Лиз Филдинг

Обещанная невеста

Глава 1

«Двое отказались от участия в мастер-классе. Нагревательный котел снова барахлит. Всю ночь шел дождь. Нужно больше ведер» (из дневника Агнес Придо)

Наклонившись к рулю, Кам Фолкнер бросил через ветровое стекло взгляд на Придди-Касл, показавшийся вдали.

В памяти всплыли воспоминания о том, как чуть более десяти лет назад Кам, тогда еще подросток, смотрел на этот замок из окна автофургона, в котором находились все их с матерью вещи. Злой и испуганный, Кам отчаянно надеялся, что в последнюю минуту все изменится, им разрешат вернуться, дадут отсрочку. И он верил в это, пока дом, в котором он жил с самого рождения, не скрылся из вида, а вместе с домом исчезла с глаз девушка, ставшая виновницей всех неприятностей.

А когда паром пристал к противоположному берегу и мать выдавила обнадеживающую улыбку, храбро заявив: «Не волнуйся, мы справимся», Кам поклялся, что вернется на остров и за все отплатит Агнес Придо.

Тогда тоже шел дождь, но не эта мелкая морось, которая размывает сейчас вид в ветровом стекле, а настоящий ливень, который насквозь промочил одежду его и матери, пока они перетаскивали свои вещи в арендованный фургон.

Вода стекала с длинных темных волос Агнес Придо и по ее лицу. Мокрая футболка облепила ее тело, когда Агнес стояла на набережной, наблюдая за отправлением парома. Она не сказала ни слова, даже не крикнула: «Простите!» — хотя именно из-за нее мать Кама потеряла свою работу, а Кам — свой дом. Во всем этом была виновата именно Агнес.

В горле разом пересохло, едва Кам снова после стольких лет увидел замок Придди-Касл. Впрочем, «замок» — слишком громкое название для этого строения. Придди не был одной из тех огромных серых крепостей, что строили норманны. Он начал свою жизнь всего лишь как каменная сторожевая башня, сооруженная для защиты от нападения врага устья реки и некогда важного торгового порта, стоящего выше по течению. Но теперь былая слава этого форта угасла.

Время от времени обитатели покидали его, и он стоял заброшенный, пока о нем не вспоминали перед лицом новой опасности. Наконец некий предприимчивый джентльмен решил выстроить себе дом рядом с каменной башней, которая превратилась в бесполезную декорацию, — ведь теперь единственными, кто вторгался с моря, были контрабандисты, тайно переправляющие в Англию бренди и шелк.

Они без проблем пробирались в устье реки, потому что сэр Артур Дрейкотт, баронет и магистрат, в обязанности которого входило охранять побережье и вешать преступников, был в сговоре с Генри Придо, самым печально известным контрабандистом в этих местах.

Не то чтобы сэру Артуру доставляли наслаждение его темные делишки, но его дочь вышла замуж за контрабандиста, и Генри Придо стал королем замка, купив этот титул у не менее коррумпированных политиков, с которыми якшался.

Больше нечего было охранять, и, когда последний баронет из рода Придо проиграл в карты остатки фамильного состояния, Придди-Касл пре вратился во что-то вроде элитного отеля — из тех, что предоставляют туристам ночлег и завтрак.

Вопреки ожиданиям Кама, замок вовсе не показался ему меньше, чем помнился с детства: башня, вырисовывающаяся на фоне тумана и дождя, выглядела все так же угрожающе.

Старый понтонный паром достиг причала и зазвенел цепями, опуская сходни. Кам заставил себя расслабиться, съехал на берег и присоединился к другим автомобилям, следовавшим вдоль набережной мимо ряда старых рыбацких коттеджей, укрывшихся под защитой замка.

Когда Кам уезжал отсюда много лет назад, все было немного ветхим и неопрятным, но теперь всюду стояли кадки с весенними цветами, выделяясь на фоне недавно побеленных стен. Построили элитный гастроном, который, похоже, процветал, обслуживая яхтсменов. Подновили даже старую лавку бакалейщика, с которым Кам когда-то яростно торговался, чтобы сбыть подороже пойманную тайком форель.

Хотя количество рыбацких лодок, выходящих в море на промысел, сильно сократилось, но зато появилась пристань для яхт.

Раскинувшийся на противоположном берегу городок Касл-Крик, с его раскрашенными в пастельные цвета домиками и живописными пейзажами, стал желанным местом для отдыха людей из привилегированного класса. Сюда они теперь привозят детей на лето, чтобы те строили на пляже замки из песка, катались на лодках и набирались счастливых воспоминаний.

Кам перестроился в автомобильном потоке на дорожную полосу, ведущую к замку, сбросил скорость, войдя в поворот, а затем остановился перед домом, в котором когда-то жил.

Кам видел на фотографиях, как выглядит этот коттедж сейчас, но реальность все равно его потрясла. Черепичные плашки съехали, треснувшее оконное стекло закрыто картонкой, из-за соленого ветра с моря краска на стенах облупилась. Что касается сада, придется пробиться сквозь заросли сорняков, чтобы добраться до входной двери.

Если в этом коттедже никто не живет, почему его не продали или не сдали в аренду? Сейчас он кажется совершенно запущенным, но ведь так было не всегда.

Постояв немного перед домом своего детства, Кам собрался с духом, поднялся на холм и вошел в ворота замка Придди-Касл.

Старинный дом, возведенный у обращенной к суше стороне башни, достраивался многими поколениями его владельцев, пока не превратился в бессвязную путаницу стилей. Однако выглядел он куда лучше, чем коттедж, который только что разглядывал Кам. На посыпанной гравием подъездной аллее не было ни одного сорняка, на большой клумбе перед входом цвели ранние тюльпаны, в больших горшках по бокам от парадной дубовой двери были высажены незабудки. Но стоило подойти ближе — и сквозь мягкий фильтр тумана на розовых кирпичах тюдоровского фасада стали заметны пятна в том месте, где провисший желоб переполнился во время сильного ночного дождя.

Проигнорировав знак, указывающий въезд на парковку, где аккуратно выстроились полдюжины машин, Кам остановил свой автомобиль прямо у входа в замок. Взяв свою сумку, он вышел из машины и отступил немного назад, чтобы лучше рассмотреть крышу. Похоже, в Придди-Касл срочного внимания требовал не только водосток.

— Пожалуйста, Джимми… — взмолилась в телефонную трубку Агнес Придо — ей сейчас было не до гордости. — Я сделала все так, как ты мне показывал, но у меня ничего не получается — котел не запускается, а только тарахтит. Нужно твое волшебное прикосновение.

— По этому отопительному котлу уже давно плачет свалка, — проворчал собеседник.

— Покупка нового котла стоит у меня первым номером в списке самого необходимого, — заверила Агнес.

Кроме этого, срочно требовалось отремонтировать крышу, водосток и решить еще полдюжины других проблем. Дедушка Агнес игнорировал их в течение многих лет, а затем, разорившись из-за неудачных капиталовложений, выпил с горя слишком много бренди и умер, оставив внучку разбираться с беспорядком.

— Не мог бы ты заскочить сюда в свой обеденный перерыв и помочь мне? Обещаю накормить тебя вкусным обедом.

Это происходило настолько регулярно, что ей не нужно было упоминать, что работа будет оплачена наличными из ее собственного кошелька.

Джимми вздохнул:

— Извини, Агнес, босс запретил мне появляться в замке, пока ты не оплатишь счет за воду.

— Но…

Это утро — просто настоящая катастрофа! Без котла не будет горячей воды для постояльцев!

— Босс не разрешил мне приходить к тебе даже после работы, — добавил Джимми, прежде чем Агнес успела начать его умолять.

— Что?! Разве он может распоряжаться тобой в твое свободное время? — спросила она, пытаясь сохранить спокойствие, но не выдержала и сорвалась: — Несчастный старый козел прекрасно знает, что ему заплатят, как только адвокаты перестанут ссориться и уладят дело!

Агнес не только утратила самообладание, но, что еще хуже, соврала от отчаяния.

Завещание деда было официально утверждено судом неделю назад, но из-за неумения сэра Хьюго Придо вести дела, а также из-за предстоящей выплаты налога на наследство, Агнес могла потерять все и остаться с огромными долгами. Сохранить фамильное гнездо получится, только если удастся убедить банкиров в том, что отель, обустроенный в Придди-Касл, может приносить стабильный доход. Но если не починить срочно котел, постояльцы разместят в Интернете такие отзывы, что больше гостей не будет и, следовательно, нечем будет оплачивать счета за коммунальные услуги, а банк откажет в кредите.

— Могу я поговорить с твоим боссом? — спросила Агнес у Джимми.

Из телефонной трубки донесся другой голос:

— Этот несчастный старый козел и так вас уже слышит, мисс Придо, потому что включена громкая связь. И отвечаю на ваш вопрос: да, Джимми может прийти в замок, если хочет потерять свою работу.

Агнес сглотнула ком в горле.

— Мистер Бриджес…

Он перебил ее, не дав извиниться:

— Бизнес в Придди-Касл всегда приветствуется, однако наша отсрочка для всех составляет один месяц. Мы будем рады помочь вам, как только ваш долг будет погашен.

Связь прервалась, но Агнес еще продолжала стоять с прижатой к уху телефонной трубкой, чувствуя себя зависшей в космосе и понимая, что больше искать спасения негде.

— Возникла проблема?

Агнес вздрогнула от неожиданности и обернулась.

Она полагала, что все постояльцы находятся сейчас в сарае на мастер-классе и заняты созданием коллажей из старого хлама с чердака замка. Но человек, прислонившийся к косяку двери ее кабинета, совершенно не походил на художника. Несомненно, от него не ускользнуло ни одно слово из унизительного разговора Агнес с инженером-теплотехником.

Она вздохнула и заставила себя улыбнуться:

— Вам чем-то помочь?

— Я зарезервировал номер в этом отеле, но на регистрационной стойке никого нет.

— Извините. Сюзанна, должно быть, куда-то на минутку отошла.

— Возможно, она выслушивает сейчас жалобы на отсутствие горячей воды?

Агнес почувствовала, как к щекам прилила кровь, но встала со стула, жестом пригласив собеседника идти вместе с ней.

— Вы приехали на мастер-класс? — спросила она, напомнив себе, что нельзя судить о человеке по внешности: возможно, этот постоялец тоже захочет задействовать свои творческие способности. — Занятие уже началось, но…

— Я приехал сюда не для того, чтобы перерабатывать мусор в искусство.

Судя по тону этого незнакомца, он, кажется, явился неспроста. От этой мысли сердце Агнес сжалось. Неужели это еще один из кредиторов ее деда?

Она кашлянула, собираясь спросить об этом прямо, но незнакомец опередил ее, спросив:

— Ты не узнаешь меня, Агнес?

За весь разговор она кинула на него лишь один-два взгляда, занятая мыслями о проблеме с котлом и о том, где найти денег на оплату огромного счета за воду. Какая из нее после этого гостеприимная хозяйка отеля? Но едва этот человек произнес ее имя, сердце вздрогнуло.

Он ждал, пока она осознает, кто перед ней. Мелкие дождевые капли покрывали знакомую непослушную копну темных волос и оливковую кожу. Коротко стриженная борода была новой в его облике, но, когда Агнес встретила пристальный взгляд карих глаз, в памяти, несмотря на прошедшие годы, тут же ожили отчаянные, болезненные муки первой любви…

— Кам? — выдохнула Агнес и протянула руку, чтобы дотронуться до его кожаного пиджака, словно желая убедиться, что это не сон, но тут же отдернула руку.

Красивые мальчишеские черты исполнились достоинства зрелого мужчины, плечи стали шире, а благодаря скачку роста, наступающему у мальчишек-подростков, Кам вымахал выше шести футов и казался вдвое больше того юнца, которого дед изгнал из замка.

— Кам Фолкнер, — еле слышно выдохнула Агнес.

— Ну вот, ты меня узнала, — сказал он, и уголок его рта приподнялся в еле заметной улыбке. Той улыбке, что когда-то похитила сердце Агнес, заставила влюбиться с первого взгляда и от которой, как оказалось, до сих пор переворачивается сердце. — Это было не так уж сложно.

— Да…

У Агнес закружилась голова, сдавило грудь и горло. Не будь она так отвлечена своими проблемами и тем, что замок вот-вот ожидает финансовая катастрофа, непременно узнала бы Кама — даже несмотря на его бороду и тот факт, что его нос теперь был сломан, а симметрию бровей нарушал шрам.

— Дыши, — приказал он, взяв ее под локоть, когда Агнес ухватилась за спинку стула, чтобы не упасть.

«Легче сказать, чем сделать», — подумала Агнес, едва тепло его ладони и прикосновение его пальцев послало сладкие волны по ее телу.

— Да… извини… я не ожидала… я не думала… — забормотала она, пытаясь собраться с мыслями и приказывая себе высвободить свою руку из хватки Кама. — Прошло столько лет…

Это так, но его глаза совсем не изменились. Агнес когда-то мечтала о них. Мечтала о том, чтобы Кам взял ее руки в свои. Она так сильно хотела его и чувствовала, что он тоже ее хотел…

Усилием воли Агнес заставила себя все-таки высвободить локоть, но, когда Кам сделал шаг назад, она с трудом сдержала порыв ухватить его за лацканы пиджака и притянуть к себе.

«Это же просто смешно! — мелькнуло у нее в голове. — Я ведь тогда, много лет назад, была всего лишь безумно влюбленной девчонкой-подростком!»

Но за все прошедшие с той поры годы никогда еще она не испытывала таких острых чувств оттого, что мужчина прикоснулся к ее руке.

Не зная, что сказать, Агнес сглотнула ком в горле.

Какая неожиданность! Но как приятно видеть Кама после стольких лет разлуки! Как тревожно снова почувствовать настолько сильное желание к нему, что ослабели колени…

«Впрочем, то, что он протянул руку, чтобы поддержать меня, теперь ничего не значит, — подумала Агнес. — Скорее всего, это была лишь машинальная реакция, когда Каму показалось, что я вот-вот упаду. Ничто в выражении его лица и в поведении не указывает на то, что он приехал повидаться со старыми друзьями и со мной и что Кам рад возвращению домой».

Его улыбка была мимолетной — скорее ироничной, чем теплой, — а в голосе звучал холодок. И чему тут удивляться? Именно из-за Агнес Кама и его мать изгнали из замка, а заодно — из их дома. Так почему он вернулся?

— Как поживает твоя мама? — спросила Агнес, когда молчание стало совсем нестерпимым.

— Уже немного поздно спрашивать об этом, — ответил Кам бесстрастным голосом и снова замолчал.

— Она… — Агнес не закончила фразу.

— Нет, она жива.

— А дедушка умер в прошлом году.

— Я знаю.

Агнес отметила, что Кам не произнес слов соболезнования. В этом полутемном кабинете его лицо трудно было как следует разглядеть, а потому было неясно, какие чувства на нем отражаются. Все было совсем не так в тот день, когда она видела Кама в последний раз перед его отъездом.

Агнес тогда в отчаянии помчалась к набережной, чтобы сказать Каму о том, как сожалеет о случившемся, признаться, что умоляла своего дедушку передумать, но она опоздала. Когда фургон, на котором отбывали Кам с матерью, заезжал на паром, Агнес попыталась окликнуть их, но слова застряли в ее горле, едва она разглядела гнев во взгляде Кама.

Поэтому Агнес просто осталась стоять на пристани — беспомощная, утратившая надежду, разбитая горем настолько, что даже не имела сил заплакать.

Кам научился скрывать свои чувства, но он, без сомнения, ничего не забыл.

Напомнив себе, что она — управляющая отелем, в котором Кам — постоялец, Агнес вздохнула и заставила себя широко улыбнуться.

— Что ж, я рада тебя видеть после стольких лет. Надеюсь, тебе понравится пребывание в нашем отеле.

— Уверен, что да. С горячей водой или без нее.

В его ответе прозвучала убежденность, подкрепившая предположение Агнес о том, что Кама привел в Придди-Касл не мимолетный каприз.

— Воду дадут к вечеру, — пообещала она, до конца не уверенная в том, что так и будет. — Сюзанна уже, наверное, вернулась на ресепшен. Не желаешь выпить кофе? Или чаю? Может, подать бутерброды? — добавила Агнес, не дождавшись ответа от Кама.

— С беконом? — переспросил он, его рот скривился в пародии на улыбку, и Агнес невольно вспомнилось, как когда-то она, стащив во время завтрака немного бекона со стола, приносила Каму бутерброды. — А теплотехнику ты предложила обед.

Агнес опешила: неужели Кам хочет с ней пообедать? Нет, вряд ли. Даже не стоит на это надеяться.

— Джимми — гораздо больше, чем инженер-теплотехник. Он — заклинатель нагревательных котлов, и я просила его отказаться ради меня от обеденного перерыва. — Очевидно, Кам слышал каждое слово, так что не было смысла притворяться. — Впрочем, если ты хоть что-то знаешь о котлах…

— Агнес, я заплачу за свой обед, но зарезервирую столик на двоих в ресторане в оранжерее, и там скажу тебе, о чем я знаю.

В его голосе не прозвучало ни радости, ни тепла. Вряд ли это будет уютный обед со старым другом. Впрочем, с Камом никогда не было легко.

Он был сорвиголовой. Агнес с первого взгляда влюбилась в него до обожания. В возрасте трех лет она могла лишь наблюдать за тем, как Кам лазил по деревьям. В пять лет она всюду следовала за ним по пятам, пытаясь ему подражать, желая, как и он, ловить рыбу и плавать в реке, ночевать в шалашах, которые Кам строил, чтобы наблюдать за совами и барсуками. Агнес хотела, как и Кам, быть мальчишкой и не обращала внимания, когда он приказывал ей убираться прочь.

В шесть лет она проложила дорогу к его сердцу с помощью бутербродов с беконом.

К тому времени, когда ей исполнилось четырнадцать, она больше не хотела быть мальчиком, но знала, что, если будет вести себя слишком по-девчоночьи, Кам не станет с ней водиться. Однако ближе к шестнадцати годам Агнес уже не могла бороться со своей натурой. Между ней и Камом все больше ощущалось напряжение. Как-то летним вечером Кам пообещал, что будет ждать ее в шалаше, — и не пришел. Его глаза говорили Агнес «да», но Кам держался на расстоянии, и Агнес посчитала, что всему виной разница в их социальном положении. «Значит, я сама должна сделать первый шаг», — решила она.

Как же Агнес ошибалась! Даже сейчас мысль о том, что случилось тогда, заставила ее щеки покраснеть.

Уже в то время Кам был опасен для душевного спокойствия Агнес, и сейчас он по-прежнему опасен для нее. Каждая клеточка в ее теле предупреждала, что Кам Фолкнер явился в Придди-Касл не ради сентиментального паломничества, желая оживить детские воспоминания. Что бы он ни задумал, Агнес была почти уверена, что это — не путешествие по переулкам памяти.

Она уже собралась отказаться от предложения пообедать с Камом, отговорившись занятостью, но тут за его спиной появилась Сюзанна и извиняющимся тоном сказала:

— Мистер Фолкнер? Простите, что я не встретила вас, когда вы приехали.

Кам повернулся на ее голос, и Агнес заметила, что Сюзанна держит в вытянутых руках маленькую мокрую и испачканную грязью собачку.

— Боюсь, Дора снова была у озера.

«Ох уж эта Дора! — мысленно вздохнула Агнес. — Так и норовит удрать к озеру и изваляться там в утиных какашках! Нравится же ей их запах!»

— Я возьму Дору, а ты пока покажи мистеру Фолкнеру его комнату, — сказала Агнес и решительно сунула собаку себе под мышку, радуясь тому, что появился предлог ретироваться и немного прийти в себя.

— Хотите кофе, мистер Фолкнер? — спросила Сюзанна.

— Нет, спасибо, — ответил он ей, и его голос на этот раз прозвучал заметно теплее.

Однако Кам не сдвинулся с места, продолжая пристально смотреть на Агнес.

— Обедаем в час, — напомнил он.

«Мой дедушка очень плохо обращался с Камом и его матерью, и Каму явно нужно излить душу передо мной, — подумала она. — Нет смысла просить у него прощения — вряд ли он простит. Но, возможно, если я его выслушаю, это поможет Каму подвести черту под прошлым, чтобы он, по крайней мере, мог двигаться дальше. Это будет больно, унизительно, но он заслуживает такого знака внимания от меня».

— Хорошо, в час, — согласилась Агнес. — Сюзанна, ты позвонишь Джейми и предупредишь его? Мистер Фолкнер — особый гость, — добавила она, зная, что в этом случае шеф-повар позаботится о том, чтобы предложить им что-то более интересное, чем основное меню. — Уверена, бабушка захочет поговорить с тобой, узнать, что у тебя нового, если ты сможешь выкроить для этого время, Кам, — снова обратилась она к нему. — Но прошу меня извинить, этого маленького монстра нужно срочно искупать.

— Эта собака похожа на Дэйзи, но это не может быть она.

Неужели Кам до сих пор помнит, как звали собаку ее бабушки? Это должно было успокоить Агнес, но, напротив, показалось зловещим знаком.

— Дэйзи ушла на радугу много лет назад, — с трудом выдавила она. — Это Дора. Ее внучка. У них одинаковый окрас, но Дора миниатюрнее. Она была самым маленьким щенком в помете. — Отчаянно пытаясь избежать пристального взгляда Кама, Агнес повернулась к Сюзанне: — В какой номер ты поселила мистера Фолкнера?

— Он забронировал «Капитанский люкс».

— Вот как…

Номер был назван в честь контрабандиста Генри Придо. Согласно легенде, изложенной на официальном сайте замка Придди-Касл, Генри влюбился в дочь сэра Артура Дрейкотта, баронета и местного магистрата, которому короной было поручено охранять ручей от незаконного проникновения в страну контрабандных бренди и шелка. Однако сэр Артур, отнюдь не усердствуя в выполнении своего долга, использовал свое положение, чтобы сколотить немалое состояние. Как гласит молва, Генри, влюбившись в Элизабет, бросил свою преступную жизнь, чтобы жениться и обосноваться в Касл-Крик.

Эту легенду Агнес использовала, чтобы привлечь в замок пары, желающие сыграть романтическую свадьбу. Им будет предложено обменяться брачными обетами в красивой часовне, где когда-то поженились Генри и Элизабет, а затем запечатать свою любовь на кровати с балдахином, где была создана династия Придо. Агнес уже поступило несколько заявок на организацию таких свадеб, но, если она не разберется с нагревательным котлом, все ее большие планы рухнут.

— В «Капитанском люксе» тебе будет удобно, — заверила она Кама, хотя и подумала, что этот номер — странный выбор для человека, если он прибыл в Придди-Касл в одиночестве.

«Почему он здесь?» — эта мысль тревожила ее.

Агнес изо всех сил пыталась сохранять самообладание, но едва уголок рта Кама приподнялся в ироничной улыбке, она почувствовала, как ее щеки стали горячими от прилившей к ним крови.

«Ты должна сосредоточиться, — мысленно приказала себе Агнес. — Гостиничные услуги и свадебный бизнес — это твой последний шанс спасти замок. Ты должна радоваться тому, что Камаль Фолкнер занял самый дорогой номер. Ура!»

Совесть подталкивала ее предложить Каму пожить в замке бесплатно, в качестве гостя, но Агнес отказалась от этой идеи. Если Кам Фолкнер желает побаловать себя, ночуя в одиночестве или с кем-то еще в кровати времен Тюдоров, под пышным балдахином, он должен за это заплатить, потому что Агнес не могла позволить себе настолько щедрый жест.

— Как долго ты здесь пробудешь, Кам?

— Столько, сколько потребуется.

«Даже так? — подумала Агнес. — Впрочем, какое мне до этого дело? Мой единственный интерес заключается в том, чтобы Кам провел несколько дней в нашем самом дорогом номере. Чего бы ему ни было нужно от меня, у нас будут дополнительные деньги. Ура! Ура!»

— Хорошо, — произнесла она вслух. — Если тебе что-то понадобится, Сюзанна здесь и будет рада помочь.

— Она не может дать то, что мне нужно, Агнес, — ответил Кам. — Но это подождет до обеда.

Глава 2

«Камаль Фолкнер вернулся и собирается пробыть в „Капитанском люксе“ „столько, сколько потребуется“. Потребуется для чего? Что ему нужно? Лучше извиниться перед ним, потому что это все, что я могу себе позволить» (из дневника Агнес Придо)

Прижимая Дору к себе, Агнес резко захлопнула дверь плечом, словно желая отгородиться от любого, кто захочет вторгнуться в ее жизнь и перевернуть в ней все вверх дном.

Возвратился Кам Фолкнер! С трудом в это верится!

Поставив на пол Дору, которая скулила и извивалась, Агнес села за свой письменный стол, чтобы немного прийти в себя.

Сколько раз она мечтала о возвращении Кама в Касл-Крик! В ее воображении это рисовалось как волшебный момент: Кам сначала не узнает ее и, лишь присмотревшись, увидит, что тощая девчонка, которая когда-то ходила за ним по пятам, превратилась в желанную женщину. Впрочем, это больше походило на несбыточную фантазию, сцену из любовного романа. Агнес уже давно лишилась подобных романтических фантазий. Ее дедушка, вероятно, выбил бы их из нее поркой, если вы не боялся повредить свой единственный актив, свою «призовую телку». Женщины семьи Придо обязаны через брак приносить богатство своему роду и обеспечивать наследников. А о любви лучше даже не вспоминать.

На Агнес был надет рабочий комбинезон, волосы были небрежно собраны в хвост, на лице — ни капли макияжа, потому что с утра она возилась с отопительным котлом, пытаясь уговорить его не капризничать, хотя ей больше хотелось пнуть его как следует. Сдерживала ее лишь боязнь, что проклятый агрегат совсем развалится.

Поскольку все постояльцы отеля сегодня усердно занимались творчеством в сарае, Агнес позволила себе прийти в свой кабинет в таком затрапезном виде, чтобы позвонить Джимми.

Хотя ее сердце и дрогнуло при встрече с Камом Фолкнером, когда она поняла, кто он такой, но его приглашение на обед насторожило Агнес. Не похоже, чтобы Кам прибыл сюда для дружеской встречи. С чего бы? Разве ему не наплевать на Агнес и ее бабушку? Зачем он снова приехал в Придди-Касл? Может, чтобы потребовать компенсацию для своей матери из имущества сэра Хьюго Придо?

От этой мысли во рту резко пересохло. Тот факт, что Кам выбрал «Капитанский люкс», бывшую спальню ее дедушки, казался зловещим заявлением о недобрых намерениях. Агнес проверила в компьютере, на скольких персон забронирован этот номер, и увидела, что Кам планирует жить в нем один.

Сердце Агнес невольно возрадовалось такой новости, но она тут же подавила эту глупую реакцию, прекрасно понимая, что для нее было бы куда лучше, если бы Кам приехал в Придди-Касл на романтические выходные, чтобы показать своей партнерше место, где когда-то вырос. А если Кам прибыл сюда один, то, независимо от цели его визита, это не сулит ничего хорошего семье Придо.

Мать Кама, потерявшая работу из-за глупости Агнес и нетерпимости ее дедушки, без сомнения, имела право требовать компенсацию за то, что ее несправедливо уволили и выгнали из коттеджа, где она жила. Но теперь ей придется подождать со своими претензиями, пока не будут осуществлены более важные платежи: налог на наследство, счет за похороны дедушки и судебные издержки за утверждение завещания.

Дора, словно понимая настроение своей хозяйки, сочувственно лизнула ее.

Агнес погладила шелковистое собачье ухо и сказала:

— Давай приведем тебя в порядок. А потом я еще раз попытаюсь запустить котел.

Кам Фолкнер обвел взглядом комнату, которая когда-то была спальней сэра Хьюго Придо и которую мать убирала каждый день, пока работала в замке Придди-Касл.

Таким, как Кам, вход во внутренние покои тогда был строго воспрещен. Впрочем, он никогда не подчинялся правилам и пробирался сюда, когда сэр Хьюго Придо отсутствовал ночью в замке. Кам знал, что леди Джейн не делила эту спальню со своим мужем.

Эта часть замка была построена в XVI веке, о чем напоминали старинные оконные рамы, гобелены и кровать с богато вышитым балдахином. Оставалось надеяться, что матрас чуть менее старый, чем все остальное.

Кам поставил свою сумку на пол, бросил старомодный ключ от комнаты на туалетный столик и подошел к окну.

Солнце наконец пробилось сквозь туман и теперь ярко освещало свежую весеннюю листву деревьев в лесу, окружающем замок, и водную гладь речного устья с разбросанными по ней яхтами.

В этих местах Кам играл в детстве. Он знал здесь каждую барсучью нору, часами мог ждать, чтобы услышать пение соловья или увидеть, как скопы ловят морскую форель. Он и сам тайком ловил рыбу на самодельные снасти, зная, что если его застанут за браконьерством, то придется заплатить немалый штраф. В те дни у Кама не было денег на удочки и рыболовную лицензию, но даже если бы и были, вряд ли разрешенная ловля принесла бы ему такое же наслаждение, как запретное удовольствие.

Он отвернулся от окна. Перед глазами возникло лицо Агнес Придо. Когда она узнала Кама, в ее серых глазах промелькнуло неуловимое выражение, а затем ее взгляд стал непроницаемым, и, взяв себя в руки, Агнес вежливо спросила о матери Кама.

А в тот момент, когда она, казалось, вот-вот упадет, он подхватил ее под руку, и на долю секунды ему показалось, что все, что ему нужно, — лишь прижать Агнес к себе, и в его мире воцарится равновесие.

Разумеется, виной тому лишь разыгравшееся воображение. Если в глазах Агнес и промелькнули какие-то чувства, то это были лишь неуверенность, смущение и страх, потому что она знала, что возвращение старого знакомого не сулит ей ничего хорошего.

А в мире Кама и так все в порядке.

Котел, еще немного побарахлив, все-таки заработал. Агнес вздохнула с облегчением. Скорее всего, в ближайшие несколько дней проблем с горячей водой не будет, но в замке нужно срочно менять отопительную систему, которая то и дело ломается. Остался всего один вариант решения этой проблемы…

Приняв душ и переодевшись в шелковую рубашку и темный брючный костюм, Агнес направилась на ресепшен, чтобы сообщить Сюзанне, что в замке есть горячая вода — по крайней мере, сейчас.

— Прямо гора с плеч упала, — призналась Сюзанна, которая не только работала в замке, но и жила здесь же.

Таких сотрудников, чьи судьбы зависели от жизнеспособности Придди-Касл, было немало. Если Агнес лишится замка, все они, включая ее, потеряют рабочие места, а другую работу найти будет нелегко. А ведь еще Агнес нужно ухаживать за бабушкой, которая все больше слабеет, а денег на оплату услуг профессиональной сиделки нет.

— Джейми превзошел самого себя, готовя для вас обед. Тебе не придется краснеть перед своим… другом, — сказала Сюзанна, повесив многозначительную паузу перед словом «друг».

— Он… гм… Мать Кама раньше работала в замке.

— Вот как! Значит, он вернулся, чтобы взглянуть на свой старый дом?.. Ты в порядке, Агнес? На тебе лица нет.

Нет, она была не в порядке, но соврала:

— Все хорошо. Мне просто нужно немного подышать свежим воздухом после того, как я проторчала так долго в котельной.

— Отлично! Кому-то как раз нужно сходить в лес и проверить, не расцвели ли колокольчики. А мне некогда.

Сюзанна, которой на самом деле ничто не мешало самой снять туфли на высоких каблуках, надеть ботинки и прогуляться по раскисшей тропинке, протянула Агнес пару резиновых сапог, хранившихся за регистрационной стойкой. Увидев их, Дора радостно подбежала к дверям.

В прежние годы, когда в замке Придди-Касл работало за гроши несколько дюжин садовников, его сады не были открыты для широкой публики. Если вы хотели посетить розарий леди Анны Придо, вам нужно было написать запрос и ждать приглашения.

Прадедушка Агнес пошел немного дальше, открыв сады для публики на шесть дней в году, когда за небольшую сумму — и все ради благотворительности — служители замка в оранжерее подавали посетителям чай со сливками.

Дедушке Агнес нужны были наличные, чтобы содержать фамильный особняк, а потому летом сады были открыты для осмотра пять дней в неделю. Там выращивались особые цветы — подснежники, колокольчики, азалии, — посмотреть на которые весной собирались целые толпы. Летом от посетителей тоже не было отбоя, потому что зацветал и наполнял воздух изысканными ароматами розарий леди Анны, засаженный в начале XIX века сортами, привезенными из Персии.

Сначала бабушка Агнес предлагала посетителям чай со сливками: в хорошую погоду — в саду, в холодные или дождливые месяцы — в оранжерее. «Эрл Грей» подавался в чашках из костяного фарфора, а с ним — булочки с джемом, испеченные в замковой кухне.

Некоторые люди бывали тут только ради того, чтобы угоститься чаем. А теперь замок тоже принимает гостей, предоставляет им ночлег, завтрак, обед, а также послеобеденный чай в оранжерее — уже не в фарфоровых, а в дешевых чашках с пластиковыми ложечками. Может быть, это более практичный вариант, но никто больше не приходит в Придди-Касл только ради того, чтобы попить чаю…

Подумав, что в лесу сейчас холодно, Агнес схватила куртку и шарф и ненадолго задержалась на пороге, чтобы вдохнуть свежий влажный воздух апрельского утра.

Дождевая вода капала из прогнившего желоба, но солнце наконец разогнало туман. Черный дрозд пел в ветвях дуба. Это был один из тех прекрасных моментов, которые необходимо смаковать. Агнес закрыла глаза и подняла лицо к свету.

— Разве у вас нет более важных дел, чем выгуливать собаку своей бабушки?

Едкое замечание Кама не застало ее врасплох. Возможно, он вырос, стал мужчиной, но его шаги по полированному дубовому полу звучали словно эхо во времени. Агнес слышала, как Кам подошел и остановился рядом с ней. Она заставила себя не реагировать, но не могла не отметить, что от него теперь исходит не тот запах, что прежде.

Мальчишкой, Кам летом пах травой и свежепойманной рыбой, а зимой — костром, стружкой и мокрой собакой. Новый Кам пах более утонченно: дорогим мылом, кожей и еще чем-то незнакомым, что снова заставило Агнес остро ощутить его близость.

«Все это шутки памяти, игры воображения!» — одернула себя Агнес и бодро произнесла:

— Я собираюсь в лес, проверить, зацвели ли колокольчики. Хочешь, пойдем со мной?

— Надеешься, полюбоваться ими придет так много народу, что тебе хватит денег на новый котел?

— Не много, а очень много — целые толпы, — ответила Агнес и рискнула вскинуть на Кама глаза.

Он смотрел в сторону леса, его челюсти были крепко сжаты, рот казался прямой линией. Что бы Кам сейчас ни вспомнил, это воспоминание не принесло ему радости.

К чему откладывать объяснение до обеда? Не лучше ли поговорить начистоту прямо сейчас? Агнес негромко кашлянула, чтобы привлечь его внимание.

— Ты хотела что-то сказать?

— Если ты приехал в надежде потребовать компенсацию от поместья для своей матери, боюсь, у тебя ничего не выйдет.

Лицо Кама оставалось непроницаемым, но челюсти стиснулись еще сильнее, — похоже, слова Агнес задели его за живое.

— О том, почему я здесь, мы поговорим за обедом.

Он посмотрел на нее, и Агнес почувствовала, как весь его еле сдерживаемый гнев накатывает на нее волнами. Она не вздрогнула. Годы жизни с дедом, обладавшим дурным характером, научили ее стоять на своем. Агнес сейчас просто пыталась быть честной с Камом.

— Зачем ждать?

Что бы ни было у него на уме, будет легче высказать это в лесной тишине, чем за скучной едой в оранжерее.

— Если ты отправишься сейчас со мной, то сможешь, по крайней мере, избежать посредственного обеда. Возможно, тебе даже удастся увидеть барсука.

Что-то мелькнуло в темных глазах Кама, когда он перевел взгляд в сторону леса. Но затем, резко отвернувшись, он посмотрел прямо перед собой.

— Я должен встретиться кое с кем.

«С кем? Где?» — мелькнуло в мозгу Агнес.

— Что ж, сходим в лес позже, — сказала она, когда Дора нетерпеливо натянула поводок. — Если ты пробудешь здесь достаточно долго.

— Я остаюсь, — сказал он, повернувшись, чтобы взглянуть на нее сверху вниз темными глазами. — Я вернулся навсегда.

Прежде чем Агнес успела ответить, Кам ступил на подъездную аллею. Рядом с крыльцом стоял темно-синий спортивный автомобиль, которого раньше здесь не было. Без сомнения, он мог принадлежать только Каму, но тот прошел мимо машины и направился вниз по дороге.

Агнес смотрела ему вслед, вспоминая давние веселые прогулки, дерзкую улыбку мальчишки, с которым выросла. Ничего подобного теперь не читалось ни в выражении лица Кама Фолкнера, ни в его решительном шаге, прямой спине и широких плечах.

Агнес не была уверена, что ей нравится новый Кам, но заставила себя подавить возникшее в сердце чувство потери. Он вовсе не обязан ей улыбаться. Да, она перед ним в долгу, и придется подождать, чтобы узнать, чего Кам от нее хочет.

Денег?

Цена его машины, должно быть, просто астрономическая, и то, как Кам, проигнорировав гостевую парковку, оставил свой автомобиль прямо у входа в дом, словно владел этим замком, говорит о многом. Кам забронировал самый дорогой номер в отеле, а одежда, которую он носит, явно сшита на заказ, а не куплена в дешевом универмаге.

Это уже не тот человек, который искал несколько тысяч фунтов для своей матери. Может быть, Кам вернулся туда, откуда его изгнали, чтобы показать всем, что мальчик, которого дед Агнес называл арабским ублюдком, не только выжил, но и многого добился?

Агнес была искренне рада его успеху. Но то, что Кам вернулся навсегда, беспокоило ее.

Планировал ли он купить один из элитных коттеджей с видом на реку, эллингом, правом на лов рыбы, чтобы утереть всем нос своим богатством?

Все знали, что произошло тогда, много лет назад, — в маленьком городке сплетни разносятся быстро. Помнят ли еще об этом местные жители? Может, именно об этом они судачат и замолкают, когда Агнес заходит в магазин или на почту?

«Играет ли все еще Кам на гитаре?» — эта мысль просочилась в мозг без предупреждения, словно меланхоличный тихий аккорд, разносящийся по лесу ночью. В памяти еще свежи были воспоминания о том, как Агнес высовывалась из окна своей спальни, чтобы услышать эти звуки…

Дора нетерпеливо танцевала на месте, чуя запахи, доносящиеся со стороны леса.

— Потерпи немного, — сказала Агнес и наконец направилась к деревьям, но невольно оглянулась назад.

Кам уже скрылся из вида. Куда он пошел? В том направлении не было жилья, кроме его бывшего дома, который пустовал уже много лет.

Агнес предлагала деду сдавать этот коттедж на лето, чтобы иметь дополнительные средства на текущие расходы поместья. Куда там! Сэр Хьюго Придо никогда не слушал женщин, и к тому времени, когда он умер, денег совсем не осталось: ни для того, чтобы починить котел, ни на ремонт крыши, ни на ремонт этого старого коттеджа, чтобы все-таки начать его сдавать отпускникам.

Агнес распланировала все на пять лет вперед, но все ее инициативы застопорились из-за нехватки средств. Определенно, пора посмотреть реальности в лицо, а лес — лучшее место для размышлений.

Солнечный свет просачивался сквозь кроны деревьев, но желанных синих цветков нигде не было видно — возможно, они смогли бы поднять Агнес настроение. Направляясь к поляне, на которой обычно раскрывались первые колокольчики, она прислушивалась к звукам своих шагов, и в них ей чудился речитатив: «Ты в ловушке. Ты в ловушке. Ты в ловушке…»

Кам шел по дороге, снова и снова воспроизводя в памяти только что состоявшийся разговор с Агнес. Выражение ее лица отпечаталось в его мозгу, словно информация на жестком диске.

Еще до приезда в Придди-Касл Кам знал, что Агнес будет выглядеть старше, чем он ее помнил, ему были прекрасно известны все ее проблемы, и все же реальность его шокировала.

За те несколько секунд, пока он, еще не узнанный ею, наблюдал за Агнес, он видел женщину, в которую она превратилась. Ее темные волосы, по-прежнему длинные и густые, были зачесаны назад, чтобы не падали на лицо. Ее голос стал чуть ниже, плечи — шире, а шея — еще длиннее.

Но потом она обернулась, чтобы посмотреть, кто вторгся в ее личную жизнь, и Кам увидел тени под глазами Агнес — серые, точно перья скопы под лучами солнца. Эти тени, без сомнения, появились из-за постоянного балансирования на краю разорения, из-за попыток спасти Придди-Касл. На щеках Агнес вспыхнул румянец смущения, потому что ее униженные просьбы подслушал посторонний.

За миллисекунду шока, когда она поняла, кто он такой, до того, как Агнес надела на себя маску деловой женщины, Кам успел увидеть в ее глазах вспышку какой-то неуловимой эмоции. Он бы многое отдал за то, чтобы узнать, о чем Агнес думала в тот момент, но она уже не та девчонка, чьи мысли легко читались в ее взгляде. Агнес выросла и научилась скрывать свои чувства.

Каму хотелось увидеть, как она страдает, но, открывая ворота, ведущие во двор дома, где когда-то жил, он подумал, что, забрав у Агнес замок, лишь окажет ей услугу. Это можно будет назвать пирровой победой. За исключением того, что Придди-Касл будет принадлежать ему, а Агнес теперь станет той, кому придется заново искать место в жизни.

«Это — своего рода справедливость», — сказал себе Кам, обходя коттедж со всех сторон.

На крыше не хватало некоторых черепичных плашек, разбитые оконные стекла были заклеены скотчем, водосточная труба сломана.

На заднем дворе, наполовину засыпанном сухими листьями и заросшем сорняками, Кам нашел камень, под которым спрятал ключ от двери в то утро, когда уходил отсюда вместе с матерью, и поклялся, что однажды вернется.

Кам перевернул камень, сидящая под ним мокрица суетливо заметалась, жирный слизняк сжался от солнечного света, но ключ все еще лежал на своем месте, дожидаясь хозяина.

Кам поднял его, вытер травой, а затем большим пальцем. Замок подался с неохотой, но все же открылся, впустив Кама в кухню.

С юридической точки зрения такое вторжение, конечно, незаконно, но было очевидно, что в этом доме никто не живет уже в течение долгого времени.

Ничего на первый взгляд не изменилось. Та же старая кухня, не обновлявшаяся со времен постройки дома еще при королеве Виктории. Те же полки, застланные бумагой, сгнившей до клочков. Та же каменная раковина, все еще снабженная насосом для колодца, хотя водопровод подключили лет сто назад.

Новым был запах — пахло плесенью, мышами и гнилью.

Всюду толстым слоем лежала пыль, в щели под дверями ветром намело сухих листьев, на подоконниках валялись мертвые насекомые. В гостиной и на лестнице — тот же потертый ковер, только теперь он был влажным и заплесневелым.

Кам поднялся по лестнице, стараясь не наступать на шатающиеся или скрипящие ступени.

На стенке когда-то отполированной до блеска старой ванны, стоящей на потемневших от времени бронзовых львиных лапах, остался известковый след от воды из капающего крана. Кто-то заметил это и перекрыл воду — конечно же, это сделала Агнес. Латунные трубы позеленели от ярь-медянки. Под ванной тоже валялись сухие листья и бог его знает какой еще хлам.

В бывшей спальне матери Кама обои, украшенные узором с розами, отстали от стен. Под протекающим окном стояла лужа воды, из-за которой сгнили половицы. И все было усеяно мышиным пометом.

Этот дом нужно полностью перестроить. Или, может, просто оставить все, как есть, и предложить его Агнес и ее бабушке? Им ведь нужно будет где-то жить. Пусть Агнес служит в замке экономкой. Пусть умоляет Кама починить крышу, окна. Какое унижение для гордости рода Придо! Впрочем, Агнес уже пришлось проглотить свою гордость, когда она униженно просила теплотехника прийти к ней на обед, чтобы починить котел.

Об оконное стекло билась жужжащая муха. Деревянная рама разбухла, и Каму пришлось стукнуть по ней, чтобы открыть ее и выпустить насекомое. Опершись на подоконник, он вдохнул свежий воздух, пахнущий лесом, и прислушался к щебету птиц и доносящемуся издалека хлопанью шкотов о мачты яхт.

На мгновение Каму показалось, что ему снова пятнадцать лет, и на рассвете он вместе со своим верным псом отправится за грибами или поймает пару форелей, чтобы сбыть их лавочнику по дороге в школу. В сумерках он затаится в лесу, ожидая увидеть барсука или охотящуюся лису. Или он построит шалаш, чтобы наблюдать, как совы тихо улетают и возвращаются к своим гнездам с добычей для совят, а Агнес, затаив дыхание, будет сидеть рядом с ним.

Каму вспомнилось, как он ловил рыбу для молодой скопы, которую подобрал со сломанным крылом. И даже когда она выздоровела, нашла себе пару и обзавелась птенцами, птица все равно прилетала на свист Кама, уверенная, что получит рыбу.

Его лишили этой свободы, чтобы заменить ее бетонными стенами городской башни.

Кам отступил на шаг от окна, но, когда он потянулся к оконной задвижке, его внимание привлекло какое-то движение на тропе, идущей через лес.

Это Агнес с ее нелепым псом!

Она остановилась на мгновение, чтобы сделать фотографию на телефон. Собака запрыгала вокруг ее ног. Агнес посмотрела на нее, а затем, словно почувствовав взгляд Кама, приставила руку козырьком ко лбу, чтобы защитить глаза от солнечного света, пробивающегося сквозь деревья.

Сколько раз Кам видел, как она это делала, когда заглядывала к нему в окно, надеясь, что застанет его дома и что он будет отчаянно нуждаться в компании. Вместе они были рады ощутить свободу после плена душной атмосферы замка.

Вот Агнес, еще девчонка, длинноногая, с длинными руками, мчится по лесу, зовет Кама по имени, ее волосы развеваются, глаза и рот кажутся слишком большими на детском лице. Вот она падает, споткнувшись о корни деревьев, и обдирает коленки. Пришлось отвести ее к матери Кама, чтобы та обработала ссадины. Зануда, помеха, обу за, ответственность.

Но постепенно Агнес перестала падать, начала приносить с собой еду. Бутерброды, куски пирога или торта.

Она была одинока, а он всегда был голоден, поэтому терпел ее присутствие. Более того — он сделал ее своей сообщницей. Его могли бы заподозрить, но внучку сэра Хьюго Придо водный инспектор не посмел бы остановить, чтобы проверить, нет ли в ее розовом рюкзачке незаконно пойманной форели.

Кам научил Агнес плавать — но лишь потому, что она норовила нырнуть за ним и в реку, и его сочли бы виновным, если бы эта приставучая девчонка утонула. Она умела тихо, как мышка, сидеть в шалаше, умела лазить по деревьям. Он даже научил Оззи, спасенную им скопу, прилетать к ней.

Он относился к Агнес как к мальчишке. Она и вела себя не как девчонка: ей было все равно, что она испачкалась и порвала одежду. Но однажды летом Агнес приехала домой на каникулы совсем другой: она все еще приходила в лес, но ее темные волосы больше не были неопрятными — они сияли, как шелк, и к ним хотелось прикоснуться. А мешковатые футболки и джинсы уже не могли скрыть девичьих форм.

Кам был старше, но Агнес внезапно стала взрослой, и он чувствовал себя неловко рядом с ней. Глядя на ее губы, он ощущал себя странно и не знал, что делать.

Его мать заметила смятение сына и посоветовала Каму держаться на расстоянии от хозяйской дочки. Агнес взрослела, и сэру Хьюго не понравилось бы, что к его внучке прикасается такой парень, как Кам.

Вот только Агнес не хотела держаться от него подальше. Кам сжал кулак, вспомнив, как речная вода стекала с ее кожи, сияющей в лунном свете, как его рука скользнула по гладкому телу Агнес…

Внезапно их глаза встретились на расстоянии, и Кам невольно задался вопросом, помнит ли Агнес тот момент, то единственное запретное прикосновение. На мгновение оба словно застыли, не в силах отвести взгляды, но затем Дора звонко залаяла, вспугнув стаю голубей. Агнес отвернулась и растворилась в тени деревьев. А Кам остался стоять, затаив дыхание, лелея воспоминания, словно зеленый юнец.

Ему хотелось посмотреть ей в лицо, когда он будет забирать у нее все, но ему следовало предоставить действовать своему адвокату. Впрочем, еще не поздно. Можно отменить встречу с архитектором, с которым Кам собирался здесь встретиться, и уехать прежде, чем Агнес вернется с прогулки.

Он закрыл окно и, держа телефон в руке, бросил последний взгляд на комнату. Выбрав телефонный номер из списка, Кам задумался.

Он все еще хотел заглянуть Агнес Придо в глаза, когда скажет ей, что забирает у нее замок. Но он не станет предлагать ей коттедж.

Нужно помнить, что самым уязвимым местом любой кампании является план. Кам планировал быть холодным и отстраненным, а вместо этого его с головой накрыли воспоминания о том времени, когда он и Агнес были друзьями, союзниками, сообщниками.

Хотя у Агнес и нет титула, но, пока она живет здесь, люди всегда будут относиться к ней как к леди. Она может выглядеть измученной борьбой с финансовыми проблемами и угрозой разорения, но ее по-прежнему считают аристократкой.

Кам вовремя оплачивает все свои счета, но до тех пор, пока он не найдет для этого поместья новое предназначение, местные жители будут видеть в нем лишь мальчишку, чей отец однажды исчез без предупреждения, оставив мать Кама скрести полы в замке Придди-Касл.

Глава 3

«Сегодня Кам ходил посмотреть на свой старый дом. Жаль, что он застал его в таком ужасном состоянии. Но что еще важнее: как Каму удалось попасть внутрь?» (из дневника Агнес Придо)

Войдя в замковую оранжерею, Агнес убедилась, что Сюзанна передала сообщение шеф-повару, потому что тот сервировал особый обед.

Стол, наполовину спрятанный за огромной пальмой, был накрыт скатертью, на нем лежали льняные салфетки и столовые приборы из коллекции фамильного серебра.

Кам вошел в оранжерею, впустив внутрь прохладный ветер, от которого по коже Агнес побежали мурашки. А может, ветер тут был совершенно ни при чем?

— Наш столик — в углу, — сказала она, подойдя к Каму.

Он не спешил сесть, оглядываясь вокруг, и, заметив товарный знак кейтеринговой компании, заправлявшей рестораном, Кам с упреком спросил:

— Это лучшее, что ты могла сделать, Агнес?

Она заставила себя поднять на него глаза.

— Бабушке совсем недавно сделали операцию по протезированию бедренного сустава, и я не уделяла должного внимания деталям. У меня не было средств на то, чтобы оборудовать кухню, которая бы соответствовала всем санитарным нормам, — местная санинспекция замучила бы меня штрафами. Ты себе даже не представляешь, насколько дорогой может быть кухня.

— Разве ты не могла взять кредит на развитие бизнеса?

— Когда я разговаривала с консультантом в банке, он предположил, что мне лучше отдать ресторан в оранжерее в руки профессионалов общепита, — и тогда мне не придется ни о чем беспокоиться.

— И разумеется, он порекомендовал тебе вести дела с кем-то из его знакомых? О чем ты только думала?

Агнес неловко пожала плечами:

— Если бы думала, я бы задала ему намного больше вопросов, но предложенный им выход из положения не требовал вложения денег.

— И в чем же суть сделки?

Она посмотрела на Кама:

— Какое это имеет значение?

Агнес тогда представляла себе, что в ее ресторане будут ажурные белые столики из кованого железа, на стульях — подушки с яркими узорами, повсюду — высокие растения, создающие уютную атмосферу. Она полагала, что в меню обязательно должна быть домашняя еда, приготовленная из выращенных в замке овощей и фруктов, а также свежеиспеченный хлеб.

Представитель кейтеринговой компании, с которой Агнес обсуждала, каким будет ресторан в оранжерее, согласилась, что все придумано просто очаровательно. Когда они пожали друг другу руки, Агнес решила, что с ее предложениями согласились. Но впоследствии ее ждало горькое разочарование.

— Я подписала договор, Кам, и в течение следующих пяти лет у меня связаны руки. Все это время тут будут подавать консервированные супы, размороженные блюда и прочую гадость в посуде из оранжевого пластика.

— Я читал комментарии на сайтах отзывов.

Агнес поморщилась:

— Да, я тоже их видела: «Сады отличные, но берите еду с собой и устраивайте пикник, потому что ресторан — настоящий отстой».

На все жалобы Агнес в кейтеринговой компании лишь пожимали плечами.

— Сколько они пообещали тебе платить?

— Определенный процент от прибыли после того, как окупятся все их расходы.

Лицо Кама не выдавало его эмоций, но Агнес понимала, что тот, должно быть, считает ее идиоткой, раз она согласилась на такие невыгодные условия. Что ж, он прав.

— Я была совершенно наивной, — призналась Агнес. — Скорее всего, компания подделает бухгалтерскую отчетность, чтобы убедить меня в том, что работает лишь в убыток. Но в то время я была так рада снять со своих плеч хоть одну проблему.

— Не ты первая, не ты последняя, кого так обводят вокруг пальца.

— Не то чтобы это очень для меня удобно, но я надеялась, что смогу использовать ресторан для проведения свадебных банкетов. Разумеется, сначала нужно будет приобрести подходящие столы и стулья, закрыть стеной зону самообслуживания посетителей ресторана, и к тому же кейтеринговая компания потребует от меня платы за аренду их кухни и кухонного оборудования.

Агнес ожидала, что Кам, как остальные, с кем она делилась своими проблемами, предложит ей посоветоваться с юристами, но он лишь сказал:

— По крайней мере, у тебя в оранжерее есть апельсиновые деревья. Уверен, что они обязательно вырастут. Ты всегда увлекалась ботаникой, знала названия всех полевых цветов: красная смолевка, таволга, кукушкин цвет…

— А ты знал, какие ягоды и грибы несъедобные, — перебила его Агнес.

— Чтобы не отравиться ими — я ведь их ел. — Кам кивнул на апельсиновые деревца. — Будут ли на них настоящие апельсины?

— Надеюсь, что будут. Я купила эти саженцы на новогодней распродаже. Мне показалось, что они добавят оранжерее немного…

Агнес собиралась сказать: «Добавят немного шика», но побоялась, что Кам просто посмеется над ее глупыми притязаниями.

— Будут отвлекать посетителей от дешевого кафетерия с самообслуживанием? — насмешливо предположил Кам.

Он наклонился, чтобы рассмотреть деревца поближе, и Агнес вздрогнула всем телом, когда его плечо коснулось ее руки.

— Вот тут уже завязалось несколько почек.

Агнес заставила себя сосредоточиться на маленьких белых бутонах. Они такой же формы, как жемчужные сережки, что были на матери Агнес, когда она наклонилась, чтобы поцеловать дочку на ночь, и сказала: «Спи крепко. Увидимся утром, дорогая». А после уехала с отцом на вечеринку, с которой оба не вернулись.

Агнес сглотнула ком в горле и выдавила:

— Скорее всего, эти первые плоды опадут, не успев вызреть.

— Правда?

Несколько мгновений оба молчали. Не выдержав, Агнес подняла взгляд и обнаружила, что Кам пристально наблюдает за ней.

— Я думал, что ты пойдешь по стопам своей матери.

Ее мать училась на садовода и познакомилась с отцом Агнес, когда устроилась на лето на работу в розарий замка Придди-Касл.

Однажды Агнес услышала, как ее дедушка жаловался бабушке: «Эта девица обошлась мне дороже всех других нанятых работников! Наш сын должен был жениться на девушке с приличным приданым, чтобы увеличить состояние семейства Придо. А симпатичная дочка фермера-арендатора годится лишь для того, чтобы покувыркаться с ней на сеновале. Брак — слишком важное дело, чтобы осложнять его эмоциями. И у этой глупой коровы даже не хватило такта, чтобы самой бросить нашего мальчика!»

— Может, сядем за стол?

Не дождавшись ответа, Агнес направилась к их столу.

Кам выдвинул для нее стул, посмотрел туда, где люди стояли в очереди с подносами, и вопросительно поднял бровь:

— Кто из нас встанет в очередь: я или ты?

— Садись, нас обслужат, — сказала Агнес.

Она повесила свою сумочку на спинку стула и кивнула одному из сотрудников ресторана, давая понять, что пора подавать обед.

Кам нахмурился:

— Разве ты не упускаешь выгоду? Люди платят хорошие деньги за то, чтобы провести ночь в замке и поужинать с аристократом. Серебряный сервиз, старинный хрусталь, а во главе стола — леди Джейн, изображающая гостеприимную хозяйку.

— Нам пришлось отказаться от дворецкого, — пояснила Агнес.

— Да, еще до того, как ты родилась. Но ты могла бы нанимать его на вечер.

— Кам, зачем ты приехал? — спросила Агнес, устав ходить вокруг да около. — Чтобы поужинать со мной?

— Нет, меня не интересуют эти игры. Мне нужен Придди-Касл.

Агнес на мгновение показалось, что она неверно расслышала Кама, а когда до нее дошел смысл сказанного, она ответила:

— Так вот ради чего ты приехал! Ради замка!

— Я собираюсь предложить тебе за него столько денег, что ты не сможешь отказаться.

Кам назвал сумму, в которую замок был официально оценен.

Агнес изумленно воззрилась на него, а затем сдавленно рассмеялась.

Гнев зажег опасные золотые искры в темных глазах Кама.

— Не сомневаюсь, что ты считаешь оценку заниженной, потому что оценщики не приняли во внимание возможность продажи земель поместья под застройку. Но я и не собираюсь ничего строить на этом участке, в то время как замку и прочим объектам недвижимости в этом поместье потребуется серьезная реконструкция.

«Другие объекты недвижимости»… Кам имеет в виду свой старый дом, догадалась Агнес. Она собралась кое-что ему объяснить, но тут к их столику подошел шеф-повар, поставил тарелку сперва перед Агнес, а затем — перед Камом, и объявил с шотландским акцентом:

— Карпаччо из лосося с травами и лаймом!

Агнес потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя и ответить:

— Спасибо, Джейми! Выглядит очень аппетитно!

Шеф-повар нахмурился, затем посмотрел на Кама и взял со стола хрустальный графин с водой.

— Если тебе что-нибудь понадобится, — заявил Джейми, наполняя стакан Агнес, — зови.

— Уверена, что у нас есть все необходимое.

— Отлично! Я буду неподалеку на случай, если понадоблюсь тебе.

Демонстративно проигнорировав стакан Кама, Джейми поставил графин на стол и удалился.

— Возможно, ты не очень довольна кейтеринговой компанией, с которой имеешь дело, Агнес, но их повар ведет себя как твой защитник. — Он наполнил свой стакан. — Или, скорее, как собственник.

— Кто? Джейми? Кам, извини, но я смеялась не над тобой.

— Неужели?

— Правда!

— Ты, разумеется, задаешься вопросом, где я смогу раздобыть столько денег.

— Если честно, да.

Кама выгнали из школы незадолго до экзаменов, он уехал в неизвестном направлении, а теперь ведет торг на такую огромную сумму. Ведь речь не только о замке и коттедже. Имеются еще надворные постройки, сады, леса, земли, простирающиеся до самого побережья.

— Я надеялась, что ты дашь мне несколько советов о том, как разбогатеть.

— Когда я напишу об этом книгу, ты сможешь купить ее и прочесть, — ответил он, развернув салфетку и взяв вилку.

Агнес зря подумала, что гнев Кама начинает утихать, — эта издевка была словно пощечина.

— Ты сказал, что хочешь купить Придди-Касл, но по целому ряду причин, в основном связанным с наследственным правом, тебе не видать замка. Больше нам нечего обсуждать. — Агнес бросила салфетку на стол, встала и перекинула ремень сумки через плечо. — Наша встреча окончена.

Она не ждала ответа. Ей было все равно, разозлится ли Кам или удивится, сбитый с толку. Но ее ноги дрожали, когда она, выйдя из оранжереи, сначала быстро зашагала, а затем побежала к своей машине.

С парома Агнес позвонила Сюзанне, чтобы сообщить, что вернется поздно, а Камаль Фолкнер, скорее всего, уедет.

* * *

Кам машинально вскочил, чтобы пойти за Агнес, но на его пути внезапно вырос шеф-повар. И хотя он не размахивал ножом, а Кам был почти на полголовы выше его, но этот шотландец ткнул пальцем Каму в грудь и прорычал:

— Я не знаю, кто ты, приятель, и мне все равно, но мисс Придо — настоящая леди, и тебе лучше не забывать об этом!

Попытки этого типа защитить Агнес хотя и раздражали Кама, но он невольно восхитился отвагой шотландца. Подавив порыв оттолкнуть Джейми и отправиться вслед за Агнес, он шагнул вперед и негромко ответил:

— Я знаю Агнес еще с тех пор, когда она разъезжала в своей детской коляске. Я научил эту девчонку плавать, ловить рыбу, сидеть настолько неподвижно, что черный дрозд, не боясь, склюет червяка с ее ладони. Я знал ее задолго до того, как она стала леди, поэтому отойди в сторону и дай мне ее догнать.

— Думаю, она ясно дала понять, что хочет от тебя избавиться.

— К сожалению, у нее нет такой возможности. Это касается бизнеса.

Кам ждал, и через десять долгих секунд Джейми наконец отступил в сторону.

Эту схватку он выиграл, даже не вступив в нее. А вот Агнес вряд ли сдастся без боя.

Итак, куда она ушла? Вернулась в замок и теперь прячется за дверью своего кабинета? А может, нашла тихий уголок в лесу или в саду, чтобы поразмышлять там над своим будущим?

Когда Агнес было около десяти лет, она заняла старую теплицу, построенную рядом с огородом, и обустроилась там. Кам помог ей убраться и заменить замазку там, где стекла расшатались в рамах. Агнес заявила, что собирается вывести новый сорт розы и назвать его в честь своей матери.

Именно туда он сейчас и направился в первую очередь.

Внутри все сияло чистотой, садовые инструменты были аккуратно развешаны на стене. Старый стул с кожаным сиденьем и широкими деревянными подлокотниками все еще располагался в дальнем конце оранжереи, наполовину скрытый большим вечнозеленым растением в горшке. Здесь же по-прежнему находилась походная газовая плитка, которую Агнес купила на распродаже, чтобы готовить на ней чай из трав, а рядом стояли чайник и чистая кружка.

В когда-то шаткой деревянной тележке, которую Агнес нашла на чердаке, а Кам починил, лежала пачка тетрадей. На полках стояли горшки с розами, выращенными из семян, которые Агнес взяла в розарии леди Анны. Когда-то она опыляла цветы вручную, надевая на каждый маленькие ярлычки. Она все еще занималась разведением новых сортов.

— Что вы здесь делаете?

Обернувшись, Кам обнаружил, что за ним наблюдает молодой парень.

— Предаюсь воспоминаниям. А ты кто?

— Я Тим. Я косил траву. Впрочем, это не важно.

— Когда-то и я косил тут траву, — сказал Кам. — Агнес платит тебе?

— Когда я только начал на нее работать, она платила мне минимальную зарплату — меньше нельзя по закону.

— А сейчас?

— Через месяц она повысила мне оклад, потому что я люблю сад так сильно, что делаю его счастливым.

— Рад это слышать. — Кам когда-то получал от сэра Хьюго лишь оскорбления, если тот считал, что трава подстрижена недостаточно коротко. — Ты отлично справляешься, Тим. Кстати, меня зовут Кам, — сказал он, протягивая руку.

Тим отступил на шаг.

— Мне нужно кое-что сделать, а вам лучше выйти отсюда. В теплицу мисс Агнес никого не пускают.

— Я надеялся найти ее здесь.

— Она уехала.

— Уехала?

— Я слышал, как она заводила машину — ту самую, на которой ездила леди Джейн.

— Я помню этот автомобиль.

— Настоящая классика, — серьезно сказал Тим.

— Да, это так.

Кам вышел из теплицы и вернулся в замок. Сюзанна сидела за стойкой на ресепшен.

— Вы не знаете, когда Агнес вернется?

— Ее не будет до позднего вечера. Чем я могу вам помочь, мистер Фолкнер?

— Ничем. Хотя… Мне нужна лодка с веслами.

— Лодка? Зачем?

— Я хочу сплавать на остров.

— Извините, но гостям это запрещено. Раньше там располагался красивый летний домик, где семья устраивала пикники, но его разрушил шторм. В библиотеке сохранилось несколько акварелей: женщины в длинных белых платьях, мужчины в соломенных канотье.

— Я посмотрю позже, — ответил Кам, хотя когда-то уже видел эти рисунки во время своих «запрещенных» блужданий по дому. Он ничего не брал, ни к чему не прикасался — лишь хотел посмотреть, что заставляет этих аристократов думать, что они такие особенные.

А еще ему хотелось увидеть мир, в котором жила Агнес. Кам думал, что ее спальня окажется розовой, как у принцессы, но та ничем не отличалась от его спальни — разве что была больше. В комнате Агнес, оклеенной обоями еще полвека назад, стояла старая железная кровать и дряхлое кресло. В отличие от Кама Агнес повесила на стены не постеры рок-музыкантов, а рисунки растений в рамочках, подписанные Эммой Лоуренс, матерью Агнес, еще до замужества с Гаем Придо.

Кам так никогда и не признался Агнес, что бывал в доме и в ее комнате.

Сюзанна негромко кашлянула:

— У вас есть все необходимое, мистер Фолкнер? Удобна ли ваша комната?

— Не могли бы мне принести еще одну подушку?

— Конечно. Я позабочусь об этом.

Кам поднялся по лестнице, перепрыгивая через ступеньки и улыбаясь мысли о том, что Агнес наверняка сказала Сюзанне о его скором отъезде. Она ошибается. Он вернулся навсегда.

Войдя в свой номер, Кам переоделся в джинсы и кроссовки, взял из багажника своей машины пару ботинок и небольшой рюкзак, а затем направился по тропинке к ручью.

Агнес забрала футляр с парюрой из жемчуга и бриллиантов из сейфа в лондонском банке.

Это был подарок леди Энн от сэра Жерара Придо в первый день их медового месяца. Портрет леди Энн кисти Ромни висел в холле замка. Его не мешало бы почистить, но красота леди Энн все еще сияла даже сквозь накопившуюся за два столетия копоть от камина.

На прикроватном столике Агнес стояла свадебная фотография ее родителей в серебряной рамке — вырезка из газеты «Девон лайф». На матери Агнес были надеты серьги и тиара из этой парюры.

Агнес дотронулась до одной из сережек, и горло сжалось при воспоминании о шелесте шелка, тонком аромате духов, когда мать наклонилась, чтобы поцеловать ее на ночь. А потом родители поехали на прием к лорду-наместнику округа. В местном журнале были опубликованы фотографии с того вечера: мужчины в смокингах, женщины в дорогих платьях и драгоценностях, ее родители смеются над чем-то.

У Агнес до сих пор в ушах звучал глухой стук, разбудивший ее той ночью. Она вылезла из кровати, открыла дверь и увидела полицейского — не какого-то констебля, а помощника комиссара в форме с серебряными галунами, а рядом — офицера из службы опеки…

Бриллиантовая парюра была единственной дорогой вещью, которой владела Агнес и которая была для нее бесконечно драгоценна. Но эти украшения — последнее средство спасти замок. Агнес до последнего не хотела продавать их, надеясь на какое-то чудо, но прибытие Кама вернуло ее в реальность, заставило осознать, насколько она близка к катастрофе.

Ведь Агнес должна заботиться не только о себе и своей бабушке, но и о людях, которые работают и живут в замке.

На деньги, вырученные за эти красивые безделушки, можно будет заплатить за новый котел, починить крышу, нанять профессионала, чтобы тот создал веб-сайт для рекламы замка. Но продать парюру — означает сжечь за собой мосты. Если бизнес Агнес потерпит неудачу, больше спасения ждать неоткуда.

Она бросила последний взгляд на бриллианты, затем закрыла футляр и осторожно положила его в сумку.

Глава 4

«Все-таки я это сделала — съездила в Лондон и оставила мамины драгоценности в аукционном доме. Их ювелирный эксперт отсутствовал, но мне обещали позвонить в начале следующей недели, чтобы сообщить, во сколько была оценена парюра» (из дневника Агнес Придо)

Обведя взглядом дверь кабинета Агнес, облепленную исписанными цветными квадратиками бумаги для заметок, Сюзанна спросила:

— Во сколько ты явилась на работу этим утром?

— У меня возникли кое-какие идеи, которые нужно было срочно записать. Кам Фолкнер уехал?

— Нет, но он интересовался, когда ты вернешься.

— Ты сказала ему, что я отправилась в Лондон?

— Я ничего ему не сказала. Он и так уже знал, что ты уехала, но я немного беспокоюсь за него.

— Беспокоишься?

— Он сказал, что собирается взять лодку и поплыть на остров. Я объяснила, что гостям это запрещено…

— Но он все равно поплыл. Кам никогда не верил, что слово «нельзя» относится к нему. Не волнуйся о нем. Он знает реку и остров лучше всех.

— Но дело в том, что, когда сегодня утром Пэм отправилась убираться в его номере, оказалось, что в кровати не спали. — Сюзанна пожала плечами. — Поэтому я хотела у тебя спросить…

— Не ночевала ли я с ним после моего возвращения из Лондона? — Агнес улыбнулась. — Извини, Сьюз, между нами ничего нет. Всего лишь деловые отношения.

— О! — На лице Сюзанны отразилось разочарование. — Я могу поклясться, что заметила между вами взаимное притяжение.

— Все давно поросло быльем, — отрезала Агнес. — Кам вернется, когда сочтет нужным. Это посылка для меня?

Сюзанна посмотрела на пакет, который держала в руках.

— Нет, для мистера Фолкнера. Вот почему я его искала. Это привез курьер. Здесь пометка «Срочно».

— В воскресенье?

Агнес взяла посылку и повертела в руках, но та была упакована в пластиковый конверт курьерской службы, и было невозможно прочесть адрес отправителя.

— Ты пыталась позвонить на его телефон?

— Да, оставила сообщение на автоответчике.

— Хорошо, — сказала Агнес, встала из-за стола и потянулась.

Ввиду скорого получения немалой суммы наличных от продажи драгоценностей она не могла уснуть, размышляя, как лучше использовать эти деньги. В первую очередь, разумеется, нужно будет заменить котел, починить крышу и водостоки. Остальное придется использовать с умом, чтобы создать жизнеспособный бизнес. В конце концов Агнес задолго до рассвета вылезла из своей постели и отправилась в кабинет строить планы на будущее.

— Давай я сама передам Каму эту посылку, Сьюз, — предложила она. — Мне как раз не помешает подышать свежим воздухом, а перед тем — выпить кофе.

— Ты собираешься на остров? Одна? — полюбопытствовала Сюзанна, последовав за ней на кухню.

Налив себе кофе, Агнес сделала глоток и усмехнулась.

— А ты хочешь поплыть со мной? — спросила она, прекрасно зная, как боится Сюзанна плавать в маленьких лодках.

— Э-э…

— У меня с собой телефон, — добавила Агнес. — Если я найду окровавленное тело Кама, то непременно наберу номер службы спасения.

Сюзанна изменилась в лице.

— Неужели ты полагаешь?..

— Я шучу, Сьюз.

— О! Сегодня утром ты кажешься веселой.

— «Веселой» — слишком сильно сказано. — Агнес налила кофе в термос, завинтила крышку, затем сунула в пакет пару круассанов, оставшихся после завтрака, уложила все в свою сумку и повернулась к Сюзанне. — Если я не вернусь к четырем, позвони в береговую охрану.

Кам услышал шум работающего мотора еще до того, как катер обогнул край острова и Агнес умело подвела небольшое судно к пристани.

— Ты распугаешь мне всю рыбу, — проворчал он, глядя, как Агнес швартуется.

— А у тебя есть лицензия на рыбную ловлю? — парировала она, кивнув в сторону закинутой в воду удочки.

— А ты как думаешь?

— Я думаю, что ты — ходячая неприятность. Сьюз волновалась за тебя. Она боялась, что я найду тебя со сломанной лодыжкой или случилось еще что-то похуже.

— И ты поспешила на помощь мне в этом шумном крошечном катере?

— Однажды я уже пыталась тебя спасти, но мой дедушка никогда меня не слушал.

— Уверен, он немало наговорил тебе обо мне.

Промолчав в ответ, Агнес оглядела походный лагерь, разбитый Камом: палатку, сооруженную из брезентового чехла лодки, костер, разложенный в яме, чтобы его не было видно с проплывающих мимо судов, и остатки форели, которую Кам поймал и приготовил на ужин, а на завтрак поел холодной.

— Со старыми привычками очень нелегко расстаться…

— Твой дед тогда сделал тебе больно?

Агнес покачала головой:

— Он ничего мне не сказал и не сделал. — И все же костяшки ее пальцев, сжимающих ремень сумки, побелели. — А тебе он причинил боль?

— Нет.

Похоже, этот ответ ее не убедил — они оба знали, что у ее деда был сильный характер. Но Кам не солгал.

— Может, он был слишком шокирован.

— Может быть, — кивнула Агнес, хотя абсурдность этой идеи вызвала у нее кривую улыбку. — Я сожалею о том, что случилось вчера, Кам. Позволь мне объяснить.

— Ничто так не улучшает мой слух, как сэндвич с беконом.

— Боюсь, бекона у меня с собой нет, но есть горячий кофе и миндальный круассан. Будешь?

— Буду, — ответил Кам и подвинулся, чтобы освободить место для Агнес.

Чуть поколебавшись, она опустилась на бревно рядом с ним.

Некоторое время они молча ели, пили кофе, прислушивались к бряцанию оснастки на яхтах, к крикам чаек и наблюдали за тем, как воды реки огибают остров.

— Некоторые из моих лучших воспоминаний — о тех днях, которые я провел здесь, — наконец произнес Кам.

— И самые худшие воспоминания тоже.

— Прошлое — это другая страна, Агнес.

— Чужая, — поправила она его. — Прошлое — это чужая страна, там все по-другому.

Кам вопросительно поднял бровь.

— Это цитата из одной книги, — пояснила Агнес.

Она допила кофе, закрыла термос и убрала его в сумку.

— Я сожалею, что ты застал свой бывший дом в таком ужасном состоянии, Кам. Я пыталась убедить дедушку позволить мне его отремонтировать, чтобы сдавать на лето, но дедушка никогда не слушал женщин.

— А после его смерти на ремонт не было денег.

Агнес вздохнула.

— Я наметила для себя обязательно привести коттедж в порядок в ближайшие пять лет.

— Вряд ли можно откладывать его ремонт на такой долгий срок.

Агнес взглянула на Кама:

— Как ты попал внутрь?

— Не думаю, что было бы сложно залезть в дом через любое из окон, но много лет назад, уходя, я положил ключ под камень, пообещав себе, что вернусь.

— И вот ты здесь.

— Все, что я делал с того дня, приближало меня к тому, чтобы Придди-Касл стал моим домом.

— Ты хотел заполучить замок? У тебя были большие амбиции.

— И все же, как видишь, я здесь. И жалею лишь о том, что твой дед умер, и теперь я не смогу плюнуть ему в глаза, отбирая его фамильное гнездо.

Агнес вцепилась пальцами в бревно и посмотрела в небо, и из уголка ее глаза стекла слеза.

— Расскажи мне о порядке наследования поместья, — попросил Кам, сопротивляясь желанию протянуть руку, чтобы обнять и утешить Агнес. — Разве все имущество не должно было перейти к наследнику мужского пола, как в старые добрые времена?

Она негромко фыркнула, но ответила ровным голосом:

— Поместье может быть унаследовано только тем, кто родился в замке — не важно, мужчина это или женщина. Если по какой-либо причине семья не может его удержать, то оно автоматически переходит к потомку рода по линии первой жены Генри Придо.

Похоже, за этим скрывалась какая-то история, но Кама больше интересовало настоящее.

— А нельзя нарушить этот порядок наследования?

— Можно, если все соответствующие стороны согласны.

— Так ты говоришь, что французские потомки Генри все еще живы?

— Генри не был французом. Он родился на острове Норхоу, недалеко от побережья Бретани.

— Никогда не слышал о таком острове.

— В те времена это было логово контрабандистов. Национальность для них ничего не значила — они разговаривали на своем жаргоне. Во время Наполеоновских войн важные люди по обе стороны канала пользовались услугами Генри, чтобы заработать денег на контрабанде. Номинально этот остров — часть Франции, но управляется местным сеньором. Именно этот титул носил Генри. Унаследовав его, сын Генри явился с вооруженной дружиной, чтобы захватить замок, но Элизабет позвонила в колокол в башне, чтобы созвать местное ополчение и дать отпор.

Кам улыбнулся про себя. Может, именно от этой своей родственницы Агнес унаследовала свою решимость?

— Он больше не вернулся?

— Нет, но сеньор Норхоу не преминул прибыть в замок после смерти его владельца и даже посмел прямо у гроба покойного предложить его вдове сочетаться браком.

— А когда умер твой дедушка, кто-то заявлял свои права на поместье?

— Пьер Придо, нынешний сеньор Норхоу, заявился на похороны моего дедушки.

В голосе Агнес зазвучали резкие ноты.

До этого момента Кама не сильно волновала эта древняя история, но теперь речь шла об Агнес.

— Этот тип тоже предложил тебе выйти за него? Мне бы хотелось узнать, с чем я столкнулся.

— Подумываешь, не сделать ли мне предложение? Побереги силы, Кам, ты не участвуешь в этой гонке. — Немного помолчав, она подняла руку. — Тебе следует знать, что Пьеру Придо не меньше пятидесяти, у него две бывших жены и любовница, и он сообщил мне, что не собирается сдаваться.

Агнес отвернулась и, к счастью, не увидела, как Кам машинально потянулся, чтобы обнять ее. Он с облегчением незаметно опустил руку.

— И как же Пьер Придо представляет себе вашу совместную жизнь?

— Я должна пускать его к себе в постель, когда он приезжает в замок, хотя Пьер не возражает, если в его отсутствие я заведу себе любовника; главное — чтобы я вела себя осторожно. Он принял меры, чтобы у него больше не было детей, поэтому если я забеременею, то все потеряю.

— Наверное, он полагает, что делает тебе одолжение, — сказал Кам, чтобы скрыть свое негодование. — Но этот брак дал бы тебе все, что ты хочешь.

Агнес устремила на него взгляд, способный превратить человека в камень.

— Пьеру Придо повезло, что я не утопила его в реке вместе с его поганым языком.

Кам изо всех сил старался не улыбнуться тому, что речь Агнес утратила былой аристократический лоск. Не сдержавшись, он все-таки расплылся в улыбке.

— И что тут смешного? — спросила Агнес.

— Ничего. Я просто вспомнил, как подбадривал тебя, когда ты пыталась поймать свою первую рыбу, и ты назвала меня «покровительственным олухом».

— А ты не знал, что это значит.

— Я посмотрел в словаре, когда вернулся домой. Это довольно язвительное замечание для шестилетнего ребенка.

— Я была не по годам развитым сорванцом. А ты после того случая самым подлым образом запретил пользоваться твоей удочкой, и мне пришлось лезть на чердак, чтобы найти себе собственные снасти.

Оба заулыбались, но потом, словно вспомнив, зачем Кам приехал, Агнес отвернулась.

— Пьер Придо, должно быть, очень хочет завладеть поместьем, — сказал Кам.

— Я чувствую это, и я не единственная, кто испытывает финансовые проблемы, — Пьер потерял много денег во время банковского кризиса.

— Но как ему может помочь приобретение замка, который весь в долгах?

— Когда поместье перейдет к другой ветви нашего рода, Пьер, который, в отличие от меня, не связан обязательством хранить наследие предков, распродаст самые лакомые куски земли застройщикам. Он не доверяет мне, но я случайно узнала, что Пьер тщательно исследовал поместье, пока был здесь. И, по странному совпадению, в гостинице «У парома» остановился геодезист, прибывший из Лондона.

— Какую часть поместья Пьер Придо собирается разбить на участки для продажи?

— Так вот почему ты здесь! Теперь понятно. Тоже хочешь поживиться на застройке наших фамильных земель? Именно так ты заработал деньги, чтобы купить свой шикарный автомобиль и поселиться в «Капитанском люксе»?

— Боже, Агнес, ничего подобного! Пару месяцев назад я запустил бизнес по продаже текстиля онлайн.

— Текстиля?

— Одежда, постельное белье, шторы… Я закупаю товары напрямую с фабрики в Индии — отличное качество, невысокие цены…

Она удивленно посмотрела на Кама.

— Недавно в новостях говорили о подобной компании, которая начала свою деятельность на рынке. Там шла речь о сотнях миллионов оборота. Это и есть твой бизнес?

Кам пожал плечом, почти смущенный количеством своих денег.

— Теперь ты знаешь. Так мы можем поговорить о делах?

Она покачала головой:

— Это не имеет значения. Я не продам поместье. Может, ты рассмотришь возможность инвестировать средства в Придди-Касл?

— Инвестировать? И что я получу в результате? Поместье никогда не будет приносить прибыль. — Кам невольно заговорил резким тоном. — Я хочу владеть землей, по которой я хожу, и теми домами, в которых я живу.

— Но почему именно здесь? Почему бы тебе не купить остров в Карибском море или прекрасную виллу во Франции или Италии с виноградником и бассейном?

— Потому что, когда я думаю о доме, в моей голове и в моем сердце возникает образ здешних мест.

Кам вдруг ясно осознал, что беседа с Агнес на этом острове помогла ему понять, насколько глубоки его чувства не только к замку, но и к ней.

Но теперь она смотрела на него так, словно у него выросли две головы. Уже не впервые Кам убеждался, что отношение людей к нему меняется, когда те узнают о его огромных капиталах.

— Ты собиралась сказать мне, какие земли планируют разбить на участки, — напомнил он Агнес.

— Ах да… Мне сказали, что геодезист и его помощник взяли лодку, чтобы проплыть вдоль берега реки, но больше всего их интересовал участок между пешей тропой и дальним концом пляжа.

— Пляжа?

Агнес нервно сглотнула, и на ее щеках выступил слабый румянец.

Неужели ей тоже вспомнилась та ночь, когда она оставила свою одежду на пляже, чтобы переплыть реку в лунном свете? Кам тогда ночевал на острове, и он никогда не забудет, как увидел Агнес, выходящую обнаженной из реки, как она шла по крошечному пляжу возле причала — юная, невинная, отчаянная, — и вода струилась по ее обнаженному телу…

— Покажи мне, — с трудом выдавил он. — Покажи мне точно, куда они отправились.

— Зачем?

Дело в том, что Кам должен был знать, с чем ему придется бороться. Он встал и машинально протянул Агнес руку, чтобы помочь подняться.

Она вскинула брови.

— Я выгляжу настолько дряхлой?

— Ты выглядишь усталой и измученной. Кроме того, твой шеф-повар предупредил, что я должен относиться к тебе как к леди. У меня сложилось впечатление, что, если ты по моему недосмотру получишь хотя бы царапину, этот шотландец подаст на обед мою печень в луковом соусе.

Эта шутка наконец вызвала у Агнес смех.

— Милый Джейми!

— Не «покровительственный олух»?

Слабый румянец снова проступил на ее щеках.

— Мне уже не шесть лет. И не шестнадцать.

— Я заметил.

Агнес покраснела еще гуще.

— Джейми — опытный и талантливый повар. Он ненавидит блюда, которые вынужден готовить в ресторане в оранжерее, так же сильно, как и я. По этой причине он стал немного ворчлив.

— Если ему не нравится то, чем он вынужден заниматься, почему не уволится?

— Ему нужна работа.

«Если он и в самом деле опытный повар, — подумал Кам, — то может получить работу где угодно. Разве Агнес не понимает, что этот мужчина в нее влюблен?»

— Ну ладно, сэр рыцарь, — сказала она и взялась за его руку, чтобы встать.

Едва ее пальцы коснулись кожи Кама, легкая дрожь пробежала по его руке, и ему пришлось шагнуть назад, чтобы восстановить утраченное равновесие. Теперь Агнес пришлось его поддержать.

Она покачала головой:

— Тебе придется проявлять больше сноровки, если ты собираешься стать моим преданным рыцарем. Ну же, идем!

Когда ее рука выскользнула из его пальцев, Кам сжал пальцы в кулак, приказав себе сохранять выдержку, чтобы не выставить себя перед Агнес дураком. Видимо, на него слишком сильно подействовали старые воспоминания.

Несколько минут спустя, пробившись сквозь сорняки, которыми заросла тропа, они спустились на пляж. Именно здесь когда-то контрабандисты выгружали запрещенные товары и через туннель, прорытый в пещере, доставляли их в подвалы под башней. Деревянные ступени вели от пляжа к заросшему травой лугу, на котором возвышался небольшой утес.

Кам обвел взглядом луг.

— Это здесь хотят нарезать участки?

— Не знаю, что Пьер задумал, но предлагаю сесть и наслаждаться этой красотой, пока еще можно.

Агнес опустилась на траву, поджав ноги под себя, и похлопала по земле рядом с собой, словно Кам был ребенком, которому она собиралась преподать урок. В ее поведении определенно произошли изменения. Уверенность, которой раньше не было, беспокоила Кама. Но куда больше его тревожило желание наблюдать, как волосы Агнес скользят по ее плечу, заново знакомиться с ее профилем…

— Я и забыла, как тихо и покойно тут, на острове, — заметила она. — А отсюда не видно ни замка, ни реки, и ничего не слышно, кроме пения птиц. Тут можно затеряться в одиночестве.

— Так почему бы тебе не сделать тут фотографии для сайта, рекламирующего Придди-Касл? Прогулка среди полевых цветов привлекла бы немало посетителей, а ты стала бы для них отличным гидом.

Агнес повернулась:

— Это и в самом деле отлично придумано! — Она достала телефон и начала фотографировать луг, затем со смехом добавила: — Мистер Мультимиллионер, похоже, вы переполнены замечательными идеями.

— В таком случае вот тебе еще одна. Устраивай для посетителей пикники. Контракт с кейтеринговой компанией не запрещает тебе этого?

— Возможно, я смогу включить пикники в программу осмотра садов замка, но мне нужно уточнить. Должно же мне, наконец, повезти!

— Везения мало.

— Ты прав. — Улыбка исчезла с лица Агнес. — Мне нравится этот вид. Я хотела бы жить здесь. Если дела с гостиничным бизнесом в замке пойдут в гору и мне понадобится больше комнат, я построю тут небольшую хижину, скрытую среди деревьев, и сделаю ее своим домом.

Кам уже собрался сказать, что ее дом — это замок, но вдруг вспомнил детскую спальню Агнес, лишенную комфорта и уюта. Очевидно, после того, как родители Агнес погибли в дорожной аварии, бабушка и дедушка не заботились о том, чтобы сделать комнату внучки особенной.

Детство Кама тоже было нелегким: после ухода отца в семье вечно не хватало денег, но любви всегда было в избытке.

— Кажется, сегодня ты более оптимистично смотришь в будущее, — заметил он.

— Неужели?

Похоже, Агнес не была склонна вдаваться в объяснения, а он и не настаивал. Сидя рядом, Кам чувствовал легкий цитрусовый аромат, исходивший от ее волос, наверное, пропитавшихся этим запахом от апельсиновых деревьев в оранжерее. Ветерок подхватил одну из шелковистых темных прядей, бросил в лицо Агнес. Она потянулась обеими руками, чтобы закрепить шальной локон серебряной заколкой.

Этот жест показался Каму намеренно эротичным. В памяти всплыла картина Мане, которую он когда-то видел в Париже: мужчины в костюмах, устроившие в лесу пикник с обнаженными женщинами. На мгновение возникло острое желание опрокинуться на траву, увлекая Агнес за собой. Этот порыв был настолько внезапным, настолько шокирующим, что у Кама перехватило дыхание.

Должно быть, эти мысли отразились на его лице, потому что момент идеального равновесия разрушился. Агнес смутилась и отвела взгляд.

Кам мысленно отругал себя: «Тебе просто показалось, что Агнес приглашает тебя заняться любовью. С чего бы ей так себя вести? Ты был с ней агрессивен и даже груб. К чему ей пытаться вернуть былую влюбленность, если у нее есть Джейми? Ты приехал в Придди-Касл вовсе не для того, чтобы возродить подростковый роман. Все, что тебе было нужно, — лишь испытать удовлетворение, увидев Агнес, потерявшую все. Какой же ты идиот! Ты так и не сумел забыть свою первую любовь! Ты так и не забыл те дни, что вы проводили вместе!»

Когда Кам заявил юной Агнес, что хочет уметь играть на гитаре, она принесла из замка старую, очень красивую акустическую гитару и подарила ему, взамен поставив лишь одно условие: «Научившись играть, ты сыграешь песню специально для меня».

Кам все еще должен ей эту песню. А гитара до сих пор хранится в его лондонской квартире, потому что он никогда не забудет момент, когда вдруг все разом изменилось: вместо того чтобы отвести Агнес посмотреть на барсучат в лесу, ему захотелось взять ее на школьный выпускной и показать всем, что она его девушка. Вместо того чтобы хвастаться тем, как скопа, которую он спас, летит на его свист за рыбой, Каму захотелось найти и спеть для Агнес идеальную песню — ту, которая поведала бы ей о его чувствах.

Но он похоронил свою первую любовь под слоями ярости, потому что, если бы не обвинял Агнес в том, что произошло, ему пришлось бы обвинить себя.

Надо было привезти с собой в замок какую-нибудь девушку из города, чтобы Агнес поверила, что он окончательно утратил к ней интерес. Но Кам не смог этого сделать.

— Твой оптимизм на чем-то основан? — спросил он, когда она перестала возиться со своими волосами.

— Пока еще рано говорить, но если бы я смогла заплатить налог на наследство, чтобы избежать банкротства, то можно было бы предложить сети отелей долгосрочную аренду земель поместья.

— Ты шутишь? — выпалил Кам.

Но Агнес выглядела абсолютно серьезной.

— А почему бы и не поступить так, если этого все равно не избежать? — Она пожала плечами. — Прогулки по лугу — прекрасная идея, и я обязательно воспользуюсь ею, но, чтобы починить крышу, мне нужно куда больше денег, чем можно заработать пикниками.

— А мне казалось, что ты любишь это поместье так же сильно, как и я. Ты действительно готова продать свое право первородства?..

— За чечевичную похлебку? — закончила за него фразу Агнес. — Тут уж ничего не поделаешь, Кам. Ты только посмотри на это!

Когда она широким жестом руки повела перед собой, солнечный луч сверкнул на металлическом обруче на запястье Агнес. Кам узнал браслет с небольшой подвеской в виде рыбки, который он купил ей на ее пятнадцатый день рождения.

Было ли это случайным совпадением? Надела ли она браслет этим утром, не задумываясь о том, откуда он взялся? Неужели Агнес забыла, что это — подарок Кама?

Он увидел это украшение в витрине антикварной лавки и затем целых два дня тайком удил форель, чтобы продать ее лавочнику и купить Агнес браслет, потому что сразу понял, что тот ей понравится.

Глава 5

«Проводить время на острове с Камом и дразнить его было весело. Я надеялась, что он заметит на моей руке браслет, который когда-то мне подарил, но Кам ничего не сказал. Может быть, он уже этого не помнит» (из дневника Агнес Придо)

— Смотри, Кам, здесь есть все, что нужно: вид на реку, частный пляж, место, где смогут причаливать яхты…

— Я не застройщик. Тебе не обязательно убеждать меня купить этот остров.

— Надо будет только построить красивый мост.

— Мост?

— На остров. Он идеально подойдет для частных вечеринок и свадеб. Летний коттедж тут довольно новый. Нельзя же переправлять всех туда-сюда на лодке.

Кам удивленно посмотрел на Агнес. Неужели она говорит это всерьез?

— Это ужасно! Будет разрушена местная экологическая система, в которую сотни лет никто не вторгался извне.

— Это так, — согласилась она, с сожалением пожав плечами. — Но подумай о деньгах.

— Агнес…

Только сейчас Кам заметил озорной блеск в ее глазах. Как он мог забыть о том, что еще девчонкой Агнес могла поддразнивать его, сохраняя внешнюю невозмутимость?

Наконец она рассмеялась:

— Если бы ты видел сейчас выражение своего лица!

Кам покачал головой:

— Это не тема для шуток.

— Ты прав, — признала она. — Но именно это случится, если я потеряю поместье.

— Но ведь наверняка местные жители будут протестовать против такого вандализма. К тому же, чтобы согласовать с властями такие перемены на острове, потребуются годы.

— Мне бы хотелось так думать, но спад в экономике тяжело отразился на Касл-Крик, а курортный отель дал бы столь необходимые рабочие места, привлек бы сюда людей с деньгами.

— В погоне за прибылью они готовы забыть о защите окружающей среды? Местным жителям, может быть, все равно, но я уверен, что смогу вызвать бурю протестов в социальных сетях. Пьер Придо, похоже, прожженный прагматик. Ты не хочешь продать поместье мне, но, как только тебя объявят банкротом, я предложу Пьеру большие деньги за то, чтобы этот остров остался нетронутым девелоперами.

— Еще не факт, что я лишусь поместья. Но даже если дела зайдут так далеко, Пьеру не понадобятся твои деньги. У него было больше года со смерти дедушки, чтобы подготовиться к продаже земель. Полагаю, что он уже изучил отчет геодезиста и заключил предварительные контракты с богачами из Парижа, Франкфурта или даже Лондона. Пьер не упустит крупный куш. Он лишь выжидает нужный момент. У тебя не будет возможности сделать свой шаг, Кам. Деньги перейдут из рук в руки, едва Пьер получит контроль над поместьем.

На этот раз было ясно, что Агнес не шутит, а объясняет, что может и в самом деле случиться.

— Можем ли мы как-то этому воспрепятствовать? — спросил Кам.

— «Мы»? — Она еле заметно улыбнулась и на мгновение коснулась его руки. — Все будет хорошо. У меня есть план.

— Тебе потребуется гораздо больше денег, чем можно выручить продажей фамильного серебра, — предупредил он. — Если у тебя есть что-то по-настоящему ценное для продажи, мой тебе совет: сохрани это для себя и уезжай.

— Бежать? Так бы ты поступил на моем месте?

— Я предупреждаю тебя — не трать зря последние деньги. Ты раньше прислушивалась к моим советам.

— Не всегда.

— Действительно, — признал Кам, вспомнив, как тем памятным летом он сказал ей, что ему некогда возиться с ней, и уехал на остров, чтобы держаться подальше от Агнес, но эта упрямица все равно приплыла туда…

На мгновение она задержала взгляд на его лице, а затем вздохнула:

— Ты желаешь мне добра и знаешь, о чем говоришь, но, к сожалению, это касается не только меня, а всех людей, которые работают в поместье. Я думала, что ты поймешь это лучше, чем кто-либо другой.

— Почему? Ты действительно веришь, что в трудный момент твои люди будут благодарны тебе за твою жертву? Думаешь, им будет не наплевать на тебя?

— Я знаю, ты считаешь, что всем в Придди-Касл было на тебя наплевать, Кам, но это неправда. Мой дедушка не слушал меня, но некоторые из тех людей, которые работали в замке, тоже пытались заставить его передумать.

— А твоя бабушка? Она дружила с моей матерью. Я еще могу понять, за что выгнали меня, но моя мама ничего не сделала.

— Бабушка… — Агнес покачала головой. — Я умоляла ее вмешаться, но она заявила, что это будет лишь пустой тратой времени. Она сказала, что дедушка в течение нескольких месяцев искал повод, чтобы избавиться от твоей матери, а я ему невольно помогла, и пусть теперь это лежит камнем на моей совести.

— Полагаешь, твое признание заставит меня почувствовать себя лучше?

— Нет, оно должно заставить тебя хотеть стремиться к лучшему. Или ты такой же, как Пьер Придо, — просто хочешь быть королем замка?

— Тебе ли меня винить?

Едва эти слова сорвались с его губ, Каму показалось, что холодная рука сжала его сердце. Неужели в глубине души он и в самом деле жаждет лишь завладеть замком, а все его грандиозные планы — просто оправдание? Неужели он действительно такой ограниченный и пустой человек?

— Скажи мне, о ком из работников замка ты переживаешь? — спросил он.

— А почему это интересует тебя? — ответила она вопросом на вопрос. — Ты такой же, как все мужчины, — просто хочешь, чтобы все увидели, какой ты крутой. — Помолчав, она нехотя проронила: — Ну, я переживаю за Тима, например. Он работает в саду.

— Я уже успел познакомиться с Тимом. Он выгнал меня из твоей теплицы.

Всего одним словом Кам словно вернул Агнес в те дни, когда ей было двенадцать лет. Разом нахлынули воспоминания. Вот она свернулась калачиком в кресле, а Кам сидит на полу, на старом ковре, привалившись спиной к стене. Зимнее солнце согревает их сквозь стекло. У них в руках огромные кружки горячего шоколада и булочки с сосисками…

— Что ты делал в теплице? — спросила она.

— А ты как думаешь? Я искал тебя после того, как ты столь неожиданно ушла. Значит, ты все еще пытаешься вывести новые сорта роз? И как, получается?

— Пара моих сортов была зарегистрирована Королевским садоводческим обществом. Первый — махровая роза с приторно-сладким ароматом, за что ее очень любят пчелы. Я назвала этот сорт «эмма придо» — в честь моей мамы.

— А второй?

— А второй сорт — это кремовая роза «дженни фолкнер» — в честь твоей мамы, которая всегда была очень добра ко мне.

С таким видом, словно Агнес ударила его кирпичом, Кам пробормотал:

— Не знаю, что и сказать.

— У меня есть одна такая роза в горшке. Ты можешь подарить ее своей маме, если считаешь, что она примет от меня этот подарок.

— Я… да… но ты должна вручить его сама.

Агнес ощутила, как душу наполнила радость и надежда.

— Мне бы хотелось это сделать.

Он коротко кивнул, а затем спросил:

— Куда ты вчера ездила?

Что ж, воспоминания окончены, пора возвращаться к делам, но Агнес пока не собиралась рассказывать Каму о своих планах продать драгоценности матери. Сначала нужно точно узнать, сколько можно за них выручить и хватит ли этой суммы для спасения замка.

— Ты доел обед, прежде чем отправиться на мои поиски? — спросила она, сознательно сменив тему.

Кам немного помолчал, раздумывая, стоит ли настоять на ответе, но решил этого не делать.

— Я не рискнул съесть блюда, приготовленные Джейми. У меня было чувство, что он плюнул в мою тарелку, прежде чем подать ее на стол.

Агнес улыбнулась:

— А что ты ответил на его требование относиться ко мне как к леди?

— Что я знал тебя, прежде чем ты ею стала.

— Так и знала!

— Но это правда.

— Можно подумать, ты всегда был идеальным джентльменом!

— Моей маме нравились хорошие манеры, — возразил Кам.

— Что-то я их у тебя не заметила, когда в первый раз увязалась за тобой!

— Я велел тебе проваливать домой, но от тебя невозможно было избавиться, даже с помощью грубости.

— Ты не очень-то старался от меня избавиться, особенно когда я предложила тебе булку с начинкой из бекона и яичницы, которая должна была стать моим завтраком.

— Хотел бы я съесть это сейчас!

— Надо было остаться и пообедать. Джейми слишком гордится своей работой, чтобы плевать в твою еду. У него грубая внешность, но душа очень добрая. Хотя на предыдущем месте работы он повздорил со своим боссом, и его выгнали.

— Повздорил?

— Ударил босса, когда тот приставал к молодой официантке.

— Он так поступил? Черт, а я так старался не испытывать к нему симпатию.

— К сожалению, он сломал боссу челюсть, за что получил условный срок, и теперь Джейми нужно держаться подальше от неприятностей, а у нас здесь тихо.

— Думаю, его держит тут не только желание пожить в тишине.

Агнес молчала, ожидая, пока Кам закончит фразу, но он сменил тему:

— Расскажи мне о Тиме.

Она нахмурилась от его резкого тона.

— Что ты хочешь о нем знать?

— Как ты его нашла? — спросил он более мягко.

— Это он нашел меня. Мать Тима приводила его в сад не реже, чем раз в неделю. Тим был очарован растениями, но особенно розами и моими попытками вывести новые сорта. Так как он все равно постоянно околачивался здесь, я спросила его, не хочет ли он помогать в саду несколько часов в неделю в обмен на специальный пропуск, который позволит ему и его матери приходить в замок в любое удобное для них время.

— Это не деловой подход.

— Напротив, большинство владельцев просторных особняков и больших садов привлекают добровольцев, чтобы те пропалывали сорняки и косили траву. Когда я разберусь со всеми проблемами, создам общество друзей замка Придди-Касл.

— Но труд добровольцев обычно не оплачивается, — отметил Кам. — А Тим сказал мне, что ты платишь ему неплохую зарплату.

— Вы двое, похоже, о многом успели поговорить.

— Да, прежде чем он вывел меня из той части сада, где, по-видимому, мне нельзя находиться.

— Тим пытается меня защитить.

— Как и все остальные мужчины, встречающиеся на твоем пути.

— Не все, — возразила Агнес. — Из-за тебя я заработала немало царапин и ссадин.

— Но я же спас тебя от многих бед. Ты могла утонуть, пытаясь переплыть реку, не будь меня рядом, чтобы остановить тебя. А ты даже не поблагодарила! Ты повела себя как избалованный ребенок и подвергла опасности нас обоих.

— Да… мне очень жаль. Спасибо тебе, Кам.

— Пожалуйста, — сказал он так тихо, что Агнес еле расслышала.

Несколько мгновений оба сидели молча, наконец Кам напомнил:

— Ты рассказывала мне о Тиме.

— Тим… Он приходил каждый день, будто на настоящую работу, и мне пришлось платить ему. Я была бы еще щедрее к нему, если бы могла себе это позволить. Он знает все сорта роз, относится к каждому растению как к другу. И мне нравится, как он разговаривает с травой, когда ее косит: «Не беспокойся. Это то же самое, что для человека подстричься».

Кам с трудом сдержал улыбку.

— А как он справляется с огородом? Не отказывается ли выкапывать морковь и срезать капусту?

— К овощам Тим относится иначе. Он тоже дарит им всю свою любовь, пока они растут, но считает, что срезать капусту — это то же самое, что срезать цветы. Все растения выполняют свою роль в естественном порядке вещей.

— Значит, он твое сокровище?

— Сокровище?

— Так твоя бабушка называла мою мать — «мое сокровище».

Улыбка на лице Кама резко погасла, и Агнес снова остро ощутила застарелую вину. В мозгу мелькнуло: «Из-за меня бабушка потеряла свою единственную подругу и союзницу».

Одна из горничных рассказала, что сэр Хьюго Придо поставил Каму условие: либо его мать покинет поместье без лишнего шума, либо придется пожаловаться в полицию на то, что Кам приставал к несовершеннолетней. В случившемся все винили Агнес, и она никогда не забудет, как никто в замке не разговаривал с ней до ее отъезда обратно в школу-интернат.

— О ком из своих работников ты переживаешь, кроме Тима?

Агнес, немного подумав, начала перечислять:

— О Лили, о Сандре — обе могли бы уже сидеть на пенсии, но им скучно. Они любят замок и с помощью Пэм и Саванны поддерживают здесь порядок. Саванна жила в приемной семье и после окончания школы не могла никуда устроиться. Органы опеки попросили меня дать ей шанс. С Сюзанной ты уже познакомился.

— С портье?

— Она гораздо больше, чем портье. Сьюз — моя подруга. У нее нет образования в сфере гостиничных услуг, но она — прирожденный организатор, и работа в замке позволяет ей отправлять деньги своей семье, живущей в Судане.

— Значит, она беженка?

— Сьюз получила право остаться в Великобритании при условии, что я стану ее спонсором.

— А как насчет твоего любимого шеф-повара? Он тоже может потерять свою работу, если ты обанкротишься.

— Сотрудников ресторана в оранжерее нанимаю не я. Понятия не имею, захочет ли Пьер оставить ресторан работать, но даже если так, то, уверена, он наймет персонал, разговаривающий на французском.

— Мне показалось, ты сказала, что он продаст поместье.

— Только участки на границе угодий и вдоль реки. И еще он, несомненно, продаст риелторам право собственности на недвижимость на набережной. Пьеру нет дела до реки, поместья и живущих в нем людей. Все, чего он хочет, как и его предок Генри Придо, стать тем, кем тебе никогда не бывать, — Придо из замка Придди-Касл.

Кам посмотрел на Агнес долгим взглядом, затем встал и молча зашагал в свой лагерь.

Агнес осталась сидеть, чувствуя себя гадко из-за только что сказанных слов. Она — пленница судьбы, предопределенной для нее еще двести лет назад, и к тому же запуталась в чувствах, которые не может себе позволить.

Агнес позвонила Сьюз, чтобы заверить ее, что все в порядке, а затем отправилась вслед за Камом, осторожно пробираясь сквозь колючие заросли.

Он, должно быть, услышал, как она подошла к костру, но не поднял глаз, продолжая раздувать угли.

— Ты останешься здесь? — спросила Агнес.

— Если не пойдет дождь.

— С каких это пор ты боишься дождевых капель? Не говори мне, что становишься неженкой.

Кам поднял голову, на его лице было написано раздражение. В этот момент он так сильно напомнил Агнес того мальчишку, каким был много лет назад.

— Может, тебе что-нибудь нужно? — спросила она.

— Принеси мне утром булочку с беконом.

— Только бекон?

Кам пожал плечами:

— Можешь добавить немного яичницы и пару сосисок. — Он улыбнулся. — А еще налей мне кофе. — Кам протянул Агнес кружку, и она наполнила ее из термоса. — И я не откажусь от еще одного круассана.

— Тебе было намного легче угодить, когда ты был мальчишкой.

— Я уже не тот подросток, Агнес. У меня мужской аппетит.

Улыбка на его лице сменилась выражением, которое Агнес видела только однажды, — в тот момент, когда вышла голой из реки. Она до сих пор не могла забыть своих ощущений, когда Кам потянулся к ее груди, дотронулся до нее загрубевшими пальцами, а затем обнял Агнес…

— Кам…

— А еще захвати завтра свежевыжатый апельсиновый сок.

Агнес глубоко вздохнула, заставив себя сосредоточиться на реальности.

— Обычно мы не обеспечиваем постояльцев едой навынос. Если ты желаешь ночевать здесь, у костра, я не могу тебе помешать. Но тебе все равно придется заплатить за номер, а это значит, что ты имеешь право на завтрак.

Она повернулась и пошла прочь.

— Агнес! — окликнул ее Кам.

Она остановилась, но не обернулась.

— Я восхищаюсь твоей преданностью своим работникам, но во всех твоих проблемах следует винить твоего деда.

Агнес вздохнула.

— Однажды, выпив слишком много хереса, бабушка призналась мне, что после гибели моих роди телей по вине пьяного водителя в моем дедушке что-то словно сломалось. Он перестал заботиться о поместье и о воспитании внучки, предоставив ей свободу играть в лесу. А когда девочка повзрослела, она отказалась исполнить свой долг — выставить себя на торги на брачном рынке и окрутить какого-нибудь слабовольного богача.

— Окрутить?

— Дед посоветовал мне забеременеть, чтобы затащить жениха к алтарю, как это якобы сделала моя мать. Но он возводил на нее напраслину. Меня зачали во время медового месяца, я родилась спустя десять месяцев после свадьбы, однако дед убедил себя, что мама хитростью заставила папу жениться на ней.

К глазам Агнес подступили слезы. Она изо всех сил старалась не заплакать, но тут Кам обнял ее, его щека коснулась ее виска, и слезы хлынули у Агнес ручьем.

— Дедушка был бы так счастлив, если бы в аварии погибла только мама, а папа бы выжил и женился снова на более подходящей кандидатуре — какой-нибудь богатой наследнице…

— Стоп! — перебил ее Кам. — Больше не говори ни слова!

И, сам не зная, как это произошло, он начал целовать ее, чтобы не дать говорить.

Агнес коротко ахнула и ответила на поцелуй, который длился в течение одного блаженного мгновения, а затем она высвободилась из объятий Кама, посмотрела ему в лицо:

— Спасибо.

Он вздохнул, усилием воли подавил вскипевшее в крови желание и сказал:

— Не извиняйся за него. Твой дедушка был тираном и фанатиком, а твоя бабушка была слишком слаба, чтобы противостоять ему.

— Я знаю, — признала правду Агнес. — Он был не сломлен, как считала бабушка, а просто возмущен тем, что его наследника убил какой-то безызвестный пьяница за рулем, а бабушка в свое время не родила ему «запасного» сына. Это именно она была сломлена. — Агнес покачала головой. — Все это не имеет значения. Дедушка мертв, и я не прошу сочувствия у тебя, Кам. Небеса знают, что я его не заслуживаю.

Она сделала еще один шаг назад.

— Я кое-что предприняла… Через несколько недель у меня, возможно, будет достаточно денег, чтобы все изменить.

— Агнес…

Кам, наверное, решил, что она бредит.

— Если я потерплю неудачу, если я не смогу помешать Пьеру Придо захватить поместье, я сожгу замок — камня на камне от него не оставлю, но не позволю Пьеру провести хоть одну ночь в доме, который его предок украл двести лет назад!

Воцарилась тишина. Даже птицы, казалось, смолкли. Кам коснулся руки Агнес и почувствовал ее дрожь. А может, это дрожал он сам?

Затем звуки начали постепенно возвращаться: с реки донесся гудок парома, вскрикнула чайка, где-то над головой запел черный дрозд.

Кам вздохнул и мягко сказал:

— Нельзя этого делать, Агнес!

— Я тебя шокировала?

— Не в первый раз.

Он понимал, что ярость, охватившая ее, вызвана угрозой потери родного дома. В этот момент Кам словно вновь увидел ту маленькую девочку, которая, упрямо вскинув подбородок, изо всех сил старалась не отставать от своего старшего друга. И Каму захотелось узнать, что движет Агнес.

— Скажи, почему ты воспринимаешь это так близко к сердцу?

Она оттолкнула его руку и шагнула назад.

— Ты же мужчина. Тебе не понять.

— Я понимаю, что тебе не нравится Пьер из-за его готовности распродать все поместье по кусочкам ради выгоды, а еще из-за того, что он сделал тебе такое мерзкое предложение. Но что это за история с замком? Как Генри его украл?

Агнес, казалось, готова была объяснить, но, немного поколебавшись, она гордо выпрямила спину.

— Это наши семейные дела.

Ее взгляд словно предупреждал не упорствовать в расспросах, но он не мог остановить Кама. Здесь происходило что-то, чего он не понимал, и ему нужно было докопаться до сути прежде, чем Агнес наделает глупостей и окажется в тюрьме.

— Тебе понадобится адвокат, когда ты окажешься на скамье подсудимых, — заметил он.

— И ты стал бы моим защитником?

В этот момент он был готов на все ради Агнес, но ему нужно было знать причины ее ненависти.

— Ты расскажешь мне, в чем дело?

Она покачала головой:

— Если меня станут судить, я сама буду себя защищать.

Не дождавшись ответа, Агнес повернулась и направилась к доку, где до этого пришвартовала свой маленький быстроходный катер.

Когда она ступила на борт, Кам не сделал попытки остановить ее или последовать за ней, но лишь окликнул ее и сказал:

— Я не хочу распродавать поместье по кускам застройщикам, Агнес. Я не буду строить гостиничный комплекс на твоей цветочной поляне и не стану возводить дорогие дома вдоль реки, аренду которых местные жители не смогут себе позволить.

— Я знаю. Но Пьер уже обо всем договорился.

Кам не стал с ней спорить. Ему сейчас хотелось лишь крепко ее обнять и долго целовать, чтобы не отпускать от себя.

«Но рано или поздно, — сказал он себе, — обстоятельства вынудят Агнес вернуться ко мне, и тогда, может быть, мы сможем отыскать путь назад к чему-то ценному, что было у нас отобрано, а затем двинемся вперед, чтобы построить свое будущее здесь, в замке…

Агнес заявила, что собирается выручить некую сумму, достаточную для спасения замка. Значит, ей придется что-то продать. И это не фамильное серебро — вырученных за него денег не хватит для осуществления таких планов.

Судя по тону, которым Агнес говорила, вещь, которую она собирается продать, очень дорога для нее. По-видимому, она оставлена ей по завещанию отцом или матерью. Тексты завещаний находятся в открытом доступе, поэтому не составит труда выяснить, о чем идет речь».

Кам сделал звонок своей секретарше, чтобы та раздобыла необходимую информацию утром в понедельник, а потом просмотрел входящие сообщения, пока не нашел то, которое ожидал, и улыбнулся, увидев приложенную фотографию.

Затем Кам потушил костер, аккуратно убрал все свои вещи под брезент, накидал сверху немного валежника и сел в лодку. Переплыв реку, он привязал лодку у причала на набережной и направился в город.

Глава 6

«Вообще-то я думала, все будет иначе. Я намеревалась поговорить с Камом с глазу на глаз, спокойно и разумно объяснить ему сложившуюся ситуацию, но, когда он рядом, я теряю самообладание. Спор с ним и наш поцелуй заставили меня снова почувствовать себя живой. К сожалению, Кам теперь считает меня сбрендившей поджигательницей» (из дневника Агнес Придо)

Агнес принесла своей бабушке чашку чая, собираясь подменить сиделку, чтобы дать той отдохнуть.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила Агнес.

Леди Джейн, задремавшая перед включенным телевизором, зашевелилась, подняла голову и заявила:

— Ты выглядишь очень неопрятно!

Агнес вздохнула с облегчением: по крайней мере, сегодня бабушка смогла ее узнать.

— У тебя такой вид, словно тебя протащили сквозь живую изгородь. Чем ты занималась?

— Немного прогулялась. — Агнес села. — Мне нужно тебе кое-что сказать.

Но леди Джейн пропустила ее слова мимо ушей, глядя на поднос в руках внучки.

— Ты принесла не то печенье, которое мне нравится.

— Прости, его съели постояльцы.

— Постояльцы? Какие? — Бабушка Агнес забыла вопрос, едва его задала. — Мне не нравится это печенье. — Она взяла пару штук и швырнула через всю комнату. Дора тут же бросилась за ним. — Что я тебе говорю? Видишь, это печенье для собак!

— Бабушка! Мне нужно, чтобы ты внимательно меня выслушала.

— Зачем? Ты все время несешь какую-то чепуху.

— Это важно.

— Ну, давай, говори.

— Ты помнишь Кама Фолкнера?

— Кого?

— Сына Дженни Фолкнер.

— Дженни? — Пару секунд лицо пожилой женщины ничего не выражало, а затем оно просияло. — Дженни была моим сокровищем. Она всегда приносила мне мои любимые печенья. Такая красавица! Она очень нравилась Хьюго.

— Вот как? — Агнес нахмурилась. — Ты говорила, что ему очень был нужен повод, чтобы избавиться от нее.

— Ну, он ведь ей не нравился. Она не хотела быть с ним любезной. А ты знаешь своего деда — он всегда настоит на своем. Ей лучше держаться от него подальше.

— Дженни здесь нет, бабушка, только Кам. А дедушка умер в прошлом году.

— Ты не принесла мне мое любимое печенье, — снова проворчала леди Джейн. — И ради бога, сделай что-нибудь со своими волосами! Ты выглядишь растрепанной. И всегда так выглядела, таскаясь за этим мальчишкой, как маленькая бродяжка. Леди всегда носят волосы зачесанными наверх… А где Пэм?

— Отдыхает. Я посижу с тобой, пока она не вернется.

— Нет, ты сейчас же пойдешь и приведешь волосы в порядок!

Агнес взяла Дору на руки, прижав к себе ее теплое тельце. Собака завиляла хвостом и лизнула руку хозяйки.

— Я не бродяжка, — прошептала Агнес в шерсть Доры. — Я любила Кама. И все еще люблю.

Она направилась в свой кабинет, где расчесала перед зеркалом волосы и заколола их наверх, размышляя над словами бабушки. Не было никаких сомнений в том, что подразумевалось под «любезностью», которую сэр Хьюго Придо ожидал от Дженни Фолкнер. Агнес пришла в ужас от неожиданно сделанного открытия: мать Кама подвергалась сексуальным домогательствам. Дедушка не мог уволить ее за отказ уступить ему, потому что тогда Дженни пожаловалась бы в трибунал по трудовым спорам. Оставалось только ждать, когда сын-подросток Дженни рано или поздно даст повод выгнать их обоих из замка. Знал ли об этом Кам? Рассказала ли ему мать?

«Забудь об этом, — посоветовала Агнес своему отражению. — Ни к чему ворошить теперь прошлое. Надо сосредоточиться на планах на будущее».

— А как же насчет кошек, Кам? — спросила Барб. — Гоняться за ними — у охотничьих собак в крови.

— В замке нет кошек. У Агнес на них аллергия.

— Значит, ты приехал не только для того, чтобы встретиться со старыми друзьями? Хочешь еще и поддержать свой любимый приют для животных?

— А куда еще я мог отправиться, если ищу себе собаку? — не раздумывая ответил Кам.

Ведь именно Барб когда-то заставила его отработать плату за своего первого пса из ее приюта уборкой в вольерах. И после Кам не раз возвращался в этот приют, чтобы помочь в качестве волонтера.

— Я польщена, но разве ты не должен сначала посоветоваться с Агнес? Насколько я знаю, в замке не разрешено гостить с домашними животными, а метис колли и борзой — очень беспокойная собака, может создать проблемы.

— Я живу не в замке. И я смогу справиться с Генри.

Кам присел на корточки, и его глаза оказались на уровне глаз собаки. Обменявшись заговорщическим взглядом с новым хозяином, Генри прислонился к его плечу, словно подтверждая, что они оба — против всего мира. И против всех кошек.

— Генри? — Барб рассмеялась. — Ты положил на него глаз, как только вошел сюда, правда?

— Это все твои штучки. Ты заманила меня сюда фотографией молодого лабрадора, а затем подсунула мне Генри.

Барб не стала отпираться.

— Он очень похож на ту собаку, которая была у тебя в детстве.

— У него лапы длиннее, чем у Бродяги.

Лохматая шерсть Генри была серо-белого цвета, а вокруг правого глаза красовалось темное пятно, которое придавало псу пиратский вид.

Кам влюбился в Генри с первого взгляда.

— Как он к тебе попал, Барб? — спросил он, почесывая собаку за ухом.

— Его нашли скитающимся по улице — кожа да кости, весь в блохах. Генри вымыли, сделали все прививки. Он пробыл у нас несколько месяцев, поэтому его вес вернулся в норму. Обычно я тщательно проверяю каждого нового владельца, прежде чем отдать ему собаку, но тебя я знаю. Ты будешь хорошо с ним обращаться.

— Другими словами, очередь из желающих взять Генри не стоит.

— Неправда! Немало людей хотели бы забрать его к себе — у Генри прекрасный нрав, но, увы, проблемы с кошками, поэтому ему нужен опытный хозяин. Я не собиралась отдавать его абы кому.

— Ты ждала меня.

— Может быть, — со смехом согласилась Барб. — Приятно видеть тебя снова, Кам. Твоя мать приехала вместе с тобой?

— Она предпочитает солнце и сейчас находится в своем доме в Испании.

— Может, она приедет сюда погостить, когда ты обустроишься?

Кам проигнорировал этот вопрос. О его возвращении в замок и без того уже ходят сплетни. К чему подливать масла в огонь?

— То, как сэр Хьюго поступил с вами, — это просто кошмар! — продолжила Барб. — А что касается бедной сиротки Агнес, воспитанной этим ужасным человеком… Знаю, что нельзя говорить плохо о мертвых, но ее дед столько раз ввергал леди Джейн в шок своими поступками. Чего стоят хотя бы слухи о том, что происходило на острове… — Она покачала головой. — Бедняжка леди Джейн! Она уже столько лет неважно себя чувствует, и поговаривают, что у нее уже началась болезнь Альцгеймера.

Кам от удивления лишился дара речи. У леди Джейн болезнь Альцгеймера? Почему Агнес ничего об этом не сказала? Впрочем, с чего бы ей с ним откровенничать? Он повел себя с ней словно с врагом, и она пытается защищаться.

Кам еще раз почесал Генри за ухом и встал.

Десять минут спустя, оформив все документы, он сказал Барб:

— Когда я в следующий раз буду звонить маме, передам ей от тебя привет.

— Спасибо! И еще раз благодарю за щедрое пожертвование. Эти деньги пойдут на доброе дело.

Кам кивнул, посмотрел на Генри и спросил:

— Готов?

Ответом ему стал восторженный лай.

Когда они вышли из дверей приюта, Генри посеменил у ноги Кама, то и дело кидая взгляд на нового хозяина. А тот старался подбодрить пса: «Молодец, хороший мальчик».

Генри вел себя примерно, пока не столкнулся с лодкой. Наотрез отказавшись в нее залезать, он отступил назад и сел.

— Что? Ты шутишь?

Генри негромко заскулил в знак протеста. Очевидно, он не шутил.

— Ты ведь охотничья собака, Генри, пес браконьера: умный и одинаково бесстрашный как на суше, так и на воде.

Генри лег, положив голову между лап. Кам понимал, что сейчас не стоит давить на собаку, потому что он только начинает завоевывать доверие Генри.

— Ладно, мальчик, давай попробуем по-другому.

Кам направился к парому. Генри напрягся: похоже, не только маленькие, но и большие лодки вызывали у него страх.

Можно было бы взять такси, но до ближайшего автомобильного моста десять миль вверх по реке. К тому же неизвестно, как Генри отреагирует на поездку в машине.

Кам вспомнил, что в нескольких милях отсюда есть узкий мост, давно закрытый для автомобильного движения. Что ж, сегодня путь домой будет долгим…

Кам купил пару больших бутылок воды, немного еды себе и собаке, а затем позвонил Агнес.

— Ты желаешь, чтобы тебе предоставили и обед? — спросила она. — Разве рыба нынче не клюет?

— А что сегодня в меню в вашем ресторане?

— Рыбный пирог.

— Тогда не надо обеда.

— Если это все…

— Нет, подожди! Тим там недалеко от тебя?

— Тим?

— Я сегодня переплыл реку и по причинам, которые не буду сейчас называть, не могу вернуть лодку.

— Что случилось? Ты поранился? — тревожно спросила Агнес.

— Нет, я в порядке. Просто не хочу рисковать, оставляя лодку на набережной. Вдруг какой-то идиот решит на ней покататься.

— Хорошо, я разберусь с этим, — пообещала Агнес и дала отбой.

— Кажется, у меня проблемы, Генри, — вздохнул Кам.

Агнес, наверное, подумала, что он столкнулся со старым школьным другом и решил посидеть с ним в пабе. Или встретился со знакомой девушкой, и они собираются пообщаться в каком-нибудь более тихом месте…

Кам добрался до замка уже после обеда. Вместе с Генри он на славу прогулялся не спеша по знакомым с детства местам, время от времени останавливаясь, чтобы попить воды и дать псу обнюхать все вокруг.

Кам едва успел поставить на ступени крыльца замка одну из мисок, которую купил в приюте, и наполнить ее водой из бутылки, как появилась Агнес и удивленно воззрилась на Генри, который начал шумно лакать воду.

— Это еще что?

Кам отхлебнул из бутылки и ответил:

— Это не «что», а собака.

— Тебе недостаточно того, что ты бросил лодку, которую взял без разрешения. Ты еще вернулся с этим…

— Генри, — подсказал Кам, поскольку Агнес явно потеряла дар речи.

— Генри? — ледяным голосом переспросила Агнес, и в этот момент Кам понял, что совершил ошибку.

Он бросил взгляд на пса. Казалось, кличка Генри идеально ему подходит. Но как можно было забыть, что Агнес имеет что-то против Генри Придо! Впрочем, уже ничего не изменишь…

У Агнес ушло всего одно мгновение на то, чтобы вернуть самообладание.

— На нашем сайте ясно указано, что мы не разрешаем постояльцам приезжать с собаками, — заявила она. — Тебе придется найти другое жилье.

Она и в самом деле разозлилась. Странно, но это лишь обрадовало Кама, потому что такая острая реакция выдала неравнодушие Агнес к его действиям.

— Вам не хватает этой изюминки, — сказал он. — Отели для постояльцев с собаками приносят хороший доход.

— Неужели? Как интересно, — ответила она. — В таком случае, уверена, что ты легко снимешь себе номер в одном из таких отелей.

— Я буду жить в палатке.

Агнес, чуть поколебавшись, пожала плечами:

— Думаю, это острову не навредит. Ты знаешь, где взять лодку. Тебе будет выставлен счет за время и деньги, которые я потрачу, чтобы сплавать на пароме за оставленной тобой лодкой.

— А разве Тим не сможет сам ее забрать?

— Сегодня воскресенье. Тим сейчас ест у себя дома ростбиф и йоркширский пудинг.

— Конечно. Извини, что доставил тебе неудобство. Я оплачу любую сумму, которую ты посчитаешь уместной, однако…

Агнес посмотрела на Кама прищурившись.

— Боюсь, я не смогу жить на острове, — закончил он.

— Почему?

— Генри боится лодок.

— Вздор! Собаки любят лодки.

— И Генри тоже их полюбит, когда я выясню, почему они так его пугают.

Агнес нахмурилась.

— Как ты вернулся?

— Мы дошли пешком.

Еле заметная улыбка зародилась в глубине ее глаз, затронула губы.

— Вам пришлось прошагать миль шесть.

— Скорее, семь.

И тут Агнес, не выдержав, рассмеялась — сначала чуть сдержанно, а затем во все горло, от души, может, даже чуть истерично. Отсмеявшись, она вытерла глаза и сказала:

— Спасибо, что рассмешил. Мне это было нужно. Полагаю, ты не отказался бы сейчас от чашки чая?

— Я думал, ты не предложишь.

— Надо было заглянуть в бар отеля «У парома». К счастью, туда пускают с собаками.

— Агнес!

Уже без улыбки она воскликнула:

— Ты назвал его Генри! Как ты мог?

— Может, потому, что я идиот? — предположил Кам, не пытаясь спорить. — Извини, но это получилось на подсознательном уровне. Этот пес выглядел как Генри, потому что немного похож на пирата.

— Генри Придо был контрабандистом, а не пиратом. Но в том-то и вся ирония: твоя собака боится лодок.

— Ты права. Это забавно. А кто-нибудь сможет забрать мои вещи с острова?

— Забери их сам. Ты ведь знаешь, где хранится лодка.

— Я начинаю понимать, почему этот отель не входит в список ста лучших отелей в Девоне.

— Ты не останешься здесь, Кам. Ты отдыхаешь без разрешения на острове, который закрыт для гостей по соображениям безопасности. А теперь ты еще без разрешения притащил в поместье собаку.

— Вы ведь позволяете посетителям приводить собак на поводках, — напомнил Кам. — Так какая разница?

— Они гуляют с собаками по лесу, а затем уходят домой! — Агнес в отчаянии вскинула руки. — Уходи!

— Ладно, — сказал Кам. — Генри, сидеть!

Генри тут же выполнил команду, и это было бы отличной демонстрацией его послушания, если бы Дора не решила в этот момент прогуляться неподалеку.

Генри бросился вслед за ней, словно ракета.

Агнес попыталась схватить его, но он выскользнул из ее рук и загнал Дору в кабинет. Там она забилась под письменный стол, оскалила зубы и зарычала.

В замешательстве Генри припал к полу, поводя носом в направлении Доры. А Агнес снова невольно засмеялась, когда Кам нагнулся и схватил Генри за ошейник.

Определенно, в ее голосе явственно слышались истерические нотки. Выходит, дело не только в собаке. Случилось что-то еще. Что-то нехорошее.

— Ты виделся с Барб?

— Да. Она до сих пор помнит Бродягу.

— Бродяга был ниже, чем Генри, и шерсть у него была темнее. — Голос Агнес снова зазвучал мягко. — Он был таким замечательным псом! Я скучала по нему.

— Я тоже. В той квартире, где мы жили, нельзя было держать собак. Да и в любом случае Бродяге не понравилось бы в городе. Я отвез его в приют Баттерси, и они пристроили его в деревню, к отличной семейной паре.

Казалось, весь гнев покинул Агнес.

— Прости меня!

— Я должен был оставить его с тобой…

В ее глазах стояли слезы. Не в силах на это смотреть, Кам повернулся к Генри и положил руку ему на спину.

— Эх ты, болван! Это ведь Дора. Она тоже собака. Хотя маленькая и довольно глупая, но это не ее вина.

— Не такая уж и глупая, — фыркнула Агнес, взяла салфетку со стола и высморкалась. — Она дала отпор твоему псу!

— Он просто увидел что-то маленькое и пушистое и подумал, что это кошка. Дай им пару минут, и они сами разберутся. Веди себя хорошо, Генри! Это дом Доры.

Генри опустил голову, отвел взгляд от Доры и коротко заскулил. Дора потянулась вперед и нерешительно понюхала воздух.

Спустя несколько минут Дора наконец выбралась из-под стола и как следует обнюхала Генри. К тому времени, когда она закончила его исследовать, Генри, уставший от долгой прогулки, уже спал. Дора, довольная тем, что заставила новичка отступить и подчиниться, тоже свернулась калачиком и последовала его примеру.

— Теперь они поладят, — сказал Кам, вставая.

— Ты уверен? — Агнес с беспокойством оглядела обеих собак, а потом подняла голову и спросила: — Еще не слишком рано для спиртного? Я бы выпила джина.

— Я лучше поставлю чайник.

— От чая не такой сильный эффект.

— Да, но зато утром у тебя не будет болеть голова.

— Думаешь? — пробормотала Агнес, но послушно направилась за Камом на кухню.

Он наполнил водой чайник, нашел кружки, пакетики с чаем, достал молоко из холодильника и спросил:

— Когда ты в последний раз ела?

— Я не голодна.

— Ты выглядишь ужасно.

— Именно это моя бабушка все время мне твердит.

Агнес попыталась заправить в прическу выбившиеся пряди, которые упорно не желали укладываться на место. Наконец она сдалась, положила руки на стол и опустила на них голову. Кам понял, что Агнес совершенно вымоталась и уже на пределе сил.

— Котел снова барахлит? — спросил он. — Я мог бы взглянуть…

— Нет. Все в порядке.

Агнес с трудом выпрямилась.

Кам нашел в холодильнике яйца и сыр, вымыл руки, а затем разбил яйца в миску и начал осторожно взбивать их вилкой.

— Полагаю, ты так взвинчена из-за продажи драгоценностей своей матери.

— Откуда тебе об этом известно? Ты шпионил за мной?

По дороге в замок Кам успел переговорить по телефону со своей секретаршей, которая сообщила, что фамильная парюра оценивалась в полмиллиона фунтов еще в двадцатых годах прошлого века. А теперь ее стоимость, должно быть, увеличилась не менее чем на двадцать пять процентов.

— Так это правда? Ты продаешь эти драгоценности?

— И да и нет.

— Так да или нет? — спросил он, поставив перед Агнес чашку с горячим сладким чаем, и начал натирать на терке сыр.

— Вчера я отвезла парюру в аукционный дом в Лондоне. Ювелира не было в офисе, поэтому мне сказали, что он позвонит мне, когда посмотрит эти украшения и оценит их. Ради этого он специально вышел сегодня, в воскресенье, на работу.

— Возможно, я ошибаюсь, но у меня такое ощущение, что ты услышала от него не очень хорошие новости.

— Хорошая новость в том, что я смогу сохранить фамильную парюру. А плохая новость заключается в том, что в течение последних ста лет кто-то заменил алмазы копиями. Может, это сделал один из Придо, сильно нуждавшийся в наличных средствах. А может, смошенничал ювелир, когда драгоценности посылали к нему на чистку. — Агнес снова положила голову на руки, словно та была слишком тяжелой. — Или эти камни никогда не были бриллиантами. И все изначально было фальшивым: история любви, сказочный подарок, оригинал чека из ювелирного магазина.

— Вряд ли, — заметил Кам. — Ведь в начале прошлого века их оценили в серьезную сумму.

— Значит, ты и в самом деле шпионил за мной!

— Завещание находится в публичном доступе. Его копию можно скачать за отдельную плату. Пей свой чай!

— Ты положил в него сахар. Мне никогда не клали сахар в чай, даже когда я была ребенком.

Кам не удивился. Чего еще следовало ожидать от жизни в холодной, чопорной атмосфере замка Придди-Касл? Но он был полон решимости все изменить.

— Сахар поможет почувствовать себя лучше.

— Для этого мало сладкого чая, — возразила Агнес, но все-таки сделала глоток, а затем еще один. — Кстати, в довершение ко всему, сегодня мне позвонил адвокат по делам о недвижимости. Он очень любезно предупредил меня о том, что на этой неделе ожидается поступление требования от налоговой службы о выплате налога на наследство.

— Сколько времени у тебя есть на выплату этого налога?

— Если мне повезет, мои адвокаты сумеют договориться о поэтапной оплате в течение нескольких месяцев, но это еще не факт.

— Потребуется много денег, чтобы спасти замок, а затем привести его в порядок. Твой дед сильно его запустил.

— Кстати, я ни разу не слышала, чтобы ты упоминал своего дедушку по линии матери. Это к нему вы поехали жить, когда покинули замок?

— Нет. Я никогда не видел ни его, ни свою бабушку. Они отказались от своей дочери, моей мамы, когда она забеременела от арабского эмигранта.

— Да, нам обоим не повезло с дедушками, — вздохнула Агнес.

— А что насчет родителей твоей матери?

— Мама была у них поздним ребенком, и они давно умерли. Иначе, боюсь, они не смогли бы пережить ее гибель, потому что очень любили дочь. Я планирую в ближайшие пять лет родить ребенка. Не хочу откладывать это надолго, пока не станет слишком поздно.

Рука Кама дернулась, и он содрал теркой кожу на костяшках пальцев.

— Ребенок? Следующее поколение рода Придо, которое тоже попадет в безвыходное положение?

— Нет. Этот ребенок будет расти в любви, никто не будет пытаться загнать ее в рамки, никто не будет ожидать от нее исполнения долга перед семьей…

— «Ее»?

Перед глазами Кама внезапно возник образ маленькой девочки, копии Агнес, свободной, но любимой, лелеемой. Он бы научил ее плавать, как научил ее мать…

— Или его… Ой, у тебя кровь капает прямо в сыр!

Кам мысленно выругался, подошел к раковине и подставил руку под струю холодной воды, затем взял бумажное полотенце, обернул рану и достал из шкафа аптечку.

— Можно истечь кровью, пока пытаешься открыть эту упаковку, — проворчал он, пытаясь разорвать перевязочный пакет зубами.

Агнес встала, забрала у Кама пакет, открыла его и, убрав в сторону бумажное полотенце, наклонилась, чтобы осмотреть ссадины. Затем она осторожно наложила на них повязку и разгладила ее пальцами.

— Ну что, я буду жить? — спросил Кам.

Когда Агнес подняла глаза, чтобы ответить ему, ее губы оказались в нескольких дюймах от его губ — мягкие, розовые, полуоткрытые.

Если бы он еще немного подался вперед, то смог бы поцеловать Агнес. И если она снова ответит на его поцелуй, можно было бы, на этот раз не спеша, выяснить, действительно ли влечение, которое он испытывает к этой новой, повзрослевшей Агнес, взаимно.

Глава 7

«Затея с парюрой провалилась. Я на грани краха. Где спички? Не пора ли поджигать замок?» (из дневника Агнес Придо)

Агнес, почувствовав, что внезапно закружилась голова, отпрянула со словами: «Это просто царапина!»

Кам снова собирался поцеловать ее! Все ее тело требовало податься к нему и взять инициативу на себя, показать, насколько желанен этот поцелуй. С тех пор как Кам вернулся, уже несколько раз они чуть было не поцеловались, но так и не решились это сделать.

А поцелуй на острове не в счет. Это была лишь ответная реакция на ее взрыв. На мгновение Агнес позволила себе ответить, но почти сразу оторвалась от губ Кама, чтобы не предать себя полностью.

Кам вернулся не за ней. Он не скрывает того факта, что винит Агнес в том, что случилось с ним и его матерью. И он открыто заявил, что хочет лишить Агнес замка, так же как когда-то лишился своего дома из-за нее.

— Ты оставил свою сумку на крыльце. Пойду принесу ее, а ты пока последи за собаками, — сказала она, пытаясь ретироваться, пока не набросилась на Кама с поцелуями, словно та отчаянная девчонка-подросток, которой когда-то была.

— Не нужно. В сумке только пакет собачьей еды. Никто его не украдет. Я заберу его позже.

Кам взял сковороду, поставил ее на плиту и спросил:

— Хлеб есть?

— В кладовке.

— Принеси, пожалуйста. И не забудь масло!

Агнес принесла хлеб, взяла масло из холодильника, наполнила кувшин водой, положила на стол нож и вилку для Кама, в то время как он приготовил воздушный омлет с сыром.

Кам разложил его на две тарелки и поставил одну перед Агнес.

— О, я не поняла! Так ты сделал омлет и для меня тоже? А кто научил тебя готовить?

— Мама. Она считает это необходимым жизненным навыком.

Кам отрезал два ломтика хлеба, щедро намазал их маслом, а затем передал один Агнес.

— Как она поживает?

— Прекрасно. Она преподает кулинарию в Испании.

— Как часто вы видитесь?

— Каждый месяц. У нее много друзей и хорошая жизнь. Есть еще мужчина, который для нее больше чем друг, но мама ценит свою независимость и не позволяет ему переехать к ней.

— Я рада, что она счастлива. Моя бабушка сегодня кое-что мне рассказала…

Увидев, что Агнес не ест, Кам протянул ей вилку: — Ешь!

Он достал из ящика стола еще одну вилку для себя.

— Да. Спасибо.

— Так что рассказала твоя бабушка?

— Сейчас у нее уже не все в порядке с памятью, бабушка иногда путается в воспоминаниях. Но я сказала ей, что ты приехал — на случай, если она увидит тебя. Так вот, она до сих пор помнит твою мать и то, что очень ее любила.

— И что?

— Она сказала, что моему дедушке твоя мама тоже нравилась, что она…

Кам нахмурился:

— Она что?

— Не была с ним любезна.

— «Любезна»? — Он замер, не донеся вилку до рта, и опустил руку. — Ты предполагаешь, он вообразил себе, что, как средневековый феодал, обладает «правом первой ночи»?

— Не знаю.

Кам выругался и положил вилку на тарелку.

— Так значит, тогда дело было вовсе не в нас! Твоему деду было наплевать на тебя, не так ли?

— Моя вина все равно тут есть. Если бы я не…

— Если бы ты не поплыла голой на остров с единственной целью соблазнить меня, у сэра Хьюго не было бы повода избавиться от моей матери!

— Рано или поздно он нашел бы подходящий повод, но я преподнесла его дедушке на блюдечке.

— Не ты, а мы. Ты была там не одна. Я прикоснулся к тебе, но твоему деду и дела не было до этого. Любой другой мужчина бросился бы на меня с кулаками. А тем более такой вспыльчивый человек, как твой дед. У него в руках была трость, и я ожидал, что сейчас сэр Хьюго изобьет меня ею. Но он даже не посмотрел на меня, а просто приказал тебе идти за ним, повернулся и пошел обратно в летний домик, уверенный, что ты послушно повинуешься ему. Такой контроль намного страшнее насилия. Я не знал, что делать. Я хотел последовать за тобой, чтобы убедиться, что с тобой все в порядке, но решил, что это только ухудшит ситуацию. В конце концов я пошел домой и рассказал маме о том, что случилось. Когда твой дед появился у наших дверей на следующее утро, мама уже собирала вещи.

— Я не знаю, что сказать.

— Тебе и не нужно ничего говорить. Сэр Хьюго даже не выказал злости, потому что мы дали ему именно то, что он хотел.

«„Мы“, — подумала Агнес, — это самое красивое слово в английском языке. Да и вообще в любом».

Она смотрела, как Кам поддевает омлет на вилку, словно ничего не произошло, и улыбнулась.

Он поднял на Агнес взгляд и улыбнулся в ответ:

— Ешь, а то остынет!

Когда они разделались с омлетом, Кам убрал тарелки в посудомоечную машину и снова сел рядом с Агнес.

— Тебе уже лучше?

— Да. Спасибо. Прости, что накинулась на тебя из-за Генри. Он может спать где угодно.

Она встала из-за стола, но Кам поймал ее за руку: — Не убегай!

— Я не убегаю. Мне нужно разобраться с номерами для постояльцев, приезжающих на выходные, составить для прачечной список белья, требующего стирки, оплатить несколько счетов…

— Прачечная подождет. А что касается счетов, у меня есть для тебя предложение.

— Мы ведь уже все обсудили.

— Просто выслушай меня.

Агнес опустилась на стул.

— Сначала позволь мне рассказать, что я хочу здесь сделать.

Она открыла рот, чтобы заявить ему, что это бессмысленно, но Кам не дал ей и слова сказать.

— Ты сможешь высказать свое мнение, когда я закончу.

Агнес вскинула руку, словно давая понять, что это пустая трата времени, но она готова слушать, и Кам продолжил:

— После того как мы с мамой уехали отсюда, я жил в некоторых ужасных местах и прекрасно знаю, с какими опасностями городские дети сталкиваются каждый день. Худшее из этого можно увидеть в вечерних новостях. Сам я в основном держался подальше от неприятностей. Но теперь я хочу дать такой же шанс хотя бы некоторым из тех детей — привезти их сюда, чтобы они увидели, что на свете есть не только бетон и граффити. — Он улыбнулся. — А еще я мог бы проводить частные экскурсии для гостей замка, желающих осмотреть пещеру контрабандистов.

— Полагаешь, эта услуга будет востребована?

— Тебе нужен гид, умеющий рассказывать интересные истории.

Агнес покачала головой:

— Хватит! Я услышала достаточно. Поскольку ты не можешь вернуться на остров, я позволю Генри переночевать сегодня в твоем номере, но завтра тебе придется найти другое жилье.

— Разве ты не хочешь узнать, что я тебе предлагаю? Так и будешь продолжать убегать от меня? Чего ты боишься?

— Я не боюсь. Просто я смотрю на вещи трезво. Здесь ты ничего не можешь сделать.

— Я могу оплатить твой налог на наследство и все твои долги, отремонтировать крышу замка и все остальное, установить новый котел. Я могу спасти для тебя твой дом. Все, чего я хочу взамен, — это жить в своем старом доме, который я отремонтирую, и пытаться помочь некоторым детям изменить свою жизнь.

— Я думала, что ты желаешь владеть своим домом и землей, по которой ходишь.

— Может быть, это не так важно, как я полагал прежде.

— А замок? Ты ведь жаждал его заполучить.

— Мне нужно иметь возможность пользоваться этой землей, лесом, рекой. А замок можешь оставить себе.

Агнес хотелось услышать больше о планах Кама, ответить на его предложение: «Да, пожалуйста. Можешь делать тут все, что хочешь». Но вместо этого она сказала:

— Это благородный проект, и я желаю тебе успеха в нем. Но, к сожалению, вынуждена отказать. Я не могу принять твое предложение.

Кам выглядел ошеломленным. И неудивительно — Агнес только что отвергла семизначную сумму, предлагаемую в подарок.

— Это окончательный отказ?

— Хотя бы один из нас должен быть разумным, и у меня явно больше опыта. Пока ты строил свою текстильную империю, я занималась водостоками, барахлящими котлами, ставила ведра под прорехи в крыше и заботилась о своей бабушке.

— Я предлагаю снять с тебя все эти заботы.

— Знаю, но ты позволяешь эмоциям и чувствам мешать здравому смыслу. Ты можешь потратить целое состояние на то, чтобы привести в порядок замок и все поместье, но, если однажды меня на дороге собьет пьяный водитель, или я попаду под автобус на Маркет-стрит, или ветка дерева упадет мне на голову во время прогулки по лесу, окажется, что ты зря потратил свои деньги, потому что замок достанется Пьеру Придо. И кстати, в прекрасном состоянии, благодаря твоей щедрости. Ты не сможешь предъявить Пьеру претензий, потому что у тебя не будет на это никаких прав, и во второй раз в своей жизни ты окажешься изгнанным из Крик-Коттедж.

— Я понимаю, и у меня есть решение этой проблемы.

— Брось, Кам…

Он перебил Агнес:

— Мы можем пожениться.

Она застыла, лишившись дара речи. Слова теснились в мозгу, рвались с языка: «Да! Нет, пожалуйста! Ты с ума сошел! Да!»

Кам явно готов на все, чтобы заполучить то, что хочет, — даже жениться на ней. Впрочем, он не первый, кто до этого додумался.

Агнес сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться и продолжить разговор.

— Разве ты не понимаешь, что по условиям наследования не сможешь стать владельцем замка?

— Я прекрасно это понял. Придди-Касл может быть унаследован только тем, кто родился здесь, в замке, или принадлежит к роду Придо.

— Полагаю, на этом наша дискуссия окончена.

— Не совсем. Если бы мы поженились, наш ребенок смог бы унаследовать поместье.

— Ребенок? Ты строишь далеко идущие планы, — выдавила Агнес.

Во рту у нее пересохло, стало трудно дышать. Ребенок от Кама! Это казалось одновременно и воплощением самых смелых ее фантазий, и самым жутким кошмаром. Она не знала, как реагировать, что говорить. Кам предлагал ей все, что Агнес когда-либо хотела, кроме одной вещи, в которой она нуждалась больше всего.

— То есть это будет брак по расчету? С твоей стороны — деньги, с моей — фамильная недвижимость. Мой дедушка одобрил бы такой союз.

— Этот ответ означает «да»?

— До сего дня я не делала ничего, что одобрил бы мой дед.

— Тогда выходи за меня замуж. Это беспроигрышный вариант.

— Для меня — да. Но ты все равно рискуешь. У тебя должны быть доказательства того, что я способна родить, прежде чем ты поставишь на кон свои миллионы.

— Мы могли бы попробовать сделать ребенка, но на это уйдет не менее девяти месяцев. Не думаю, что ты располагаешь таким количеством времени.

Агнес ощущала пустоту в груди. Конечно, Кам прав. На мгновение у нее мелькнуло в голове: «Пусть он и не любит меня, но, по крайней мере, я родила бы от него ребенка».

Отбросив эту мысль, Агнес заявила:

— Да, времени в моем распоряжении не так уж много. Но у меня так много идей. Если бы я могла получить хотя бы временную передышку!

— Я помогу тебе, — нежно и обнадеживающе произнес Кам.

Он протянул руку, приглашая Агнес принять его предложение.

— Мне нужно глотнуть немного свежего воздуха.

Агнес отодвинула стул, встала и нетвердой походкой направилась к задней двери. Взяв с вешалки свое пальто, она вышла во двор и пошла мимо старой маслобойни и мастерских. Куда пойти? Где скрыться? Кам знал все места, где Агнес пряталась, чтобы побыть одной в тяжелые минуты. Он знал о ней все, кроме того, что она когда-то любила его и могла бы полюбить снова…

Эта мысль заставила Агнес резко остановиться. Кого она пытается обмануть? Себя? Она никогда не переставала любить Кама и надеяться, что однажды он вернется. Именно поэтому Агнес упорно отказывалась поехать в Лондон, чтобы там, вращаясь в высшем свете, найти себе мужа. Она не искала новую любовь, потому что в ее сердце и в ее голове все еще жила старая.

Ноги Агнес внезапно ослабели, и она опустилась на скамейку, пытаясь дышать ровно, чтобы замедлить быстрое биение сердца.

Последняя попытка спасти замок провалилась, налоговая инспекция уже дышит в затылок, а Кам предложил выгодную сделку. Откуда же эти колебания? На карту поставлено слишком много жизней, чтобы задумываться над своими чувствами и отсутствием взаимности со стороны Кама. Глупо убегать, но Агнес нужно было побыть в одиночестве, чтобы обосновать свое решение.

Звякнул ее мобильник — пришла эсэмэска от Сьюз: «Мистер Фолкнер попросил меня передать тебе, что он вывел обеих собак на прогулку. Ты не хочешь объяснить мне, что происходит?»

Агнес застонала. Значит, он видел, как она убегала, и давал ей понять, что она может вернуться в дом. До чего же неловкая ситуация! Без сомнения, Кам предлагает Агнес пару часов на обдумывание. Этого должно хватить. Почему она сразу не сказала «Да»? Это похоже на игру в прятки, и рано или поздно Кам собирается прийти за ответом — каким бы тот ни оказался.

Надо скрыться от Кама там, куда он не сможет последовать.

Заверив Сьюз, что беспокоиться не о чем, и пообещав, что объяснит все позже, Агнес вернулась в замок, взяла еду, воду, чайник, теплую одежду и спустя полчаса пришвартовала лодку у причала на острове.

Она разожгла огонь на том самом месте, где разводил костер Кам, вытащила большой кусок брезента и соорудила из него палатку. Затем Агнес наполнила чайник водой, подвесила его над костром и открыла свой планшет.

Каждый раз, когда предстояло принять важное решение, она составляла список плюсов и минусов. В данном случае плюсов было очень много.

Кам хотел получить доступ к поместью, чтобы дать городским детям возможность увидеть другую жизнь. Это хорошие намерения, которыми можно только гордиться. Получив деньги от Кама, Агнес не только не пришлось бы тратить ни пенса на поддержание замка на плаву, но она смогла бы также помочь большему количеству молодых людей, таких как Сюзанна, предложив им работу и кров вместе с возможностью построить достойную и полезную жизнь.

Кам собирается жениться на Агнес и обзавестись ребенком, чтобы закрепиться в Придди-Касл. Неплохо придумано, но он не в курсе, что на самом деле ребенок Агнес не обязательно должен родиться в официальном браке, чтобы стать наследником поместья. Впрочем, она не собиралась сообщать об этом Каму. Положение замужней женщины даст Агнес больше уверенности и прав на случай, если Каму надоест брак по расчету и он решит поискать более интересного общения. Немало найдется женщин, с радостью готовых развлечь мультимиллионера.

Агнес сглотнула большой ком в горле и перешла к списку минусов.

Итак, Кам ее не любит. Что еще? Она любит его. Но выбора не остается: придется поступить так, как на протяжении веков поступали женщины и мужчины из рода Придо — смириться с браком по расчету ради блага фамильного поместья.

Кам проклинал себя за глупость: как можно было позволить гневу ослепить себя! Он приехал в Придди-Касл, горя негодованием, обвиняя Агнес в своем изгнании, а для нее часы уже неумолимо отсчитывали время.

Все эти годы, сосредоточившись на собственных проблемах, Кам ни разу не задумался над тем, что пришлось пережить Агнес.

У нее были свои планы на жизнь: она мечтала изучать садоводство, как ее мать. Вместо этого Агнес застряла в замке со своим вздорным дедом, ухаживая за больной бабушкой, которая никогда не дарила ей ту любовь, которую Агнес заслуживала.

Однако она, даже пожертвовав мечтами о любимой профессии, бросила вызов планам старика выдать ее замуж за какого-нибудь богача. Как иронично, что теперь Агнес вынуждена видеть в браке по расчету свою единственную надежду!

Кам не думал об этом браке таким образом. Женитьба была для него важным шагом, и все же, когда он и Агнес сидели вместе на старой кухне, их союз казался Каму не прыжком в неизвестное, а самой естественной вещью на свете. Они оба любили это поместье, хотели сохранить его.

Но это же Агнес! Упрямая, как мул! Кам невольно улыбнулся. Он влюбился в Агнес в то последнее злополучное лето, но это было лишь физическое проявление той любви, которая уже давно поселилась в его сердце. Эта любовь росла день ото дня, когда Кам учил Агнес ловить рыбу, когда он выудил упрямую девчонку из реки, где она барахталась, уже посинев от холода, когда ночевал с ней в теплице, чтобы круглосуточно кормить спасенного ежа из пипетки, потому что Агнес боролась за его жизнь.

Вот почему Кам был уверен, что, не имея возможности всего за несколько недель найти денег на уплату налога, упрямая Агнес примет его неумелое предложение. Ведь она считает своей обязанностью защищать поместье от застройщиков, заботиться о людях, которые работают на нее. А пока она созревает в этом решении, он сделает все, что в его силах, чтобы показать ей, что брак с ним будет для нее настоящим приключением.

Кам повел собак на пляж, чтобы Дора своим примером показала Генри, что не нужно бояться плавать на лодке. Но пришвартованный там обычно ялик исчез. Значит, Агнес уплыла на остров.

Кам немного посидел на большом камне, глядя на остров и отчаянно желая быть сейчас рядом с Агнес. Только теперь он наконец понял, что заставило ее тем далеким летом поплыть к нему.

Искушение последовать ее примеру было очень сильным, но нужно дать Агнес время подумать. Сейчас неподходящий момент для драматических жестов или признаний, верить которым у Агнес нет причин. Говорить кому-то, что любишь, бессмысленно. Ты должен доказать свою любовь поступками.

Первое, что необходимо сделать, — это разобраться с рестораном в оранжерее, и для этого сперва нужно взглянуть на контракт с кейтеринговой компанией.

Вернувшись в замок, Кам сразу направился в кабинет Агнес. Едва он подошел к ее столу, в дверях появилась Сюзанна.

— Ой! Я и не знала, что здесь кто-то есть. Если вы ищете Агнес…

— Нет. Я ищу контракт на организацию питания в ресторане в оранжерее. Судя по тому, что рассказала мне об этом договоре Агнес, я почти уверен, что у нее есть основания пересмотреть условия контракта. Может быть, даже расторгнуть его.

— Думаю, она обязательно покажет вам эти документы, когда вернется.

— Не сомневаюсь, но не хотелось бы давать Агнес повод надеяться без веской причины.

Сюзанна покачала головой:

— Эти люди чуть не разбили ей сердце, когда Агнес увидела, что они творят. Она-то думала, что они прислушаются к ее идеям, а они просто посмеялись над ней, и едва она подписала…

— Вот потому-то мне и понадобилось изучить этот контракт.

— Я не должна давать вам какие-либо документы без разрешения Агнес… — нерешительно протянула Сюзанна. Не дождавшись ответа, она добавила: — Вы действительно можете что-то сделать?

Кам по-прежнему молчал. Сюзанна подошла к шкафу, вытащила папку с контрактом и прижала ее к груди, словно все еще сомневаясь, стоит ли доверять Каму.

— Я возьму копию, — протянул он руку. — Если я не смогу ничем помочь, Агнес никогда не узнает о моей попытке.

— Она сказала, что ваша мать работала здесь. — Сюзанна все еще не желала отдавать контракт. — Но я никогда не слышала, чтобы Агнес упоминала ваше имя.

— Я знаю ее с трехлетнего возраста и потратил всю свою юность на то, чтобы сбить Агнес с пути.

— Значит, вы были друзьями? — Похоже, это заявление убедило Сюзанну, и она отдала Каму папку. — Надеюсь, вы сможете это исправить.

— Я сделаю все возможное, — пообещал Кам.

Глава 8

«Боже, брак по расчету! На дворе двадцать первый век, но, похоже, ничего не изменилось для женщин из рода Придо. Казалось бы, тот факт, что я люблю Кама, должен облегчить ситуацию, но все только усложняется тем, что он меня не любит» (из дневника Агнес Придо)

Агнес пыталась не обращать внимания на надрывающийся мобильник, но, взглянув на экран, увидела, что звонит Сюзанна.

— Сьюз? Возникла какая-то проблема?

— Нет, все нормально, — раздался в трубке голос Кама. — Я просто хотел убедиться, что ты в порядке.

— Ты взял телефон у Сьюз! С ней все нормально?

— Да. Я сказал ей, что хочу с тобой поговорить, но мой телефон разрядился. Сюзанна любезно позволила мне воспользоваться ее сотовым, чтобы позвонить тебе. Признайся, ты бы не ответила, если бы знала, что это я?

— Наверное, нет. Ты отвлекаешь меня в тот момент, когда я пытаюсь сосредоточиться на будущем. Мне нужно было уединенное место, чтобы поразмышлять.

— Ты выбрала для этого отличное место, но, прошу, сосредоточься на том хорошем, что мы сможем сделать вместе. Кто знает, вдруг я смогу найти тебе другого такого же усердного садовника, как Тим. А Тим станет ему отличным наставником.

Агнес смягчилась.

— Я рада, что ты видишь его замечательные качества. Я подумала, что неплохо бы создать программу стажировки на случай, если кто-то из твоих подростков захочет поработать в саду, в лесу или в отеле. Это помогло бы им получить базовые навыки. Возможно, твоя компания также может предложить стипендии тем, кто желает получить высшее образование…

— Из нас выйдет отличная команда!

«Команда»? Не совсем то, на что надеялась Агнес, но если они оба сумеют сосредоточиться на замке, бизнесе, помощи молодежи, если у них будут общие цели, то отсутствие любви уже не будет так заметно.

— Еще я предлагаю провести нашу свадьбу в часовне, а банкет — в столовой, — добавила она.

— Свадьбу? Значит, ты собираешься отказаться от прежней привычки и сделать то, что одобрил бы твой дед?

— Думаешь, он одобрил бы наш брак?

— Ты говорила, он подталкивал тебя к браку по расчету.

Его слова уязвили Агнес, и она парировала:

— Да, я так говорила. Но если ты думаешь, что дедушка счел бы тебя подходящей партией для меня из-за твоего богатства, то ты ошибаешься!

Едва эти слова сорвались с ее языка, Агнес пожалела о них, но Кам только рассмеялся в ответ.

— У меня нет иллюзий на этот счет. Старый фанатичный ублюдок перевернется в могиле при мысли о том, что мы с тобой станем мужем и женой.

Агнес не смогла сдержать улыбки, ощутив былую близость с Камом. Когда-то они были вдвоем против всего мира, чувствуя себя непобедимыми. На мгновение это чувство вернулось.

— Если мы поженимся, — добавил он, — то выиграем оба.

— Что бы ни было между нами прежде, прошло столько лет… Я не предлагаю отложить свадьбу. Просто… Ты вернулся издалека, Кам. И я имею в виду вовсе не расстояние. Ты — словно из другой жизни, уже не тот мальчик, который когда-то ушел отсюда. А я — не та девушка, которую ты оставил. Нам потребуется время, чтобы восстановить отношения.

— Мы делаем это с каждым словом, которое произносим, с каждым планом на будущее, который строим вместе ради сохранения замка.

— Вот именно. Все это — лишь ради замка. Тебе он нужен для твоих планов. Я хочу его сохранить. А где во всем этом мы сами?

Эти фразы вырвались у Агнес сами собой и прозвучали слишком эмоционально, как ни старалась она сохранять спокойный тон.

— Хочешь сказать, тебе нужно время, прежде чем ты будешь готова зачать со мной ребенка?

Агнес сидела в темноте, освещаемая только светом от костра, а голос в телефоне был настолько мягок, настолько интимен, что, будь Кам сейчас здесь, она бы не сдержалась, бросилась к нему и призналась в любви…

Когда молчание Агнес слишком затянулось, Кам сказал:

— Я понимаю, здесь будет много работы, придется многое изменить, и, думаю, было бы разумно на некоторое время закрыть замок для посетителей, чтобы ты могла открыть его позже, ближе к концу года, когда будет завершен ремонт и стартует новый сайт. После свадьбы мы должны оставить Сьюз приглядывать за замком и уехать.

— Уехать? Но я не могу…

— Через несколько недель мне придется отправиться в Индию по делам. Все будут ожидать, что ты поедешь вместе со мной в свадебное путешествие.

Агнес почувствовала, как сильно забилось сердце, как вспыхнуло огнем столь долго сдерживаемое желание. До чего же легко было бы сдаться, сказать Каму: «Приди ко мне прямо сейчас!» Легко для девушки, которой она когда-то была. Но не для женщины, которой Агнес стала, потому она понимала, что, едва поддастся влечению к Каму, пути назад уже не будет.

Она глубоко вздохнула и повторила, стараясь говорить твердо:

— Я не могу…

— Это будет всего лишь спектакль для всех окружающих, — ответил он так же невозмутимо. — К тому же это будет выглядеть странно, если сразу после свадьбы я уеду, а ты останешься. Поверь, ты полюбишь Индию! Я знаю твой мир, Агнес, и предлагаю познакомить тебя с моим. К тому же тебе не помешает отпуск. У тебя выдался слишком тяжелый год. Отъезд на некоторое время поможет тебе взглянуть на ситуацию со стороны и, может, подарит немного вдохновения. А хочешь — просто загорай, любуйся садами и цветами. Остальное подождет.

Поездка в Индию! Это звучало так искушающе. Экзотические, красочные, теплые ночи и морской бриз… Но вместе с искушением пришли и сомнения.

Кам построил свою империю, продавая свои идеи, продавая образ жизни. Прямо сейчас он продавал Агнес себя, используя то, что знал о ней. Очень умно было с его стороны завлекать ее прекрасными садами. Кам знал, что растения были ее страстью, что Агнес мечтала вслед за матерью стать садоводом.

Сейчас Кам такой же милый, заботливый и дружелюбный, каким был когда-то, и соглашается со всеми идеями Агнес. Но ведь прибыл он в Придди-Касл злым и рассерженным. Что будет, когда Кам получит то, чего хочет? Он вернулся в поисках мести, и самой сладкой местью для него станет женитьба на последней из рода Придо, чтобы затем потребовать для себя фамильный замок. Если у Кама появится наследник, Агнес больше не будет ему нужна, потому что Кам фактически станет хозяином поместья. Он сможет развестись с ней через год или два, если пожелает.

Несомненно, перед свадьбой Кам потребует заключить добрачный контракт, чтобы защитить свое богатство. Что ж, Агнес тоже поставит свои условия. Пусть у нее нет денег, но гордость еще осталась!

— Я правда хочу родить тебе ребенка, Кам. Это все, что я могу дать тебе взамен за то, что ты собираешься сделать для меня и для людей, которые мне небезразличны, но… я не могу…

— Агнес, у меня есть копия завещания, и я знаю, что нам не обязательно вступать в брак, чтобы наш ребенок унаследовал Придди-Касл. Но я хочу, чтобы ты знала, что мы полностью принадлежим друг другу.

— О!

Слова, уже готовые сорваться с губ, внезапно застряли у Агнес в горле. Кам знал о том, что можно не жениться, и все-таки настаивал на браке! Слезы выступили на глазах, и Агнес пришлось несколько раз моргнуть, чтобы они не потекли по щекам.

Значит, Кам все еще пытается продать себя ей, притворяясь хорошим парнем! В детстве она его обожала, но он не всегда был с ней мил. Однажды, чтобы отвязаться от Агнес, Кам подбил ее залезть на высокое дерево, а затем бросил ее там, зная, что сама она слезть не сможет. Хотя Агнес и была в восторге оттого, что он брал ее на браконьерскую рыбалку, Кам просто использовал ее. Он знал, что водный инспектор, обнаружив в рюкзачке Агнес незаконный улов, лишь конфискует рыбу, но побоится дать делу ход, чтобы не связываться с владельцами замка Придди-Касл.

— Ждешь от меня признательности? — спросила Агнес более резко, чем хотела.

— Нет! — Ей показалось, что в его голосе прозвучала боль.

— Это был риторический вопрос, Кам. Я хочу сказать, что буду рада подарить себе наследника как можно скорее, но при этом нам с тобой не обязательно устраивать настоящий медовый месяц. Есть ведь и другие способы.

После долгой паузы Кам спросил:

— Ты планируешь искусственное оплодотворение? Вот почему ты прячешься на острове? Решила, что я попытаюсь навязать себя тебе?

— Нет, Кам! Я не прячусь от тебя. Мне просто нужно было где-то спокойно подумать.

— А я тебя побеспокоил… Так какое решение ты приняла?

Она сглотнула.

— Что мне было бы удобнее забеременеть… тем способом, который ты упомянул. Ты так четко представляешь себе, чего хочешь. А мне нужно было решить, чего хочу я.

— И чего же ты хочешь, кроме зачатия из пробирки?

— Я пока думаю над этим.

— Напиши список, когда сформулируешь свои желания. Этот список не будет считаться исчерпывающим. Я не собираюсь после говорить, что если чего-то в нем нет, то этого у тебя не будет. Кстати, необходимо тебе сообщить, что завтра мне придется вернуться в Лондон. Поскольку мы должны подать заявление на регистрацию не позднее, чем за двадцать восемь дней до свадьбы, предлагаю отправиться вместе. Тебе понадобится свидетельство о рождении или паспорт.

— Ты уже уточнил это?

— А ты еще нет?

— Я надеюсь начать бизнес по организации свадеб, так что я заранее тщательно исследовала эту тему.

— Вопрос в том, сможешь ли ты организовать собственную свадьбу за четыре недели?

— Мне хватит этого времени.

— Главное — помни, что это не только рек лама для твоего будущего бизнеса, но и твоя свадьба.

— И твоя тоже, Кам.

— Разумеется.

— Есть ли у тебя какие-нибудь пожелания насчет свадебных увеселений? Например, виски-бар, стрельба по глиняным голубям, охота за сокровищами, пикник с шампанским на реке…

— Стрельбы не нужно, но идеи насчет охоты за сокровищами и пикника на реке недурны.

— Мне понадобится от тебя список твоих гостей. И еще… придется оплачивать авансом часть стоимости заказов, а банк не согласится дать мне кредит.

— Я разберусь с этим завтра прямо с утра, — пообещал Кам.

— Спасибо.

— Агнес, это двустороннее партнерство. Не нужно меня благодарить. Завтра утром увидимся на автостоянке.

— Я буду на пляже в семь. Давай встретимся там. Только не бери с собой собак.

Не дожидаясь, пока Кам спросит, почему она поставила такое условие, Агнес нажала кнопку отбоя.

Через несколько секунд ее сотовый звякнул, сообщив, что поступила эсэмэска, в которой был указан телефонный номер Кама. Больше в ней ничего не было.

Агнес набрала Каму сообщение: «Куда ты собираешься пристроить Генри, пока будешь в Лондоне?»

Ответ пришел тут же, словно Кам ожидал, что Агнес ему напишет: «Я не уверен, что Генри сможет хорошо вести себя в машине, поэтому Сьюз предложила присмотреть за ним».

Вот как? Он разговаривал с Сюзанной? Впрочем, чему тут удивляться. Это ее обязанность — заботиться о нуждах постояльцев и посетителей. Но почему-то Агнес задело, что Кам не обратился с просьбой о помощи к ней. Хотя она сама виновата — встретила Генри в штыки.

Агнес отправила еще одно сообщение: «Ладно, увидимся утром» — и положила на колени планшет, чтобы начать планировать предстоящую свадьбу.

Несмотря на то, что сказал Кам, Агнес понимала: придется забыть, что это ее свадьба. Празднество должно стать рекламой для будущего бизнеса по организации свадебных торжеств в замке. Поэтому необходимо, чтобы все было просто идеально.

В этом сезоне в моде темно-оранжевый цвет. Придется поискать подходящий сорт роз — может, подойдут «супер трупер» или «спаркл». Они будут хорошо сочетаться с желто-зелеными цветками манжетки. А скамьи в часовне можно украсить оранжевыми ленточками.

Кого выбрать в подружки невесты? Наверное, Сюзанну и нескольких маленьких девочек, чьи семьи тесно связаны с замком. Агнес улыбнулась, вспомнив, что у инженера-теплотехника Джимми есть шестилетние дочки-близнецы.

Платья подружкам невесты можно сшить из ткани цвета слоновой кости и дополнить оранжевыми поясами.

Платье невесты тоже будет из мягкого кружева цвета слоновой кости. Длинная кружевная фата будет увенчана тиарой из фамильной парюры Придо. Поддельные бриллианты для поддельной свадьбы.

На мгновение Агнес показалось, что начался дождь, но затем она поняла, что капли на экране планшета — это ее слезы.

Агнес позволила себе поплакать, сидя в темноте и обхватив себя руками. Как же ей хотелось, чтобы Кам был сейчас рядом, чтобы он обнял ее, успокоил, сказал, что все будет в порядке!

Наплакавшись, она вытерла щеки ладонями, а затем развела костер.

Мотылек затанцевал рядом с пламенем, и Агнес отогнала его, чтобы он не сгорел. Вдалеке длинно закричала неясыть — словно привидение.

Агнес заползла в палатку и уютно устроилась в спальном мешке Кама. Так она и лежала, слушая тихие шорохи ночных существ, пока не уснула.

Глава 9

«Заявление подано. Свадьба назначена на первое июня. Дочери Джимми и внучки Пэм и Сандры станут подружками невесты. Я заказала установку карусели, выпуск живых бабочек, а также старинный пароход „Королева ручья“ для пикника на реке для тех гостей, которые останутся ночевать в замке. Редактор журнала, размещающего сплетни о знаменитостях, предложил оплатить наш с Камом медовый месяц, если мы предоставим ему эксклюзивное право освещать нашу свадьбу. Я, разумеется, отказала ему. Еще не хватало, чтобы за мной и Камом по пятам ходил папарацци, стараясь заснять наиболее интимные моменты! Пришлось пойти на компромисс: разрешить фотографировать подготовку к свадьбе в обмен на значительное благотворительное пожертвование» (из дневника Агнес Придо)

Когда Кам спустился к пляжу без пяти семь утра, Агнес уже была там. Она сидела на большом камне, рядом с ней лежала довольно крупная морская форель.

— Надеюсь, у тебя есть лицензия на ловлю рыбы, — поддразнил Кам.

— У меня есть лицензия, которая распространяется на всех гостей замка.

— А я-то все это время считал, что браконьерничаю, как в детстве!

— Нам всем пора повзрослеть.

— Неужели? Детей не заботят проблемы взрослых. Они свободны жить своим воображением. Если бы я был достаточно взрослым, я бы не рискнул начать свой бизнес.

— Я всегда была упрямой, — ответила Агнес, — но я не рисковала. У меня не было твоей смелости.

— И что бы ты изменила, если бы у тебя хватило храбрости?

— Отправилась бы за тобой, нашла и заставила меня выслушать.

Кам молчал, непонимающе глядя на Агнес. Она покачала головой, отвернулась, чтобы взять что-то, лежащее рядом с ней, и бросила эту вещь ему.

Он поймал ее и обнаружил, что держит в руке старую, потрескавшуюся от времени кожаную перчатку, которую в былые времена использовали сокольники. Агнес нашла ее на чердаке и подарила Каму, когда он решил выдрессировать скопу, которую нашел со сломанным крылом и вылечил.

Кам, уезжая, оставил эту перчатку на полу в своей спальне, сказав себе, что ему не нужны подарки Агнес. Но он лгал самому себе. Однажды его спросили, какую из своих вещей он в первую очередь кинется спасать при пожаре, и Кам не задумываясь ответил: «Свою гитару!»

С детства он мечтал иметь электрогитару — такую же, как у его кумиров на плакатах, украшавших стены его комнаты. Но потом Агнес подарила ему прекрасную акустическую гитару, в которую Кам влюбился, едва провел пальцами по гладкому дереву, коснулся струн и извлек из них музыку.

Агнес сказала, что нашла этот инструмент на чердаке и никто его не хватится. Но позже Кам увидел пустой гитарный футляр в углу музыкальной гостиной, внутри которого на табличке было написано имя отца Агнес, и понял, что это был подарок от чистого сердца.

— Что это? — спросил он, глядя на перчатку.

— Оззи была единственной, кто связывал меня с тобой. Свистни, и она прилетит.

Агнес взяла рыбу и протянула Каму.

— Оззи? — ошеломленно переспросил он. — Она все еще жива?

— Скопы могут жить двадцать лет. Однажды водный инспектор поймал меня за незаконной рыбалкой, но, когда я сказала ему, что это — для твоей скопы, он выписал мне специальное разрешение ловить для нее рыбу, пока она жива.

Кам отвернулся, чтобы Агнес не прочла на его лице охвативших его эмоций. Оказывается, пока он кипел от гнева, она по-прежнему любила его всем сердцем. Каму захотелось обнять Агнес, сказать ей, как сильно он по ней скучал и мечтал вернуться.

Вместо этого Кам натянул перчатку, которая когда-то была ему велика, а теперь плотно облегала руку, словно была сшита для него, затем взял рыбу и, держа ее высоко над головой, издал длинный низкий свист.

Через пару минут в ответ раздался громкий ответный клич, и внезапно появилась птица с белой грудью и серо-черными крыльями. Она выхватила когтями рыбу из руки Кама, снова взмыла в небо, но, увидев, как он сделал шаг вперед, опустилась ниже и сделала над ним несколько кругов, словно желая убедиться, что это ее старый друг вернулся к ней. А затем Оззи полетела обратно к реке.

Каму захотелось, как в детстве, радостно закричать во все горло, но когда он повернулся к Агнес, то увидел, что в ее глазах стоят слезы. Рукой, все еще одетой в перчатку, Кам обнял ее и притянул к себе так близко, что почувствовал запах розмарина, исходящий от ее волос.

Они простояли так довольно долго — просто обнимая друг друга. Губы Кама касались волос Агнес, и каждая клеточка его тела побуждала его пойти ва-банк и признаться Агнес в любви.

Кам подавил этот порыв, понимая, что Агнес не поверит ему — ведь у нее для этого не было никаких причин. Но сам он за последние несколько дней осознал очевидное: вовсе не гнев заставлял его постоянно думать о ней. Столько эмоций могло вызвать только гораздо более сильное, неизменное чувство.

Однажды Агнес узнает о его любви. Кам решил, что постарается выказать ее всеми возможными способами. Но сейчас Агнес поставила условия, на которых возможна их помолвка, и только она сама может их изменить.

Когда Кам почувствовал, что больше не в силах обнимать Агнес, не имея возможности ее поцеловать, он заявил:

— Эй, не знаю, как ты, но я был бы не прочь позавтракать.

В ответ Агнес лишь шмыгнула носом.

Когда они вернулись в дом и вошли в кухню, там, прислонившись к буфету, стоял Джейми с кружкой кофе в руке.

— Гости обычно едят в зале для завтраков, — проворчал он.

Кам на явную грубость ответил:

— Агнес и я скоро поженимся, так что мне доступ в кухню разрешен.

Пусть этот шеф-повар поймет, что у него нет никаких надежд на сердце и руку мисс Придо.

— Поженитесь? Вот как? А почему же у девушки глаза на мокром месте?

Кам собрался было заявить шотландцу, что это не его дело, но Агнес поспешно пояснила:

— У Кама только что было эмоциональное воссоединение с Оззи.

— Ну, раз так… — Джейми вылил остатки своего кофе в раковину и поставил кружку в посудомоечную машину. — Пойду работать. Агнес, ты знаешь, где меня найти, если понадоблюсь.

— Джейми… — Она шагнула к нему, но шотландец уже вышел.

— Твой шеф-повар, кажется, чувствует себя в замке как дома. У него здесь своя комната?

— Что? А, нет. У него квартира на набережной. Я полагаю, он приехал, чтобы узнать у Сюзанны, сколько посетителей ожидается в замке в эти выходные. Джейми пользуется этой кухней, чтобы готовить в духовке. Это началось с того, что Сюзанна однажды заговорила о любимом блюде, которое часто ела дома и по которому теперь скучает, и Джейми предложил попробовать приготовить его для нее. Я думаю, ему нравится работать на этой кухне, потому что здесь никто не указывает ему, что он может готовить, а что — нет.

— Полагаю, сюда его привлекает вовсе не кухня.

— Тогда что? Ох! — Агнес резко опустилась на стул. — Как я могла быть такой глупой? — Вопрос был адресован не Каму, а скорее самой себе. — Как, черт возьми, я могла это упустить! Если его наниматели узнают, что Джейми бесплатно готовит для меня, он может потерять работу, в которой так отчаянно нуждается!

— Думаю, они придерживаются мнения, что, согласно условиям их контракта, им должны за это платить.

— Если бы та еда, которую они готовят в рамках контракта, была достаточно вкусной, я бы с удовольствием ее приобретала, — раздраженно ответила Агнес. — А пока, раз уж ты теперь имеешь право доступа в кухню, я тебя покину, чтобы смыть с себя запах рыбы. Позавтракай без меня.

Кам вздохнул. Он хотел признаться Агнес в любви этим утром, а вместо этого у них вышел спор из-за проклятого шеф-повара! Поняв, что аппетит исчез, Кам налил себе кружку кофе, а затем позвонил матери, чтобы поделиться последними новостями.

Тем же утром Кам сообщил Агнес:

— Я позвонил маме и сказал, что мы с тобой собираемся пожениться. Она даже не удивилась, лишь спросила, почему я так долго раздумывал, прежде чем сделать тебе предложение. Мама передала тебе привет и пообещала приехать на нашу свадьбу.

Кам нежно обнял Агнес и поцеловал ее. Это было не более чем прикосновение, длившееся всего три сокрушительно коротких сердцебиения, и, когда он отстранился, с губ Агнес сорвался тихий предательский стон.

Кам застыл на долю секунды, а затем притянул Агнес к себе и на этот раз впился в ее губы страстным поцелуем. Она и понятия не имела, как долго тот длился, желая лишь, чтобы этот момент не заканчивался никогда.

Когда Агнес изо всех сил обняла Кама, он посмотрел на нее сверху вниз, вопросительно вскинув бровь, словно спрашивая, все ли в порядке.

Агнес, утратив дар речи, лишь кивнула.

— Что тебе привезти из Лондона, кроме обручального кольца? — спросил Кам. — Кстати, ты хочешь кольцо с бриллиантом или с другим камнем?

Она по-прежнему была не в силах вымолвить ни слова.

— Только не говори, что кольца не нужно. Я все равно его куплю.

— Из гордости?

— Для собственного удовольствия, — мягко ответил Кам. — Ты будешь носить это кольцо в течение долгих лет, поэтому подумай, каким оно должно быть.

— Я собиралась надеть кольцо моей матери.

— Нет!

— Люди поймут, ведь на мне будет и ее подвенечное платье.

— Можешь надеть любой наряд, какой пожелаешь, но ты не должна носить обручальное кольцо, которое другой мужчина выбрал для другой женщины! — Кам взял Агнес за руку. — И дело вовсе не в гордости. Я хочу, чтобы у тебя было что-то драгоценное, полностью твое — то, чего ты заслуживаешь.

Никто никогда не говорил ей этого раньше.

— И еще… — добавил Кам. — Пожалуйста, не превращай нашу свадьбу в рекламную акцию! Забудь про дела и про прессу. Я хочу, чтобы ты устроила свадьбу своей мечты, как если бы ее никто не видел, кроме людей, которых ты любишь.

— У меня никогда не было такой мечты.

— Никогда не поздно начать мечтать. Например, каким, по-твоему, должно быть твое обручальное кольцо?

— Пусть оно будет простым. Бриллиант подойдет под любой цвет одежды. Главное — ничего очень дорогого или причудливого, иначе мне придется снимать его во время работы.

— Практичное обручальное кольцо для очень практичной женщины. — Кам покачал головой и иронично улыбнулся. — Я постараюсь найти именно такое.

— А ты не мог бы забрать в Лондоне у аукционистов мамину парюру? — Агнес достала квитанцию из кармана и передала Каму. — Люди ждут, что я надену на свадьбу тиару и серьги. Никто не знает, что это подделка, кроме нас и аукционного дома, но они никому не скажут.

— Я позабочусь об этом. Сегодня утром к тебе приедет курьер с кредитными картами. Оплати счет Бриджеса, попроси своего дружелюбного теплотехника починить котел и заплати необходимую сумму за ремонт крыши и водостоков. Все это нужно сделать до свадьбы. А ремонт внутри замка подождет, пока мы не вернемся. — Кам взглянул на часы. — Мне пора уезжать в Лондон.

— Как долго тебя не будет?

— Может, неделю, может, дней десять. — Кам поднес руку Агнес к своим губам и поцеловал кос тяшки ее пальцев. — Позаботься, пожалуйста, о Генри.

Он отпустил ее руку, сел в свою машину и завел мотор.

— Счастливого пути, — прошептала Агнес. — Возвращайся скорее.

* * *

Кама не было уже неделю, но он часто писал Агнес и, поддразнивая ее, прислал дюжину фотографий колец, каждое из которых было ужасно дорогим и экстравагантным.

Однако сегодняшнее послание не было забавным: «Я надеялся вернуться в эти выходные, но кое-что изменилось, и мне нужно будет уехать на несколько дней. Сможешь присмотреть за Генри немного дольше?»

Она ответила: «Конечно, ведь он станет и моей собакой, и мне придется присматривать за ним постоянно. Где ты?»

«На борту самолета, который вот-вот взлетит. Все объясню при встрече».

«Куда ты собираешься?!»

Ответа не последовало.

Шли дни, Агнес занималась приготовлениями к свадьбе. В Придди-Касл стоял шум и царил беспорядок, а от Кама не было вестей. Наконец, когда Сьюз, Лили и Агнес, измученные, но счастливые, вернулись после поездки по лондонским магазинам, они обнаружили машину Кама, припаркованную у крыльца замка.

В поисках Кама Агнес первым делом направилась на кухню, но не успела она туда дойти, как из комнаты Сюзанны раздался пронзительный крик.

Агнес повернулась и побежала вверх по лестнице, не зная, чего ожидать.

Оказалось, что Кам разыскал и привез в Англию мать и сестру Сьюз. Обернувшись, Агнес увидела, что он стоит в дверях.

— Спасибо… — У нее перехватило дыхание. — Просто… спасибо. — Она стерла слезу со щеки. — Черт возьми, ты всегда заставляешь меня плакать!

— Но ведь это всегда слезы счастья, — серьезно ответил Кам и протянул руку. — Мы здесь не нужны, а я хочу подышать свежим воздухом у реки.

— Тебе нужно поспать.

— Позже.

Кам позвал Дору и Генри, и все вместе они направились по тропинке к реке.

— Откуда ты узнал про то, что Сьюз переживает за своих родных и хочет их привезти сюда? — поинтересовалась Агнес.

— Она рассказала мне сама. — Кам озорно улыбнулся. — Я умею находить общий язык с женщинами.

— Не понимаю, как ты сумел так быстро все уладить с иммиграционной службой. Я несколько месяцев безрезультатно сражалась с этими бюрократами.

Кам пожал плечами:

— Я оказал одну услугу министру иностранных дел, когда был в Индии в прошлом году, поэтому я просто позвонил ему.

Агнес остановилась:

— Ты оказал услугу министру иностранных дел?! Какую?

— Я мог бы тебе сказать, но тогда мне придется тебя убить, — отшутился он.

Добравшись до пляжа, они сели на поваленное дерево, выбеленное временем.

— Мне нравится это место, — сказал Кам, вдыхая запах мокрого песка и прислушиваясь к крикам речных крачек. — Но внезапно он напрягся. — А где собаки?

Глава 10

«Подготовка к свадьбе продолжается. Не совсем так, как я себе это представляла, но Кам дома, и семья Сюзанны тоже, а значит, все остальное тоже пройдет гладко. Однако не могу избавиться от сильного волнения» (из дневника Агнес Придо)

Вскочив, Кам позвал Генри. Оказалось, пес удобно устроился в лодке.

Кам обернулся и улыбнулся Агнес:

— Как тебе удалось приучить его не бояться лодок?

— Генри попал под чары Доры с момента их первой встречи. Теперь он следует за ней повсюду. А Дора больше всего любит плавать на лодке по реке. Я надеялась, что, когда Генри увидит это, он последует ее примеру.

— Это было так просто?

— Нет. Каждый день в течение недели я приходила сюда, прежде чем Генри решился впервые залезть в лодку. Сначала он ужасно скулил, но Дора легла рядом с ним, чтобы успокоить. И теперь Генри не боится лодок. А значит, можешь теперь плавать с ним на остров, когда захочешь, и оставаться там сколько угодно.

— Это заслуживает поцелуя.

— Я не против.

Агнес склонила голову набок и закрыла глаза. Ее губы затрепетали, как крылья бабочки, ожидая, когда Кам накроет их своими губами и поцелует так, что растают все годы разлуки и поверится в счастливое будущее. Но вместо этого он обхватил лицо Агнес руками и поцеловал ее в лоб, словно она была его сестрой.

Значит, все-таки для него этот брак — лишь выгодная сделка. И его забота и ласки — сплошное притворство? Теперь Агнес была полностью в этом убеждена.

— Не желаешь прогуляться по набережной? — предложил Кам. — Мы могли бы ненадолго заскочить в бар отеля «У парома», и ты рассказала бы мне, как поживала тут без меня. Может, хочешь поесть?

— Я должна вернуться в замок. — Агнес встала и шагнула в сторону. — Ты идешь со мной?

— Мне не помешает немного прогуляться. Или, может быть, я вместе с Генри отправлюсь на остров. Ты заберешь с собой Дору?

— Просто не сажай ее в лодку.

— Они с Генри — невероятная пара!

— Если тебе нужно что-нибудь поесть, Джейми почти всегда торчит на кухне — он будет готовить свадебный банкет.

— Этот тип все еще здесь? Разве кейтеринговая компания не предложила ему другую работу? — спросил Кам безразличным тоном, но Агнес поняла, что он не рад этой новости.

— Увольнение Джейми было частью вашей сделки? — спросила она.

— Сделки?

— Полагаю, это тебя надо поблагодарить за то, что они решили расторгнуть контракт с рестораном в оранжерее?

Кам пожал плечами:

— Я предложил им выбор: провести аудит их бухгалтерской отчетности или получить возможность уйти с прибылью. Я знал, что ты беспокоишься о Джейми, поэтому добавил в список условий пункт о предоставлении ему работы.

— Компания попыталась соблюсти это условие, но Джейми не захотел покидать Касл-Крик, и я попросила его взять на себя управление рестораном в оранжерее, когда тот вновь откроется.

Ничего не ответив на это, Кам направился к лодке, но вдруг остановился, словно что-то вспомнив, и произнес:

— Если у тебя найдется свободное время, я бы хотел вместе с тобой осмотреть, как идут ремонтные работы в замке. Завтра в девять не слишком рано?

— В девять — идеально. В восемь тридцать у меня встреча в часовне. Ты найдешь меня там.

Не дожидаясь ответа, Агнес быстро пошла обратно в замок, злясь из-за того, что стерла веслами ладони до мозолей, пока учила глупую собаку Кама плавать на лодке, а в ответ получила от него поцелуй в лоб!

И за что Кам так невзлюбил Джейми? Он прекрасный шеф-повар и хороший человек. Агнес повезло, что теперь Джейми будет работать на нее.

Что касается свадьбы мечты, построенной на единственном поцелуе, придется, наверное, придерживаться своего первоначального плана: пусть внешний лоск будет важнее сути.

Агнес решила, что завтра непременно поговорит с Камом.

За ужином ей пришлось нацепить на лицо счастливую улыбку ради Сьюз и ее родных и съесть блюдо, которое Джейми приготовил специально для них. Вечер был наполнен слезами радости и смехом, но Агнес ощущала горечь, потому что того, кто подарил им это счастье, не было среди них. Кам должен был разделить с ними этот праздник.

Пока Агнес не исчезла из поля зрения, Кам любовался ее развевающимися на ветру распущенными темными волосами и длинными ногами. Она шла, высоко подняв голову, но он бы отдал все, чтобы увидеть выражение ее лица и прочесть ее мысли.

Дождавшись, когда Агнес скроется за деревьями, Кам поднес руку ко рту, словно пытался сохранить покалывание на губах, оставшееся после того, как он ее поцеловал. Ему показалось, или Агнес дрожала? Или это дрожал он сам, пытаясь сдержать себя?

В тот день, когда Кам страстно поцеловал ее, он ненадолго полностью утратил самообладание. Он намеревался всего лишь легонько прикоснуться к губам Агнес, но тихий стон наслаждения, слетевший с ее губ, сломал его осторожную сдержанность. И Агнес пылко отвечала на этот жаркий поцелуй. Кам так надеялся, что это станет поворотным моментом в их отношениях! Неужели Агнес подумала, что он лишь притворяется?

Она заявила, что не хочет носить его кольцо, а сегодня вечером подставила Каму губы для поцелуя так, словно для нее это обременительная обязанность.

Но ему не нужно одолжений и необходимо точно знать, хочет ли Агнес от него большего, может ли она ответить на его чувства. Может, дело в том отвратительном поваре, которого она не желает отпустить от себя?

Генри встал в лодке и нетерпеливо залаял, словно призывая Кама поскорее поплыть на остров, но Дора выскочила из лодки, подбежала и прислонилась к лодыжке Кама, как будто понимала терзавшие его сомнения.

— Не такая уж ты и глупая, — сказал он, взяв собаку на руки.

Она лизнула его в шею и прижалась к его руке маленьким теплым тельцем.

— А я веду себя как идиот? — спросил Дору Кам.

Впрочем, так оно, наверное, и есть, раз он решил обратиться за советом к собаке. Не найдя ответов на мучившие его вопросы во время долгой прогулки по набережной, Кам вошел в бар «У парома», чтобы сначала утолить жажду пивом, а затем заглушить свои чувства большой порцией шотландского виски.

Он знал, что на дне стакана не найдет никакого решения, но не спешил возвращаться в замок. Однако у Генри были другие планы. Через час пес встал и тихо зарычал, намекая, что пора возвращаться в замок. Кам последовал его совету.

Когда Кам, оставив собак в прихожей, вошел в кухню, там стоял слабый пряный аромат — несомненно, «святой Джейми» приготовил любимое блюдо Сьюз для ее семьи. Можно было бы послать его стряпню ко всем чертям, но в желудке Кама урчало от голода, и он решил, что не помешает совершить набег на холодильник.

Перекусив остатками ужина, Кам решил, что Агнес не зря хочет, чтобы этот шотландский повар работал на нее. Даже в холодном виде приготовленные им блюда были очень вкусными.

Кам понимал, что без веской причины ведет себя как ревнивый придурок. Возможно, Агнес и не любит его, но она не стала бы его обманывать. Может, взять да и признаться ей в любви?

Улыбнувшись про себя, Кам взял на ресепшен ключ от «Капитанского люкса» и направился к себе.

Вставив ключ в замок, он внезапно услышал стук в другую дверь — дальше по коридору, за углом. Повернув ключ, Кам открыл дверь и замер, услышав мужской голос, а затем тихий смех Агнес…

В замке есть только один мужчина, разговаривающий с шотландским акцентом. Значит, Агнес впустила Джейми в свою комнату? В слепой ярости Кам прошагал по коридору, рванул на себя дверь и увидел Агнес, обнимавшую своего повара.

Кам уже замахнулся, чтобы ударить наглого шотландца, когда краем глаза заметил, что в комнате еще кто-то есть. Неужели и Сюзанна тут? Выходит, Агнес и Джейми не наедине? Смутившись, Кам заколебался и через долю секунды очутился на полу, глядя на Агнес снизу вверх. Она стояла положив руки на бедра и смотрела на Кама с таким выражением лица, которое было способно отрезвить его почти так же резко, как и только что врезавшийся ему в челюсть кулак Джейми.

— Ну и что ты творишь?

— Выставляю себя идиотом? — предположил Кам, надеясь, что Агнес улыбнется на неуклюжую шутку.

Он чувствовал себя так, словно его только что ударили кирпичом, но в мозгу еще осталось достаточно здравого смысла, чтобы понять, что это не Агнес, а Сюзанна суетится сейчас над Джейми — обнимает его, целует ссадины на костяшках его пальцев, шепчет ему: «Ну все, успокойся!»

«То же самое Агнес делала бы сейчас для меня, не будь я таким болваном», — мелькнуло в голове у Кама, и он произнес слова, наиболее подходящие для такого момента:

— Я люблю тебя!

— Ты напился?

Ее волосы были распущены, на лице не было ни капли косметики, одета Агнес была в мешковатое платье, едва доходящее ей до колен.

— Я выпил недостаточно, потому что я трезвый.

— Да уж, как стеклышко! Джейми, помоги мне его поднять!

Судя по выражению лица шотландца, он сейчас был готов швырнуть Кама с зубчатых стен сторожевой башни.

— Я сам справлюсь, — поспешно произнес Кам и поднялся на ноги без посторонней помощи, несмотря на то, что голова все еще шла кругом от удара. Он осторожно потрогал челюсть, чтобы убедиться, что та не сломана.

— Ну все! Спектакль окончен! — заявила Агнес. — Сюзанна, тебе лучше приложить лед к руке Джейми! А ты, — она взялась за локоть Кама железной хваткой, — пойдешь со мной!

— Так Джейми и Сюзанна любят друг друга? — растерянно спросил Кам, когда Агнес завела его в «Капитанский люкс» и направилась к выходу. — Но ведь ты обнимала его!

— Потому что они пришли, чтобы мне первой сообщить о своей помолвке.

Кам чертыхнулся:

— Прости!

Агнес остановилась у двери.

— Ты считал, что у меня, возможно, есть другой мужчина? Ты действительно думаешь, что я способна взять все, что ты предлагаешь, а затем… — Она не закончила фразу, очевидно от возмущения не найдя подходящих слов. — Тебе больно?

— Немного, — соврал Кам, понимая, что заслуживает куда большей боли.

— Может, тебе нужно в больницу?

— Нет, — ответил он, стараясь не вздрогнуть, когда Агнес мягко провела прохладными пальцами по его челюсти, проверяя, все ли в порядке. — Прости меня! Я извинюсь перед Джейми и Сюзанной утром, но не знаю, что еще сказать…

— И не говори ничего! Ни слова. Иди и сядь, не то упадешь.

Кам узнал этот тон. Таким говорила с ним его мать, когда он, мальчишкой, упал с дерева, а его новая куртка была порвана и залита кровью. Тогда Кам решил, что мать злится на него из-за испорченной одежды, но лишь позже понял, что этот гнев был вызван страхом за него и любовью.

Ему еще предстояло выяснить, удастся ли когда-нибудь исправить только что совершенную ошибку, но гнев Агнес вселял в сердце надежду…

Когда Агнес вошла в кухню, шеф-повар держал разбитую в кровь руку в миске с колотым льдом. Сюзанна сидела рядом.

— Извини, Джейми! — виновато сказала Агнес.

— Не беспокойся, — ответил он, улыбаясь. — Я думал, что твой старый друг — холодный и бесчувственный тип, что ты совершаешь ошибку. Но парень, который готов бороться за свою девчонку, достоин любви.

Сюзанна вздохнула:

— Он лежал там, на полу, и вдруг заявил, что любит тебя. Это так романтично!

«Это не романтично, а примитивно», — подумала Агнес.

И все же Кам выказал свои чувства самым ясным способом и произнес единственные слова, которые имели значение в тот момент. Скажи он их в другой, более шаблонной для признания в любви ситуации, она была бы не уверена в их искренности. Но это заявление, несомненно, было правдивым.

Агнес обняла Сюзанну и Джейми.

— Назовите день, когда собираетесь пожениться, и я — мы с Камом — полностью оплатим ваше свадебное торжество. Это будет нашим подарком для вас обоих.

* * *

— На, держи!

Кам, уже почти засыпая, расслабившись лежал на кровати, когда что-то твердое и мокрое коснулось его лица.

— Агнес…

— Возьми это!

Он стиснул зубы, взял пакет с замороженным горошком и проглотил пару таблеток обезболивающего, которые протянула ему Агнес вместе с бутылкой воды, чтобы запить лекарство.

— Но ведь он был в твоей комнате! Ты обнимала его! — попытался объяснить Кам свою вспышку, отчаянно желая, чтобы Агнес его поняла.

— Мы поговорим об этом завтра.

— Пожалуйста, просто позволь мне все объяснить! — взмолился он, чувствуя, что настал момент для честного и прямого разговора. — Прости! Мне жаль, что я неправильно воспринял происходящее…

— Не понимаю, как ты мог такое обо мне подумать!

— Потому что я вел себя с тобой мерзко, а Джейми защищал тебя. Я поначалу не хотел этого признавать, но потом вдруг понял…

— Что ты понял?

— Я понял, почему вернулся в Касл-Крик. Я считал, что мной движет стремление показать здесь всем, что они не правы в отношении меня. А оказалось, я ошибался. Сегодня целый день шел дождь, но, когда я переплывал реку на пароме и думал о том, что скоро снова увижу тебя, мне казалось, в небе сияет солнце. Когда мы с мамой уезжали отсюда, тоже шел дождь. И с того дня он не прекращался в моей жизни. В переносном смысле, — добавил Кам, надеясь рассмешить Агнес, но, когда она подняла лицо, на нем не было улыбки. — Я думал, что, если заберу у тебя замок, это все исправит, но мы не можем вернуться назад, не можем изменить прошлое. Можно только продолжать жить, пытаясь стать лучше. Вот что я для себя выяснил с тех пор, как вернулся в Придди-Касл. Я понял, что хочу остаться здесь и прожить вместе с тобой замечательную жизнь. Я просто не знал, как тебе об этом сказать.

— Но ведь ты говоришь мне об этом сейчас, — заметила Агнес, присев на кровать рядом с ним.

— Джейми для этого пришлось сперва поучить меня уму-разуму…

— Ты сказал, что любишь меня. Это правда?

Кам отшвырнул пакет с замороженным горошком в сторону и взял Агнес за руку.

— Я был готов на что угодно, чтобы доказать это тебе: сохранить замок, помочь семье Сюзанны, даже согласиться на зачатие ребенка в пробирке, если ты этого желаешь, — лишь бы вернуть тебя…

— Нет!

Это слово ударило Кама так же сильно, как кулак Джейми, он отпрянул и застонал.

— Я снова это сделал! Я заставил тебя плакать!

Ему хотелось обнять Агнес и утешить, но он не знал, как она на это отреагирует.

— Так вот почему все расплылось перед глазами? От слез? — Голос Агнес был полон эмоций, она сжала руку Кама и притянула его к себе. — Я боюсь, Кам. Боюсь, что ты получишь своего наследника, который тебе так нужен, а потом бросишь меня. Это было бы для тебя идеальной местью.

— Ты считаешь, я на это способен?

— Это дало бы тебе все, чего ты хочешь.

— Я думал, что хочу этого. Но месть — это извращенная справедливость. Отомстив, теряешь намного больше, чем, как полагаешь, получил.

— Ты так говоришь, а сам считал, что я могу выйти за тебя по расчету и обманывать тебя с Джейми.

— Мое сердце твердило мне, что это не так, но он все время вертелся около тебя, а ты за него заступалась.

— Я не понимала этого… Я знала, что он тебе не понравился, но думала, это из-за того, что в первый же день Джейми бросил тебе вызов.

— Уже давно никто не делал этого. Кроме тебя. Впрочем, ты всегда была девчонкой с характером.

— Так что не говори потом, что не знал, кого берешь в жены!

— Я не твой дедушка. Я хочу спутницу жизни, равную себе, которая всегда будет рядом со мной. Я должен был признаться тебе в своих чувствах, когда предложил выйти за меня, но я тогда подумал, что ты сочтешь мои слова притворством из-за того, как я вел себя после приезда.

— И вместо этого ты решил действовать.

— Я хотел показать тебе…

— Я сейчас не говорю о твоем предложении помочь с восстановлением замка и не о помощи семье Сюзанны. Я имею в виду твою попытку ударить Джейми. — Ее глаза сияли сквозь слезы. — Не зря говорят: «Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке».

— Я бы ударил его, если бы Сюзанна не отвлекла меня. И кстати, я бы сделал то же самое и будучи трезвым. Но ты права насчет Джейми: он чертовски хороший повар.

— Скажи ему это, и он все тебе простит.

— Единственный человек, чье прощение для меня важно, — это ты.

Кам стер слезы с ее щек, а затем торжественно провел пальцами по своему лицу, словно этот первобытный жест связывал их друг с другом крепче любой клятвы.

— Я люблю тебя, Агнес Придо, и всегда буду любить.

Он встал с кровати и покачнулся, когда комната поплыла перед глазами.

— С тобой все в порядке, Кам?

Агнес потянулась, чтобы поддержать его.

— Мне хорошо, как никогда, — сказал он, а затем опустился на колени и, взяв ее за руку, сказал: — Забудь обо всем, что мы сказали и сделали до этого момента, давай начнем все с чистого листа! Я люблю тебя, Агнес Придо. Окажешь ли ты мне честь, став моей женой?

Кам Фолкнер был самым гордым человеком из всех, кого знала Агнес, и сейчас он стоял на коленях перед ней. Но она, как и он, хотела равного партнерства, а потому тоже опустилась перед ним на колени.

— Первого июня я буду ждать тебя в часовне и там отдам тебе свое сердце. Целиком, без оговорок.

Обхватив ладонями его лицо, Агнес поцеловала Кама. На краткий миг, показавшийся ей вечностью, весь мир словно затаил дыхание. А затем Кам ответил на поцелуй с такой нежностью, которая растопила ее последние сомнения.

Тепло его губ, его запах были настолько знакомы, что Агнес показалось: она наконец вернулась домой. И в то же время это было так ново, так захватывающе, что она вздрогнула.

Кам немного отстранился, словно спрашивая без слов, действительно ли Агнес этого хочет? Неужели он неправильно ее понял? Она коротко застонала от страсти, запустила пальцы в волосы Кама, притягивая его к себе, целуя еще горячее. Они стояли так близко друг к другу, что она чувствовала, как сердце Кама стучит рядом с ее сердцем. Этого момента Агнес ждала всю жизнь.

Когда их губы наконец разъединились, Кам заявил:

— У меня для тебя кое-что есть. Я собирался отдать это тебе на пляже, но теперь рад, что решил подождать, потому что сейчас — просто идеальный момент. — Он полез в карман и достал маленькую бархатную коробочку. — Я учел все твои пожелания и пересказал их дизайнеру ювелирных изделий. Вот то, что она сделала для тебя.

Когда Кам открыл коробочку, Агнес затаила дыхание. На бледно-голубом бархате лежало кольцо, которое она создала бы для себя, если бы умела: простой обруч из белого золота, в который были утоплены три больших бриллианта, сияющие в свете лампы целой радугой цветов.

— Кажется, это называется цыганской закрепкой, — сказал Кам, вынимая кольцо из коробочки. — Алмазы сверкают не так сильно, как в другой оправе, зато их легко чистить. — Затем, осознав, что Агнес молчит, он растерянно произнес: — Ну вот, я выбрал неподходящее кольцо.

Агнес хотела рассмеяться в ответ, но, подняв глаза, увидела неуверенность в его взгляде, как у человека, который пытался сделать что-то чудесное, а потерпел неудачу.

Она покачала головой.

— Кольцо — просто идеальное! — Агнес протянула руку. — Не хочешь проверить, подходит ли оно по размеру?

Разумеется, оно подошло. Она пошевелила пальцами, и алмазы снова засверкали.

— Оно мне нравится. — Агнес подняла голову и призналась: — Я люблю тебя.

Кам слегка покачнулся, и она внезапно поняла, насколько измученным он выглядит.

— Кам!

— Я просто устал.

— Я останусь с тобой.

Он взял ее за руку.

— Это должно случиться не здесь, не в этой спальне. — Он сел на кровать и откинулся на подушки. — Назначаю тебе свидание первого июня…

Кам уснул, прежде чем его голова коснулась подушки.

Агнес расстегнула его ремень, стянула с Кама брюки и накрыла его одеялом, а затем свернулась калачиком на кровати и еще долго лежала рядом с ним, пока не уснула уже под утро.

* * *

Дверь в часовню открылась, и Агнес не нужно было оглядываться, чтобы понять, что это Кам. Он подошел сзади и положил руки ей на плечи.

— Я вчера помирился с Джейми и извинился перед Сюзанной.

Агнес повернулась и посмотрела на Кама.

— Я хочу задать тебе по этому поводу единственный вопрос: как ты узнал, что комната, в которую постучал Джейми, — моя?

— Это случилось много лет назад. Я хотел увидеть, где и как ты живешь, — признался он. — Твой дедушка уехал в Лондон, ты была в школе-интернате. Я проскользнул через заднюю дверь и осмотрел каждую комнату в замке. Твоя комната была пустой и ужасно неуютной. То, что она принадлежит тебе, я понял только по твоим учебникам и картинкам на стене, нарисованным твоей матерью.

— Тебе стало жаль меня?

— Это была не жалость. Я просто очень огорчился за тебя.

— Однажды, приехав из школы на каникулы, я обнаружила на своей подушке плюшевого мишку, от которого слабо пахло дымом костра. Ты не признался, но я не сомневалась, что это — твой подарок. Я до сих пор его храню. — Агнес положила ладонь на руку Кама. — Сядь! Мне нужно кое-что тебе рассказать. Это касается рода Придо. Ведь теперь ты тоже станешь частью моей семьи.

Агнес никому не рассказывала эту историю, и ей потребовалось несколько секунд, чтобы собраться с мыслями. Наконец она заговорила:

— Та сладкая легенда на сайте замка о том, как Генри Придо влюбился в юную Элизабет Дрейкотт, — сплошная ложь. На самом деле Генри Придо, лихой контрабандист, герой десятка фантастических историй, был настоящим монстром.

Это было явно не то, что думал услышать Кам. Он выжидающе поднял бровь, ожидая продолжения.

— Элизабет было всего шестнадцать лет, когда Генри изнасиловал ее. Стыд и страх заставили ее промолчать о случившемся. Когда стало очевидно, что она забеременела, Генри поклялся своему отцу в этой часовне на нашей семейной Библии, которая до сих пор лежит на этой кафедре, что Элизабет сама соблазнила его. Притворяясь порядочным человеком, которого жестоко испытывает судьба, Генри заявил, что спасет Элизабет от позора и женится на ней. Ей не оставили выбора. Через несколько недель после того, как Элизабет родила Генри сына, ее отец упал с башни и разбился.

— Это было убийство?

— Когда Элизабет предположила, что это не было несчастным случаем, Генри предупредил ее, что если она будет болтать, то вместе со своим малышом отправится вслед за погибшим. А если решится на убийство мужа, то его место займет сын Генри от первой жены и тоже отправит Элизабет и ее сына в ад. За Элизабет некому было заступиться, поэтому она смирилась, выполнила свой долг и родила Генри семерых детей, прежде чем он наконец утонул в реке, перебрав бренди из своего подвала. Вскоре его французский сын от первого брака прибыл, как и обещал Генри, под стены Приддл-Касл, без сомнения собираясь вступить во владение замком. Но Элизабет, не тратя времени впустую, созвала местное ополчение, а ее адвокаты предъявили французу завещание, написанное почерком Генри и запечатанное его кольцом.

— То самое завещание, по которому ты теперь можешь быть наследницей?

— То самое. Вот только тут есть одна загвоздка: оно написано на английском, а, в отличие от своей жены, Генри не умел ни читать, ни писать на этом языке.

— Элизабет подделала завещание?

— Это сделала либо она, либо сочувствующий ей адвокат. Генри не пользовался популярностью в этих местах.

— Его сын не оспорил волю отца?

— Он мог это сделать, но пришло известие о том, что Наполеон сбежал с Эльбы. Сын Генри был вынужден срочно вернуться во Францию и больше здесь не появлялся.

— Но откуда тебе все это известно?

— Элизабет вела дневник. — Агнес достала его из кармана своего длинного льняного топа. — Должно быть, она спрятала его, чтобы ее дочери никогда не узнали, каким человеком был их отец. И это осталось бы тайной навсегда, если бы три года назад не потек радиатор в комнате бабушки. Сантехнику пришлось поднять половицы, чтобы добраться до трубы, и он нашел пакет, завернутый в клеенку…

— Как твоя бабушка восприняла эту историю?

— Я не показала ей дневник, зная, что это расстроит ее, а дедушка просто его сожжет.

— Значит, ты хранила тайну долгие годы?

— А с кем бы я могла ею поделиться?

— И ты не против того, что свадьба будет здесь, в фамильной часовне? — спросил Кам, подумав о том, что все-таки клятва Генри на Библии, в этих стенах, была кощунственной.

— Дедушка распорядился провести его похоронную службу здесь. Я не была уверена, освящали ли эту часовню заново после совершенного в ней клятвопреступления, поэтому попросила епископа сделать это. Генри и его мерзкая ложь навсегда отсюда изгнаны.

Кам обвел взглядом часовню, украшенную для свадьбы в бело-розовых тонах. Негромко играл струнный квартет, гости переговаривались, ожидая появления невесты. Каму были знакомы не все приглашенные: среди них были школьные друзья Агнес, ее дальние родственники.

Рядом с леди Джейн сидел холеный, элегантно одетый мужчина. Каму он показался смутно знакомым. Где он мог его видеть? И тут Кам вспомнил: этот человек похож на Генри Придо, чей портрет висит над камином в библиотеке. Судя по всему, это тот самый Пьер Придо, мечтавший заполучить Придди-Касл.

Наконец воцарилась тишина, а затем зазвучали первые ноты свадебного марша. Гости поднялись, чтобы посмотреть, как Агнес, в сопровождении стайки подружек невесты, идет по проходу между скамьями. Она выглядела обворожительно в белом кружевном платье. На ней не было фаты — только тиара Придо сверкала в ее волосах, а в руках Агнес держала букет роз того самого сорта, который назвала в честь своей матери.

Проходя мимо леди Джейн, Агнес остановилась, чтобы поцеловать ее в щеку и отдать ей букет. Увидев мужчину, стоящего рядом с бабушкой, она замерла.

Пьер Придо что-то негромко сказал. Похоже, его слова расслышали только Агнес и ее бабушка.

Когда подошло время обменяться брачными обетами, Агнес взяла Кама за руки и сказала:

— Кам Фолкнер! Я выбрала тебя своим другом, когда мне было шесть лет. В то время ты был неряшливым мальчишкой, а я — одинокой маленькой девочкой. За несколько недель до моего шестнадцатилетия я выбрала тебя своим любовником, еще не понимая тогда, что любви не всегда бывает достаточно. За все годы, прошедшие с тех пор, никто не смог коснуться моего сердца так, как ты. И теперь, в двадцать шесть лет, я снова выбираю тебя своим другом, своим возлюбленным, светом своей жизни. Я буду опять и опять, даже на смертном одре, выбирать тебя всем сердцем.

На мгновение Кам почувствовал, как горло сдавило от переполняющих душу эмоций. Крепко сжав ладони Агнес, он заставил себя собраться и заговорил:

— Я сочинил прекрасные брачные обеты, чтобы произнести их для тебя, моя прекрасная Агнес, но вместо них я решил дать тебе одно обещание. Оно не красноречиво, но это — моя торжественная клятва тебе. Если мы не будем благословлены детьми и что-нибудь, не дай бог, случится с тобой, клянусь, что, прежде чем Пьер Придо или его наследники ступят в Придди-Касл, я превращу замок в твой погребальный костер!

В часовне раздался громкий возмущенный вздох, в тишине прозвучали быстрые шаги, а затем — грохот древних дубовых дверей. Это Пьер Придо вышел из часовни, но Агнес даже не посмотрела в его сторону, потому что прижалась к губам Кама в поцелуе.

Обменявшись кольцами и поставив свои подписи под брачным свидетельством, молодожены вышли во двор часовни, залитый ярким солнцем.

— Что тебе сказал Пьер Придо? — спросил Кам.

Агнес покачала головой:

— Не собираюсь повторять его оскорбления. Это были слова человека, который все потерял…

Агнес решила, что свадебный банкет пройдет в форме пикника в дальней части сада. После угощения, когда уже начало темнеть, среди кустов роз и жимолости, обвивающей деревья, зажглись гирлянды огней, музыканты начали настраивать инструменты.

— Какую песню ты выбрал для нашего первого танца? — спросила Агнес, когда Кам взял ее за руку и повел на танцпол.

Один из музыкантов передал Каму гитару.

— Помнишь, давным-давно ты попросила сыграть песню специально для тебя. Слушай!

Кам провел пальцами по струнам, а затем запел.

Исполнив первый куплет и припев, он передал гитару кому-то в толпе и обнял Агнес. Гости стояли вокруг, глядя, как жених и невеста танцуют. А когда песня закончилась, Кам и Агнес просто замерли, сжимая друг друга в объятиях.

— Тебе понравилось? — наконец спросил Кам.

И Агнес улыбнулась в ответ:

— Это было прекрасно!

В саду замка свадебная вечеринка была еще в полном разгаре, но на пляже слышны были лишь крики козодоя и плеск воды в реке. Уже совсем стемнело, и все вокруг освещалось лишь светом звезд и тонкого полумесяца.

Агнес вышла из пещеры, где разделась и оставила свое подвенечное платье вместе с кружевным нижним бельем. Вода была холодной, но Агнес знала, что Кам ждет ее на другом берегу, нырнула в реку и поплыла.

Когда она достигла небольшого пляжа и вышла из воды, Кам, так же как в ту давнюю ночь, взял ее за руку и сказал:

— Ты замерзла.

— Так согрей меня! — отозвалась Агнес.

Content

Лиз Филдинг
Обещанная невеста

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10