ нефтяные площади (Баку, Грозный, Эмба, Ухта) и этим бы Америка побила Англию?

(Письмо Чичерину, 31 марта)

2020

ЕСЛИ электрификация через 10−20 лет, ни капли не страшен индивидуализм мелкого земледельца и свободная торговля ЕГО в местном обороте. ЕСЛИ не электрификация, ВСЁ РАВНО неизбежен возврат к капитализму.

(План брошюры «О продовольственном налоге», апрель)

2021

10−20 лет правильных соотношений с крестьянством и обеспеченная победа в всемирном масштабе (даже при затяжке пролетарских революций, кои растут), иначе 20−40 лет мучений белогвардейского террора. Или – или. Третьего не дано.

(То же)

2022

Если память мне не изменяет, в газетах напечатано письмо или циркуляр ЦК насчет 1 мая, и там сказано: РАЗОБЛАЧАТЬ ЛОЖЬ РЕЛИГИИ или нечто подобное. Это нельзя. Это нетактично. Именно по случаю пасхи надо рекомендовать ИНОЕ: не разоблачать ложь, а ИЗБЕГАТЬ, БЕЗУСЛОВНО, ВСЯКОГО ОСКОРБЛЕНИЯ РЕЛИГИИ.

(Письмо Скрябину, апрель)

2023

Позвольте выразить Вам свои симпатии и уверенность, что независимость Высокого Афганского государства ни силой, ни хитростью никем не будет поколеблена.

(Послание эмиру Афганистана Амманнула-Хану, апрель)

2024

Архижелательно ¼ Баку (а то и ½) сдать концессионерам (на условиях помощи из-за границы и продовольствием и оборудованием СВЕРХ размеров, необходимых для концессионера. Только тогда есть надежда на остальных ¾ (или ½) ДОГНАТЬ (а затем и обогнать) современный передовой капитализм. Всякий иной взгляд сводится к вреднейшему «шапками закидаем», «сами сладим» и т. п. вздору, который тем опаснее, чем чаще прячется в «чисто коммунистические» наряды. Если у Вас в Баку есть ещё следы (хотя бы даже малые) этих вреднейших взглядов и предрассудков (среди рабочих и среди интеллигентов), пишите мне тотчас: берётесь ли сами вполне разбить эти предрассудки и добиться ЛОЯЛЬНЕЙШЕГО проведения решения съезда (за концессии) или нужна моя помощь. Зарубите себе и всем на носу: «архижелательны концессии. Нет ничего вреднее и гибельнее для коммунизма, как коммунистическое самохвальство – сами сладим».

(Письмо Серебровскому, 2 апреля)

2025

Возвращаю Вашу речь. Главный недостаток её: слишком много об электрификации, слишком мало о ТЕКУЩИХ хозяйственных планах. Не на том сделано главное ударение, на чём надо. Когда я имел перед собой коммунистических «вумников», кои, не читав книги «План электрификации» и не поняв её значения, болтали и писали глупости о плане вообще, я должен был носом тыкать их в эту книгу, ибо иного плана серьёзного нет и быть не может.

Когда я имею перед собой ПИСАВШИХ эту книгу людей, я бы стал НОСОМ тыкать их НЕ в эту книгу, а ОТ НЕЁ – в вопросы ТЕКУЩИХ хозяйственных планов. Займитесь ими теперь, господа профессора! Ваша электрификация in allen Ehren[138]! Ему же честь, честь. Написали первое издание. Подправим, выпустим второе. Спецы такой-то подкомиссии напишут дюжину декретов и постановлений о преподавании электричества и плана электрификации и т. п. Мы это утвердим.

А общеплановая комиссия государства не этим сейчас должна заняться, а немедленно изо всех сил взяться за ТЕКУЩИЕ хозяйственные планы. Топливо СЕГОДНЯ. На 1921 год. Сейчас, весной. Сбор хлама, отбросов, мёртвых материалов. Использование их ДЛЯ обмена на хлеб. И ТОМУ ПОДОБНОЕ. В это надо ткнуть «ИХ» носом. За это их засадить. Сейчас. Сегодня. 1−2 подкомиссии на электрификацию. 9−8 подкомиссий на текущие хозяйственные планы. Вот как распределить силы на 1921 год.

(Письмо Кржижановскому, апрель)

2026

Не захватите ли в Германию Елену Фёдоровну Розмирович? Николай Васильевич Крыленко очень обеспокоен её болезнью. Здесь вылечиться трудно. А немцы выправят. <…> По-моему, надо бы её арестовать и по этапу выслать в Германию в санаторий.

(Письмо Цюрупе, апрель)

2027

Обращаю Ваше внимание на прилагаемые данные (Аванесова) о демобилизации армии. 500 тысяч за декабрь-февраль <…>

Явно, невозможная вещь. Вся суть в том, что военная бюрократия желает сделать «по хорошему»: везти на железных дорогах. А на железных дорогах и 2 года провозят. «Пока» давай одежду, обувь, хлеб.

Надо в корне изменить: перестать давать что бы то ни было. Ни хлеба, ни одежи, ни обуви. Сказать красноармейцу: либо уходи сейчас пешком «без ничего». Либо жди 1 год на 1/8 фунта и без одежи, без обуви. Тогда он уйдет сам и пешком.

(Записка Апфельбауму, 5 апреля)

2028

Особая комиссия? Нужна ли? Я хорошо помню, что читал до войны о ЗАМЕЧАТЕЛЬНОМ развитии ветряных двигателей и о том, что достигнуты там замечательные успехи. Нельзя ли заказать спецу ТОЧНУЮ СПРАВКУ: укажи литературу, особенно немецкую. И сначала изучить (в Госплане) её.

(Письмо Кржижановскому, 8 апреля)

2029

Никогда такого недоедания, такого голода, как в течение первых лет своей диктатуры, рабочий класс не испытывал.

(Доклад на собрании секретарей и ответственных представителей ячеек Москвы и Московской губернии, 9 февраля)

2030

Мы подписали мирное соглашение с турками, которое одно только избавляет нас от вечных войн на Кавказе.

(То же)

2031

Чтобы поднять торфодобывание, надо широко поставить пропаганду – листовки, брошюры, передвижные выставки, кинематографические снимки, издание учебников; ввести обязательный предмет в школах и в высших технических учебных заведениях о торфодобывании; составить учебники; ежегодно посылать экскурсию за границу. Конкретно нужно:

1) поручить Госиздату отпечатать к 15 апреля в количестве 100 000 экземпляров брошюру в полтора листа «Торф», сданную Главторфом 8 февраля с.г. в агитационный отдел т. Мордвинкину, и принять к печати от Главторфа ещё три брошюры и листовки, с тем чтобы выпустить их к 1 мая; Главторфу нужно выдать для распространения 15 000 брошюр.

2) Поручить киноотделу в течение мая снять 12 лент – под руководством Главторфа – торфодобычи (для России, Украины, Урала, Белоруссии и Сибири).

3) Поручить Главпрофобру совместно с Главторфом к 1 июня разработать проект обязательного курса в школах и в высших учебных заведениях по торфодобыванию.

(Письмо Луначарскому, 9 апреля)

Доклад о концессиях на заседании коммунистической фракции ВЦСПС

2032

Мы не можем, конечно, исключить привоза заграничных рабочих в ту местность, где русских рабочих мы дать не можем, как, например, на Камчатку, для лесной промышленности. В той промышленности, например на рудниках, где нет питьевой воды или продовольствия, если капиталисты захотят там строить, то они должны привезти рабочих, и там мы позволим им привезти громадную долю.

2033

Я говорил, что, может быть, нам придётся не только сотни, но и тысячи процентов прибыли давать капиталистам. И тут-то вся соль! Если мы, я полагал, на основании расчета специалистов, 30−40% нефти, например, берём себе, если капиталист из 100 млн. пудов нефти, которые он произведёт, берет себе 50−60 млн. пудов и, имея транспорт, продаст их с прибылью, может быть, в 1000%, а может быть, и больше, то положение ясно. И когда я с Красиным пытался выяснить условия его договора на основании его предварительных бесед с дельцами, с акулами, я спрашивал: «Можно ли себе представить такой тип договора, что мы выговариваем определённый % прибыли для капиталиста, до 80% что ли». Он говорил: «Речь идёт не о размерах прибыли, так как эти разбойники наживают теперь не по 80, а по 1000%.

2034

По одному сообщению, грузинским меньшевистским правительством раньше была заключена концессия, которая в общем приемлема для нас. Я предварительно только мог снестись с грузинскими товарищами и выяснить из беседы с т. Енукидзе, секретарем ВЦИК, который сам грузин, там был и заключил один договор, правда, не концессионный, с меньшевистским грузинским правительством о том, что они предоставляют нам без сопротивления 1/6 часть Грузии и сохраняют за собой гарантию неприкосновенности. После этого договора, подписанного при участии т. Енукидзе, они всё-таки предпочли, несмотря на гарантию неприкосновенности, сами из Батума отправиться в Константинополь, так что мы выиграли и положительное и отрицательное – и тем, что приобрели территорию – не для России, а для Советской Грузии – Батум и его окрестности, и тем, что потеряли изрядное количество меньшевиков, отправившихся в Константинополь.

2035

Совершенно неправильно острил т. Гольдендах, говоря, что с Вандерлипом мы влипнем. Правда, нами была допущена одна ошибка, это – посылка телеграммы Гардингу. Но так как до сих пор мы никаких договоров и сношений с Америкой не имели, то ошибки тут не было, и мы только увидели, что Вандерлип хвастал своими связями с американским правительством.

2036

Известно, что товарищ Иоффе, наш посол при германском правительстве, был выслан из Германии накануне немецкой революции. После этого не беритесь предсказывать, кто кого надует. Не будем утверждать, сколько дней будет отделять заключение первого концессионного договора от первой крупной европейской революции.

2037

Сначала меньшевики называли нас утопистами, а затем предлагают нам прыгать вниз головой с пятого этажа.

2038

Говорили, что с рабочими <после открытия концессионных предприятий> вы не сладите и не заставите их работать, потому что если вы 1/5 обеспечите, то 4/5 не захотят работать на худших условиях. Неужели мы имеем дело с рабочими до такой степени несуразными, некультурными и недисциплинированными? Если так, то, конечно, надо впасть в панику н кончать жизнь самоубийством. Если сто рабочих недоедают и мы говорим им, что 20 мы можем накормить, а больше не можем, то неужели они от этого откажутся? Однако до сих пор мы с этим не встречались. Мы кое-как кормили рабочих известных отраслей промышленности, но не всех, и всё-таки с этих предприятий рабочие не все сбежали, а с остальных предприятий – все. Неужели русский рабочий настолько испорчен ошибками Советской власти, что не сумеет рассчитать, что лучше прокормить хоть 20, чем всю сотню заставить голодать? Тут много есть такого, о чём не надо говорить раньше времени. Почему нельзя устроить так, чтобы у капиталистов работали поочерёдно? Рабочие поработали бы 6 месяцев, получили бы прозодежду и затем предоставили место другим, чтобы другие подкормились. Конечно, тут надо бороться с предрассудками. Когда приезжают к нам концессионеры, то мы должны умерить наши профсоюзы, чтобы они не требовали чрезмерного. Вы знаете, что обычные сроки договора коротки. В Европе условий долгосрочного договора не бывает. Обычный срок 6 месяцев. Таким образом, рабочие могут подкормиться, получить обувь и одежду и затем уйти и дать место другим. Абсолютно ли невозможно организовать нам дело так: отработали полгода, подкормились, получили американскую обувь и одежду, уступайте место другим?

(11 апреля)

***

2039

Более медленный, более осторожный, более систематический переход к социализму – вот что возможно и необходимо для республик Кавказа в отличие от РСФСР.

(Телеграмма коммунистам Азербайджана, Грузии, Армении, Дагестана и Горской республики, 14 апреля)

2040

Говорят, рабочие через 3−4 месяца потребуют отмены свободной торговли. Де не хотим, чтобы булочки ели бюрократы. Не следует ли заранее принять меры:

1) тотчас налечь на дома отдыха изо всех сил. Увеличить за лето и за осень число их. Потом будем покупать «отдыхающим» изредка, по очереди, и «булочки»;

2) обдумать иные ОЧЕРЕДИ для покупки детям или «премиальным» подарков.

(Письмо Розенфельду, 14 апреля)

2041

По полученным сведениям, в Грузии остался Грузинский государственный банк с полным штатом квалифицированных служащих и с вкладами от иностранных представительств. Если это верно, необходимо сохранить банк как аппарат кредита для внешней торговли и, быть может, превратить его в банк всего Закавказья в связи с проектируемым экономическим объединением республик Закавказья.

За границей ведётся бешеная агитация против РСФСР в связи с советизацией Грузии, особенно Цедербаумом, Церетели и другими. Необходимо, чтобы Грузинский ревком открыл серьезную контрагитацию, где должна быть отмечена, во-первых, миротворческая роль РСФСР, во-вторых, – активная и инициативная роль грузинских рабоче-крестьянских и армейских масс, свергнувших грузинское буржуазное правительство, и, в-третьих, роль Азербайджанского и Армянского советских правительств, поддержавших повстанцев как армянских и татарских, так и грузинских с целью самообороны против агрессивных шагов грузинского буржуазного правительства, сформировавшего в Тифлисе азербайджанское и армянское буржуазные правительства для внутреннего взрыва советского режима в Армении и Азербайджане.

(Телеграмма Орджоникидзе, 18 апреля)

2042

Из некоторых Ваших замечаний сегодня было видно, что Вы считаете решение Политбюро насчет профессоров ошибкой. Боюсь, что есть тут недоразумение. Боюсь, что Вы толкуете решение не точно. Что Калинников (так, кажись) – реакционер, охотно допускаю. Есть там и злостные кадеты, бесспорно. Но их надо ИНАЧЕ изобличить. И изобличить по конкретным поводам. Дайте такое поручение Козьмину (только он не очень умён: осторожнее с ним): изобличи на точном факте, поступке, заявлении. Тогда посадим на месяц, на год. Будет проучен. То же со злостным кадетом. То же, если оклеветали классовые враги Игнатова (? так, кажись? Я его не знаю). Подготовить материал, проверить, изобличить и осудить ПЕРЕД ВСЕМИ, примерно наказать. Спеца военного ловят на измене. Но военспецы привлечены все и работают. Луначарский и Покровский не умеют «ЛОВИТЬ» своих спецов и, сердясь на себя, срывают сердце на всех зря. В этом ошибка Покровского, И разногласий у нас с Вами, может быть, не так много. Хуже всего в НКпросе отсутствие системы, выдержки; «распущены» у них и комячейки безобразно. А выработать ПРИЁМЫ «ловли» спецов и НАКАЗАНИЯ их, ловли и обучения комячеек в НКпросе до сих пор не умели.

(Письмо Преображенскому, 19 апреля)

О продовольственном налоге (значение новой политики и её условия)

2043

Мы не можем дать ВСЕХ продуктов, далеко не можем и не очень скоро сможем – по крайней мере до тех пор не сможем, пока не закончим хотя бы первой очереди работ по электрификации всей страны. Как же быть? Либо пытаться запретить, запереть совершенно всякое развитие частного, негосударственного обмена, т. е. торговли, т. е. капитализма, неизбежное при существовании миллионов мелких производителей. Такая политика была бы глупостью и самоубийством той партии, которая испробовала бы её. Глупостью, ибо эта политика экономически невозможна; самоубийством, ибо партии, пробующие подобную политику, терпят неминуемо крах. Нечего греха таить, кое-кто из коммунистов «помышлением, словом и делом» грешил, впадая именно в ТАКУЮ политику. Постараемся от этих ошибок исправиться. Непременно надо от них исправиться, иначе совсем плохо будет.

Либо (последняя ВОЗМОЖНАЯ и единственно разумная политика) не пытаться запретить или запереть развитие капитализма, а стараться направить его в русло ГОСУДАРСТВЕННОГО КАПИТАЛИЗМА.

2044

«Мы» часто сбиваемся все ещё на рассуждение: «капитализм есть зло, социализм есть благо». Но это рассуждение неправильно, ибо забывает всю совокупность наличных общественно-экономических укладов, выхватывая только два из них. Капитализм есть зло по отношению к социализму. Капитализм есть благо по отношению к средневековью, по отношению к мелкому производству, по отношению к связанному с распыленностью мелких производителей бюрократизму. Поскольку мы ещё не в силах осуществить непосредственный переход от мелкого производства к социализму, постольку капитализм неизбежен в известной мере, как стихийный продукт мелкого производства и обмена, и постольку мы должны использовать капитализм (в особенности направляя его в русло государственного капитализма), как посредствующее звено между мелким производством и социализмом, как средство, путь, приём, способ повышения производительных сил.

2045

Те из нас, кто осуждён на то, чтобы остаться на центральной работе, будут продолжать дело улучшения аппарата и чистки его от бюрократизма, хотя бы в скромных, непосредственно доступных размерах. Но главная помощь, в этом отношении, идёт и придёт с мест. На местах у нас, в общем, стоит дело лучше, – насколько я могу обозревать, – чем в центре, да это и понятно, ибо зло бюрократизма, естественно, концентрируется в центре; Москва не может не быть в этом отношении худшим городом и вообще наихудшим «местом» в республике. На местах уклонения от среднего есть в обе стороны; уклонения в худшую сторону реже, чем уклонения в лучшую. Уклонения в худшую сторону, это – злоупотребления примазавшихся к коммунистам старых чиновников, помещиков, буржуа и прочей сволочи, которая иногда совершает отвратительные бесчинства и безобразия, надругательства над крестьянством. Тут нужна чистка террористическая: суд на месте и расстрел безоговорочно. Пускай Цедербаумы, Черновы и беспартийные мещане, подобные им, бьют себя в грудь и восклицают: «хвалю тебя, господи, за то, что я не похож на „них“, что я не признавал и не признаю террора». Эти дурачки «не признают террора», ибо они выбрали себе роль лакействующих пособников белогвардейщины по части одурачения рабочих и крестьян.

2046

Либо белогвардейский, буржуазный террор американского, английского (Ирландия), итальянского (фашисты), германского, венгерского и других фасонов, либо красный, пролетарский террор. Середины нет, «третьего» нет и быть не может.

2047

Между прочим. Как мелкое, но имеющее всё же значение обстоятельство, надо отметить необходимую перемену в принципиальной постановке вопроса о борьбе с спекуляцией. «Правильную» торговлю, не уклоняющуюся от государственного контроля, мы должны поддержать, нам выгодно её развить. А спекуляцию НЕЛЬЗЯ отличить от «правильной» торговли, если понимать спекуляцию в смысле политико-экономическом. Свобода торговли есть капитализм, капитализм есть спекуляция, закрывать глаза на это смешно. Как же быть? Объявить спекуляцию безнаказанной? Нет. Надо пересмотреть и переработать все законы о спекуляции, объявив наказуемым (и преследуя фактически с тройной против прежнего строгостью) всякое ХИЩЕНИЕ и всякое УКЛОНЕНИЕ, прямое или косвенное, открытое или прикрытое, от ГОСУДАРСТВЕННОГО КОНТРОЛЯ, НАДЗОРА, УЧЁТА. Именно такой постановкой вопроса (в СНК уже начата работа, т. е. Совнаркомом уже предписано начать работу по пересмотру законов о спекуляции) мы и добьемся того, чтобы направить неизбежное, в известной мере, и необходимое нам развитие капитализма в русло ГОСУДАРСТВЕННОГО капитализма.

2048

МЕНЬШЕВИКИ И ЭСЕРЫ НАУЧИЛИСЬ ТЕПЕРЬ ПЕРЕКРАШИВАТЬСЯ В «БЕСПАРТИЙНЫХ». Это доказано вполне. И только дураки могут теперь не видеть этого, не понимать, что нам нельзя давать себя одурачивать. Беспартийные конференции не фетиш. Они ценны, если можно сближаться с массой, ещё не затронутой, со слоями трудящихся миллионов, вне политики стоящих, но они вредны, если дают платформу меньшевикам и эсерам, перекрашенным в «беспартийных». Такие люди помогают мятежам, помогают белогвардейщине. Меньшевикам и эсерам, как открытым, так и перекрашенным в беспартийных, место в тюрьме (или в заграничных журналах, рядом с белогвардейцами; мы охотно пустили Цедербаума за границу), но не на беспартийной конференции. Можно и должно найти другие способы проверки настроения масс, сближения с ними. Пусть едет за границу тот, кто желает поиграть в парламентаризм, в учредилки, в беспартийные конференции, отправляйтесь туда, к Цедербауму, милости просим, испытайте прелесть «демократии», расспросите врангелевских солдат про эту прелесть, сделайте одолжение. А нам не до игры в «оппозиции» на «конференциях». Мы окружены всемирной буржуазией, караулящей каждую минуту колебания, чтобы вернуть «своих», чтобы восстановить помещиков и буржуазию. Мы будем держать меньшевиков и эсеров, всё равно как открытых, так и перекрашенных в «беспартийных», в тюрьме.

2049

«Беспартийных», которые на деле не что иное, как переодетые в модный, кронштадски-беспартийный наряд меньшевики и эсеры, – держать бережливо в тюрьме или отправлять в Берлин к Цедербауму для свободного использования всех прелестей чистой демократии, для свободного обмена мыслями с Черновым, с Милюковым, с грузинскими меньшевиками.

(21 апреля)

***

2050

Опыт беспартийных конференций вполне доказал, что они стали ареной для агитации – меньшевиков и эсеров; поэтому нужна величайшая осторожность в устройстве беспартийных конференции, отнюдь не допуская устройства их без предварительной самой тщательной подготовки по каждой отдельной фабрике. Губкомпарты должны отвечать перед партией за то, что они ручаются за успех каждой беспартийной конференции.

(Проект письма ЦК РКП (б) об отношении к беспартийным рабочим, апрель)

2051

Приехал (с объезда мест) Ив. Ив. Скворцов. Рассказывает: великая УГРОЗА ТРАНСПОРТУ, и железнодорожному и водному. Во-первых, мешочники засилье берут. Во-вторых, СОВБУРЫ на железных дорогах посылают всюду ДЕСЯТКИ ВАГОНОВ «комиссий». Предлог: служебное поручение. На деле: мешочничают. Совбуров кормят. Железнодорожные служащие сплошь-де мешочники. Спекулянты. Надо принять меры СУГУБЫЕ.

(Письмо Дзержинскому, 29 апреля)

2052

Оказывается (я только теперь узнал), есть Дом отдыха Совнаркома (дача), и находится он в управлении управдела Совнаркома.

Я боюсь, что это вызовет нарекания. Прошу Оргбюро рассмотреть этот вопрос внимательно. Может быть, рациональнее было бы назвать этот дом отдыха просто по номеру: «Дом отдыха номер девять» и управляющего назначить 1 от Совдепа Москвы, 1 от НКПрода, 1 от Управдела СНК.

(Записка Скрябину, 4 мая)

2053

Как не стыдно голосовать за издание «150 000 000» Маяковского в 5000 экз. Вздор, глупо, махровая глупость и претенциозность. По-моему, печатать такую вещь лишь 1 из 10 и НЕ БОЛЕЕ 1500 ЭКЗ. для библиотек и для чудаков. А Луначарского сечь за футуризм.

(Письмо Луначарскому, 6 мая)

2054

Паки и паки прошу Вас помочь в борьбе с футуризмом. <…> Киселиса, который, говорят, художник-«РЕАЛИСТ», Луначарский-де опять выжил, проводя-де футуриста и прямо и КОСВЕННО. Нельзя ли найти надёжных АНТИфутуристов.

(Письмо Покровскому, 6 мая)

2055

Партия страшно теряет от говённой мерзости нашего аппарата управления.

(Письмо Скрябину, 10 мая)

2056

Надо попытаться выделить и подсчитать:

а) предприятия (с числом рабочих), которые безусловно необходимы государству, и

б) предприятия – с числом рабочих в них, – которые держатся по традиции, по рутине, по нежеланию рабочих переменить профессию и местожительство и т. п. и которые следовало бы закрыть с точки зрения рационального хозяйничания и перевода промышленности в немногие лучшие заведения, работающие в несколько смен.

Общие итоги той и другой категории. Расчёт понижения пайка для второй категории, чтобы этим создать стимул к ликвидации этих предприятий.

(Письмо Кржижановскому, 14 мая)

2057

«Сбросить» «бюрократический нарыв», как Вы в другом месте выражаетесь, – это неверно в самой постановке вопроса. Это – непонимание вопроса. «Сбросить» нарыв такого рода НЕЛЬЗЯ. Его можно лишь ЛЕЧИТЬ. Хирургия в ЭТОМ случае абсурд, НЕВОЗМОЖНОСТЬ; только МЕДЛЕННОЕ ЛЕЧЕНИЕ – всё остальное шарлатанство или наивность.

Вы именно наивны, извините меня за откровенность. Но Вы сами пишете о своей молодости. Наивно махать рукой на лечение, ссылаясь на то, что Вы 2−3 раза пробовали бороться с бюрократами и потерпели поражение. Во-первых, отвечаю я на этот неудачный Ваш опыт, – во-первых, надо не 2−3, а 20−30 раз пробовать, повторять, начинать сначала. Во-вторых, где доказано, что Вы правильно боролись, искусно? Бюрократы – ловкачи, многие мерзавцы из них – архипройдохи. Их голыми руками не возьмёшь. Правильно ли Вы боролись? по всем ли правилам военного искусства окружали «врага»? Я не знаю.

На Энгельса ссылаетесь зря. Не подсказал ли Вам какой «интеллигент» этой ссылки? Зряшная ссылка, если не хуже ещё, чем зряшная. Пахнет доктринёрством. Похоже на отчаяние. А нам отчаиваться либо смешно, либо позорно. Борьба с бюрократизмом в крестьянской и архиистощённой стране требует долгого времени, и надо эту борьбу вести настойчиво, не падая духом от первой неудачи.

«Главки» «СБРОСИТЬ»? Пустяки. Что вы поставите ВМЕСТО них? Вы этого не знаете. Не СБРАСЫВАТЬ, а чистить, лечить, лечить и чистить десять и сто раз. И не падать духом.

(Письмо М. Соколову, 16 мая)

2058

1) Обязать Апфельбаума гостей и вообще никого в свою квартиру не пускать; принимать людей только на службе; работать на службе не больше 4-х часов; уезжать аккуратно на дачу и в С.-Петербурге и в Москве.<…>

4) Обязать ПеКа устроить по 1 дому отдыха для ответственных работников Питера в Эстонии и в Финляндии человек на 20−30 каждый. ½ рабочим, ½ совслужащим. Обязать больных ездить еженедельно и ежедневно на отдых.

(Записка Скрябину, 17 мая)

2059

Губельману и Бухарину переделать <пункт 13 программы партии> в направлении таком, чтобы не выпячивать вопроса о борьбе с религией (например, выкинуть параграф 7) и допустить, с рядом особо ограничительных условий, оставление в партии верующих, но заведомо честных и преданных коммунистов. Борьбу с религией поставить научнее (параграф 10 долой). Утвердить в Политбюро. Начать кампанию после серьёзной подготовки.

(Письмо в ЦК РКП (б), 18 мая)

2060

Комиссия с очевидностью установила, что оборудование лифтов безусловно можно частично использовать для горной промышленности. Но до сих пор практически ровно ничего не сделано; дело тянется бесконечно долго и бесцельно. Предлагаю <…> поручить президиуму ВСНХ по соглашению с Наркомвнуделом утилизировать части подъёмников Москвы, Петрограда и других больших городов, годные для горной промышленности, как-то: лебёдки, барабаны, канаты.

(Письмо в президиум ВСНХ, 20 мая)

2061

Государственный продукт – продукт социалистической фабрики, обмениваемый на крестьянское продовольствие, не есть товар в политико-экономическом смысле, во всяком случае не только товар, уже не товар, перестаёт быть товаром.

(Наказ от СТО местным советским учреждениям, 21 мая)

2062

Есть ли в местной губернской и уездной библиотеке «План электрификации РСФСР», доклад VIII съезду Советов? Сколько экземпляров? Если нет: значит местные делегаты VIII съезда Советов либо люди нечестные, подлежащие изгнанию из партии и удалению со всех ответственных постов, либо бездельники, которые должны быть обучены тюремным заключением исполнению своего долга (на VIII съезде Советов были розданы 1500−2000 экземпляров для местных библиотек).

(То же)

2063

НКпрод должен установить ПО ГУБЕРНИЯМ и ПО УЕЗДАМ ответственных лиц, чтобы знать, КОГО САЖАТЬ (во-первых, упродком? во-вторых, предуисполком? в-третьих, увоенком?? Надо не менее трёх ответственных лиц). <…> Сейчас же начать аналогичную кампанию БЕСПОЩАДНЫХ АРЕСТОВ местных губпродкомов и т. п. за нерадение, неподготовку и т. п.

(Письмо Брюханову, 25 мая)

Доклад о продовольственном налоге на Х конференции РКП (б)

2064

На формуле соглашения рабочего класса и крестьянства очень часто останавливаются и очень часто пускают её в ход против нас враги Советской власти, потому что сама по себе эта формула совершенно неопределённа. Под соглашением между рабочим классом и крестьянством можно понимать что угодно.

2065

Некоторые рабочие говорят: крестьянам дают известную поблажку, а нам ничего не дают. Приходилось слышать такие речи, и надо сказать, что эти речи, я думаю, не слишком широко распространены, ибо нужно сказать, что такие речи опасны потому, что они вторят постановке вопроса эсерами; здесь явная политическая провокация и затем остатки цеховых, не классовых, а профессионалистских предрассудков рабочих, когда рабочий класс смотрит на себя как на одну часть из равноправного капиталистического общества и не сознаёт того, что он продолжает стоять на той же капиталистической базе: крестьянину дали поблажку, его освободили от развёрстки, свободную часть излишков предоставили ему для обмена, мы же, рабочие, стоим у станков и хотим иметь то же.

В основе такой точки зрения что стоит? Та же в сущности мелкобуржуазная идеология. Поскольку крестьяне входят как составная часть капиталистического общества, рабочий класс остается также составной частью этого общества. Следовательно, если крестьянин торгует, то и нам надо торговать. И тут старые предрассудки, приковывающие рабочего к старому миру, оживают несомненно. <…> Они тем более опасны в тот момент, когда рабочему классу приходится переживать периоды перерыва производства. Главной материальной базой для развития классового пролетарского самосознания является крупная промышленность, когда рабочий видит работающие фабрики, когда он ежедневно ощущает ту силу, которая действительно сможет уничтожить классы. Когда рабочие эту материальную производственную базу из-под ног теряют, тогда состояние неуравновешенности, неопределённости, отчаяния, безверия овладевает известными слоями рабочих, и в соединении с прямой провокацией нашей буржуазной демократии – эсеров и меньшевиков – это оказывает определённое действие. И тут является такая психология, когда и в рядах коммунистической партии находятся люди, которые рассуждают таким образом: крестьянам подачку дали, нужно на этой же почве такими же приёмами дать и рабочим. Нам пришлось известную дань этому отдать. Конечно, декрет о премировании рабочих частью фабричных продуктов есть уступка тем настроениям, которые коренятся в прошлом, которые связаны с состоянием безверия и отчаяния. До той или иной небольшой грани эта уступка была необходима. Она сделана, но ни на секунду не надо забывать, что тут мы делали и делаем уступку, необходимую не с точки зрения какой-либо иной, кроме как с точки зрения экономической. <…> Почему же мы должны были делать уступку, и почему крайне опасно, чтобы не стали её рассматривать шире, чем нужно? Именно потому, что мы только временными условиями и затруднениями в продовольственном и топливном отношениях были вынуждены вступить на этот путь.

2066

Надо наладить правильность продовольственного налога, провести его не так, как прежде, когда по два-три раза брали, оставляя крестьянина в условиях гораздо более худших, так что наиболее старательный крестьянин страдал более всего, и всякая возможность экономически устойчивых отношений терялась. Продналог, являясь той же мерой взыскания с каждого крестьянина, должен быть поставлен иначе. <…> Взимание налога добровольно не пройдет, без принуждения мы не обойдёмся, взимание налога ставит ряд стеснений для крестьянского хозяйства. Если эту операцию взимания налога мы протянем дольше, чем следует, крестьянин будет недоволен и будет говорить, что свободы распоряжения излишками он не получает. Чтобы свобода была на практике похожа на свободу, надо, чтобы взимание налога произошло быстро, чтобы взыскатель налога недолго стоял над крестьянином, а сделать это можно, сократив период от урожая до полного взыскания налога.

(26 мая)

***

2067

Из Центрального статистического управления надо сделать орган анализа для нас, ТЕКУЩЕГО, а не «учёного». Примерно: сколько кормили лишних? сколько фабрик лишних? как надо перераспределить сырье? рабочие силы? хозяйственная работа армии? Статистики должны быть нашими ПРАКТИЧЕСКИМИ ПОМОЩНИКАМИ, а не схоластиками.

(Письмо Кржижановскому, 26 мая)

2068

И на меня, и на жену, и на других Алексей Иванович производит впечатление совсем больного человека. Через силу ходит на конференции. Из письма его ко мне сегодня видно, что врачи настаивают на серьезном лечении. Да это видно и не врачу. Переустал до чертиков, почти надорвался. А не лечится толком. Это безобразие. Хищение казенного имущества совершенно недопустимое.

Не можете ли Вы его уговорить или хитростью что ли заставить, или самой с ним поехать? Ну где в Ессентуках у нас хорошее лечение? Явный вздор! Будет хаос, бестолочь, неустройство, усталость, а не лечение, дерганье нервов, обращения местных работников.

Он упрямится, не хочет в Германию. А там 2−3 месяца стоит 4−5 у нас. Будет изоляция, отдых, корм, лечение по науке строгое. Станет работоспособным человеком. Нам такие нужны до зареза. Очень прошу постараться его «вывезти» в Германию и вылечить серьезно.

(Письмо Рыковой, 26 мая)

Заключительное слово по докладу о продовольственном налоге на Х конференции РКП (б)

2069

Что же касается нас, то мы боремся за уничтожение капитализма и за установление коммунизма; путь наш очень тяжёлый, и во время этого пути есть много усталых и неверящих. Крестьянство не верит. Но разве мы обманываем? Смешно говорить, что мы обманываем класс и что мы запутались в трёх соснах и даже тут не в трёх, а в двух соснах, потому что пролетариат и крестьянство только два класса. Пролетариат руководит крестьянством, но этот класс нельзя так изгнать, как изгнали и уничтожили помещиков и капиталистов. Надо долго и с большим трудом и большими лишениями его переделывать. От нас, от руководящей партии, зависит, сколько бедствий падёт на пролетариат и сколько на крестьянство. Чем руководиться в этом разделении – поровну, уравнительно? Но пускай об этом говорят Чернов и Цедербаум, а мы говорим, что нужно руководиться интересами пролетариата, т. е. обеспечением от реставрации капитализма и обеспечением пути к коммунизму. Если крестьянство сейчас больше устало, больше замучилось, или, вернее, больше себя считает усталым, то ему мы больше и уступаем для обеспечения от реставрации капитализма и обеспечения путей к коммунизму. Это – правильная политика, и мы руководствуемся только одним классовым расчетом. Мы открыто, честно, без всякого обмана, крестьянам заявляем: для того, чтобы удержать путь к социализму, мы вам, товарищи крестьяне, сделаем целый ряд уступок, но только в таких-то пределах и в такой-то мере, и, конечно, сами будем судить – какая это мера и какие пределы.

2070

В советском строе есть не особенно много места для произнесения парламентских речей, но всё-таки природа берет своё, и хотя у нас не существует парламентских учреждений, но парламентские нравы остались.

2071

Обмен начался и кооперация пущена в ход. Упоминалась даже помада. Сколько вы помады взяли, при каких условиях она распределялась? Нужно и помаду пускать в оборот: в торговле приходится считаться с тем, что спрашивают. Спрашивают помаду, мы должны дать. Мы и на помаде, если будем как следует хозяйничать, можем установить крупную промышленность. Только надо высчитать, сколько нужно купить или достать этой помады для того, чтобы купить 1000 пудов хлеба. (Голос с места: «А иконы, просят икон».) Вот что касается икон, – здесь напоминают, что крестьяне просят иконы, – то я думаю, что в отличие от капиталистических стран, которые пускают в ход такие вещи, как водку и прочий дурман, мы этого не допустим, потому что, как бы они ни были выгодны для торговли, но они поведут нас назад к капитализму, а не вперед к коммунизму, тогда как помада не угрожает этим. (Смех в зале.) Что касается колоколов, то тут мнение расходится, и некоторые товарищи считают, что в некоторых местах скоро колокола будут добровольно перелиты на медную проволоку для электрификации. Кроме того, сейчас их в России так много, что они едва ли служат своему прямому назначению для религиозных людей, потому что надобность в этом миновала.

2072

Тут сидят превосходные канцелярские чиновники, которые теперь интересы своего класса видят в том, чтобы нам делать гадости, мешать нам работать, которые думают, что спасают культуру, подготовляя большевиков к падению, которые знают канцелярское дело в 100 раз лучше, чем мы. Ибо откуда же нам было знать это дело? С ними нужно воевать по всем правилам искусства и привлекать к ответственности тех партийных товарищей, которые ходят и жалуются или рассказывают анекдоты о том, что в таком-то учреждении сделана такая-то гадость, ходят по всей Москве и рассказывают анекдоты про бюрократические происшествия. <…> У нас дело всерьёз не берут. А к суду за волокиту привлекали? Где у нас приговоры народных судов за то, что рабочий или крестьянин, вынужденный четыре или пять раз прийти в учреждение, наконец, получает нечто формально правильное, а по сути издевательство? Ведь вы же коммунисты, почему же вы не организуете ловушки этим господам бюрократам и потом не потащите их в народный суд и в тюрьму за эту волокиту? Сколько вы посадили их в тюрьму за волокиту? Это штука хлопотливая, конечно, скажет всякий. Пожалуй, такой-то обидится. Так рассуждают многие, а пожаловаться, анекдот рассказать, на это есть сила. И в этих анекдотах, в конце концов, теряется грань между анекдотами и теми сплетнями, которые печатаются в заграничных журналах меньшевиков и эсеров.

2073

Конечно, приходится отступать, но надо самым серьёзным образом, с точки зрения классовых сил, относиться к этому. Усматривать в этом хитрость – значит подражать обывателям, мелкой буржуазии, которая живёт живучим образом не только за пределами коммунистической партии. Но когда тов. Оболенский пошёл дальше и насчет срока <нэпа> стал говорить, то тут я бы воздержался. «Всерьёз и надолго» – 25 лет. Я не такой пессимист, я не стану определять, каков, на мои взгляд, должен быть срок, но это, по-моему, немного пессимистично. Дай бог, чтобы мы на 5−10 лет рассчитывали, а то мы на 5 недель обыкновенно не умеем рассчитывать.

2074

В буржуазном строе делом занимались хозяева, а не государственные органы, а у нас хозяйственное дело – наше общее дело. Это самая для нас интересная политика.

(27 мая)

***

2075

Охрану и надзор в Гохране довести до совершенства (особые загородки; деревянные загородки; шкафы или загородки для переодевания; внезапные обыски; системы двойных и тройных внезапных проверок по всем правилам УГОЛОВНОРОЗЫСКНОГО искусства и т. д. и т. п.). Привлечь, в случае надобности, десятки и сотни ответственных и безусловно честных коммунистов Москвы для участия (скажем, один раз в месяц или в 2 месяца) во внезапных, дневных и НОЧНЫХ ревизиях. Инструкция работающим И РЕВИЗОРАМ должна быть АРХИДЕТАЛЬНА. ВСЕ без изъятия члены коллегии НКФ обязаны не менее одного раза в месяц внезапно, днём и ночью, ЛИЧНО производить ревизию Гохрана на месте работы и везде, где могут быть хищения. Замнарком обязан вести лично секретный журнал этих ревизий.

(Письмо Альскому, 29 мая)

2076

<Вы пишете:> «Сюда назначают в торговый отдел таких, напр., проходимцев: в прошлом – фабрикант, у которого Советская власть отняла все меха, а теперь его посылают продавать эти меха, Помилуйте, да что же из этого выйдет?»

Так Вы пишете. Ну, как же тут не загрустить. Основоположник целой оппозиции и рассуждает так! Всё равно как если бы тёмный мужичок сказал: «У тысячи генералов царя отобрали земли и чины, а этих генералов приставили к Красной Армии»! Да, у нас, наверное, больше тысячи бывших при царе генералами и помещиками служит на важнейших постах в Красной Армии. И она победила. Темному мужичку простит боженька. А Вам? Если Вы ЗНАЕТЕ «проходимца», как можете Вы, должностное лицо Советской власти, молчать об его ИМЕНИ? Не возбуждать дела об ИМЯРЕКЕ? А если Вы не знаете имени, значит, это опять слух? опять сплетня? <…>

Именно Ваше письмо и есть как раз великолепный человеческий документ, показывающий нам автора как образец размагниченной мелкобуржуазной интеллигенции. Ибо ведь из пролетариев по профессии не раз выходили в жизни размагниченные мелкобуржуазные интеллигенты по их действительной классовой роли. Размагниченный мелкобуржуазный интеллигент хныкает, плачется, теряется перед любым проявлением безобразия и зла, лишается самообладания, повторяет любую сплетню, пыжится говорить нечто несвязное о «системе». Пролетарий (не по бывшей своей профессии, а по действительной своей классовой роли), видя зло, берется деловым образом за борьбу: поддерживает открыто и официально кандидатуру хорошего работника Ивана, предлагает сменить плохого Петра, возбуждает дело – и ведет его энергично, твердо, до конца – против проходимца Сидора, против протекционистской выходки Тита, против преступнейшей сделки Мирона, вырабатывает (после 2−3 месяцев обучения новой работе и практического ознакомления с новой средой) деловые, практические предложения: ввести такую-то систему комиссаров или политкомов, изменить так-то порядки вот здесь, откомандировать столько-то заведомых коммунистов (со стажем таким-то) на такие-то места.

Вот такие пролетарии, даже потеряв свою пролетарскую профессию, умели строить Красную Армию и побеждать с ней (вопреки тысяче изменников и проходимцев, кои были и остались тысячами среди военспецов и военных бюрократов). Вот такие пролетарии никогда не дойдут до классовой роли размагниченного мелкобуржуазного интеллигента, беспомощно мечущегося, пасующего перед сплетней, называющего обрывки сплетен «системой».

(Письмо Лутовинову, 30 мая)

2077

Лутовинов обвиняет Ленина в «протекционизме» к Шкловскому (!!). Кое-кто недоволен тем, что решение Оргбюро о том, чтобы не пускать Шкловского за границу, отменено Политбюро. Сложилась нелепая сеть интриг. Шкловский абсолютно не пригоден в России. Семья его (много детей, больная жена) НЕ приспособилась в России. Здесь одна маета. Человек честный безусловно. Большевик с первой (1905) революции, лично знали его я, Апфельбаум, все большевики в Швейцарии. Чичерин его работой за границей доволен. Красин тоже. Саботаж Лутовинова (а теперь Стомонякова) – просто возмутительный СРЫВ решения Цека. Недовольны? Обжалуйте в пленум или в ЦКК, это Ваше святое ПРАВО. Они не обжаловали, а ТАЙКОМ СРЫВАЮТ и доводят Шкловского почти до мыслей о самоубийстве. Не хотят понять, что ПОЛУЧАЕТСЯ подлая травля человека, нечестная, исподтишка.

В НКВТ везде воры; Копп явно расплодил воров. Коппа, видимо, придётся убрать. Тем более надо ценить людей честных, знающих и язык и торговлю. Прошу Вас либо через секретариат ЦК (либо – пожалуй удобнее? – направить Сольцу в ЦКК) ВНУШИТЬ (лучше бы письменно?) Стомонякову СЕРЬЁЗНО: перестань саботировать, а то доведёшь до исключения из партии. Пусть он извинится перед Шкловским и бросит саботаж.

(Письмо Скрябину, июнь)

2078

Я вполне понимаю, что Вам больно видеть, как несоветские люди – даже, может быть, частью враги Советской власти – использовали своё изобретение в целях наживы. Очень верю Вам, что таков Кирпичников, Конечно, и Классон не сторонник наш. Но в том-то и суть, что, как ни законно Ваше чувство возмущения, надо не сделать ошибки, не поддаться ему. Изобретатели – чужие люди, но мы должны использовать их. Лучше дать им перехватить, нажить, цапнуть – но двинуть И ДЛЯ НАС дело, имеющее исключительную важность для РСФСР.

(Письмо Радченко, 7 июня)

2079

Суть дела в том, что Леви ПОЛИТИЧЕСКИ в очень многом ПРАВ. К сожалению, он сделал ряд поступков, нарушающих дисциплину, за которые партия его исключила. Тезисы Тальгеймера и Бела Куна в корне политически неверны. Фраза и игра в левизну. Собельсон колеблется и испортил свой первоначальный проект рядом уступок глупячеству «левых». <…> Это классический образец несмышлёности Бела Куна и Тальгеймера (вид имеет, черти бы его драли, солидный, а на деле таков, что розгами драть надо) и … ТОРОПЛИВОЙ ПОДАТЛИВОСТИ Собельсона.

(Письмо Апфельбауму о тезисах к III конгрессу Коминтерна, 10 июня)

2080

«Победить» на короткий срок при исключительно счастливом повороте событий сумеет и дурак.

(То же)

2081

Июльские дни 1917 не были бакунистским путчем. За такую оценку мы бы исключили из партии. Июльские дни были геройским НАСТУПЛЕНИЕМ. А вывод какой мы сделали: следующего геройского наступления мы ПРЕЖДЕВРЕМЕННО не произведём. Преждевременное принятие общего боя – вот суть Мarzaktion[139]. Не путч, а ошибка, смягчённая геройством дефензивы[140] сотен тысяч.

(то же)

2082

«Нахал»[141] архиловок. Боюсь даже, что он сознательно использовал моё письмо. Надо обдумать СТРАТЕГИЧЕСКИ. Не сделать ли так:

1) Через две-три недели дать обзор ФАКТОВ работы, а в примечании презрительно против неработающих коммунистов?

2) Поспешить с индивидуализацией заданий. НЕ МЕДЛИТЬ.

3) «Нахалу» дать именно такое задание и

4) Параллельно Т О ЖЕ задание человеку более дельному, деловитому, осторожному.

5) Против нахала собрать документальный материал и двинуть его (через пять-семь недель, может быть, через две-три недели, но не на днях) в Цека?

Повторяю, надо серьёзно обдумать борьбу. Ибо нахал врёт и враньём МОЖЕТ ВЫИГРАТЬ.

(Письмо Кржижановскому, 10 июня)

2083

Куусинен знает и ДУМАЕТ (что очень редко среди революционеров).

(Письмо Апфельбауму, 11 июня)

2084

Лаццари сказал: «Мы знаем психологию итальянского народа». Я лично не решился бы этого утверждать о русском народе, – но это и не важно.

(Речь на III конгрессе Коминтерна, 28 июня)

2085

Прошу выдать мне книгу Гегеля «Логика» для временного пользования. Доверяю получить таковую самокатчику т. Лачугину.

(Письмо в Румянцевский музей, 28 июня)

2086

Нам, русским, эти левые фразы уже до тошноты надоели. Мы – люди организации.

(Речь на III конгрессе Коминтерна, 1 июля)

2087

«Динамические тенденции», «переход от пассивности к активности» – все эти фразы, которые пускали в ход против нас левые эсеры. Теперь они сидят в тюрьмах, защищают там «цели коммунизма» и думают о «переходе от пассивности к активности». (Смех в зале.)

(То же)

2088

Предлагаем принять самые решительные меры к прекращению свободного обмена хлебных продуктов, не останавливаясь перед полным закрытием базаров и проч., проводя в широких размерах принудительный обмен, для чего продаппарат Сибири должен быть подкреплен воинской силой.

(Телеграмма Ленина и Скрябина обкому, совнаркому и наркомпроду Киргизии, сибирскому бюро ЦК РКП (б), сибирскому революционному комитету и сибирскому продовольственному комитету, 2 июля)

2089

Сообщают про Питер худое. Эсеры-де сугубо налегли, и питерская Чека не знает-де ничего об эсерах! Они-де новые, законспирированы чудесно, имеют свою агентуру. Как бы-де не прозевать второго Кронштадта. Обратите побольше внимания, пожалуйста, и черкните мне СЕГОДНЯ ЖЕ. Не послать ли опытных чекистов отсюда в Питер? Говорят, эсеровские крестьяне направляются эсерами в Питер? Ваши сведения и Ваши планы?

(Письмо Уншлихту, июль)

Доклад на III конгрессе Коминтерна о тактике РКП (б)

2090

Мы должны признать, что революционное движение, правда, подвинулось вперёд, но что развитие международной революции в этом году не пошло так прямолинейно, как мы этого ожидали. Когда мы начинали, в своё время, международную революцию, мы делали это не из убеждения, что можем предварить её развитие, но потому, что целый ряд обстоятельств побуждал нас начать эту революцию. Мы думали: либо международная революция придёт нам на помощь, и тогда наши победы вполне обеспечены, либо мы будем делать нашу скромную революционную работу в сознании, что, в случае поражения, мы всё же послужим делу революции и что наш опыт пойдет на пользу другим революциям. Нам было ясно, что без поддержки международной мировой революции победа пролетарской революции невозможна, ещё до революции, а также и после неё, мы думали: или сейчас же, или, по крайней мере, очень быстро, наступит революция в остальных странах, капиталистически более развитых, или, в противном случае, мы должны погибнуть. Несмотря на это сознание, мы делали всё, чтобы при всех обстоятельствах и во что бы то ни стало сохранить советскую систему, так как знали, что работаем не только для себя, но и для международной революции. Мы это знали, мы неоднократно выражали это убеждение до Октябрьской революции, точно так же как и непосредственно после неё и во время заключения Брест-Литовского мира. И это было, говоря вообще, правильно. Но в действительности движение шло не так прямолинейно, как мы этого ожидали. В других крупных, капиталистически наиболее развитых, странах революция ещё до сих пор не наступила. Правда, революция развивается – мы с удовлетворением можем это установить – во всём мире, и только благодаря этому обстоятельству международная буржуазия, хотя она в экономическом и военном отношениях в сто раз сильнее нас, не в состоянии нас задушить.

2091

Я хотел бы также подчеркнуть здесь значение ДВИЖЕНИЯ В КОЛОНИЯХ. В этом отношении мы видим во всех старых партиях, во всех буржуазных и мелкобуржуазных рабочих партиях II и II ½ Интернационалов остатки старых сентиментальных воззрений: они-де полны сочувствия к угнетённым колониальным и полуколониальным народам. Движение в колониальных странах всё ещё рассматривается, как незначительное национальное и совершенно мирное движение. Но это не так. С начала ХХ столетия в этом отношении произошли большие изменения, а именно: миллионы и сотни миллионов, – фактически громаднейшее большинство населения земного шара, – сейчас выступают как самостоятельные активные революционные факторы. И совершенно ясно, что в грядущих решающих сражениях мировой революции движение большинства населения земного шара, первоначально направленное на национальное освобождение, обратится против капитализма и империализма и, может быть, сыграет гораздо большую революционную роль, чем мы ожидаем. Важно подчеркнуть, что мы, в первый раз в нашем Интернационале, подошли к подготовке этой борьбы. Конечно, в этой громадной области затруднений гораздо больше, но, во всяком случае, движение идёт вперед, и массы трудящихся, крестьяне колониальных стран, несмотря на то, что они сейчас ещё отсталы, сыграют очень большую революционную роль в последующих фазисах мировой революции.

2092

Впервые в истории существует государство, в котором есть только эти два класса, только пролетариат и крестьянство.

2093

Революция требует жертв. Есть товарищи, аргументирующие в своей пропаганде следующим образом: мы готовы произвести революцию, но она не должна быть слишком тяжёлой. Если не ошибаюсь, это положение было высказано тов. Шмералем в его речи на чехословацком партийном съезде. <…> Я должен заявить, что если Шмераль это сказал, то он неправ. Некоторые ораторы, выступившие на упомянутом съезде после Шмераля, сказали: «Да, мы пойдём со Шмералем, так как мы избавимся этим от гражданской войны». (Смех в зале.) Если всё это правда, то я должен заявить, что такая агитация не коммунистична и не революционна. Естественно, что каждая революция влечёт за собою огромные жертвы для класса, который её производит. Революция отличается от обыкновенной борьбы тем, что в движении принимают участие в десять, в сто раз больше людей, и в этом отношении каждая революция означает жертвы не только для отдельных лиц, но и для целого класса. Диктатура пролетариата в России повлекла за собою такие жертвы, такую нужду и такие лишения для господствующего класса, для пролетариата, каких никогда не знала история, и весьма вероятно, что и во всякой иной стране дело пойдёт точно так же.

Возникает вопрос, КАК МЫ РАСПРЕДЕЛИМ ЭТИ ЛИШЕНИЯ? Мы являемся государственной властью. Мы, до известной степени, в состоянии распределить лишения, возложить их на несколько классов и, таким образом, относительно облегчить положение отдельных слоёв населения. По какому принципу должны мы действовать? По принципу справедливости или большинства? Нет. Мы должны действовать практично. Мы должны произвести распределение таким образом, чтобы сохранить власть пролетариата. Это является нашим единственным принципом.

2094

Свобода торговли означает свободу капитализма, но вместе с тем новую его форму. Это значит, что мы, до известной степени, заново создаём капитализм. Мы делаем это совершенно открыто. Это – государственный капитализм. Но государственный капитализм в обществе, в котором власть принадлежит капиталу, и государственный капитализм в пролетарском государстве – это два различных понятия. В капиталистическом государстве государственный капитализм означает, что он признаётся государством и контролируется им на пользу буржуазии и против пролетариата. В пролетарском государстве то же самое делается на пользу рабочего класса, с целью устоять против всё ещё сильной буржуазии и бороться против неё. Само собой понятно, что мы должны предоставить чужеземной буржуазии.

2095

Совсем простые крестьяне из отдалённейших мест приходили к нам и говорили: «Как? Наших капиталистов, которые говорят по-русски, прогнали, а теперь придут к нам иностранные капиталисты?». Разве это не указывает на развитие наших крестьян? Экономически образованному рабочему не надо объяснять, почему это необходимо. Семилетней войной мы так разорены, что восстановление вашей промышленности требует многих лет. Мы должны заплатить за нашу отсталость, за нашу слабость, за то, чему мы сейчас учимся, чему должны учиться. Кто хочет учиться, должен платить за ученье.

2096

Мы не одни на свете. Мы существуем в системе капиталистических государств… На одной стороне – колониальные страны, но они ещё не могут нам помочь, а на другой – капиталистические страны, но они наши враги. Получается известное равновесие, правда, очень плохое. Но мы всё же должны считаться с этим фактом. Мы не должны закрывать глаза на этот факт, если хотим существовать. Либо немедленная победа над всей буржуазией, либо выплата дани. Мы совершенно открыто признаем, мы не скрываем, что концессии в системе государственного капитализма означают дань капитализму. Но мы выигрываем время, а выиграть время – значит выиграть всё.

2097

Русский крестьянин, принимавший участие в мировой войне и проживший несколько лет в Германии, видел там, как нужно вести хозяйство по-современному, чтобы победить голод. <…> В германском плену крестьянин увидел и узнал, в чём реальная основа жизни, культурной жизни.

(5 июля)

***

2098

Мне сообщили, что мои вчерашние слова в Комиссии против – вернее, против некоторых – венгерских коммунистов вызвали недовольство. Поэтому я спешу вам письменно сообщить: когда я сам был эмигрантом (больше 15 лет), я несколько раз занимал «слишком левую» позицию (как я теперь вижу). В августе 1917 г. я также был эмигрантом и внёс в Центральный Комитет нашей партии слишком «левое» предложение, которое, к счастью, было начисто отклонено. Естественно, что эмигранты часто стоят на «слишком левых» позициях. Я и раньше и теперь был далек от мысли упрекать в этом таких прекрасных, преданных, верных и заслуженных революционеров, какими являются венгерские эмигранты, столь уважаемые всеми нами, всем Коммунистическим Интернационалом.

(Письмо Апфельбауму и комиссии по тактике III конгресса Коминтерна, 7 июля)

2099

Если район, охваченный неурожаем и голодный, обнимает территорию с 25 миллионами населения, то не следует ли рядом мер самых революционных взять с ЭТОГО именно района молодёжь в армию в количестве около 500 тысяч штыков? (и даже может быть до 1 миллиона?). Цель: помочь населению до известной степени, ибо прокормим часть голодных, и, может быть, посылками домой хлеба поможем до известной степени голодным. Это первое. А второе: поместить эти ½ миллиона на Украине, чтобы они помогли усилению продработы, будучи сугубо заинтересованы в ней, особенно ясно сознавая и чувствуя несправедливость обжорства богатых крестьян на Украине. Урожай на Украине приблизительно определяют (Раковский) 550−650 миллионов пудов. Вычитая 150 миллионов пудов на обсеменение и 300 (15×20=300) на прокорм семьи и скота, получаем остаток (550−450=100; 650−450=200) в среднем около 150 МИЛЛИОНОВ ПУДОВ. Если поставить на Украине армию из голодных губерний, этот остаток можно бы собрать (налогом + товарообмен + особыми реквизициями с богатых на помощь голодным) ПОЛНОСТЬЮ.

В голодных губерниях надо сейчас же усилить меры по сбору сырья (кожи, копыта, рога, щетина и т. д. и т. п.), поставив, между прочим, за правило не давать ни пуда помощи ни на семена, ни на продовольствие без оплаты тем или иным видом сырья или палого топлива или чего-либо подобного.

(«Заметки о мерах борьбы с голодом и об усилении хозяйственной работы», июль)

2100

Милая моя Семашко! Не капризничай, душечка! Квакеров оставим за Вами, только за Вами. Не ревнуйте к Кусковой. Директива сегодня в Политбюро: строго обезвредить Кускову. Вы в «ячейке коммунистов» и не зевайте, БЛЮДИТЕ СИЕ СТРОГО. От Кусковой возьмём имя, подпись, ПАРУ ВАГОНОВ от тех, кто ей (и ЭДАКИМ) сочувствует. БОЛЬШЕ НИ-ЧЕ-ГО. Не трудно, ей-ей, это сделать.

(Письмо Семашко, 12 июля)

2101

Я сделал ВСЁ, ЧТО МОГ. Подтверждаю сказанное лично: надо Вам в Берлине «начать сначала» и ЗАВОЕВАТЬ СЕБЕ ДЕЛАМИ положение. Это бывало после 1917 года с НЕСКОЛЬКИМИ старыми членами партии. Лучшие приветы Вам и всей семье!

(Письмо Шкловскому, июль)

2102

Только что кончил беседу с сенатором Франсом. Принёс мне свою резолюцию, внесённую им в сенат ещё в 1920 г., З А Советскую Россию. Рассказал, как он на больших публичных митингах вместе с тов. Мартенсом выступал З А Советскую Россию. Он-де «либерал». ЗА союз Соединенных Штатов плюс Россия, плюс Германия, дабы спасти мир от империализма Японии, Англии и пр. и пр. Он-де приехал видеть Россию и опровергнуть ложь про неё.

Ещё-де, между прочим, одно маленькое дело. У нас сидит (она) Харрисон за шпионство. Он думает, что она виновата, она действительно шпионила. Он верит, что её пытают у нас и т. п. Но он сенатор от штата Мериленд. Он хочет быть переизбран (выборы в будущем году). Все враги его кричат: «а наша Харрисон» (она из того же штата) и её двоюродный брат губернатор штата Мериленд. Вдруг она умрёт – все скажут: убили в России «нашу Харрисон». Он не просит освободить её: он просит подумать, нельзя ли что сделать.

(Письмо Чичерину, 15 июля)

2103

Считаю Ваше решение поручить НКпроду устроить особую лавку (склад) для продажи продуктов (и других вещей) иностранцам и коминтерновским приезжим вполне правильным. Предлагаю провести через СТО и УСКОРИТЬ изо всех сил. Лавку надо поставить строго коммерчески с единоличным управлением. В лавке покупать смогут лишь по личным заборным книжкам только приезжие из-за границы, имеющие особые личные удостоверения.

(Телефонограмма Рыкову, 22 июля)

2104

Клышко телеграфирует на Ваш адрес, что существенная помощь России может быть проведена лишь в случае более или менее благоприятного отношения к Советскому правительству правительственных кругов Англии. Я очень боюсь, что Клышко ставит этот вопрос неправильно и даёт себя вовлечь в недопустимые обещания или заявления. Никакого дела нам нет до правительственных кругов Англии. Надо намылить голову Клышко, чтобы он умнее держал себя.

(Телефонограмма Красину, 25 июля)

2105

Etwa: 1) поручить ВЧК усилить разведку; доклад через неделю письменно. – 2) Тоже – РВС Республики (или Региструпр?). – 3) Проект (текст) грозного интервью Ленина или Бронштейна (угрозы: сунься – вздуем!). – 4) Поездка Тухачевского в Минск тоже с угрозой и помпой. – 5) Директивы прессе (составьте проект директив).

(Записка Чичерину, 25 июля)

2106

1. Отменяется решение Политбюро о назначении т. Бронштейна на продработу на Украине.

2. Постановляется, что т. Бронштейн, в связи с обострением международного положения (признака агрессивной политики Франции; нечто в роде «опыта интервенции» в Мурманске и т. д.), уделяет больше сил военной работе (усилению боевой готовности армии).

3. Постановляется, что т. Бронштейн вправе взять (в расстоянии не слишком далеком от Москвы, чтобы не отрываться от работы в центре) один или несколько находящихся во владении Военного ведомства совхозов; к этим совхозам в виде опыта применяется закон о расширении финансовой и материальной самостоятельности крупных предприятий; эти совхозы берут в аренду окрестные промышленные предприятия в целях соединения земледелия с промышленностью и создания хозяйственного целого с особой задачей проверки снизу правильности и целесообразности наших декретов, анализа условий найма и применения невоенной рабочей силы и т. д. Опыт этот должен быть произведен в условиях, исключающих в целях чистого проведения этого опыта какое бы то ни было привилегированное положение для этих предприятий и совхозов.

Особым постановлением: признается необходимость поставить на очередь вопрос о более усиленном переводе армии на хозяйственную работу и поручается Реввоенсовету Республики в ряде заседаний специально обсудить и подготовить это.

(Записки Скрябину и проект постановления Политбюро Ц К РКП (б), 28−29 июля)

2107

ЦК обращает внимание губкомов на следующее: 1) продовольственное положение Республики крайне тяжёлое в связи с неурожаем в ряде губерний, свободная торговля, свободный обмен по ряду причин не разрешают вопросов снабжения, наблюдается повсеместный рост цен продуктов сельского хозяйства, относительное понижение цен изделий фабричных, заводских; 2) поэтому не следует в настоящее время преувеличивать значение товарообмена, отводя налогу второстепенное место, что явилось бы преступной близорукостью. Главным условием разрешения продовольственного кризиса является успешное взимание натурналогов. Ввиду изложенного ЦК категорически предлагает губкомам: 1) принять срочные меры по восстановлению, укреплению продаппарата, забронировав его по всей губернии от перемещения, смены продработников без согласия продкомиссаров и Компрода <…> 6) поднять авторитет продорганов в партийных, советских кругах и среди населения, сильно пострадавший в переходный момент к новой политике, для чего принять меры по прекращению огульных, необоснованных обвинений продработников; 7) принять меры по возвращению к продработе товарищей, вина коих не доказана; 8) не упускать из вида, что успешное проведение налогов, являющихся повинностью, обеспечивается предоставлением законом упродкомиссарам, губпродкомиссарам права судебных, административных взысканий с неисправных плательщиков, также права ограничения и даже временного запрещения свободного обмена <…> 11) обеспечить продорганам необходимый партийный авторитет и всю силу государственного принудительного аппарата.

(Телеграмма Ленина и Скрябина всем губернским и областным комитетам РКП (б), 30 июля)

2108

В России в нескольких губерниях голод, который, по-видимому, лишь немногим меньше, чем бедствие 1891 года.

(«Обращение к международному пролетариату», 2 августа)

2109

Кормить воинские части (и продотряды, называемые теперь, кажись, как-то иначе: «милиция, содействующая сбору продналога» или в этом роде?) на счёт местных крестьян по два фунта в день? По три фунта в день? Не хотите этого, товарищи крестьяне? Давайте скорее ХЛЕБНАЛОГ. Как только дадите 50−75%, НАЧНЁМ уводить! <…>

Тотчас же примерно и архистрого наказать по 10 БОГАТЕЙШИХ крестьян на волость ЗА ОПОЗДАНИЕ, хотя бы малейшее, с продналогом или за малое поступление продналога; тоже – ПРИМЕРНО наказать одну волость на уезд, или две-три на губернию, за ВЯЛОСТЬ поступления продналога?

Дать ПРЕМИЮ за сбор 100% налога (хлеба) в 2−3 недели. Премию чем? ЗОЛОТЫМИ И СЕРЕБРЯНЫМИ вещами. Возьмем в ГОХРАНЕ.

Мобилизнуть на сбор продналога в Московской губернии ещё две-три сотни наиболее ответственных членов партии хотя бы для НАЛЁТОВ (проверки, нажима) по два дня в неделю?

(Письмо Фрумкину, 4 августа)

2110

В начале статьи вы правильно применяете диалектику. Да, кто не понимает смены лозунга «гражданская война» лозунгом «гражданский мир», тот смешон, если не хуже. Да, в этом вы правы. Но именно потому, что вы в этом правы, меня удивляет, как вы забыли вами самим правильно применённую диалектику при своих доводах.

«…Свободу печати от монархистов до анархистов включительно…» Очень хорошо! Но, извините, все марксисты и все думавшие над четырехлетним опытом нашей революции рабочие скажут: разберёмся в том, КАКУЮ свободу печати? для ЧЕГО? для какого КЛАССА?

Мы в «абсолюты» не верим. Мы над «чистой демократией» смеёмся. Лозунг «свободы печати» стал всемирно великим в конце средних веков и вплоть до ХIХ века. Почему? Потому что он выражал прогрессивную буржуазию, т. е. её борьбу против попов и королей, феодалов, помещиков.

Нет ни одной страны в мире, которая бы так много делала и делает для освобождения масс от влияния ПОПОВ и ПОМЕЩИКОВ, как РСФСР. ЭТУ задачу «свободы печати» мы выполняли и выполняем ЛУЧШЕ ВСЕХ в мире.

Свобода печати во всём мире, где есть капиталисты, есть свобода ПОКУПАТЬ газеты, ПОКУПАТЬ писателей, ПОДКУПАТЬ и покупать и фабриковать «общественное мнение» В ПОЛЬЗУ БУРЖУАЗИИ. Это факт. Никто никогда не сможет его опровергнуть. А у нас? Может ли кто отрицать, что буржуазия разбита, НО НЕ УНИЧТОЖЕНА? что она ПРИТАИЛАСЬ? Нельзя этого отрицать. Свобода печати в РСФСР, окружённой буржуазными врагами всего мира, есть свобода ПОЛИТИЧЕСКОЙ ОРГАНИЗАЦИИ буржуазии и её вернейших слуг, меньшевиков и эсеров. Это факт неопровержимый. Буржуазия (во всём мире) ещё сильнее нас и во много раз. Дать ей ещё такое оружие, как свобода политической организации (= свободу печати, ибо печать есть центр и основа политической организации), значит облегчать дело врагу, помогать классовому врагу. Мы самоубийством кончать не желаем и потому этого не сделаем. Мы ясно видим: ФАКТ «свобода печати» означает не деле немедленную покупку международной буржуазией сотни и тысячи кадетских, эсеровских и меньшевистских писателей и организацию их пропаганды, их борьбы против нас. Это факт. «Они» богаче нас и купят «силу» вдесятеро большую против нашей наличной силы. Нет. Мы этого не сделаем, мы всемирной буржуазии помогать не будем.

Как вы могли с общеклассовой оценки, т. е. с точки зрения оценки отношений между ВСЕМИ классами, СКАТИТЬСЯ до оценки сентиментально обывательской? Это для меня загадка. <…> Вы тут вдруг скатились в пропасть сентиментализма. «…У нас куча безобразий и злоупотреблений: свобода печати их разоблачит…» Вот на чём <…> вы сбились. <…> Вы «шли в комнату, попали в другую». Вы хотели ЛЕЧИТЬ коммунистическую партию и стали хвататься за ЛЕКАРСТВО, несущее верную смерть – не от вас, конечно, а от мировой буржуазии (+ Милюков + Чернов + Цедербаум). Вы забыли мелочь, совсем малюсенькую мелочь, именно: мировую буржуазию и её «свободу» покупать себе газеты <…> Нет. По этой дороге мы не пойдем. Из ТЫСЯЧИ сознательных рабочих ДЕВЯТЬСОТ по этой дороге не пойдут. Болезней у нас много. Такие ошибки (наши ОБЩИЕ ошибки, все ошиблись, и СТО, и СНК, и ЦК), как с распределением топлива и ПРОДОВОЛЬСТВИЯ осенью и зимой 1920 года (громадные ошибки!!), ещё во много раз обострили болезни нашего положения. Нужда и бедствия велики. Голод 1921 года их УСИЛИЛ дьявольски. Вылезем с трудом чертовским, но вылезем. И начали уже вылезать. Вылезем, ибо политика у нас в основе правильная, учитывающая ВСЕ классовые силы в МЕЖДУНАРОДНОМ масштабе. Вылезем, ибо не прикрашиваем своего положения. Знаем все трудности. Видим ВСЕ болезни. Лечим их систематически, упорно, не впадая в панику. Вы позволили себя увлечь панике и по этой наклонной плоскости докатились до того, что выходит нечто похожее на основание вами новой партии или на ваше самоубийство. Нельзя впадать в панику. Оторванность комячеек от партии? Есть. Зло, бедствие, болезнь. Есть. Тяжёлая болезнь. Мы её видим. Лечить её надо не «свободой» (ДЛЯ БУРЖУАЗИИ), а мерами пролетарскими и партийными. <…> Почему вам настаивать на своей ошибке, явной ошибке, на непартийном, АНТИПРОЛЕТАРСКОМ лозунге «свобода печати»? Почему вам не взяться за менее «блестящую» (буржуазным блеском блестящую) работу чёрную, деловой чистки злоупотреблений, деловой борьбы с ними, деловой ПОМОЩИ беспартийным? Где вы указали Центральному Комитету такое-то злоупотребление? и такое-то СРЕДСТВО его исправить, искоренить? Ни разу. Ни единого разу. <…>

Я надеюсь, что, подумав трезво, вы не станете из ложного самолюбия настаивать на явной политической ошибке («свобода печати»), а, выправив нервы, поборов в себе панику, вы возьметесь за деловую работу: помочь СВЯЗИ с беспартийными, помочь ПРОВЕРКЕ беспартийными работы партийных. На этой работе дела тьма. И на этой работе болезнь можно (и должно) лечить, медленно, но действительно ЛЕЧИТЬ, а не туманить себе голову «свободой печати», этим «блестящим» болотным огоньком.

(Письмо Г. Мясникяну, 5 августа)

2111

Район «аренды» для данной группы <концессионеров> определить ТОЧНЕЕ, взяв преимущественно или даже исключительно самый дальний север (это удобнее для нас, ибо избавит нас от посылки туда продовольствия; это удобнее политически, ибо льготные условия для рабочих – до 50 к. ЗОЛОТОМ!! – меньше вызовут зависти и столкновений у других рабочих).

(Письмо Смольянинову и членам СТО, 5 августа)

2112

Ещё и ещё раз обращаю Ваше серьёзное внимание на безобразия с моим телефоном из деревни Горки. Сегодня 6 августа, суббота, Харьков – Москва слышно, как мне передают, прекрасно. У меня: не слышат меня (я слышу Москву) и ПРЕРЫВАЮТ десятки раз. Посылаемые Вами лица мудрят, ставят какие-то особые приборы ни к чему. Либо эти лица совсем дураки, либо очень умные саботажники. Ясно, что ПЕРСОНАЛ не годится, или ВЫ НЕ УМЕЕТЕ приставить контролёров, ИЛИ ВЫ НЕ УМЕЕТЕ избавить персонал от чрезмерной работы и организовать так, чтобы персонал МЕНЯ обслуживал прилично. Когда мы получим на 30−40 вёрст телефон, подобный питерскому и харьковскому на 600−750 вёрст?

(Письмо В. Довгалевскому, 6 августа)

2113

Получил Ваше письмо от 5/8 о второй беседе с Нейманом, я заключаю: (Кооп+) Нейман шантажируют нас. Нагло и нетерпимо. Надо этому положить конец.

Предлагаю примерный план:

1) еще один разговор Ваш с Нейманом: Вы обрываете его резко. Только дурак может мешаться в наши отношения к Коппу и в роль Стомонякова. С такими дураками мы не разговариваем. Об этом не сметь больше ни слова!

2) Только дурак не понимает, что и нам (и тем немцам, кои хотят свергнуть Версальский мир, а не холопствовать перед Антантой) выгодно, чтобы Стомоняков заметал следы. <…>

4) Мы ещё потерпим их волокиту, но не очень долго.

5) Петроградский порт отдадим англичанам, если немцы в кратчайший срок не подпишут нашего договора с ними и не найдут подставного голландца. Если подпишут договор, мы этому голландцу отдадим порт за цену а-1 (а = английская цена).

6) После разговора Вы в этом духе пишите письмо Нейману (чтобы он не смел Вас переврать; копию Вы пошлёте всем вождям этого дела в Германии через курьера). В письме прямо: кто хочет союза против Англии, мы за того. Кто за волокиту, к черту.

Надо их проучить!!

(Письмо Чичерину, 6 августа)

2114

Из новых книг я получил от Госиздата Сем. Маслов: «Крестьянское хозяйство». 1921. 5-ОЕ изд.! (или 4-ОЕ – изд.). Из просмотра видно, что – насквозь буржуазная пакостная книжонка, одурманивающая мужичка показной буржуазной «учёной» ложью. Почти 400 страниц и ничего о советском строе и его политике – о наших законах и мерах перехода к социализму и т. д. Либо дурак, либо злостный саботажник мог только пропустить эту книгу. Прошу расследовать и назвать мне ВСЕХ ответственных за редактирование и выпуск этой книги лиц.

(Письмо Теодоровичу и в Госиздат, 7 августа)

2115

Алексей Максимович! Переслал Ваше письмо Л. Б. Розенфельду. Я устал так, что ничегошеньки не могу. А у Вас кровохарканье, и Вы не едете!! Это ей-же-ей и бессовестно и нерационально. В Европе в ХОРОШЕМ санатории будете и лечиться И ВТРОЕ БОЛЬШЕ ДЕЛА ДЕЛАТЬ. Ей-ей. А у нас ни лечения, ни дела – одна СУЕТНЯ. ЗРЯШНАЯ СУЕТНЯ. Уезжайте, вылечитесь. Не упрямьтесь, прошу Вас.

(Письмо Горькому, 9 августа)

2116

Наши дома – загажены ПОДЛО. Закон ни к дьяволу не годен. Надо в 10 раз ТОЧНЕЕ и ПОЛНЕЕ указать ОТВЕТСТВЕННЫХ лиц (и не одного, а многих, в порядке очереди) и сажать в тюрьму БЕСПОЩАДНО.

(Письмо в малый Совнарком, август)

2117

Абсолютно необходимо назначить от Политбюро особую комиссию: Розенфельд, Бронштейн, Скрябин (с правом замены его Чичериным) для ежедневного РЕШЕНИЯ вопросов, связанных с помощью голодающим Америкой и Лигой наций. Тут игра архисложная идёт. Подлость Америки, Гувера и Совета Лиги наций сугубая. Надо наказать Гувера, ПУБЛИЧНО дать ему ПОЩЁЧИНЫ, чтобы ВЕСЬ МИР видел, и Совету Лиги наций тоже. Это сделать ОЧЕНЬ ТРУДНО, а сделать НАДО. Я не могу работать. Абсолютно необходима помощь Бронштейна, у коего на эти вещи способность есть (и дипломатический опыт и военный и политический нюх). <…> Скрытых интервенционистов надо ПОЙМАТЬ (Уншлихта взять на помощь). Аппарат Компомощи подтянуть (если нет сил, ЗАИМСТВОВАТЬ на два месяца у ВОЕННЫХ). <…> Нужны тонкие манёвры. Ряд мер, особо строгих. Гувер и Браун наглецы и лгуны. Условия поставить АРХИСТРОГИЕ: за малейшее вмешательство во внутренние дела – высылка и арест.

(Письмо Скрябину для Политбюро, 11 августа)

2118

Ввиду того что подлые американские торгаши хотят создать видимость того, будто мы способны кого-то надуть <…> мы депонируем золотом в нью-йоркском банке сумму, соответствующую 120% того, что они в течение месяца дают на миллион голодных детей и больных. Но условие наше тогда такое, что ввиду столь полной материальной гарантии ни малейшей тени вмешательства не только политического, но и административного американцы не допускают и ни на что не претендуют. Т. е. тогда отпадают все пункты договора, дающие им хоть тень права на административное хотя бы только вмешательство. <…> Этим предложением мы утрём нос торгашам и впоследствии осрамим их перед всем миром.

(Письмо Чичерину и Розенфельду, 13 августа)

2119

<Необходим> ряд немедленных практических мер для более строгой охраны соли в руках государства и для уменьшения в максимальных размерах всех и всяческих выдач соли рабочим, служащим, городским обывателям и всему населению вообще. Эта последняя мера должна быть проведена по крайней мере на текущую осень и начало зимы в самых свирепых размерах, ибо иначе мы не получим хлеба от крестьян за соль.

(Письмо Фрумкину, Аванесову и Джугашвили, 17 августа)

2120

Советую обратить на дело Унгерна побольше внимания, добиться проверки солидности обвинения и в случае, если доказанность полнейшая, в чём, по-видимому, нельзя сомневаться, то устроить публичный суд, провести его с максимальной скоростью и расстрелять.

(Предложение в Политбюро о предании суду Унгерна, 26 августа)

2121

Наглейшее предложение Нансена (назначить кадета из Комитета помощи), поведение этих «Кукишей»[142] и прилагаемая телеграмма яснее ясного показывают, что мы ошиблись. Или если не ошибались раньше, то теперь жестоко ошибёмся, если прозеваем. Вы знаете, что Рыков незадолго до своего отъезда пришел ко мне и сказал, что некий Рунов, свой человек, рассказал ему о собрании, на котором Прокопович держал противоправительственные речи. Собрание это устроил Прокопович, прикрывался он Комитетом помощи голодающим. Чего же ещё ждать теперь? Мыслимо ли терпеть их явную ПОДГОТОВКУ? Абсолютно немыслимо. Предлагаю: сегодня же, в пятницу, 26 августа, постановлением ВЦИКа распустить «Кукиш» – мотив: их отказ от работы, их резолюция. НАЗНАЧИТЬ для приёма денег и ликвидации одного ВЕЧЕКИСТА. Прокоповича сегодня же арестовать по обвинению в противоправительственной речи (на собрании, где был Рунов) и продержать месяца три, пока обследуем это собрание ТЩАТЕЛЬНО. Остальных членов «Кукиша» тотчас же, сегодня же, выслать из Москвы, разместив по одному в уездных городах по возможности без железных дорог, ПОД НАДЗОР. Ей-ей, ждать ещё – ошибка будет громадная. Пока Нансен не уехал, дело будет сделано; Нансену поставлен будет ясный «ультиматум». Игре (С ОГНЁМ) будет положен конец. Напечатаем завтра же пять строк короткого, сухого «правительственного сообщения»: распущен за нежелание работать. Газетам дадим директиву: завтра же начать на сотни ладов высмеивать «Кукишей». Баричи, белогвардейцы, хотели прокатиться за границу, не хотели ехать на места. Калинин поехал, а кадетам «не вместно». Изо всех сил их высмеивать и травить не реже одного раза в неделю в течение двух месяцев. Больной зуб будет удалён сразу и с большой пользой во всех отношениях. Не надо колебаться. Советую сегодня же это покончить в Политбюро. Иностранцы начнут приезжать, надо «очистить» Москву от «Кукишей» и ПРЕКРАТИТЬ их игру (с огнём).

(Письмо Джугашвили и всем членам Политбюро, 26 августа)

2122

Все театры советую положить в гроб. Наркому просвещения надлежит заниматься не театром, а обучением грамоте.

(Телефонограмма Луначарскому, 26 августа)

2123

«МЕДЛЕННО ОФОРМЛЯЛИ» заказ на водные турбины!! В коих у нас страшный недостаток!! Это верх безобразия и бесстыдства! Обязательно НАЙДИТЕ виновных, чтобы мы этих мерзавцев могли сгноить в тюрьме. <…>

Ещё одно дело. Научно-технический отдел ВСНХ, кажись, совсем заснул. Надо либо разбудить его, либо двинуть настоящим образом дело о разгоне этих учёных шалопаев <…> Москва должна иметь по одному экземпляру ВСЕХ важнейших машин ИЗ НОВЕЙШИХ, чтобы учиться и учить. (Два инженера говорили мне, что в Америке делают дороги машиной, которая превращает просёлок в шоссе только силой своего давления; как бы это важно для нашей бездорожной, полудикой страны!) Надо добиться, чтобы научно-технический отдел ВСНХ и его многочисленные заграничные бездельники перестали бездельничать или чтобы МЫ ИХ ЗАМЕНИЛИ ДРУГИМИ.

(Письмо Горбунову, 3 сентября)

2124

Обязательно этой осенью и зимой 1921−22 гг. поставить на суд в Москве 4−6 дел о московской волоките, подобрав случаи «поярче» и сделав из каждого суда ПОЛИТИЧЕСКОЕ дело.

Найти хотя бы 2−3 умных «экспертов» по делам о волоките из коммунистов позлее и побойчее (привлечь Сосновского), чтобы научиться ТРАВИТЬ за волокиту.

(Письмо Курскому, 3 сентября)

2125

Тихвинский не «случайно» арестован: химия и контрреволюция не исключают друг друга.

(Письмо Горбунову, 3 сентября)

2126

Нуланс нагл до безобразия. <…> Поручить Чичерину составить в ответ Нулансу ноту отказа в самых резких выражениях типа прокламации против буржуазии и империализма, особенно подчеркнув контрреволюционную роль самого Нуланса, особо указав издевательски-наглый характер предложения послать до всякого договора комиссию шпиков под названием комиссии экспертов <…> Особо подчеркнуть, что мы не можем ни секунды верить в желание помочь гг. Нулансов ПРИ ТАКОМ ИХ ПОДХОДЕ К ДЕЛУ.

(Записка Скрябину, 4 сентября)

2127

Надо обуздать АРХИСУРОВЫМ выговором Мельничанского и МГСПС (суд над Скворцовым и над Литкенсом[143]). Верх наглости и бесстыдства!! Я требую выговора с публикацией от имени Политбюро.

(Письмо Скрябину для Политбюро, 4 сентября)

2128

Мнению Берзиня об упадке английского рабочего движения я не придаю значения. Берзинь мало знает и всегда «пессимистичен». Очень тревожит меня, что его багаж обыскали. Я думаю, нам надо строжайше применять правило «око за око» к английским представителям. Педантично: так же плохо и чуточку похуже третировать. Делается ли это? Затем, что касается «гуверовцев», надо следить изо всех сил (НКИДЕЛ через прессу и может быть кое-какие «связи»); а худших из них (какой-то Лоури) «ловить» и изловить, чтобы устроить скандал им. Тут нужна война жестокая, УПОРНАЯ.

(Письмо Чичерину, 5 сентября)

2129

Помогаете ли коммунистам? Надо. Непременно надо. Архиконспиративно, конечно. Они неопытны, глупят. «Левят». Террачини я ругал ругательски. Дженнари – «профессор» в худшем смысле слова. Надо учить, учить и учить их работать, как работали большевики, – учить непременно статьями, непременно в печати. Найти для сего итальянца и через него действовать. Положение прекрасное, рабочие хорошие, а побить жулика Серрати не умеют. Научите их Христа ради. <…>

Забыли насчет Антонио Лабриолы и итальянских гегельянцев 1860-х годов? Нельзя ли купить антикварно книгу Giovanni Gentile: «Philosophia di Marx»?

(Письмо Воровскому, 8 сентября)

2130

Ваша записка об упадке революционности в рабочем классе Англии «не того», «не удалась». Насчет «Комитета помощи голодающим» Вы тоже неправы. Их надо арестовать. Нулансу надо было дать в морду.

Лечитесь ли серьезно и систематически? Это необходимо. Надо это наладить строго. Ответьте.

(Письмо Берзиню, 8 сентября)

2131

Нет сомнения, что денежные пособия от КИ компартиям буржуазных стран, будучи, разумеется, вполне законны и необходимы, ведут иногда к безобразиям и отвратительным злоупотреблениям.

– не только всякое злоупотребление полученными от КИ деньгами (в смысле поддержки направления, желающего отличиться «левизной» или «революционностью»; в смысле обеспечения себе или другим лучших, чем средние для партработников, условий жизни и т.л.),

– но и малейшее сокрытие от ЦК подробностей насчет расходования этих денег, понимая под сокрытием всякое, прямое или косвенное, уклонение от аккуратнейшей и безусловно правдивой информации ЦК насчет каждой копейки расходуемых за границей и получаемых от КИ денег.

Всех виновных в подобного рода сокрытии правды, как умышленном, так и по небрежности, ЦК будет третировать как воров и изменников, ибо вред, приносимый неряшливым (не говоря уже о недобросовестном) расходовании денег за границей, во много раз превышает вред, причиняемый изменниками и ворами.

Всякий, берущий деньги от КИ, предупреждается, что он обязан с абсолютной пунктуальностью выполнять все инструкции ИККИ и в особенности пунктуально выполнять все правила и условия, необходимые для безусловно полной, быстрой и правдивой информации ЦК РКП насчет каждой копейки расходуемых денег. <…>

Основными положениями этой инструкции должны быть:

(1) расходование денег без ведома и согласия ЦК местной, аффилированной к КИ, коммунистической партии, объявляется воровством; <…>

(6) всякий, получивший деньги и не представивший в срок отчета, предается партсуду, хотя бы даже он был арестован, и без решения партсуда не освобождается от подозрения в воровстве.

(Проект секретного письма ЦК РКП (б), 9 сентября)

2132

Я решительно против ВСЯКОЙ траты картофеля на спирт. Спирт можно (это уже доказано) и должно делать из ТОРФА. Надо это производство спирта из торфа развить.

(Письмо А. Киселёву, 11 сентября)

2133

Из числа книг, пускаемых в свободную продажу в Москве, изъять порнографию и книги духовного содержания, отдав их в Главбум на бумагу.

(Проект постановления Политбюро о свободной продаже книг, хранящихся на складах Москвы, 13 сентября)

2134

Я лично ОЧЕНЬ подозреваю «линию Ефремова» (может быть, вернее, линию Петерса? или линию Правдина? и т. п.) в великорусском шовинизме или, правильнее, в УКЛОНЕ в эту сторону. Для всей нашей Weltpolitik[144] дьявольски важно ЗАВОЕВАТЬ доверие туземцев; трижды и четырежды завоевать; ДОКАЗАТЬ, что мы НЕ империалисты, что мы УКЛОНА в эту сторону НЕ потерпим. Это мировой вопрос, без преувеличения мировой. Тут надо быть архистрогим. Это скажется на Индии, на Востоке, тут шутить нельзя, тут надо быть 1000 раз осторожным.

(Письмо Иоффе, 13 сентября)

2135

По-моему, надо отучить от этой манеры. Нельзя ли отучить так: ответить формально и письменно с ссылкой на «ноту». Тогда они поймут, что мы будем (вскоре) ПУБЛИЧНО издеваться над ними и давать им пощёчины за неподписанные ноты.

(Письмо Чичерину, сентябрь)

2136

Как частную задачу чистки партии, я бы указал ещё на чистку её от бывших меньшевиков. По-моему, из меньшевиков, вступивших в партию позже начала 1918 года, надо бы оставить в партии, примерно, не более одной сотой доли, да и то проверив каждого оставляемого трижды и четырежды. <…> Очистить партию надо от мазуриков, от обюрократившихся, от нечестных, от нетвёрдых коммунистов и от меньшевиков, перекрасивших «фасад», но оставшихся в душе меньшевиками.

(«О чистке партии», 20 сентября)

2137

Видел сегодня Собельсона, только что вернувшегося из Питера. Говорит: город необыкновенно оживлен. Порт. Подкуп иностранцами сугубый, в том числе голодных и раздетых чекистов. Опасность тут величайшая.

Тотчас создать парткомиссию (ВЧК + Петроградская Ч К + питерская организация РКП+ЦК) – достать денег (золота придется дать) и подкормить и одеть чекистов в Питере, Одессе, Москве и т. п.

(Записка Уншлихту, 21 сентября)

2138

Едущие в Россию обязуются работать с максимальным напряжением и с наибольшей производительностью труда и дисциплиной, превышающими капиталистическую норму, ибо иначе опередить капитализм и даже догнать его Россия не в состоянии.

Обязуемся все случаи конфликтов без изъятия, какого бы рода эти конфликты ни были, передавать на окончательное решение высшей Соввласти России и добросовестно выполнять все её решения.

Обязуемся не забывать крайнюю нервность голодных и измученных русских рабочих и крестьян вокруг нашего дела и всячески помогать им, чтобы создать дружные отношения, чтобы победить недоверие и зависть.

(Проект обязательства рабочих, едущих из Америки в Россию, 22 сентября)

2139

Я Вам написал, что решительно возражаю против всякой траты картофеля на спирт, и указал, что спирт можно и должно делать из торфа. Теперь выяснялось, что вопрос о производстве спирта из торфа ещё окончательно не решён. В заводском масштабе способ не проверен и экономически не ясен (нет точно проверенной калькуляции и нет данных, чтобы её точно составить). Поэтому нельзя ещё говорить о массовом производстве спирта из торфа. Примите все меры к тому, чтобы всячески ускорить пуск в ход опытного завода для производства спирта из торфа – бывший дрожжевой завод Гивартовского в Москве.

(Письмо А. Киселёву, 5 октября)

2140

Беда так велика, Советская республика так разорена царской войной и белогвардейцами, что государственными средствами можно кое-как пропитать до будущего урожая едва ¼, часть нуждающихся. На помощь богачей-капиталистов тоже рассчитывать нечего. Капиталисты, управляющие сейчас сильнейшими государствами в мире – как Англия, Америка, Франция, – правда, заявили нам, что они-де тоже хотят помогать вашим голодающим крестьянам, но на таких условиях, которые означают передачу в их руки всей власти над нашей Рабоче-крестьянской республикой. Дело понятное. Когда же видано, чтобы кровопиец рабочего человека, капиталист и ростовщик, помогал ему бескорыстно. Голодом трудового человека класс капиталистов всегда пользовался, чтобы закабалить его тело и душу. И нашим голодом хотят сейчас воспользоваться, чтобы уничтожить нашу кровью добытую свободу, навеки вырвать власть из рук рабочих и крестьян и посадить над их головами снова царя, помещика, хозяина, станового пристава и чиновника. Вся надежда казанских, уфимских, самарских и астраханских голодающих – на великую пролетарскую солидарность (согласие) таких же, как они сами, трудовых людей с мозолистыми руками, собственным горбом добывающих своё пропитание, ни из кого не сосущих крови. У вас на Аральском море неплохой улов рыбы, и вы проживёте без большой нужды. Уделите же часть вашей рыбной добычи для пухнущих с голоду стариков и старух, для 8 миллионов обессиленных тружеников, которым ведь надо с голодным животом целый почти год совершать всю тяжёлую работу по обработке земли, наконец, – для 7 000 000 детей, которые прежде всех могут погибнуть. Жертвуйте, дорогие товарищи, аральские ловцы и рабочие, щедрой рукой! Вы сделаете не только дело человеческой совести, но вы укрепите дело рабочей революции. Ибо вы всему миру покажете, а прежде всего всем трудящимся, что несокрушима мощь рабочего Советского государства, построенного на широчайшей помощи друг другу пролетариев самых отдалённых друг от друга мест. Пусть весь рабочий класс, как один человек, встанет, чтобы залечить тяжкую рану Поволжья, а плодородное Поволжье в будущие годы отплатит нам со своей стороны своим хлебом. Таким путём мы только и сохраним Советскую власть и защитим завоёванную свободу против всех злодейских покушений капиталистов всего мира.

(Послание Бугунскому совету ловцов и рабочих северного побережья Аральского моря, 7 октября)

2141

Буржуазные демократы, эти трусы, болтуны, самовлюблённые нарциссы и гамлетики махали картонным мечом – и даже монархии не уничтожили!

(«К четырёхлетней годовщине Октябрьской революции», 14 октября)

2142

Трудности необъятны. Мы привыкли бороться с необъятными трудностями. За что-нибудь прозвали нас враги наши «твердокаменными» и представителями «костоломной политики». Но мы научились также – по крайней мере: до известной степени научились другому необходимому в революции искусству – гибкости, уменью быстро и резко менять свою тактику, учитывая изменившиеся объективные условия, выбирая другой путь к нашей цели, если прежний путь оказался на данный период времени нецелесообразным, невозможным.

Мы рассчитывали, поднятые волной энтузиазма, разбудившие народный энтузиазм сначала общеполитический, потом военный, мы рассчитывали осуществить непосредственно на этом энтузиазме столь же великие (как и общеполитические, как и военные) экономические задачи. Мы рассчитывали – или, может быть, вернее будет сказать: мы предполагали без достаточного расчёта – непосредственными велениями пролетарского государства наладить государственное производство и государственное распределение продуктов по-коммунистически в мелкокрестьянской стране. Жизнь показала нашу ошибку. Потребовался ряд переходных ступеней: государственный капитализм и социализм, чтобы ПОДГОТОВИТЬ – работой долгого ряда лет подготовить – переход к коммунизму. Не на энтузиазме непосредственно, а при помощи энтузиазма, рождённого великой революцией, на личном интересе, на личной заинтересованности, на хозяйственном расчёте потрудитесь построить сначала прочные мостки, ведущие в мелкокрестьянской стране через государственный капитализм к социализму; иначе вы не подойдете к коммунизму, иначе вы не подведёте десятки и десятки миллионов людей к коммунизму. Так сказала нам жизнь.

(То же)

2143

Рейнштейн сообщил мне вчера, что американский миллионер Хаммер, русский родом (сидит в тюрьме, обвиняется за незаконное производство аборта; на деле месть-де за коммунизм), даёт миллион пудов хлеба уральским рабочим на очень льготных условиях (5%) и с приёмом уральских драгоценностей на комиссию для продажи в Америке. В Россия находится сын (и компаньон) этого Хаммера, врач, привезший Семашко в подарок хирургических инструментов на 60 000 долларов. Этот сын был на Урале с Мартенсом и решил помочь восстановить уральскую промышленность.

(Письмо членам ЦК РКП (б), 14 октября)

Доклад «НЭП и задачи политпросветов» (II съезд политпросветов)

2144

Мы видим, что в первый период, когда мы только что кончили первое дело по строительству Советской власти и вышли только что из империалистической войны, о наших задачах экономического строительства мы говорили тогда гораздо осторожнее и осмотрительнее, чем поступали во вторую половину 1918 года и в течение всего 1919 и всего 1920 годов. <…> Отчасти под влиянием нахлынувших на нас военных задач и того, казалось бы, отчаянного положения, в котором находилась тогда республика, в момент окончания империалистической войны, под влиянием этих обстоятельств и ряда других, мы сделали ту ошибку, что решили произвести непосредственный переход к коммунистическому производству и распределению. Мы решили, что крестьяне по разверстке дадут нужное нам количество хлеба, а мы разверстаем его по заводам и фабрикам, – и выйдет у нас коммунистическое производство и распределение. Не могу сказать, что именно так определённо и наглядно мы нарисовали себе такой план, но приблизительно в этом духе мы действовали. Это, к сожалению, факт. Я говорю: к сожалению, потому что не весьма длинный опыт привел нас к убеждению в ошибочности этого построения, противоречащего тому, что мы раньше писали о переходе от капитализма к социализму, полагая, что без периода социалистического учета и контроля подойти хотя бы к низшей ступени коммунизма нельзя.

2145

На экономическом фронте, с попыткой перехода к коммунизму, мы к весне 1921 г. потерпели поражение более серьёзное, чем какое бы то ни было поражение, нанесённое нам Колчаком, Деникиным или Пилсудским, поражение, гораздо более серьёзное, гораздо более существенное и опасное.

2146

На почве свободной торговли капитализм не может не расти. Это – самая основная экономическая азбука, преподаваемая в начатках экономической науки, а у нас, кроме того, преподаваемая каждым мешочником, существом, весьма хорошо знакомящим нас с экономикой, независимо от экономической и политической науки. И вопрос коренной состоят, с точки зрения стратегии, в том, кто скорее воспользуется этим новым положением? Весь вопрос, за кем пойдёт крестьянство – за пролетариатом, стремящимся построить социалистическое общество, или за капиталистом, который говорит: «Повернём назад, так оно безопаснее, а то ещё какой-то социализм выдумали».

2147

Врангели, Колчаки, Деникины частью отправились к Николаю Романову, частью укрылись в безопасных заграничных местах. Этого ясного врага, – как раньше помещика и капиталиста, – народ не видит. Такой ясной картины, что враг уже среди нас, и что этот враг – тот же самый, что революция стоит перед какой-то пропастью, на которую все прежние революции натыкались и пятились назад, – этого понимания у народа быть не может, потому что он страдает большой темнотой и безграмотностью. И сколько времени всякие чрезвычайные комиссии будут ликвидировать чрезвычайным образом эту безграмотность – сказать трудно.

2148

На войне, имея неизмеримо больше сил в артиллерии или аэропланах, было гораздо легче нас раздавить. Может быть, для этого достаточно было бы мобилизнуть вовремя несколько корпусов той или другой капиталистической державы, которые против нас шли, и не пожалеть нескольких миллионов золота в долг для Колчака. Однако это не помогло, потому что сознание их неправоты и правоты нашей проникло и в массы английских солдат, которые пришли в Архангельск, и в массы матросов, которые заставили французский флот уйти из Одессы.

2149

Диктатура пролетариата есть ожесточенная война. Пролетариат победил в одной стране, но остаётся более слабым в международном масштабе. Он должен всех рабочих и крестьян объединить вокруг себя в том сознании, что война не кончена. Если мы в песне поём, что «это есть наш последний и решительный бой», то, к сожалению, это есть маленькая неправда, – к сожалению, это не есть наш последний и решительный бой. Или вы рабочих и крестьян сумеете слить в этой борьбе, или не получите успеха.

Такой борьбы, которую мы видим сейчас, ещё никогда не было в истории, но войны крестьян с помещиками были в истории не раз, начиная с первых времен рабовладения. Такие войны бывали не раз, но войны государственной власти против буржуазии своей страны и против соединенной буржуазии всех стран – такой войны не бывало никогда.

2150

В Красной Армии после долгомесячного митингования дисциплина была такова, что не уступала дисциплине прежней армии. В ней применялись строгие, суровые меры, доходящие до расстрелов, меры, которых не видело даже прежнее правительство. Мещане писали и вопили: «Вот большевики ввели расстрелы». Мы должны сказать: «Да, ввели, и ввели вполне сознательно».

Мы должны сказать, что должны погибнуть либо те, кто хотел погубить нас и о ком мы считаем, что он должен погибнуть, – и тогда останется жить наша Советская республика, – либо наоборот, останутся жить капиталисты и погибнет республика. В стране, которая обнищала, либо погибнут те, которые не могут подтянуться, либо вся рабоче-крестьянская республика. И выбора здесь нет и быть не может, так же, как не должно быть и никакой сентиментальности. Сентиментальность есть не меньшее преступление, чем на войне шкурничество. Тот, кто отступает теперь от порядка, дисциплины, тот впускает врагов в свою среду.

Вот почему я говорю, что новая экономическая политика имеет значение ещё и со стороны учения. Вы здесь говорите о том, как надо учить. Вы должны прийти к тому, чтобы сказать, что недоучившимся у нас нет места. Тогда, когда будет коммунизм, тогда ученье будет мягче. Теперь же я говорю, что ученье не может не быть суровым – под страхом гибели.

2151

При нашей некультурности мы не можем решить лобовой атакой гибель капитализма. При ином уровне культуры можно было бы решить задачу прямее, – и, может быть, другие страны так её и решат, когда придет время строения их коммунистических республик. Но мы прямым путем не можем решать вопрос.

2152

Уже то обстоятельство, что пришлось создать чрезвычайную комиссию по ликвидации безграмотности, доказывает, что мы – люди (как бы это выразиться помягче?) вроде того, как бы полудикие, потому что в стране, где не полудикие люди, там стыдно было бы создавать чрезвычайную комиссию по ликвидации безграмотности, – там в школах ликвидируют безграмотность. Там есть школы сносные, – и в них учат. Чему? Учат грамотности, первым долгом.

2153

Безграмотный человек стоит вне политики, его сначала надо научить азбуке. Без этого не может быть политики, без этого есть только слухи, сплетни, сказки, предрассудки, но не политика.

(17 октября)

2154

Обращаю внимание на статью т. Раковского «Голод и кукуруза» в «Правде». <…> Надо тотчас постановить, чтобы всё количество кукурузы, необходимое для полного засева всей яровой площади во всём Поволжье, было закуплено своевременно для посева весной 1922-го года. Для достижения цели надо рядом с этим:

1) выработать ряд очень точных и очень обстоятельно обдуманных мер для пропаганды кукурузы и обучения крестьян культуре кукурузы при наличных скудных теперешних средствах;

2) спешно обсудить, можно ли найти практичные средства и пути для того, чтобы при наличных условиях крестьянского хозяйства, быта и привычек ввести в пищу людям кукурузу.

(Письмо Кржижановскому, 17 октября)

2155

Пусть <у Хаммера будет> фиктивная, но концессия (асбест или др. ценности Урала или что хотите). Нам важно показать и напечатать (потом, после начала исполнения), что американцы пошли на концессии. Политически важно.

(Письмо Мартенсу, 19 октября)

2156

Чичерин: «Из сегодняшней шифровки тов. Красина, частично до нас дошедшей, о заявлениях и кампании Уркарта видно, что дело более серьёзно и не может объясняться одним только блефом с целью добиться отчисления 5% с концессий. Очевидно, произошло разочарование в нашем новом курсе. Естественно, что при создании такой сложной исторической комбинации, как концессии западноевропейским капиталистам при большевистском правительстве, наложение этих комбинаций не идёт сразу и гладко. Но тем более мы должны заботиться о том, чтобы эти трения превзойти. Мне лично совершенно неизвестны те пружины нашей политики, которые вызвали в конце августа некоторый поворот в нашем курсе, так что я совершенно не компетентен, чтобы высказаться, был ли этот поворот необходим.»

Ленин: т. Чичерин! Ни тени «поворота в нашем курсе» в августе не было. От ареста жуликов, от расстрела заговорщиков и от отказа на чрезмерно алчные предложения концессионеров мы никогда не зарекались и не будем зарекаться.

(Письмо Чичерину, 22 октября)

2157

Подписав сегодня решение Малого СНК о двух миллиардах (кажется, так? точно не помню суммы) на чистку Москвы и прочитав «Положение» Наркомздрава о неделе оздоровления жилищ, я пришёл к выводу, что мои подозрения (насчет полной негодности постановки всего этого дела) усиливаются. Миллиарды возьмут, раскрадут и расхитят, а дела не сделают. В Москве надо добиться образцовой (или хоть сносной, для начала) чистоты, ибо большего безобразия, чем «советская» грязь в «первых» советских домах, и представить себе нельзя. Что же НЕ в первых домах? <…>

Далее. Что делается (и что сделано?) в Москве? кто отвечает за работу? Только ли «чиновники» с пышным советским титулом, ни черта не понимающие, не знающие дела, лишь подписывающие бумажки? Или есть ДЕЛОВЫЕ руководители? Кто именно? <…> Проверка через отряды молодёжи (КСМ)? Есть ли таковые? Сколько? Где и как себя показали? Какие иные средства РЕАЛЬНОЙ проверки? Тратят ли деньги на покупку ценных вещей (карболка? орудия чистки? сколько куплено?) или на содержание новых «чиновных» бездельников?

(Письмо Семашко, 24 октября)

2158

1) послать по соглашению с НКИД архитвердое лицо,

2) арестовать паршивых чекистов и привести в Москву виновных и расстрелять. <…>

Надо уметь двигать такие дела побыстрее и поточнее. Горбунов должен вести это; он должен отвечать за это; а мы Вас всегда поддержим, если Горбунов сумеет подвести под расстрел чекистскую сволочь.

(Письмо Чичерину, 24 октября)

2159

Надо вникнуть в вопрос об аренде и концессии в земледелии. Вникли недостаточно. Принципиальное недопущение аренды имеет громадное значение. Кто обрабатывает, тот владеет. Аренды быть не должно. Но аренда совхоза или «необрабатываемой земли»? Это надо выделить. Это особый вид. Кто обрабатывает, тот владеет и тут. Государство – собственник, арендатор совхоза обрабатывает. Это, собственно, не арендатор, и это не аренда в собственном смысле. Это, скорее, – передача управления.

(Письмо Курскому, 25 октября)

2160

Не полагаться на приказы! Без тройной проверки у нас всё изгадят и ничего толком не сделают. Надо толкового рукастого человека назначить лично ответственным и проверять.

(Письмо Мартенсу, 27 октября)

2161

Будучи вынужден ещё раз «пострадать», прочитывая идиотское, неряшливое, малограмотное изложение своей речи, я должен заявить Вам, что обещанную речь в субботу согласен держать лишь на следующем условии: и председатель собрания и специально назначенное опытное в журналистике лицо должны мне дать к субботе, к 12 ч. дня, письменное обязательство представить толковое, грамотное изложение, вернее: отчёт о речи для печати. Отвечают за грамотность они, и я вправе буду опубликовать их имена. Без этого условия я от речи отказываюсь. Неряшливые и малограмотные люди берутся записать «всю» речь и дают не запись, а ужас, вздор, стыд и срам, как последние невежды. А давать надо не запись речи, а толковый, краткий отчёт о речи. Без гарантий выполнения этого условия я не имею возможности согласиться на речь.

(Письмо Розенфельду, 27 октября)

2162

Дорогой товарищ Бела Кун!

Возвращаю рукопись. Работа жалкая. Мне приходилось очень часто делать пометку: «Чушь». Слишком коротко? Может быть, но у меня нет времени исправлять всякую глупость. На каждом шагу чушь. Я должен решительно протестовать против того, чтобы цивилизованные западно-европейцы подражали методам полуварваров русских.

Хотят передать публике «всю речь», а передают чушь, галиматью, путаницу. Я решительно снимаю с себя всякую ответственность за это. Давайте пересказ общего содержания речи: это будет европейская, а не азиатская работа.

(Письмо Бела Куну, 27 октября)

2163

Полицейских, бандитов, а также, вероятно, некоторых наркоманов почистить надо, советую не ослаблять чистки, но тех из очищенных, кои не бесчестны, зачислять кандидатами и выдержать год на искусе <…> выехать в Азербайджан и разрешить на месте недоразумения, связанные с чисткой, руководствуясь тем, что ввиду молодости коммунистического движения в Азербайджане следует проявить при чистке максимум мягкости и терпимости по отношению к мусульманским коммунистам, выкидывая из партии лишь заведомо бесчестных бывших полицейских, бандитов.

(Телеграмма Ленина, Джугашвили и Зулуцкого – Орджоникидзе, Кострикову и Мдивани, 28−29 октября)

2164

Весной мы говорили, что мы не будем бояться возвращения к государственному капитализму, и говорили о наших задачах именно как об оформлении товарообмена. Целый ряд декретов и постановлений, громадное количество статей, вся пропаганда, все законодательство с весны 1921 года было приспособлено к поднятию товарообмена. Что заключалось в этом понятии? Каков, если можно так выразиться, предполагаемый этим понятием план строительства? Предполагалось более или менее социалистически обменять в целом государстве продукты промышленности на продукты земледелия и этим товарообменом восстановить крупную промышленность, как единственную основу социалистической организации. Что же оказалось? Оказалось, – сейчас вы это все прекрасно знаете из практики, но это видно и из всей нашей прессы, – что товарообмен сорвался: сорвался в том смысле, что он вылился в куплю-продажу. И мы теперь вынуждены это сознать, если не хотим прятать голову под крыло, если не хотим корчить из себя людей, не видящих своего поражения, если не боимся посмотреть прямо в лицо опасности. Мы должны сознать, что отступление оказалось недостаточным, что необходимо произвести дополнительное отступление, ещё отступление назад, когда мы от государственного капитализма переходим к созданию государственного регулирования купли-продажи и денежного обращения. С товарообменом ничего по вышло, частный рынок оказался сильнее нас, и вместо товарообмена получилась обыкновенная купля-продажа, торговля.

(Доклад о НЭПе на VII московской губернской партконференции, 29 октября)

2165

Какие меры принимаются для концентрации запасов соли, а также для того, чтобы соль не продавалась иначе как за хлеб ни в РСФСР, ни на Украине. Не следует ли также ограничить выдачу соли в городах, чтобы затруднить анархический товарообмен на соль?

(Телефонограмма Брюханову, 31 октября)

2166

Почему не ухудшить (потом) качество бумажных денег для ускорения их самоликвидации? <…> Не выгоднее ли плохую бумагу давать, дабы скорее самоликвидировались выпускаемые деньги?

(Письмо Преображенскому, ноябрь)

О значении золота теперь и после полной победы социализма

2167

С весны 1921 года мы на место революционного подхода, плана, метода, системы действий ставим (ещё не «поставили», а все ещё только «ставим» и не вполне это осознали) совершенно иной, типа реформистского: не ЛОМАТЬ старого общественно-экономического уклада, торговли, мелкого хозяйства, мелкого предпринимательства, капитализма, а ОЖИВЛЯТЬ торговлю, мелкое предпринимательство, капитализм, осторожно и постепенно овладевая ими или получая возможность подвергать их государственному регулированию ЛИШЬ В МЕРУ их оживления.

Совершенно иной подход к задаче. По сравнению с прежним, революционным, это – подход реформистский (революция есть такое преобразование, которое ломает старое в самом основном и коренном, а не переделывает его осторожно, медленно, постепенно, стараясь ломать как можно меньше). Спрашивается: если, испытав революционные приемы, вы признали их неудачу и перешли к реформистским, то не доказывает ли это, что вы вообще революцию объявляете ошибкой? Не доказывает ли это, что не надо было вообще с революции начинать, а надо было начать с реформ и ограничиться реформами?

Такой вывод делают меньшевики и им подобные. Но этот вывод есть либо софизм и простое мошенничество со стороны тех, кто прошел в политике «огонь, воду и медные трубы», либо ребячество со стороны тех, кто «не прошел» настоящего искуса. Для настоящего революционера самой большой опасностью, – может быть, даже единственной опасностью, – является преувеличение революционности, забвение граней и условий уместного и успешного применения революционных приёмов. Настоящие революционеры на этом больше всего ломали себе шею, когда начинали писать «революцию» с большой буквы, возводить «революцию» в нечто почти божественное, терять голову, терять способность самым хладнокровным и трезвым образом соображать, взвешивать, проверять, в какой момент, при каких обстоятельствах, в какой области действия надо уметь действовать по-революционному и в какой момент, при каких обстоятельствах и в какой области действия надо уметь перейти к действию реформистскому. Настоящие революционеры погибнут (в смысле не внешнего поражения, а внутреннего провала их дела) лишь в том случае, – но погибнут наверняка в том случае, – если потеряют трезвость и вздумают, будто «великая, победоносная, мировая» революция обязательно все и всякие задачи при всяких обстоятельствах во всех областях действия может и должна решать по-революционному. Кто «вздумает» такую вещь, тот погиб, ибо он вздумал глупость в коренном вопросе, а во время ожесточенной войны (революция есть самая ожесточенная война) карой за глупость бывает поражение. Откуда следует, что «великая, победоносная, мировая» революция может и должна применять только революционные приемы? Ниоткуда этого не следует. И это прямо и безусловно неверно. Неверность этого ясна сама собой на основании чисто теоретических положений, если не сходить с почвы марксизма. Неверность этого подтверждается и опытом нашей революции. Теоретически: во время революции делаются глупости, как и во всякое другое время, – говорил Энгельс, – и говорил правду.

2168

Когда мы победим в мировом масштабе, мы, думается мне, сделаем из золота общественные отхожие места на улицах нескольких самых больших городов мира. Это было бы самым «справедливым» и наглядно-назидательным употреблением золота для тех поколений, которые не забыли, как из-за золота перебили десять миллионов человек и сделали калеками тридцать миллионов в «великой освободительной» войне 1914−1918 годов, в войне для решения великого вопроса о том, какой мир хуже, Брестский или Версальский; и как из-за того же золота собираются наверняка перебить двадцать миллионов человек и сделать калеками шестьдесят миллионов человек в войне не то около 1925, не то около 1928 года, не то между Японией и Америкой, не то между Англией и Америкой, или как-нибудь в этом же роде.

Но как ни «справедливо», как ни полезно, как ни гуманно было бы указанное употребление золота, а мы всё же скажем: поработать ещё надо десяток-другой лет с таким же напряжением и с таким же успехом, как мы работали в 1917—1921 годах, только на гораздо более широком поприще, чтобы до этого доработаться. Пока же: беречь надо в РСФСР золото, продавать его подороже, покупать на него товары подешевле. С волками жить – по-волчьи выть, а насчет того, чтобы всех волков истребить, как полагается в разумном человеческом обществе, то будем придерживаться мудрой русской поговорки: «Не хвались, едучи на рать, а хвались, едучи с рати»…

2169

Не дадим себя во власть «социализму чувства» или старорусскому, патриархальному настроению, коим свойственно безотчётное пренебрежение к торговле.

(5 ноября)

***

2170

Предлагаю декрет о наказании за ложные доносы дополнить мерой усиления наказания

а) не меньше стольких-то лет

б) за ПИСЬМЕННОЕ заведомо лживое показание или ответ (или уклонение от вопроса при известных условиях) по образцу клятвопреступления в Германии, но без присяги.

(К проекту декрета «О наказании за ложные доносы», ноябрь)

Талантливая книжка

2171

Это – книжка озлобленного почти до умопомрачения белогвардейца Аркадия Аверченко: «Дюжина ножей в спину революции», Париж, 1921. Интересно наблюдать, как до кипения дошедшая ненависть вызвала и замечательно сильные и замечательно слабые места этой высокоталантливой книжки. Когда автор свои рассказы посвящает теме, ему неизвестной, выходит нехудожественно. Например, рассказ, изображающий Ленина и Бронштейна в домашней жизни. Злобы много, но только непохоже, любезный гражданин Аверченко! Уверяю вас, что недостатков у Ленина и Бронштейна много во всякой, в том числе, значит, и в домашней жизни. Только, чтобы о них талантливо написать, надо их знать. А вы их не знаете.

Зато большая часть книжки посвящена темам, которые Аркадий Аверченко великолепно знает, пережил, передумал, перечувствовал. И с поразительным талантом изображены впечатления и настроения представителя старой, помещичьей и фабрикантской, богатой, объевшейся и объедавшейся России. Так, именно так должна казаться революция представителям командующих классов. Огнем пышущая ненависть делает рассказы Аверченко иногда – и большей частью – яркими до поразительности. Есть прямо-таки превосходные вещички, например, «Трава, примятая сапогами», о психологии детей, переживших и переживающих гражданскую войну.

До настоящего пафоса, однако, автор поднимается лишь тогда, когда говорит о еде. Как ели богатые люди в старой России, как закусывали в Петрограде – нет, не в Петрограде, а в Петербурге – за 14 с полтиной и за 50 рублей и т. д. Автор описывает это прямо со сладострастием: вот это он знает, вот это он пережил и перечувствовал, вот тут уже он ошибки не допустит. Знание дела и искренность – из ряда вон выходящие.

В последнем рассказе: «Осколки разбитого вдребезги» изображены в Крыму, в Севастополе бывший сенатор – «был богат, щедр, со связями» – «теперь на артиллерийском складе подённо разгружает и сортирует снаряды», и бывший директор «огромного металлургического завода, считавшегося первым на Выборгской стороне. Теперь он – приказчик комиссионного магазина, и в последнее время приобрёл даже некоторую опытность в оценке поношенных дамских капотов и плюшевых детских медведей, приносимых на комиссию».

Оба старичка вспоминают старое, петербургские закаты, улицы, театры, конечно, еду в «Медведе», в «Вене» и в «Малом Ярославце» и т. п. И воспоминания перерываются восклицаниями: «Что мы им сделали? Кому мы мешали?»… «Чем им мешало все это?»… «За что они Россию так?»… Аркадию Аверченко не понять, за что. Рабочие и крестьяне понимают, видимо, без труда и не нуждаются в пояснениях.

Некоторые рассказы, по-моему, заслуживают перепечатки. Талант надо поощрять.

(22 ноября)

***

2172

Что это сегодня в «Правде» об открытии Чейко? Очередная утка? А если серьёзно, то зачем печатать о взрывах на расстоянии? <…> Я говорил с Чубарём. Оказывается, он знает про это открытие и говорит, что ихние спецы и профессора обсуждали и нашли серьёзным. Могу-де, прислать и материалы и самого изобретателя.

(Письмо Кржижановскому, 26 ноября)

2173

Я ближе к Вам, чем к Дзержинскому. Советую Вам не уступать и внести в Политбюро. Тогда отстоим максимум из максимумов. На НКЮ возложим ещё ответственности за недонесение Политбюро (или Совнаркому) дефектов и неправильностей ВЧК.

(Письмо Розенфельду, 29 ноября)

2174

Моя статья в печати о ненадёжности меньшевиков и бундистов, вступивших в РКП, нередко понималась в том смысле, что надо исключать всех их. Я считаю долгом поэтому указать, что индивидуальный разбор каждого случая считал и считаю необходимым. <…> Тов. Енукидзе добавил мне такой характерный факт, что после июльских дней 1917 года, когда травля большевиков шла бешеная, Шапиро на собрании защищал большевиков так, что член Цека меньшевиков, Вайнштейн, чуть не с кулаками бросался на Шапиро. Надо сказать, что т. Енукидзе, член партии с 1898 года, принадлежит к той старой партийной гвардии, которая собственно и должна проверять и чистить нашу партию. Всякое показание этой старой гвардии заслуживает, по моему убеждению, тройного внимания. Поэтому мне кажется безусловно неправильным, что районная комиссия исключила тов. Шапиро, не вызвав товарища Енукидзе. И я ходатайствую перед Московской губернской комиссией о вызове товарища Енукидзе, секретаря ВЦИКа, по делу Шапиро.

(Письмо в московскую губернскую комиссию по проверке и очистке партии, 3 декабря)

2175

В современной Европе, после победы Советской России над ВСЕМИ капиталистическими странами, поддержавшими Деникина, Колчака, Врангеля, Юденича и Пилсудского, – в современной Европе, при безмерном и бесстыдном удушении Германии Версальским миром, гражданская война французских капиталистов против победоносной социалистической революции во Франции может быть лишь весьма непродолжительна и в тысячу раз легче для французских рабочих и крестьян, чем для русских. <…> Французские рабочие и крестьяне сумеют провести такую же законную, справедливую и революционную войну против французских капиталистов, когда они превратятся в эмигрантов, организующих иностранное нашествие против социалистической французской республики. Французским рабочим и крестьянам тем легче будет раздавить своих эксплуататоров, что ВСЯ Европа, растерзанная, измученная, балканизированная подлым Версальским миром, будет и прямо и косвенно на их стороне.

(«О тезисах по аграрному вопросу французской компартии», 11 декабря)

2176

Крестинский пишет мне, что Горький выехал из Риги совсем без денег и строит свои перспективы на получении от Стомонякова авторского гонорара за издание своих книг. Крестинский думает, что необходимо включить Горького в число товарищей, лечащихся за границей за счет партии или Совета. Предлагаю провести через Политбюро предложение Крестинскому включить Горького в число таких товарищей и проверить, чтоб он был вполне обеспечен необходимой для лечения суммой.

(Письмо Скрябину для членов Политбюро, 12 декабря)

2177

От вовлечения в политическую жизнь трудящихся масс Востока зависит теперь в громадной степени судьба всей западной цивилизации.

(Письмо в Совет пропаганды и действия народов Востока, декабрь)

2178

Продовольственный налог должен быть собран в размере 100%, т. е. полностью, во что бы то ни стало. Мы нисколько не забываем, что это составляет для крестьянства, пострадавшего так много, огромную тяжесть. Я превосходно знаю, что товарищам на местах, которые всю продовольственную работу испытали на себе, лучше, чем мне, известно, что означает такая задача – собрать 100% продовольственного налога непременно теперь. Но я должен от имени правительства, как итог отчета наших работ за 1921 г., сказать вам: эту задачу, товарищи, выполнить надо, на эту трудность пойти надо и эту тяжесть побороть необходимо.

(Отчёт ВЦИК и СНК IX съезду советов, 23 декабря)

2179

Надо не бояться суда (суд у нас пролетарский) и гласности, а тащить волокиту на суд гласности: только так мы эту болезнь всерьёз вылечим. Ваш довод: исключительно хорошие, преданные, ценные работники. Допустим, что это верно, что у Вас нет «ведомственного увлечения». Что из сего следует? Только то, что суд, ежели согласится с Вами В ЭТОМ (а Вы, вероятно, раз в это твердо верите, выдвинете ряд серьёзнейших свидетелей для доказательства этого), вынесет решение:

«Виновны в неустранении волокиты и в нераспорядительности, но, принимая во внимание исключительную преданность Советской власти, вполне доказанную рядом свидетелей, выдающуюся добросовестность и усердие, тоже вполне доказанные, принимая во внимание общие недостатки механизма ВСНХ, связанные отчасти с переменой президиума и т. д., … от всякого наказания освободить в уверенности, что подсудимые это учтут серьёзно, как и весь президиум ВСНХ».

Что, ежели такое ПРИМЕРНО решение будет вынесено, можете Вы отрицать его пользу? его ОБЩЕСТВЕННОЕ значение, в 1000 раз большее, чем келейно-партийно-цекистски-идиотское притушение поганого дела о поганой волоките без гласности?

Вы архинеправы принципиально. Мы не умеем гласно судить за поганую волокиту: за это нас всех и Наркомюст сугубо надо вешать на вонючих верёвках. И я ещё не потерял надежды, что нас когда-нибудь за это ПОДЕЛОМ повесят. Ежели Вы думаете, что в РСФСР не найдётся ОДНОГО умного обвинителя и трех умных судей, действительно умных (не торопыг, не крикунов, не фразёров), то я Вас обвиняю ещё в пессимизме насчет Советской власти. Копию сего письма (вместе с Вашим письмом) посылаю тов. Курскому с специальной просьбой, чтобы он прочёл и пошире дал юристам прочесть и чтобы специально на его, Курского, ответственности считал лежащим приискание для сего процесса непременно УМНОГО обвинителя и УМНЫХ судей. И чтобы Курский лично отвечал (1) за максимальное ускорение суда и (2) за представление мне СТЕНОГРАФИЧЕСКОГО отчёта о сём процессе (для вывода: начинает ли наконец наш СЛАБЕНЬКИЙ Наркомюст УЧИТЬСЯ ставить и вести гласные дела о волоките). Пора начать учиться.

Не понимаю, почему умный обвинитель не может перед ВСЕМИ разнести вдрызг, осмеять и опозорить «богдановскую» и «осинскую» защиту бюрократической волокиты и вместе с тем поставить обвинение разумно, правильно, в меру? Почему не возможен приговор типа ПРИМЕРНО такого:

«Придавая исключительно значение гласному суду по делам о волоките, выносим на этот раз мягчайший приговор ввиду исключительно редкой добросовестности обвиняемых, предупреждая при сём, что впредь будем карать за волокиту и СВЯТЕНЬКИХ, НО БЕЗРУКИХ болванов (суд, пожалуй, повежливее выразится), ибо нам, РСФСР, нужна не святость, а УМЕНИЕ вести дело <…> А впредь будем сажать за это профсоюзовскую и коммунистическую сволочь (суд, пожалуй, помягче выразится) в тюрьму беспощадно».

(Письмо П. Богданову, 23 декабря)

2180

Сейчас только прочел Вашу брошюру «Государственный капитализм и новая финансовая политика». Считаю скорейшее опубликование её безусловно полезным. На странице 23, строке 5-ой сверху, советую заменить слово «мордобой» словом «бойня».

(Письмо Бриллианту, 24 декабря)

2181

Я две минуты попросил бы у тов. Калинина, чтобы не вышло какого-либо неправильного понимания его слов. Я уверен, что он не хотел приписать мне этой мысли, будто я когда-нибудь предлагал жечь молитвенники. Само собой разумеется, что я никогда этой вещи не предлагал и предложить не мог. Вы знаете, что по нашей Конституции, по основному закону нашей республики, свобода духовная насчет религии за каждым безусловно обеспечена.

(Выступление на совещании беспартийных делегатов IX съезда советов, 26 декабря)

2182

Телеграмма насчёт британской Рабочей партии показывает чрезвычайную наивность Красина. По-моему, следует предпринять сейчас двоякие меры: 1) в прессе выступить с рядом статей за разнообразными подписями с высмеиванием взглядов так называемой европейской демократии на грузинский вопрос; 2) поручить немедленно какому-нибудь ядовитому журналисту написать проект архивежливой ноты Чичерина в ответ английской Рабочей партии. В этой ноте самым настоятельным образом разъяснить, что предложение о выводе наших войск из Грузии и об устройстве там референдума было бы вполне разумно и могло бы быть признано исходящим от людей, не сошедших с ума, не подкупленных Антантой, если бы оно было распространено на все народности земного шара; в частности, для того, чтобы навести руководителей британской Рабочей партия на мысль о том, что значат современные империалистические отношения в международной политике, мы предлагаем ей благосклонно рассмотреть: во-первых, о выводе английских войск из Ирландии и об устройстве там референдума; во-вторых, то же относительно Индии; в-третьих, то же относительно японских войск из Кореи; в-четвертых, то же относительно всех стран, в которых находятся войска какого-либо из крупных империалистических государств. В ноте выразить в отменно-вежливой форме ту мысль, что люди, которые захотят подумать над этими нашими предложениями и над системой империалистических отношений в международной политике, могут оказаться способными понять «интересный» характер предложений, сделанных нами английской Рабочей партии. В общем и целом проект ноты должен быть архивежливым и чрезвычайно популярным (уровень понимания 10-летних детей) издевательством над идиотскими вождями английской Рабочей партии.

(«О политике английской рабочей партии», 27 декабря)

1922 год

(№№ отрывков: 2183−2280)

Проект тезисов о роли и задачах профсоюзов в условиях НЭПа

2183

Теперь допущены и развиваются свободная торговля и капитализм, которые подлежат государственному регулированию, а, с другой стороны, государственные предприятия переводятся на так называемый хозяйственный расчет, то есть по сути в значительной степени на коммерческие и капиталистические начала. <…> Это обстоятельство, в связи с настоятельнейшею необходимостью повысить производительность труда, добиться безубыточности и прибыльности каждого госпредприятия, в связи с неизбежным ведомственным интересом и преувеличением ведомственного усердия, неминуемо порождает известную противоположность интересов между рабочей массой и директорами, управляющими госпредприятий или ведомствами, коим они принадлежат. Поэтому и по отношению к госпредприятиям на профсоюзы безусловно ложится обязанность защиты классовых интересов пролетариата и трудящихся масс против их нанимателей. <…> И компартия и Соввласть, как и профсоюзы, должны открыто признавать существование классовой борьбы и её неизбежность до тех пор, пока не закончена, хотя бы в основе, электрификация промышленности и земледелия, пока не подрезаны этим все корни мелкого хозяйства и господства рынка. Отсюда вытекает, что в данный момент мы никоим образом не можем отказаться от стачечной борьбы, не можем принципиально допустить закона о замене стачек обязательным государственным посредничеством.

С другой стороны, очевидно, что конечной целью стачечной борьбы при капитализме является разрушение государственного аппарата, свержение данной классовой госвласти. А при пролетарском государстве переходного типа, каково наше, конечной целью стачечной борьбы может быть лишь укрепление пролетарского государства и пролетарской классовой госвласти путем борьбы с бюрократическими извращениями этого государства, с его ошибками и слабостями, с вырывающимися из-под его контроля классовыми аппетитами капиталистов и т. п. Поэтому ни компартия, ни Соввласть, ни профсоюзы никоим образом не могут забывать и не должны скрывать от рабочих и трудящихся масс того, что применение стачечной борьбы в государстве с пролетарской госвластью может быть объяснено и оправдано исключительно бюрократическими извращениями пролетарского государства и всяческими остатками капиталистической старины в его учреждениях, с одной стороны, и политической неразвитостью и культурной отсталостью трудящихся масс, с другой. Ибо если суды и все прочие госорганы создаются на классовой основе, самими трудящимися, с исключением буржуазии из числа избирателей, то нормальным способом решения конфликтов между трудом и капиталом, между нанимаемыми и нанимателями должно все чаще становиться непосредственное обращение трудящихся к госорганам.

2184

Принудительная запись всех рабочих поголовно в члены профсоюзов оказалась несоответствующей ни достигнутой фактически ступени социализации промышленности, ни уровню развития масс. Принудительное членство внесло кроме того известную степень бюрократического извращения и в профсоюзы. Необходимо со всей решительностью вернуться на довольно продолжительное время к добровольному членству в профсоюзах. От членов профсоюзов никоим образом не следует требовать определённых политических взглядов; в этом смысле, как и в вопросе об отношении к религии, профсоюзы должны быть беспартийны. От членов профсоюзов в пролетарском государстве следует требовать лишь понимания товарищеской дисциплины и необходимости единения рабочих сил для отстаивания интересов трудящихся и лояльности по отношению к власти трудящихся, т. е. Соввласти. Пролетарское государство должно поощрять профобъединение рабочих в отношении как правовом, так и материальном. Но никаких прав не должно быть у профсоюзов без обязанностей.

2185

Основные положения по вопросу об отношении трудящихся к спецам изложены в программе РКП. Но они останутся на бумаге, если не обращать повторно внимания на факты, показывающие степень проведения их в жизнь. Такими фактами за последнее время являются, во-первых, случаи убийства инженеров рабочими на социализированных рудниках не только Урала, но и Донбасса; во-вторых, самоубийство главного инженера московского водопровода В. В. Ольденборгера.

Вина за такие явления ложится, конечно, в несравненно большей мере на компартию и Соввласть в целом, чем на профсоюзы. Но речь идет сейчас не об установлении меры политической вины, а об определённых политических выводах. Если все наши руководящие учреждения, т. е. и компартия, и Соввласть, и профсоюзы, не достигнут того, чтобы мы как зеницу ока берегли всякого спеца, работающего добросовестно, с знанием своего дела и любовью к нему, хотя бы и совершенно чуждого коммунизму идейно, то ни о каких серьёзных успехах в деле социалистического строительства не может быть и речи. Мы ещё не скоро сможем осуществить, но во что бы то ни стало должны осуществить то, чтобы спецам, как особой социальной прослойке, которая останется особой прослойкой впредь до достижения самой высокой ступени развития коммунистического общества, жилось при социализме лучше, чем при капитализме, в отношении и материальном и правовом, и в деле товарищеского сотрудничества с рабочими и крестьянами, и в отношении идейном, т. е. в отношении удовлетворения своей работой и сознания её общественной пользы при независимости от корыстных интересов класса капиталистов.

2186

Политбюро поручает Оргбюро создать при Оргбюро ЦеКа специальную комиссию для проверки и обновления руководящих верхушек (а по возможности и всех ком. работников) профдвижения с точки зрения усиления борьбы с мелкобуржуазными, эсеровски-меньшевистскими и анархическими, влияниями и уклонами. (Этот пункт не подлежит публикации.)

(4 января)

***

2187

Прошу оказать содействие по покупке и получению хлеба для деревни Самарской губернии Алакаевки представителю её крестьянину Сергею Фролову, а также и по снабжению деревни семенами на яровой посев. Так как я был с этой деревней знаком лично, то считал бы политически полезным, чтобы крестьяне не уехали без какой-либо помощи наверняка.

(Телефонограмма Енукидзе и Розенфельду, 9 января)

2188

Узнав от Розенфельда, что СНК единогласно принял совершенно неприличное предложение Луначарского о сохранении Большой оперы и балета, предлагаю Политбюро постановить:

1. Поручить Президиуму ВЦИК отменить постановление СНК.

2. Оставить из оперы и балета лишь несколько десятков артистов на Москву и Питер для того, чтобы их представления (как оперные, так и танцы) могли окупаться (например, окупаться путём участия оперных певцов и балерин во всякого рода концертах и т. п.), т. е. устранением всяких крупных расходов на обстановку и т. п.

3. Из сэкономленных таким образом миллиардов отдать не меньше половины на ликвидацию безграмотности и на читальни.

4. Вызвать Луначарского на пять минут для выслушания последнего слова обвиняемого и поставить на вид как ему, так и всем наркомам, что внесение и голосование таких постановлений, как отменяемое ныне ЦК, впредь повлечет за собой со стороны ЦК более строгие меры.

(Письмо Скрябину для Политбюро, 12 января)

2189

1. Во избавление Секретариата Ц К от утомительной обязанности надзора за тем, чтобы больные товарищи не саботировали постановления ЦК об их отъезде на отдых и о соблюдении режима (неподписание анкет т. Рудзутаком и женой Бухарина), назначить для этого особое ответственное лицо, которое может вести свои напоминания письменно и лишь в случае крайней необходимости докладывать ЦК о неисполнении.

(Письмо Скрябину, 12 января)

2190

Мне пришлось на днях ознакомиться лично с состоянием автодрезин ВЧК, находящихся очевидно, в совместном заведовании ВЧК и НКПС <…> Состояние, в котором я нашел автодрезины, хуже худого. Беспризорность, полуразрушение (раскрали очень многое!), беспорядок полнейший, горючее, видимо, раскрадено, керосин с водой, работа двигателя невыносимо плохая, остановки в пути ежеминутны, движение из рук вон плохо, на станциях простой, неосведомлённость начальников станций (видимо, понятия не имеющих, что автодрезины ВЧК должны быть на положении особых литер, двигаться с максимальной быстротой не в смысле быстроты хода – машины эти, видимо, «советские», т. е. очень плохие, – а в смысле минимума простоя и проволочек, с ВОЕННОЙ АККУРАТНОСТЬЮ), хаос, разгильдяйство, позор сплошной. К счастью, я, будучи инкогнито в дрезине, мог слышать и слышал откровенные, правдивые (а не казённо-сладенькие и лживые) рассказы служащих, а из этих рассказов видел, что это не случай, а вся организация такая же неслыханно позорная, развал и безрукость полнейшие. Первый раз я ехал по железным дорогам не в качестве «сановника», поднимающего на ноги всё и вся десятками специальных телеграмм, а в качестве неизвестного, едущего при ВЧК, и впечатление моё – безнадежно угнетающее. Если таковы порядки особого маленького колёсика в механизме, стоящего под особым надзором САМОГО ВЧК, то могу себе представить, что же делается вообще в НКПС! Развал, должно быть, там невероятный. <…>

На Горбунова возлагаю от времени до времени проверку исполнения, т. е. внезапные поездки на автодрезине, с записью числа минут на все операции (вызов, движение, остановки и пр.) и осмотр.

(Письмо Уншлихту и В. Фомину, 16 января)

2191

Наркомпрос должен организовать наблюдение за всеми <кино>представлениями и систематизировать это дело. Все ленты, которые демонстрируются в РСФСР, должны быть зарегистрированы и занумерованы в Наркомпросе. Для каждой программы кинопредставления должна быть установлена определенная пропорция:

а) увеселительные картины, специально для рекламы и для дохода (конечно, без похабщины и контрреволюции) и

б) под фирмой «из жизни народов всех стран» – картины специально пропагандистского содержания, как-то: колониальная политика Англии в Индии, работа Лиги наций, голодающие Берлина и т. д. и т. д. Нужно показывать не только кино, но и интересные для пропаганды фотографии с соответствующими надписями. Добиться, чтобы кинотеатры, находящиеся в частных руках, давали бы достаточно дохода государству в виде аренды, предоставить право предпринимателям увеличивать число номеров и вводить новые, но с непременной цензурой Наркомпроса и при условии сохранения пропорции между увеселительными картинами и картинами пропагандистского характера под названием «Из жизни народов всех стран», с тем чтобы промышленники были заинтересованы в создании и производстве новых картин. Им должна быть в этих рамках дана широкая инициатива. Картины пропагандистского и воспитательного характера нужно давать на проверку старым марксистам и литераторам, чтобы у нас не повторялись не раз происходившие печальные казусы, когда пропаганда достигает обратных целей. Специально обратить внимание на организацию кинотеатров в деревнях и на Востоке, где они являются новинками и где поэтому наша пропаганда будет особенно успешна.

(Директивы по киноделу, 17 января)

2192

Я получил два сообщения из Наркомюста – от 14-го ноября и от 30-го декабря об «исполнении» моего задания организовать систематический поход против волокиты. В первом сообщении Вы пишете:

«Приходится с большим трудом выделять процессы, в которых этот организационный дефект (подразумевается громоздкость и бюрократическая сложность нашего аппарата, междуведомственные взаимоотношения, трения и т. д.) не сказывается так решительно и волокита является деянием лиц, а не объективным следствием неналаженности нашего аппарата».

При таком подходе – из борьбы с волокитой, конечно, ничего не выйдет. Нужно научиться притягивать и примерно сурово наказывать как раз ответственных виновников этих «организационных дефектов», а не каких-то других лиц. Саботажника Вы на волоките никогда не накроете. <…>

Предлагаю ещё раз рассмотреть вопрос и организовать борьбу с волокитой деловито, по всем правилам военного искусства.

(Письмо Курскому, 17 января)

2193

Насчёт Лурье к решению Политбюро добавляю:

1. Держите его в Лондоне КАК МОЖНО ДОЛЬШЕ.

2. Если поверите хоть одной его цифре, прогоним со службы.

3. Берегите его здоровье, лечите лучше, назначьте ОТВЕТСТВЕННОГО врача.

4. Займите его ДЛИТЕЛЬНОЙ ЛИТЕРАТУРНОЙ работой по НЕМЕЦКИМ и АНГЛИЙСКИМ материалам (если не знает, выучите английскому языку).

Пункты 1, 3 и 4 провести особо строго и ОСОБО ТАКТИЧНО. Пункт 2 – втройне строго.

(Письмо Красину, 19 января)

2194

Пока не вылечитесь и не научитесь спать по 10 часов без слабительного, никакой «мелочи» на Вас взвалить нельзя.

«Легкая» работа должна быть определена точно: Прием лиц? <…>

Во всяком случае до окончания всего «курса» и до расписки обеих знаменитостей, что ТОВАР сдают в готовом виде для товарообмена, до расписки в работу серьезную Вас нельзя.

(Письмо Рыкову, не позднее 21 января)

2195

Что «отцом» чудовищной путаницы бюджета является «бесспорно» (как Вы пишете) Лурье, это верно. Преображенский – второй виновный, тоже верно. А О. Ю. Шмидт? Он не имеет извинений Преображенского! Убрать надо этого О. Ю. Шмидта. Вреднейший путаник, тем более опасный, что путает «с важностью», «superklug»[145].

(Письмо Бриллианту, 22 января)

2196

Ввиду того что мы здесь в Москве окружены ШПИОНАМИ меньшевиками и полуменьшевиками, не вносить этого (и подобных) предложений в протокол Политбюро, а записать их отдельно, с тем чтобы все члены делегации расписались на том же листке и вернули Скрябину этот листок, обязавшись НИГДЕ, ни в бумагах, ни в шифровках, НЕ упоминать директив Политбюро.

(Письмо Скрябину для Политбюро, 24 января)

2197

Самый коренной недостаток СНКома и СТО – отсутствие проверки исполнения. Нас затягивает поганое бюрократическое болото в писание бумажек, говорение о декретах, писание декретов, и в этом бумажном море тонет живая работа. Умные саботажники умышленно нас затягивают в это бумажное болото. Большинство наркомов и прочих сановников «лезет в петлю» бессознательно. <…> Проверка исполнения, проверка того, что выходит на деле – вот основная и главная Ваша задача; создать для этого маленький (4−6 человек) аппарат из архииспытанных и проверенных помощников (управдел, его помощники, секретарь и т. п.). Для сего, по-моему, надобно разгружать СНК и СТО, относя все мелкие вопросы в Малый СНК и распорядительные заседания СТО. Это начато, но это расхлябается при наших проклятых, обломовских, нравах в две недели, если не следить, не подгонять, не проверять, не бить в три кнута. Управдел должен быть приучен (как и секретариат СНКома и СТО) строжайше следить, чтобы мелкие вопросы не входили в СНК и СТО и чтобы все вообще вопросы процеживались сначала трижды (запрос соответствующих наркоматов; их срочный ответ; тоже – кодификационного отдела и т. д. и т. п.). Надо вместе с Горбуновым – выработать письменное положение о внесении и прохождении дел и проверять не менее раза в месяц, Вам лично, соблюдается ли оно, достигает ли цели, т. е. уменьшения бумажности, волокиты, большего обдумывания, большей ответственности наркомов, замены наскоро напечатанных декретов осторожной, длительной, деловой проверкой исполнения и проверкой опыта, установлением личной ответственности (у нас полная фактическая безответственность на верхах, в наркоматах, в их отделах, и саботажники великолепно этим пользуются; в итоге – обломовщина, которая губит дело). Я знаю, что это чрезвычайно трудно. Но именно потому, что трудно, Вам надо целиком отдать себя этому.

(Письмо Цюрупе, 24 января)

2198

Я сейчас получил два письма от Чичерина. Он ставит вопрос о том, не следует ли за приличную компенсацию согласиться на маленькие изменения нашей Конституции, именно представительство паразитических элементов в Советах. Сделать это в угоду американцам. Это предложение Чичерина показывает, по-моему, что его надо немедленно отправить в санаторий, всякое попустительство в этом отношении, допущение отсрочки и т. п. будет, по моему мнению, величайшей угрозой для всех переговоров. Эти письма Чичерина явно доказывают, что он болен и сильно. Мы будем дураками, если тотчас и насильно не сошлём его в санаторий.

(Письмо Скрябину для Политбюро, 24 января)

2199

Гласность ревтрибуналов – не всегда; состав их усилить «вашими» людьми, усилить их связь (всяческую) с ВЧК; усилить быстроту и СИЛУ их репрессий, усилить внимание ЦК к этому. Малейшее усиление бандитизма и т. п. должно влечь военное положение и расстрелы на месте.

(Письмо Уншлихту, январь)

2200

Возвращаю, прочитав, работу Горева. Я ждал большего. Бывший большевик, который так Вас пленил, и, по-вашему, опять ставший настоящим большевиком, должен был бы дать внушительную, яркую, сильную, популярную пропаганду, защиту коммунизма для Франции, исходя из её электрификации. У Горева же вышло «профессорски». Предлагаю Вам на усмотрение такой план:

1) сдать в набор ТОТЧАС, чтобы выпустить вскоре во ВСЯКОМ случае;

2) предложить Гореву – ЕСЛИ ВЫ СОГЛАСНЫ – написать ещё вступление или послесловие, в коем сугубо популярно, наглядно, чуточку размашистее (прописать ему для сего 8 грамма вытяжки из лурьенизма: говорят, появились в продаже в Москве) напасть на французский капитализм и сказать французским рабочим и крестьянам: вы могли бы стать в 3−5 лет втрое богаче и работать не более 6 часов в сутки (примерно), если бы во Франции была Советская власть, проводящая электрификацию.

(Письмо Кржижановскому, 28 января)

2201

Спасибо за письмо о Рыкове. Примите ВСЕ меры к охране Бухариных. Жену Бухарина надо надолго в санаторий. Говорят, больна серьёзно.

Н.И.Бухарина надо держать СТРОГО вне политики. Пусть пробудет сейчас, пока не выправит сердце, а потом по временам наезжает к жене. Проверяйте: вне политики!

(Письмо Крестинскому и распоряжение секретарю, 28 января)

2202

По вопросу об особых мерах конспирации для сообщений ультрасекретных предлагаю назначить одного из партийных секретарей при Скрябине (или самого т. Скрябина) для контроля над тем, чтобы ультрасекретные бумаги возвращались к нему лично и сжигались им лично.

(Письмо Скрябину для всех членов Политбюро Ц К РКП (б), 30 января)

2203

Насчёт меньшевиков Вы совершенно правы, что надо ответить безусловно отрицательно. Думаю, что и Вы виноваты по этому пункту в неосновательных поблажках. Например, решено было Рожкова не выпускать на свободу. Между тем он выпущен без всякого решения Политбюро. Думаю, что кроме вреда от такой политики ничего не будет.

(Письмо Апфельбауму, 31 января)

2204

Дело теперь только в чисто ТЕХНИЧЕСКИХ мерах, ведущих к тому, чтобы наши суды УСИЛИЛИ (и сделали более быстрой) репрессию против меньшевиков.

(Письмо Уншлихту, 31 января)

2205

Прошу считать мою вчерашнюю телефонограмму по поводу письма Чичерина аннулированной. Чувствовал себя неважно. Писал неопределенно. Надеялся сегодня исправить.

Но сегодня чувствую себя ещё хуже.

(Письмо Скрябину для всех членов Политбюро Ц К РКП (б), 31 января)

2206

Предлагаю назначить следствие по поводу того, кто поместил на днях в газетах телеграмму с изложением писаний Гельфанда. По выяснении виновного, предлагаю заведующему этим отделом Роста объявить строгий выговор, непосредственно виновного журналиста прогнать со службы, ибо только круглый дурак или белогвардеец мог превратить наши газеты в орудие рекламы для такого негодяя, как Гельфанд.

(«Об опубликовании телеграммы с изложением брошюры Гельфанда», 4 февраля)

2207

2. Экспертов не утверждайте. Они нас осрамят. Сначала экзамен им: напиши в неделю конспект твоей программы и тактики. Иначе к черту. Ей-ей, осрамят, как Преображенский (председатель Финкомиссии!!) с бюджетом осрамил. Всегда успеем взять говно в эксперты: сначала попытаем выделить нечто путное.

3. Смольянинов переделывал «Наказ Совета Труда и Обороны». Зачем? Не знаю. Игра в переделки вместо ДЕЛОВОЙ РАБОТЫ: подтягивать шваль и сволочь, не желающих представлять отчеты. (Я не могу этим заняться и потому, что болен, и потому, что зол чрезвычайно и способен лишь выгнать Смольянинова вон). Прошу Вас уделить 2−3 часа этому вопросу.

4. С золотой наличностью скандал. Ради Бога, не миритесь с этим безобразием. Кто отвечает? Новицкий? Тогда под суд его за враньё. Бриллиант? Тогда взять с него письменное ручательство. Если проврётся, я подниму бешеный вой на съезде. Приучите этих говняков серьезно отвечать и давать ПОЛНЫЕ точные цифры, а то мы срамим себя и провалимся НЕИЗБЕЖНО.

(Письмо Джугашвили и Розенфельду, 4 февраля)

2208

Поручаю Вам проверить, на основании каких законов и правил зарегистрировано в Москве, как сообщается в «Известиях» от 5 февраля, свыше 143 частных издательств, каков личный состав ответственных за каждое издательство администрации и редакции, какова их гражданская ответственность, а равно ответственность перед судами вообще, кто заведует этим делом в Госиздате, кто ответственен за это. Переговорите также секретно о том, в чём состоит и как организован надзор за этим делом со стороны Наркомюста, РКИ и ВЧК. Всё это строго конфиденциально.

(Письмо Горбунову, 6 февраля)

2209

В «Смене Вех» (№ 13) лучше подготовка к Генуэзской конференции, чем у нас. Побить редакторов «Правды» и «Известий». Приказать им перепечатать 2 статьи из № 13 «Смены Вех» и дать ряд таких же или получше на ВСЕ темы, связанные с конференцией.

(Письмо Бухарину и Скрябину для Политбюро, 6 февраля)

2210

Архисекретно. Нам выгодно, чтобы Геную сорвали… но НЕ МЫ, конечно. Обдумайте это с Финкельштейном и Иоффе и черкните мне. Конечно, писать этого нельзя ДАЖЕ В СЕКРЕТНЫХ БУМАГАХ. ВЕРНИТЕ МНЕ СИЕ, Я СОЖГУ. Заём мы получим лучше без Генуи, если Геную сорвем не мы. Надо придумать маневры половчее, чтобы Геную сорвали не мы. Например, дура Гендерсон и Ко очень помогут нам, если мы их УМНЕНЬКО подтолкнем. Вызван ли Красин? Проверено ли, что вызван? Когда выезжает? Ускорьте, ПРОВЕРЬТЕ ДВАЖДЫ.

У «них» ВСЁ летит. Крах полный (Индия и т. д.). Нам надо НЕЧАЯННО падающего подтолкнуть НЕ нашими руками.

(Письмо Чичерину, 10 февраля)

2211

Обдуманы ли формы и способы ответственности членов правлений трестов за неправильную отчётность И ЗА УБЫТОЧНОЕ ведение дела? Не спит ли у нас НКюст? Тут нужен ряд ОБРАЗЦОВЫХ процессов с применением ЖЕСТОЧАЙШИХ кар. НКюст, кажись, не понимает, что новая экономическая политика требует НОВЫХ способов НОВОЙ ЖЕСТОКОСТИ кар.

(Письмо Бриллианту, 11 февраля)

2212

Прошу отпустить мне брому в облатках, штук 12, такой дозы, чтобы можно было рассчитывать на действие одной облатки, а если не действует, принимать и по 2.

(Записка в кремлевскую аптеку, 13 февраля)

2213

Христа ради, посадите Вы за волокиту в тюрьму кого-либо! Ей-ей, без этого ни черта толку не будет.

(Письмо Розенфельду, февраль)

2214

Из бесед и сообщений здесь, в Москве, я заключаю, что есть нечто вроде расхлябанности в Президиуме ВЦИКа и его работе. Это неудивительно, ибо все члены его завалены 20 делами, как водится в нашей «обломовской» республике. От этого усиливается влияние таких людей, как Лурье. Хороший парень, – как поэт, как журналист, как лектор. Но мы, дураки, ставим его к законодательной работе и этим портим, ГУБИМ и его, и работу. Следите, христа ради, построже. Никуда не пускать Лурье. Если уже попал куда, не верить ни одному его плану, проекту, – и без тройной проверки не давать ходу.

(Письмо Енукидзе, 13 февраля)

2215

Очень просил бы предоставить заведующей библиотечным делом РСФСР Смушковой, проживающей во 2-м Доме Советов, дополнительную, хотя бы небольшую комнату. В занимаемой Смушковой в настоящее время комнате помещается 7 человек. При таких условиях Смушкова, несущая очень ответственную работу, не может ни заниматься, ни спать. В настоящее время она захворала, благодаря хронической невозможности спать и хоть сколько-нибудь отдохнуть.

(Письмо в управление делами ВЦИК, февраль)

2216

Мне бы казалось, что это реальнее создания особых комиссий или учреждений, кои при наших гнусных нравах (с претензией на «истинный коммунизм») НЕМИНУЕМО выродятся в бюрократическое тупоумие. <…> Судя по тому, что мне сказал Горбунов об итогах его «хлопот» по делу Белова и Гума, – тут ВИНА торгового отдела Госбанка явная: прозевали; проспали; дождались, как настоящая чинодральческая сволочь, ПРИКАЗА «начальства». Я думаю, за это надо торговый отдел <Госбанка> наказать сразу и почувствительнее с предупреждением: ещё раз один такой зевок, одно такое проявление сонности, и – ТЮРЬМА.

(Письмо Бриллианту, 15 февраля)

2217

С пацифизмом и Вы и я боролись как с программой революционной пролетарской партии. Это ясно. Но где, кто, когда отрицал использование пацифистов этой партией для разложения врага, буржуазии?

(Письмо Чичерину, 16 февраля)

2218

С особой просьбой не размножать, только показывать под расписку, не дать разболтать, не проболтать перед врагами.

т. Курский! Деятельность Наркомюста, видимо, совсем ещё не приспособлена к новой экономической политике. Прежде боевыми органами Соввласти были главным образом Наркомвоен и ВЧК. Теперь ОСОБЕННО боевая роль выпадает на долю НКЮста; понимания этого, к сожалению, со стороны руководителей и главных деятелей НКЮста не видно.

Усиление репрессии против политических врагов Соввласти и агентов буржуазии (В ОСОБЕННОСТИ меньшевиков и эсеров); проведение этой репрессии ревтрибуналами и нарсудами в наиболее быстром и РЕВОЛЮЦИОННО-ЦЕЛЕСООБРАЗНОМ порядке; обязательная постановка ряда ОБРАЗЦОВЫХ (по быстроте и силе репрессии; по РАЗЪЯСНЕНИЮ народным массам, через суд и через печать, значения их) процессов в Москве, Питере, Харькове и нескольких других важнейших центрах; воздействие на нарсудей и членов ревтрибуналов через партию в смысле улучшения деятельности судов и усиления репрессии; – всё это должно вестись систематично, упорно, настойчиво, с обязательной отчётностью (самой краткой, в телеграфном стиле, но деловой и аккуратной, с обязательной статистикой того, как карает и как учится карать НКЮст ту, преобладающую у нас «коммунистическую» сволочь, которая умеет калякать и важничать, а работать не умеет).

Не менее важна боевая роль НКЮста в области НЭПО, и ещё возмутительнее слабость и сонность НКЮста в этой области. Не видно понимания того, что мы признали и будем признавать лишь ГОСУДАРСТВЕННЫЙ капитализм, а государство, это – мы, мы, сознательные рабочие, мы, коммунисты. Поэтому ни к черту не годными коммунистами надо признать тех коммунистов, кои не поняли своей задачи ограничить, обуздать, контролировать, ловить на месте преступления, карать внушительно ВСЯКИЙ КАПИТАЛИЗМ, ВЫХОДЯЩИЙ ЗА РАМКИ ГОСУДАРСТВЕННОГО КАПИТАЛИЗМА, КАК МЫ ПОНИМАЕМ ПОНЯТИЕ И ЗАДАЧИ ГОСУДАРСТВА.

Именно НКЮсту, именно нарсудам здесь выпадает на долю особенно боевая и особенно ответственная задача. Не видно её понимания. В газетах шум по поводу злоупотреблений НЭПО. Этих злоупотреблений бездна. А где шум по поводу ОБРАЗЦОВЫХ ПРОЦЕССОВ против мерзавцев, злоупотребляющих новой экономической политикой? Этого шума нет, ибо этих процессов нет. НКЮст «забыл», что это его дело, – что не суметь подтянуть, встряхнуть, перетряхнуть нарсуды и научить их КАРАТЬ БЕСПОЩАДНО, ВПЛОТЬ ДО РАССТРЕЛА, И БЫСТРО за злоупотребления новой экономической политикой, это долг НКЮста. За это он отвечает. Ни капельки живой работы со стороны НКЮста в этой области не видно, ибо её нет.

Воспитательное значение судов громадно. Где у нас забота об этом? Где учёт реальных результатов? Этого нет, а это азбука всей юридической работы. Такая же азбука – тройная кара коммунистам против кары беспартийным. И такая же беззаботность НКЮста.

При царе прокуроров гоняли и повышали по проценту выигранных ими дел. Мы переняли от царской России самое плохое, бюрократизм и обломовщину, от чего мы буквально задыхаемся, а УМНОГО перенять не сумели. Каждого члена коллегии НКЮста, каждого деятеля этого ведомства надо бы оценивать по послужному списку, после справки: скольких коммунистов ты закатал в тюрьму втрое строже, чем беспартийных за те же проступки? скольких бюрократов ты закатал в тюрьму за бюрократизм и волокиту? скольких купцов за злоупотребление НЭПО ты подвёл под расстрел или под другое, не игрушечное (как в Москве, под носом у НКЮста обычно бывает) наказание? Не можешь ответить на этот вопрос? – значит ты шалопай, которого надо гнать из партии за «комболтовню» и за «комчванство».

Идёт подготовка нового гражданского законодательства. НКЮст «плывет по течению»; я это вижу. А он обязан бороться ПРОТИВ течения. Не перенимать (вернее, не дать себя надувать тупоумным и буржуазным старым юристам, кои перенимают) старое, буржуазное понятие о гражданском праве, а создавать новое. Не поддаваться Наркоминделу, который «по должности» тянет линию «приспособления к Европе», а БОРОТЬСЯ с этой линией, вырабатывать новое гражданское право, новое отношение к «частным» договорам и т. п. Мы ничего «частного» не признаем, для нас ВСЁ в области хозяйства есть ПУБЛИЧНО-ПРАВОВОЕ, а не частное. Мы допускаем капитализм ТОЛЬКО государственный, а государство, это – мы, как сказано выше. Отсюда – расширить применение государственного вмешательства в «частноправовые» отношения; расширить право государства отменять «частные» договоры; применять не corpus juris romani[146] к «гражданским правоотношениям», а НАШЕ РЕВОЛЮЦИОННОЕ ПРАВОСОЗНАНИЕ; показывать систематически, упорно, настойчиво на ряде образцовых процессов, КАК это надо делать с умом и энергией; через партию шельмовать и выгонять тех членов ревтрибуналов и нарсудей, кои не учатся этому и не хотят понять этого. <…>

Предлагаю Вам распределить между всеми членами коллегии ОТВЕТСТВЕННОСТЬ <…> за деловой, а не бумажный контроль за нарсудами и ревтрибуналами, чтобы они сумели на деле УСИЛИТЬ РЕПРЕССИЮ и против политврагов Соввласти (НКЮст будет ПЕРВЫМ ВИНОВНЫМ, если эта репрессия не усилится) и против ЗЛОУПОТРЕБЛЕНИЙ НЭПО. Торгуй, наживайся, мы это тебе позволим, но ВТРОЕ подтянем твою обязанность быть честным, давать правдивые и аккуратные отчёты, считаться не только с буквой, но и с ДУХОМ нашего, коммунистического законодательства, не допускать НИ ТЕНИ отступления от наших законов, – вот какова должна быть основная заповедь НКЮста в отношении НЭПО. Если НКЮст не сумеет добиться того, чтобы у нас капитализм был «вышколенный», был «приличный», если НКЮст не докажет рядом образцовых процессов, что он УМЕЕТ ловить за нарушение этого правила и КАРАТЬ не позорно-глупым, «коммунистически-тупоумным» штрафом в 100−200 миллионов, а РАССТРЕЛОМ, – тогда НКЮст ни к черту не годен, и я буду считать своим долгом тогда добиваться от Цека полной смены ответственных работников НКЮста. <…>

Р.S. Ни малейшего упоминания в печати о моём письме быть не должно. Пусть, кто хочет, выступает за своей подписью, не упоминая меня, и побольше конкретных данных!

(Письмо Курскому о задачах НКЮ в условиях НЭПа, 20 февраля)

2219

Нам нужен Госбанк во сто раз более близкий к торговле, чем самый торговый из госбанков капитализма. <…> Это – единственный путь к восстановлению золотого обращения и к превращению НЭПа из системы одурачения коммунистических дурачков, имеющих власть, но не умеющих пользоваться ею, в базу социализма, – базу, непобедимую, в крестьянской стране, никакой силой в мире. <…> А у нас, видимо, торговый отдел Госбанка вовсе не «торговый», а такой же говённо бюрократический, как всё остальное в РСФСР. По-моему, надо на это налечь изо всех сил, и добиться введения тантьем, проверки делом и изгнания из торгового отдела Госбанка всего вялого, всего неторгового, всего не умеющего достигать успехов в торговле. Нам не «ведомство внутренней торговли» нужно (у нас такого говна, как ведомства, много), а 1−2 дюжины людей в Госбанке, умеющих (и других учащих) торговать. В этом гвоздь всего, без этого денежной системы не наладишь.

(Письмо Цюрупе, 20 февраля)

2220

По-моему, надо не только проповедовать: «учись у немцев, паршивая российская коммунистическая обломовщина!», но и БРАТЬ В УЧИТЕЛЯ немцев. Иначе – одни слова. Почему не начать с тех немцев, кои (как Вы видели) поставили в Москве образцовое дело?

(Записка Розенфельду, 20 февраля)

2221

Тов. Цюрупа! У нас, кажется, остаётся коренное разногласие. Главное, по-моему, перенести центр тяжести с писания декретов и приказов (глупим мы тут до идиотства) на ВЫБОР ЛЮДЕЙ и ПРОВЕРКУ ИСПОЛНЕНИЯ. В этом гвоздь. Негоден Малый СНК для этого? Допустим. Тогда нам и Рыкову надо 9/10 времени уделить на это (от Рабкрина и управдела СМЕШНО ждать большего, чем исполнение ПРОСТЫХ поручений). Все у нас потонули в паршивом бюрократическом болоте «ведомств». Большой авторитет, ум, рука нужны для повседневной борьбы с этим. Ведомства – говно; декреты – говно. Искать людей, проверять работу – в этом всё.

(Письмо Цюрупе, 21 февраля)

2222

Надо вызвать в «Правде» и «Известиях» дюжину статей на тему «Милюков только предполагает» («Правда» от 21 февраля). Если подтвердится, уволить 20−40 профессоров обязательно. Они нас дурачат. Обдумать, подготовить и УДАРИТЬ СИЛЬНО.

(Письмо Розенфельду и Джугашвили, 21 февраля)

2223

Обращаю внимание на то, что вчера в Совнаркоме совершенно изгадили, как мне сообщает тов. Горбунов, гражданский кодекс. Именно те предостережения, которые я делал в письме Курскому, – оказываются не принятыми во внимание. <…> <Cледует> полностью обеспечить интересы пролетарского государства с точки зрения возможности контролировать (последующий контроль) все без изъятия частные предприятия и отменять все договоры и частные сделки, противоречащие как букве закона, так и интересам трудящейся рабочей и крестьянской массы. Не рабское подражание буржуазному гражданскому праву, а ряд ограничений его в духе наших законов, без стеснения хозяйственной или торговой работы.

(Письмо в Политбюро о гражданском кодексе РСФСР, 22 февраля)

2224

Дело вовсе не в одном Гуме. Вся работа всех хозорганов страдает у нас больше всего бюрократизмом. Коммунисты стали бюрократами. Если что нас погубит, то это. А Госбанку всего опаснее быть бюрократичным. Мы думаем все ещё о декретах, об учреждениях. В этом ошибка. Вся соль теперь в практиках и в практике. Найти людей – ДЕЛЯГ (1 из 100; 1 из 1000 коммунистов, и то ещё дай Бог); превратить наши декреты из грязной бумаги (всё равно, и плохие и хорошие декреты) в живую практику – в этом СОЛЬ. Сам ли Госбанк должен торговать или через подчинённые фирмы, – через приказчиков или через клиентов-заёмщиков и т. п., – этого я не знаю. Не берусь судить, ибо незнаком достаточно с техникой денежного обращения и банковского дела. Но я что твёрдо знаю, это – что весь гвоздь теперь в быстром развитии госторговли (во всех её видах: кооперация, клиенты Госбанка, смешанные общества, комиссионеры, агенты еtс., etс.). <…> Вы говорите (в интервью) о замене гострестов смешанными обществами. Толку не будет. В смешанные общества умные капиталисты проведут глупых (честнейших и добродетельнейших) коммунистов и надуют нас, как надувают теперь. Дело теперь не в учреждениях, а в людях и в проверке практического опыта. ПО ОДНОМУ подыскивать умеющих торговать и шаг за шагом их опытом, их трудом ЧИСТИТЬ комговно, разгоняя добродетельных коммунистов из правлений, закрывая сонные (и строго коммунистические) предприятия, закрывая их, выделяя 1 из 100 годных.

(Письмо Бриллианту, 22 февраля)

2225

Прочитав, кроме телеграмм, передовицы сегодняшних газет, я прихожу к выводу, что ноту по поводу отсрочки Генуэзской конференции без указания срока следует составить в самом наглом и издевательском тоне, так, чтобы в Генуе почувствовали пощёчину. Очевидно, что действительное впечатление можно произвести только сверхнаглостью. В частности, можно сказать, что в число наших контрпретензий мы включаем расходы, вызванные тем, что эти державы не исполняли своего первоначального обязательства – собрать конференцию в назначенный срок. Нельзя упускать случая, когда мы можем посредством наглой и издевательской ноты помочь выиграть то, что все пацифистские элементы буржуазии будут во всем мире усилены.

(Письмо Чичерину, 25 февраля)

2226

То что Вы сообщаете о приемах Уркарта и его компании, которые через АРУ подкупают наших спецов, имеет крайне важное значение. Поручаю Вам продолжать собирание наших и подобных документов с величайшей тщательностью. Если найдете безусловно умного чекиста, надо с ним вместе обдумать дополнительные способы контрразведки. Проверьте старые партийные шифры и установите новые, чтобы сообщать мне важнейшие и безусловно срочные по телеграфу, остальные в особо тщательно зашитых и запечатанных письмах через надежных курьеров. Надо узнать имена и адреса всех прямо или косвенно прикосновенных к этому делу.

(Телеграмма Дрейману, 25 февраля)

2227

В ОТДЕЛЬНЫХ случаях меньшевики бывали правы против большевиков, например, в вопросе о бойкоте столыпинской Думы в 1907 году.

(«Заметки публициста», февраль)

2228

Павел Леви желает теперь особо выслужиться перед буржуазией – и, СЛЕДОВАТЕЛЬНО, перед II и II ½ Интернационалами, её агентами, – переиздавая как раз те сочинения Розы Люксембург, в которых она была неправа. Мы ответим на это двумя строками из одной хорошей русской басни: орлам случается и ниже кур спускаться, но курам никогда, как орлы, не подняться. Роза Люксембург ошибалась в вопросе о независимости Польши; ошибалась в 1903 году в оценке меньшевизма; ошибалась в теории накопления капитала; ошибалась, защищая в июле 1914 года, рядом с Плехановым, Вандервельдом, Каутским др., объединение большевиков с меньшевиками; ошибалась в своих тюремных писаниях 1918 года (причём сама же по выходе из тюрьмы в конце 1918 и начале 1919 года исправила большую часть своих ошибок). Но несмотря на эти свои ошибки, она была и остаётся орлом; и не только память о ней будет всегда ценна для коммунистов всего мира, но её биография и ПОЛНОЕ собрание её сочинений (с которым невозможно опаздывают немецкие коммунисты, извиняемые лишь отчасти неслыханным количеством жертв в их тяжёлой борьбе) будут полезнейшим уроком для воспитания многих поколений коммунистов всего мира. «Немецкая социал-демократия после 4 августа 1914 г. – смердящий труп» – вот с каким изречением Розы Люксембург войдет её имя в историю всемирного рабочего движения. А на заднем дворе рабочего движения, среди навозных куч, куры вроде Павла Леви, Шедемана, Каутского и всей этой братии, разумеется, будут особенно восторгаться ошибками великой коммунистки. Каждому своё.

Что касается до Серрати, то его приходится сравнить с гнилым яйцом, которое лопается и шумно и с особенно… пикантным ароматом. Провести на «своём» съезде резолюцию о готовности подчиниться решению конгресса Коминтерна, затем послать на этот конгресс старика Лаццари и в заключение надуть рабочих с грубостью лошадиного барышника, это – перл.

(То же)

2229

<Следует> пользоваться практически и практично великолепными (хотя и дорого стоящими) наглядными уроками фашизма – и победа за итальянским коммунизмом обеспечена.

(То же)

2230

Сознательные революционеры должны бы, кроме исполнения своего служебного долга, подумать об экономических причинах, кои заставили СНК признать Гидроторф «имеющим чрезвычайно важное государственное значение». Посылаю Вам образец нашей поганой волокиты и тупоумия! А это – ЛУЧШИЕ НАШИ люди, Пятаков, Морозов и др.! Задушили бы дело, кабы не кнут. ОЧЕНЬ прошу спешно налечь изо всех сил, ударить виновных ещё раз побольнее и ДОБИТЬСЯ (через Горбунова и Лепешинскую, коей я велел приготовить декрет), добиться исполнения ТОТЧАС. Дать Гидроторфу если не 100%, то 90%.

(Письмо Цюрупе, 27 февраля)

2231

По поводу гражданского кодекса: я не в состоянии вникнуть в формулировку отдельных пунктов. Здоровье не позволяет. <…> <Следует> не идти слепо за НКИДел. НЕ УГОЖДАТЬ «ЕВРОПЕ», А ПРОДВИНУТЬСЯ ДАЛЬШЕ В УСИЛЕНИИ ВМЕШАТЕЛЬСТВА ГОСУДАРСТВА В «ЧАСТНОПРАВОВЫЕ ОТНОШЕНИЯ», В ГРАЖДАНСКИЕ ДЕЛА. Как именно надо это сделать, я не могу сказать, ибо не в состоянии ни изучить вопроса, ни вникнуть хотя бы в отдельный кодекс. Но что это надо сделать, для меня ясно. Что нам сейчас грозит опасность – в этой области НЕ ДОДЕЛАТЬ (а не опасность «пере»делать), это тоже для меня вполне ясно. Именно перед Генуей не сфальшивить, по смалодушничать, не выпустить из своих рук ни малейшей возможности РАСШИРИТЬ вмешательство государства в «гражданские» отношения.

(Письмо Курскому, 28 февраля)

2232

Госбанк теперь = игра и бюрократическую переписку бумажек. Вот Вам правда, если хотите знать не сладенькое чиновно-коммунистическое враньё (коим Вас все кормят, как сановника), а ПРАВДУ. И если Вы не захотите открытыми глазами через всё комвраньё смотреть на эту правду, то Вы – человек, во цвете лет ПОГИБШИЙ в тине казённого вранья. Вот это – неприятная истина, но истина. Либо искать и МЕДЛЕННО находить (сто раз испытывая и проверяя) ЛЮДЕЙ, способных от имени Госбанка ставить торговлю, проверять торговлю, поощрять дельных торговцев, ЗАКРЫВАТЬ якобы торговые, на деле же бюрократически-коммунистические торговые и фабричные «потёмкинские деревни», – либо весь Госбанк и вся его работа – нуль, хуже нуля, самообольщение новой бюрократической погремушкой. И пока Вы мне не докажете делом, проверенным опытом, что таких людей, инспекторов, агентов и т. п., Госбанк СТАЛ НАХОДИТЬ, до тех пор и говорить не о чем: ни одному слову не поверю. Прошу не сердиться за откровенность.

(Письмо Шейнману, 28 февраля)

2233

Записка Склянского:

Есть от Краснощёкова. Предлагает обещать каппелевцам пропуск на родину при условии, что сложат оружие. Бронштейн предлагает согласиться, запросить у Краснощёкова, на каких условиях он предлагает это сделать, и поручить Особому отделу учинить надзор.

Записка Ленина:

Кто такие? Нация? Сколько? Через Европейскую Россию?? Куда?

(Переписка со Склянским, вторая половина февраля – март)

2234

Со взяткой и пр. и т. п. Государственное политическое управление может и должно бороться и карать расстрелом по суду.

(Письмо Я. Петерсу, 1 марта)

2235

Насчет собаки я эту затею бросил. Нервы уже не те, и охотиться не смогу. Если не достали, прошу не доставать и все хлопоты бросить. Если достали, я вероятно подарю другому охотнику. Всего лучшего!

(Записка Крестинскому, 2 марта)

2236

т. Розенфельд! Вижу, что на съезде, вероятно, не смогу читать доклада. Ухудшение в болезни после трех месяцев лечения явное: меня «утешали» тем, что я преувеличиваю насчет аксельродовского состояния[147] и за умным занятием утешения и восклицания «преувеличиваете! мнительность!» – прозевали три месяца.

По-российски, по-советски.

NB Я попробую готовиться. Но готовьтесь и Вы. На съезде и пленуме ЦК важен и мой доклад. Очень боюсь, что ни там, ни здесь не смогу. ПОЖАЛУЙ, ДОКЛАД СКОРЕЕ, ибо оказалось, что разговоров и заседаний хуже не выношу, чем «СКАЗАТЬ РАЗ В ПОЛГОДА». <…>

P. S. Имейте в виду, что обмен коротенькими записками (я извиняюсь очень, что сам пишу сегодня длинно) НЕРВЫ ВЫНОСЯТ ЛУЧШЕ РАЗГОВОРОВ (ибо я могу обдумать, отложить на час и т. д.). Очень прошу поэтому завести стенографистку и ЧАЩЕ посылать мне (перед Политбюро) записки в 5−10 строк. Я думаю час-два и отвечу.

(Письмо Розенфельду, 3 марта)

2237

Проект Бриллианта показал, что наш милый, талантливый и ценнейший т. Бриллиант в практике торговли ничего не смыслит. И он нас погубит, если ему дать ход. Величайшая ошибка думать, что НЭП положил конец террору. Мы ещё вернемся к террору, и к террору экономическому. Иностранцы уже теперь взятками скупают наших чиновников и «вывозят остатки России». И вывезут. Монополия есть вежливое предупреждение: милые мои, придёт момент, я вас за это буду вешать. Иностранцы, зная, что большевики не шутят, считаются с этим всерьёз. Поэтому

1) ни в коем случае не подрывать монополии внешней торговли;

2) принять завтра же тезисы Лежавы;

3) опубликовать тотчас же (потеряли мы тьму времени) от имени Президиума ВЦИКа твёрдое, холодное, свирепое заявление, что мы дальше не отступаем в экономике и что покушающиеся нас надуть (или обойти монополию и т. п.) встретят террор; этого слова не употреблять, но «тонко и вежливо намекнуть» на сие.

(Письмо Розенфельду, 3 марта)

2238

Давать права Губэкосо? Это значит «дублировать» плохой Внешторг плохими внешторгиками, из коих 90% КУПЯТ капиталисты. Вывод другой: бросить игру в декреты (была необходимая ПОЛОСА ПРОПАГАНДЫ ДЕКРЕТАМИ; это было нужно для успеха революции. ЭТО ПРОШЛО.). Ни тени доверия ни к декретам, ни к учреждениям. Только проверять практику и ШКОЛИТЬ за волокиту. Только этим должны заняться умные люди. А за остальное посадить… ОСТАЛЬНЫХ.

Я бы предложил: поручить Президиуму ВЦИК тотчас принять следующее постановление: Ввиду безобразия с волокитой по сделке (такой-то) о покупке еды за соврубли приказать Госполитупру (НАДО ПУГНУТЬ!) разыскать виновных в волоките лиц и посадить на 6 часов в тюрьму работающих в Москгубэкосо и на 36 часов работающих в Внешторге (конечно, кроме членов ВЦИКа: у нас ведь почти парламентская неприкосновенность).

Затем прессе поручить высмеять тех и других и ОПЛЕВАТЬ ИХ. Ибо позор тут именно в том, что москвичи (в Москве!) не умели бороться с волокитой. За это надо бить палкой. <…> Идиоты две недели ходят и говорят! За это надо ГНОИТЬ В ТЮРЬМЕ, а не создавать изъятия. Москвичей за глупость на 6 часов клоповника. Внешторговцев за глупость плюс «центрответственность» на 36 часов клоповника. Так и только так УЧИТЬ надо. Иначе совработники и местные и центральные не выучатся. Торговать свободно мы не можем: это гибель России. Перевести на тантьемы наших чинодралов можем и научимся: со сделки такой-то процент (доля процента) тебе, а за неделание – тюрьма.

И сменить людей в НКВТ. То же самое с нашими гострестами, где «во главе» святенькие члены ВЦИКа и «знаменитые» коммунисты, коих водят за нос дельцы. Приказ НКФину: либо ты через Госбанк сумеешь выгнать этих святеньких коммунистов из гострестов (не даю кредита; передаю в суд за просрочку, за неделовитость и пр.), либо весь твой НКФ и Госбанк ни к чему, одна болтовня и игра в бумажки.

(То же)

2239

О прилагаемой книге[148] я хотел поговорить с Уншлихтом. По-моему, это похоже на «литературное прикрытие белогвардейской организации». Поговорите с Уншлихтом не по телефону, и пусть он мне напишет секретно, а книгу вернёт.

(Письмо Горбунову, 3 марта)

2240

Керенский обратился к юнкерам, поскакал к Краснову, хотел собрать армию и идти на Петроград. Мы их немножко помяли, и теперь они в обиде и говорят: «Какие обидчики, захватчики, какие палачи!». Мы отвечаем: «Пеняйте на себя, друзья! Не думайте, что русские крестьяне и рабочие забыли ваши действия! Вы вызвали нас на борьбу в самой отчаянной форме в октябре, в ответ на это мы выдвинули террор и тройной террор, А ЕСЛИ ЕЩЁ ПОТРЕБУЕТСЯ, ВЫДВИНЕМ И ЕЩЁ, ЕСЛИ ВЫ ПОПРОБУЕТЕ ЕЩЁ РАЗ». Ни один рабочий, ни один крестьянин не сомневается в том, что он необходим; кроме интеллигентских кликуш, никто в этом не сомневается.

(Речь на заседании коммунистической фракции съезда металлистов, 6 марта)

2241

Вчера я случайно прочитал в «Известиях» стихотворение Маяковского на политическую тему. Я не принадлежу к поклонникам его политического таланта, хотя вполне признаю свою некомпетентность в этой области. Но давно я не испытывал такого удовольствия, с точки зрения политической и административной. В своём стихотворении он вдрызг высмеивает заседания и издевается над коммунистами, что они всё заседают и перезаседают. Не знаю, как насчёт поэзии, а насчёт политики ручаюсь, что это совершенно правильно. Мы, действительно, находимся в положении людей, и надо сказать, что положение это очень глупое, которые всё заседают, составляют комиссии, составляют планы – до бесконечности. Был такой тип русской жизни – Обломов. Он всё лежал на кровати и составлял планы. С тех пор прошло много времени. Россия проделала три революции, а всё же Обломовы остались, так как Обломов был не только помещик, а и крестьянин, и не только крестьянин, а и интеллигент, и не только интеллигент, а и рабочий и коммунист. Достаточно посмотреть на нас, как мы заседаем, как мы работаем в комиссиях, чтобы сказать, что старый Обломов остался и надо его долго мыть, чистить, трепать и драть, чтобы какой-нибудь толк вышел.

(То же)

2242

Что это Вы не отвечаете? Не рассердились ли на мои откровенности?

Повидаться я, к сожалению, не успел за этот приезд. Черкните 2 слова, и потом поговорим по телефону. Через Фотиеву можно устроить из моего кабинета разговор вполне откровенный: никто не услышит.

(Письмо Кржижановскому, 6 марта)

2243

1) Обязать тт. Розенфельда и Джугашвили исполнять работу Политбюро в течение четырех заседаний в неделю, начиная с понедельника и кончая четвергом, а в четверг вечером уезжать до понедельника утра.

2) Поручить т. Герсону (секретарь т. Дзержинского) устроить для отдыха либо то помещение, где находился т. Ленин перед теперешним своим местом отдыха (там же был однажды т. Джугашвили), либо то место, где находился на отдыхе т. Бронштейн, если он свой отдых уже кончил.

Прошу Вас, т. Скрябин, сговориться предварительно об этом предложении с т. Апфельбаумом, а равно с т. Калининым, если он теперь голосует в Политбюро, и провести немедленно. Ибо я совершенно уверен, что если не принять таких мер и притом немедленно, то мы работоспособности тт. Джугашвили и Розенфельда к съезду партии не сохраним.

(Письмо Скрябину, 6 марта)

О значении воинствующего материализма

2244

Сотрудники журнала «Под Знаменем Марксизма» должны организовать систематическое изучение диалектики Гегеля с материалистической точки зрения, т. е. той диалектики, которую Маркс практически применял и в своем «Капитале» и в своих исторических и политических работах и применял с таким успехом, что теперь каждый день пробуждения новых классов к жизни и к борьбе на Востоке (Япония, Индия, Китай), – т. е. тех сотен миллионов человечества, которые составляют большую часть населения земли и которые своей исторической бездеятельностью и своим историческим сном обусловливали до сих пор застой и гниение во многих передовых государствах Европы, – каждый день пробуждения к жизни новых народов и новых классов всё больше и больше подтверждает марксизм.

2245

Приведу пример, не относящийся к области философии, но во всяком случае относящийся к области общественных вопросов, которым также хочет уделять внимание журнал «Под Знаменем Марксизма». Это один из примеров того, как современная якобы наука на самом деле служит проводником грубейших и гнуснейших реакционных взглядов.

Недавно мне прислали журнал «Экономист» № 1 (1922 г.), издаваемый ХI отделом «Русского технического общества». Приславший мне этот журнал молодой коммунист (вероятно, не имевший времени ознакомиться с содержанием журнала) неосторожно отозвался о журнале чрезвычайно сочувственно. На самом деле журнал является, не знаю насколько сознательно, органом современных крепостников, прикрывающихся, конечно, мантией научности, демократизма и т. п. Некий г. П. А. Сорокин помещает в этом журнале обширные якобы «социологические» исследования «О влиянии войны». Учёная статья пестрит учёными ссылками на «социологические» труды автора и его многочисленных заграничных учителей и сотоварищей. Вот какова его учёность:

«На 10 000 браков в Петрограде теперь приходится 92,2 развода – цифра фантастическая, <…> Эти цифры говорят, что современный легальный брак – форма, скрывающая по существу внебрачные половые отношения и дающая возможность любителям „клубники“ „законно“ удовлетворять свои аппетиты».

Нет сомнения, что и этот господин, и то русское техническое общество, которое издаёт журнал и помещает в нём подобные рассуждения, причисляют себя к сторонникам демократии и сочтут за величайшее оскорбление, когда их назовут тем, что они есть на самом деле, т. е. крепостниками, реакционерами, «дипломированными лакеями поповщины».

Самое небольшое знакомство с законодательством буржуазных стран о браке, разводе и внебрачных детях, а равно с фактическим положением дела в этом отношении покажет любому интересующемуся вопросом человеку, что современная буржуазная демократия, даже во всех наиболее демократических буржуазных республиках, проявляет себя в указанном отношении именно крепостнически по отношению к женщине и по отношению к внебрачным детям. Это не мешает, конечно, меньшевикам, эсерам и части анархистов и всем соответствующим партиям на Западе продолжать кричать о демократии и о её нарушении большевиками. На самом деле, именно большевистская революция является единственной последовательно демократической революцией в отношении к таким вопросам, как брак, развод и положение внебрачных детей. А это вопрос, затрагивающий самым непосредственным образом интересы большей половины населения в любой стране. Только большевистская революция впервые, несмотря на громадное число предшествовавших ей и называющих себя демократическими буржуазных революций, провела решительную борьбу в указанном отношении, как против реакционности и крепостничества, так и против обычного лицемерия правящих и имущих классов. Если г. Сорокину 92 развода на 10 000 браков кажется цифрой фантастической, то остается предположить, что-либо автор жил и воспитывался в каком-нибудь настолько загороженном от жизни монастыре, что в существование подобного монастыря едва кто-нибудь поверит, либо что этот автор искажает правду в угоду реакции и буржуазии. Всякий сколько-нибудь знакомый с общественными условиями в буржуазных странах человек знает, что фактическое число фактических разводов (конечно, не санкционированных церковью и законом) повсюду неизмеримо больше. Россия в этом отношении отличается от других стран только тем, что её законы не освящают лицемерия и бесправного положения женщины и её ребенка, а открыто и от имени государственной власти объявляют систематическую войну против всякого лицемерия и всякого бесправия. Марксистскому журналу придется вести войну и против подобных современных «образованных» крепостников. Вероятно, не малая их часть получает у нас даже государственные деньги и состоит на государственной службе для просвещения юношества, хотя для этой цели они годятся не больше, чем заведомые растлители годились бы для роли надзирателей в учебных заведениях для младшего возраста.

Рабочий класс в России сумел завоевать власть, но пользоваться ею ещё не научился, ибо, в противном случае, он бы подобных преподавателей и членов учёных обществ давно бы вежливенько препроводил в страны буржуазной «демократии». Там подобным крепостникам самое настоящее место. Научится, была бы охота учиться.

(12 марта)

***

2246

Почему нам не съядовитничать (и «по-доброму») ещё дополнительно: мы предлагаем отмену ВСЕХ военных долгов и ПЕРЕСМОТР Версальского и ВСЕХ военных договоров <…> И добро и неприемлемо для буржуев. Осрамим и оплюём их «по-доброму».

Вариант: подчинение меньшинства стран (по количеству населения) большинству можно предложить ОТДЕЛЬНО внутри каждого из двух лагерей: буржуазного и советского (признающего частную собственность и не признающего таковой). Двинуть и проект, и вариант. Les rieurs seront avec nous![149]

(Письмо Чичерину, 14 марта)

2247

«Кадрами сельскохозяйственного пролетариата» объявляются «рабочие совхозов». Это неверно. Это «комчванство». Гораздо чаще это НЕ пролетариат, а и «пауперы», и мелкие буржуа, и всё что хотите. Не надо обольщать себя неправдой. Это вредно. Это – главный источник нашего бюрократизма. И это зря дразнит крестьян, обижает их. О «кадрах сельскохозяйственного пролетариата» в наших совхозах пока умнее помолчать будет. Правильно говорится дальше, что организация этого «пролетариата» («весьма разнородного и пёстрого» – правильно! и потому больше похожего на… нечто неприличное, но не «кадры») «очень трудна». Верно! И поэтому не надо говорить таких вещей, как «состав совхозов должен быть очищен от мелкособственнических элементов», ибо это вызовет СМЕХ, и законный (вроде очистки крестьянских изб от дурного воздуха). Лучше помолчать.

(Письмо в Политбюро о тезисах Преображенского, 16 марта)

2248

Автору удалось дать замечательно удачное изложение труднейших и важнейших вопросов. Автор прекрасно сделал, что решил писать книгу не для интеллигентов (как у нас принято писать книги, подражая худшим манерам буржуазных писателей), а для трудящихся, для настоящей массы народа, для рядовых рабочих и крестьян. <…> Чего нам больше всего не хватает для настоящей (а не чиновнически-бездельной) работы по народному просвещению – это именно вот таких «пособий для школ» (для всех, обязательно всех школ вообще), как настоящее. Если бы все наши литераторы-марксисты вместо того, чтобы тратить свои силы на всем надоевшую газетную и журнальную политическую трескотню, засели за такие же пособия или учебники по всем без изъятия общественным вопросам, тогда мы не переживали бы такого позора, что почти пять лет спустя после завоевания политической власти пролетариатом в ЕГО, пролетариата, государственных школах и университетах учат (вернее, развращают) молодежь старые буржуазные ученые старому буржуазному хламу.

(Предисловие к книге И. И. Скворцова «Электрификация РСФСР в связи с переходной фазой мирового хозяйства», 18 марта)

2249

Московский комитет (и т. Зеленский в том числе) уже не первый раз фактически ПОСЛАБЛЯЕТ преступникам-коммунистам, коих надо вешать.

Делается это по «ошибке». Но опасность этой «ошибки» гигантская. ПРЕДЛАГАЮ: <…> Подтвердить всем губкомам, что за малейшую попытку «влиять» на суды в смысле «смягчения» ответственности коммунистов ЦК будет ИСКЛЮЧАТЬ ИЗ ПАРТИИ. Циркулярно оповестить НКЮст (копия губкомпартам), что коммунистов суды обязаны карать СТРОЖЕ, чем некоммунистов. За неисполнение этого нарсудьи и члены коллегии НКЮ подлежат ИЗГНАНИЮ СО СЛУЖБЫ. Поручить Президиуму ВЦИКа ОГРЕТЬ президиум Моссовета выговором в печати. Верх позора и безобразия: партия у власти защищает «своих» мерзавцев!!

(Письмо в Политбюро, 18 марта)

2250

Сейчас кончил просмотр 160 страниц Вашей книги. Насколько бешено (вплоть до нецензурности) я Вас ругал за то, что Вы способны теперь сидеть месяцы за опровержением Кунова, настолько от этой книги я в восторге. Вот это дело! Вот это – образец того, как надо русского дикаря учить с АЗОВ, но учить не «полунауке», а ВСЕЙ науке. Напишите ещё (отдохнув сначала, КАК СЛЕДУЕТ) такой же томик по истории религии И ПРОТИВ ВСЯКОЙ религии (в том числе кантианской и другой утонченно-идеалистической или утонченно-агностической), с обзором материалов по истории атеизма и по связи церкви с буржуазией. Ещё раз: привет и поздравление с великолепным успехом.

(Письмо Скворцову, 19 марта)

2251

Просьба ни в каком случае копий не снимать, а каждому члену Политбюро (тов. Калинину тоже) делать свои заметки на самом документе. <…>

По поводу происшествия в Шуе, которое уже поставлено на обсуждение Политбюро, мне кажется, необходимо принять сейчас же твердое решение в связи с общим планом борьбы в данном направлении. Так как я сомневаюсь, чтобы мне удалось лично присутствовать на заседании Политбюро 20-го марта, то поэтому изложу свои соображения письменно.

Происшествие в Шуе должно быть поставлено в связь с тем сообщением, которое недавно РОСТА переслало в газеты не для печати, а именно, сообщение о подготовляющемся черносотенцами в Питере сопротивлении декрету об изъятии церковных ценностей. Если сопоставить с этим фактом то, что сообщают газеты об отношении духовенства к декрету об изъятии церковных ценностей, а затем то, что нам известно о нелегальном воззвании патриарха Тихона, то станет совершенно ясно, что черносотенное духовенство во главе со своим вождем совершенно обдуманно проводит план дать нам решающее сражение именно в данный момент.

Очевидно, что на секретных совещаниях влиятельнейшей группы черносотенного духовенства этот план обдуман и принят достаточно твердо. События в Шуе лишь одно из проявлений и применений этого общего плана.

Я думаю, что здесь наш противник делает громадную стратегическую ошибку, пытаясь втянуть нас в решительную борьбу тогда, когда она для него особенно безнадежна и особенно невыгодна. Наоборот, для нас, именно в данный момент представляет из себя не только исключительно благоприятный, но и вообще единственный момент, когда мы можем 99-ю из 100 шансов на полный успех разбить неприятеля наголову и обеспечить за собой необходимые для нас позиции на много десятилетий. Именно теперь и только теперь, когда в голодных местностях едят людей, и на дорогах валяются сотни, если не тысячи трупов, мы можем (и поэтому должны) провести изъятие церковных ценностей с самой бешеной и беспощадной энергией и не останавливаясь перед подавлением какого угодно сопротивления. Именно теперь и только теперь громадное большинство крестьянской массы будет либо за нас, либо во всяком случае будет не в состоянии поддержать сколько-нибудь решительно ту горстку черносотенного духовенства и реакционного городского мещанства, которые могут и хотят испытать политику насильственного сопротивления советскому декрету.

Нам во что бы то ни стало необходимо произвести изъятие церковных ценностей самым решительным и самым быстрым образом, чем мы можем обеспечить себе фонд в несколько сотен миллионов золотых рублей (надо вспомнить гигантские богатства некоторых монастырей и лавр). Без этого фонда никакая государственная работа вообще, никакое хозяйственное строительство, в частности, и никакое отстаивание своей позиции в Генуе, в особенности, совершенно немыслимы. Взять в свои руки этот фонд в несколько сотен миллионов золотых рублей (а может быть, и в несколько миллиардов) мы должны во что бы то ни стало. А сделать это с успехом можно только теперь. Все соображения указывают на то, что позже сделать это нам не удастся, ибо никакой иной момент, кроме отчаянного голода, не даст нам такого настроения широких крестьянских масс, который бы либо обеспечивал нам сочувствие этой массы, либо, по крайней мере, обеспечил бы нам нейтрализование этих масс в том смысле, что победа в борьбе с изъятием ценностей останется безусловно и полностью на нашей стороне.

Один умный писатель по государственным вопросам[150] справедливо сказал, что, если необходимо для осуществления известной политической цели пойти на ряд жестокостей, то надо осуществлять их самым энергичным образом и в самый краткий срок, ибо длительного применения жестокостей народные массы не вынесут. Это соображение, в особенности, еще подкрепляется тем, что по международному положению России для нас, по всей вероятности, после Генуи окажется или может оказаться, что жестокие меры против реакционного духовенства будут политически нерациональны, может быть, даже чересчур опасны. Сейчас победа над реакционным духовенством обеспечена нам полностью. Кроме того главной части наших заграничных противников среди русских эмигрантов за границей, т. е. эс-эрам и милюковцам, борьба против нас будет затруднена, если мы, именно в данный момент, именно в связи с голодом, проведем с максимальной быстротой и беспощадностью подавление реакционного духовенства.

Поэтому я прихожу к безусловному выводу, что мы должны именно теперь дать самое решительное и беспощадное сражение черносотенному духовенству и подавить его сопротивление с такой жестокостью, чтобы они не забыли этого в течение нескольких десятилетий. Самую кампанию проведения этого плана я представляю себе следующим образом:

Официально выступать с какими бы то ни было мероприятиями должен только тов. Калинин, – никогда и ни в коем случае не должен выступать ни в печати, ни иным образом перед публикой тов. Бронштейн.

Посланная уже от имени Политбюро телеграмма о временной приостановке изъятий не должна быть отменена. Она нам выгодна, ибо посеет у противника представления, будто мы колеблемся, будто ему удалось нас запугать (об этой секретной телеграмме, именно потому, что она секретна, противник, конечно, скоро узнает).

В Шую послать одного из самых энергичных, толковых и распорядительных членов ВЦИК или других представителей центральной власти (лучше одного, чем нескольких), причем дать ему словесную инструкцию через одного из членов Политбюро. Эта инструкция должна сводиться к тому, чтобы он в Шуе арестовал как можно больше, не меньше, чем несколько десятков представителей местного духовенства, местного мещанства и местной буржуазии по подозрению в прямом или косвенном участии в деле насильственного сопротивления декрету ВЦИК об изъятии церковных ценностей. Тотчас по окончании этой работы он должен приехать в Москву и лично сделать доклад на полном собрании Политбюро или перед двумя уполномоченными на это членами Политбюро. На основании этого доклада Политбюро дает детальную директиву судебным властям, тоже устную, чтобы процесс против шуйских мятежников, сопротивляющихся помощи голодающим, был поведен с максимальной быстротой и закончился не иначе как расстрелом очень большого числа самых влиятельных и опасных черносотенцев г. Шуи, а по возможности, также и не только этого города, а и Москвы и нескольких других духовных центров.

Самого патриарха Тихона, я думаю, целесообразно нам не трогать, хотя он несомненно стоит во главе всего этого мятежа рабовладельцев. Относительно него надо дать секретную директиву Госполитупру, чтобы все связи этого деятеля были как должно точнее и подробнее наблюдаемы и вскрываемы, именно в данный момент. Обязать Дзержинского и Уншлихта лично делать об этом доклад в Политбюро еженедельно.

На съезде партии устроить секретное совещание всех или почти всех делегатов по этому вопросу совместно с главными работниками ГПУ, НКЮ и Ревтрибунала. На этом совещании провести секретное решение съезда о том, что изъятие ценностей, в особенности, самых богатых лавр, монастырей и церквей, должно быть проведено с беспощадной решительностью, безусловно ни перед чем не останавливаясь и в самый кратчайший срок. Чем большее число представителей реакционного духовенства и реакционной буржуазии удастся нам по этому поводу расстрелять, тем лучше. Надо именно теперь проучить эту публику так, чтобы на несколько десятков лет ни о каком сопротивлении они не смели и думать.

Для наблюдения за быстрейшим и успешнейшим проведением этих мер назначить тут же на съезде, т. е. на секретном его совещании, специальную комиссию при обязательном участии т. Бронштейна и т. Калинина без всякой публикации об этой комиссии с тем, чтобы подчинение ей всех операций было обеспечено и проводилось не от имени комиссии, а в общесоветском и общепартийном порядке. Назначить особо ответственных наилучших работников для проведения этой меры в наиболее богатых лаврах, монастырях и церквах.

(Письмо Скрябину для членов ЦК РКП (б), 19 марта)

2252

Как поставлен надзор Госбанка за нашими паршивыми гострестами, в коих ловкое жульё водит за нос добросовестных и совсем святеньких коммунистов, предов правлений и пр.?

(Письмо Бриллианту, 20 марта)

2253

Ввиду выезда Крестинского 18 марта в Москву с немецкими специалистами по нервным болезням для осмотра группы крупных работников, предложить Секретариату Ц К поручить тому врачу, который состоит для проверки лечения ответственных работников (а если такового врача нет вопреки многочисленным постановлениям ЦК, то надо назначить на это непременно особого врача), поручить составить список товарищей, подлежащих осмотру, и принять все меры для того, чтобы они были своевременно приезжим врачом осмотрены, с опросом если это надобно тех русских врачей, которые до сих пор этих товарищей лечили. В список этот очевидно должны будут войти тт. Чичерин, Оболенский, Бронштейн, Розенфельд, Джугашвили, Брюханов и несомненно целый ряд других.

(Записка Горбунову, 21 марта)

2254

Я надеюсь, что <…> мы все и вы в особенности не допустите, чтобы в «смешанных обществах» сидели «комкуклы», коммунистические куклы, наверху только для вида, а ворочали всем спецы, жулики и т. п.

(Письмо Фрумкину и Радченко, 21 марта)

2255

Нет сомнения, что наша партия теперь по большинству своего состава недостаточно пролетарская. Я думаю, никто не может оспорить этого, и простая справка со статистикой подтвердит это положение. Со времени войны фабрично-заводские рабочие в России стали гораздо менее пролетарскими по составу, чем прежде, ибо во время войны поступали на заводы те, кто хотел уклониться от военной службы. Это – факт общеизвестный.

(Письмо Скрябину и ЦК РКП (б), 26 марта)

2256

Если не закрывать себе глаза на действительность, то надо признать, что в настоящее время пролетарская политика партии определяется не её составом, а громадным, безраздельным авторитетом того тончайшего слоя, который можно назвать старой партийной гвардией. Достаточно небольшой внутренней борьбы в этом слое, и авторитет его будет если не подорван, то во всяком случае ослаблен настолько, что решение будет уже зависеть не от него.

(То же)

Политический отчёт ЦК

XI съезду РКП (б)

2257

Забавно наблюдать в необыкновенно богатой печати всяческих русских партий за границей оценки нашего решения о введении НЭПа. Разница между этими оценками только самая пустая: они, живя прошлым, и сейчас ещё твердят о том, что левые коммунисты до сих пор ещё против новой экономической политики. Вспомнили люди в 1921 г. то, что было в 1918 г., и то, что сами-то левые коммунисты у нас забыли, и жуют и пережёвывают это до сих пор, уверяя, что эти большевики – народ, известно, коварный и лживый; они, мол, скрывают от Европы, что тут у них самих имеются разногласия. Когда читаешь это, то думаешь: пускай себе заблуждаются. Если у них такие представления о том, что у нас происходит, то можно по ним судить о степени сознательности этих будто бы образованнейших старых людей, которые теперь выбрались за границу.

2258

Вот вещь, которую приходится нам проделывать в экономике: теперь выдержать соревнование с простым приказчиком, с простым капиталистом, купцом, который к крестьянину пойдёт и не будет спорить о коммунизме, – представьте себе, не станет спорить о коммунизме, а станет спорить: что ежели нужно достать, правильно сторговать, суметь построить, то я-то построю дорого, а, может быть, коммунисты построят дороже, если не в десять раз дороже. <…> Этого мы не сознаем, тут осталось коммунистическое чванство – комчванство, выражаясь великим русским языком. Вопрос в том, что ответственный коммунист – и лучший, и заведомо честный, и преданный, который каторгу выносил и смерти не боялся, – торговли вести не умеет, потому что он не делец, этому не учился и не хочет учиться и не понимает, что с азов должен учиться. Он, коммунист, революционер, сделавший величайшую в мире революцию, он, на которого смотрят если не сорок пирамид, то сорок европейских стран с надеждой на избавление от капитализма, – он должен учиться от рядового приказчика, который бегал в лабаз десять лет, который это дело знает, а он, ответственный коммунист и преданный революционер, не только этого не знает, но даже не знает и того, что этого не знает. И вот, если мы, товарищи, это, хотя бы первое, незнание поправим, то это будет громаднейшая победа. Мы с этого съезда должны уйти с убеждением, что мы этого не знали, и будем учиться с азов. Мы всё-таки ещё не перестали быть революционерами (хотя многие говорят, и даже не совсем неосновательно, что мы обюрократились) и можем понять ту простую вещь, что в новом, необыкновенно трудном деле надо уметь начинать сначала несколько раз: начали, упёрлись в тупик – начинай снова, – и так десять раз переделывай, но добейся своего, не важничай, не чванься, что ты коммунист, а там какой-то приказчик беспартийный, а может быть белогвардеец, и наверное белогвардеец, умеет делать дело, которое экономически надо сделать во что бы то ни стало, а ты не умеешь.

2259

По вопросу о государственном капитализме вообще наша пресса и вообще наша партия делают ту ошибку, что мы впадаем в интеллигентщину, в либерализм, мудрим насчёт того, как понимать государственный капитализм, и заглядываем в старые книги. А там написано совершенно не про то: там написано про тот государственный капитализм, который бывает при капитализме, но нет ни одной книги, в которой было бы написано про государственный капитализм, который бывает при коммунизме. Даже Маркс не догадался написать ни одного слова по этому поводу и умер, не оставив ни одной точной цитаты и неопровержимых указаний. Поэтому нам сейчас приходится выкарабкиваться самим.

2260

Вот мы год пережили, государство в наших руках, – а в новой экономической политике оно в этот год действовало по-нашему? Нет. Этого мы не хотим признать: оно действовало не по-нашему. А как оно действовало? Вырывается машина из рук: как будто бы сидит человек, который ею правит, а машина едет не туда, куда её направляют, а туда, куда направляет кто-то, не то нелегальное, не то беззаконное, не то Бог знает откуда взятое, не то спекулянты, не то частнохозяйственные капиталисты, или те и другие, – но машина едет не совсем так, а очень часто совсем не так, как воображает тот, кто сидит у руля этой машины. Вот основное, что надо помнить по вопросу о государственном капитализме.

2261

Когда вся армия отступает, ей не ясно, она не видит, где остановиться, а видит лишь отступление, – тут иногда достаточно и немногих панических голосов, чтобы все побежали. Тут опасность громадная. Когда происходит такое отступление с настоящей армией, ставят пулеметы и тогда, когда правильное отступление переходит в беспорядочное, командуют: «Стреляй!». И правильно. Если люди вносят панику, хотя бы и руководствуясь лучшими побуждениями, в такой момент, когда мы ведем неслыханно трудное отступление и когда всё дело в том, чтобы сохранить хороший порядок, – в этот момент необходимо карать строго, жестоко, беспощадно малейшее нарушение дисциплины, и не только по отношению к некоторым внутрипартийным нашим делам, но это надо иметь в виду ещё больше по отношению к таким господам, как меньшевики или все господа из II ½ Интернационала.

На днях я прочел в 20 книжке «Коммунистического Интернационала» статью тов. Ракоши о новой книжке Отто Бауэра, у которого мы все когда-то учились, но который после войны, как и Каутский, стал жалким мещанином. Он теперь пишет: «Вот они отступают к капитализму; мы всегда говорили: революция – буржуазная».

И меньшевики и эсеры, которые все такие вещи проповедуют, удивляются, когда мы говорим, что мы за такие вещи будем расстреливать. Они изумляются, а ведь вопрос ясен: когда армия отступает, то тут нужна дисциплина во сто раз большая, чем при наступлении, потому что при наступлении все рвутся вперед. А если теперь все начнут рваться назад, то это – гибель, неизбежная и немедленная. Именно в такой момент отступить в порядке, точно установить предел отступления и не поддаваться панике – это самое главное. И когда меньшевик говорит: «Вы теперь отступаете, а я всегда был за отступление, я с вами согласен, я ваш человек, давайте отступать вместе», – то мы ему на это говорим: «За публичное оказательство[151] меньшевизма наши революционные суды должны расстреливать, а иначе это не наши суды, а Бог знает что такое». Они никак не могут понять и говорят: «Какие у этих людей диктаторские замашки!». Они до сих пор думают, что мы преследуем меньшевиков за то, что они с нами в Женеве дрались. Но если бы мы таким путём шли, то, вероятно, и двух месяцев у власти не продержались бы. Действительно, такая проповедь, которую изрекают и Отто Бауэр, и руководители II и II ½ Интернационалов, и меньшевики, и эсеры, составляет их собственную натуру: «Революция зашла далеко. Мы всегда говорили то, что ты сейчас говоришь. Позволь нам ещё раз это повторить». А мы на это отвечаем: «Позвольте поставить вас за это к стенке. Либо вы потрудитесь от высказывания ваших взглядов воздержаться, либо если вы желаете свои политические взгляды высказывать при настоящем положении, когда мы в гораздо более трудных условиях, чем при прямом нашествии белых, то, извините, мы с вами будем обращаться как с худшими и вреднейшими элементами белогвардейщины».

2262

Некоторые из сменовеховцев прикидываются коммунистами, но есть люди более прямые, в том числе Устрялов. Кажется, он был министром при Колчаке. Он не соглашается со своими товарищами и говорит: «Вы там насчет коммунизма как хотите, а я утверждаю, это у них не тактика, а эволюция». Я думаю, что этот Устрялов этим своим прямым заявлением приносит нам большую пользу. Нам очень много приходится слышать, мне особенно по должности, сладенького коммунистического вранья, «комвранья», кажинный день, и тошнёхонько от этого бывает иногда убийственно. И вот, вместо этого «комвранья» приходит номер «Смены Вех» и говорит напрямик: «У вас это вовсе не так, это вы только воображаете, а на самом деле вы скатываетесь в обычное буржуазное болото, и там будут коммунистические флажки болтаться со всякими словечками». Это очень полезно, потому что в этом мы видим уже не простой перепев того, что мы постоянно кругом себя слышим, а просто классовую правду классового врага. Такую вещь очень полезно посмотреть, которая пишется не потому, что в коммунистическом государстве принято так писать или запрещено иначе писать, а потому, что это действительно есть классовая правда, грубо, открыто высказанная классовым врагом. «Я за поддержку Советской власти в России, – говорит Устрялов, хотя был кадет, буржуа, поддерживал интервенцию, – я за поддержку Советской власти, потому что она стала на дорогу, по которой катится к обычной буржуазной власти». <…> Такие вещи, о которых говорит Устрялов, возможны, надо сказать прямо. История знает превращения всяких сортов; полагаться на убежденность, преданность и прочие превосходные душевные качества – это вещь в политике совсем не серьёзная. Превосходные душевные качества бывают у небольшого числа людей, решают же исторический исход гигантские массы, которые, если небольшое число людей не подходит к ним, иногда с этим небольшим числом людей обращаются не слишком вежливо. <…>

Сменовеховцы выражают настроение тысяч и десятков тысяч всяких буржуев или советских служащих, участников нашей новой экономической политики.

2263

Экономической силы в руках пролетарского государства России совершенно достаточно для того, чтобы обеспечить переход к коммунизму. Чего же не хватает? Ясное дело, чего не хватает: не хватает культурности тому слою коммунистов, который управляет. Но если взять Москву – 4700 ответственных коммунистов – и взять эту бюрократическую махину, груду, – кто кого ведёт? Я очень сомневаюсь, чтобы можно было сказать, что коммунисты ведут эту груду. Если правду говорить, то не они ведут, а их ведут. Тут произошло нечто подобное тому, что нам в детстве рассказывали по истории. Нас учили: бывает, что один народ завоюет другой народ, и тогда тот народ, который завоевал, бывает завоевателем, а тот, который завоёван, бывает побеждённым. Это очень просто и всем понятно. Но что бывает с культурой этих народов? Тут не так просто. Если народ, который завоевал, культурнее народа побеждённого, то он навязывает ему свою культуру, а если наоборот, то бывает так, что побежденный свою культуру навязывает завоевателю. Не вышло ли нечто подобное в столице РСФСР и по получилось ли тут так, что 4700 коммунистов (почти целая дивизия, и все самые лучшие) оказались подчиненными чужой культуре? Правда, тут может как будто получиться впечатление, что у побежденных есть высокая культура. Ничего подобного. Культура у них мизерная, ничтожная, но все же она больше, чем у нас. Как она ни жалка, как ли мизерна, но она больше, чем у наших ответственных работников-коммунистов, потому что у них нет достаточного уменья управлять. Коммунисты, становясь во главе учреждений, – а их иногда нарочно так подставляют искусно саботажники, чтобы получить вывеску-фирму, – зачастую оказываются одураченными.

2264

Построить коммунистическое общество руками коммунистов, это – ребячья, совершенно ребячья идея. <…> Это – самая неважная часть дела, если мы эксплуататора обезвредим, ударим по рукам и обкорнаем. Это надо делать. И наше Госполитуправление, и наши суды должны делать это не так вяло, как делают до сих пор, а помнить, что они – пролетарские суды, окружённые врагами всего мира. Это нетрудно, этому в основном мы научились. Тут должен быть произведён некоторый нажим, но это легко. А вторая часть победы – чтобы некоммунистическими руками строить коммунизм.

2265

Управляет у нас единственная правительственная партия, и жаловаться члену партии запретить нельзя. Поэтому из Совнаркома тащат всё в Политбюро. Тут была также большая моя вина, так как многое по связи между Совнаркомом и Политбюро держалось персонально мною. А когда мне пришлось уйти, то оказалось, что два колеса не действуют сразу, пришлось нести тройную работу Розенфельду, чтобы поддерживать эти связи. Так как в ближайшее время мне едва ли придётся вернуться к работе, то все надежды переносятся на то, что теперь имеются ещё два заместителя – т. Цюрупа, который немцами очищен, и т. Рыков, который ими совсем великолепно очищен. Оказывается, даже Вильгельм, император германский, нам пригодился, – я этого не ожидал. Он имел доктора-хирурга, этот доктор оказался лечащим т. Рыкова и вырезал ему худшую его часть, оставив её в Германии, и оставил ему лучшую часть и прислал эту часть т. Рыкова совершенно очищенной к нам. Если этот способ будет применяться и дальше, то это будет совсем хорошее дело.

(27 марта)

***

2266

Если крестьянину необходима свободная торговля в современных условиях и в известных пределах, то мы должны её дать, но это не значит, что мы позволим торговать сивухой. За это мы будем карать. Это не значит, что мы разрешим торговать политической литературой, которая называется меньшевистской и эсеровской и которая вся содержится на деньги капиталистов всего мира. Вот о чём я говорил, когда я упомянул о пулемётах, и тов. Шляпников должен был это понять. То, что он говорит, это – пустяки! Никого вы этим не запугаете и никакого сострадания к себе не возбудите! (В зале аплодисменты. Смех.) Бедный Шляпников! Ленин собрался на него пулемёты выставлять. Речь идет о партийных мерах воздействия, а вовсе не о каких-то пулемётах. О пулемётах речь идет для тех людей, которые у нас теперь называются меньшевиками, эсерами и которые делают выводы о том, что вы, мол, говорите об отступлении к капитализму и мы говорим то же: мы с вами согласны! Мы это слышим постоянно, и за границей идёт гигантская агитация, что большевики хотят меньшевиков и эсеров держать в тюрьмах, а сами допускают капитализм. Конечно, капитализм мы допускаем, но в тех пределах, которые необходимы крестьянству. Это нужно! Без этого крестьянин жить и хозяйничать не может. А без эсеровской и меньшевистской пропаганды он, русский крестьянин, мы утверждаем, жить может. А кто утверждает обратное, то тому мы говорим, что лучше мы все погибнем до одного, но тебе не уступим! И наши суды должны всё это понимать. Когда мы переходим от ВЧК к государственно-политическим судам, то надо сказать на съезде, что мы не признаем судов внеклассовых. У нас должны быть суды выборные, пролетарские, и суды должны знать, ЧТО мы допускаем. Члены суда должны твердо знать, ЧТО такое государственный капитализм.

(Речь на XI съезде РКП (б), 28 марта)

2267

Если бы действительно перед нами была наивная молоденькая барышня лет двенадцати, которая вчера услыхала бы, что на свете есть коммунизм, надела бы беленькое платье с красными ленточками и сказала бы, что коммунисты – это чистые торговцы, – это было бы смешно, над этим можно было бы благодушно посмеяться, а всерьез что же мы делаем? Откуда возьмёт деньги «Правда», которую вы лишили <рекламных> объявлений? Спрашивается, сколько надо денег «Правде», чтобы она не отставала от «Известий»? Вы не знаете? Ну и я не знаю!

(То же)

2268

Обращаю внимание на исключительную важность работ по обследованию Курской магнитной аномалии. Тов. Кржижановский сообщил мне, что, по сведениям инженеров, с которыми он беседовал, почти доказано, что мы имеем там неслыханно богатый запас чистого железа. <…> По моему мнению, следовало бы не давать в печать никаких сведении об этом и принять меры к тому, чтобы в печати об этом не говорили, ибо можно опасаться, что в противном случае интервенционистские планы могут усилиться. По этой же причине, пожалуй, было бы лучше доклад Мартенса не ставить ни в Совнаркоме, ни в СТО, а выслушать этот доклад только обоим замам, Богданову и некоторым членам ЦК.

(Письмо Рыкову, 5 апреля)

2269

Вчера Мартенс мне сказал, что «доказана» (Вы говорили «почти») наличность невиданных богатств железа в Курской губернии. Если так, не надо ли ВЕСНОЙ УЖЕ – <…> подготовить ближайшее торфяное болото (или болота?) к разработке для постановки там электрической станции?

(Письмо Кржижановскому 6 апреля)

2270

Наши представители поступили неправильно, по моему убеждению, согласившись на следующие два условия: первое условие, что Советская власть не применит смертной казни по делу 47-ми социалистов-революционеров; второе условие, что Советская власть разрешит присутствовать на суде представителям всех трех Интернационалов. Оба эти условия есть не что иное, как политическая уступка, которую революционный пролетариат сделал реакционной буржуазии. Если кто-либо усомнится в правильности такого определения, то для раскрытия политической наивности такого человека достаточно поставить ему вопрос: согласится ли английское или другое современное правительство на то, чтобы представители всех трех Интернационалов присутствовали на процессе по обвинению ирландских рабочих в восстании или на процессе по обвинению в недавнем восстании рабочих Южной Африки? <…> Спрашивается, какую уступку сделала нам взамен за это международная буржуазия? Ответ на это может быть только один: никакой уступки вам не сделала*. <…> Ошибка тт. Собельсона, Бухарина и других не велика; она тем более не велика, что мы рискуем самое большее тем, что, поощрённые итогами берлинского совещания, противники Советской России устроят два-три, может быть успешных, покушения на отдельных лиц. Ибо они знают теперь заранее, что могут стрелять в коммунистов, имея шансы, что совещание, подобное берлинскому, помешает коммунистам стрелять в них.

(«Мы заплатили слишком дорого», 9 апреля)

2271

Чем больше будет такой работы[152], чем больше углубляться будем в живую практику, отвлекая внимание и своё и читателей от вонюче-канцелярского и вонюче-интеллигентского московского (и совбуровского вообще) воздуха, тем успешнее пойдет улучшение и нашей прессы и всего нашего строительства.

(Письмо Оболенскому, 12 апреля)

2272

Только что получил книгу «Материалы по истории франко-русских отношений за 1910−1914 гг.». Томище в 733 страницы издан с тем бесстыдным истинно советским неряшеством, за которое надо сажать, в тюрьму. Нет цены. Нет подписи ответственного лица! или лиц. Нет указателя!! Простой ПЕРЕЧЕНЬ имён, составлен НЕРЯШЛИВО. И т.д. Предлагаю:

1) обязать Фюрстенберга и Караханяна найти в 2-дневный срок всех ответственных за издание лиц:

2) их же – задержать продажу книги;

3) подготовить листок для вклейки с указанием на нехватающее;

4) подготовить указатель толковый;

одним словом, к четвергу – представить в ЦК КРАТКИЙ доклад о всех безобразиях – дефектах издания и о способах исправления.

(Письмо Джугашвили и Политбюро, 15 апреля)

2273

Очень благодарен за присланное лекарство.

Хотел бы поговорить насчет Бухарчика. Смилга рассказал мне, что ведёт он себя безобразно. Не лечится толком. Нервничает. Слухи о покушении (готовящемся) на него выводят его из себя и так далее.

Покушение вполне возможно, и противник имеет много шансов на успех. Я предлагаю поэтому следующее:

Бухарин вызван сюда. Через месяц (или 1 ½) мы его пошлем назад к жене. За это время подготовить

1) перевод его жены в другую санаторию, где меньше белых, где в окрестностях больше рабочих немцев коммунистов. Вероятно, можно найти такое место в Саксонии.

2) За это время подготовить 2−3 немецких рабочих коммунистов, не болтунов, и их поселить без ведома Бухарина, около его санатории, для охраны. Это трудно сделать, ибо все и вся – болтуны, пустомели, хвастуны. Но это надо сделать.

3) Жене Бухарина назваться её девичьей фамилией. Это её ПРАВО по нашим законам.

(Письмо Крестинскому, 26 апреля)

2274

Пересылаю письмо тов. Шкловского. Я его хорошо знаю по загранице (1908−1914), куда он эмигрировал уже будучи большевиком и членом партии. Ему хочется работать в России и в партии. Он работал в Москве – и в городском управлении (Владимирский видел его на этой работе), и в Наркоминделе, в Наркомземе; кажется, вполне «спелся» он только с Наркоминделом, где его ценили. В остальных местах были не то нелады, не то неполные лады или что-то в этом роде, ибо в итоге получилась для него невозможность сговориться о работе в России. Шкловский старый партиец, и его (как видно из письма его) крайне огорчает, что ему «не дают» работать в России. Он нервничает; является у него опасение, что его «удаляют» и т. п. (У него семья, дети; нелегко приспособиться в голодной и холодной России. Знает Шкловского по загранице и Апфельбаум и Сафаров и все, бывшие в Швейцарии в 1908—1917 гг.) Напишите или поручите Вашему секретарю письмо Шкловскому (в Берлин через Крестинского) с запросом, чего бы он хотел, и поставьте потом в Секретариате. Нельзя «швыряться» людьми, надо повнимательнее отнестись.

(Письмо Джугашвили, 27 апреля)

К десятилетнему юбилею «Правды»

2275

Старая буржуазная и империалистская Европа, которая привыкла считать себя пупом земли, загнила и лопнула в первой империалистской бойне, как вонючий нарыв. Как бы ни хныкали по этому поводу Шпенглеры и все способные восторгаться (или хотя бы заниматься) им образованные мещане, но этот упадок старой Европы означает лишь один из эпизодов в истории падения мировой буржуазии, обожравшейся империалистским грабежом и угнетением большинства населения земли. Это большинство теперь проснулось и пришло в движение, которое не в силах остановить самые сильные и «могущественные» державы. Куда им! Теперешние «победители» в первой империалистской бойне не в силах победить даже маленькой, ничтожно маленькой Ирландии, не в силах победить даже той путаницы, которая создалась между ними самими в финансовых и валютных вопросах. А Индия и Китай кипят. Это – свыше 700 миллионов человек. Это, с добавлением окрестных и вполне подобных им азиатских стран, большая половина населения земли. Там надвигается, неудержимо и всё быстрее надвигается, 1905 год, – с тем существенным и громадным отличием, что в 1905 году революция в России могла ещё пройти (по крайней мере, сначала) изолированно, т. е. не втягивая сразу в революцию другие страны. А растущие в Индии и в Китае революции уже сейчас втягиваются и втянулись в революционную борьбу, в революционное движение, в международную революцию. <…> Когда основывалась старая «Искра», в 1900 году, в этом участвовал какой-нибудь десяток революционеров. Когда возникал большевизм, в этом участвовало, на нелегальных съездах Брюсселя и Лондона в 1903 году, десятка два революционеров. В 1912—1913 годах, когда возникла легальная большевистская «Правда», за ней стояли десятки и сотни тысяч рабочих <…> В ноябре 1917 года на выборах в учредилку голосовало за большевиков 9 миллионов из 36. <…> Такова маленькая цифирная картинка «ускорения» всемирного революционного движения за последнее двадцатилетие. Очень маленькая, очень неполная картинка, в которой очень грубо выражена история всего только 150-миллионного народа, тогда как за эти двадцать лет началась и выросла в непобедимую силу революция в странах с населением до одного миллиарда и свыше (вся Азия, да не забыть ещё Южной Африки, которая недавно напомнила о своей претензии быть ЛЮДЬМИ, а не рабами, и напомнила не совсем «парламентски»). И если какие-нибудь, извините за выражение, «шленглерята» умозаключат отсюда (всякой глупости надо ожидать от «вумных» вождей II и II ½ Интернационалов), будто этим расчётом исключается из революционных сил пролетариат Европы и Америки, то мы ответим: упомянутые сейчас «вумные» вожди рассуждают постоянно так, будто из того обстоятельства, что через девять месяцев после зачатия следует ожидать рождения ребенка, вытекает возможность определить и час, и минуту родов, и положение ребенка при родах, и состояние роженицы во время родов, и точную степень болей и опасностей, которые предстоит претерпеть ребенку и роженице. «Вумные» люди! Они никак не могут догадаться, что с точки зрения развития международной революции переход от чартизма к лакействующим перед буржуазией Гендерсонам, или от Варлена к Реноделю, или от Вильгельма Либкнехта и Бебеля к Зюдекуму, Шейдеману и Носке есть лишь нечто вроде «перехода» автомобиля от гладкого и ровного шоссе в сотни верст к грязной, вонючей лужице на том же шоссе, к лужице в несколько аршин. Люди сами творят свою историю. Но чартисты, Варлены и Либкнехты творят её своей головой и своим сердцем. А вожди II и II ½ Интернационалов «творят» её совсем другими частями тела: удобряют почву для новых чартистов, для новых Варленов, для новых Либкнехтов.

(2 мая)

***

2276

К пункту 5 Вводного закона к уголовному кодексу РСФСР: «Впредь до установления условий, гарантирующих Советскую власть от контрреволюционных посягательств на неё, революционным трибуналом предоставляется право применения как высшей меры наказания – расстрела по преступлениям, к предусмотренным статьями 58−63…»

Добавить и статьи 64−69; добавить право замены расстрела высылкой за границу, по решению Президиума ВЦИКа (на срок или бессрочно); добавить расстрел за неразрешённое возвращение из-за границы.

По-моему, надо расширить применение расстрела (с заменой высылкой за границу) ко всем видам деятельности меньшевиков, С.-Р. И Т. П. Найти формулировку, ставящую эти деяния в связь с МЕЖДУНАРОДНОЙ БУРЖУАЗИЕЙ и её борьбой с нами (подкупом печати и агентов, подготовкой войны и т. п.). <…> Основная мысль, надеюсь, ясна, несмотря на все недостатки черняка: открыто выставить принципиальное и политически правдивое (а не только юридически-узкое) положение, мотивирующее СУТЬ и ОПРАВДАНИЕ террора, его необходимость, его пределы. Суд должен не устранить террор; обещать это было бы самообманом или обманом, а обосновать и узаконить его принципиально, ясно, без фальши и без прикрас. Формулировать надо как можно шире, ибо только революционное правосознание и революционная совесть поставят условия применения на деле, более или менее широкого:

Вариант 1:

Пропаганда, или агитация, или участие в организации, или содействие организациям, действующие (пропаганда и агитация) в направлении помощи той части международной буржуазии, которая не признаёт равноправия приходящей на смену капитализма коммунистической системы собственности и стремится к насильственному её свержению, путём ли интервенции, или блокады, или шпионажа, или финансирования прессы и т. п. средствами, карается высшей мерой наказания, с заменой, в случае смягчающих вину обстоятельств, лишением свободы или высылкой за границу.

Вариант 2:

а) Пропаганда или агитация, объективно содействующие или способные содействовать той части международной буржуазии, которая и т. д. до конца.

(Письмо Курскому, 17 мая)

2277

К вопросу о высылке за границу писателей и профессоров, помогающих контрреволюции. Надо это подготовить тщательнее. Без подготовки мы наглупим. Прошу обсудить такие меры подготовки. Собрать совещание Мессинга, Манцева и ещё кое-кого в Москве. Обязать членов Политбюро уделять 2−3 часа в неделю на просмотр ряда изданий и книг, ПРОВЕРЯЯ исполнение, ТРЕБУЯ ПИСЬМЕННЫХ ОТЗЫВОВ и добиваясь присылки в Москву без проволочки всех некоммунистических изданий. Добавить отзывы ряда литераторов-коммунистов (Нахамкиса, Александрова, Скворцова, Бухарина и т. д.). Собрать СИСТЕМАТИЧЕСКИЕ сведения о политическом стаже, работе и литературной деятельности профессоров и писателей. Поручить всё это толковому, образованному и аккуратному человеку в ГПУ. Мои отзывы о питерских двух изданиях:

«Новая Россия» № 2. Закрыта питерскими товарищами. Не рано ли закрыта? Надо разослать её членам Политбюро и обсудить ВНИМАТЕЛЬНЕЕ. Кто такой её редактор Лежнев. Из «Дня»? Нельзя ли о нём собрать сведения? Конечно, НЕ ВСЕ сотрудники этого журнала кандидаты на высылку за границу.

Вот другое дело питерский журнал «Экономист», изд. XI отдела Русского технического общества. Это, по-моему, явный центр белогвардейцев. В № 3 (ТОЛЬКО третьем!!! это nota bene!) напечатан на обложке список сотрудников. Это, я думаю, ПОЧТИ ВСЕ – законнейшие кандидаты на высылку за границу.

Всё это явные контрреволюционеры, пособники Антанты, организация её слуг и шпионов и растлителей учащейся молодежи. Надо поставить дело так, чтобы этих «военных шпионов» изловить и излавливать постоянно и систематически и высылать за границу.

(Письмо Дзержинскому, 19 мая)

2278

Кстати. Не пора ли обосновать 1−2 образцовые санатории не ближе 600 верст от Москвы? Потратить на это золото; тратим же и будем долго тратить на неизбежные поездки в Германию. Но образцовыми признать лишь те, где доказана возможность иметь врачей и администрацию пунктуально строгие, а не обычных советских растяп и разгильдяев.

P. S. Секретно: В Зубалове, где устроили Вам, Розенфельду и Дзержинскому, а рядом устроят мне к осени, – надо добиться починки желдорветки и полной регулярности движения автодрезин, тогда возможно быстрое и конспиративное и дешёвое сношение круглый год. Нажмите и проверьте. Также рядом совхоз поставить на ноги.

(Письмо Джугашвили, 19 мая)

О «двойном» подчинении и законности

2279

Законность должна быть одна, и основным злом во всей нашей жизни и во всей нашей некультурности является попустительство исконно русского взгляда и привычки полудикарей, желающих сохранить законность калужскую в отличие от законности казанской. Надо помнить, что в отличие от всякой административной власти прокурорский надзор никакой административной власти не имеет и никаким решающим голосом ни по одному административному вопросу не пользуется. Прокурор имеет право и обязан делать только одно: следить за установлением действительно единообразного понимания законности во всей республике, несмотря ни на какие местные различия и вопреки каким бы то ни было местным влияниям. Единственное право и обязанность прокурора передать дело на решение суда. Каковы же эти суды? Суды у нас местные. Судьи выбираются местными Советами. Поэтому та власть, которой прокурор передает решение возбужденного им дела о нарушении закона, является властью местной, которая обязана, с одной стороны, абсолютно соблюдать единые, установленные для всей федерации законы, а с другой стороны, обязана при определении меры наказания учитывать все местные обстоятельства, имеющая при этом право сказать, что хотя закон несомненно был нарушен в таком-то случае, но такие-то близко известные местным людям обстоятельства, выяснившиеся на местном суде, заставляют суд признать необходимым смягчить наказание по отношению к таким-то лицам или даже признать таких-то лиц по суду оправданными. Если мы этого элементарнейшего условия для установления единой законности во всей федерации не будем проводить во что бы то ни стало, то ни о какой охране и ни о каком создании культурности не может быть и речи.

Точно так же принципиально неправильно говорить, что прокурор не должен иметь права опротестовывать решения губисполкомов и других местных органов власти; с точки зрения законности их обязан-де судить Рабкрин. Рабкрин судит не только с точки зрения законности, но и с точки зрения целесообразности. Прокурор отвечает за то, чтобы ни одно решение ни одной местной власти не расходилось с законом, и только с этой точки зрения прокурор обязан опротестовывать всякое незаконное решение, причем прокурор не вправе приостанавливать решения, а обязан только принять меры к тому, чтобы понимание законности установилось абсолютно одинаковое во всей республике. Поэтому решение большинства комиссий ВЦИК не только представляет из себя величайшую принципиальную неправильность, не только в корне ошибочно применяет принцип «двойного» подчинения, но и подрывает всякую работу по установлению законности и минимальной культурности.

Далее, для решения данного вопроса надо учесть значение местных влияний. Нет сомнения, что мы живем в море беззаконности и что местное влияние является одним из величайших, если не величайшим противником установления законности и культурности. Едва ли кто-либо не слыхал о том, что чистка партии вскрыла, как преобладающий факт, в большинстве местных проверочных комиссий сведение личных и местных счетов на местах при осуществлении чистки партии. Это факт бесспорный и достаточно знаменательный. Едва ли кто решится отрицать, что нашей партии легче найти десяток надёжных коммунистов, достаточно образованных юридически и способных противостоять всяким чисто местным влияниям, чем найти таковых же сотни. А именно к этому сводится вопрос, когда говорят о «двойном» подчинении прокуратуры и о необходимости подчинения её одному только центру. В центре же мы должны найти около десяти человек, которые будут осуществлять центральную прокурорскую власть в лице генерального прокурора, Верховного трибунала и коллегии Наркомюста (я оставляю в стороне вопрос, пользуется ли генеральный прокурор единоличной властью или делит эту власть с Верховным трибуналом и коллегией Наркомюста, ибо этот вопрос совершенно второстепенный и может быть решен так или иначе в зависимости от того, доверяет ли партия одному лицу громадную власть или распределяет эту власть между указанными тремя инстанциями). Эти десять человек, находясь в центре, работают под самым близким наблюдением и в самом непосредственном контакте с тремя партийными учреждениями, которые представляют из себя максимальную гарантию против местных и личных влияний, именно: Оргбюро Ц К, Политбюро Ц К и ЦКК, причем это последнее учреждение, т. е. ЦКК, ответственное только перед съездом партии, строится так, что ни малейшего совместительства у членов ЦКК ни с каким наркоматом, ни с каким отдельным ведомством и ни с каким органом Советской власти быть не может. Ясно, что при таких условиях мы имеем максимальную из всех, какие были до сих пор придуманы, гарантию того, что партия создаст небольшую центральную коллегию, способную на деле противостоять местным влияниям, местному и всякому бюрократизму и устанавливать действительно единообразное применение законности во всей республике и во всей федерации. Поэтому возможные ошибки этой центральной юридической коллегии исправляются тут же на месте немедленно теми партийными органами, которые устанавливают вообще все основные понятия и все основные правила для всей нашей и партийной и советской работы в республике вообще.

Если отступить от этого, – это значит под сурдинку провести тот взгляд, которого никто не защищает прямо и открыто, именно: будто у нас уже так высоко развиты культурность и неразрывно связанная с нею законность, что мы можем ручаться за наличность у нас сотни прокуроров, совершенно безупречных с точки зрения того, что они никогда никаким местным влияниям не поддадутся и сами собой будут устанавливать единообразную законность во всей республике.

В итоге я прихожу к выводу, что защита «двойного» подчинения по отношению к прокуратуре и отнятие у неё права опротестовывать всякое решение местных властей не только неправильна принципиально, не только мешает основной нашей задаче неуклонного введения законности, но и выражает интересы и предрассудки местной бюрократии и местных влияний, т. е. худшего средостения между трудящимися и местной и центральной Советской властью, а равно центральной властью РКП. Поэтому я предлагаю ЦК отвергнуть в данном случае «двойное» подчинение, установить подчинение местной прокурорской власти только ЦЕНТРУ и сохранить за прокурорской властью право и обязанность опротестовывать все и всякие решения местных властей с точки зрения законности этих решений или постановлений, без права приостанавливать таковые, а с исключительным правом передавать дело на решение суда.

(20 мая)

2280

Предлагаю: отменить закрытие, найдя удобную форму отмены и выждать еще пару номеров, а о Лежневе собрать подробные сведения.

(Проект постановления Политбюро Ц К РКП (б) о журнале «Новая Россия», 22 мая)

13. Агония

(05.1922 – 03.1923)

От автора

Этот период примыкает к предыдущему – в стране идёт укрепление и развитие «новой экономической политики». Однако лично для Ленина ситуация меняется радикально. 25 мая 1922 года его разбивает мозговой удар, он теряет речь. Через несколько месяцев наступает частичная ремиссия, Ленин пытается вернуться к работе, но его влияние сильно подорвано временным умопомешательством. Ленин этого периода фактически не более чем заслуженный член ЦК. Руководство партии сконцентрировано в руках триумвирата Розенфельд – Апфельбаум – Джугашвили. К тому же 16 декабря 1922 года Ленина снова разбивает паралич, у него отнимается правая часть тела. Стремясь сохранить ускользающую власть, он пытается поддержать Бронштейна в его борьбе против «триумвирата», но 9.03.23 наступает новый удар. Ленин окончательно теряет разум, превратившись в «овощ». Время от времени он бессмысленно повторяет одно имя, до конца застрявшее в его памяти. Это имя английского премьер-министра Ллойд-Джоржа.

1922 год

(№№ отрывков: 2281−2319)

2281

Покорнейшая просьба освободите меня от Клемперера. Чрезвычайная заботливость и осторожность может вывести человека из себя и довести до беды. Если нельзя иначе, я согласен послать его в научную командировку.

Убедительно прошу избавьте меня от Ферстера. Своими врачами Крамером и Кожевниковым я доволен сверх избытка. Русские люди вынести немецкую аккуратность не в состоянии, а в консультировании Ферстер и Клемперер участвовали достаточно.

Ленин.

Правильность удостоверяю. М. Ульянова.

(Письмо Джугашвили для Политбюро Ц К РКП (б), 15 июня)

2282

Если Вы уже оставили здесь Клемперера, то советую, по крайней мере:

1) выслать его не позже пятницы или субботы из России вместе с Ферстером,

2) поручить Рамонову вместе с Левиным и другими использовать этих немецких врачей и учредить за этим надзор.

(Записка Джугашвили, 20 июня)

2283

Врачи, видимо, создают легенду, которую нельзя остановить без опровержения. Они растерялись от сильного припадка в пятницу и сделали сугубую глупость: попытались запретить «политические» посещения (сами плохо понимая, что это значит!!). Я чрезвычайно рассердился и отшил их. В четверг у меня был Розенфельд. Оживленный политический разговор. Прекрасный сон, чудесное самочувствие. В пятницу паралич. Я требую Вас экстренно, чтобы успеть сказать, на случай обострения болезни. Успеваю всего сказать в 15 минут и на воскресенье опять прекрасный сон. Только дураки могут тут валить на политические разговоры. Если я когда волнуюсь, то из-за отсутствия своевременных и политических разговоров. Надеюсь, Вы поймёте это, и дурака немецкого профессора и Ко отошьёте. О пленуме ЦК непременно приезжайте рассказать или присылайте кого-либо из участников.

С коммунистическим приветом Ленин.

(Записка Джугашвили, 7 июля)

2284

Ввиду чрезвычайно благоприятного факта, сообщенного мне вчера Джугашвили из области внутренней жизни нашего ЦК, предлагаю ЦК сократить до Скрябина, Рыкова и Куйбышева, с кандидатами Розенфельд, Апфельбаум и Ефремов. Всех остальных на отдых, лечиться. Джугашвили разрешить приехать на августовскую конференцию. Дела замедлить – выгодно кстати и с дипломатической точки зрения.

Ваш Ленин.

P. S. Приглашаю на днях Вас к себе, хвастаю моим почерком; среднее между каллиграфическим и паралитическим (по секрету).

P. P. S. Только что услышал от сестры о бюллетенях, вами обо мне выпущенных. И хохотал же. «Послушай, ври да знай же меру!»

(Письмо Розенфельду, 12 июля)

2285

Я думаю, преувеличений удастся избежать. «Выкидывает Ц К или готов выкинуть здоровую пушку за борт», – Вы пишите. Разве это не безмерное преувеличение? Выкидывать за борт Бронштейна – ведь на это Вы намекаете, иначе нельзя трактовать – верх нелепости. Если Вы не считаете меня оглупевшим уже до безнадежности, то как вы можете это думать??? Мальчики кровавые в глазах…

Частное совещание? Я согласен, но советовал бы не сейчас. Не подождать ли 2−3 дня? 1) Позондировать почву сначала и 2) обеспечить, что совещание не взорвет страсти. Я ругаться не буду, наверняка. А другие?

(Записка Розенфельду, между 14 и 18 июля)

2286

К вопросу о высылке из России меньшевиков, народных социалистов, кадетов и тому подобных я хотел бы задать несколько вопросов ввиду того, что эта операция, начатая до моего отпуска, не закончена и сейчас.

Решительно «искоренить» всех энесов. Пешехонова, Мякотина, Горнфельда? Петрищева и др. По-моему всех выслать. Вреднее всякого эсера, ибо ловчее.

Тоже А. Н. Потресов, Ланде и все сотрудники «Экономиста» (Озеров и многие, многие другие). Меньшевики: Розанов (врач, хитрый), Вигдорчик (Мигуло или как-то в этом роде), Любовь Николаевна Радченко и ее молодая дочь (понаслышке злейшие враги большевизма); Н. А. Рожков (надо его выслать, неисправим); С. Л. Франк (автор «Методологии»). Комиссия под надзором Манцева, Мессинга и др. должна представить списки, и надо бы несколько сот подобных господ выслать за границу безжалостно. Очистим Россию надолго.

Насчет Лежнева (бывший «День») очень подумать: не выслать ли? Всегда будет коварнейшим, насколько я могу судить по прочитанным его статьям.

Озеров, как и все сотрудники «Экономиста», – враги самые беспощадные. Всех их – вон из России.

Делать это надо сразу, к концу процесса эсеров, не позже. Арестовать несколько сот и без объявления мотивов – выезжайте, господа!

Всех авторов «Дома литераторов», питерской «Мысли»; Харьков обшарить, мы его не знаем, это для нас «заграница». Чистить надо быстро, не позже конца процесса эсеров.

Обратите внимание на литераторов в Питере (адреса «Новая русская книга», № 4, 1922 г., с.37) и на список частных издательств (стр.29).

С коммунистическим приветом Ленин.

(Письмо Джугашвили, 16 июля)

2287

Собельсон торопится; вырывает бумаги из рук Караханяна. Так нельзя. Время становится горячим. Советую назначить примерно двойку (примерно Розенфельда и Бронштейна) и без их общего согласия запретить в промежутки между Политбюро что-нибудь дипломатическое делать.

С Германией теперь надо быть «мудрым аки змий». Ни слова лишнего. Не «дразнить» зря ни Франции, ни Англии. Не грозить зря (как 27 августа передовая «Правды»). Десять и сто раз подумать сначала о каждом слове.

На ноту 27 августа ответить обдуманной нотой, предлагая деловую помощь (концессии, совхозы и т. п.) и ни слова с призывом не исполнять Версальского договора.

С коммунистическим приветом.

(Письмо Джугашвили и Розенфельду, 28 августа)

2288

Я читал (в «Социалистическом вестнике») поганое письмо Горького[153]. Думал было обругать его в печати (об эсерах), но решил, что, пожалуй, это чересчур. Надо посоветоваться. Может быть, Вы его видаете и беседуете с ним? Напишите, пожалуйста, Ваше мнение.

(Письмо Бухарину, 7 сентября)

2289

Г-н О. А. Коган написал очень полезную и очень хорошую книгу: «Научная организация труда и система Тейлора» (Госиздат, 1922). Это переработка его книги «Система Тейлора», вышедшей в свет в 1918 году. <…> Книга даёт нам <…> основные научные данные о физиологическом приходе и расходе в человеческой машине. В целом книга вполне годится, по моему мнению, для того, чтобы быть признанной обязательным учебником для всех профшкол и для всех школ 2-ой ступени вообще. Научиться работать – это теперь главная, действительно общенародная задача Советской республики. <…> Одним серьезным недостатком обладает книга г-на Когана, недостатком, который, пожалуй, мешает тому, чтобы признать её учебником. Это – многоречивость автора. <…> Популярное изложение требует также устранения повторений. Читать большие книги «народу» некогда.

(«Ложка дёгтя в бочке мёда», сентябрь)

2290

Цена чая? Не низка ли? сознаёте ли Вы, что это ПРЕДМЕТ РОСКОШИ?

(Письмо Хинчуку, сентябрь)

2291

Ввиду того, что т. Рыков получил отпуск с приезда Цюрупы (приезд ожидается 20 сентября), а мне врачи обещают (конечно, лишь на случай, что ничего худого не будет) возвращение на работу (вначале очень умеренную) к 1 октября, я думаю, что на одного Цюрупу взваливать всю текущую работу невозможно, и предлагаю назначить ещё двух замов (зампред СНК и зампред СТиО), именно: т. Бронштейна и Розенфельда. Распределить между ними работу при участии моем и, разумеется, Политбюро, как высшей инстанции.

(Письмо Джугашвили, 11 сентября)

2292

Уважаемый товарищ. Конверты присланы мне неслыханно дрянны: все расклеиваются. Клей тоже дрянь. Пришлите, пожалуйста, клея получше.

С коммунистическим приветом Ленин.

И конверты и клей такая дрянь и гадость, что терпеть нельзя. И то и другое выпишите из Берлина.

(Записка дежурному секретарю, 17 сентября)

2293

Тов. Розенфельд! Вы, наверное, получили уже от Джугашвили резолюцию его комиссии о вхождении независимых республик в РСФСР. Если не получили, возьмите у секретаря и прочтите, пожалуйста, немедленно. Я беседовал об этом вчера с Бриллиантом, сегодня с Джугашвили. Завтра буду видеть Мдивани (грузинский коммунист, подозреваемый в «независимстве»). По-моему, вопрос архиважный. Джугашвили немного имеет устремление торопиться. Надо Вам (Вы когда-то имели намерение заняться этим и даже немного занимались) подумать хорошенько; Апфельбауму тоже. Одну уступку Джугашвили уже согласился сделать. Сказать вместо «вступления» в РСФСР – «Формальное объединение вместе с РСФСР в союз советских республик Европы и Азии». Дух этой уступки, надеюсь, понятен: мы признаём себя равноправными с Украинской ССР и др. и вместе и наравне с ними входим в новый союз, новую федерацию, «Союз Советских Республик Европы и Азии».

(Письмо Розенфельду об образовании СССР, 26 сентября)

2294

Тов. Розенфельд! Великорусскому шовинизму объявляю бой не на жизнь, а на смерть. Как только избавлюсь от проклятого зуба, съем его всеми здоровыми зубами. Надо АБСОЛЮТНО настоять, чтобы в союзном ЦИКе ПРЕДСЕДАТЕЛЬСТВОВАЛИ по очереди русский, украинец, грузин и т. д. АБСОЛЮТНО!

(Письмо Розенфельду, 6 октября)

2295

Мне сдается, что дело идет к тому: мы ничего никому не заплатим; дадим ли концессию Уркарту, – вопрос; ни одной регалии не дадим.

Так я думаю. Вполне возможно, что придется дать что-либо. Я себе рук не связываю. В момент решающий обсудим, что и как даём (концессию Уркарту или какие-то боны и тому подобное). Общая мысль у меня: они разваливаются, мы крепнем. Если удастся, надо постараться дать шиш. Рук себе не связывать.

(Письмо Чичерину, 24 октября)

2296

Я надеюсь, что всей нашей международной политикой в течение пяти лет мы вполне показали, что к вопросам престижа мы относимся совершенно равнодушно и никогда не способны выдвигать какое бы то ни было требование или ухудшать действительные шансы мира между державами только из-за престижа. Я уверен, что ни в одной державе нет в народных массах такого равнодушия и даже такой готовности встретить вопрос престижа как престижа самой веселой насмешкой. Мы думаем, что дипломатия современной эпохи всё быстрее идет к тому, чтобы относиться к вопросам престижа именно подобным образом.

(Интервью корреспонденту «Обсервер» М. Фарбману, 27 октября)

2297

Сегодня передовица – о «Цедербауме и Гурвиче»: Ужас! Ужас! Надо было на 3-ю страницу их и петитом. Все бы прочли и улыбнулись. А Вы нечаянно их возвеличили – до смешного. Передовой надо было пустить одну из соседних статей.

Теперь о другом. В Англии, по-моему, теперь решающий бой, выборы. Надо, по-моему, максимально быстро всех англичан, едущих сюда, вернуть назад. Наладить так: 12 часов в России и лети назад. Архиглупо сидеть здесь хоть один лишний час, когда там выборы.

Условиться в эти 12 часов о тактике: 1) за Labour Party; 2) полная свобода агитации; 3) полная свобода языка (кандидат архимерзавец; поэтому я за него; масса научится); 4) листки для массы в таком духе, краткие, весёлые, архидешевые; 5) сколько будет стоить наша помощь; 6) все члены нашей партии мобилизуются: ходи по домам, весь день на улицах и т. д. и т. п.

Прошу всех приезжающих англичан посылать ко мне.

(Письмо Собельсону, 28 октября)

2298

Вопрос. Помимо этих вопросов «Манчестер Гардиан» было бы интересно иметь из Ваших уст опровержение ныне оживлённо циркулирующих по Москве слухов о том, что этой зимой снова будет введена карточная система вместе с полной реквизицией складов нэпманов.

Ответ. Охотно подтверждаю полную несостоятельность слухов, будто мы думаем возвращаться назад к карточной системе или к «полной реквизиции складов нэпманов». Чистые сказки. Ни о чём подобном мы и не помышляем. Ничего подобного нельзя себе и представить в современной России. Это – слухи, пускаемые злостно людьми, которые очень злы на нас, но не очень умны.

(Интервью корреспонденту «Манчестер гардиан» А. Рансому, 5 ноября)

2299

Я позволяю себе думать по старинке, что после Маркса говорить о какой-нибудь другой, немарксовой политической экономии можно только для одурачения мещан, хотя бы и «высокоцивилизованных» мещан.

(То же)

2300

У меня имеются сведения о идущей в настоящее время сильной нелегальной иммиграции (русских и американцев) через разные пограничные пункты, особенно через порты Чёрного моря. По сообщению отдела промышленной иммиграции ВСНХ, въезжает до 200−300 человек ежемесячно. (Въезжают при этом спекулянты, контрреволюционеры и т. п. публика.) Прошу Вас принять самые решительные меры к приостановлению такой иммиграции.

(Письмо в ГПУ, 6 ноября)

2301

Не придраться ли нам к Муссолини и ВСЕМ (Воровскому и всему составу делегации) УЕХАТЬ ИЗ ИТАЛИИ, начав ТРАВЛЮ её за фашистов? Сделаем международную демонстрацию. Повод к придирке удобный: вы наших били, вы дикари, черносотенцы ХУЖЕ РОССИИ 1905 года и т. д. и т. д. По-моему, следует. Поможем итальянскому НАРОДУ всерьёз.

(Письмо Чичерину, ноябрь)

2302

Несомненно, что мы сделали и ещё сделаем огромное количество глупостей. Никто не может судить об этом лучше и видеть это нагляднее, чем я. (Смех в зале.) Почему же мы делаем глупости? Это понятно: во-первых, мы – отсталая страна, во-вторых, образование в нашей стране минимальное, в-третьих, мы не получаем помощи извне. Ни одно цивилизованное государство нам не помогает. Напротив, они все работают против нас. В-четвёртых, по вине нашего государственного аппарата. Мы переняли старый государственный аппарат, и это было нашим несчастьем. Государственный аппарат очень часто работает против нас. Дело было так, что в 1917 году, после того как мы захватили власть, государственный аппарат нас саботировал. Мы тогда очень испугались и попросили: «Пожалуйста, вернитесь к нам назад». И вот они все вернулись, и это было нашим несчастьем. У нас имеются теперь огромные массы служащих, но у нас нет достаточно образованных сил, чтобы действительно распоряжаться ими. На деле очень часто случается, что здесь, наверху, где мы имеем государственную власть, аппарат кое-как функционирует, в то время как внизу они самовольно распоряжаются и так распоряжаются, что очень часто работают против наших мероприятий. Наверху мы имеем, я не знаю сколько, но я думаю, во всяком случае, только несколько тысяч, максимум несколько десятков тысяч своих. Но внизу – сотни тысяч старых чиновников, полученных от царя и от буржуазного общества, работающих отчасти сознательно, отчасти бессознательно против нас. Здесь в короткий срок ничего не поделаешь, это – несомненно. Здесь мы должны работать в течение многих лет, чтобы усовершенствовать аппарат, изменить его и привлечь новые силы. Мы это делаем довольно быстрым, может быть слишком быстрым, темпом. Основаны советские школы, рабочие факультеты, несколько сотен тысяч молодых людей учатся, учатся, может быть, слишком быстро, но, во всяком случае, работа началась, и я думаю, что эта работа принесет свои плоды. Если мы будем работать не слишком торопливо, то через несколько лет у нас будет масса молодых людей, способных в корне изменить наш аппарат.

Я сказал, что мы совершили огромное количество глупостей, но я должен сказать также кое-что в этом отношении и о наших противниках. Если наши противники нам ставят на вид и говорят, что, дескать, Ленин сам признает, что большевики совершили огромное количество глупостей, я хочу ответить на это: да, но, знаете ли, наши глупости всё-таки совсем другого рода, чем ваши. Мы только начали учиться, но учимся с такой систематичностью, что мы уверены, что добьёмся хороших результатов. Но если наши противники, т. е. капиталисты и герои II Интернационала, подчеркивают совершённые нами глупости, то я позволю себе привести здесь для сравнения слова одного знаменитого русского писателя[154], которые я несколько изменю, тогда они получатся в таком виде: если большевики делают глупости, то большевик говорит: «Дважды два – пять»; а если его противники, т. е. капиталисты и герои II Интернационала, делают глупости, то у них выходит: «Дважды два – стеариновая свечка».

(«Пять лет российской революции и перспективы мировой революции» (доклад на IV конгрессе Коминтерна), 13 ноября)

2303

Важнейшей задачей для нас является сейчас: учиться и учиться. Но учиться должны также и иностранные товарищи, не в том смысле, как мы должны учиться – читать, писать и понимать прочитанное, в чем мы ещё нуждаемся. Спорят о том, относится ли это к пролетарской или буржуазной культуре? Я оставляю этот вопрос открытым. Во всяком случае, несомненно: нам необходимо прежде всего учиться читать, писать и понимать прочитанное. Иностранцам этого не нужно. Им нужно уже нечто более высокое.

(То же)

2304

Далее <Вы пишите>: «Научная лаборатория – сплоченный коллектив, действующий согласованно, солидарно и СОЗНАТЕЛЬНО ВО ВСЕХ его элементах». Неверно. Это не может быть раньше УНИЧТОЖЕНИЯ КЛАССОВ. Это выходит не по-научному, а по-сентиментальному: ДО уничтожения классов всем «ДЕЛИСЬ». Неверно. Выродится в образцы 1918 года: фельдшера требуют от врачей: всем (НАУЧНЫМ) «делись». Это и неверно, и практически вредно. Пример: Политбюро и его СЕКРЕТАРШИ. Всем (НАУЧНЫМ) «делись»? Вы сами не станете настаивать. Увлеклись. Лучшие приветы!

(Письмо Скворцову, 15 ноября)

Речь на пленуме Московского совета[155]

2305

Мне не удалось устроить это, потому что после болезни, начиная с декабря месяца, я весьма порядочно, выражаясь языком профессионалиста, потерял работоспособность довольно длительно, и в силу уменьшения работоспособности мне пришлось откладывать неделю за неделей настоящее собрание, и пришлось очень значительную долю работы, которую я в начале, как вы помните, взвалил на т. Цюрупу, а потом на т. Рыкова, еще дополнительно взвалить на т. Розенфельда, и надо сказать, что на нём оказалось внезапно, выражаясь сравнением, которое я уже употребил, два воза, и, хотя продолжая сравнение, надо сказать, что лошадка оказалась исключительно способной и ретивой (Аплодисменты), но всё-таки тащить два воза не очень полагается, и я теперь с нетерпением жду времени, когда вернутся товарищи Цюрупа и Рыков, и мы разделим работу хоть немножко по справедливости. Сейчас на т. Розенфельде лежит работа совершенно не по справедливости. Я же в силу уменьшения работоспособности должен присматриваться к делам гораздо и более значительный срок, чем этого бы хотел.

В декабре 1921 г., когда мне пришлось совершенно прервать работу, у нас был конец года, когда мы осуществляли переход на новую экономическую политику, и оказалось тогда же, что этот переход, хотя мы с начала 21 г. за него взялись, что этот переход довольно труден, я бы сказал, пожалуй, очень трудный.

Прошло больше полутора лет, как мы этот переход осуществляем, когда, казалось бы, пора уже большинству пересесть на новые места и разместиться сообразно новым условиям, в особенности условиям новой экономической политики.

В отношении внешней политики у нас изменений оказалось всего меньше. Здесь мы продолжали тот курс, который был взят раньше, и я считаю, что могу сказать вам по чистой совести, что продолжали его совершенно последовательно с успехом громадным. Вам, впрочем, об этом подробно докладывать тем не менее нужно, что взятие Владивостока, последовавшая за этим демонстрация и государственно-федеративное заявление, которое вы на днях прочли в газетах, они вам доказали и показали яснее ясного, что в этом отношении нам ничего менять не приходится. Мы стоим на дороге, совершенно ясно и определенно очерченной, и заручившей себе успех перед государствами всего мира, насмотря на всю враждебность этих государств, и что некоторые до сих пор готовы заявлять, что садиться с нами за один стол не желают. Тем не менее, движение, которое давно началось, к тому, что экономические отношения, а за ними отношения дипломатические, налаживаются, должны наладиться, наладиться непременно, что всякое государство, которое этому противодействует, рискует оказаться опоздавшим и, может быть, кое в чем довольно существенном, рискует оказаться в положении невыгодном; это все мы теперь видим и не только из прессы и из газет, но, я думаю, что большая часть из вас убеждается поездками за границу в том, как велики происшедшие изменения. В этом отношении у нас не было, так сказать, если употребить старое сравнение, никаких пересадок, ни на другие поезда, ни на другие упряжки.

А вот, что касается внутренней нашей политики, то здесь пересадка, которую мы произвели весной 1921 года, которая нам была продиктована обстоятельствами чрезвычайной силы и убедительности, так что между нами никаких прений и никаких разногласий относительно этой пересадки не было, – вот эта-то пересадка продолжает причинять нам некоторые трудности, продолжает причинять нам, я скажу, большие трудности. <…>

У нас есть еще сомнения относительно правильности того или другого, есть изменения в том и другом направлении, и нужно сказать, что и то и другое останется еще в течение довольно приличного времени, потому что тот строй, который мы стали осуществлять, придя к новой экономической политике; получилось странное название: эта политика названа новой экономической политикой, потому что она поворачивает назад, – несмотря на это нам приходится решать экономические вопросы, а они во всех проявлениях жизни должны быть поставлены вполне определенно. Точно так же определенно должен быть поставлен этот вопрос. Мы делаем определенный жест, определенное движение. Мы сейчас отступаем, как бы отступаем назад, но мы это делаем, чтобы отступить, а потом разбежаться и сильнее прыгнуть вперед. Только под одним этим условием мы отступили назад в проведении нашей новой экономической политики. Где и как мы должны теперь перестроиться, приспособиться, переорганизоваться, чтобы после отступления начать упорнейшее наступление вперед, – мы еще не знаем, но мы должны поставить вопрос так, чтобы наши действия были теми, которые характеризуются французской поговоркой: «Прыжок». Чтобы провести все эти действия в нормальном порядке, нужно, как говорит пословица, не десять, а сто раз примерить, прежде чем решить, чтобы справиться с теми невероятными трудностями, которые нам представляются в проведении всех наших задач и вопросов*. Под влиянием сложившихся уже течений имелась определенная обстановка и эта обстановка говорит нам, что мы завоевали дипломатическую обстановку вполне определенную, и она есть не что иное, как дипломатическая обстановка всего мира. Вы это все видите. <…> мы из-за них понесли всевозможные потери, потери всякого рода человеческих ценностей и главное ценности человеческой жизни в невероятном масштабе. <…> нам надо понять и надо осуществить, нам, прожившим 3−4-5 лет (ведь мы недавно праздновали свое пятилетие), в условиях, когда все основывалось на отречении от старого, вот это понять труднее всего. Теперь мы уже добились в смысле отречения от старого и нам надо научиться работать по-новому в совершенно новой обстановке, в обстановке, которой в мире еще не бывало, нам необходимо научиться работать, так работать, чтобы вывернуться совсем наизнанку. Я думаю, товарищи, что эти слова и эти, так сказать, лозунги вам достаточно понятны, потому в течение почти года, что мне пришлось отсутствовать, на разные лады, по сотне поводов, вам приходилось, имея дело с предметом, работать, зная о том, что делается тут и там, вам приходилось практически об этих вопросах говорить постоянно, и я думаю, еще чаще вам по этим вопросам приходилось думать, и я уверен, что размышления об этом вопросе вас могли привести только к одному выводу: от нас теперь требуется еще больше той гибкости, которую мы до сих пор применяли на поприще гражданской войны.

От старого мы не должны отказываться. Целый ряд уступок, которые приравнивают нас к державам капиталистическим, – этим целым рядом уступок державам мы даем полную возможность вступать в сношения с нами, обеспечиваем их прибыль, может быть, иногда больше, чем их прибыль, обеспечиваем их привычки, не меняя их привычек, и в то же время давая возможность государству, которое у нас в своих руках держит почти все средства производства или громаднейшее богатство средств производства и уступает из этих средств производства лишь небольшую часть, который обеспечивает нам выигрыш и который заинтересовывает в этом выигрыше самые богатые капиталистические державы.

На днях в газетах обсуждался вопрос о концессии, предлагаемой англичанином Уркартом, который до сих пор шел почти все время против нас в гражданской войне. Он говорил: «Мы своей цели добьёмся в гражданской войне против России, против той самой России, которая посмела нас лишить того-то и того-то». И после всего этого нам пришлось вступить с ним в сношения. Мы не отказались от них, мы приняли их с величайшей радостью, но мы сказали: «Извините, то, что мы завоевали, мы не отдадим назад. Россия наша так велика, экономических возможностей у нас так много, и мы считаем себя вправе от вашего любезного предложения не отказываться, но мы обсудим его как хладнокровные, деловые люди». Правда, первый наш разговор был неудачен, ибо мы не имели возможности согласиться на их предложение по политическим мотивам. Мы должны были ответить им отказом, пока англичане не признавали возможность нашего участия в вопросе о Дарданеллах, мы должны были ответить отказом, но сейчас же после этого отказа мы должны были приняться за рассмотрение этого вопроса по существу. <…> Раньше коммунист говорил: «Я отдаю жизнь», и это казалось ему очень просто, хотя это не всякий раз оказывалось просто. Теперь же перед нами, коммунистами, стоит совершенно другая задача. Мы теперь должны рассчитывать, и каждый из вас должен научиться быть расчетливым. Мы должны рассчитать в обстановке капиталистической, как мы свое существование обеспечим, как мы получим выгоду от наших противников, которые, конечно, будут торговаться, которые торговаться никогда и не разучались и которые будут торговаться за наш счет. <…> Как эта пропасть не велика, мы на войне научились и маневрировать, и должны понять теперь, что маневр, который нам предстоит теперь, в котором мы теперь находимся, самый трудный, но зато маневр этот, видимо, последний. Мы должны испытать тут свою силу и доказать, что мы не только зазубрили вчерашние наши науки и повторяем зады. Извините, пожалуйста, мы начали переучиваться и будем переучиваться так, что достигнем определенного и всем очевидного успеха. Вот во имя этого переучивания, я думаю, теперь и следует нам еще раз дать друг другу твердое обещание, что под названием новой экономической политики повернули назад, и повернули назад так, чтобы ничего нового не отдать, и в то же время, чтобы капиталистам дать такие выгоды, которые заставят любое государство, как бы оно враждебно ни было по отношению к нам, заставят пойти на сделки и сношения с нами. Тов. Красин, который много раз беседовал с Уркартом, этим главой и опорой всей интервенции, говорил, что эта глава и опора всей интервенции после всех попыток навязать нам старый строй во что бы то ни стало по всей России, садится за стол вместе с Красиным и начинает говорить: «А почем? А сколько? А на сколько лет? (Аплодисменты). <…> Еще далеко не достигнуто в полной мере то, что сделает нас сильными, самостоятельными, спокойно уверенными в том, что никаких капиталистических сделок мы не боимся, спокойно уверены в том, что как бы сделка не была трудна, а мы ее заключим, вникнем в существо и её разрешим. Поэтому та ломка, и политическая, и партийная, которая нами не достигнута, должна быть продолжена, поэтому нужно, чтобы от старых приемов мы перешли к приемам совершенно новым. Поэтому нужно, чтобы наш старый аппарат, а наш аппарат старый, потому что нас запугали служащие, что если так, то мы совсем не придем к вам, и мы сказали: «Пожалуйста». Все они оказались снова у нас, и мы остались в дураках. Это довольно вульгарное выражение, но оно в данном случае правильно.

Аппарат получился у нас старый, и наша задача теперь заключается в том, чтобы его переделать на новый лад. Мы переделать этого сразу не можем, но нам нужно поставить дело так, чтобы те коммунисты, которые у нас есть, должны быть правильно размещены, и нужно, чтобы они, эти коммунисты, владели теми аппаратами, над которыми они поставлены, а не так, как у нас часто делается, когда этот аппарат ими владеет. Нечего греха таить, и надо говорить об этом прямо. <…>

Есть маленькая, ничтожная кучка людей, которая за это взялась. Она должна сказать, что для решения этой задачи партийной, чисто жизненной, в партийных чисто целях и условиях, эта партийность – ничтожное зернышко во всем количестве трудящихся масс России. Это ничтожное зернышко поставило себе задачей, а именно переделать все, и оно переделало. Что это не утопия, а что это дело, которым живут люди, мы это доказывали и сделали. Это мы все видели – это уже сделано. Нужно переделать так, чтобы все большинство трудящихся масс, крестьянских и рабочих, чтобы оно сказало себе: «Не вы себя хвалите, а мы вас хвалим, мы говорим, что вы достигли результатов лучших, после которых ни один разумный человек никогда не подумает вернуться к старому». А этого еще нет. Для этого НЭП продолжает оказываться главным, очередным, всё исчерпывающим лозунгом сегодняшнего дня. Ни одного лозунга, которым мы вчера выучились, мы не забудем. Это можно совершенно спокойно без всякой тени колебания сказать кому угодно, и наш каждый шаг это говорит, но что мы должны ещё приспособиться к этой новой экономической политике. Все её отрицательные стороны, которых не нужно перечислять, которые вы прекрасно знаете, нужно уметь перегнуть, уметь сводить к определенному минимуму, уметь устраивать так, чтобы было расчетливо, чтобы можно было представителям новой экономической политики войти в сделку с коммунистами, чтобы можно возможно больше самому заработать так, как наш закон предписывает.

(20 ноября)

2306

«Новая экономическая политика»! Странное название. Эта политика названа новой экономической политикой потому, что она поворачивает назад. Мы сейчас отступаем, как бы отступаем назад, но мы это делаем, чтобы сначала отступить, а потом разбежаться и сильнее прыгнуть вперед. Только под одним этим условием мы отступаем назад в проведении нашей новой экономической политики. Где и как мы должны теперь перестроиться, приспособиться, переорганизоваться, чтобы после отступления начать упорнейшее наступление вперед, мы ещё не знаем. Чтобы провести все эти действия в нормальном порядке, нужно, как говорит пословица, не десять, а сто раз примерить, прежде чем решить. Нужно для того, чтобы справиться с теми невероятными трудностями, которые нам представляются в проведении всех наших задач и вопросов.

(Газетный отчёт речи на пленуме Моссовета, 20 ноября)

2307

Не завтра, а в несколько лет <…> из России нэповской будет Россия социалистическая.

(То же)

2308

Дорогой мистер Гувер.

Господин полковник Гаскелл передал мне, что Вы при известных условиях согласились бы переехать в Россию, посвятив себя работе над её экономическим восстановлением; я с чрезвычайным интересом приветствую это предложение и заранее благодарю Вас за него, повторяю то, что я сказал мистеру Гаскеллу, именно, что помощь нам от страны с противоположными принципами экономического строя была бы для нас особенно желательна и приятна.

(Проект письма Герберту Кларку Гуверу и записка членам Политбюро Ц К РКП (б), 22 ноября)

2309

Утвердить достройку крейсера «Нахимов», затем уменьшить на 1/3 остальные большие суда (эсминцы, линейные корабли и т. п.) и поручить ведомству соответственно сократить все остальные расходы. Думаю, что в целом можно тогда достигнуть 7 миллионов, а из остального гораздо правильнее будет повысить расходы на школы. <…> Я думаю, что флот в теперешних размерах хотя и является флотишкой, по справедливому замечанию т. Склянского, все же для нас непомерная роскошь. Крейсер «Нахимов» надо достроить, ибо мы его продадим с выгодой, а в остальном я убеждён, что наши морские спецы всё же увлекаются непомерно. Флот нам не нужен, а увеличение расходов на школы нужно до зарезу. <…> Моряки-специалисты, естественно, увлекаясь своим делом, будут взвинчивать всякую цифру, между тем как при громадном расходе, который мы ассигновали на авиацию, мы должны быть вчетверо, вдесятеро осторожнее в отношении к расходу на флот, тем более что предстоят ещё расходы, вероятно, очень большие, которые будут вызваны присоединением Владивостока. Что касается соображений Розенфельда о том, чтобы дать обещанные заказы металлическим заводам и Главэлектро, то надо сказать, что заказы мы должны дать на удовлетворение крестьянских нужд, а никоим образом не на такую вещь, как флот, ибо держать флот сколько-нибудь значительного размера нам, по соображениям экономическим и политическим, не представляется возможным.

(Письмо Джугашвили, 29 ноября)

2310

Мы, как партия, отдали уже непомерное количество сил для Коминтерна и, следовательно, для Профинтерна. Если Дридзо оказался самостоятельно не вполне удовлетворительным, то необходимо привлечь новые силы либо из иностранцев, либо из таких работников, которые ни в каком случае не будут у нас употреблены иначе, т. е. ни для организационной, ни для практической или административной работы.

(Письмо Джугашвили, 8 декабря)

2311

Сегодня я получил от тов. Бронштейна прилагаемое письмо, с которым согласен во всем существенном, за исключением, может быть, последних строк о Госплане. Я напишу Бронштейну о своем согласии с ним и о своей просьбе взять на себя ввиду моей болезни защиту на пленуме моей позиции.<…> Во всяком случае полагаю, что принципиальное значение этого вопроса так высоко, что я должен буду в случае, если в пленуме не получится согласия, перенести вопрос на съезд. А до этого заявить о настоящем расхождении на фракциях РКП предстоящего съезда Советов.

(Письмо Фрумкину и Стомонякову, 12 декабря)

2312

Для правильной оценки нашего разногласия в вопросе о Рожкове надо иметь в виду, что мы уже несколько раз ставили этот вопрос в Политбюро. Первый раз Бронштейн высказался за отсрочку высылки Рожкова. Второй раз, когда под влиянием давления Мессинга Рожков дал новую формулировку своих взглядов, Бронштейн высказался за высылку его, найдя, что эта формулировка не только никуда не годится, но явно доказывает неискренность взглядов Рожкова. Я вполне согласен с Апфельбаумом, что Рожков человек твердых и прямых убеждений, но уступает нам в торге с Мессингом и дает какие угодно заявления против меньшевиков исключительно по тем же мотивам, по которым мы в свое время подписывали клятвенные обещания верности царю при вступлении в Государственную думу. Поэтому, если поручить Нахамкису или кому другому использовать заявления Рожкова (например, для «вызова» меньшевиков), то это, во-первых, не достигнет цели, во-вторых, осрамит нас, ибо меньшевики так прямо и ответят, что они всегда высказывались подобно нам за подпись любого клятвенного обещания под влиянием принуждения. От такой «дуэли» с меньшевиками всецело потеряет мы.

Предлагаю:

первое – выслать Рожкова за границу,

второе – если это не пройдет (например, по мотивам, что Рожков по старости заслуживает снисхождения), то тогда не следует никакому публичному обсуждению предавать заявлений Рожкова, полученных под принуждением. Тогда надо дождаться, когда Рожков, хотя бы через несколько лет, сделает искреннее заявление в нашу пользу. А до тех пор я предложил бы послать его, например, в Псков, создав для него сносные условия жизни и обеспечив его материально и работой. Но держать его надо под строгим надзором, ибо этот человек есть и будет, вероятно, нашим врагом до конца.

(Письмо Джугашвили, 13 декабря)

2313

Система смешанных обществ есть единственная система, которая в состоянии действительно улучшить плохой аппарат НКВТ, ибо при этой системе работают рядом и заграничный и русский купец. Если мы не сумеем даже при таких условиях подучиться и научиться и вполне выучиться, тогда наш народ совершенно безнадёжно народ дураков.

(Письмо в ЦК РКП (б) о монополии внешней торговли, 13 декабря)

Письмо к съезду

2314

Я советовал бы очень предпринять на этом съезде ряд перемен в нашем политическом строе. <…> В первую голову я ставлю увеличение числа членов ЦК до нескольких десятков или даже до сотни. Мне думается, что нашему Центральному Комитету грозили бы большие опасности на случай, если бы течение событий не было бы вполне благоприятно для нас (а на это мы рассчитывать не можем), – если бы мы не предприняли такой реформы. <…> Я думаю, что такая вещь нужна и для поднятия авторитета ЦК, и для серьёзной работы по улучшению нашего аппарата, и для предотвращения того, чтобы конфликты небольших частей ЦК могли получить слишком непомерное значение для всех судеб партии. <…> Я думаю, что основным в вопросе устойчивости с этой точки зрения являются такие члены ЦК, как Джугашвили и Бронштейн. Отношения между ними, по-моему, составляют большую половину опасности того раскола, который мог бы быть избегнут и избежанию которого, по моему мнению, должно служить, между прочим, увеличение числа членов ЦК до 50, до 100 человек.

Тов. Джугашвили, сделавшись генсеком, сосредоточил в своих руках необъятную власть, и я не уверен, сумеет ли он всегда достаточно осторожно пользоваться этой властью. С другой стороны, тов. Бронштейн, как доказала уже его борьба против ЦК в связи с вопросом о НКПС, отличается не только выдающимися способностями. Лично он, пожалуй, самый способный человек в настоящем ЦК, но и чрезмерно хватающий самоуверенностью и чрезмерным увлечением чисто административной стороной дела.

Эти два качества двух выдающихся вождей современного ЦК способны ненароком привести к расколу, а если наша партия не примет мер к тому, чтобы этому помешать, то раскол может наступить неожиданно.

Я не буду дальше характеризовать других членов ЦК по их личным качествам. Напомню лишь, что октябрьский эпизод Апфельбаума и Розенфельда, конечно, не являлся случайностью, но что он также мало может быть ставим им в вину лично, как небольшевизм Бронштейна.

Из молодых членов ЦК хочу сказать несколько слов о Бухарине и Пятакове. Это, по-моему, самые выдающиеся силы (из самых молодых сил), и относительно к их надо бы иметь в виду следующее: Бухарин не только виднейший и крупнейший теоретик партии, он также законно считается любимцем всей партии, но его теоретические воззрения очень с большим сомнением могут быть отнесены к вполне марксистским, ибо в нём есть нечто схоластическое (он никогда не учился и, думаю, никогда не понимал вполне диалектики). Затем Пятаков – человек несомненно выдающейся воли и выдающихся способностей, но слишком отвлекающийся администраторством и администраторской стороной дела, чтобы на него можно было положиться в серьёзном политическом вопросе. Конечно, и то и другое замечание делаются мной лишь для настоящего времени в предположении, что эти оба выдающиеся и преданные работники не найдут случая пополнить свои знания и изменить свои односторонности.

(25 декабря)

2315

Мы аппарат, в сущности, взяли старый от царя и от буржуазии и теперь с наступлением мира и обеспечением минимальной потребности от голода вся работа должна быть направлена на улучшение аппарата. Я представляю себе дело таким образом, что несколько десятков рабочих, входя в состав ЦК, могут лучше, чем кто бы то ни было другой, заняться проверкой, улучшением и пересозданием нашего аппарата. РКИ, которой принадлежала эта функция вначале, оказалась не в состоянии справиться с нею и может быть употреблена лишь как «придаток» или как помощница, при известных условиях, к этим членам ЦК. Рабочие, входящие в ЦК, должны быть, по моему мнению, преимущественно не из тех рабочих, которые прошли длинную советскую службу (к рабочим в этой части своего письма я отношу всюду и крестьян), потому что в этих рабочих уже создались известные традиции и известные предубеждения, с которыми именно желательно бороться. В число рабочих членов ЦК должны пойти преимущественно рабочие, стоящие ниже того слоя, который выдвинулся у нас за пять лет в число советских служащих, и принадлежащие ближе к числу рядовых рабочих и крестьян, которые, однако, не попадают в разряд прямо или косвенно эксплуататоров. Я думаю, что такие рабочие, присутствуя на всех заседания ЦК, на всех заседаниях Политбюро, читая все документы ЦК, могут составить кадр преданных сторонников советского строя, способных, во-первых, придать устойчивость самому ЦК, во-вторых, способных действительно работать над обновлением и улучшением аппарата.

(26 декабря)

***

2316

Мысль о придании законодательных функций Госплану выдвигалась тов. Бронштейном, кажется, уже давно. Я выступил противником её, потому что находил, что в таком случае будет основная невязка в системе наших законодательных учреждений. Но по внимательном рассмотрении дела я нахожу, что, в сущности, тут есть здоровая мысль, именно: Госплан стоит несколько в стороне от наших законодательных учреждений, несмотря на то, что он, как совокупность сведущих людей, экспертов, представителей науки и техники, обладает, в сущности, наибольшими данными для правильного суждения о делах. <…> В этом отношении, я думаю, можно и должно пойти навстречу тов. Бронштейну, но не в отношении председательства в Госплане либо особого лица из наших политических вождей, либо председателя Высшего совета народного хозяйства и т. п. Мне кажется, что здесь с вопросом принципиальным слишком тесно переплетается в настоящее время вопрос личный. Я думаю, что те нападки, которые слышатся сейчас на председателя Госплана, тов. Кржижановского, и на его заместителя, тов. Пятакова, и которые направляются обоюдно так, что, с одной стороны, мы слышим обвинения в чрезмерной мягкости, несамостоятельности, в бесхарактерности, а с другой стороны, слышим обвинения в чрезмерной аляповатости, фельдфебельстве, недостаточно солидной научной подготовке и т. п., – я думаю, что эти нападки выражают две стороны вопроса, преувеличивая их до крайности, и что на самом деле нам нужно в Госплане умелое соединение двух типов характера, из которых образцом одного может быть Пятаков, а другого – Кржижановский. Я думаю, что во главе Госплана должен стоять человек, с одной стороны, научно образованный, именно, по технической, либо агрономической линии, с большим, многими десятилетиями измеряемым, опытом практической работы в области либо техники, либо агрономии. Я думаю, что такой человек должен обладать не столько администраторскими качествами, сколько широким опытом и способностью привлекать к себе людей.

(Письмо к съезду «О придании законодательной функции Госплану» 29 декабря)

2317

Добросовестность научных работников <…> конечно, сейчас может встречаться лишь как исключение, ибо подавляющее большинство ученых, из которых, естественно, составляется Госплан, по неизбежности заражено буржуазными взглядами и буржуазными предрассудками. Проверка их с этой стороны должна составлять задачу нескольких лиц, которые могут образовывать президиум Госплана, которые должны состоять из коммунистов и следить изо дня в день во всём ходе работы за степенью преданности буржуазных учёных и за их отказом от буржуазных предрассудков, а также за их постепенным переходом на точку зрения социализма. Эта обоюдная работа такой научной проверки вместе с работой по чистому администрированию должна бы составить идеал руководителей Госплана в нашей Республике.

(То же)

Письмо к съезду «К вопросу о национальностях или об „автономизации“»

2318

Если дело дошло до того, что Орджоникидзе мог зарваться до применения физического насилия, о чём мне сообщил тов. Дзержинский, то можно себе представить, в какое болото мы слетели. Видимо, вся эта затея «автономизации» в корне была неверна и несвоевременна. Говорят, что требовалось единство аппарата. Но откуда исходили эти уверения? Не от того ли самого российского аппарата, который <…> заимствован нами от царизма и только чуть-чуть подмазан советским миром. Несомненно, что следовало бы подождать с этой мерой до тех пор, пока мы могли бы сказать, что ручаемся за свой аппарат, как за свой. А сейчас мы должны по совести сказать обратное, что мы называем своим аппарат, который на самом деле насквозь ещё чужд нам и представляет из себя буржуазную и царскую мешанину, переделать которую в пять лет при отсутствии помощи от других стран и при преобладании «занятий» военных и борьбы с голодом не было никакой возможности. При таких условиях очень естественно, что «свобода выхода из союза», которой мы оправдываем себя, окажется пустою бумажкой, неспособной защитить российских инородцев от нашествия того истинно русского человека, великоросса-шовиниста, в сущности, подлеца и насильника, каким является типичный русский бюрократ. Нет сомнения, что ничтожный процент советских и советизированных рабочих будет тонуть в этом море шовинистической великорусской швали, как муха в молоке. <…> Приняли ли мы с достаточной заботливостью меры, чтобы действительно защитить инородцев от истинно русского держиморды? Я думаю, что мы этих мер не приняли, хотя могли и должны были принять.

Я думаю, что тут сыграли роковую роль торопливость и администраторское увлечение Джугашвили, а также его озлобление против пресловутого «социал-национализма». Озлобление вообще играет в политике обычно самую худую роль. Я боюсь также, что тов. Дзержинский, который ездил на Кавказ расследовать дело о «преступлениях» этих «социал-националов», отличился тут тоже только своим истинно русским настроением (известно, что обрусевшие инородцы всегда пересаливают по части истинно русского настроения) и что беспристрастие всей его комиссии достаточно характеризуется «рукоприкладством» Орджоникидзе. Я думаю, что никакой провокацией, никаким даже оскорблением нельзя оправдать этого русского рукоприкладства и что тов. Дзержинский непоправимо виноват в том, что отнесся к этому рукоприкладству легкомысленно. Орджоникидзе был властью по отношению ко всем остальным гражданам на Кавказе. Орджоникидзе не имел права на ту раздражаемость, на которую он и Дзержинский ссылались. Орджоникидзе, напротив, обязан был вести себя с той выдержкой, с какой не обязан вести себя ни один обыкновенный гражданин, а тем более обвиняемый в «политическом» преступлении. А ведь в сущности говоря, социал-националы это были граждане, обвиняемые в политическом преступлении, и вся обстановка этого обвинения только так и могла его квалифицировать.

Тут встает уже важный принципиальный вопрос: как понимать интернационализм? <…> Необходимо отличать национализм нации угнетающей и национализм нации угнетённой, национализм большой нации и национализм нации маленькой. По отношению ко второму национализму почти всегда в исторической практике мы, националы большой нации, оказываемся виноватыми в бесконечном количестве насилия, и даже больше того – незаметно для себя совершаем бесконечное количество насилий и оскорблений, – стоит только припомнить мои волжские воспоминания о том, как у нас третируют инородцев, как поляка не называют иначе, как «полячишкой», как татарина не высмеивают иначе, как «князь», украинца иначе, как «хохол», грузина и других кавказских инородцев, – как «капказский человек». Поэтому интернационализм со стороны угнетающей или так называемой «великой» нации (хотя великой только своими насилиями, великой только так, как велик держиморда) должен состоять не только в соблюдении формального равенства наций, но и в таком неравенстве, которое возмещало бы со стороны нации угнетающей, нации большой, то неравенство, которое складывается в жизни фактически. <…>

Что важно для пролетария? Для пролетария не только важно, но и существенно необходимо обеспечить его максимумом доверия в пролетарской классовой борьбе со стороны инородцев. Что нужно для этого? Для этого нужно не только формальное равенство. Для этого нужно возместить так или иначе своим обращением или своими уступками по отношению к инородцу то недоверие, ту подозрительность, те обиды, которые в историческом прошлом нанесены ему правительством «великодержавной» нации.

Я думаю, что для большевиков, для коммунистов разъяснять это дальше и подробно не приходится. И я думаю, что в данном случае, по отношению к грузинской нации, мы имеем типичный пример того, где сугубая осторожность, предупредительность и уступчивость требуются с нашей стороны поистине пролетарским отношением к делу. Тот грузин, который пренебрежительно относится к этой стороне дела, пренебрежительно швыряется обвинением в «социал-национализме» (тогда как он сам является настоящим и истинным не только «социал-националом», но и грубым великорусским держимордой), тот грузин, в сущности, нарушает интересы пролетарской классовой солидарности, потому что ничто так не задерживает развития и упроченности пролетарской классовой солидарности, как национальная несправедливость, и ни к чему так не чутки «обиженные» националы, как к чувству равенства и к нарушению этого равенства, хотя бы даже по небрежности, хотя бы даже в виде шутки, к нарушению этого равенства своими товарищами пролетариями. Вот почему в данном случае лучше пересолить в сторону уступчивости и мягкости к национальным меньшинствам, чем недосолить.

2319

Нужно оставить союз социалистических республик в отношении дипломатического аппарата. Кстати сказать, этот аппарат исключительный в составе вашего государственного аппарата. В него мы не допускали ни одного человека сколько-нибудь влиятельного из старого царского аппарата. В нем весь аппарат сколько-нибудь авторитетный составился из коммунистов. Поэтому этот аппарат уже завоевал себе (можно сказать это смело) название проверенного коммунистического аппарата, очищенного несравненно, неизмеримо в большей степени от старого царского, буржуазного и мелкобуржуазного аппарата, чем тот, которым мы вынуждены пробавляться в остальных наркоматах.

Нужно примерно наказать тов. Орджоникидзе (говорю это с тем большим сожалением, что лично принадлежу к числу его друзей и работал с ним за границей в эмиграции), а также доследовать или расследовать вновь все материалы комиссии Дзержинского на предмет исправления той громадной массы неправильностей и пристрастных суждений, которые там несомненно имеются. Политически-ответственными за всю эту поистине великорусско-националистическую кампанию следует сделать, конечно, Джугашвили и Дзержинского.

Надо ввести строжайшие правила относительно употребления национального языка в инонациональных республиках, входящих в наш союз, и проверить эти правила особенно тщательно. Нет сомнения, что под предлогом единства железнодорожной службы, под предлогом единства фискального и т. п. у нас, при современном нашем аппарате, будет проникать масса злоупотреблений истинно русского свойства. Для борьбы с этими злоупотреблениями необходима особая изобретательность, не говоря уже об особой искренности тех, которые за такую борьбу возьмутся. Тут потребуется детальный кодекс, который могут составить сколько-нибудь успешно только националы, живущие в данной республике. Причем не следует зарекаться заранее никоим образом от того, чтобы в результате всей этой работы вернуться на следующем съезде Советов назад, т. е. оставить союз советских социалистических республик лишь в отношении военном и дипломатическом, а во всех других отношениях восстановить полную самостоятельность отдельных наркоматов.

Надо иметь в виду, что дробление наркоматов и несогласованность между их работой в отношении Москвы и других центров может быть парализовано достаточно партийным авторитетом, если он будет применяться со сколько-нибудь достаточной осмотрительностью и беспристрастностью; вред, который может проистечь для нашего государства от отсутствия объединённых аппаратов национальных с аппаратом русским, неизмеримо меньше, бесконечно меньше, чем тот вред, который проистечет не только для нас, но и для всего Интернационала, для сотен миллионов народов Азии, которой предстоит выступить на исторической авансцене в ближайшем будущем, вслед за нами. Было бы непростительным оппортунизмом, если бы мы накануне этого выступления Востока и в начале его пробуждения подрывали свой авторитет среди него малейшей хотя бы грубостью и несправедливостью по отношению к нашим собственным инородцам. Одно дело необходимость сплочения против империалистов Запада, защищающих капиталистический мир. Тут не может быть сомнений, и мне излишне говорить о том, что я безусловно одобряю эти меры. Другое дело, когда мы сами попадаем, хотя бы даже в мелочах, в империалистские отношения к угнетаемым народностям, подрывая этим совершенно всю свою принципиальную искренность, всю свою принципиальную защиту борьбы с империализмом. А завтрашний день во всемирной истории будет именно таким днем, когда окончательно проснутся пробужденные угнетенные империализмом народы и когда начнется решительный долгий и тяжелый бой за их освобождение.

(31 декабря)

***

1923 год

(№№ отрывков: 2320−2331)

2320

В то время, как мы болтали о пролетарской культуре и о соотношении её с буржуазной культурой, факты преподносят нам цифры, показывающие, что даже и с буржуазной культурой дела обстоят у вас очень слабо. Оказалось, что, как и следовало ожидать, от всеобщей грамотности мы отстали ещё очень сильно, и даже прогресс ваш по сравнению с царскими временами (1897 годом) оказался слишком медленным. Это служит грозным предостережением и упрёком по адресу тех, кто витал и витает в эмпиреях «пролетарской культуры». Это показывает, сколько ещё настоятельной черновой работы предстоит нам сделать, чтобы достигнуть уровня обыкновенного цивилизованного государства Западной Европы. Это показывает далее, какая уйма работы предстоит нам теперь для того, чтобы на почве наших пролетарских завоеваний достигнуть действительно сколько-нибудь культурного уровня. <…>

В пролетарско-крестьянском государстве много и много ещё можно сэкономить и должно сэкономить для развития народной грамотности ценою закрытия всяких либо игрушек наполовину барского типа, либо учреждений, без которых нам ещё можно и долго будет можно и должно обойтись при том состоянии народной грамотности, о которой говорит статистика. Народный учитель должен у нас быть поставлен из такую высоту, на которой он никогда не стоял и не стоит и не может стоять в буржуазном обществе.

(Странички из дневника, 2 января)

2321

Никоим образом нельзя понимать так, будто мы должны нести сразу чисто и узкокоммунистические идеи в деревню. До тех пор, пока у нас в деревне нет материальной основы для коммунизма, до тех пор это будет, можно сказать, вредно, это будет, можно сказать, гибельно для коммунизма. Нет. Начать следует с того, чтобы установить общение между городом и деревней, отнюдь не задаваясь предвзятой целью внедрить в деревню коммунизм. Такая цель не может быть сейчас достигнута. Такая цель несвоевременна. Постановка такой цели принесет вред делу вместо пользы.

(То же)

2322

Джугашвили слишком груб, я этот недостаток, вполне терпимый в среде и в общениях между нами, коммунистами, становится нетерпимым в должности генсека. Поэтому я предлагаю товарищам обдумать способ перемещения Джугашвили с этого места и назначить на это место другого человека, который во всех других отношениях отличается от тов. Джугашвили только одним перевесом, именно, более терпим, более лоялен, более вежлив и более внимателен к товарищам, меньше капризности и т. д. Это обстоятельство может показаться ничтожной мелочью. Но я думаю, что с точки зрения предохранения от раскола и с точки зрения написанного мною выше о взаимоотношении Джугашвили и Бронштейна, это не мелочь, или это такая мелочь, которая может получить решающее значение.

(Письмо к съезду, 4 января)

О кооперации

2323

Теперь многое из того, что было фантастического, даже романтического, даже пошлого в мечтаниях старых кооператоров, становится самой неподкрашенной действительностью. У нас, действительно, раз государственная власть в руках рабочего класса, раз этой государственной власти принадлежат все средства производства, у нас, действительно, задачей осталось только кооперирование населения. При условии максимального кооперирования населения само собой достигает цели тот социализм, который ранее вызывал законные насмешки, улыбку, пренебрежительное отношение к себе со стороны людей, справедливо убеждённых в необходимости классовой борьбы. <…> Собственно говоря, нам осталось «только» одно: сделать наше население настолько «цивилизованным», чтобы оно поняло все выгоды от поголовного участия в кооперации и наладило это участие. «Только» это. Никакие другие премудрости нам не нужны теперь для того, чтобы перейти к социализму. Но для того, чтобы совершить это «только», нужен целый переворот, целая полоса культурного развития всей народной массы. Поэтому нашим правилом должно быть: как можно меньше мудрствования и как можно меньше выкрутас. Нэп в этом отношении представляет из себя в том отношении прогресс, что он приноравливается к уровню самого обыкновенного крестьянина, что он не требует от него ничего высшего. Но чтобы достигнуть через нэп участия в кооперации поголовно всего населения – вот для этого требуется целая историческая эпоха. Мы можем пройти на хороший конец эту эпоху в одно-два десятилетия. Но все-таки это будет особая историческая эпоха, и без этой исторической эпохи, без поголовной грамотности, без достаточной степени толковости, без достаточной степени приучения населения к тому, чтобы пользоваться книжками, и без материальной основы этого, без известной обеспеченности, скажем, от неурожая, от голода и т. д., – без этого нам своей цели не достигнуть.

2324

Забывают, что кооперация получает у нас, благодаря особенности нашего государственного строя, совершенно исключительное значение. Если выделить особо концессии, которые, кстати сказать, не получили у нас сколько-нибудь значительного развития, то кооперация в наших условиях сплошь да рядом совершенно совпадает с социализмом.

Поясню свою мысль. В чем состоит фантастичность планов старых кооператоров, начиная с Роберта Оуэна? В том, что они мечтали о мирном преобразовании социализмом современного общества без учета такого основного вопроса, как вопрос о классовой борьбе, завоевании политической власти рабочим классом, о свержении господства класса эксплуататоров. И потому мы правы, находя в этом «кооперативном» социализме сплошь фантастику, нечто романтическое, даже пошлое в мечтаниях о том, как простым кооперированием населения можно превратить классовых врагов в классовых сотрудников и классовую войну в классовый мир (так называемый гражданский мир).<…> Но посмотрите, как изменилось дело теперь, раз государственная власть уже в руках рабочего класса, раз политическая власть эксплуататоров свергнута и раз все средства производства (кроме тех, которые рабочее государство добровольно отдает на время и условно эксплуататорам в концессию) находятся в руках рабочего класса. Теперь мы вправе сказать, что простой рост кооперации для нас тожественен (с указанным выше «небольшим» исключением) с ростом социализма, и вместе с этим мы вынуждены признать коренную перемену всей точки зрения нашей на социализм. Эта коренная перемена состоит в том, что раньше мы центр тяжести клали и должны были класть на политическую борьбу, революцию, завоевание власти и т. п. Теперь же центр тяжести меняется до того, что переносится на мирную организационную «культурную» работу. Я готов сказать, что центр тяжести для нас переносится на культурничество, если бы не международные отношения, не обязанность бороться за нашу позицию в международном масштабе. <…> Перед нами являются две главные задачи, составляющие эпоху. Это – задача переделки нашего аппарата, который ровно никуда не годится и который перенят нами целиком от прежней эпохи; переделать тут серьёзно мы ничего за пять лет борьбы не успели и не могли успеть. Вторая наша задача состоит в культурной работе для крестьянства. А эта культурная работа в крестьянстве, как экономическая цель, преследует именно кооперирование. При условии полного кооперирования мы бы уже стояли обеими ногами на социалистической почве. Но это условие полного кооперирования включает в себя такую культурность крестьянства (именно крестьянства, как громадной массы), что это полное кооперирование невозможно без целой культурной революции.

Нам ваши противники не раз говорили, что мы предпринимаем безрассудное дело насаждения социализма в недостаточно культурной стране. Но они ошиблись в том, что мы начали не с того конца, как полагалось по теории (всяких педантов), и что у нас политический и социальный переворот оказался предшественником тому культурному перевороту, той культурной революции, перед лицом которой мы всё-таки теперь стоим. Для нас достаточно теперь этой культурной революции для того, чтобы оказаться вполне социалистической страной, но для нас эта культурная революция представляет неимоверные трудности и чисто культурного свойства (ибо мы безграмотны), и свойства материального (ибо для того, чтобы быть культурными, нужно известное развитие материальных средств производства, нужна известная материальная база).

(6 января)

***

2325

Кроме того, не скрою от товарищей, что важным плюсом от увеличения числа членов ЦК я считаю уменьшение личного, случайного элемента в его решениях.

(Набросок к статье «Как нам реорганизовать Рабкрин», 13 января)

О нашей революции

2326

Меньшевикам не приходит даже, например, и в голову, что Россия, стоящая на границе стран цивилизованных и стран, впервые этой войной окончательно втягиваемых в цивилизацию, стран всего Востока, стран внеевропейских, что Россия поэтому могла и должна была явить некоторые своеобразия, лежащие, конечно, по общей линии мирового развития, но отличающие её революцию от всех предыдущих западноевропейских стран и вносящие некоторые частичные новшества при переходе к странам восточным.

Например, до бесконечия шаблонным является у них довод, который они выучили наизусть во время развития западноевропейской социал-демократии и который состоит в том, что мы не доросли до социализма, что у нас нет, как выражаются разные «учёные» господа из них, объективных экономических предпосылок для социализма. И никому не приходит в голову спросить себя: а не мог ли народ, встретивший революционную ситуацию, такую, которая сложилась в первую империалистскую войну, не мог ли он, под влиянием безвыходности своего положения, броситься на такую борьбу, которая хоть какие-либо шансы открывала ему на завоевание для себя не совсем обычных условий для дальнейшего роста цивилизации? «Россия не достигла такой высоты развития производительных сил, при которой возможен социализм». С этим положением все герои II Интернационала, и в том числе, конечно, Гиммер, носятся, поистине, как с писаной торбой. Это бесспорное положение они пережёвывают на тысячу ладов, и им кажется, что оно является решающим для оценки нашей революции.

Ну, а ЧТО если своеобразие обстановки поставило Россию, во-первых, в мировую империалистическую войну, в которой замешаны все сколько-нибудь влиятельные западноевропейские страны, поставило её развитие на грани начинающихся и частично уже начавшихся революций Востока в такие условия, когда мы могли осуществить именно тот союз «крестьянской войны» с рабочим движением, о котором, как об одной из возможных перспектив, писал такой «марксист», как Маркс, в 1856 году по отношению к Пруссии? ЧТО если полная безвыходность положения, удесятеряя тем силы рабочих и крестьян, открывала нам возможность иного перехода к созданию основных посылок цивилизации, чем во всех остальных западноевропейских государствах? Изменилась ли от этого общая линия развития мировой истории? Изменились ли от этого основные соотношения основных классов в каждом государстве, которые втягиваются и втянуты в общий ход мировой истории?

Если для создания социализма требуется определённый уровень культуры (хотя никто не может сказать, каков именно этот определенный «уровень культуры», ибо он различен в каждом из западноевропейских государств), то почему нам нельзя начать сначала с завоевания революционным путём предпосылок для этого определенного уровня, а ПОТОМ уже, на основе рабоче-крестьянской власти и советского строя, двинуться догонять другие народы.

Для создания социализма, говорите вы, требуется цивилизованность. Очень хорошо. Ну, а почему мы не могли сначала создать такие предпосылки цивилизованности у себя, как изгнание помещиков и изгнание российских капиталистов, а потом уже начать движение к социализму? В каких книжках прочитали вы, что подобные видоизменения обычного исторического порядка недопустимы или невозможны?

Помнится, Наполеон писал: «Оn s’engage et puis… on voit». В вольном русском переводе это значит: «Сначала надо ввязаться в серьёзный бой, а там уже видно будет». Вот и мы ввязались сначала в октябре 1917 года в серьёзный бой, а там уже увидали такие детали развития (с точки зрения мировой истории это, несомненно, детали), как Брестский мир или нэп и т. д. И в настоящее время уже нет сомнений, что в основном мы одержали победу.

Нашим Гиммерам, не говоря уже о правее их стоящих социал-демократах, и не снится, что иначе вообще не могут делаться революции. Нашим европейским мещанам и не снится, что дальнейшие революции в неизмеримо более богатых населением и неизмеримо более отличающихся разнообразием социальных условий странах Востока будут преподносить им, несомненно, больше своеобразия, чем русская революция.

(17 января)

***

Как нам реорганизовать Рабкрин (предложение XII съезду партии)

2327

Пленум ЦК нашей партии уже обнаружил своё стремление развиться в своего рода высшую партийную конференцию. Он собирается в среднем не чаще раза в два месяца, а текущую работу от имени ЦК ведёт, как известно, наше Политбюро, наше Оргбюро, наш Секретариат и т. д. Я думаю, что нам следует докончить тот путь, на который мы таким образом вступили, и окончательно превратить пленумы ЦК в высшие партийные конференции, собираемые раз в два месяца при участии ЦКК. А эту ЦКК соединить на указанных ниже условиях с основной частью реорганизованного Рабкрина. Я предлагаю съезду выбрать 75−100 (цифры все, конечно, примерные) новых членов ЦКК из рабочих и крестьян. <…>

Я предвижу одно возражение, исходящее либо прямо, либо косвенно из тех сфер, которые делают наш аппарат старым, т. е. от сторонников сохранения нашего аппарата в том же до невозможности, до неприличия дореволюционном виде, в каком он остается и посейчас (кстати сказать, мы теперь получили довольно редкий в истории случай устанавливать сроки, необходимые для производства коренных социальных изменений, и мы ясно видим теперь, что можно сделать в пять лет и для чего нужны гораздо большие сроки). Возражение это состоит в том, что будто бы из предлагаемого мной преобразования получится один хаос. Члены ЦКК будут слоняться по всем учреждениям, не зная, куда, зачем и к кому им обратиться, внося повсюду дезорганизацию, отрывая служащих от их текущей работы, и т. д. и т. п. Я думаю, что злостный источник этого возражения так очевиден, что на него не требуется даже и ответа. <…>

Мы уже пять лет суетимся над улучшением нашего госаппарата, но это именно только суетня, которая за пять лет доказала лишь свою непригодность или даже свою бесполезность, или даже свою вредность. Как суетня, она давала нам видимость работы, на самом деле засоряя наши учреждения и наши мозги. Надо, наконец, чтобы это стало иначе. <…>

Я думаю, что лучше всего выражу свою мысль, если сравню мой план с учреждениями академического типа. Члены ЦКК должны будут под руководством своего президиума работать систематически над просмотром всех бумаг и документов Политбюро. Вместе с тем они должны будут правильно распределять своё время между отдельными работами по проверке делопроизводства в наших учреждениях, начиная от самых мелких и частных и кончая высшими государственными учреждениями. Наконец, к разряду их работ будут относиться занятия теорией, т. е. теорией организации той работы, которой они намереваются себя посвятить, и практические занятия под руководством либо старых товарищей, либо преподавателей высших институтов организации труда. Но я думаю, что ограничиться такого рода академическими работами им никак не доведется. Наряду с ними им придется подготовлять себя к работам, которые я не постеснялся бы назвать подготовкой к ловле, не скажу – мошенников, но вроде того, и придумыванием особых ухищрений для того, чтобы прикрыть свои походы, подходы и т. п.

Если в западноевропейских учреждениях подобные предложения вызвали бы неслыханное негодование, чувство нравственного возмущения и т. д., то я надеюсь, что мы ещё недостаточно обюрократились, чтобы быть способными на это. У нас нэп ещё не успел приобрести такого уважения, чтобы обижаться при мысли о том, что тут могут кого-то ловить. У нас ещё так недавно построена Советская республика и навалена такая куча всякого хлама, что обидеться при мысли о том, что среди этого хлама можно производить раскопки при помощи некоторых хитростей, при помощи разведок, направленных иногда на довольно отдалённые источники или довольно кружным путем, едва ли придёт кому-либо в голову, а если и придёт, то можно быть уверенным, что над таким человеком мы все от души посмеёмся. <…>

Если я писал выше о том, что мы должны учиться и учиться в институтах по высшей организации труда т.п., то это отнюдь не значит, что я понимаю это «учение» сколько-нибудь по-школьному, или чтобы я ограничивался мыслью об учении только по-школьному. Надеюсь, что ни один настоящий революционер не заподозрит меня в том, что я под «учением» в этом случае отказался понять какую-нибудь полушутливую проделку, какую-нибудь хитрость, какую-нибудь каверзу или нечто в этом роде. Я знаю, что в западноевропейском чинном и серьезном государстве эта мысль вызвала бы действительно ужас, и ни один порядочный чиновник не согласился бы даже допустить её к обсуждению. Но я надеюсь, что мы ещё недостаточно обюрократились и что у нас ничего, кроме веселья, обсуждение этой мысли не вызывает. В самом деле, почему не соединить приятное с полезным? Почему не воспользоваться какой-нибудь шутливой или полушутливой проделкой для того, чтобы накрыть что-нибудь смешное, что-нибудь вредное, что-нибудь полусмешное, полувредное и т. д.? Мне кажется, что наш Рабкрин выиграет немало, если примет эти соображения к своему рассмотрению, и что список казусов, посредством которых наша ЦКК или её коллеги по Рабкрину выиграли несколько своих наиболее блестящих побед, будет обогащен немало похождениями наших будущих «рабкринщиков» и «цекакистов» в местах, не совсем удобоупоминаемых в чинных и чопорных учебниках.

Как можно соединить учреждения партийные <ЦКК> с советскими <Рабкрин>? Нет ли тут чего-либо недопустимого? Я ставлю этот вопрос не от своего имени, а от имени тех, на кого я намекнул выше, говоря, что бюрократы имеются у нас не только в советских, но и в партийных учреждениях. Почему бы, в самом деле, не соединить те и другие, если это требуется интересом дела? Разве кто-либо не замечал когда-либо, что в таком наркомате, как Наркоминдел, подобное соединение приносит чрезвычайную пользу и практикуется с самого его начала? Разве в Политбюро не обсуждаются с партийной точки зрения многие мелкие и крупные вопросы о «ходах» с нашей стороны в ответ на «ходы» заграничных держав, в предотвращение их, ну, скажем, хитрости, чтобы не выражаться менее прилично? Разве это гибкое соединение советского с партийным не является источником чрезвычайной силы в нашей политике? Я думаю, что-то, что оправдало себя, упрочилось в нашей внешней политике и вошло уже в обычай так, что не вызывает никаких сомнений в этой области, будет, но меньшей мере, столько же уместно (а я думаю, что будет гораздо более уместно) по отношению ко всему нашему государственному аппарату. А ведь Рабкрин и посвящён всему нашему государственному аппарату, и деятельность его должна касаться всех и всяких, без всякого изъятия, государственных учреждений, и местных, и центральных, и торговых, и чисто чиновничьих, и учебных, и архивных, и театральных и т. д. – одним словом, всех без малейшего изъятия. Почему же для учреждения с таким широким размахом, для которого, кроме того, требуется ещё чрезвычайная гибкость форм деятельности, – почему же для него не допустить своеобразного слияния контрольного партийного учреждения с контрольным советским? <…>

Другое сомнение: удобно ли соединять деятельность учебную с деятельностью должностной? Мне кажется, не только удобно, но и должно. Вообще говоря, мы успели заразиться от западноевропейской государственности, при всём революционном к ней отношении, целым рядом вреднейших и смешнейших предрассудков, а отчасти нас умышленно заразили этим наши милые бюрократы, не без умысла спекулируя на то, что в мутной воде подобных предрассудков им неоднократно удастся ловить рыбу; и лавливали они рыбу в этой мутной воде до такой степени, что только совсем слепые из нас не видели, как широко эта ловля практиковалась.

Во всей области общественных, экономических и политических отношений мы «ужасно» революционны. Но в области чинопочитания, соблюдения форм и обрядов делопроизводства наша «революционность» сменяется сплошь и рядом самым затхлым рутинёрством. Тут не раз можно наблюдать интереснейшее явление, как в общественной жизни величайший прыжок вперёд соединяется с чудовищной робостью перед самыми маленькими изменениями. Это и понятно, потому что самые смелые шаги вперёд лежали в области, которая культивировалась главным образом и даже почти исключительно теоретически. Русский человек отводил душу от постылой чиновничьей действительности дома за необычайно смелыми теоретическими построениями, и поэтому эти необычайно смелые теоретические построения приобретали у нас необыкновенно односторонний характер. У нас уживались рядом теоретическая смелость в общих построениях и поразительная робость по отношению к какой-нибудь самой незначительной канцелярской реформе. Какая-нибудь величайшая всемирная земельная революция разрабатывалась с неслыханной в иных государствах смелостью, а рядом не хватало фантазии на какую-нибудь десятистепенную канцелярскую реформу; не хватало фантазии или не хватало терпения применить к этой реформе те же общие положения, которые давали такие «блестящие» результаты, будучи применяемы к вопросам общим.

(23 января)

***

Лучше меньше, да лучше

2328

Мы уже пять лет суетимся над улучшением нашего госаппарата, но это именно только суетня, которая за пять лет доказала лишь свою непригодность или даже свою бесполезность, или даже свою вредность. Как суетня, она давала нам видимость работы, на самом деле засоряя наши учреждения и наши мозги.

2329

На <возникшем сейчас доверии крестьянства к пролетариату> продержаться нам вплоть до победы социалистической революции в более развитых странах нелегко, потому что мелкое и мельчайшее крестьянство, особенно при нэпе, держится по экономической необходимости на крайне низком уровне производительности труда. Да и международная обстановка вызвала то, что Россия отброшена теперь назад, что в общем и целом производительность народного труда у нас теперь значительно менее высока, чем до войны. Западноевропейские капиталистические державы, частью сознательно, частью стихийно, сделали всё возможное, чтобы отбросить нас назад, чтобы использовать элементы гражданской войны в России для возможно большего разорения страны. Именно такой выход из империалистической войны представлялся, конечно, имеющим значительные выгоды: если мы не опрокинем революционного строя в России, то, во всяком случае, мы затрудним его развитие к социализму, – так, примерно, рассуждали эти державы, и с их точки зрения они не могли рассуждать иначе. В итоге они получили полурешение своей задачи <…> Целый ряд стран: Восток, Индия, Китай и т. п., в силу именно последней империалистической войны, оказались окончательно выбитыми из своей колеи. Их развитие направилось окончательно по общеевропейскому капиталистическому масштабу. В них началось общеевропейское брожение. И для всего мира ясно теперь, что они втянулись в такое развитие, которое не может не привести к кризису всего всемирного капитализма. Мы стоим, таким образом, в настоящий момент перед вопросом: удастся ли нам продержаться при нашем мелком и мельчайшем крестьянском производстве, при нашей разорённости до тех пор, пока западноевропейские капиталистические страны завершат своё развитие к социализму? Но они завершают его не так, как мы ожидали раньше. Они завершают его не равномерным «вызреванием» в них социализма, а путем эксплуатации одних государств другими, путем эксплуатации первого из побежденных во время империалистической войны государства, соединенной с эксплуатацией всего Востока. А Восток, с другой стороны, пришёл окончательно в революционное движение именно в силу этой первой империалистической войны и окончательно втянулся в общий круговорот всемирного революционного движения.

Какая же тактика предписывается таким положением дел для нашей страны? Очевидно, следующая: мы должны проявить в величайшей степени осторожность для сохранения нашей рабочей власти, для удержания под её авторитетом и под её руководством нашего мелкого и мельчайшего крестьянства. На нашей стороне тот плюс, что весь мир уже переходит теперь к такому движению, которое должно породить всемирную социалистическую революцию. Но на нашей стороне тот минус, что империалистам удалось расколоть весь мир на два лагеря, причем этот раскол осложнён тем, что Германии, стране действительно передового культурного капиталистического развития, подняться теперь до последней степени трудно. Все капиталистические державы так называемого Запада клюют её и не дают ей подняться. А с другой стороны, весь Восток, с его сотнями миллионов трудящегося эксплуатируемого населения, доведённого до последней степени человеческой крайности, поставлен в условия, когда его физические и материальные силы не идут решительно – ни в какое сравнение с физическими, материальными и военными силами любого из гораздо меньших западноевропейских государств.

Можем ли мы спастись от грядущего столкновения с этими империалистическими государствами? Есть ли у нас надежда на то, что внутренние противоречия и конфликты между преуспевающими империалистическими государствами Запада и преуспевающими империалистическими государствами Востока дадут нам оттяжку второй раз, как они дали в первый, когда поход западноевропейской контрреволюции, направленный к поддержке русской контрреволюции, сорвался из-за противоречий в лагере контрреволюционеров Запада и Востока, в лагере эксплуататоров восточных и эксплуататоров западных, в лагере Японии я Америки? <…>

Исход борьбы зависит, в конечном счете, от того, что Россия, Индия, Китай и т. п. составляют гигантское большинство населения. А именно это большинство населения и втягивается с необычайной быстротой в последние годы в борьбу за свое освобождение, так что в этом смысле не может быть ни тени сомнения в том, каково будет окончательное решение мировой борьбы. В этом смысле окончательная победа социализма вполне и безусловно обеспечена.

Но нам интересна не эта неизбежность окончательной победы социализма. Нам интересна та тактика, которой должны держаться мы, Российская коммунистическая партия, мы, российская Советская власть, для того, чтобы помешать западноевропейским контрреволюционным государствам раздавить нас. Для того, чтобы обеспечить наше существование до следующего военного столкновения между контрреволюционным империалистическим Западом и революционным и националистическим Востоком, между цивилизованнейшими государствами мира и государствами по-восточному отсталыми, которые, однако, составляют большинство, – этому большинству нужно успеть цивилизоваться. Нам тоже не хватает цивилизации для того, чтобы перейти непосредственно к социализму, хотя мы и имеем для этого политические предпосылки. Нам следует держаться такой тактики или принять для нашего спасения следующую политику.

Мы должны постараться построить государство, в котором рабочие сохранили бы своё руководство над крестьянами, доверие крестьян по отношению к себе и с величайшей экономией изгнали бы из своих общественных отношений всякие следы каких бы то ни было излишеств. Мы должны свести наш госаппарат до максимальной экономии. Мы должны изгнать ив него все следы излишеств, которых в нём осталось так много от царской России, от её бюрократическо-капиталистического аппарата. Не будет ли это царством крестьянской ограниченности? Нет. Если мы сохраним за рабочим классом руководство над крестьянством, то мы получим возможность ценой величайшей и величайшей экономии хозяйства в нашем государстве добиться того, чтобы всякое малейшее сбережение сохранить для развития нашей крупной машинной индустрии, для развития электрификации, гидроторфа, для достройки Волховстроя и прочее. В этом и только в этом будет наша надежда. Только тогда мы в состоянии будем пересесть, выражаясь фигурально, с одной лошади на другую, именно, с лошади крестьянской, мужицкой, обнищалой, с лошади экономий, рассчитанных на разоренную крестьянскую страну, – на лошадь, которую ищет и не может не искать для себя пролетариат, на лошадь крупной машинной индустрии, электрификации, Волховстроя и т. д.

(2 марта)

2330

Уважаемый тов. Бронштейн! Я просил бы Вас очень взять на себя защиту грузинского дела на ЦК партии. Дело это сейчас находится под «преследованием» Джугашвили и Дзержинского, и я не могу положиться на их беспристрастие. Если бы Вы согласились взять на себя его защиту, то я бы мог быть спокойным.

(Телефонограмма Бронштейну, 5 марта)

2331

Уважаемый т. Джугашвили! Вы имели грубость позвать мою жену к телефону и обругать её. Хотя она Вам и выразила согласие забыть сказанное, но тем не менее этот факт стал известен через неё же Апфельбауму и Розенфельду. Я не намерен забывать так легко то, что против меня сделано, а нечего и говорить, что сделанное против жены я считаю сделанным и против меня. Поэтому прошу Вас взвесить, согласны ли Вы взять сказанное назад и извиниться или предпочитаете порвать между нами отношения.

(Письмо Джугашвили, 5 марта)

Эпилог

Ленин умирает 21 января 1924 года. Скорее всего, его отравили, убедившись в полной невозможности выздоровления. В качестве парализованного маразматика Ленин вполне мог прожить и пять лет, и десять.

Лично Ленин, по чертам своего характера, вызывал даже у ближайших соратников презрение и ненависть. Сразу после его смерти поползли грязные слухи, идущие с кремлёвских верхов. Намекали, что Ленин умер от сифилиса (что маловероятно). Одновременно «для народа» стал создаваться культ Ленина, нашедший себе и материальное воплощение. Тело Ленина не предали земле, а набальзамировали и выставили на всеобщее обозрение в стеклянной гробнице. В таком положении оно находится до сих пор, то есть более 80 лет.

В 1920-х годах большевики создали специальный институт мозга для изучения головы Ленина. Выписанный из Германии нейрофизиолог Фогт разрезал мозг Ленина на огромное количество тонких ломтиков. Это было первое микротомирование мозга, таким образом, Ленин превратился в музейный экспонат образцово-показательного «человека».

Ещё в 1917 году, в пылу революционной полемики, в прессу просочились слухи о шпионаже Ленина в пользу Германии. Позднее информация подкреплялась сообщениями немецких социал-демократов, трудами русских эмигрантских историков. Наконец, после 1945 года, был получен ряд немецких документов, захваченных западными союзниками. Однако никаких данных о работе Ленина на английскую разведку до сих пор не опубликовано.

В 1991 году, после государственного переворота, в Москве, были обнародованы данные, подтверждающие слухи о еврейском происхождении Ленина. В этой связи следует заметить, что, несмотря на то, что его дедом со стороны матери действительно был крещёный еврей Александр (Сруль) Бланк, мать Ленина и её четыре сестры вышли замуж за русских интеллигентов православного вероисповедания. То же касается Ульяновых-младших и потомства сестёр Бланк. Скорее всего, большинство из них даже не догадывалось о тайне своего происхождения. Сам Ленин узнал о своём еврействе в зрелом возрасте и тщательно его скрывал. По своим привычкам и отношению к жизни он был типичным русским интеллигентом. Если еврейское происхождение в нём сказалось, то только от противного. Он не знал еврейской культуры и не интересовался еврейской историей. Но точно так же он никогда не любил Россию и русские люди никогда не были ему интересны.

Умственные способности Ленина неимоверно преувеличены. Он не был человеком умным и даже человеком вполне образованным. Его высшее образование следует считать условным. Ленин-теоретик – это ослабленный и ухудшенный вариант Гельфанда. Ленин-пубицист не идёт ни в какое сравнение с Бронштейном и Собельсоном, хотя они являются звёздами первой величины лишь на тусклом фоне российской социал-демократии. Ленин-метафизик – это эмигрантский анекдот, блестяще высмеянный Малиновским, очень плохим, но всё же настоящим философом. Сильной стороной Ленина являлась способность к политическим комбинациям, целеустремлённость, аккуратность в ведении финансовых дел и личный аскетизм. Следует также отметить крайнюю самоуверенность и завышенную самооценку, что для маргинального политика является скорее плюсом, особенно если дополняется последовательным ренегатством и беспринципностью в средствах достижения цели.

Политический режим, созданный Лениным, оказался новаторским и одновременно весьма жизнеспособным. С поразительной последовательностью этот человек создал и закрепил в общественном устройстве все особенности коммунистического тоталитаризма: однопартийную диктатуру; государственный атеизм; культ политических вождей; идеологию, основанную на масонской натурфилософии начала XIX века и капиталистической демагогии; последовательный антиинтеллектуализм; интернационализм; государственное крепостничество; показательные процессы; гигантский аппарат тайной полиции; жесточайшую цензуру и многое-многое другое. По отдельности элементы «дивного нового мира» встречались и раньше, но всё это собрал вместе и воспроизвёл на практике именно Ленин. Его режим дал образец общественного устройства, до сих пор определяющий жизнь многих государств, в том числе такой крупной страны, как Китай. С этой точки зрения Ленин, конечно, является гениальной личностью.

КОНЕЦ

Именной указатель

фамилия | в скобках | №№ отрывка

Абрамович А.Е. | 1001, 1034.

Абрамсон | см. Портной К.Я.

Аванесов В.А. | 2027.

Авенар Э. | -

Авенариус Р. | 426, 434, 465-6, 469, 485, 488-9, 495, 518, 523.

Аверченко А. | 2171.

Авксентьев Н.Д. | 1125-6, 1130.

Аврамов Р.П. | 302.

Адикес Э. | 521.

Адлер Ф. | 1498.

Азеф Е.Ф. | 811, 1086.

Аксельрод Л.И. | 69.

Аксельрод П.Б. | 69, 187, 205, 341, 626, 668, 811, 881-2, 916-7, 1044, 1483.

Александр I | 1072.

Александр II | 653, 1847.

Александр III | 993, 1016.

Александров М.С. | Ольминский | 255, 2277.

Александрова E.М. | 188.

Алексеев М.В. | 1142, 1432.

Алексинская | 819.

Алексинский Г.А. | 558, 567, 586, 683, 686, 695, 801, 819, 834, 882, 909, 974, 979, 1111.

Алехин Н.И. | 693.

Амфитеатров А.В. | 644.

Андреева М.Ф. | наст. фам. Юрковская | 686.

Антонов-Овсеенко | см. Овсеенко В.А.

Апфельбаум Г.Е. | Зиновьев | 680, 744, 994, 1001, 1014, 1016, 1083, 1122, 1172, 1196, 1201, 1392, 1512, 1583, 1677, 1863, 1963, 1965, 2058, 2077, 2243, 2274, 2284, 2293, 2312, 2314, 2331.

Аристотель | 873.

Арманд И. | -

Астрахан И.Д. | 729.

Ауэр И. | 620.

Афанасьев | 1523.

Бадаев А.Е. | 685, 717.

Базаров | см. Руднев В.А.

Балабанов М.С. | 1669.

Барятинские | 1907.

Бауэр О. | 1757, 2261.

Бебель А. | 112, 119, 150, 244, 380, 429, 696, 741, 807, 837, 1036, 2275.

Бедный Демьян | наст. фам. Придворов | 716.

Бейлис М.Т. | 755, 1123.

Белевский А.С. | 1338.

Беленький А.Я. | 1836, 1845.

Белинский В.Г. | 670, 1228.

Белов А.А. | 2216.

Белопольский И.И. | 282.

Бергман | см. Портной К.Я.

Бердяев Н.А. | 93, 128, 300, 302, 462.

Берзин | см. Берзинь Я.А.

Берзинь Я.А. | Берзин | 2128.

Беркли Д. | 458.

Берман Я.А. | 428.

Бернштейн Э. | 61-2, 620, 899-900, 1129, 1474.

Бланк Р.М. | 302-3.

Блей Ф. | 512-3.

Блюм О.В. | Рахметов | 492.

Блюменфельд И.С. | 189.

Блюхер Г.-Л. | 670.

Бобринский В.А. | 861.

Богданов | см. Малиновский А.А.

Богораз Н.М. | Тан, Тан-Богораз | 350.

Богрова В.Л. | 1037.

Болдвин Д. | 1873.

Ботин С. | 1872, 1890.

Бош Е.Б. | 737, 940-1, 944, 950, 994.

Брайант Л. | 2011.

Бракке В. | 150.

Брамсон Л.М. | 1126.

Брешко-Брешковская Е.К. | 1183.

Бриллиант Г.Я. | Сокольников | 1383, 1386, 1966, 2207, 2237, 2293.

Бритман А.В. | Попов | 770, 842-3

Бронзов В.П. | 1126.

Бронников В.С. | 938

Бронштейн Л.Д. | Троцкий | 147, 152, 188, 207, 228, 359, 555, 559, 572, 593, 599, 600, 605, 621, 626, 640, 657, 782, 807, 809, 810, 825, 920, 1028, 1030, 1036, 1122, 1173, 1201, 1206, 1246, 1275, 1357, 1561, 1583, 1598, 1652, 1668, 1689, 1734-5, 1788, 1950, 1952-3, 1958, 1965, 1993, 2009, 2011, 2105-6, 2117, 2171, 2233, 2244, 2251, 2253, 2282, 2285, 2287, 2291, 2311-2, 2314, 2316, 2322, 2330.

Бронштейн П.А. | Чацкий | 621.

Бронштейн С.Ю. | Семковский С. | 809.

Брюханов Н.П. | 2253.

Бубнов А.С. | 837.

Буланже Ж. | 993, 1016.

Булатов А.А. | 1630.

Булгаков С.Н. | 54, 59-61, 105.

Бунаков | см. Фондаминский И.И.

Буренин В.П. | 6, 759, 799, 800.

Бурже П. | 581.

Бурцев В.Л. | 796-7.

Бурьянов А.Ф. | 809.

Бухарин Н.И. | 837, 944, 994, 1001, 1028, 1191, 1218, 1355, 1358, 1383, 1570, 1680, 1863, 1952-3, 1957-8, 1963, 1965, 2059, 2189, 2201, 2270, 2273, 2277, 2314.

Бухарина Н.М. | в дев. Лукина | 2189, 2201.

Быков М.П. | 837.

Бюхнер К. | 495.

Вайнштейн С.А. | 2174.

Валентинов | см. Вольский Н.

Валлах | см. Финкельштейн М.

Вандервельде Э. | 815, 831, 836, 842, 989, 2228.

Вандерлип Б. | 1921, 2011, 2019, 2035.

Варлен Л. | 2275.

Вебб Б. | 117, 1479.

Вебб С. | 117, 1479.

Вебер М. | 1009.

Вевер Э.Я. | 1845.

Вейсман С. | 693.

Вересаев В. | наст. фам. Смидович | 1399.

Ветров | см. Савельев М.А.

Ветчинин В.Г. | 414.

Вигдорчик Н.А. | 729, 2246.

Вилли Р. | 519.

Вильгельм II | 399, 892, 1020, 1040, 1083, 1092, 1445, 1450, 1473, 1876-7, 2265.

Вильсон В. | 1238, 1450, 1500, 1512, 1598, 1614.

Вильямс А. | 2011.

Винниченко В.К. | 801, 808.

Виноградов А.И. | 837.

Вишняк М.В. | 1669.

Владимир, в. кн. | 221.

Владимирский М.Ф. | 1834, 2274.

Власов А. | 728.

Володарский | см. Гольдштейн М.М.

Волынский А. | наст. фам. Флексер | 654.

Вольский Н. | Валентинов | 478, 492, 686.

Вольский С. | см. Соколов А.В.

Воровский В.В. | 2301.

Врангель П.Н. | 1838-9, 1853, 1877, 1894, 1906, 1991, 2147, 2175.

Вундт В. | 465.

Вурм Э. | 593.

Гаазе Г. | 899.

Габалин Р.М. | 1845.

Гайндман Г. | 216, 896.

Гальперин Л.Е. | 206, 213.

Ганецкий | см. Фюрстенберг Я.С.

Гапон Г.А. | 221, 228, 235, 1433.

Гарден М. | наст. фам. Витковский | 399.

Гардинг У. | 1921, 2035.

Гаскелл У. | 2308.

Гассельман В. | 112.

Гассенди П. | 751.

Гауптман Г. | 30.

Гвоздев К.А. | 1036.

Ге А.Ю. | 1356, 1358.

Гегель Г. | 442, 485, 495, 653, 751, 862-5, 866-8, 872-4, 885, 946, 1965, 2085, 2244.

Гед Ж. | наст. фам. Базиль М. | 150, 216.

Гейден П.А. | 389.

Геккель Э. | 521, 523.

Гельвеций К. | 61.

Гельфанд А.Л. | Парвус | 123, 228, 264, 278, 556, 921, 945, 1114, 1117, 1123, 1218, 2206.

Гендерсон А. | 1479, 2210, 2275.

Гениш К. | 921, 945.

Герасимова | 1679.

Герсон В.Л. | 2243.

Герц Г. | 508, 510.

Герц Ф. | 105.

Герцен А. | 653.

Герш П.М. | Либман | 826.

Гехт М. | 396.

Гивартовский | 2139.

Гильбо А. | 1422, 1452.

Гиммер Н.Н. | Суханов | 830, 2326.

Гинденбург П. | 921, 1117.

Гинзбург Б.А. | Кольцов Д. | 757.

Глебов | см. Носков В.А.

Гобсон Ч. | 929.

Гоголь Н.В. | 670.

Головин Ф.А. | 671.

Гольбах П. | 61, 426.

Гольденберг И.П. | Мешковский | 621, 635, 853.

Гольдендах Д.Б. | Рязанов | 555, 715, 810, 903, 2035.

Гольдман Б.И. | Горев | 147.

Гольдман М.И. | Либер | 1126, 1172, 1176, 1179.

Гольдштейн М.М. | Володарский | 1150, 1392.

Гомперц Т. | 1873.

Гопфенгауз М.Г. | 53.

Горбунов Н.П. | 2190, 2197, 2216, 2223, 2230.

Горбунов П.П. | 2158.

Горев | см. Гольдман Б.И.

Горев А.А. | 2200.

Горн | см. Громан В.Г.

Горнфельд А.Г. | 2286.

Гортер Г. | 1422.

Горький М. | наст. фам. Пешков А.М. | 434, 609, 698, 746, 749, 853, 859, 1000, 1651, 1667, 1670, 1680, 1737, 1818, 1868, 1967, 2115, 2176, 2288.

Гофман А. | 1095.

Гоц А.Р. | 1337.

Гредескул Н.А. | 671.

Гримм Р. | 869, 992, 1018, 1034, 1092-3, 1095.

Громан В.Г. | Горн | 392, 1386.

Гроссман Г.А. | Ковров | 1669

Грумбах С. | 935.

Грунвальд М. | 921, 945.

Губах А. | 1452.

Губельман М.И. | Ярославский | 2059.

Гувер Г. | 2177, 2308.

Гурвич Ф.И. | Дан | 188, 567, 621, 700, 798-800, 811, 813-4, 817, 833, 882, 1126, 1172, 1179, 1201, 1776, 1942-3, 2297

Гуревич Э.Л. | Смирнов Е. | 853-4, 652.

Гусаров Ф.В. | 179.

Гусев С.И. | см. Драбкин Я.Д.

Гучков А.И. | 573-4, 628, 754, 989, 1020, 1045.

Гюисманс К. | 776, 839, 842.

Давид Э. | 376, 397.

Даль В.И. | 1737, 1818.

Дан | см. Гурвич Ф.И.

Даннеман Ф. | 888.

Данский | см. Комаровский К.А.

Декарт Р. | 751.

Демокрит | 471.

Деникин А.И. | 1654-5, 1662, 1680, 1735, 1740, 1746-7, 1783, 1788, 1810, 1816, 1840, 1877, 2145, 2147, 2175.

Дженнари Э. | 2129.

Джентили Д. | 2129.

Джугашвили И.В. | Сталин | 695, 700, 737, 918, 1111, 1206, 1520-1, 1561, 1834, 1853, 2009, 2243, 2253, 2283, 2293, 2314, 2318-9, 2322, 2330-1.

Джунковский В.Ф. | 1120.

Дзевановский А.А. | 1615.

Дзержинский Ф.Э. | 1401, 1560, 1641, 1897, 1900, 1943, 2173, 2243, 2318-9, 2330,

Дицген И. | 473.

Добролюбов Н.А. | 772.

Доброскоков И.В. | 1086.

Доссер З.Н. | 1973.

Достоевский Ф.М. | 749, 788, 808.

Драбкин Я.Д. | Гусев С.И. | -

Драгоманов М.П. | 824.

Дрейфус А. | 1113.

Дридзо С.А. | Лозовский | 2310.

Дубасов Ф.В. | 302, 385, 389.

Дубровин А.И. | 389.

Дубровинский И.Ф. | 555, 621.

Дурново П.Н. | 302.

Духонин Н.Н. | 1206, 1209, 1211, 1222.

Дыбенко П.Е. | 1788.

Дюринг Е. | 33, 494-5, 516, 779.

Евлогий | 386, 551.

Егер Т. | 1012.

Егоров А.И. | 1652.

Елизаров М.Т. | 50, 1031.

Елизарова А.И. | 1460.

Енукидзе А.С. | 1834, 2034, 2174.

Ерманский О.А. | см. Коган О.А.

Ермолаев К.М. | 621.

Ермоленко Д.С. | 1111, 1114.

Ерогин М.М. | 567.

Ефимов М.Д. | 51.

Ефремов М.П. | Томский | 2134, 2284.

Желябов А.И. | 119.

Житловский Х.И. | 54.

Житомирский Я.А. | Отцов | 1086.

Жордания Н.Н. | 728, 1987.

Жук И.П. | 1691.

Залкинд Р.С. | Землячка | -

Залуцкий П.А. | 1520.

Замысловский Г.Г. | 1117.

Зарудный А.С. | 1172.

Засулич В.И. | 69, 73, 175.

Зеленский Е.О. | Надеждин Л. | 103, 115, 120.

Зеленский И.А. | 2249.

Землячка | см. Залкинд Р.С.

Зензинов В.М. | 1130.

Зиновьев | см. Апфельбаум Г.Е.

Золя Э. | 1399.

Зомбарт В. | 27, 386.

Зорге Ф.А. | -

Зоф В.И. | 1520.

Зурабов А.Г. | 1218.

Иванычев И.И. | 1845.

Игнатов К.М. | 2042.

Изгоев | см. Ланде А.С.

Илиодор | 631.

Иогихес Л. | Тышка | 637, 840, 1001, 2228.

Иоллос Г.Б. | 269.

Ионов | см. Койген Ф.М.

Иоффе А.А | 2036, 2210.

Исув И.А. | 621.

Каганович П.К. | -

Кайо Ж. | 778.

Каледин А.М. | 1125, 1152, 1201, 1220-1, 1239, 1273.

Калинин М.И. | 1667, 2181, 2243, 2251.

Калинников И.А. | 2042.

Каляев И.П. | 1284.

Каменев | см. Розенфельд Л.Б.

Камо | см. Тер-Петросян С.А.

Кант И. | 61, 442, 867-8, 929.

Капп В. | 1877.

Каппель В.О. | 1767.

Караулов В.А. | 551.

Карахан | см. Караханян Л.М.

Караханян Л.М. | Карахан | 2272, 2287.

Карл | имп. Австро-Венгрии | 1784.

Карл I | кор. Португалии | 430.

Карно Л. | 865.

Карус П. | 490-1.

Карышев Н.А. | 14.

Катилина | 1100.

Катков | 1103.

Каутский К. | 69, 117, 244, 343, 360, 396, 558, 593, 621, 635, 770, 799, 811, 814, 839, 842-3, 852-3, 858, 882, 892-4, 896, 899-900, 916, 989, 1000, 1003, 1022, 1140, 1450, 1474-7, 1479, 1481-8, 1491, 1518, 1637, 1648, 1661, 2228, 2261.

Керенский А.Ф. | 1020, 1036-7, 1041, 1045, 1111-2, 1125, 1143, 1150, 1166, 1171-3, 1176, 1185, 1187, 1190, 1194, 1200-1, 1206, 1220, 1260, 1273, 1284. 1288, 1316, 1331, 1337, 1350, 1356, 1361, 1402, 1547, 1596, 1894, 2240.

Керзон Д. | 858, 861, 1838, 1877, 1966, 1853-4.

Кизеветтер А.А. | 302.

Кикнадзе Н.Д. | 918.

Киров | см. Костриков С.М.

Кирпичников В.Д. | 2087.

Киселёв А.С. | 2008.

Киселис П.Ю. | 2054.

Кишкин Н.М. | 1176.

Классон Р.Э. | 2078.

Клейнпетер Г. | 490-1.

Клемансо Ж. | 1614, 1735.

Клемперер Г. | 2281-2.

Клышко Н.К. | 2104.

Ковров | см. Гроссман Г.А.

Коган О.А. | Ерманский О.А. | 135, 655, 2289.

Коген Г. | 507.

Кожевников И.С. | 2281.

Козлов А.Г. | 837.

Козловский М.Ю. | 1064, 1111, 1114, 1117.

Козьмин П.А. | 2042.

Койген Ф.М. | Ионов | 591, 1086.

Коллонтай А.М. | -

Колчак А.В. | 1532, 1574, 1622, 1627, 1642, 1654, 1655, 1662, 1664, 1680, 1735, 1740, 1746, 1767, 1788, 1810, 1840, 1877, 2145, 2147-8, 2175, 2262.

Кольб В. | 921.

Кольцов Д. | см. Гинзбург Б.А.

Комаровский К.А. | Данский | 815.

Кон Ф.Я. | 1047.

Коновалов А.И. | 714, 774, 780, 1079, 1081.

Константинович А.Е. | 815.

Копп В.Л. | 2077, 2113.

Кормилицын | 1523.

Корнелиус Г. | 491.

Корнилов Л.Г. | 1150, 1187, 1193, 1222, 1332, 1337, 1375, 1877.

Короленко В.Г. | 1680.

Костриков С.М. | Киров | -

Крамер В.В. | 2281.

Красиков П.А. | 147.

Красин Л.Б. | 213, 252, 545, 614, 1583, 1838, 2033, 2077, 2156, 2182, 2110, 2305.

Краснов П.Н. | 1401, 1559, 2241.

Краснощёков А.М. | 2233.

Краснуха В.П. | 138.

Крестинский Н.Н. | 817, 2253, 2274.

Крестовников Г.А. | 544.

Кржижановский Г.М. | 47, 51-2, 179, 188, 1738, 2268, 2317.

Кривенко С.Н. | 18.

Криспин А. | 1867.

Крупская | см. Ульянова Н.К.

Крупская Е.В. | 67

Крушеван П.А. | 389.

Крыленко Н.В. | 383, 834, 844, 1206, 1211, 1241, 1788, 2026.

Крюков Ф.Д. | 692.

Кугельман Л. | 357.

Куйбышев В.В. | 2284.

Кун Б. | 2079, 2162.

Кундурушкин | 636.

Кунов Г. | 2250.

Курский Д.И. | 2179, 2218, 2231.

Кускова Е.Д. | 403, 404, 2100.

Кутлер Н.Н. | 415.

Куусинен О.В. | 2083.

Лабриола А. | 2129.

Лагранж Ж. | 865.

Ланге Ф.А. | 61, 506.

Ланде А.С. | Изгоев | 361, 611, 616, 654, 671, 713, 749, 2286.

Ландер К.И. | 1679.

Ларин | см. Лурье М.А.

Лассаль Ф. | 887, 894, 1138.

Лауфенберг Г. | 1829.

Лафарг П. | 150.

Лацис | см. Судрабс Я.Ф.

Лаццари К. | 2084.

Лачугин | 2085.

Лашевич М.М. | 1521.

Леви П. | наст. фам. Гартштейн | 2079, 2228.

Левин Л.Г. | 2282.

Ледер В.Л. | 637, 769.

Лежава А.М. | 2237.

Лежнев И.Г. | 2277, 2280, 2286.

Лейбниц Г. | 865.

Лейтейзен Г.Д. | Линдов | 615, 621, 1452-3.

Леклер А. | 488, 491, 494-5, 497, 518.

Ленгник Ф.В. | 177.

Ленин В.И. | наст. фам. Ульянов | 175, 183, 189, 197, 211, 244, 248, 267, 305, 567, 621, 708, 811, 842, 916, 935, 994, 1092, 1111-2, 1116, 1123, 1206, 1317, 1461, 1483, 1622, 1719, 1734, 1767, 1921, 2077, 2105, 2171, 2243, 2266, 2302.

Ленч П. | 921, 945.

Леопольд | кор. Бельгии | 930.

Лепешинская Н.С. | 2230.

Лжемалиновский Р.В. | «Малиновский», наст. фам. неизвестна | 680, 683, 685, 700, 795-800, 804, 807-8, 811-5, 817, 833, 837, 844, 849, 959-60, 1006, 1032, 1086, 1110, 1120.

Лианозов С.Г. | 1680.

Либер | см. Гольдман М.И.

Либкнехт К. | 112, 150, 1065, 1092, 1288, 2275.

Либман | см. Герш П.М.

Лид | 2011.

Линдов | см. Лейтейзен Г.Д.

Липкин Ф.А. | Череванин | 403, 879.

Литвинов М.М. | см. Финкельштейн М.

Литкенс Е.А. | 2127.

Лифман Р. | 928, 948.

Ллойд Джордж Д. | 1614, 1838, 1877.

Ловелл П. | 451.

Лодж О. | 505, 521

Лозовский | см. Дридзо С.А.

Лойола И. | 733.

Локкарт Р. | 1924.

Лола О.Н. | Степанюк | 783.

Ломов | см. Оппоков Г.И.

Лонго Л. | 1479.

Лопатин Л.М. | 510, 517.

Луженовский Г.Н. | 389.

Луначарский А.В. | 428, 464, 517-8, 686, 696, 801, 984, 2042, 2254.

Лурье М.А. | Ларин | 340, 618, 620, 639, 1383, 1735, 1982, 2082, 2193, 2195, 2200, 2214.

Лутовинов Ю.Х. | 2077.

Лыкошин А.И. | 531.

Львов Н.Н. | 531, 628.

Люберс | 1111.

Люксембург Р. | 556, 750, 756, 810, 839-40, 2228.

Люц Л.Г. | 709.

Лядов | см. Мандельштам М.Н.

Ляхов В.П. | 606.

Макиавелли Н. | 1151.

Мак-Кормик | 711.

Маккэй Б. | 934.

Маклаков В.А. | 1075, 1190.

Малиновский А.А. | Богданов | 61, 128, 424, 427-8, 431, 434, 451, 491, 545, 557, 558, 566-9, 571, 584, 599, 686, 695, 751, 773.

Малиновский Р.В. | см. Лжемалиновский Р.В.

Мальков П.Д. | -

Мамонтов К.К. | 1681.

Мандельберг В.Е. | 421.

Мандельштам А.В. | 837.

Мандельштам М.Н. | Лядов | 571.

Маннергейм К. | 1662.

Мануильский Д.З. | 984.

Манцев В.Н. | 2277, 2286.

Маркин Н.Г. | 1418.

Марков Н.Е. | Марков-второй | 1013, 1117.

Марков С.Д. | 1671.

Маркс К. | 3, 6, 18, 25, 32-4, 106, 126, 233, 295, 305, 343, 357, 373, 386, 396, 436, 441, 477, 485, 499, 516-7, 528, 547, 676, 696, 706, 788, 824, 850, 855, 868, 895, 921, 946, 993, 1005, 1019, 1025, 1042, 1052, 1055, 1069, 1106, 1127-1130, 1138, 1159, 1184, 1195, 1256, 1395, 1399-1400, 1449, 1475-6, 1561, 1618, 1621, 1648, 1674, 1712, 1968, 2244, 2259, 2299, 2326.

Мартенс Л.К. | 2143, 2268-9, 2102.

Мартынов | см. Пиккер А.С.

Маслов П.П. | 528, 853-4, 882.

Маслов С.Л. | 2114.

Мах Э. | 426, 434, 458-60, 462, 466, 469, 473, 475, 485, 488-91, 494-5, 513, 517-8, 520, 523.

Маяковский В.В. | 1669, 2241.

Мгеладзе В.А. | 1149.

Мдивани П.Г. | 2293.

Меленевский М.И. | 1149.

Меллер-Закомельский А.Н. | 389.

Мельничанский Г.Н. | 1641, 1800, 2127.

Меньшиков М.О. | 463, 487, 671, 1103.

Меринг Ф. | 621, 634.

Мессинг С.А. | 2277, 2286, 2312.

Мешковский | см. Гольденберг И.П.

Милюков П.Н. | 270, 353, 358, 401, 462, 563, 628, 668, 673, 989, 1020, 1037, 1045, 1117, 1149, 1150, 1263, 1596, 2049, 2110, 2222.

Милютин В.П. | 1922, 2003.

Мин Г.А. | 302.

Мирбах В. | 1363, 1407.

Митрофан | 532.

Михайловский Н.К. | 2-7, 10, 13?.

Мовшович М.И. | 1032.

Молотов | см. Скрябин В.М.

Мольтке Г. | 399.

Моммзен Т. | 359.

Морганы | 718.

Мордвинкин В.Ю. | 2031.

Морли Д. | 455.

Морозов Н.В. | Муратов | 2230.

Морозовы | 718.

Мост И. | 112.

Мохов К. | 942.

Муратов | см. Морозов Н.В.

Муромцев С.А. | 597.

Муссолини Б. | 2301.

Мухаммед-Вали-хан | 1708.

Мякотин В.А. | 1669, 2286.

Мясников | см. Мясникян А.Ф.

Мясникян А.Ф. | Мясников | -

Набоков В.Д. | 317.

Надеждин Л. | см. Зеленский Е.О.

Нансен Ф. | 1614, 1662, 2121.

Наполеон | 1072, 1078, 1920, 2326.

Наполеон III | 1357.

Насимович Н.Ф. | 644.

Нахамкис | Стеклов Ю.М. | 770, 2277, 2312.

Нахас Ж. | 932.

Нахимсон М.И. | 1026.

Нейман О. | 2113.

Некрасов Н.А. | 670.

Николаев А.М. | 1764.

Николай II | 233, 246, 553, 564, 632, 646, 649, 674, 676, 688, 751, 849, 860, 892, 989, 1007, 1040, 1072, 1471, 1598, 2147.

Нобс Э. | 1018, 1034.

Ногин В.П. | -

Носарь Г.С. | Хрусталёв | 383, 403, 807.

Носке Г. | 2275.

Носков В.А. | Глебов | 177, 179, 188, 206, 213.

Нуланс Ж. | 2126, 2130.

Нуортева А. | 2011.

Ньютон И. | 865.

Оболенский В.В. | Осинский | 2253, 2273.

Овсеенко В.А. | Антонов-Овсеенко | -

Озеров И.Х. | 2286.

Ольденбергер В.В. | 2185.

Ольдерогге В.А. | 1680.

Ольминский | см. Александров М.С.

Оппоков Г.И. | Ломов | 1735.

Орджоникидзе Г.К. | 1734, 2318-9.

Осинский | см. Оболенский В.В.

Оствальд В. | 517.

Отцов | см. Житомирский Я.А.

Павлов И.П. | 1848.

Панкхерст С. | -

Парвус | см. Гельфанд А.Л.

Паульсен Ф. | 521.

Пелла А. | 498.

Першикова В.В. | 1548.

Петерс Я.Х. | 2134.

Петрищев А.Б. | 2286.

Петровский Г.И. | 685, 717.

Петцольдт И. | 485, 489, 513, 519, 584.

Пешехонов А.В. | 1181, 1187, 1669, 2286.

Пиккер А.С. | Мартынов | 122, 226-7, 247, 267, 810, 1034.

Пилсудский И. | 1858, 1877, 2145, 2175.

Пильон Ф. | 491.

Платон | 471.

Платтен Ф. | 1018, 1034, 1049, 1452.

Пленге И. | 946.

Плетнёв В.Ф. | 837.

Плеханов Г.В. | 54, 61, 69, 78, 104, 111, 130-1, 177, 179-81, 183, 188, 190, 209, 225, 252, 254, 256, 264, 297, 339, 341, 343, 345, 357, 359, 384, 400, 402, 404, 408-9, 411, 414, 423, 428, 434, 468, 493, 561, 569, 599, 621, 704, 733, 754, 816, 832, 839, 853, 858, 868, 871, 882, 892, 921, 949, 986-7, 989, 1017, 1022, 1053, 1063, 1065, 1070, 1092, 1114, 1823, 1965, 2228.

Победоносцев К.П. | 334.

Подвойский Н.И. | 1788.

Позерн Б.П. | 1681.

Покровский М.Н. | 545, 2042.

Помяловский Н.Г. | 826, 1138.

Попов | см. Бритман А.В.

Попов И.Ф. | 776.

Попов П.И. | -

Портной К.Я. | Бергман, Абрамсон | 137.

Португалов В.В. | 374, 375.

Португейс С.И. | 1669.

Потресов А.Н. | 69, 73, 175, 180, 267, 599-600, 602, 611, 613, 621, 879, 987, 989, 1035, 1669, 2286.

Преображенский Е.А. | 1897, 2185, 2207.

Прокопович С.Н. | 404, 2121.

Проминский И.Л. | 49.

Прудон П. | 39.

Пуанкаре Л. | 479, 517.

Пудор Г. | 397

Пуришкевич В.М. | 389, 628, 631, 691-2, 706, 751-2, 754-5, 790, 811, 820, 838, 861, 879.

Пушкин А.С. | 1737, 1818.

Пятаков Г.Л. | 680, 906, 940, 944, 950, 971-2, 975-6, 979, 994, 2230, 2314, 2316.

Пятницкий | см. Таршис И.А.

Пятницкий К.П. | 644, 696.

Рабкин Г.М. | 1606, 1629.

Равич С.Н. | 951.

Радек | см. Собельсон К.Б.

Радченко Л.Н. | 2286.

Раковский Х.Г. | 1092, 2099, 2154.

Ракоши М. | 2261.

Рамонов Е.Д. | 2282.

Рамсей У. | 718.

Раппопорт Ш. | 556, 621.

Рахметов | см. Блюм О.В.

Рей А. | 450.

Рейснер М.А. | 717.

Ремизов Н.В. | 59.

Ремке И. | 521.

Ренненкампф П.К. | 389.

Ренодель П. | 1479, 2275.

Ренувье Ш. | 487, 491.

Ривлин Л.С. | 784.

Рид Д. | 1726.

Риттенгхаузен М. | 117.

Рогачёв | 1640

Родзянко М.В. | 1110, 1120, 1150, 1680.

Родичев Ф.И. | 321, 533.

Рожков Г.Е. | 552.

Рожков Н.А. | 391, 663, 1527, 2203, 2286, 2312.

Розанов В.В. | 654, 671.

Розанов В.Н. | 183, 2286.

Розенфельд Л.Б. | Каменев | 621, 667, 744, 770, 812, 960, 1056, 1172, 1196, 1201, 1608, 1680, 1834, 1877, 1958, 2115, 2117, 2188, 2236, 2243, 2253, 2265, 2278, 2283-4, 2287, 2291, 2293-4, 2305, 2309, 2314, 2331.

Розмирович Е.Ф. | в зам. Трояновская | 844, 940, 2026.

Рокфеллеры | 718.

Романов, Романовы | царская династия | 334, 628, 631, 638, 698, 730, 861, 1288, 1356, 1377, 1458, 1627.

Ротштейн Ф.А. | 556.

Рубакин Н.А. | 1039.

Рудзутак Я.Э. | 2179.

Руднев В.А. | Базаров | 423, 428, 434, 469, 488, 493, 602, 613, 686, 1669.

Рунов Т.А. | 2121.

Русанов Н.С. | 1130.

Руссо Ж.-Ж. | 237.

Рыбалка Л. | Юркевич | 783, 827.

Рыков А.И. | 545, 1067, 1086, 1689, 1735, 1788, 1841, 1921, 2068, 2122, 2201, 2265, 2284, 2291, 2305.

Рюдорфер И.И. | 933.

Рябовский Л.Н. | Старк | 960.

Рябушинские | 671, 718, 1239.

Рязанов | см. Гольдендах Д.Б.

Савельев М.А. | Ветров | 844.

Салтыкова Д.И. | «Салтычиха» | 389.

Салтыков-Щедрин М.Е. | 389.

Самойлов Ф.Н. | 784, 793, 795, 797.

Сафаров Г.И. | 2274.

Свердлов Я.М. | 1205, 1520.

Свинхувуд П. | 1570.

Селивачёв В.И. | 1681.

Семашко Н.А. | 420, 2100, 2143.

Семковский С. | см. Бронштейн С.Ю.

Середа С.П. | 1982.

Серрати Д. | 1865, 2129, 2228.

Сипягин Д.С. | 97.

Сисмонди Ж. | 39.

Скворцов И.И. | Степанов, Скворцов-Степанов | 545, 1924, 2051, 2127, 2248, 2277.

Скворцов-Степанов | см. Скворцов И.И.

Скирмунт Р.А. | 414.

Склянский Э.М. | 1778, 2309.

Скобелев М.И. | 1081.

Сковно А.А. | 815, 1037.

Скоропись-Иолтуховский А.Ф. | 1111.

Скрябин В.М. | Молотов | 2117, 2196, 2202, 2243, 2284.

Смилга И.Т. | 1521, 2273.

Смирнов В.М. | 1191.

Смирнов Е. | см. Гуревич Э.Л.

Смольянинов В.А. | 2207.

Смушкова М.А. | 2215.

Собельсон К.Б. | Радек | 944, 992, 994, 1001, 1018, 1026, 1083, 1800, 2006, 2079, 2137, 2270, 2287.

Соколов А.В. | Вольский С. | 1103.

Соколов М.Ф. | -

Соколов Н.Д. | 817.

Сокольников | см. Бриллиант Г.Я.

Сократ | 870.

Соловьёв В.С. | 510.

Сорокин П.А. | 1494, 2245.

Сосновский Л.С. | 2124.

Спиноза Б. | 426.

Спиридонова М.А. | 302, 1403.

Сталин | см. Джугашвили И.В.

Старк | см. Рябовский Л.Н.

Стеклов Ю.М. | см. Нахамкис

Степанов И.И. | см. Скворцов И.И.

Степанюк | см. Лола О.Н.

Столыпин П.А. | 353, 385, 387, 389, 416, 534, 573-5, 605, 621, 627-8, 1110, 1287, 1515.

Стомоняков Б.С. | 2077, 2113, 2176.

Струве Н.А. | 73.

Струве П.Б. | 54, 60-1, 69, 73, 78, 91, 138, 142, 164, 208, 244, 246, 345, 383, 463, 531, 573, 621, 654, 671, 751-2, 754, 775, 787-9, 824, 859.

Суварин Б. | -

Суворов С.А. | 306.

Судрабс Я.Ф. | Лацис | 1509.

Сулимова М.Л. | 1729.

Суменсон Е.М. | 1117, 1123.

Сунь-Ятсен | 660, 934.

Суханов | см. Гиммер Н.Н.

Тальгеймер А. | 2079.

Тан | см. Богораз Н.М.

Тан-Богораз | см. Богораз Н.М.

Танцов А.З. | 414.

Таратута В.К. | -

Таршис И.А. | Пятницкий | -

Тейлор Ф. | 702, 781, 1320, 1335, 2289.

Тер-Габриэлян С.М. | 1388.

Терещенко М.И. | 1079, 1081.

Тер-Петросян С.А. | Камо | 1676.

Террачини У. | 2129.

Тилак Б. | 455.

Тимирязев В.И. | 542.

Тинский | см. Усиевич Г.А.

Тихвинский М.М. | 2125.

Тихвинский Ф.В. | 368.

Тихон, патр. | 2251.

Ткачёв П.Н. | 120.

Тодорский А.И. | 1508.

Толстой Л.Н. | 124, 302, 524, 598, 601-3, 610, 772.

Тома К. | 1784.

Томский | см. Ефремов М.П.

Тонков В.Н. | 1680.

Трепов А.Ф. | 1008.

Трепов Д.Ф. | 271, 276, 317.

Троцкий | см. Бронштейн Л.Д.

Трояновский А.А. | 844, 1013, 1017, 1032-3, 1037, 1099.

Трубецкой Е.Н. | 821, 1783.

Трубецкой С.Н. | 271.

Туган-Барановский М.И. | 69, 73, 675, 779.

Туляков И.Н. | 809.

Тургенев И.С. | 389, 772.

Турунен И.П. | 1959.

Тухачевский М.Н. | 2105.

Тырков А.В. | 403, 1847.

Тышка | см. Иогихес Л.

Ульянов Д.И. | 49, 1615.

Ульянова М.И. | 62, 85, 1027, 2281.

Ульянова Н.К. | в дев. Крупская | 48, 69, 609, 723, 942, 1027, 1031.

Уманский А.М. | 1111.

Уншлихт И.С. | 1117, 1858, 2239, 2251.

Уорд Д. | 503, 517-8.

Уркарт Л. | 2295, 2305, 2156, 2226.

Усиевич Г.А. | Тинский | 1005, 1032-3, 1047.

Устрялов Н.В. | 2262.

Файнберг И.И. | 1800.

Фёдоров Г.Ф. | 1418.

Федосеев Н.Е. | 48, 52-3.

Фейербах Л. | 468, 653, 751, 764.

Фелз Д. | 419.

Ферстер Ф. | 2281-2.

Филонов Ф.В. | 389.

Финкельштейн М. | Литвинов М.М., Валлах | 222, 1037, 1733, 2210.

Фихте И. | 751.

Фольмар Г. | 620.

Фомин В.В. | -

Фомин В.П. | 621.

Фондаминский И.И. | Бунаков | 921.

Франк А. | 1873.

Франк С.Л. | 2286.

Франс Д. | 2102.

Франц-Иосиф | имп. Австро-Венгрии | 688.

Фролов К.С. | 2187.

Фрумкин М.И. | -

Фрунзе М.В. | -

Фюрстенберг Я.С. | Ганецкий | 1111, 1114, 1117, 1123, 1218, 2272.

Хаммер А. | 2143, 2155.

Харитонов М.М. | 1520.

Хвольсон О.Д. | 521.

Хвостов А.Н. | 921.

Хёглунд К. | 890.

Хелльгрен Н. | 2011.

Хомяков Н.А. | 435, 606.

Хрусталёв-Носарь | см. Носарь Г.С.

Цедербаум В.О. | 747.

Цедербаум Ю.О. | 51, 69, 175-6, 181, 187-8, 192, 197, 202, 222, 227, 256, 261, 312, 593, 620-2, 704, 757, 759, 798-800, 811, 813, 817, 819-20, 833, 916, 992, 1026, 1337, 1338, 1361, 1670, 1776, 1877, 1942, 2041, 2045, 2048-9, 2069, 2110, 2297.

Цезарь Ю. | 1357.

Целлер Э. | 1873.

Церетели И.Г. | 365, 1074-5, 1079, 1102, 1107, 1111, 1119, 1125-6, 1130, 1138, 1146, 1172-3, 1180, 1183, 1239, 1317, 2041.

Цеткин К. | в дев. Эйснер | 621, 634-5, 2228.

Цхакая М.Г. | 278, 918.

Цюрупа Г.Д. | 2221, 2265, 2291, 2305.

Чайковский П.И. | 149.

Чацкий | см. Бронштейн П.А.

Чеберячка В. | 814.

Чейко И.А. | 2172.

Чекунов И.А. | 1986.

Чемберлен Д. | 202.

Череванин | см. Липкин Ф.А.

Черномазов М.Е. | 960.

Черных | 1452.

Чернышевский Н.Г. | 19, 347, 754, 772, 824, 1616.

Черчилль У. | 1710.

Чириков Е.Н. | 1783.

Чичерин Г.В. | 1777, 1800, 2077, 2117, 2126, 2156, 2182, 2198, 2205, 2253.

Чубарь В.Я. | 2172.

Чуковский К.И. | наст. фам. Корнейчуков Н.В. | 613.

Чуцкаев Е.С. | -

Чучин Ф.Г. | 1797.

Чхеидзе Н.С. | 833, 909, 1035-6, 1045, 1111.

Чхенкели А.И. | 987, 989, 1036.

Шаларт | 1907.

Шаляпин Ф.И. | 859.

Шапиро Л.Г. | 2174.

Швейцер И. | 183, 187.

Шейдеман Ф. | 1518, 1968, 2276.

Шейнфинкель М.К. | 635.

Шер В.В. | 813, 837, 1622, 1626.

Шидицкий | 1111.

Шидловский Н.В. | 531.

Шингарёв А.И. | 1079.

Шиппель М. | 527.

Шишкин Н.И. | 510.

Шкловская Д.З. | 1954.

Шкловский Г.Л. | 1002, 1976-7, 2077, 2101, 2274.

Шляпников А.Г. | 799, 811, 940, 1961, 2266.

Шмераль Б. | 2093.

Шмидт К. | 61

Шмидт О.Ю. | 2195.

Шмит Е. | -

Штаммлер Г. | 61

Штейнберг С. | 1123.

Штюрмер Б.В. | 1007.

Шуберт-Зольдерн Р. | 488, 491, 518.

Шульгин В.В. | 414, 1074, 1081.

Шульце-Геверниц Г. | 929.

Шулятиков В.М. | 837.

Шуппе В. | 463, 488-9, 518.

Щепетев А. | 671.

Эберт Ф. | 1445.

Эгельгоф Г. | 985.

Эйлер Л. | 865.

Эйслер Р. | 1873.

Элиава Ш.З. | -

Эмбер-Дро Ж. | 1001.

Энгельгардт А.Н. | 396.

Энгельс Ф. | 3, 25, 33-4, 92, 106, 226, 253, 373, 468, 477, 484, 493-4, 499, 516, 543, 547, 756, 779, 855, 862, 921, 993, 1005, 1015-6, 1019, 1055, 1128, 1136, 1159, 1256, 1343, 1399, 1476, 1621, 1656, 1968, 2057, 2167.

Эпикур | 874.

Эссен М.М. | 141.

Юденич Н.Н. | 1689, 1735, 1840, 1877, 1998, 2175.

Юркевич | см. Рыбалка Л.

Юхоцкий И.А. | 53.

Юшкевич П.С. | 428, 480, 492.

Яблоновский А.А. | 814.

Янсон Я.Д. | 1049.

Ярославский | см. Губельман М.И.

Список работ Н. Ленина

№ отрывка | название | дата | т. | с.

1 | Прошение на имя министра народного просвещения | 28.10.1889 | 1 | 554

2 | письмо Маслову | 00.12.1893 | 46 | 5

3 | Что такое друзья народа и как они воюют против социал-демократов | 00.08.1894 | 1 | 144-145

4 | – | – | – | 154

5 | – | – | – | 155-156

6 | – | – | – | 157

7 | – | – | – | 158-159

8 | – | – | – | 175

9 | – | – | – | 186-187

10 | – | – | – | 201-202

11 | – | – | – | 240-241

12 | – | – | – | 241-242

13 | – | – | – | 242

14 | – | – | – | 260

15 | – | – | – | 261

16 | – | – | – | 266-267

17 | – | – | – | 269

18 | – | – | – | 273

19 | – | – | – | 280

20 | – | – | – | 300

21 | – | – | – | 302

22 | – | – | – | 308

23 | – | – | – | 309

24 | Экономическое содержание народничества и критика его в книге г. Струве | 00.00.1895 | 1 | 352

25 | – | – | – | 438

26 | – | – | – | 440

27 | – | – | – | 441

28 | – | – | – | 494

29 | письмо Ульяновой М.А. | 14.05.1895 | 55 | 7

30 | письмо Ульяновой М.А. | 10.08.1895 | 55 | 11

31 | письмо Ульяновой М.А. | 29.08.1895 | 55 | 12

32 | конспект книги Маркса и Энгельса «Святое семейство» | 00.08.1895 | 29 | 23-35

33 | Фридрих Энгельс | 00.00.1895 | 2 | 11.дек

34 | – | – | – | 13

35 | письмо Ульяновой М.А. | 18.12.1895 | 55 | 14

36 | письмо Елизаровой А.И. | 25.01.1896 | 55 | 17-18

37 | Проект и объяснение программы социал-демократичекой партии | 00.07.1896 | 2 | 85

38 | – | – | – | 99-100

39 | К характеристике экономического романтизма | 00.07.1897 | 2 | 177

40 | письмо Ульяновой М.А., Ульяновой М.И. | 02.08.1897 | 55 | 47-48

41 | Новый фабричный закон | 00.00.1897 | 2 | 290-292

42 | – | – | – | 302

43 | Новый фабричный закон (приложение) | 00.00.1897 | 2 | 303-304

44 | Кустарная перепись в Пермской губернии | 00.09.1897 | 2 | 362-363

45 | письмо Ульяновой М.А. | 13.10.1897 | 55 | 54

46 | От какого наследства мы отказываемся? | 00.00.1897 | 2 | 547-548

47 | письмо Ульяновой М.А., Елизарову М.Т. | 17.01.1898 | 55 | 67

48 | письмо Ульяновой М.А. | 20.02.1898 | 55 | 71

49 | – | – | – | 72-73

50 | письмо Ульяновой М.А., Елизаровой А.И. | 21.03.1898 | 55 | 85

51 | письмо Ульяновой М.А. | 27.06.1898 | 55 | 92

52 | письмо Елизаровой А.И. | 28.07.1898 | 55 | 93

53 | письмо Ульяновой М.А., Елизаровой А.И. | 29.08.1898 | 55 | 98

54 | письмо Потресову | 15.09.1898 | 46 | 15

55 | письмо Потресову | 08.02.1899 | 46 | 18

56 | письмо Елизаровой А.И. | 26.02.1899 | 55 | 139

57 | Развитие капитализма в России | 00.03.1899 | 3 | 177-178

58 | – | – | – | 253

59 | письмо Ульяновой М.А., Елизаровой А.И. | 17.04.1899 | 55 | 156

60 | письмо Потресову | 10.05.1899 | 46 | 22-24

61 | письмо Потресову | 10.07.1899 | 46 | 30-32

62 | письмо Ульяновой М.И. | 04.09.1899 | 55 | 173

63 | Проект программы нашей партии | 00.00.1899 | 4 | 222-223

64 | Попятное направление в русской социал-демократии | 00.00.1899 | 4 | 264

65 | – | – | – | 266-267

66 | О стачках | 00.00.1899 | 4 | 290

67 | Прошение директору департамента полиции | 23.03.1900 | д | 20-21

68 | письмо Ульяновой М.А. | 19.04.1900 | 55 | 183

69 | Как чуть не потухла «Искра»? | 00.09.1900 | 4 | 334-352

70 | Заявление редакции «Искры» | 00.09.1900 | 4 | 358

71 | Китайская война | 00.10.1900 | 4 | 380

72 | письмо Якубовой | 26.10.1900 | 46 | 58

73 | Раскол в Заграничном союзе русских социал-демократов | 00.11.1900 | 4 | 386-388

74 | письмо Ульяновой М.А. | 26.12.1900 | 55 | 197-198

75 | Отдача в солдаты 183-х студентов | 00.01.1901 | 4 | 392-393

76 | – | – | – | 396

77 | письмо Ногину | 24.01.1901 | 46 | 78

78 | письмо Плеханову | 30.01.1901 | 46 | 79-81

79 | Бей, но не досмерти | 00.02.1901 | 4 | 414

80 | – | – | – | 409

81 | Объективная статистика | 00.02.1901 | 4 | 425

82 | Рабочая партия и крестьянство | 00.02.1901 | 4 | 434

83 | письмо Ногину | 05.02.1901 | 46 | 84-85

84 | письмо Ульяновой М.А. | 20.02.1901 | 55 | 203-204

85 | письмо Ульяновой М.А. | 04.03.1901 | 55 | 206

86 | С чего начать? | 00.05.1901 | 5 | 6

87 | – | – | – | 7

88 | – | – | – | 11

89 | письмо Ульяновой М.А. | 19.05.1901 | 55 | 209

90 | Гонители земства и аннибалы либерализма | 00.06.1901 | 5 | 59

91 | – | – | – | 61

92 | Новое побоище | 00.06.1901 | 5 | 18-19

93 | письмо Плеханову | 30.07.1901 | 46 | 135

94 | Аграрный вопрос и «критики Маркса» | 00.09.1901 | 5 | 148

95 | – | – | – | 151

96 | – | – | – | 192

97 | Борьба с голодающими | 00.10.1901 | 5 | 277-284

98 | Голод | 00.10.1901 | 5 | 297-298

99 | – | – | – | 318

100 | Отношените к кризису и к голоду | 00.10.1901 | 5 | 324

101 | Две предводительские речи | 00.10.1901 | 5 | 339

102 | Протест финляндского народа | 00.11.1901 | 5 | 356-357

103 | О журнале «Свобода» | 00.00.1901 | 5 | 358-359

104 | Замечания на первый проект программы РСДРП | 00.01.1902 | 6 | 195-208

105 | Что делать? Наболевшие вопросы нашего движения. | 00.02.1902 | 6 | 21

106 | – | – | – | 31

107 | – | – | – | 33

108 | – | – | – | 71

109 | – | – | – | 91

110 | – | – | – | 101

111 | – | – | – | 107

112 | – | – | – | 121-122

113 | – | – | – | 124

114 | – | – | – | 126

115 | – | – | – | 127

116 | – | – | – | 139

117 | – | – | – | 165

118 | – | – | – | 166

119 | – | – | – | 171

120 | – | – | – | 173

121 | – | – | – | 177

122 | – | – | – | 178

123 | – | – | – | 188

124 | Признаки банкротства | 00.02.1902 | 6 | 278-279

125 | Замечания на второй проект программы РСДРП Плеханова | 00.03.1902 | 6 | 231-232

126 | Замечания на комиссионной проект программы РСДРП | 00.03.1902 | 6 | 251

127 | Аграрная программа русской социал-демократии | 00.03.1902 | 6 | 337-338

128 | письмо Л.Аксельрод | 03.03.1902 | 46 | 171

129 | письмо Аксельроду | 18.04.1902 | 46 | 179

130 | Ответы на замечания Плеханова по поводу аграрной программы русской социал-демократии | 00.05.1902 | 6 | 436-447

131 | – | – | – | 448

132 | Письмо к товарищу о наших организационных задачах | 00.00.1902 | 7 | 15-17

133 | – | – | – | 23

134 | – | – | – | 24-25

135 | письмо Кржижановскому | 06.05.1902 | 46 | 185

136 | письмо Плеханову | 14.05.1902 | 46 | 186

137 | письмо Ленгнику | 23.05.1902 | 46 | 187

138 | письмо Радченко | 22.07.1902 | 46 | 205-207

139 | письмо Смидовичу | 02.08.1902 | 46 | 211

140 | письмо Носкову | 04.08.1902 | 46 | 213-215

141 | – | – | – | 215

142 | Политическая борьба и политиканство | 15.10.1902 | 7 | 41

143 | Основной тезис против эсеров | 00.11.1902 | 7 | 52-53

144 | письмо Ульяновой М.А. | 17.12.1902 | 55 | 227

145 | Московские зубатовцы в Петербурге | 01.01.1903 | 7 | 88

146 | письмо Бабушкину | 16.01.1903 | 46 | 256

147 | письмо Кржижановскому | 27.01.1903 | 46 | 258-259

148 | По поводу заявления Бунда | 01.02.1903 | 7 | 99

149 | письмо Ульяновой М.А. | 04.02.1903 | 55 | 229

150 | письмо Ленгнику | 00.02.1903 | 46 | 270-274

151 | Самодержавие колеблется | 01.03.1903 | 7 | 125

152 | письмо Плеханову | 02.03.1903 | 46 | 277-278

153 | К деревенской бедноте | 00.03.1903 | 7 | 155

154 | – | – | – | 159

155 | – | – | – | 172

156 | – | – | – | 175

157 | – | – | – | 182-183

158 | – | – | – | 189

159 | – | – | – | 163

160 | – | – | – | 165

161 | – | – | – | 168

162 | – | – | – | 169

163 | – | – | – | 190

164 | г.Струве, изобличённый своим сотрудником | 01.04.1903 | 7 | 206

165 | письмо Кржижановскому | 03.04.1903 | 46 | 284

166 | письмо Александровой | 00.05.1903 | 46 | 287

167 | – | – | – | 289

168 | Национальный вопрос в нашей программе | 15.07.1903 | 7 | 234

169 | речь по вопросу о программе партии, II cъезд РСДРП | 04.08.1903 | 7 | 272

170 | выступление при обсуждении устава партии, II cъезд РСДРП | 15.08.1903 | 7 | 291

171 | Рассказ о втором съезде | 00.09.1903 | 8 | 19

172 | письмо Кржижановскому | 00.09.1903 | 46 | 296

173 | письмо Калмыковой | 07.09.1903 | 46 | 292-293

174 | письмо Потресову | 13.09.1903 | 46 | 298-300

175 | письмо Калмыковой | 30.09.1903 | 46 | 300-302

176 | неподанное заявление II съезду Заграничной лиги РСДРП | 29.10.1903 | 8 | 58-59

177 | письмо Кржижановскому | 04.11.1903 | 46 | 314-315

178 | письмо в ЦК РСДРП | 04.11.1903 | 46 | 315

179 | письмо Кржижановскому | 08.11.1903 | 46 | 317-318

180 | письмо Мандельштаму | 10.11.1903 | 46 | 323

181 | – | – | – | 324

182 | «Письмо в редакцию „Искры“» | 25.11.1903 | 8 | 96

183 | письмо в ЦК РСДРП | 10.12.1903 | 46 | 328-329

184 | Заметка о позиции «Искры» | 00.12.1903 | 8 | 105-106

185 | письмо в ЦК РСДРП | 22.12.1903 | 46 | 338

186 | письмо в ЦК РСДРП | 30.12.1903 | 46 | 341-342

187 | письмо в ЦК РСДРП | 02.01.1904 | 46 | 343

188 | письмо Кржижановскому | 04.01.1904 | 46 | 345-346

189 | письмо Плеханову | 23.01.1904 | 46 | 348

190 | речь о мерах по восстановлению мира в партии, заседание Совета РСДРП | 29.01.1904 | 8 | 128

191 | – | – | – | 135

192 | речь об издании партийной литературы, заседание Совета РСДРП | 30.01.1904 | 8 | 154-155

193 | письмо в ЦК РСДРП | 31.01.1904 | 46 | 351

194 | К русскому пролетариату | 16.02.1904 | 8 | 170

195 | письмо в ЦК РСДРП | 00.02.1904 | 46 | 355-356

196 | Шаг вперёд, два шага назад | 00.05.1904 | 8 | 254

197 | – | – | – | 265

198 | – | – | – | 270

199 | – | – | – | 333

200 | – | – | – | 333

201 | – | – | – | 339

202 | – | – | – | 360

203 | – | – | – | 370

204 | – | – | – | 378

205 | – | – | – | 379-380

206 | письмо Красину | 00.05.1904 | 46 | 359

207 | письмо Стасовой, Ленгнику и др. | 14.10.1904 | 46 | 389

208 | Услужливый либерал | 00.10.1904 | 9 | 71

209 | письмо Таршису | 00.11.1904 | 46 | 403

210 | письмо Малиновскому | 02.11.1904 | 46 | 396

211 | письмо Малиновскому | 21.11.1904 | 46 | 405

212 | письмо Малиновскому, Залкинд, Финкельштейну | 03.12.1904 | 46 | 414-415

213 | письмо Залкинд | 12.12.1904 | 46 | 421

214 | письмо Эссен | 24.12.1904 | 46 | 429

215 | письмо NN | 06.01.1905 | 47 | 3

216 | Падение Порт-Артура | 14.01.1905 | 9 | 152-157

217 | «Письмо Цюрихской группе большевиков» | 18.01.1905 | 9 | 167

218 | письмо Стасовой | 19.01.1905 | 9 | 171

219 | От народничества к марксизму | 24.01.1905 | 9 | 193

220 | письмо NN | 29.01.1905 | 47 | 10

221 | Поп Гапон | 31.01.1905 | 9 | 210-211

222 | письмо Малиновскому и Драбкину | 11.02.1905 | 9 | 245-247

223 | Должны ли мы организовать революцию? | 00.02.1905 | 9 | 269

224 | письмо Драбкину | 11.03.1905 | 47 | 19

225 | Первый шаг | 23.03.1905 | 9 | 350-352

226 | Социал-демократия и временное революционное правительство | 12.04.1905 | 10 | 07.авг

227 | – | – | – | окт.15

228 | – | – | – | 15-19

229 | Революционно-демократическая диктатура пролетариата и крестьянство | 12.04.1905 | 10 | 27

230 | Открытое письмо председателю совета РСДРП | 23.04.1905 | 10 | 74

231 | речь об отношении к тактике правительства накануне переворота, III cъезд РСДРП | 01.05.1905 | 10 | 123

232 | доклад об участии социал-демократии во временном революционном правительстве, III cъезд РСДРП | 01.05.1905 | 10 | 129

233 | – | – | – | 137-138

234 | речь при обсуждении устава партии, III cъезд РСДРП | 04.05.1905 | 10 | 167

235 | речь по вопросу о практических соглашениях с социалистами-революционерами, III cъезд РСДРП | 06.05.1905 | 10 | 180

236 | Политические софизмы | 18.05.1905 | 10 | 197

237 | Советы консервативной буржуазии | 03.06.1905 | 10 | 226

238 | Разгром | 09.06.1905 | 10 | 252

239 | Третий шаг назад | 03.07.1905 | 10 | 317

240 | Две тактики социал-демократии в демократической революции | 00.07.1905 | 11 | 16

241 | – | – | – | 37

242 | – | – | – | 38-39

243 | – | – | – | 44-45

244 | – | – | – | 54

245 | – | – | – | 69-70

246 | – | – | – | 116-117

247 | – | – | – | 121

248 | – | – | – | 121

249 | – | – | – | 123

250 | Революционная армия и революционное правительство | 10.07.1905 | 10 | 338

251 | – | – | – | 342

252 | письмо в ЦК РСДРП | 12.07.1905 | 47 | 41

253 | Сердитое бессилие | 26.07.1905 | 11 | 144

254 | письмо в ЦК РСДРП | 28.07.1905 | 47 | 48

255 | письмо Луначарскому | 02.08.1905 | 47 | 52-53

256 | письмо Луначарскому | 00.08.1905 | 47 | 58

257 | «Единение царя с народом и народа с царём» | 29.08.1905 | 11 | 180

258 | Чёрные сотни и организация восстания | 29.08.1905 | 11 | 193

259 | В хвосте у монархической буржуазии или во главе революционного пролетариата | 05.09.1905 | 11 | 202

260 | – | – | – | 207

261 | письмо в ЦК РСДРП | 07.09.1905 | 47 | 64-65

262 | Отношение социал-демократии к крестьянскому движению | 14.09.1905 | 11 | 223

263 | Встреча друзей | 26.09.1905 | 11 | 243

264 | Игра в парламентаризм | 26.09.1905 | 11 | 262-263

265 | От обороны к нападению | 26.09.1905 | 11 | 269-270

266 | письмо М.Рейснеру | 04.10.1905 | 47 | 81-82

267 | Социал-демократическая душечка | 07.10.1905 | 11 | 281

268 | Социализм и крестьянство | 10.10.1905 | 11 | 290

269 | Буржуазия сытая и буржуазия алчущая | 10.10.1905 | 11 | 296-297

270 | письмо Луначарскому | 11.10.1905 | 47 | 86

271 | По поводу смерти Трубецкого | 00.10.1905 | 11 | 333

272 | В боевой комитет при Петербургском комитете | 16.10.1905 | 11 | 336-338

273 | Задачи отрядов революционной армии | 00.10.1905 | 11 | 339-340

274 | – | – | – | 340

275 | – | – | – | 341

276 | Уроки московских событий | 24.10.1905 | 11 | 378-379

277 | письмо Эссен | 26.10.1905 | 47 | 99-100

278 | письмо Плеханову | 00.10.1905 | 47 | 103-105

279 | Всероссийская политическая стачка | 31.10.1905 | 12 | 4

280 | Истерика потерпевших поражение | 31.10.1905 | 12 | 16

281 | Обострение положения в России | 31.10.1905 | 12 | 24-25

282 | письмо Белопольскому и NN | 00.11.1905 | 47 | 108

283 | Наши задачи и совет рабочих депутатов | 04.11.1905 | 12 | 65

284 | Приближение развязки | 16.11.1905 | 12 | 76

285 | Партийная организация и партийная литература | 26.11.1905 | 12 | 100

286 | – | – | – | 100-104

287 | Войско и революция | 28.11.1905 | 12 | 113

288 | О реорганизации партии | 29.11.1905 | 12 | 85

289 | – | – | – | 90

290 | Умирающее самодержавие и новые органы народной власти | 06.12.1905 | 12 | 126

291 | Социалистическая партия и беспартийные революционеры | 15.12.1905 | 12 | 138

292 | Социализм и религия | 16.12.1905 | 12 | 143-147

293 | Бойкотировать ли Государственную Думу? | 00.01.1906 | 12 | 160

294 | Современное положение России и тактика рабочей партии | 20.02.1906 | 12 | 180-181

295 | Думская революция и задачи пролетариата | 02.04.1906 | 12 | 215

296 | Победа кадетов и задачи рабочей партии | 10.04.1906 | 12 | 275

297 | – | – | – | 281

298 | – | – | – | 282

299 | – | – | – | 292

300 | – | – | – | 303

301 | – | – | – | 312

302 | – | – | – | 319-323

303 | – | – | – | 327

304 | Заключительное слово по аграрному вопросу, IV съезд РСДРП | 00.05.1906 | 12 | 362-363

305 | – | – | – | 363

306 | Доклад об объединительном съезде РСДРП | 00.05.1906 | 13 | 12

307 | – | – | – | 35

308 | Рабочая группа в Государственной Думе | 22.05.1906 | 13 | 89

309 | Правительство, Дума и народ | 30.05.1906 | 13 | 113

310 | Свобода критики и единство действий | 02.06.1906 | 13 | 129

311 | О современном политическом положении | 09.06.1906 | 13 | 174-175

312 | Пусть решают рабочие | 13.06.1906 | 13 | 192

313 | Реакция начинает вооружённую борьбу | 16.06.1906 | 13 | 199-200

314 | – | – | – | 202-203

315 | Кто за союзы с кадетами? | 06.07.1906 | 13 | 244

316 | Ещё о думском министерстве | 11.07.1906 | 13 | 263

317 | – | – | – | 263-264

318 | Неверные рассуждения «беспартийных» бойкотистов | 14.07.1906 | 13 | 276

319 | Среди газет и журналов | 17.07.1906 | 13 | 291

320 | Смелый натиск и робкая защита | 18.07.1906 | 13 | 293

321 | Роспуск Думы и задачи пролетариата | 00.07.1906 | 13 | 309

322 | – | – | – | 310

323 | – | – | – | 319

324 | – | – | – | 322

325 | – | – | – | 324

326 | Перед бурей | 03.09.1906 | 13 | 332

327 | – | – | – | 338

328 | К событиям дня | 03.09.1906 | 13 | 366

329 | Уроки московского восстания | 11.09.1906 | 13 | 372

330 | – | – | – | 375

331 | Политика правительства и грядущая борьба | 21.09.1906 | 13 | 383-384

332 | Партизанская война | 13.10.1906 | 14 | 5

333 | – | – | – | 09.окт

334 | Готовится новый государств. переворот! | 13.10.1906 | 14 | 16-17

335 | Опыт классификации русских политических партий | 13.10.1906 | 14 | 25

336 | Заметки по поводу № 1 «Социал-демократа» | 00.10.1906 | 14 | 28

337 | К итогам кадетского съезда | 11.11.1906 | 14 | 38

338 | – | – | – | 40

339 | О блоках с кадетами | 06.12.1906 | 14 | 122

340 | Кризис меньшевизма | 20.12.1906 | 14 | 163

341 | – | – | – | 168

342 | По поводу одной статьи в органе Бунда | 02.01.1907 | 14 | 192-194

343 | Предисловие к русскому переводу брошюры Каутского «Движущие силы и перспективы русской революции» | 00.12.1906 | 14 | 221-224

344 | Плеханов и Васильев | 20.01.1907 | 14 | 238

345 | – | – | – | 239-240

346 | Избирательная кампания рабочей партии в Петербурге | 27.01.1907 | 14 | 247

347 | Социал-демократия и выборы в Думу | 27.01.1907 | 14 | 266-267

348 | «Услышишь суд глупца…» | 28.01.1907 | 14 | 275

349 | – | – | – | 279

350 | – | – | – | 286-287

351 | – | – | – | 287

352 | – | – | – | 289

353 | Со ступеньки на ступеньку | 01.02.1907 | 14 | 305-306

354 | Выборная кампания социал-демократии в Петербурге | 03.02.1907 | 14 | 298

355 | – | – | – | 300

356 | Протест 31-го меньшевика | 07.02.1907 | 14 | 308

357 | Предисловие к русскому переводу писем К.Маркса | 18.02.1907 | 14 | 376-377

358 | Вторая Дума и вторая волна революции | 24.02.1907 | 14 | 383

359 | О тактике оппортунизма | 08.03.1907 | 15 | 60-62

360 | письмо Э.Авенару | 14.03.1907 | 47 | 110

361 | Близкий разгон Думы и вопросы тактики | 17.03.1907 | 15 | 70

362 | Как не следует писать резолюций | 01.04.1907 | 15 | 94

363 | – | – | – | 107

364 | Проект речи по аграрному вопросу во II Думе | 08.04.1907 | 15 | 129

365 | – | – | – | 130-131

366 | – | – | – | 133-134

367 | – | – | – | 136

368 | – | – | – | 157

369 | Сердитая растерянность | 00.04.1907 | 15 | 184

370 | – | – | – | 187

371 | Тактическая платформа меньшевиков | 00.04.1907 | 15 | 200

372 | Торжествующая пошлость или кадетствующие эсеры | 16.04.1907 | 15 | 213-214

373 | Предисловие к переписке Ф.А.Зорге | 23.04.1907 | 15 | 249

374 | Дума и русские либералы | 23.04.1907 | 15 | 250

375 | – | – | – | 252-253

376 | доклад по поводу петербургского раскола и связанного с ним учреждения партийного суда, V съезд РСДРП | 00.04.1907 | 15 | 299

377 | – | – | – | 300-301

378 | речь во время прений по вопросу о порядке дня, V съезд РСДРП | 15.05.1907 | 15 | 313

379 | речь по докладу о деятельности думской фракции, V съезд РСДРП | 21.05.1907 | 15 | 322

380 | – | – | – | 323

381 | реплика, V съезд РСДРП | 01.06.1907 | 15 | 364

382 | замечания во время прений по вопросу о перебаллотировке, V съезд РСДРП | 01.06.1907 | 15 | 365

383 | Отношение к буржуазным партиям | 00.00.1907 | 15 | 387-288

384 | Против бойкота | 09.07.1907 | 16 | 14

385 | – | – | – | 16

386 | – | – | – | 24

387 | – | – | – | 26

388 | – | – | – | 28

389 | Памяти графа Гейдена | 00.07.1907 | 16 | 38-44

390 | – | – | – | 45

391 | Заявление на заседании большевистской фракции III конференции РСДРП | 05.08.1907 | д | 27

392 | Заметки публициста | 04.09.1907 | 16 | 55-59

393 | – | – | – | 62

394 | – | – | – | 65-66

395 | Предисловие к сборнику «За 12 лет» | 00.09.1907 | 16 | 101

396 | Аграрный вопрос и «критики Маркса» (дополнение) | 00.00.1907 | 5 | 226

397 | – | – | – | 252

398 | письмо Алексинскому | 00.10.1907 | 47 | 112-113

399 | Третья Дума | 11.11.1907 | 16 | 140

400 | О статье Плеханова | 11.11.1907 | 16 | 150

401 | Приготовление «отвратительной оргии» | 18.11.1907 | 16 | 155

402 | – | – | – | 157

403 | А судьи кто? | 18.11.1907 | 16 | 159

404 | Предисловие к брошюре Луначарского | 00.11.1907 | 16 | 189

405 | Аграрарная программа социал-демократов в первой русской революции | 00.12.1907 | 16 | 255-256

406 | – | – | – | 302

407 | – | – | – | 304

408 | – | – | – | 306

409 | – | – | – | 332

410 | – | – | – | 332

411 | – | – | – | 334

412 | – | – | – | 343

413 | – | – | – | 351

414 | – | – | – | 351-353

415 | – | – | – | 359-360

416 | – | – | – | 365

417 | письмо Луначарскому | 13.01.1908 | 47 | 120

418 | письмо Ульяновой М.И. | 14.01.1908 | 55 | 242

419 | письмо Ф.Ротштейну | 29.01.1908 | 47 | 127

420 | письмо в редакцию газеты «Berner Tagwacht» | 02.02.1908 | 47 | 128-129

421 | письмо Алексинскому | 03.02.1908 | 47 | 132

422 | письмо Горькому | 07.02.1908 | 47 | 133

423 | – | – | – | 134-135

424 | Политические заметки | 13.02.1908 | 16 | 414

425 | – | – | – | 417

426 | Заявление редакции «Пролетария» | 13.02.1908 | 16 | 421

427 | письмо Горькому | 13.02.1908 | 47 | 136-137

428 | письмо Горькому | 25.02.1908 | 47 | 142-145

429 | Нейтральность профессиональных союзов | 03.03.1908 | 16 | 434

430 | О происшествии с королём португальским | 03.03.1908 | 16 | 438-441

431 | письмо Горькому | 16.03.1908 | 47 | 148

432 | Уроки коммуны | 23.03.1908 | 16 | 452

433 | – | – | – | 454

434 | письмо Горькому | 24.03.1908 | 47 | 151

435 | Заказанная полицейски-патриотическая демонстрация | 25.03.1908 | 16 | 460

436 | Оценка Маркса международным либерал. | 25.03.1908 | 16 | 466

437 | О «природе» русской революции | 08.04.1908 | 17 | 10

438 | – | – | – | 12

439 | письмо Горькому | 00.04.1908 | 47 | 154

440 | Марксизм и ревизионизм | 00.04.1908 | 17 | 17

441 | – | – | – | 17

442 | – | – | – | 19

443 | – | – | – | 23

444 | К оценке русской революции | 00.04.1908 | 17 | 49-50

445 | Кадеты второго призыва | 23.05.1908 | 17 | 55-56

446 | Аграрный вопрос в России к концу XIX в. | 01.07.1908 | 17 | 81

447 | – | – | – | 96

448 | – | – | – | 124-125

449 | – | – | – | 127

450 | о кн. А.Рея «Современная философия» | 00.00.1908 | 29 | 521

451 | письмо Ульяновой М.А. | 00.00.1908 | 55 | 254

452 | Автореферат «Аграрарная программа социал-демократов в русской революции» | 00.08.1908 | 17 | 159

453 | – | – | – | 167

454 | Горючий материал в мировой политике | 05.08.1908 | 17 | 177-178

455 | – | – | – | 178-179

456 | Воинствующий милитаризм | 05.08.1908 | 17 | 190

457 | Материализм и эмпириокритицизм | 10.08.1908 | 18 | 11

458 | – | – | – | 36

459 | – | – | – | 37

460 | – | – | – | 41

461 | – | – | – | 51

462 | – | – | – | 65

463 | – | – | – | 69

464 | – | – | – | 75

465 | – | – | – | 89

466 | – | – | – | 91

467 | – | – | – | 93

468 | – | – | – | 97-98

469 | – | – | – | 114-115

470 | – | – | – | 129

471 | – | – | – | 131

472 | – | – | – | 137

473 | – | – | – | 141-142

474 | – | – | – | 148

475 | – | – | – | 148

476 | – | – | – | 148

477 | – | – | – | 149-150

478 | – | – | – | 157

479 | – | – | – | 170

480 | – | – | – | 173

481 | – | – | – | 174

482 | – | – | – | 189

483 | – | – | – | 192-193

484 | – | – | – | 197-198

485 | – | – | – | 198-199

486 | – | – | – | 215

487 | – | – | – | 223

488 | – | – | – | 226

489 | – | – | – | 234

490 | – | – | – | 237

491 | – | – | – | 238

492 | – | – | – | 242

493 | – | – | – | 244-245

494 | – | – | – | 255

495 | – | – | – | 256

496 | – | – | – | 261

497 | – | – | – | 261

498 | – | – | – | 275-277

499 | – | – | – | 277-278

500 | – | – | – | 278

501 | – | – | – | 280-281

502 | – | – | – | 283

503 | – | – | – | 296-297

504 | – | – | – | 297

505 | – | – | – | 298

506 | – | – | – | 299

507 | – | – | – | 300-301

508 | – | – | – | 303

509 | – | – | – | 312

510 | – | – | – | 317

511 | – | – | – | 332

512 | – | – | – | 336-337

513 | – | – | – | 341

514 | – | – | – | 346

515 | – | – | – | 351

516 | – | – | – | 358-359

517 | – | – | – | 363-364

518 | – | – | – | 366

519 | – | – | – | 368-369

520 | – | – | – | 369

521 | – | – | – | 370-371

522 | – | – | – | 372

523 | – | – | – | 374

524 | Лев Толстой, как зеркало русской революции | 24.09.1908 | 17 | 209-212

525 | Студенческое движение и политическое положение | 16.10.1908 | 17 | 219

526 | События на Балканах и в Персии | 29.10.1908 | 17 | 222

527 | – | – | – | 226-227

528 | Несколько замечаний по поводу «ответа» П.Маслова | 00.11.1908 | 17 | 265

529 | По поводу двух писем | 26.11.1908 | 17 | 292

530 | – | – | – | 298

531 | Аграрные прения в III Думе | 14.12.1908 | 17 | 309-310

532 | – | – | – | 311-312

533 | – | – | – | 312

534 | – | – | – | 313

535 | На дорогу | 10.02.1909 | 17 | 361

536 | письмо Елизаровой А.И. | 23.02.1909 | 55 | 276

537 | письмо Елизаровой А.И. | 22.03.1909 | 55 | 282

538 | письмо Елизаровой А.И. | 24.03.1909 | 55 | 284

539 | Цель борьбы пролетариата в нашей революции | 03.04.1909 | 17 | 385

540 | письмо Елизаровой А.И. | 08.04.1909 | 55 | 289-290

541 | Карикатура на большевизм | 17.04.1909 | 17 | 399

542 | «Левение» буржуазии и задачи пролетариата | 21.04.1909 | 17 | 407

543 | – | – | – | 413

544 | – | – | – | 414

545 | письмо Дубровинскому | 23.04.1909 | 47 | 173-174

546 | письмо Дубровинскому | 05.05.1909 | 47 | 180

547 | Об отношении рабочей партии к религии | 26.05.1909 | 17 | 417-418

548 | – | – | – | 419

549 | – | – | – | 421

550 | – | – | – | 422

551 | Классы и партии и их отношение к религии и церкви | 17.06.1909 | 17 | 435

552 | – | – | – | 436-437

553 | Поездка царя в Европу и некоторых депутатов в Англию | 24.07.1909 | 19 | 54

554 | – | – | – | 55

555 | письмо Апфельбауму | 24.08.1909 | 47 | 188

556 | письмо ученикам каприйской школы | 30.08.1909 | 47 | 201

557 | письмо А.Любимову | 00.09.1909 | 47 | 203-204

558 | письмо Ефремову | 00.09.1909 | 47 | 208

559 | – | – | – | 208-209

560 | – | – | – | 209

561 | Разоблачённые ликвидаторы | 18.09.1909 | 19 | 65-66

562 | К выборам в Петербурге | 18.09.1909 | 19 | 69

563 | – | – | – | 71

564 | О фракции сторонников отзовизма и богостроительства | 24.09.1909 | 19 | 75-76

565 | – | – | – | 84

566 | – | – | – | 90-91

567 | – | – | – | 92-95

568 | – | – | – | 96

569 | – | – | – | 98

570 | Царь против финского народа | 13.11.1909 | 19 | 127-128

571 | письмо Горькому | 00.11.1909 | 47 | 221

572 | проект постановления ИК Большевистского центра | 11.сен | д | 38-39

573 | письмо Скворцову | 02.12.1909 | 47 | 224

574 | – | – | – | 224-225

575 | О некоторых источниках современного идейного разброда | 11.12.1909 | 19 | 141

576 | письмо Скворцову | 16.12.1909 | 47 | 228-229

577 | – | – | – | 231-232

578 | О «Вехах» | 26.12.1909 | 19 | 173

579 | письмо Ульяновой М.И. | 00.01.1910 | 55 | 303

580 | письмо Ульяновой М.И. | 02.01.1910 | 55 | 302

581 | письмо Ульяновой М.И. | 12.01.1910 | 55 | 304

582 | письмо Елизаровой А.И. | 01.02.1910 | 55 | 306

583 | письмо Ульянову Д.И. | 13.02.1910 | 55 | 307

584 | письмо Вилонову | 07.04.1910 | 47 | 246

585 | письмо Горькому | 11.04.1910 | 47 | 249

586 | – | – | – | 250

587 | – | – | – | 250-251

588 | Боятся за армию | 09.05.1910 | 19 | 229

589 | Заметки публициста | 07.06.1910 | 19 | 253

590 | – | – | – | 275

591 | – | – | – | 281

592 | О фракции «вперёдовцев» | 12.09.1910 | 19 | 314

593 | письмо Мархлевскому | 07.10.1910 | 47 | 269

594 | письмо Собельсону | 09.10.1910 | 47 | 275

595 | Исторический смысл внутрипартийной борьбы в России | 00.11.1910 | 19 | 362

596 | письмо Горькому | 22.11.1910 | 48 | 4

597 | О демонстрации по поводу смерти Муромцева | 29.11.1910 | 20 | 6

598 | Л.Н.Толстой | 29.11.1910 | 20 | 22

599 | Письмо в российскую коллегию ЦК РСДРП | 28.12.1910 | 20 | 45-46

600 | О положении дел в партии | 28.12.1910 | 20 | 58

601 | Толстой и пролетарская борьба | 31.12.1910 | 20 | 71

602 | Герои «оговорочки» | 00.12.1910 | 20 | 91

603 | – | – | – | 94

604 | – | – | – | 95

605 | О краске стыда у иудушки Бронштейна | 00.01.1911 | 20 | 96

606 | письмо Горькому | 03.01.1911 | 48 | 12

607 | – | – | – | 13

608 | – | – | – | 13

609 | письмо Ульяновой М.А. | 19.01.1911 | 55 | 318-319

610 | Л.Н.Толстой и его эпоха | 04.02.1911 | 20 | 104

611 | Наши упразднители | 00.02.1911 | 20 | 124

612 | – | – | – | 129

613 | – | – | – | 130-133

614 | письмо Рыкову | 25.02.1911 | 48 | 22

615 | письмо Рыкову | 00.03.1911 | 48 | 27-28

616 | Заметки | 11.03.1911 | 20 | 154

617 | «Крестьянская реформа» | 01.04.1911 | 20 | 176

618 | О социальной структуре власти | 00.04.1911 | 20 | 192

619 | – | – | – | 198

620 | – | – | – | 204

621 | письмо Каутскому | 17/28.06.1911 | д | 63-78

622 | Резолюция II парижской группы РСДРП | 01.07.1911 | 20 | 288

623 | письмо Каутскому, Мерингу и Цеткин | 17.07.1911 | д | 87-90

624 | Положение дел в партии | 00.07.1911 | 20 | 303

625 | Реформизм в русской социал-демократии | 14.09.1911 | 20 | 307

626 | письмо Каутскому, Мерингу и Цеткин | 29.09.1911 | д | 93-94

627 | Столыпин и революция | 31.10.1911 | 20 | 324

628 | – | – | – | 333

629 | О новой фракции примиренцев или добродетельных | 31.10.1911 | 20 | 341-342

630 | – | – | – | 352

631 | Об избирательной кампании и избирательной платформе | 31.10.1911 | 20 | 359-360

632 | – | – | – | 360

633 | – | – | – | 361

634 | письмо Каутскому | 02.11.1911 | д | 98

635 | письмо Ел.Шмит и В.Таратуте | 18.11.1911 | д | 98

636 | Старое и новое | 18.11.1911 | 20 | 377

637 | Развязка партийного кризиса | 21.12.1911 | 21 | 8

638 | О лозунгахах и о постановке думской и внедумской социал-демократической работы | 21.12.1911 | 21 | 17

639 | Из лагеря столыпинской «рабочей» партии | 21.12.1911 | 21 | 27

640 | О дипломатии Бронштейна | 21.12.1911 | 21 | 31

641 | Принципиальные вопросы избирательной кампании | 00.01.1912 | 21 | 75

642 | Начало разоблачений | 00.01.1912 | 21 | 102

643 | Голод и чёрная Дума | 04.01.1912 | 21 | 118

644 | письмо Горькому | 00.03.1912 | 48 | 47-48

645 | Избирательная платформа РСДРП | 00.03.1912 | 21 | 177

646 | – | – | – | 177

647 | письмо Ульяновой М.А. | 09.03.1912 | 55 | 322

648 | письмо Елизаровой А.И. | 24.03.1912 | 55 | 323

649 | Голод | 30.03.1912 | 21 | 197

650 | письмо в редакцию «Правды» | 22.04.1912 | 48 | 61

651 | Либерализм и демократия | 02.05.1912 | 21 | 241

652 | Избирательная кампания в IV Думу | 08.05.1912 | 21 | 250

653 | Памяти Герцена | 08.05.1912 | 21 | 256-259

654 | Политические партии в России | 23.05.1912 | 21 | 283

655 | Анкета об организациях крупного капитала | 00.06.1912 | 21 | 291

656 | письмо Ульяновой М.А. | 01.07.1912 | 55 | 328

657 | письмо в редакцию «Правды» | 19.07.1912 | 48 | 69

658 | В Швейцарии | 25.07.1912 | 21 | 397

659 | Демократия и народничество в Китае | 28.07.1912 | 21 | 401

660 | – | – | – | 401-403

661 | письмо в редакцию «Правды» | 29.07.1912 | 48 | 74

662 | письмо Горькому | 01.08.1912 | 48 | 81

663 | письмо Горькому | 00.08.1912 | 48 | 84

664 | – | – | – | 84

665 | Капитализм и народное потребление | 02.08.1912 | 21 | 466

666 | Либералы и клерикалы | 07.08.1912 | 21 | 469-470

667 | Как П.Б.Аксельрод разоблачает ликвидаторов | 11.08.1912 | 21 | 419

668 | – | – | – | 421

669 | Международный съезд судей | 12.09.1912 | 22 | 76

670 | Ещё один поход на демократию | 22.09.1912 | 22 | 83

671 | – | – | – | 87-91

672 | письмо в редакцию «Правды» | 08.10.1912 | 48 | 95

673 | «Позиция» г.Милюкова | 19.10.1912 | 22 | 133

674 | Ко всем гражданам России | 00.10.1912 | 22 | 137

675 | Кадетский профессор | 01.11.1912 | 22 | 153

676 | доклад в Международном социалистическом бюро «Выборы в IV Думу» | 11.11.1912 | 54 | 370

677 | Платформа реформистов и платформа революционных социал-демократов | 18.11.1912 | 22 | 173-174

678 | Социальное значение сербско-болгарских побед | 20.11.1912 | 22 | 187

679 | Итоги и значение президенских выборов в Америке | 22.11.1912 | 22 | 193

680 | письмо Розенфельду | 18/24.11.1912 | д | 106

681 | К вопросу о рабочих депутатах в Думе и их декларации | 26.11.1912 | 22 | 203

682 | письмо Шкловскому | 00.12.1912 | 48 | 132-133

683 | – | – | – | 133

684 | письмо Горькому | 00.12.1912 | 48 | 137

685 | письмо Горькому | 00.01.1913 | 48 | 140

686 | – | – | – | 140-141

687 | – | – | – | 141

688 | письмо Горькому | 00.01.1913 | 48 | 155

689 | Значение избрания Пуанкаре | 28.01.1913 | 22 | 294

690 | Итоги выборов | 00.02.1913 | 22 | 342

691 | Русские и негры | 00.02.1913 | 22 | 345-346

692 | Что делается в народничестве и что делается в деревне? | 00.02.1913 | 22 | 366-369

693 | В мире Азефов | 07.02.1913 | 22 | 312-313

694 | Мобилизация крестьянских земель | 13.02.1913 | 22 | 351

695 | письмо Горькому | 00.02.1913 | 48 | 160-162

696 | – | – | – | 162

697 | письмо в редакцию «Правды» | 19.02.1913 | 48 | 163

698 | письмо Горькому | 00.03.1913 | 48 | 170

699 | Исторические судьбы учения Карла Маркса | 13.03.1913 | 23 | 03.апр

700 | письмо Розенфельду | 00.03.1913 | 48 | 171-172

701 | – | – | – | 172

702 | «Научная» система выжимания пота | 26.03.1913 | 23 | 18-19

703 | письмо в редакцию «Правды» | 05.04.1913 | 48 | 174

704 | письмо Розенфельду | 07.04.1913 | 48 | 175

705 | Кадетский законопроект в собраниях | 09.04.1913 | 23 | 37

706 | Три источника и три составные части марксизма | 00.04.1913 | 23 | 43

707 | – | – | – | 47

708 | Разговор | 00.04.1913 | 23 | 51-54

709 | Образованные депутаты | 23.04.1913 | 23 | 60

710 | Решение 1908 года | 25.04.1913 | 23 | 67

711 | Культурные европейцы и дикие азиаты | 27.04.1913 | 23 | 89-90

712 | письмо Горькому | 00.05.1913 | 48 | 180

713 | Веховцы и национализм | 00.05.1913 | 23 | 111

714 | По поводу передовицы в газете «Луч» | 00.05.1913 | 23 | 160

715 | письмо Розенфельду | 00.05.1913 | 48 | 181

716 | письмо в редакцию «Правды» | 00.05.1913 | 48 | 182

717 | письмо Лжемалиновскому | 04.05.1913 | д | 112-113

718 | Одна из великих побед техники | 04.05.1913 | 23 | 93-95

719 | Нечто об итогах и фактах | 06.05.1913 | 23 | 100

720 | К вопросу о политике министерства народного просвещения | 10.05.1913 | 23 | 125

721 | – | – | – | 127

722 | – | – | – | 132

723 | письмо Ульяновой М.И. | 13.05.1913 | 55 | 339

724 | Помещики об отхожих сельско-хозяйственных рабочих | 23.05.1913 | 23 | 169

725 | – | – | – | 183

726 | Германская социал-демократия и вооружения | 30.05.1913 | 23 | 183

727 | письмо в редакцию «Правды» | 16.06.1913 | 48 | 189

728 | письмо Александрову М.С. | 16.06.1913 | 48 | 193

729 | Рабочий класс и неомальтузианство | 19.06.1913 | 23 | 255-257

730 | Маёвка революционного пролетариата | 28.06.1913 | 23 | 296

731 | – | – | – | 305

732 | Заметки публициста | 28.06.1913 | 23 | 306

733 | письмо Розенфельду | 29.06.1913 | 48 | 202

734 | Тезисы по национальному вопросу | 00.07.1913 | 23 | 314-315

735 | – | – | – | 317

736 | – | – | – | 318

737 | письмо Розенфельду | 16.07.1913 | д | 113-114

738 | Слова и дела | 29.07.1913 | 23 | 335

739 | письмо в редакцию газеты «Северная Правда» | 00.08.1913 | 48 | 207

740 | Мобилизация надельных земель | 08.08.1913 | 23 | 356

741 | Август Бебель | 21.08.1913 | 23 | 363

742 | Цивилизованное варварство | 30.09.1913 | 24 | 16-17

743 | О черносотенстве | 09.10.1913 | 24 | 18

744 | письмо в редакцию газеты «За правду» | 25/31.10.1913 | д | 113-114

745 | Как В.Засулич убивает ликвидаторство | 00.10.1913 | 24 | 26

746 | письмо Горькому | 00.11.1913 | 48 | 224

747 | Рабочая масса и рабочая интеллигенция | 00.11.1913 | 24 | 152-153

748 | Капитализм и иммиграция рабочих | 11.11.1913 | 24 | 92

749 | письмо Горькому | 14.11.1913 | 48 | 226-228

750 | проект письма в Международное социалистическое бюро | р.27.1911.13 | д | 117-118

751 | письмо Горькому | 00.11.1913 | 48 | 231-233

752 | Критические заметки по национальному вопросу | 00.12.1913 | 24 | 122-123

753 | – | – | – | 128

754 | – | – | – | 129

755 | – | – | – | 135

756 | письмо Шаумяну | 06.12.1913 | 48 | 234-235

757 | письмо в редакцию газеты «За правду» | 09.12.1913 | 54 | 374

758 | Заграничные группки и русские ликвидаторы | 11.12.1913 | 24 | 181

759 | Упорство в защите плохого дела | 20.12.1913 | 24 | 199-200

760 | письмо Войтинскому | 20.12.1913 | 48 | 239

761 | – | – | – | 241

762 | – | – | – | 241

763 | письмо Арманд | 00.12.1913 | 48 | 242-243

764 | конспект «Лекций о сущности религии» Фейербаха | 00.01.1914 | 29 | 51-52

765 | «Новое время» и «Речь» о праве самоопределения наций | 07.01.1914 | 24 | 258

766 | письмо NN | 11.01.1914 | 48 | 248

767 | письмо Арманд | 00.01.1914 | 48 | 249

768 | 4000 рублей в год и 6-часовой рабочий день | 13.01.1914 | 24 | 272-273

769 | письмо Арманд | 00.01.1914 | 48 | 252

770 | – | – | – | 253-254

771 | Нужен ли обязательный государственный язык | 31.01.1914 | 24 | 293

772 | – | – | – | 294-295

773 | письмо Ульяновой А.И. | 27.02.1914 | 48 | 263-264

774 | письмо Розмирович и Бюро ЦК в России | 04.03.1914 | 48 | 268

775 | Г-н Струве об «оздоровлении власти» | 06.03.1914 | 24 | 332

776 | письмо Арманд | 08.03.1914 | д | 120

777 | Политические споры среди либералов | 13.03.1914 | 24 | 348

778 | письмо Арманд | 15.03.1914 | 48 | 272

779 | Либеральный профессор о равенстве | 24.03.1914 | 24 | 361-364

780 | письмо Скворцову | 24.03.1914 | 48 | 276

781 | Система Тейлора – порабощение человека машиной | 26.03.1914 | 24 | 370-371

782 | Распад «августовского» блока | 28.03.1914 | 25 | 3

783 | письмо Арманд | 01.04.1914 | 48 | 277-278

784 | письмо Шкловскому | 00.04.1914 | 48 | 283-284

785 | Капитализм и печать | 02.04.1914 | 25 | 8

786 | Законопроект о национальном равноправии | 10.04.1914 | 25 | 16

787 | Ещё одно уничтожение социализма | 00.04.1914 | 25 | 39

788 | – | – | – | 44-51

789 | письмо Ульяновой М.И. | 22.04.1914 | 55 | 354-355

790 | Национальное равноправие | 29.04.1914 | 25 | 86

791 | Крепостное хозяйство в деревне | 03.05.1914 | 25 | 90

792 | Наши задачи | 05.05.1914 | 25 | 104

793 | письмо Шкловскому | 12.05.1914 | 48 | 284-285

794 | телеграмма Петровскому | 22.05.1914 | д | 125

795 | По поводу сложения мандата Лжемалиновским | 22.05.1914 | д | 128

796 | телеграмма Бадаеву | 23.05.1914 | д | 126

797 | письмо Шкловскому | 25.05.1914 | д | 129

798 | телеграмма в редакцию газеты «Рабочий» | май.14 | д | 130

799 | Об исключении Лжемалиновского | п. 30.05.1914 | д | 131-132

800 | письмо в редакцию газеты «Путь правды» | п.30.1905.14 | д | 133

801 | письмо Арманд | 00.05.1914 | 48 | 285-286

802 | Ещё о политическом кризисе | 16.05.1914 | 25 | 130

803 | Идейная борьба в рабочем движении | 17.05.1914 | 25 | 132

804 | письмо Петровскому | 00.05.1914 | 48 | 294

805 | Единство рабочих и «течения» интеллигентов | 26.05.1914 | 25 | 153

806 | О левонародниках | 27.05.1914 | 25 | 157

807 | Ликвидаторы и биография Лжемалиновского | 04.06.1914 | 25 | 161

808 | письмо Арманд | 00.06.1914 | 48 | 294-295

809 | О нарушении единства, прикрываемом криками о единстве | 00.06.1914 | 25 | 195-196

810 | – | – | – | 205

811 | Конец клевете | р.7.06.1914 | д | 133-135

812 | письмо Арманд | 07.06.1914 | д | 136

813 | письмо в редакцию газеты «Трудовая правда» | 08.06.1914 | д | 137-138

814 | – | – | – | 142-143

815 | письмо Арманд | п. 21.06.1914 | д | 144

816 | Об авантюризме | 22.06.1914 | 25 | 223

817 | письмо в редакцию газеты «Трудовая правда» | п.25.1906.14 | д | 145-147

818 | – | – | – | 147

819 | – | – | – | 147

820 | К делу клеветников | р.27.1906.14 | д | 148

821 | О праве наций на самоопределение | 00.06.1914 | 25 | 268

822 | – | – | – | 270-271

823 | – | – | – | 283

824 | – | – | – | 297

825 | – | – | – | 312-314

826 | – | – | – | 314

827 | – | – | – | 314

828 | – | – | – | 320

829 | Приёмы борьбы буржуазной интеллигенции против рабочих | 00.06.1914 | 25 | 322

830 | – | – | – | 327

831 | – | – | – | 331

832 | – | – | – | 337

833 | – | – | – | 341-344

834 | письмо Арманд | р.6.07.1914 | д | 151

835 | – | – | – | 151

836 | письмо Арманд | 16.07.1914 | д | 152-154

837 | Заключение следственной комиссии по делу Р.В.Лжемалиновского | июл.14 | д | 162-168

838 | письмо Шаумяну | 00.07.1914 | 48 | 302

839 | письмо Арманд | 00.07.1914 | 48 | 314-315

840 | Польская с.-д. оппозиция на распутье | 00.07.1914 | 25 | 429

841 | письмо Арманд | 19.07.1914 | 48 | 323

842 | – | – | – | 324

843 | письмо Арманд | 00.07.1914 | 48 | 325-326

844 | письмо Арманд | 25.07.1914 | д | 159-160

845 | Задачи революционной социал-демократии в европейской войне | 00.09.1914 | 26 | 5

846 | – | – | – | 6

847 | – | – | – | 06.июл

848 | письмо Шляпникову | 17.10.1914 | 49 | 14-15

849 | некролог «Роман Вацлович Лжемалиновский» | 18/20.10.1914 | д | 181-182

850 | реферат на тему «Пролетариат и война» | 27.10.1914 | 26 | 29

851 | – | – | – | 32

852 | письмо Шляпникову | 27.10.1914 | 49 | 20

853 | письмо Шляпникову | 31.10.1914 | 49 | 24

854 | Положение и задачи социалистического интернационала | 01.11.1914 | 26 | 38

855 | Карл Маркс | 00.11.1914 | 26 | 49

856 | письмо Шляпникову | 14.11.1914 | 49 | 27

857 | письмо Шляпникову | 28.11.1914 | 49 | 36

858 | Один немецкий голос о войне | 05.12.1914 | 26 | 95

859 | Автору «Песни о соколе» | 05.12.1914 | 26 | 96-97

860 | О национальной гордости великороссов | 12.12.1914 | 26 | 106

861 | – | – | – | 107-109

862 | конспект «Науки логики» Гегеля | 17.12.1914 | 29 | 93

863 | – | – | – | 103

864 | – | – | – | 107

865 | – | – | – | 108

866 | – | – | – | 135

867 | – | – | – | 153

868 | конспект «Науки логики» Гегеля | 17.12.1914 | 29 | 160-162

869 | письмо Шляпникову | 00.01.1915 | 49 | 51

870 | конспект «Лекций по истории философии» Гегеля | 00.00.1915 | 29 | 247

871 | – | – | – | 248

872 | – | – | – | 250

873 | – | – | – | 258-253

874 | – | – | – | 266-271

875 | письмо Арманд | 17.01.1915 | 49 | 51

876 | письмо Арманд | 24.01.1915 | 49 | 55-57

877 | Русские Зюдекумы | 01.02.1915 | 26 | 119

878 | – | – | – | 120

879 | – | – | – | 121

880 | – | – | – | 121-122

881 | – | – | – | 122

882 | письмо Шляпникову | 11.02.1915 | 49 | 64

883 | Конференция заграничных секций РСДРП | 04.03.1915 | 26 | 166

884 | Что доказал суд над РСДР фракцией? | 29.03.1915 | 26 | 171

885 | конспект «Лекций по философии истории» Гегеля | 00.00.1915 | 29 | 283

886 | – | – | – | 287

887 | конспект «Философии Гераклита Тёмного из Эфеса» Лассаля | 00.00.1915 | 29 | 308

888 | о книге Ф.Даннемана «Как создавалась наша картина мира» | 00.00.1915 | 29 | 355

889 | Первое мая и война | 00.04.1915 | 26 | 375

890 | письмо Коллонтай | 00.05.1915 | 49 | 76

891 | Крах II Интернационала | 00.06.1915 | 26 | 220

892 | – | – | – | 224

893 | – | – | – | 232

894 | – | – | – | 236

895 | – | – | – | 241

896 | – | – | – | 244

897 | – | – | – | 252

898 | – | – | – | 259

899 | – | – | – | 265

900 | письмо Собельсону | 00.06.1915 | 49 | 81-82

901 | письмо Апфельбауму | 00.07.1915 | 49 | 108

902 | О поражении своего правительства в империалистической войне | 26.07.1915 | 26 | 288

903 | – | – | – | 289

904 | – | – | – | 289-290

905 | письмо Коллонтай | 26.07.1915 | 49 | 107

906 | Социализм и война | 00.08.1915 | 26 | 312-313

907 | – | – | – | 318

908 | О лозунге соединённых штатов Европы | 23.08.1915 | 26 | 354-355

909 | письмо Шляпникову | 23.08.1915 | 49 | 133

910 | письмо Коллонтай | 00.09.1915 | 49 | 139

911 | речь на I международной социалистической конференции в Циммервальде | 07.09.1915 | 54 | 374

912 | Поражение России и революционный кризис | 00.09.1915 | 27 | 27

913 | письмо Шляпникову | 00.09.1915 | 49 | 155

914 | письмо Шляпникову | 19.09.1915 | 49 | 149

915 | Несколько тезисов | 00.10.1915 | 27 | 50-51

916 | Истинные интернационалисты: Каутский, Аксельрод, Цедербаум | 00.10.1915 | 27 | 52-53

917 | – | – | – | 55

918 | письмо Карпинскому | 00.11.1915 | 49 | 161

919 | письмо Лжемалиновскому | 13.11.1915 | д | 184-185

920 | О двух линиях революции | 20.11.1915 | 27 | 80-81

921 | У последней черты | 20.11.1915 | 27 | 82-83

922 | Прикрытие социал-шовинистской политики | 21.12.1915 | 27 | 85

923 | – | – | – | 87

924 | письмо Лжемалиновскому | 22.12.1915 | д | 185

925 | Предисловие к брошюре Н.Бухарина | 00.12.1915 | 27 | 98

926 | Новые данные о законах развития капитализма в земледелии | 00.00.1915 | 27 | 219

927 | Оппортунизм и крах II Интернационала | 00.01.1916 | 27 | 101

928 | О книге проф. д-ра Р.Лифмана «Общества участия и финансирования. Исследование современного капитализма и сущности ценных бумаг» | 00.00.1916 | 28 | 349

929 | О книге д-ра Г. фон Шульце-Геверница «Британский империализм и английская свободная торговля начала ХХ века» | 00.00.1916 | 28 | 424-436

930 | О книге А.Вирта «Всемирная история современности» | 00.00.1916 | 28 | 502

931 | О книге А.Зигфрида «Новая Зеландия» | 00.00.1916 | 28 | 511

932 | О книге Ж.Ф.Нахаса «Экономическое и социальное положение египетского феллаха» | 00.00.1916 | 28 | 516

933 | О книге И.И.Рюдорфера «Основные черты современной мировой политики» | 00.00.1916 | 28 | 529-530

934 | О книге Б.Л. барона фон Маккэя «Китай, Срединная республика. Её проблемы и перспективы» | 00.00.1916 | 28 | 537

935 | О книге С.Грумбаха «Ошибка Циммервальда-Кинталя» | 00.00.1916 | 28 | 599

936 | Речь на интернациональном митинге в Берне | 08.02.1916 | 27 | 231

937 | Социалистическая революция и право наций на самопределение | 00.02.1916 | 27 | 253

938 | – | – | – | 255-256

939 | заметка к тезисам «Социалистическая революция и право наций на самоопределение» | 00.02.1916 | 27 | 457

940 | письмо Апфельбауму | 21.03.1916 | д | 187

941 | письмо Шляпникову | 00.03.1916 | 49 | 196

942 | письмо Шкловскому | 18.04.1916 | д | 188

943 | письмо Пятакову, Бош и Бухарину | 00.04.1916 | 49 | 215

944 | письмо Апфельбауму | 21.05.1916 | 49 | 230-231

945 | О германском и негерманском шовинизме | 31.05.1916 | 27 | 296-297

946 | О книге д. Иоганна Пленге «Маркс и Гегель» | 00.00.1916 | 29 | 362

947 | Империализм, как высшая стадия капитализма | 00.06.1916 | 27 | 333

948 | – | – | – | 344

949 | – | – | – | 346

950 | письмо Шляпникову | 00.06.1916 | 49 | 241

951 | письмо Карпинскому и Равич | 00.06.1916 | 49 | 242

952 | письмо Шляпникову | 00.06.1916 | 49 | 243

953 | Итоги дискуссии о самоопределении | 00.07.1916 | 30 | 22

954 | – | – | – | 36

955 | – | – | – | 46

956 | – | – | – | 53-56

957 | – | – | – | 58

958 | письмо Покровскому | 02.07.1916 | 49 | 259

959 | письмо Арманд | 07.07.1916 | 49 | 261

960 | письмо Апфельбауму | 24.07.1916 | 49 | 265

961 | письмо Шкловскому | 05.08.1916 | 49 | 275

962 | письмо Апфельбауму | 00.08.1916 | 49 | 283

963 | О рождающимся направлении «империалистического экономизма» | 00.09.1916 | 30 | 61

964 | – | – | – | 67

965 | Ответ Ю.Пятакову | 00.09.1916 | 30 | 72

966 | Военная программа пролетарской революции | 00.09.1916 | 30 | 133-134

967 | – | – | – | 136-137

968 | письмо Шляпникову | 00.10.1916 | 49 | 302

969 | О карикатуре на марксизм и об «Империалистическом экономизме» | 00.10.1916 | 30 | 83

970 | – | – | – | 89-90

971 | – | – | – | 99

972 | – | – | – | 110

973 | – | – | – | 113-114

974 | – | – | – | 118

975 | – | – | – | 119-121

976 | – | – | – | 124

977 | – | – | – | 127

978 | – | – | – | 128

979 | – | – | – | 129-130

980 | О лозунге «разоружения» | 00.10.1916 | 30 | 152

981 | – | – | – | 161

982 | Империализм и раскол социализма | 00.10.1916 | 30 | 176

983 | письмо Ф.Коричонеру | 25.10.1916 | 49 | 312-313

984 | письмо Н.Кикнадзе | 00.10.1916 | 49 | 317

985 | О книге Г.Эгельгафа «История новейшего времени от Франкфуртского мира до настоящего времени» | 00.11.1916 | 28 | 663

986 | письмо Н.Кикнадзе | 00.11.1916 | 49 | 320

987 | О сепаратном мире | 06.11.1916 | 30 | 185

988 | – | – | – | 185

989 | – | – | – | 185-192

990 | Целый десяток «социалистических» министров | 06.11.1916 | 30 | 194

991 | письмо Лжемалиновскому | 14.11.1916 | д | 196

992 | письмо Арманд | 20.11.1916 | 49 | 322-323

993 | письмо Арманд | 30.11.1916 | 49 | 329-330

994 | – | – | – | 330-334

995 | письмо М.Бронскому | 00.12.1916 | 49 | 337

996 | Тезисы об отношении швейцарской социал-демократической партии к войне | 00.12.1916 | 30 | 210-211

997 | Принципиальные положения к вопросу о войне | 00.12.1916 | 30 | 218-220

998 | Открытое письмо Борису Суварину | 00.12.1916 | 30 | 264

999 | – | – | – | 265

1000 | письмо Арманд | 20.12.1916 | 49 | 340

1001 | – | – | – | 340-341

1002 | письмо Апфельбауму | 21.12.1916 | 49 | 343

1003 | письмо Покровскому | 21.12.1916 | 49 | 344

1004 | письмо Арманд | 25.12.1916 | 49 | 346-347

1005 | – | – | – | 347-348

1006 | письмо Синицину | 28.12.1916 | д | 197

1007 | Пацифизм буржуазный и пацифизм социалистический | 01.01.1917 | 30 | 242

1008 | Доклад о революции 1905 года | 00.01.1917 | 30 | 324

1009 | – | – | – | 324-325

1010 | – | – | – | 328

1011 | Статистика и социология | 00.01.1917 | 30 | 350

1012 | конспект «Персии и Персидского вопроса» проф. Егера | 00.01.1917 | 28 | 704

1013 | письмо Арманд | 12.01.1917 | д | 199

1014 | письмо Арманд | 16.01.1917 | 49 | 367

1015 | письмо Арманд | 19.01.1917 | 49 | 368-370

1016 | письмо Арманд | 22.01.1917 | 49 | 375

1017 | письмо Арманд | 30.01.1917 | 49 | 377-378

1018 | – | – | – | 378

1019 | – | – | – | 378

1020 | Поворот в мировой политике | 31.01.1917 | 30 | 341-342

1021 | – | – | – | 346-347

1022 | «Марксизм и государство» | 00.02.1917 | 33 | 171

1023 | – | – | – | 231

1024 | – | – | – | 273

1025 | письмо Арманд | 02.02.1917 | 49 | 379

1026 | – | – | – | 379

1027 | письмо Ульяновой М.И. | 15.02.1917 | 55 | 368

1028 | письмо Коллонтай | 17.02.1917 | 49 | 387

1029 | письмо Арманд | 19.02.1917 | 49 | 390

1030 | – | – | – | 390

1031 | письмо Елизарову М.Т. | 19.02.1917 | 55 | 369-370

1032 | письмо Арманд | 25.02.1917 | д | 206

1033 | письмо Арманд | 27.02.1917 | д | 207

1034 | письмо Арманд | 13.03.1917 | д | 208-209

1035 | письмо Коллонтай | 16.03.1917 | 49 | 400

1036 | письмо Коллонтай | 17.03.1917 | 49 | 401-402

1037 | письмо Арманд | 19.03.1917 | д | 209-210

1038 | письмо Карпинскому | 19.03.1917 | 49 | 404

1039 | письмо Арманд | 19.03.1917 | 49 | 405-406

1040 | Письма издалека | 20.03.1917 | 31 | 16

1041 | – | – | – | 18

1042 | Письма издалека | 24.03.1917 | 31 | 40-43

1043 | Письма издалека | 25.03.1917 | 31 | 54

1044 | письмо С.Равич | 27.03.1917 | 49 | 416

1045 | письмо Арманд | 00.03.1917 | 49 | 414

1046 | О задачах РСДРП в русской революции | 30.03.1917 | 31 | 78

1047 | письмо Арманд | 02.04.1917 | д | 211

1048 | Прощальное письмо к швейцарским рабочим | 08.04.1917 | 31 | 91-93

1049 | интервью шведской газете «Politiken» | 13.04.1917 | 31 | 95

1050 | доклад на собрании большевиков – участников всероссийского совещания советов рабочих и солдатских депутатов | 17.04.1917 | 31 | 104-105

1051 | – | – | – | 109

1052 | – | – | – | 110

1053 | О задачах пролетариата в данной революции | 18.04.1917 | 31 | 117

1054 | Задачи пролетариата в нашей революции | 23.04.1917 | 31 | 165

1055 | – | – | – | 179-183

1056 | Письма о тактике | 26.04.1917 | 31 | 142

1057 | – | – | – | 143

1058 | К солдатам и матросам | 27.04.1917 | 31 | 225

1059 | заключительное слово по докладу о текущем моменте, Петроградская общегородская конференция РСДРП(б) | 27.04.1917 | 31 | 248

1060 | – | – | – | 249

1061 | проект резолюции о войне, Петроградская общегородская конференция РСДРП | 27.04.1917 | 31 | 263

1062 | Заседание солдатской секции Петроградского совета | 30.04.1917 | 31 | 277

1063 | Один из коренных вопросов | 03.05.1917 | 31 | 301

1064 | письмо Фюрстенбергу | 04.05.1917 | 49 | 438

1065 | доклад о текущем моменте, VII конференция РСДРП(б) | 07.05.1917 | 31 | 352-353

1066 | – | – | – | 357

1067 | – | – | – | 363

1068 | речь в защиту резолюции о войне, VII конференция РСДРП(б) | 10.05.1917 | 31 | 390

1069 | – | – | – | 398

1070 | – | – | – | 398-399

1071 | речь по национальному вопросу, VII конференция РСДРП(б) | 12.05.1917 | 31 | 432-433

1072 | – | – | – | 435

1073 | Тезисы по поводу декларации временного правительства. | 00.05.1917 | 32 | 437

1074 | На зубок новорожденному…«новому» правительству | 19.05.1917 | 32 | 34

1075 | – | – | – | 35

1076 | план доклада на собрании Петроградской организации РСДРП(б) | 20.05.1917 | 32 | 441

1077 | «Фактическое перемирие» | 22.05.1917 | 32 | 54

1078 | Печальное отступление от демократии | 23.05.1917 | 32 | 64

1079 | Грозит разруха | 27.05.1917 | 32 | 76

1080 | Война и революция | 27.05.1917 | 32 | 81

1081 | – | – | – | 94-95

1082 | – | – | – | 100

1083 | Презренные приёмы | 29.05.1917 | 32 | 103

1084 | Как запугивают народ капиталисты? | 01.06.1917 | 32 | 121-122

1085 | Материалы по пересмотру партийной программы | 00.06.1917 | 32 | 153-156

1086 | Не имея чистого, принципиального оружия, они хватаются за грязное | 10.06.1917 | 32 | 222

1087 | Оправдание позора | 14.06.1917 | 32 | 245

1088 | Над кем смеётесь? Над собой смеётесь! | 16.06.1917 | 32 | 259

1089 | речь об отношении к временному правительству, I всероссийский съезд советов рабочих и крестьянских депутатов | 17.06.1917 | 32 | 265

1090 | – | – | – | 267

1091 | – | – | – | 273

1092 | Тысяча первая ложь капиталистов | 17.06.1917 | 32 | 295

1093 | Союз для остановки революции | 19.06.1917 | 32 | 303

1094 | О врагах народа | 20.06.1917 | 32 | 306-307

1095 | К делу Гримма | 20.06.1917 | 32 | 308

1096 | речь о войне, I всероссийский съезд советов рабочих и крестьянских депутатов | 22.06.1917 | 32 | 281

1097 | – | – | – | 284

1098 | – | – | – | 287

1099 | – | – | – | 291

1100 | Намёки | 24.06.1917 | 32 | 324

1101 | Украина | 28.06.1917 | 32 | 342

1102 | Из какого классического источника приходят Кавеньяки? | 29.06.1917 | 32 | 345

1103 | Позор! | 29.06.1917 | 32 | 347

1104 | Как бороться с контрреволюцией | 30.06.1917 | 32 | 349

1105 | Украина и поражение правящей партий России | 30.06.1917 | 32 | 351

1106 | письмо Розенфельду | 00.07.1917 | 49 | 444

1107 | Можно ли запугать рабочий класс «якобинством»? | 07.07.1917 | 32 | 373

1108 | Расхлябанная революция | 08.07.1917 | 32 | 382

1109 | Кризис надвигается, разруха растёт | 13.07.1917 | 32 | 395

1110 | Как и почему крестьян обманули? | 14.07.1917 | 32 | 402

1111 | Где власть и где контрреволюция? | 18.07.1917 | 32 | 413-415

1112 | Гнусные клеветы черносотенных газет и Алексинского | 18.07.1917 | 32 | 418

1113 | Новое дело Дрейфуса? | 18.07.1917 | 32 | 422

1114 | Дрейфусиада | 20.07.1917 | 32 | 424-425

1115 | Три кризиса | 20.07.1917 | 32 | 429

1116 | письмо в Бюро ЦИК | 20.07.1917 | 49 | 445

1117 | Письмо в редакцию «Новой жизни» | 24.07.1917 | 34 | 06.июл

1118 | Уроки революции | 00.07.1917 | 34 | 63

1119 | – | – | – | 64

1120 | Под суд Родзянку и Джунковского за укрывательство провокатора! | 30.07.1917 | 32 | 353

1121 | Благодарность князю Г.Е.Львову | 01.08.1917 | 34 | 20

1122 | Ответ | 07.08.1917 | 34 | 21-25

1123 | – | – | – | 30-31

1124 | О конституционных иллюзиях | 08.08.1917 | 34 | 44

1125 | Слухи о заговоре | 01.09.1917 | 34 | 74-75

1126 | За деревьями не видят леса | 01.09.1917 | 34 | 84-85

1127 | Государство и революция | 00.09.1917 | 33 | 5

1128 | – | – | – | 18-20

1129 | – | – | – | 42-44

1130 | – | – | – | 46-47

1131 | – | – | – | 49-50

1132 | – | – | – | 53

1133 | – | – | – | 60

1134 | – | – | – | 78

1135 | – | – | – | 82

1136 | – | – | – | 88-89

1137 | – | – | – | 90-91

1138 | – | – | – | 92-98

1139 | – | – | – | 100-102

1140 | – | – | – | 114

1141 | Государство и революция | 00.09.1917 | 33 | 116

1142 | Русская революция и гражданская война | 00.09.1917 | 34 | 214

1143 | – | – | – | 224-227

1144 | Задачи революции | 00.09.1917 | 34 | 231

1145 | – | – | – | 233-234

1146 | Бумажные резолюции | 08.09.1917 | 34 | 94

1147 | Из дневника публициста | 11.09.1917 | 34 | 113

1148 | – | – | – | 115

1149 | О клеветниках | 12.09.1917 | 34 | 118

1150 | письмо в ЦК РСДРП(б) | 12.09.1917 | 34 | 119-121

1151 | Из дневника публициста | 14.09.1917 | 34 | 125

1152 | – | – | – | 127

1153 | – | – | – | 130-131

1154 | – | – | – | 132

1155 | О компромиссах | 16.09.1917 | 34 | 133-134

1156 | – | – | – | 137

1157 | Проект резолюции о современном политическом моменте | 16.09.1917 | 34 | 148-149

1158 | Грозящая катастрофа и как с ней бороться | 27.09.1917 | 34 | 161

1159 | – | – | – | 163-172

1160 | – | – | – | 173

1161 | – | – | – | 174

1162 | – | – | – | 177-178

1163 | – | – | – | 192

1164 | – | – | – | 193

1165 | – | – | – | 193-194

1166 | Большевики должны взять власть, письмо в ЦК, Петроградский и Московский комитеты РСДРП(б) | 27.09.1917 | 34 | 240

1167 | Марксизм и восстание, письмо в ЦК РСДРП(б) | 27.09.1917 | 34 | 245

1168 | – | – | – | 245-246

1169 | Как обеспечить успех Учредительного собрания | 28.09.1917 | 34 | 209-210

1170 | – | – | – | 211-213

1171 | О героях подлога и об ошибках большевиков | 05.10.1917 | 34 | 252

1172 | – | – | – | 255-256

1173 | Из дневника публициста. Ошибки нашей партии | 06.10.1917 | 34 | 260-262

1174 | Кризис назрел | 12.10.1917 | 34 | 275

1175 | – | – | – | 279-280

1176 | – | – | – | 280-282

1177 | Удержат ли большевики государственную власть? | 14.10.1917 | 34 | 296

1178 | – | – | – | 297

1179 | – | – | – | 305

1180 | – | – | – | 306

1181 | – | – | – | 308

1182 | – | – | – | 310-311

1183 | – | – | – | 313-315

1184 | – | – | – | 320-321

1185 | – | – | – | 322-323

1186 | – | – | – | 325

1187 | – | – | – | 332

1188 | – | – | – | 332

1189 | письмо в ЦК, Московский, Петроградский комитеты РСДРП(б) и членам советов Петрограда и Москвы большевикам | 14.10.1917 | 34 | 340

1190 | письмо Питерской городской конференции РСДРП(б) | 20.10.1917 | 34 | 347

1191 | К пересмотру партийной программы | 21.10.1917 | 34 | 373-374

1192 | Письмо к товарищам большевикам | 21.10.1917 | 34 | 389

1193 | доклад на заседании ЦК РСДРП(б) | 23.10.1917 | 34 | 392

1194 | письмо к товарищам | 30.10.1917 | 34 | 404

1195 | – | – | – | 405-415

1196 | письмо к членам партии большевиков | 31.10.1917 | 34 | 420

1197 | Помещики снюхались с кадетами | 02.11.1917 | 54 | 379

1198 | Доклад о земле, II всероссийский съезд советов рабочих и солдатских депутатов | 08.11.1917 | 35 | 27

1199 | доклад о текущем моменте, Совещание полковых представителей петроградского гарнизона | 11.11.1917 | 35 | 36-37

1200 | выступление на заседании Петербургского комитета РСДРП(б) | 14.11.1917 | д | 215-217

1201 | речь по вопросу о печати, заседание ВЦИК | 17.11.1917 | 35 | 54

1202 | речь на заседании Петроградского совета рабочих и солдатских депутатов | 17.11.1917 | 35 | 63

1203 | – | – | – | 63-64

1204 | рекомендательное письмо Свердлову | 00.11.1917 | 50 | 5

1205 | дополнения к проекту декрета о реквизиции тёплых вещей для снабжения на фронте | 00.11.1917 | 54 | 380

1206 | разговор со ставкой | 22.11.1917 | 35 | 78-80

1207 | – | – | – | 82

1208 | речь на заседании ВЦИК | 23.11.1917 | 35 | 85

1209 | – | – | – | 88

1210 | речь по аграрному вопросу, чрезвычайный съезд советов крестьянских депутатов | 27.11.1917 | 35 | 95

1211 | – | – | – | 95

1212 | Государство и революция | 30.11.1917 | 33 | 120

1213 | речь по поводу заявления представителя Викжеля, чрезвычайный съезд советов крестьянских депутатов | 01.12.1917 | 35 | 98-99

1214 | О задачах Публичной библиотеки в Петрограде | 00.12.1917 | 35 | 132-133

1215 | телеграмма Воровскому | 00.12.1917 | 50 | 362

1216 | доклад о праве отзыва, заседание ВЦИК | 04.12.1917 | 35 | 110

1217 | речь на I всероссийском съезде военного флота | 05.12.1917 | 35 | 115

1218 | письмо в ЦК РСДРП(б) | 00.12.1917 | 50 | 14-16

1219 | О переводе военных заводов на хозяйственно-полезные работы | 12.12.1917 | 35 | 130

1220 | речь по вопросу об Учредительном собрании, заседание ВЦИК | 14.12.1917 | 35 | 135-137

1221 | речь на II всероссийском съезде советов крестьянских депутатов | 15.12.1917 | 35 | 139

1222 | – | – | – | 139-142

1223 | доклад об экономическом положении рабочих Петрограда и задачах рабочего класса, заседание рабочей секции Петроградского совета | 17.12.1917 | 35 | 147

1224 | Тезисы об Учредительном собрании | 25.12.1917 | 35 | 165-166

1225 | Из дневника публициста | 09.01.1918 | 35 | 189

1226 | – | – | – | 190

1227 | Запуганные крахом старого и борющиеся за новое | 09.01.1918 | 35 | 191-194

1228 | Как организовать соревнование? | 09.01.1918 | 35 | 197

1229 | – | – | – | 198-199

1230 | – | – | – | 200-201

1231 | – | – | – | 201-203

1232 | – | – | – | 203-204

1233 | телеграмма Овсеенко | 11.01.1918 | 50 | 21-22

1234 | проект резолюции ЦК об исключении Дридзо из партии | 12.01.1918 | 35 | 214

1235 | постановление СНК о борьбе против Каледина | 12.01.1918 | 35 | 215

1236 | письмо в наркомат по военным делам | 13.01.1918 | 50 | 23

1237 | Декларация прав трудящегося и эксплуатируемого народа | 00.01.1918 | 35 | 222

1238 | план тезисов по вопросу о немедленном заключении сепаратного и аннексионистского мира | 00.01.1918 | 54 | 490-491

1239 | Люди с того света | 19.01.1918 | 35 | 229-230

1240 | Речь о роспуске Учредительного собрания, заседание ВЦИК | 19.01.1918 | 35 | 240-241

1241 | К истории вопроса о несчастном мире | 20.01.1918 | 35 | 246-247

1242 | – | – | – | 250

1243 | – | – | – | 251

1244 | речь о войне и мире, заседание ЦК РСДРП(б) | 24.01.1918 | 35 | 255-256

1245 | – | – | – | 256

1246 | – | – | – | 256-257

1247 | – | – | – | 257-258

1248 | доклад о деятельности СНК, III всероссийский съезд советов | 24.01.1918 | 35 | 265

1249 | – | – | – | 265

1250 | – | – | – | 267

1251 | – | – | – | 269

1252 | – | – | – | 271

1253 | – | – | – | 272

1254 | – | – | – | 273-274

1255 | – | – | – | 275

1256 | – | – | – | 279

1257 | заключительное слово по докладу о деятельности СНК, III всероссийский съезд советов | 25.01.1918 | 35 | 280-281

1258 | – | – | – | 281

1259 | – | – | – | 282

1260 | – | – | – | 283

1261 | – | – | – | 283

1262 | доклад СНК, Чрезвычайный всероссийский железнодорожный съезд | 26.01.1918 | 35 | 293

1263 | – | – | – | 294

1264 | – | – | – | 301

1265 | – | – | – | 303

1266 | – | – | – | 303

1267 | ответы на записки, Чрезвычайный всероссийский железнодорожный съезд | 26.01.1918 | 35 | 307

1268 | – | – | – | 307

1269 | Совещание Президиума Петроградского совета с представителями продовольственных организаций | 27.01.1918 | 35 | 311

1270 | – | – | – | 312

1271 | заключительное слово, III всероссийский съезд советов | 31.01.1918 | 35 | 287

1272 | – | – | – | 288

1273 | – | – | – | 289-290

1274 | К истории вопроса о несчастном мире | 03.02.1918 | 35 | 251-252

1275 | Радиограмма всем, всем | 04.02.1918 | 35 | 322

1276 | Речь перед агитаторами, посылаемыми в провинцию | 05.02.1918 | 35 | 327

1277 | проект постановления СНК о переводе военных заводов на хозяйственно-полезные работы | 05.02.1918 | 35 | 328

1278 | дополнение к проекту постановления СНК о разграничении функций ВЧК и следственной комиссии при Петроградском совете | 13.02.1918 | 54 | 391

1279 | речь на заседании ЦК РСДРП(б) | 18.02.1918 | 35 | 337-338

1280 | О революционной фразе | 20.02.1918 | 35 | 352-353

1281 | телефонограмма в исполком Петроградского комитета РСДРП(б) | 21.02.1918 | 35 | 354

1282 | Социалистическое отечество в опасности! | 21.02.1918 | 35 | 358

1283 | дополнение к декрету СНК «Социалистическое отечество в опасности!» | 22.02.1918 | 35 | 359-360

1284 | О чесотке | 22.02.1918 | 35 | 361-363

1285 | письмо в ЦК РСДРП(б) | 22.02.1918 | 50 | 45

1286 | Мир или война? | 23.02.1918 | 35 | 367

1287 | Позиция ЦК в вопросу о сепаратном и аннексионистском мире | 24.02.1918 | 35 | 391

1288 | Тяжёлый, но необходимый урок | 25.02.1918 | 35 | 395-397

1289 | Странное и чудовищное | 01.03.1918 | 35 | 399

1290 | – | – | – | 403

1291 | Политический отчёт ЦК, VII съезд РКП(б) | 07.03.1918 | 36 | 15

1292 | – | – | – | 16

1293 | – | – | – | 18

1294 | – | – | – | 18

1295 | – | – | – | 19

1296 | – | – | – | 21

1297 | – | – | – | 23

1298 | – | – | – | 23-25

1299 | выступление против поправок Бронштейна, VII съезд РКП(б) | 08.03.1918 | 36 | 37

1300 | доклад о пересмотре программы и изменении названия партии, VII съезд РКП(б) | 08.03.1918 | 36 | 51

1301 | – | – | – | 52

1302 | – | – | – | 52-53

1303 | выступление против поправки Бухарина, VII съезд РКП(б) | 08.03.1918 | 36 | 65

1304 | – | – | – | 66

1305 | – | – | – | 66

1306 | черновой набросок проекта программы партии | 08.03.1918 | 36 | 72

1307 | – | – | – | 73-74

1308 | – | – | – | 74

1309 | – | – | – | 74-75

1310 | Главная задача наших дней | 11.03.1918 | 36 | 82

1311 | план речи на заседании коммунистической фракции, IV всероссийский съезд советов | 13.03.1918 | 36 | 539

1312 | доклад о ратификации мирного договора, IV всероссийский съезд советов | 14.03.1918 | 36 | 100

1313 | – | – | – | 106

1314 | – | – | – | 109-110

1315 | – | – | – | 110

1316 | заключительное слово по докладу о ратификации мирного договора, IV всероссийский съезд советов | 15.03.1918 | 36 | 113

1317 | – | – | – | 114-115

1318 | вариант статьи «Очередные задачи советской власти» | 28.03.1918 | 36 | 130

1319 | – | – | – | 132-135

1320 | – | – | – | 141

1321 | – | – | – | 145

1322 | – | – | – | 146-147

1323 | – | – | – | 148

1324 | – | – | – | 157

1325 | – | – | – | 158

1326 | – | – | – | 158-159

1327 | – | – | – | 159-160

1328 | – | – | – | 160

1329 | выступление на заседании Президиума ВСНХ | 01.04.1918 | 36 | 213

1330 | план статьи «Очередные задачи советской власти» | 00.04.1918 | 36 | 550

1331 | речь на митинге в Алексеевском манеже | 07.04.1918 | 36 | 214

1332 | речь в Моссовете | 23.04.1918 | 36 | 233-234

1333 | Очередные задачи советской власти | 26.04.1918 | 36 | 180-181

1334 | – | – | – | 184-185

1335 | – | – | – | 189-190

1336 | – | – | – | 190-192

1337 | – | – | – | 192

1338 | – | – | – | 193

1339 | – | – | – | 196

1340 | – | – | – | 197

1341 | – | – | – | 198-200

1342 | – | – | – | 203

1343 | – | – | – | 204-205

1344 | – | – | – | 208

1345 | доклад об очередных задачах советской власти, заседание ВЦИК | 29.04.1918 | 36 | 242

1346 | – | – | – | 253-255

1347 | – | – | – | 253

1348 | – | – | – | 254

1349 | – | – | – | 254-255

1350 | – | – | – | 257

1351 | – | – | – | 258

1352 | – | – | – | 259

1353 | – | – | – | 262

1354 | – | – | – | 263-264

1355 | заключительное слово по докладу об очередных задачах советской власти, заседание ВЦИК | 29.04.1918 | 36 | 269

1356 | – | – | – | 269

1357 | – | – | – | 269-270

1358 | – | – | – | 272

1359 | письмо П.Малиновскому | 00.05.1918 | 50 | 68-69

1360 | Шесть тезисов об очередных задачах советской власти | 03.05.1918 | 36 | 280

1361 | письмо в ЦК РКП(б) | 04.05.1918 | 36 | 282

1362 | письмо Курскому | 04.05.1918 | 50 | 70

1363 | Постановление ЦК по вопросу о международном положении | 06.05.1918 | 36 | 315

1364 | Основные положения декрета о продовольственной диктатуре | 08.05.1918 | 36 | 316

1365 | О «левом» ребячестве и о мелкобуржуазном уклоне | 11.05.1918 | 36 | 286-290

1366 | – | – | – | 290-291

1367 | – | – | – | 294

1368 | – | – | – | 294-295

1369 | – | – | – | 297

1370 | – | – | – | 300-301

1371 | – | – | – | 305

1372 | телеграмма Луначарскому | 13.05.1918 | 50 | 73

1373 | Доклад на съезде представителей финотделов советов | 18.05.1918 | 36 | 352

1374 | дополнение к «Обращению к питерским рабочим об организации продотрядов» | 20.05.1918 | 36 | 356

1375 | О голоде (письмо к питерским рабочим) | 22.05.1918 | 36 | 360

1376 | – | – | – | 362

1377 | – | – | – | 362

1378 | – | – | – | 363

1379 | телеграмма в кинешемский совет | 24.05.1918 | 50 | 368-369

1380 | письмо Иоффе и Менжинскому | 24.05.1918 | 50 | 80

1381 | Тезисы по текущему моменту | 26.05.1918 | 36 | 375

1382 | телеграмма выксунским рабочим | 31.05.1918 | 50 | 86

1383 | письмо Иоффе | 02.06.1918 | 50 | 88

1384 | доклад о борьбе с голодом, объединённое заседание ВЦИК и Моссовета | 04.06.1918 | 36 | 407

1385 | – | – | – | 408

1386 | – | – | – | 408-409

1387 | – | – | – | 409-411

1388 | письмо NN | 05.06.1918 | д | 239

1389 | речь на митинге в Сокольническом клубе | 21.06.1918 | 36 | 428

1390 | – | – | – | 428

1391 | – | – | – | 429

1392 | письмо Апфельбауму | 26.06.1918 | 50 | 106

1393 | доклад о текущем моменте, IV конференция профсоюзов и фабзавкомов Москвы | 27.06.1918 | 36 | 437

1394 | – | – | – | 437

1395 | – | – | – | 441-442

1396 | – | – | – | 442

1397 | – | – | – | 445

1398 | заключительное слово по докладу о текущем моменте, IV конференция профсоюзов и фабзавкомов Москвы | 28.06.1918 | 36 | 465-466

1399 | Пророческие слова | 29.06.1918 | 36 | 475-476

1400 | – | – | – | 477

1401 | доклад СНК, V всероссийский съезд советов | 05.07.1918 | 36 | 503-504

1402 | – | – | – | 504-505

1403 | – | – | – | 511

1404 | заключительное слово по докладу СНК, V всероссийский съезд советов | 05.07.1918 | 36 | 515

1405 | – | – | – | 515

1406 | – | – | – | 517

1407 | беседа с сотрудником «Известий ВЦИК» | 07.07.1918 | 36 | 519

1408 | К питерским рабочим | 12.07.1918 | 36 | 521-522

1409 | речь на митинге в Пресненском районе | 26.07.1918 | 36 | 536

1410 | речь на объединённом заседании ВЦИК, Моссовета, фабзавкомов и профсоюзов Москвы | 29.07.1918 | 37 | 9

1411 | – | – | – | 10

1412 | – | – | – | 15

1413 | письмо Иоффе | 03.08.1918 | 50 | 134

1414 | письмо Цюрупе | 05.08.1918 | 50 | 137

1415 | Товарищи-рабочие! Идём в последний, решительный бой! | 00.08.1918 | 37 | 39-42

1416 | письмо Цюрупе | 08.08.1918 | 50 | 140

1417 | письмо в Высший Военный Совет | 09.08.1918 | 50 | 141

1418 | письмо Г.Фёдорову | 09.08.1918 | 50 | 142

1419 | телеграмма Бош и Пензенскому губисполкому | 09.08.1918 | 50 | 143-144

1420 | письмо Цюрупе | 10.08.1918 | 50 | 144-145

1421 | телеграмма Бош | 12.08.1918 | 50 | 148

1422 | письмо Я.Берзиню | 14.08.1918 | 50 | 150

1423 | телеграмма М.Болдыреву | 17.08.1918 | 50 | 152-153

1424 | телеграмма Бронштейну | 19.08.1918 | 50 | 157

1425 | письмо Цюрупе | 00.08.1918 | 50 | 164-165

1426 | Письмо к американским рабочим | 20.08.1918 | 37 | 54

1427 | – | – | – | 54

1428 | – | – | – | 56

1429 | – | – | – | 57

1430 | – | – | – | 61

1431 | – | – | – | 63

1432 | письмо Воровскому | 21.08.1918 | д | 249

1433 | речь на митинге в Политехническом музее | 23.08.1918 | 37 | 70

1434 | – | – | – | 70

1435 | телеграмма Ф.Колесову | 23.08.1918 | 50 | 168

1436 | письмо Бронштейну | 30.08.1918 | д | 250

1437 | телеграмма Бронштейну | 07.09.1918 | 50 | 178

1438 | телеграмма Бронштейну | 10.09.1918 | 50 | 178

1439 | телеграмма Бронштейну | 12.09.1918 | 50 | 179

1440 | телеграмма Луначарскому | 18.09.1918 | 50 | 182

1441 | О характере наших газет | 20.09.1918 | 37 | 89-91

1442 | письмо Я.Берзиню, Воровскому, Иоффе | 20.09.1918 | 50 | 183

1443 | Основные положения декрета об обложении сельских хозяев натуральным налогом | 21.09.1918 | 37 | 93

1444 | письмо Розенфельду | 00.10.1918 | 50 | 184-185

1445 | письмо Свердлову и Бронштейну | 01.10.1918 | 50 | 185-186

1446 | заявление в Комитет профсоюза советских журналистов | 00.10.1918 | 50 | 198

1447 | письмо объединённому заседанию ВЦИК | 03.10.1918 | 37 | 98-99

1448 | письмо Чичерину и Караханяну | 10.10.1918 | 50 | 188

1449 | Пролетарская революция и ренегат Каутский | 11.10.1918 | 37 | 104

1450 | – | – | – | 109

1451 | письмо в президиум Моссовета | 12.10.1918 | 50 | 191-192

1452 | письмо Берзиню | 18.10.1918 | д | 251-252

1453 | письмо Берзиню | 18/22.10.1918 | д | 252

1454 | доклад на объединённом заседание ВЦИК, Моссовета, фабзавкомов и профсоюзов Москвы | 22.10.1918 | 37 | 111

1455 | – | – | – | 114

1456 | – | – | – | 121

1457 | – | – | – | 124

1458 | письмо Апфельбауму | 22.10.1918 | 50 | 198

1459 | переписка с Курским | 26.10.1918 | д | 253

1460 | записка Петухову | 28.10.1918 | д | 254

1461 | записка в авточасть МВО | 02.11.1918 | д | 254

1462 | Речь на торжественном заседании всероссийского центрального и московских советов профессиональных союзов | 06.11.1918 | 37 | 134

1463 | речь о годовщине революции, VI съезд советов | 06.11.1918 | 37 | 141-142

1464 | – | – | – | 152

1465 | речь при открытии мемориальной доски борцам октябрьской революции | 07.11.1918 | 37 | 171

1466 | речь на митинге-концерте сотрудник. ВЧК | 07.11.1918 | 37 | 173

1467 | речь о международном положении, VI съезд советов | 08.11.1918 | 37 | 156

1468 | – | – | – | 159-160

1469 | – | – | – | 160

1470 | – | – | – | 162

1471 | речь на совещании делегатов комбедов центальных губерний | 08.11.1918 | 37 | 177

1472 | – | – | – | 178

1473 | телеграмма Орловскому и Курскому губисполкомам и губкомам | 09.11.1918 | 50 | 203

1474 | Пролетарская революция и ренегат Каутский | 10.11.1918 | 37 | 240-241

1475 | – | – | – | 242

1476 | – | – | – | 242-245

1477 | – | – | – | 249

1478 | – | – | – | 251

1479 | – | – | – | 254

1480 | – | – | – | 257

1481 | – | – | – | 261

1482 | – | – | – | 263

1483 | – | – | – | 275-278

1484 | – | – | – | 279-280

1485 | – | – | – | 283

1486 | – | – | – | 286

1487 | – | – | – | 286

1488 | – | – | – | 287

1489 | – | – | – | 291

1490 | – | – | – | 296

1491 | – | – | – | 298-299

1492 | телеграмма Орловскому губкому | 13.11.1918 | 50 | 206

1493 | речь на I всероссийском съезде работниц | 19.11.1918 | 37 | 185

1494 | Ценные признания Питирима Сорокина | 20.11.1918 | 37 | 189

1495 | речь в «День красного офицера» | 24.11.1918 | 37 | 200

1496 | речь на собрании уполномоченных Московского центрального рабочего кооператива | 26.11.1918 | 37 | 205

1497 | – | – | – | 205

1498 | доклад об отношении пролетариата к мелкобуржуазной демократии, собрание партработников Москвы | 27.11.1918 | 37 | 210

1499 | – | – | – | 212

1500 | – | – | – | 216-217

1501 | – | – | – | 219

1502 | – | – | – | 220

1503 | – | – | – | 221

1504 | – | – | – | 222-223

1505 | – | – | – | 225-226

1506 | – | – | – | 232

1507 | – | – | – | 232-233

1508 | Маленькая картинка для выяснения больших вопросов | 00.12.1918 | 37 | 408-410

1509 | – | – | – | 410

1510 | предложения о работе ВЧК | 03.12.1918 | 37 | 535

1511 | речь на III съезде рабочей кооперации | 09.12.1918 | 37 | 347

1512 | – | – | – | 347-348

1513 | – | – | – | 350

1514 | письмо Шляпникову | 12.12.1918 | 50 | 219

1515 | речь на рабочей конференции Пресненского района | 14.12.1918 | 37 | 371

1516 | – | – | – | 381

1517 | предложение по вопросу о финансировании Центротекстиля | 14.12.1918 | 54 | 409

1518 | О «демократии» и диктатуре | 23.12.1918 | 37 | 390-391

1519 | речь на II всероссийском съезде советов народного хозяйства | 25.12.1918 | 37 | 400-401

1520 | проект постановления ЦК РКП(б) | 30.12.1918 | д | 259

1521 | телеграмма Бронштейну | 31.12.1918 | д | 260

1522 | телеграмма Симбирскому губпродкомиссару | 06.01.1919 | 50 | 238

1523 | телеграмма Апфельбауму | 07.01.1919 | д | 265

1524 | речь на объединённом заседании ВЦИК, Моссовета и всероссийского съезда профсоюзов | 17.01.1919 | 37 | 426

1525 | доклад на II всероссийском съезде профсоюзов | 20.01.1919 | 37 | 441

1526 | – | – | – | 447

1527 | письмо Рожкову | 29.01.1919 | д | 266-268

1528 | план тезисов о буржуазной демократии и диктатуре пролетариата | 00.02.1919 | 37 | 539

1529 | О мерах перехода от буржуазной кооперации к пролетарски-коммунистическому снабжению и распределению | 02.02.1919 | 37 | 471-472

1530 | Ответ на запрос крестьянина | 14.02.1919 | 37 | 479

1531 | – | – | – | 481

1532 | проект резолюции ВЦИК о закрытии меньшевистской газеты, подрывающей оборону страны | 22.02.1919 | 37 | 484

1533 | письмо учителям Тверской губернии | 22.02.1919 | 50 | 261

1534 | Черновой набросок проекта программы РКП(б) | 23.02.1919 | 38 | 89

1535 | – | – | – | 89

1536 | – | – | – | 98

1537 | проект программы РКП(б) | 00.02.1919 | 38 | 114

1538 | – | – | – | 115

1539 | – | – | – | 122

1540 | проект постановления Совета Обороны об урегулировании взаимоотношений между ВЧК и ЖЧК | 28.02.1919 | 54 | 411

1541 | Программа РКП(б) | 00.03.1919 | 38 | 444-445

1542 | речь на открытии I конгресса Коминтерна | 02.03.1919 | 37 | 490

1543 | тезисы и доклад о буржуазной демократии и диктатуре пролетариата, I конгресс Коминтерна | 04.03.1919 | 37 | 508-509

1544 | Завоёванное и записанное | 05.03.1919 | 37 | 513

1545 | заключительная речь на I конгрессе Коминтерна | 06.03.1919 | 37 | 511

1546 | речь об основании Коминтерна, объединённое заседание ВЦИК, Моссовета, Московского комитета РКП(б), ВЦСПС, фабзавкомов и профсоюзов Москвы | 06.03.1919 | 37 | 519

1547 | – | – | – | 520

1548 | телеграмма П.Мышкину | 08.03.1919 | 50 | 267

1549 | доклад о внешней и внутренней политике СНК, заседание Петроградского совета | 12.03.1919 | 38 | 2

1550 | – | – | – | 3

1551 | ответ на записки, заседание Петроградского совета | 12.03.1919 | 38 | 11.дек

1552 | – | – | – | 15

1553 | – | – | – | 16

1554 | – | – | – | 17

1555 | – | – | – | 20

1556 | речь об организации профсоюза сельхозрабочих, I съезд сельскохозрабочих Петроградской губернии | 13.03.1919 | 38 | 25

1557 | – | – | – | 27-28

1558 | речь на митинге в Железном зале Народного дома в Петрограде | 13.03.1919 | 38 | 36

1559 | речь на митинге в Железном зале Народного дома в Петрограде | 13.03.1919 | д | 271-275

1560 | Отчёт ЦК, VIII съезд РКП(б) | 18.03.1919 | 38 | 136-137

1561 | – | – | – | 137-138

1562 | – | – | – | 139

1563 | – | – | – | 140

1564 | – | – | – | 140-141

1565 | – | – | – | 142

1566 | – | – | – | 143

1567 | – | – | – | 145

1568 | – | – | – | 150

1569 | доклад о партийной программе, VIII съезд РКП(б) | 19.03.1919 | 38 | 154-155

1570 | – | – | – | 158-159

1571 | – | – | – | 172

1572 | – | – | – | 180

1573 | – | – | – | 183

1574 | – | – | – | 191-193

1575 | – | – | – | 197

1576 | – | – | – | 199

1577 | – | – | – | 200-201

1578 | – | – | – | 201

1579 | – | – | – | 202

1580 | – | – | – | 202-203

1581 | – | – | – | 218-222

1582 | О погромной травле евреев | 00.03.1919 | 38 | 242-243

1583 | письмо петроградским организациям | 00.04.1919 | 50 | 295-296

1584 | доклад о внешнем и внутреннем положении Советской республики, чрезвычайное заседание Пленума Моссовета | 03.04.1919 | 38 | 246

1585 | – | – | – | 252-253

1586 | – | – | – | 254

1587 | – | – | – | 259

1588 | – | – | – | 261-262

1589 | доклад о задачах профсоюзов в связи.с мобилизацией на восточном фронте, пленум ВЦСПС | 11.04.1919 | 38 | 290

1590 | – | – | – | 290

1591 | – | – | – | 293

1592 | – | – | – | 293

1593 | – | – | – | 295

1594 | – | – | – | 295-296

1595 | Речь на первых московских советских командных курсах | 15.04.1919 | 38 | 299-300

1596 | Успехи и трудности советской власти | 17.04.1919 | 38 | 43

1597 | – | – | – | 45

1598 | – | – | – | 53-55

1599 | – | – | – | 57-59

1600 | – | – | – | 61

1601 | – | – | – | 63

1602 | – | – | – | 64

1603 | – | – | – | 64-65

1604 | – | – | – | 73

1605 | речь о борьбе с Колчаком, конференция фабзавкомов и профсоюзов Москвы | 17.04.1919 | 38 | 317

1606 | телеграмма Жлобинской ЖЧК | 21.04.1919 | 50 | 285

1607 | телеграмма И.Вацетису и С.Аралову | 22.04.1919 | 50 | 285

1608 | проект резолюции МК РКП(б) Ленина и Розенфельда | р.28.1904.19 | д | 286

1609 | речь на Красной площади | 01.05.1919 | 38 | 323-324

1610 | – | – | – | 325

1611 | проект постановления Совета Обороны о мобилизации совслужащих | 00.05.1919 | 54 | 415

1612 | речь на I всероссийском съезде по внешкольному образованию | 06.05.1919 | 38 | 330

1613 | – | – | – | 331-332

1614 | письмо Чичерину и Финкельштейну | 06.05.1919 | 50 | 304-305

1615 | телеграмма Розенфельду | 09.05.1919 | д | 288

1616 | Об обмане народа лозунгами свободы и равенства, I всероссийский съезд по внешкольному образованию | 19.05.1919 | 38 | 336

1617 | – | – | – | 337-339

1618 | – | – | – | 346

1619 | – | – | – | 347-348

1620 | – | – | – | 350

1621 | – | – | – | 353-354

1622 | – | – | – | 354-355

1623 | – | – | – | 358

1624 | – | – | – | 360

1625 | – | – | – | 360

1626 | – | – | – | 364

1627 | – | – | – | 367-368

1628 | – | – | – | 368

1629 | телеграмма председелю Гомельского губисполкома | 20.05.1919 | 50 | 318

1630 | телеграмма Новгородскому губисполкому | 20.05.1919 | 50 | 318

1631 | телефонограмма Ленина и Крестинского Апфельбауму | 21.05.1919 | д | 289

1632 | телеграмма Одесскому исполкому | 24.05.1919 | 50 | 323

1633 | Привет венгерским рабочим | 27.05.1919 | 38 | 386-387

1634 | – | – | – | 388

1635 | послание королю Афганистана Аманула-Хану | 27.05.1919 | 50 | 386

1636 | Герои бернского интернационала | 28.05.1919 | 38 | 389-390

1637 | – | – | – | 394

1638 | письмо в Оргбюро ЦК | 30.05.1919 | 50 | 330

1639 | телеграмма Джугашвили | 03.06.1919 | 50 | 335

1640 | телеграмма реввоенсовету Южного фронта | 03.06.1919 | 50 | 387

1641 | письмо Склянскому | 08.06.1919 | 50 | 343

1642 | телеграмма Реввоенсовету Восточного фронта | 09.06.1919 | 50 | 344

1643 | телеграмма Драбкину и Лашевичу | 11.06.1919 | 50 | 345

1644 | Великий почин | 28.06.1919 | 39 | 13

1645 | – | – | – | 19-20

1646 | – | – | – | 20

1647 | – | – | – | 22

1648 | – | – | – | 22-23

1649 | – | – | – | 23

1650 | – | – | – | 27-28

1651 | телеграмма Ульяновой Н.К. | 02.07.1919 | 55 | 373

1652 | проект постановления Оргбюро и Политбюро ЦК РКП(б) | 05.07.1919 | д | 292-293

1653 | «Все на борьбу с Деникиным!», письмо ЦК и партийцам | 09.07.1919 | 39 | 50

1654 | – | – | – | 61

1655 | – | – | – | 62

1656 | О государстве, лекция в Свердловском университете | 11.07.1919 | 39 | 67-68

1657 | – | – | – | 82-84

1658 | доклад о внутреннем и внешнем положении, московская конференция РКП(б) | 12.07.1919 | 39 | 89

1659 | О задачах III Интернационала | 14.07.1919 | 39 | 102

1660 | – | – | – | 104-107

1661 | – | – | – | 107-108

1662 | Ответ на вопросы американского журналиста | 20.07.1919 | 39 | 115

1663 | письмо Фотиевой | 22.07.1919 | 51 | 20

1664 | речь о продовольственном и военном положении, московская конференция фабзавкомов, представителей правлений профсоюзов, уполномоченных московского центрального рабочего кооператива и совета общества «Кооперация» | 30.07.1919 | 39 | 124-125

1665 | речь на I всероссийском съезде работников просвещения и социалистической культуры | 31.07.1919 | 39 | 134

1666 | – | – | – | 135

1667 | письмо Горькому | 31.07.1919 | 51 | 23-27

1668 | обращение к руководящим работникам | июл.19 | д | 294-295

1669 | В лакейской | 00.07.1919 | 39 | 139

1670 | письмо Апфельбауму | 01.08.1919 | д | 295

1671 | письмо в Оргбюро ЦК | 08.08.1919 | 51 | 32

1672 | Письмо к рабочим и крестьянам по поводу победы над Колчаком | 24.08.1919 | 39 | 158

1673 | письмо Фотиевой | 27.08.1919 | 51 | 38-39

1674 | письмо Сильвии Панкхерст | 28.08.1919 | 39 | 161

1675 | телеграмма Фрунзе | 30.08.1919 | д | 297

1676 | письмо Склянскому и Смилге | 00.08.1919 | 51 | 42

1677 | речь на беспартийной рабоче-красноармейской конференции 4 районов Москвы | 03.09.1919 | 39 | 179-180

1678 | письмо Башкирскому ревкому | 05.09.1919 | 51 | 44

1679 | постановление СНК РСФСР по делу Ландера | 11.09.1919 | д | 298

1680 | письмо Горькому | 15.09.1919 | 51 | 47-49

1681 | письмо Драбкину | 16.09.1919 | 51 | 50

1682 | письмо М.Андреевой | 18.09.1919 | 51 | 52

1683 | речь о задачах женского рабочего движения в Советской республике, IV московская беспартийная конференция работниц | 23.09.1919 | 39 | 199

1684 | Привет итальянским, французским и немецким коммунистам | 10.10.1919 | 39 | 219

1685 | – | – | – | 221

1686 | Государство рабочих и партийная неделя | 11.10.1919 | 39 | 226

1687 | письмо Элиаве | 16.10.1919 | д | 302

1688 | Итоги партийной недели в Москве и наши задачи | 21.10.1919 | 39 | 233

1689 | письмо Бронштейну | 22.10.1919 | д | 304

1690 | письмо Воровскому | 24.10.1919 | 51 | 71

1691 | письмо Апфельбауму | 00.10.1919 | 51 | 73-74

1692 | черновик брошюры «О диктатуре пролетариата» | 00.10.1919 | 39 | 456-457

1693 | О диктатуре пролетариата | 00.10.1919 | 39 | 262

1694 | Экономика и политика в эпоху диктатуры пролетариата | 30.10.1919 | 39 | 276

1695 | – | – | – | 276-277

1696 | Советская власть и положение женщины | 06.11.1919 | 39 | 286-287

1697 | речь на объединённом заседании ВЦИК, Моссовета, ВЦСПС и фабзавкомов | 07.11.1919 | 39 | 296

1698 | телеграмма Сосновскому и Преображенскому | п.8.11.1919 | д | 305

1699 | речь на I совещании по партийной работе в деревне | 18.11.1919 | 39 | 313

1700 | – | – | – | 315

1701 | доклад на II съезде коммунистических организаций народов Востока | 22.11.1919 | 39 | 318

1702 | – | – | – | 319

1703 | – | – | – | 321

1704 | – | – | – | 324

1705 | – | – | – | 325

1706 | – | – | – | 327

1707 | – | – | – | 329-330

1708 | письмо эмиру Аманнула-хану | 27.11.1919 | д | 308-309

1709 | резолюция ЦК о советской власти на Украине | 02.12.1919 | 39 | 334-335

1710 | политический доклад ЦК, VIII конференция РКП(б) | 02.12.1919 | 39 | 347

1711 | – | – | – | 356-357

1712 | – | – | – | 357-358

1713 | – | – | – | 359

1714 | – | – | – | 360

1715 | речь на I cъезде земледельческих коммун и сельско-хозяйственных артелей | 04.12.1919 | 39 | 376

1716 | – | – | – | 380

1717 | – | – | – | 381

1718 | доклад ВЦИК и СНК, VII съезд советов | 05.12.1919 | 39 | 392

1719 | – | – | – | 403

1720 | – | – | – | 404

1721 | – | – | – | 410

1722 | – | – | – | 410

1723 | Выборы в Учредительное собрание и диктатура пролетариата | 16.12.1919 | 40 | 16

1724 | – | – | – | 19

1725 | доклад о субботниках, московская конференции РКП(б) | 20.12.1919 | 40 | 34-36

1726 | предисловие к книге Д.Рида «10 дней, которые потрясли мир» | 00.12.1919 | 40 | 48

1727 | письмо П.И.Попову | 00.12.1919 | 40 | 341-342

1728 | письмо Апфельбауму | 18/23.12.1919 | д | 311-312

1729 | переписка с Дзержинским | 21/25.12.1919 | д | 313

1730 | письмо Кржижановскому | 26.12.1919 | 51 | 105

1731 | письмо Чичерину | 27.12.1919 | 51 | 106

1732 | Об очистке русского языка (размышления на досуге, т.е. при слушании речей на собраниях) | 00.00.1920 | 40 | 49

1733 | письмо Чичерину | 04.01.1920 | 51 | 111

1734 | письмо Орджоникидзе | 05.01.1920 | д | 317

1735 | речь на заседании коммунистической фракции ВЦСПС | 12.01.1920 | д | 318-321

1736 | телеграмма Ленина и Бронштейна Смирнову | 13.01.1920 | д | 323

1737 | письмо Луначарскому | 18.01.1920 | 51 | 121-122

1738 | письмо Кржижановскому | 23.01.1920 | 40 | 62-63

1739 | директива Политбюро по вопросу о рабочей инспекции | 23.01.1920 | 40 | 64

1740 | речь на беспартийной конференции рабочих и красноармейцев Пресненского района | 24.01.1920 | 40 | 69-70

1741 | – | – | – | 71

1742 | Указания о работе агитационно-инструкторских поездов и пароходов | 25.01.1920 | 40 | 72

1743 | доклад о работе ВЦИК и СНК, 1 сессия ВЦИК | 02.02.1920 | 40 | 79

1744 | – | – | – | 79

1745 | – | – | – | 81

1746 | – | – | – | 97

1747 | – | – | – | 98

1748 | – | – | – | 101

1749 | – | – | – | 102-103

1750 | речь на конференции железнодорожников Московского узла | 05.02.1920 | 40 | 111

1751 | речь на конференции железнодорожников Московского узла | 05.02.1920 | д | 324-325

1752 | проект резолюции об украинской партии боротьбистов | 06.02.1920 | 40 | 122

1753 | речь на беспартийной конференции Благуше-Лефортовского района | 09.02.1920 | 40 | 125-126

1754 | – | – | – | 127

1755 | Заметки публициста | 14.02.1920 | 40 | 132

1756 | – | – | – | 133

1757 | – | – | – | 136-137

1758 | письмо Середе и Цюрупе | 14.02.1920 | 51 | 133

1759 | телеграмма Джугашвили | 14.02.1920 | д | 326

1760 | записка Арманд | не п. 16.02.1920 | д | 327

1761 | записка Арманд | не п. 16.02.1920 | д | 327

1762 | ответ на вопросы корреспондента американского информационного агентства Карла Виганда | 18.02.1920 | 40 | 146

1763 | – | – | – | 146

1764 | письмо Г.Волленбергу | 19.02.1920 | 51 | 136-137

1765 | письмо Малькову | 19.02.1920 | 51 | 138-139

1766 | беседа с корреспондентом «Тhe World» Линкольном Эйром | 21.02.1920 | 40 | 154

1767 | записка Склянскому | 24.02.1920 | д | 329

1768 | речь на III совещании заведующих внешкольными подотделами ГОНО | 25.02.1920 | 40 | 162

1769 | телеграмма Смилге и Орджоникидзе | 28.02.1920 | д | 330

1770 | письмо А.Николаеву | 00.02.1920 | 51 | 146

1771 | доклад на I съезде трудовых казаков | 01.03.1920 | 40 | 175-176

1772 | – | – | – | 176

1773 | – | – | – | 181

1774 | – | – | – | 184

1775 | – | – | – | 186-187

1776 | письмо Розенфельду | 00.03.1920 | 51 | 150

1777 | телеграмма Н.Кузьмину | 05.03.1920 | 51 | 153

1778 | речь на заседании Моссовета | 06.03.1920 | 40 | 197-198

1779 | – | – | – | 199

1780 | – | – | – | 199-200

1781 | – | – | – | 201

1782 | речь на торжественном заседании Моссовета, посвящённого годовщине III Интернационала | 06.03.1920 | 40 | 204

1783 | – | – | – | 208

1784 | – | – | – | 210

1785 | – | – | – | 211

1786 | телеграмма Бронштейну | 07.03.1920 | 51 | 154-155

1787 | речь на III съезде рабочих водного транспорта | 15.03.1920 | 40 | 218

1788 | речь на заседании коммунистической фракции ВЦСПС | 15.03.1920 | 40 | 223

1789 | телеграмма Джугашвили | 17.03.1920 | д | 331

1790 | доклад ЦК, IX съезд РКП(б) | 29.03.1920 | 40 | 237-238

1791 | – | – | – | 252

1792 | – | – | – | 254-255

1793 | речь о хозяйственном строительстве, IX съезд РКП(б) | 31.03.1920 | 40 | 272

1794 | письмо Луначарскому | 00.03.1920 | 51 | 174

1795 | речь на I съезде горнорабочих | 00.04.1920 | 40 | 297

1796 | телеграмма Орджоникидзе | 02.04.1920 | 51 | 175

1797 | речь о кооперации, IX съезд РКП(б) | 03.04.1920 | 40 | 278-279

1798 | речь при закрытии IX съезда РКП(б) | 05.04.1920 | 40 | 284

1799 | телеграмма Самарскому губисполкому | 06.04.1920 | 51 | 177

1800 | переписка с Чичериным и проект постановления ЦК РКП(б) об английской делегации тред-юнионов | 06.04.1920 | д | 332-233

1801 | речь на III всероссийском съезде профсоюзов | 07.04.1920 | 40 | 301

1802 | – | – | – | 304

1803 | – | – | – | 306

1804 | – | – | – | 307-308

1805 | – | – | – | 308

1806 | – | – | – | 309

1807 | – | – | – | 309

1808 | – | – | – | 311

1809 | – | – | – | 311

1810 | речь на III всероссийском съезде рабочих текстильной промышленности | 19.04.1920 | 40 | 320

1811 | – | – | – | 321

1812 | – | – | – | 321

1813 | – | – | – | 322-323

1814 | телеграмма губернским продовольственным комитетам | п. 23.04.1920 | д | 335-336

1815 | Заметки по поводу декрета о трудовом продовольственном пайке | 27.04.1920 | 40 | 329

1816 | речь на всероссийском съезде рабочих стекло-фарфорного. произодства | 29.04.1920 | 40 | 330-331

1817 | От первого субботника на московско-казанской железной дороге ко всероссийскому субботнику-маёвке | 02.05.1920 | 41 | 107-108

1818 | письмо Покровскому | 05.05.1920 | 51 | 192

1819 | Детская болезнь «левизны» в коммунизме | 12.05.1920 | 41 | 03.апр

1820 | – | – | – | 09.окт

1821 | – | – | – | 10

1822 | – | – | – | 11

1823 | – | – | – | 16

1824 | – | – | – | 20-21

1825 | – | – | – | 24-31

1826 | – | – | – | 31

1827 | – | – | – | 33

1828 | – | – | – | 33

1829 | – | – | – | 60-61

1830 | – | – | – | 67

1831 | – | – | – | 84

1832 | – | – | – | 86-87

1833 | – | – | – | 101

1834 | переписка с Розенфельдом и Бронштейном | 15.05.1920 | д | 338-339

1835 | беседа с японским корреспондентом Р.Накахирой | 04.06.1920 | 41 | 130

1836 | письмо С.Ботину | 04.06.1920 | 51 | 209-210

1837 | письмо С.Ботину | 04.06.1920 | 51 | 210-211

1838 | письмо Чичерину | 11.06.1920 | 51 | 215

1839 | речь на 2-м всероссийском совещании ответственных организаторов по работе в деревне | 12.06.1920 | 41 | 139-140

1840 | – | – | – | 143-144

1841 | – | – | – | 146

1842 | – | – | – | 148

1843 | – | – | – | 149

1844 | – | – | – | 149

1845 | Постановление о наложении взыскания на заведующего санаторием «Горки» Э.Я.Вевера | 14.06.1920 | 41 | 151

1846 | письмо в отдел топлива московского Совдепа | 16.06.1920 | 51 | 216

1847 | письмо в Наркомзем и Наркомпрод | 22.06.1920 | 51 | 220

1848 | письмо Апфельбауму | 25.06.1920 | 51 | 222

1849 | телеграмма Ленина и Середы ревкому Терской области | 25/30.06.1920 | д | 350

1850 | письмо А.Николаеву | 29.06.1920 | 51 | 225

1851 | телеграмма Азербайджанскому совнархозу | 29.06.1920 | 51 | 344

1852 | письмо А.Николаеву | 00.07.1920 | 51 | 233-234

1853 | телефонограмма Джугашвили | 13.07.1920 | 51 | 237-238

1854 | письмо Склянскому | 13.07.1920 | 51 | 238

1855 | первоначальный набросок тезисов по национально-колониальному вопросу ко II конгрессу Коминтерна | 14.07.1920 | 41 | 162

1856 | – | – | – | 166-167

1857 | письмо Ротштейну | 15.07.1920 | 51 | 239

1858 | письмо Уншлихту | 15.07.1920 | д | 354

1859 | первоначальный набросок тезисов по аграрному вопросу ко II конгрессу Коминтерна | 20.07.1920 | 41 | 175-176

1860 | Условия приёма в Коминтерн | 20.07.1920 | 41 | 206

1861 | письмо Чичерину | 22.07.1920 | 51 | 242

1862 | речь на II конгрессе Коминтерна | 23.07.1920 | 41 | 246

1863 | телеграмма Джугашвили | 23.07.1920 | д | 357

1864 | письмо членам СТО | 00.07.1920 | 51 | 245-246

1865 | речь об условиях приёма, II конгресс Коминтерна | 30.07.1920 | 41 | 248

1866 | – | – | – | 249

1867 | – | – | – | 250-251

1868 | проект постановления Политбюро о статьях Горького в журнале «Коминтерн» | 31.07.1920 | 54 | 429

1869 | речь о вхождении в британскую рабочую партию, II конгресс Коминтерна | 06.08.1920 | 41 | 263

1870 | письмо к австрийским коммунистам | 15.08.1920 | 41 | 271

1871 | телеграмма Смилге | 19.08.1920 | 51 | 263-264

1872 | телеграмма председателю Нижегородского губисполкома | 24.08.1920 | 51 | 268-269

1873 | письмо в библиотеку Румянцевского музея | 01.09.1920 | 51 | 272

1874 | ответ корреспонденту «Дейли Ньюс» г. Сегрю | 08.09.1920 | 41 | 278

1875 | телеграмма губпродкомиссарам Когановичу и Фрумкину | 17.09.1920 | 51 | 353

1876 | политический отчёт ЦК и заключительное слово по итогам обсуждения отчёта, IX конференция РКП(б) | 22.09.1920 | д | 370-387

1877 | – | – | – | 387-391

1878 | речь на IX конференции РКП(б) | 24.09.1920 | 41 | 288

1879 | Задачи союзов молодёжи (речь на III съезде РКСМ) | 02.10.1920 | 41 | 303

1880 | – | – | – | 305

1881 | – | – | – | 309

1882 | – | – | – | 310-311

1883 | – | – | – | 311

1884 | – | – | – | 312

1885 | – | – | – | 313

1886 | – | – | – | 313

1887 | – | – | – | 316-317

1888 | – | – | – | 317-318

1889 | речь на съезде рабочих и служащих кожевенного производства | 02.10.1920 | 41 | 324-325

1890 | письмо А.Николаеву | 06.10.1920 | 51 | 296

1891 | доклад о внутреннем и внешнем положении республики на совещании актива Московской парторганизации | 09.10.1920 | 41 | 341

1892 | проект постановления Политбюро по вопросу о задачах РКП(б) в местостях, населённых восточными народами | 14.10.1920 | 41 | 342

1893 | речь на совещании председателей уездных, волостных и сельских исполкомов Московской губернии | 15.10.1920 | 41 | 349

1894 | – | – | – | 350-351

1895 | – | – | – | 353-356

1896 | письмо С.Ботину | 00.10.1920 | 51 | 323

1897 | Проект постановления Политбюро | 26.10.1920 | 41 | 394

1898 | телеграмма всем губпродкомиссарам | 27.10.1920 | 51 | 356

1899 | записка Склянскому | к.10/11.20 | д | 399-400

1900 | – | – | – | 400

1901 | речь на всероссийском совещании политпросветов губернских и уездных отделов народного образования | 03.11.1920 | 41 | 398

1902 | речь на всероссийском совещании политпросветов губернских и уездных отделов народного образования речь на совещании политпросветов губернских и уездных ОНО | 03.11.1920 | 41 | 399

1903 | – | – | – | 408

1904 | речь на торжественном заседании пленума Моссовета, Московского комитета РКП(б) и МГСПС | 06.11.1920 | 42 | 5

1905 | проект постановления Пленума ЦК о Пролеткульте | 10.11.1920 | 42 | 12

1906 | телеграмма РВС Южфронта и Бронштейну | 12.11.1920 | 52 | 6

1907 | письмо Середе и Брюханову | 16.11.1920 | 52 | 12

1908 | телеграмма Джугашвили | 18.11.1920 | д | 402-404

1909 | речь о внешнем и внутреннем положении и о задачах партии, Московская губернская конференция РКП(б) | 21.11.1920 | 42 | 24-25

1910 | – | – | – | 32

1911 | – | – | – | 35

1912 | – | – | – | 36-37

1913 | – | – | – | 38

1914 | речь на собрании секретарей ячеек московской организации РКП(б) | 26.11.1920 | 42 | 44

1915 | – | – | – | 45

1916 | письмо С.Чуцкаеву | 30.11.1920 | 52 | 22-23

1917 | письмо Покровскому | 05.12.1920 | 52 | 24

1918 | доклад о концессиях, собрание актива Московской организации РКП(б) | 06.12.1920 | 42 | 56

1919 | – | – | – | 58-59

1920 | – | – | – | 58

1921 | – | – | – | 60-66

1922 | – | – | – | 68-69

1923 | – | – | – | 72

1924 | – | – | – | 74

1925 | – | – | – | 74

1926 | – | – | – | 76

1927 | – | – | – | 80-81

1928 | – | – | – | 82

1929 | – | – | – | 83

1930 | О политехническом образовании | 00.12.1920 | 42 | 230

1931 | доклад о концессиях на фракции РКП(б) VIII съезда советов | 21.12.1920 | 42 | 102

1932 | – | – | – | 111-112

1933 | – | – | – | 116

1934 | – | – | – | 123

1935 | доклад ВЦИК и СНК о внешней и внутренней политике, VIII съезд советов | 22.12.1920 | 42 | 144

1936 | – | – | – | 147

1937 | – | – | – | 152-153

1938 | – | – | – | 156-157

1939 | – | – | – | 158

1940 | – | – | – | 167-168

1941 | заключительное слово по докладу ВЦИК и СНК о внешней и внутренней политике, VIII съезд советов | 23.12.1920 | 42 | 174

1942 | – | – | – | 175

1943 | – | – | – | 176-177

1944 | письмо Кржижановскому | 00.12.1920 | 52 | 38

1945 | – | – | – | 39-40

1946 | записка Преображенскому | 27.12.1920 | д | 406

1947 | конспект речи «О профессиональных союзах, о текущем моменте и об ошибках товарища Бронштейна» | 29.12.1920 | 42 | 389

1948 | – | – | – | 390

1949 | – | – | – | 390-391

1950 | – | – | – | 392

1951 | речь о профессиональных союзах, о текущем моменте и об ошибках товарища Бронштейна, соединённое заседание делегатов VIII съезда советов, членов ВЦСПС и МГСПС – членов РКП(б) | 30.12.1920 | 42 | 205

1952 | – | – | – | 207-208

1953 | – | – | – | 211-215

1954 | письмо Горбунову | 18.01.1921 | 52 | 48

1955 | Кризис партии | 19.01.1921 | 42 | 234

1956 | – | – | – | 235

1957 | – | – | – | 239

1958 | – | – | – | 242

1959 | письмо Бакурской волостной организации РКП(б) | 21.01.1921 | 52 | 52

1960 | речь на заседании коммунистической фракции II съезда горнорабочих | 23.01.1921 | 42 | 253

1961 | Ещё раз о профсоюзах, о текущем моменте и об ошибках товарищей Бронштейна и Бухарина | 24.01.1921 | 42 | 260

1962 | – | – | – | 278

1963 | – | – | – | 282

1964 | – | – | – | 285-286

1965 | – | – | – | 288-296

1966 | проект постановления пленума ЦК РКП(б) о торговом договоре с Англией | 26.01.1921 | д | 412-413

1967 | записка Красикову | 27.01.1921 | д | 413

1968 | письмо Гольдендаху | 02.02.1921 | 52 | 64

1969 | речь на московской широкой конференции металлистов | 04.02.1921 | 42 | 306-307

1970 | – | – | – | 307-308

1971 | директивы ЦК коммунистам-работникам наркомпроса | 05.02.1921 | 42 | 320

1972 | О работе наркомпроса | 07.02.1921 | 42 | 330-332

1973 | письмо членам Политбюро о нефтяных концессиях | 12.02.1921 | 42 | 334-336

1974 | телеграмма РВС 11 армии | 14.02.1921 | 52 | 71

1975 | телеграмма РВС 11 армии | 15.02.1921 | 52 | 71

1976 | письмо Красину | 19.02.1921 | 52 | 77

1977 | письмо Чичерину | 00.02.1921 | 52 | 78

1978 | Об едином хозяйственном плане | 21.02.1921 | 42 | 347

1979 | – | – | – | 347

1980 | речь на собрании партактива г. Москвы | 24.02.1921 | 42 | 348

1981 | – | – | – | 349

1982 | письмо Кржижановскому | 25.02.1921 | 52 | 80-81

1983 | речь на заседании пленума Моссовета | 28.02.1921 | 42 | 356

1984 | – | – | – | 358

1985 | – | – | – | 360

1986 | письмо Семашко | 28.02.1921 | 52 | 83

1987 | письмо Орджоникидзе | 02.03.1921 | 42 | 367

1988 | письмо в малый Совнарком | 03.03.1921 | 52 | 88

1989 | Международный день работниц | 04.03.1921 | 42 | 370

1990 | заключительное слово по отчёту ЦК, Х съезд РКП(б) | 09.03.1921 | 43 | 43

1991 | – | – | – | 46

1992 | план речи о замене развёрстки налогом | 00.03.1921 | 43 | 372

1993 | выступление на совещании делегатов Х съезда РКП(б) – сторонников платформы десяти | 13.03.1921 | д | 419-421

1994 | доклад о замене разверстки натуральным налогом, Х съезд РКП(б) | 15.03.1921 | 43 | 58

1995 | – | – | – | 60

1996 | – | – | – | 60

1997 | – | – | – | 63

1998 | – | – | – | 64

1999 | – | – | – | 66

2000 | – | – | – | 66-67

2001 | – | – | – | 68

2002 | – | – | – | 75

2003 | – | – | – | 79

2004 | первоначальный прокт резолюции Х съезда о единстве партии | 00.03.1921 | 43 | 92

2005 | беседа с корреспондентом американской газеты «ТheNewYork Herald» | 15.03.1921 | 43 | 129

2006 | заключительное слово по докладу о единстве партии и анархо-синдикалистском уклоне, Х съезд РКП(б) | 16.03.1921 | 43 | 108

2007 | – | – | – | 110-111

2008 | замечание к выступлению Киселёва по поводу резолюции о единстве партии, Х съезд РКП(б) | 16.03.1921 | 43 | 114

2009 | письмо Иоффе | 17.03.1921 | 52 | 100-101

2010 | записка Бронштейна | 21.03.1921 | д | 423

2011 | записка Дзержинскому | 23.03.1921 | д | 423-424

2012 | телеграмма комитету труда Царицынской губернии | 25.03.1921 | д | 424

2013 | письмо Цюрупе | 27.03.1921 | д | 425

2014 | речь на съезде транспортных рабочих | 27.03.1921 | 43 | 130

2015 | – | – | – | 132

2016 | – | – | – | 135

2017 | – | – | – | 142

2018 | письмо Бронштейну | 29.03.1921 | 52 | 116

2019 | письмо Чичерину | 31.03.1921 | 52 | 120-121

2020 | план брошюры «О продовольственном налоге» | 00.04.1921 | 43 | 382

2021 | – | – | – | 383

2022 | письмо Скрябину | 00.04.1921 | 52 | 140

2023 | послание эмиру Афганистана Аманнула-Хану | 00.04.1921 | 52 | 319

2024 | письмо Серебровскому | 02.04.1921 | 52 | 123

2025 | письмо Кржижановскому | 00.04.1921 | 52 | 128-129

2026 | письмо Цюрупе | 00.04.1921 | 52 | 132

2027 | записка Апфельбауму | 05.04.1921 | д | 426

2028 | письмо Кржижановскому | 08.04.1921 | 52 | 134

2029 | доклад о продовольственном налоге, собрание секретарей и ответственных представителей ячеек Москвы и Московской губернии | 09.04.1921 | 43 | 150-151

2030 | – | – | – | 151

2031 | письмо Луначарскому | 09.04.1921 | 52 | 136-137

2032 | доклад о концессиях, заседание коммунистической фракции ВЦСПС | 11.04.1921 | 43 | 180

2033 | – | – | – | 186

2034 | – | – | – | 187

2035 | – | – | – | 188

2036 | – | – | – | 192

2037 | – | – | – | 193

2038 | – | – | – | 194

2039 | телеграмма коммунистам Азербайджана, Грузии, Армении, Дагестана, Горской республики | 14.04.1921 | 43 | 199

2040 | письмо Розенфельду | 14.04.1921 | 52 | 144

2041 | телеграмма Орджоникидзе | 18.04.1921 | 52 | 153

2042 | письмо Преображенскому | 19.04.1921 | 52 | 155

2043 | О продовольственном налоге (значение новой политики и её условия) | 21.04.1921 | 43 | 222

2044 | – | – | – | 229

2045 | – | – | – | 234

2046 | – | – | – | 235

2047 | – | – | – | 236-237

2048 | – | – | – | 241-242

2049 | – | – | – | 244-245

2050 | проект письма ЦК РКП(б) об отношении к беспартийным рабочим | 00.04.1921 | 43 | 253

2051 | письмо Дзержинскому | 29.04.1921 | 52 | 173

2052 | записка Скрябину | 04.05.1920 | д | 430

2053 | письмо Луначарскому | 06.05.1921 | 52 | 179

2054 | письмо Покровскому | 06.05.1921 | 52 | 179-180

2055 | письмо Скрябину | 10.05.1921 | 52 | 186

2056 | письмо Кржижановскому | 14.05.1921 | 43 | 263

2057 | письмо М.Соколову | 16.05.1921 | 52 | 194

2058 | записка Скрябину | 17.05.1921 | д | 237

2059 | письмо в ЦК РКП(б) | 18.05.1921 | 54 | 440

2060 | письмо в президиум ВСНХ | 20.05.1921 | 52 | 201-202

2061 | Наказ от СТО местным советским учреждениям | 21.05.1921 | 43 | 276

2062 | – | – | – | 288

2063 | письмо Брюханову | 25.05.1921 | 52 | 211-212

2064 | доклад о продовольственном налоге, Х конференция РКП(б) | 26.05.1921 | 43 | 301

2065 | – | – | – | 307-309

2066 | – | – | – | 312-313

2067 | письмо Кржижановскому | 26.05.1921 | 52 | 215

2068 | письмо Рыковой | 26.05.1921 | д | 441-442

2069 | заключительное слово по докладу о продовольственном налоге, Х конференция РКП(б) | 27.05.1921 | 43 | 319-320

2070 | – | – | – | 320

2071 | – | – | – | 326

2072 | – | – | – | 327-328

2073 | – | – | – | 330

2074 | – | – | – | 330

2075 | письмо Альскому | 29.05.1921 | 52 | 223

2076 | письмо Лутовинову | 30.05.1921 | 52 | 227-228

2077 | письмо Скрябину | 00.06.1921 | 52 | 249

2078 | письмо Радченко | 07.06.1921 | 52 | 260

2079 | письмо Апфельбауму о тезисах к III конгрессу Коминтерна | 10.06.1921 | 52 | 265

2080 | – | – | – | 266-267

2081 | – | – | – | 269

2082 | письмо Кржижановскому | 10.06.1921 | 52 | 270

2083 | письмо Апфельбауму | 11.06.1921 | 52 | 273

2084 | речь по итальянскому вопросу, III конгресс Коминтерна | 28.06.1921 | 44 | 17

2085 | письмо в Румянцевский музей | 28.06.1921 | 53 | 4

2086 | речь в защиту тактики Коминтерна, III конгресс Коминтерна | 01.07.1921 | 44 | 23

2087 | – | – | – | 27

2088 | телеграмма Ленина и Скрябина руководящим органам Киргизии и Сибири | 02.07.1921 | д | 444

2089 | письмо Уншлихту | 00.07.1921 | 54 | 441

2090 | доклад о тактике РКП(б), III конгресс Коминтерна | 05.07.1921 | 44 | 36-37

2091 | – | – | – | 38

2092 | – | – | – | 42

2093 | – | – | – | 45-46

2094 | – | – | – | 48

2095 | – | – | – | 49

2096 | – | – | – | 49-50

2097 | – | – | – | 51

2098 | письмо Апфельбауму и комиссии по тактике III конгресса Коминтерна | 07.07.1921 | 53 | 14

2099 | заметки о мерах борьбы с голодом и об успехах хозяйственной работы | 00.07.1921 | 44 | 67-68

2100 | письмо Семашко | 12.07.1921 | 53 | 24-25

2101 | письмо Шкловскому | 00.07.1921 | 53 | 31

2102 | письмо Чичерину | 15.07.1921 | 53 | 34-35

2103 | телефонограмма Рыкову | 22.07.1921 | 53 | 54

2104 | телефонограмма Красину | 25.07.1921 | 53 | 66

2105 | записка Чичерину | 25.07.1921 | д | 459

2106 | записка Скрябину и проект постановления Политбюро | 28/29.07.1921 | д | 460-462

2107 | телеграмма Ленина и Скрябина всем губкомам и облкомам | 30.07.1921 | д | 463-464

2108 | Обращение к международному пролетариату | 02.08.1921 | 44 | 75

2109 | письмо Фрумкину | 04.08.1921 | 53 | 93

2110 | письмо Г.Мясникяну | 05.08.1921 | 44 | 78-83

2111 | письмо Смольянинову и членам СТО | 05.08.1921 | 53 | 100

2112 | письмо В.Довгалевскому | 06.08.1921 | 53 | 101

2113 | письмо Чичерину | 06.08.1921 | д | 464-465

2114 | письмо Теодоровичу и в Госиздат | 07.08.1921 | 53 | 104

2115 | письмо Горькому | 09.08.1921 | 53 | 109

2116 | письмо в Малый Совнарком | 00.08.1921 | 53 | 106-107

2117 | письмо Скрябину для Политбюро | 11.08.1921 | 53 | 110-111

2118 | письмо Чичерину и Розенфельду | 13.08.1921 | 53 | 115-116

2119 | письмо Фрумкину, Аванесову и Джугашвили | 17.08.1921 | 53 | 125-126

2120 | предложение в Политбюро о предании суду Унгерна | 26.08.1921 | 44 | 110

2121 | письмо Джугашвили и всем членам Политбюро | 26.08.1921 | 53 | 140-142

2122 | телефонограмма Луначарскому | 26.08.1921 | 53 | 142

2123 | письмо Горбунову | 03.09.1921 | 53 | 163-164

2124 | письмо Курскому | 03.09.1921 | 53 | 165

2125 | письмо Горбунову | 03.09.1921 | 53 | 169

2126 | записка Скрябину | 04.09.1921 | 44 | 116

2127 | письмо Скрябину для Политбюро | 04.09.1921 | 53 | 170

2128 | письмо Чичерину | 05.09.1921 | 53 | 177-178

2129 | письмо Воровскому | 08.09.1921 | д | 467-468

2130 | письмо Берзину | 08.09.1921 | д | 468-469

2131 | проект секретного письма ЦК РКП(б) | 09.09.1921 | д | 469-471

2132 | письмо А.Киселёву | 11.09.1921 | 53 | 184

2133 | проект постановления Политбюро о свободной продаже книг, хранящихся на складах Москвы | 13.09.1921 | 44 | 119

2134 | письмо Иоффе | 13.09.1921 | 53 | 189-190

2135 | письмо Чичерину | 00.09.1921 | 53 | 198

2136 | О чистке партии | 20.09.1921 | 44 | 123-124

2137 | записка Уншлихту | 21.09.1921 | д | 471

2138 | проект обязательства рабочих, едущих из Америки в Россию | 22.09.1921 | 44 | 126

2139 | письмо А.Киселёву | 05.10.1921 | 53 | 242

2140 | письмо Бугунскому совету ловцов и рыбаков Северного побережья Аральского моря | 07.10.1921 | 53 | 247-248

2141 | К 4-летней годовщине Октябрьской революции | 14.10.1921 | 44 | 145

2142 | – | – | – | 151

2143 | письмо членам ЦК | 14.10.1921 | 53 | 267

2144 | доклад «НЭП и задачи политпросветов», II съезд политпросветов | 17.10.1921 | 44 | 156-157

2145 | – | – | – | 159

2146 | – | – | – | 160

2147 | – | – | – | 162

2148 | – | – | – | 163

2149 | – | – | – | 164

2150 | – | – | – | 166-167

2151 | – | – | – | 168

2152 | – | – | – | 170

2153 | – | – | – | 174

2154 | письмо Кржижановскому | 17.10.1921 | 53 | 274-275

2155 | письмо Мартенсу | 19.10.1921 | 53 | 283

2156 | письмо Чичерину | 22.10.1921 | 53 | 298

2157 | письмо Семашко | 24.10.1921 | 53 | 300-301

2158 | письмо Чичерину | 24.10.1921 | д | 476-479

2159 | письмо Курскому | 25.10.1921 | 53 | 303-304

2160 | письмо Мартенсу | 27.10.1921 | 53 | 310

2161 | письмо Розенфельду | 27.10.1921 | 53 | 311-312

2162 | письмо Бела Куну | 27.10.1921 | д | 480

2163 | телеграмма Орджоникидзе, Кострикову и Мдивани | 28/29.10.1921 | д | 481-482

2164 | доклад о НЭПе, VII московская губпартконференция | 29.10.1921 | 44 | 207-208

2165 | телефонограмма Брюханову | 31.10.1921 | 53 | 317

2166 | письмо Преображенскому | 00.11.1921 | 53 | 321-322

2167 | О значении золота теперь и после полной победы социализма | 05.11.1921 | 44 | 222-223

2168 | – | – | – | 225-226

2169 | – | – | – | 227

2170 | к проекту декрета «О наказании за ложные доносы» | 00.11.1921 | 44 | 244

2171 | Талантливая книжка | 22.11.1921 | 44 | 249-250

2172 | письмо Кржижановскому | 26.11.1921 | 54 | 37-38

2173 | письмо Розенфельду | 29.11.1921 | 54 | 39

2174 | письмо в Московскую губернскую комиссию по проверке и очистке партии | 03.12.1921 | 54 | 52-53

2175 | О тезисах по аграрному вопросу французской компартии | 11.12.1921 | 44 | 276-277

2176 | письмо Скрябину для членов Политбюро | 12.12.1921 | 54 | 70-71

2177 | письмо в Совет пропаганды и действия народов востока | 00.12.1921 | 44 | 282

2178 | отчёт ВЦИК и СНК о внутренней и внешней политике республики, IX съезд советов | 23.12.1921 | 44 | 315

2179 | письмо П.Малиновскому | 23.12.1921 | 54 | 87-89

2180 | письмо Бриллианту | 24.12.1921 | 54 | 90

2181 | выступление на совещании беспартийных делегатов, IX съезд советов | 26.12.1921 | 44 | 333

2182 | О политике английской рабочей партии | 27.12.1921 | 44 | 339

2183 | проект тезисов о роли и задачах профсоюзах в условиях НЭПа | 04.01.1922 | 44 | 342-344

2184 | – | – | – | 344-345

2185 | – | – | – | 350-351

2186 | – | – | – | 353

2187 | телефонограмма Енукидзе и Розенфельду | 09.01.1922 | 54 | 108

2188 | письмо Скрябину для Политбюро | 12.01.1922 | 54 | 110

2189 | письмо Скрябину | 12.01.1922 | д | 493-494

2190 | письмо Уншлихту и В.Фомину | 16.01.1922 | 54 | 114-116

2191 | Директивы по киноделу | 17.01.1922 | 44 | 360-362

2192 | письмо Курскому | 17.01.1922 | 54 | 119-120

2193 | письмо Красину | 19.01.1922 | 54 | 127-128

2194 | письмо Рыкову | не п. 21.01.1922 | д | 496-497

2195 | письмо Бриллианту | 22.01.1922 | 54 | 132

2196 | письмо Скрябину для Политбюро | 22.01.1922 | 54 | 134-135

2197 | письмо Цюрупе | 24.01.1922 | 44 | 364-365

2198 | письмо Скрябину для Политбюро | 24.01.1922 | 54 | 136-137

2199 | письмо Уншлихту | 00.01.1922 | 54 | 144

2200 | письмо Кржижановскому | 28.01.1922 | 54 | 145-146

2201 | письмо Крестинскому и распоряжение секретарю | 28.01.1922 | д | 499

2202 | письмо Скрябину для всех членов Политбюро | 30.01.1922 | д | 500-501

2203 | письмо Апфельбауму | 31.01.1922 | 54 | 149

2204 | письмо Уншлихту | 31.01.1922 | 54 | 149

2205 | письмо Скрябину для всех членов Политбюро | 31.01.1922 | д | 501

2206 | Об опубликовании телеграммы с изложением брошюры Парвуса | 04.02.1922 | 44 | 381

2207 | письмо Джугашвили и Розенфельду | 04.02.1922 | д | 502-503

2208 | письмо Горбунову | 06.02.1922 | 54 | 155-156

2209 | письмо Бухарину и Скрябину для Политбюро | 06.02.1922 | 54 | 157

2210 | письмо Чичерину | 10.02.1922 | д | 504-505

2211 | письмо Бриллианту | 11.02.1922 | 54 | 160

2212 | записка в кремлёвскую аптеку | 13.02.1922 | д | 505-506

2213 | письмо Розенфельду | 00.02.1922 | 54 | 161

2214 | письмо Енукидзе | 13.02.1922 | 54 | 161

2215 | письмо в управление делами ВЦИК | 00.02.1922 | 54 | 165

2216 | письмо Бриллианту | 15.02.1922 | 54 | 167

2217 | письмо Чичерину | 16.02.1922 | 54 | 171

2218 | письмо Курскому о задачах НКЮ в условиях НЭПа | 20.02.1922 | 44 | 396-400

2219 | письмо Цюрупе | 20.02.1922 | 54 | 173-174

2220 | записка Розенфельду | 20.02.1922 | д | 506-507

2221 | письмо Цюрупе | 21.02.1922 | 44 | 368-369

2222 | письмо Розенфельду и Джугашвили | 21.02.1922 | 54 | 177

2223 | письмо в Политбюро о гражданском кодексе РСФСР | 22.02.1922 | 44 | 401

2224 | письмо Бриллианту | 22.02.1922 | 54 | 180

2225 | письмо Чичерину | 25.02.1922 | 54 | 183

2226 | телеграмма Дрейману | 25.02.1922 | д | 507-508

2227 | Заметки публициста | 00.02.1922 | 44 | 420

2228 | – | – | – | 421-422

2229 | – | – | – | 422

2230 | письмо Цюрупе | 27.02.1922 | 54 | 187

2231 | письмо Курскому | 28.02.1922 | 44 | 411-412

2232 | письмо Шейнману | 28.02.1922 | 54 | 189

2233 | переписка со Склянским | 02.03.1922 | д | 508-509

2234 | письмо Я.Петерсу | 01.03.1922 | 54 | 196

2235 | записка Крестинскому | 02.03.1922 | д | 509

2236 | письмо Розенфельду | 03.03.1922 | д | 510

2237 | письмо Розенфельду | 03.03.1922 | 44 | 428

2238 | – | – | – |

2239 | письмо Горбунову | 03.03.1922 | 54 | 198

2240 | речь о международном и внутреннем положении советской республики, заседание коммунистической фракции съезда металлистов | 06.03.1922 | 45 | 9

2241 | – | – | – | 13

2242 | письмо Кржижановскому | 06.03.1922 | д | 511

2243 | письмо Скрябину | 06.03.1922 | д | 511-512

2244 | О значении воинствующего материализма | 12.03.1922 | 45 | 30

2245 | – | – | – | 31-33

2246 | письмо Чичерину | 14.03.1922 | 45 | 34-35

2247 | письмо в Политбюро о тезисах Преображенского | 16.03.1922 | 45 | 45-46

2248 | предисловие к книге И.И.Скворцова «Электрификация РСФСР в связи с переходной фазой мирового хозяйства» | 18.03.1922 | 45 | 51-52

2249 | письмо в Политбюро | 18.03.1922 | 45 | 53

2250 | письмо Скворцову | 19.03.1922 | 54 | 209-210

2251 | письмо Скрябину для членов ЦК | 19.03.1922 | д | 516-519

2252 | письмо Бриллианту | 20.03.1922 | 54 | 211-212

2253 | записка Горбунову | 21.03.1922 | д | 523-524

2254 | письмо Фрумкину и Радченко | 21.03.1922 | 54 | 213

2255 | письмо Скрябину и ЦК | 26.03.1922 | 45 | 19

2256 | – | – | – | 20

2257 | политический отчёт ЦК, XI съезд РКП(б) | 27.03.1922 | 45 | 74-75

2258 | – | – | – | 81-82

2259 | – | – | – | 84

2260 | – | – | – | 86

2261 | – | – | – | 88-90

2262 | – | – | – | 93-94

2263 | – | – | – | 95-96

2264 | – | – | – | 98

2265 | – | – | – | 113-114

2266 | заключительное слово по политическому отчёту ЦК, XI съезд РКП(б) | 28.03.1922 | 45 | 120

2267 | речь по вопросу о печатании объявлений в «Правде», XI съезд РКП(б) | 02.04.1922 | 45 | 135

2268 | письмо Рыкову | 05.04.1922 | 54 | 226

2269 | письмо Кржижановскому | 06.04.1922 | 54 | 227

2270 | Мы заплатили слишком дорого | 09.04.1922 | 45 | 140-143

2271 | письмо Осинскому | 12.04.1922 | 54 | 237

2272 | письмо Джугашвили и Политбюро | 15.04.1922 | 54 | 240-241

2273 | письмо Крестинскому | 26.04.1922 | д | 536-537

2274 | письмо Джугашвили | 27.04.1922 | 54 | 247

2275 | К десятилетнему юбилею «Правды» | 02.05.1922 | 45 | 174-176

2276 | письмо Курскому | 15/17.05.1922 | 45 | 189-191

2277 | письмо Дзержинскому | 19.05.1922 | 54 | 265-266

2278 | письмо Джугашвили | 19.05.1922 | д | 538-539

2279 | О «двойном» подчинении и законности | 20.05.1922 | 45 | 198-201

2280 | проект постановления Политбюро о журнале «Новая Россия» | 22.05.1922 | д | 539-540

2281 | письмо Джугашвили для Политбюро | 15.06.1922 | д | 540-541

2282 | записка Джугашвили | 20.06.1922 | д | 541-542

2283 | записка Джугашвили | 07.07.1922 | д | 542-543

2284 | письмо Розенфельду | 12.07.1922 | д | 543

2285 | письмо Розенфельду | 14/18.07.1922 | д | 544

2286 | письмо Джугашвили | 16.07.1922 | д | 544-545

2287 | письмо Джугашвили и Розенфельду | 28.08.1922 | д | 547-548

2288 | письмо Бухарину | 07.09.1922 | 54 | 279

2289 | Ложка дёгтя в бочке мёда | 00.09.1922 | 45 | 206-207

2290 | письмо Хинчуку | 00.09.1922 | 54 | 285

2291 | письмо Джугашвили | 11.09.1922 | д | 548-549

2292 | записка дежурному секретарю | 17.09.1922 | д | 549

2293 | письмо Розенфельду об образовании СССР | 26.09.1922 | 45 | 211

2294 | письмо Розенфельду | 06.10.1922 | 45 | 214

2295 | письмо Чичерину | 24.10.1922 | д | 560-561

2296 | интервью корреспонденту «Обсервер» М.Фарбману | 27.10.1922 | 45 | 239

2297 | письмо Собельсону | 28.10.1922 | д | 561-562

2298 | интервью корреспонденту «Манчестер гардиан» А.Рансому | 05.11.1922 | 45 | 263-264

2299 | – | – | – | 268

2300 | письмо в ГПУ | 06.11.1922 | 54 | 309

2301 | письмо Чичерину | 00.11.1922 | 54 | 310

2302 | доклад «5 лет российской революции и перспективы мировой революции», IV конгресс Коминтерна | 13.11.1922 | 45 | 290

2303 | – | – | – | 293

2304 | письмо Скворцову | 15.11.1922 | 54 | 311

2305 | речь на пленуме Моссовета | 20.11.1922 | 45 | 302

2306 | речь на пленуме Моссовета (газетный отчёт) | 20.11.1922 | 45 | 309

2307 | – | – | – | 566-573

2308 | проект письма Г.К.Гуверу и записка членам Политбюро | 22.11.1922 | д | 573-574

2309 | письмо Джугашвили | 25.11.1922 | 45 | 311-313

2310 | письмо Джугашвили | 08.12.1922 | 54 | 320-321

2311 | письмо Фрумкину и Стомонякову | 12.12.1922 | д | 577-578

2312 | письмо Джугашвили | 13.12.1922 | д | 579-580

2313 | письмо ЦК о монополии внешней торговли | 13.12.1922 | 45 | 336

2314 | Письмо к съезду | 25.12.1922 | 45 | 343-346

2315 | Письмо к съезду | 26.12.1922 | 45 | 347-348

2316 | Письмо к съезду («О придании законодательных функций Госплану») | 29.12.1922 | 45 | 349-350

2317 | – | – | – | 352

2318 | Письмо к съезду («К вопросу о национальностях или об „автономизации“») | 31.12.1922 | 45 | 356-360

2319 | – | – | – | 361-362

2320 | Странички из дневника | 02.01.1923 | 45 | 363-365

2321 | – | – | – | 367

2322 | письмо к съезду | 04.01.1923 | 45 | 346

2323 | О кооперации | 06.01.1923 | 45 | 369-372

2324 | – | – | – | 375-377

2325 | набросок к статье «Как нам реорганизовать Рабкрин» | 13.01.1923 | 45 | 449

2326 | О нашей революции | 17.01.1923 | 45 | 379-381

2327 | Как нам реорганизовать Рабкрин (предложение XII cъезду) | 23.01.1923 | 45 | 384-385

2328 | Лучше меньше, да лучше | 02.03.1923 | 45 | 392-400

2329 | – | – | – | 401-405

2330 | телефонограмма Бронштейну | 05.03.1923 | 54 | 329

2331 | письмо Джугашвили | 05.03.1923 | 54 | 329-330

Примечания

1

Михайловский.

2

«Достопримечательности» (нем.).

3

Дмитрий Ульянов.

4

Елизаров.

5

Сожительница Федосеева.

6

Плеханов.

7

«Новое время» (нем.)

8

«Теоретико-познавательная схоластика» (нем.).

9

Здесь под словом «критики» подразумеваются «ревизионисты» (Бернштейн и пр.). В дальнейшем Ленин часто использует термин «критики» в подобном значении.

10

«Коренное размежевание» (нем.)

11

«Может сказать» (нем.).

12

«Всегда считает себя абсолютно правым».

13

Любовь Исааковна Аксельрод.

14

«Покончил» (нем.).

15

«Карьеристам» (нем.).

16

«Уважением».

17

Заявление редакции «Искры» о борьбе с оппортунизмом, см. № 70.

18

Туган-Барановский.

19

Струве. (Псевдоним оставлен, так как в данном контексте носит содержательную окраску.)

20

«Регулярно» (нем.).

21

Е.Зеленский.

22

Пометки Ленина в плехановском проекте программы РСДРП.

23

«Состав преступления».

24

В. Краснуха. (Псевдоним оставлен, так как в данном контексте носит содержательную окраску.)

25

Конспиративное название «Северного союза РСДРП».

26

Один из псевдонимов Л.Бронштейна – «Перо».

27

В данном контексте – «фразёрства».

28

Т.е. «меньшевиков».

29

Т.е. о сокращении числа членов ЦО с 6 членов до 3-х.

30

Т.е. «не эмигрантов».

31

«Всеобщая стачка генералов».

32

Немецкий социал-демократический лидер с диктаторскими замашками.

33

Т.е. «узурпировать».

34

От «Мартов» – основного псевдонима Ю. Цедербаума.

35

«Я поздравляю» (нем.).

36

Речь идёт о начавшейся русско-японской войне.

37

Т.е. «ответственного выступления».

38

В рукописи далее следуют зачеркнутые слова: «за нос и плюнули им в физию».

39

«Зазывая в свою лавочку».

40

Заметка написана по поводу следующего сообщения западного корреспондента: «Группа в 70 человек напала на Рижскую центральную тюрьму, перерезала телефонные линии и посредством верёвочных лестниц влезла в тюремный двор, где после жаркой стычки было убито двое тюремных сторожей и трое тяжело ранено. Манифестанты (так в тексте) освободили двоих политических, которые находились под военным судом и ждали смертного приговора. Во время преследования манифестантов, которые успели скрыться, за исключением двух, подвергшихся аресту, был убит один агент и ранено несколько полицейских».

41

Т.е. «перманентную».

42

«Махисты» Малиновский, Луначарский и Руднев.

43

Согласно распространяемым слухам, эсерка Спиридонова была изнасилована полицейскими.

44

Один из меньшевиков, опубликовавший статью в органе ЦК РСДРП, легально выходившим в Петербурге.

45

Резолюции Амстердамского конгресса II Интернационала.

46

Ленин так называет события октября 1905 года.

47

Диссидентами на партийном жаргоне называли в тот период социал-демократов, выступающих за соглашение с эсерами.

48

О членах партии демократических реформ.

49

Поскольку III съезд, созванный Лениным, меньшевики не признавали, то предпочитали называть IV и V съезды «Объединительным» и «Лондонским».

50

Так в тексте.

51

Кроме Ленина подписано Н.А.Рожковым.

52

Журналист Гартинг обвинял генерала Мольтке и других немецких сановников в гомосексуализме.

53

В этой статье Ленин с одобрением цитирует крестьянских депутатов: «Нет, господа, довольно собирать сокровища да хранить по карманам, надо жить по существу. Страна разберётся, господа, я понимаю всё прекрасно, мы честные граждане, мы политикой не занимаемся… Помещики только ходят да пузо себе понажирали с нашей крови, с наших соков».

Или: «Те люди, которые напитаны кровью, насосались мозгов крестьянских, называют нас невежами».

Или: «В очень недавнее время господа заставляли наших матерей кормить своей грудью щенков. Это самое делается и теперь. Но только дело в том, что теперь щенки господские сосут не ту мать, которая нас родила и кормила, а ту, которую нас кормит – землю».

54

Речь идёт об убийстве в результате террористического акта короля Португалии и его наследника.

55

А. Малиновский, автор фантастического романа о жизни на Марсе.

56

Агент охранного отделения (партийная кличка «Рахметов»).

57

«Равенство перед законом».

58

Однофамилец социал-демократа Н.А.Рожкова.

59

См. № 567.

60

См. № 567.

61

«Здесь Родос, здесь прыгай».

62

«Вперёд» (нем.)

63

Ниже речь идёт о двух Бронштейнах – П. Бронштейне («Чацком») и просто Бронштейне («Троцком»).

64

Андреева, жена Горького.

65

Польская социалистическая партия.

66

Анонимный персонаж очерка Ф.Д. Крюкова.

67

Письмо депутатов-большевиков об отказе сотрудничать с меньшевистской газетой.

68

Джугашвили.

69

«Борьба». Журнал австрийских социал-демократов.

70

«Правда» выступила против обвинений Рейснера в сотрудничестве с охранным отделением.

71

Т.е. выборочный призыв в армию.

72

Брат Ю. Цедербаума.

73

«Глупая профанация».

74

«Хорошо».

75

Пропуск в печатном тексте.

76

Коновалов в переписке Ленина проходил под кличками «Пряник» и «Экземпляр».

77

«Жест мадам Кайо». Кайо убила редактора «Фигаро» в ответ на травлю, поднятую им против своего мужа – министра финансов Франции.

78

«Урок».

79

См. № 795.

80

«Невероятно».

81

Бронштейн, участник августовской конференции РСДРП в Вене.

82

Бухарин.

83

Персонажи «дела Бейлиса».

84

Не «Лядов», а менее известный «Одиссей».

85

Менее известный А.Ф. Калинин.

86

«Подручным».

87

А.А.Трояновский.

88

Известие о гибели Лжемалиновского оказалось ложным. Он попал в германский плен.

89

«Для себя бытие».

90

«Единое».

91

«С порога».

92

«Ничего».

93

«Становление».

94

«Девочки для всех», т.е. проститутки.

95

Розмирович Е.Ф.

96

Мохов был в центре одного из эмигрантских скандалов.

97

Пятаков и Евгения Бош.

98

О Плеханове.

99

О Пятакове.

100

«Казнь не убийство».

101

Купюра в печатном тексте.

102

«Вот».

103

«Между нами».

104

«Разоблачение».

105

Богрова В.Л.

106

Ленин комментирует собственные, т.н. «апрельские», тезисы.

107

Так Ленин квалифицировал заседание членов Государственной думы.

108

«Между нами».

109

Всероссийское демократическое совещание.

110

Презрительная кличка, образованная из псевдонимов М.Гольдмана (Либер) и Ф. Гурвича (Дан).

111

Прим. Ленина: «Созывать» съезд Советов на 20 октября для решения «взять власть», – чем же это отличается от «назначения» восстания по-глупому? Теперь взять власть можно, а 20-29 октября её вам не дадут взять.

112

Купюра в печатном тексте.

113

Общепиту.

114

В этом месте у советских комментаторов дрогнули нервы. В 5-м издании ПСС помещено примечание: «В стенограмме, по-видимому, неточная запись; следует читать: «НЕ броситься на помощь он не может; если он бросится бежать, разве он НЕ предатель?»

115

Прим. Ленина: Надо и здесь посмотреть правде в лицо: беспощадности, необходимой для успеха социализма, у нас всё ещё мало, и мало не потому, что нет решительности. Решительности у нас довольно. А нет уменья ПОЙМАТЬ достаточно быстро достаточное количество спекулянтов, мародёров, капиталистов – нарушителей советских мероприятий. Ибо это «уменье» создаётся лишь организацией учета и контроля! Во-вторых, нет достаточной твёрдости в судах, которые, вместо расстрела взяточников, назначают им полгода тюрьмы. Оба недостатка наши имеют один социальный корень: влияние мелкобуржуазной стихии, её дряблость.

116

«Внимание».

117

«Сколько надо».

118

Т.н. «испанка» – разновидность гриппа.

119

Великий князь Николай Михайлович. (Расстрелян в Петрограде в январе 1919 г.)

120

Сестра Ленина.

121

Прим. Ленина: Между прочим. Это выражение «наиболее безболезненный» переход Каутский цитирует многократно, покушаясь, очевидно, на иронию. Но так как покушение это с негодными средствами, то Каутский через несколько страниц совершает передержку и цитирует фальшиво: «безболезненный» переход! Конечно, такими средствами подсунуть противнику бессмыслицу не трудно.

122

Осенью 1918 ЦК меньшевиков сделало заявление о начале всемирной революции, а затем ВЦИК разрешил меньшевикам представительство в советских органах.

123

«Нет пророка в своём отечестве».

124

«Подчиняющегося судьба ведёт, упирающегося – тащит».

125

«Попутчиков».

126

Речь идёт о забастовке московских печатников.

127

Типичная ленинская шутка. Ср. также № 2026.

128

Речь идёт о Тер-Петросяне.

129

Первый конгресс Коминтерна.

130

«Ничего более».

131

Ремарка в стенограмме речи Ленина.

132

Слово неразборчиво.

133

Речь идёт о шарлатанских опытах по взрыву вражеских снарядов при помощи неких «Х-лучей». (См. также №№ 1837, 1850, 1852, 1872, 1890, 1896).

134

См. № 1836.

135

См. № 1850.

136

Т.е. присваивать экземпляры.

137

См. № 2004.

138

«В полном почёте».

139

«Мартовского выступления».

140

Обороны.

141

Лурье.

142

Издевательская аббревиатура из фамилий Кусковой и Кишкина.

143

Речь идёт о решениях дисциплинарного суда при Московском губернском совете профсоюзов. Директор Госиздата Скворцов был осуждён за неуплату гонорара Маяковскому, а замнаркома просвещения Литкенс – за неоправданное увольнение сотрудников.

144

«Мировой политики».

145

«Заумностью».

146

«Римское право».

147

Аксельрода разбил паралич.

148

Сборник статей русских философов «Освальд Шпенглер и закат Европы».

149

«Насмешники будут на нашей стороне!»

150

Макиавелли.

151

В уголовном кодексе России была статья «Публичное оказательство бесстыдства».

152

Речь идёт о статье Оболенского, посвящённой советской провинции.

153

Горький протестовал против показательного процесса над эсерами.

154

Тургенев.

155

Пример отредактированного текста (газетный отчёт) см. в № 2306.

Content

Дмитрий Галковский
Николай Ленин. Сто лет после революции. 2331 отрывок из произведений и писем с комментариями

Введение

Предисловие

1. Инкубация (1889 – 07.1900)

От автора

1889 год (№ отрывка: 1)

1893 год (№ отрывка: 2)

1894 год (№№ отрывков: 3−23)

1895 год (№№ отрывков: 24−35)

1896 год (№№ отрывков: 36−38)

1897 год (№№ отрывков: 39−46)

1898 год (№№ отрывков: 47−54)

1899 год (№№ отрывков: 55−66)

1900 год (№ отрывка: 67)

2. Выбор цели (07.1900 – 07.1903)

От автора

1900 год (№№ отрывков: 68−74)

1901 год (№№ отрывков: 75−103)

1902 год (№№ отрывков: 104−144)

1903 год (№№ отрывков: 145−168)

3. Грызня (08.1903 – 08.1905)

От автора

1903 год (№№ отрывков: 169−186)

1904 год (№№ отрывков: 187−214)

1905 год (№№ отрывков: 215−256)

4. Генеральная репетиция (08.1905 – 12.1907)

От автора

1905 год (№№ отрывков: 257−292)

1906 год (№№ отрывков: 293−341)

1907 год (№№ отрывков: 342−416)

5. В нафталине (01.1908 – 06.1911)

От автора

1908 год (№№ отрывков: 417−534)

1909 год (№№ отрывков: 535−578)

1910 год (№№ отрывков: 579−604)

1911 год (№№ отрывков: 605−620)

6. Автономный полёт (06.1911 – 07.1914)

От автора

1911 год (№№ отрывков: 621−640)

1912 год (№№ отрывков: 641−684)

1913 год (№№ отрывков: 685−763)

1914 год (№№ отрывков: 764−844)

7. Шанс (08.1914 – 03.1917)

От автора

1914 год (№№ отрывков: 845−868)

1915 год (№№ отрывков: 869−926)

1916 год (№№ отрывков: 927−1006)

1917 год (№№ отрывков: 1007−1034)

8. Точка сборки (03.1917 – 11.1917)

От автора

1917 год (№№ отрывков: 1035−1197)

9. Агент (11.1917 – 09.1918)

От автора

1917 год (№№ отрывков: 1198−1224)

1918 год (№№ отрывков: 1225−1443)

10. Гражданская война (10.1918 – 12.1919)

От автора

1918 год (№№ отрывков: 1444−1521)

1919 год (№№ отрывков: 1522−1731)

11. Коммунизм (01.1920 – 02.1921)

От автора

1920 год (№№ отрывков: 1732−1953)

1921 год (№№ отрывков: 1954−1986)

12. НЭП (03.1921 – 05.1922)

От автора

1921 год (№№ отрывков: 1987−2182)

1922 год (№№ отрывков: 2183−2280)

13. Агония (05.1922 – 03.1923)

От автора

1922 год (№№ отрывков: 2281−2319)

1923 год (№№ отрывков: 2320−2331)

Эпилог

Именной указатель

Список работ Н. Ленина

Примечания