Останин Виталий Сергеевич

Артефакт. Эпизод второй

Глава 1

На утро 27 сентября у меня было назначено заседание дисциплинарной комиссии. Повезло. Точнее, не обошлось без вмешательства Лхудхара, моего все еще начальника и, как бы это странно не звучало, друга. Не надави он, все могло затянуться на пару недель. Надзирающие офицеры из внутренних расследований не привыкли работать в спешке, но тут пришлось расстараться. Всего каких-то два дня ожидания, проведенных в вынужденном отпуске, и я мог, наконец, написать заявление о переводе. И приступить, черти бы его драли, к делу, от которого, без шуток, зависела не только моя жизнь, но и мир во всем мире.

— Думал ли простой следователь Антон Лисовой, что однажды от его решений будет зависеть судьба всех разумных на этой планете! — шепотом, чтобы никто, не дай боги, не услышал, пробурчал я, подражая закадровому голосу диктора из «Звездного патруля»[1].

«Внутряки» располагались в сверкающем стеклом и металлом новеньком офисном здании в четыре этажа, находящемся в историческом центре города. Дорогое место, пафосное, в этом районе еще краевой суд находился — здоровенная махина, занимающая весь квартал — и куча адвокатских контор. Найти здесь парковку в разгар рабочего дня было очень непросто, поэтому я попросил, чтобы служебная машина высадила меня и уехала. Добираться после комиссии до места службы я намеревался на общественном транспорте.

В широком атриуме, из-за обилия кожаных диванов и деревянных стенных панелей больше походившего на холл дорогой гостиницы, располагалось электронное табло с перечнем дел, которое сегодня рассматривали надзирающие. Их только на утро было назначено больше пятидесяти — провинция или нет, а по населению Екатеринодарская агломерация уже значительно перевалила за миллион разумных. Быстро найдя в списках свою фамилию, я двинул на последний этаж, в кабинет 422, где уселся на удобной кушетке для посетителей и стал ждать, когда меня вызовут. Возле двери с нужным мне номером не было ни души.

Заседание дисциплинарной комиссии было связано с двумя убитыми мной наемниками, которые, вообще-то собирались убить меня. Официально, в материалах дела значилось, что они таким образом заметали следы, то есть «действовали с целью оказания давления на органы правопорядка», а попросту — желали заткнуть рот следователю, который якобы «дышал им в затылок». На деле же за мной их послал настоящий злодей и преступник — губернатор края Рухефалион из дома Горькой Воды. Последнее, конечно, я никогда и нигде не произнесу вслух — во-первых, я себе не враг, во-вторых, не имел на руках никаких доказательств, а в-третьих — дал нерушимую эльфскую клятву, скрепленную магией. Да и людей его не я сам убил, а магия, пересаженная девушке из параллельного мира от зарезанного на запретном ритуале эльфа, но об этом тоже стоит молчать.

Дельце хоть и вышло запутанным, но после тщательного заметания следов, превратилось просто в громкое, но вполне объяснимое преступление. Поэтому, ничего особого от разбирательства я не ждал — не первым оно было в моей жизни. Правда, раньше мне не приходилось отвечать за убийство двух человек. Все больше по мелочи.

Один раз, например, я тоже стрелял на поражение, но тогда подозреваемый выжил, так что все ограничилось скучным чтением протоколов участвующих в задержании лиц, и принудительным походом к штатному психологу управы. Видимо, «внутряки» посчитали, что выстрел в ногу торговцу «живым товаром» лишит меня ночного сна. Наивные! Да я бы тому уроду и голову прострелил, не будь мне так нужны его показания!

Сегодня, скорее всего, будет примерно также. Зачитают рапорт детектива-территориала, который вел мой допрос, показания квартального и патрульных казаков, объяснения гражданки Смирновой, заключение судмедэксперта и характеристику с места службы, и отправят к мозгоправу. Я честно отхожу к нему неделю, получу свидетельство о душевном здоровье, и смогу без спешки заняться делами.

Когда в коридор из 422-го выглянул грузный мужик в мешковатом костюме и хрипло спросил, есть ли тут следователь УБОМПа Лисовой, я воспитанно поднялся и кивнул.

— Проходите. — он вышел за дверь и дал мне пройти внутрь, после чего вошел вслед за мной и запер дверь. На ключ. Я усмехнулся, ничего не меняется, оглядел кабинет.

Тут тоже все было знакомо: «расстрельная четверка» за длинным столом у дальней стены, стул в пяти метрах от стола, и второй пристав, похожий на толстяка в мешке, как брат-близнец, только у него усы, напоминающие мохнатую садовую гусеницу, имелись.

— Присаживайтесь, Антон Вадимович. — без интонаций произнес один из «четверки», судя по всему, председатель комиссии. — Меня зовут Игорь Данилович Прусков. Мои коллеги: Герман Леонидович Жлобы, Виктор Андреевич Шкловский, Анна Валерьевна Новикова. Мы уполномочены рассмотреть ваше дело и вынести вердикт. У вас нет отводов по составу комиссии?

— Нет, с чего бы. — буркнул я, усаживаясь на жесткий стул напротив «четверки». — Давайте приступим.

По давней традиции, своих званий и должностей в системе, «внутряки» не называли. Раньше, говорят, они вообще за непрозрачным стеклом сидели, чтобы лица не показывать и избежать возможного давления. Но, хвала эпохе открытости и правящему дому, это уже в прошлом. То еще, должно быть, удовольствие, разговаривать с черным закаленным стеклом, когда тебя в чем-нибудь хотят обвинить.

— Ну, давайте. — демонстрируя энтузиазм, которого он на самом деле не испытывал, субтильный и сухощавый Прусков потер ладошки друг о друга, и раскрыл лежащее перед ним дело. — Лисовой Антон Вадимович, год рождения 1992-й, место рождения станицы Нова, Екатеринодарский край.

— Верно.

Вот за это я больше всего «внутряков» не любил. Так-то понять их можно — у всех своя служба, пусть и такая неприятная, как поиск врагов среди своих, но вот зачем так выделываться? Что за способ такой мерзкий, демонстрировать собственную власть тупыми вопросами, на которые, к тому же, я еще и отвечать обязан! Что, в личном деле какая-то другая информация записана? Или на лжи меня понять пытаются! Мракобесы!

— Согласно рапорту старшего детектива Игнатова, вы сами вызвали полицию после случившегося.

Через пару минут, когда Прусков закончил зачитывать мои паспортные и биографические данные, он перешел, наконец, к делу.

— Все верно.

— Почему не сделали этого раньше?

Чего? Раньше? Это когда? Когда та перекаченная наемница меня в живот кулаком приложила или, когда сломанной куклой на диване валялся, не имея возможности даже голову повернуть?

— Был не в состоянии.

— Объясните.

— Ворвавшись, нападавшие вкололи мне и моей спутнице какой-то наркотик, в результате которого я лишился возможности двигаться и говорить.

— В заключении медэксперта нет упоминания никаких наркотиков в вашей крови.

— Вероятно, высокая скорость распада.

— Откуда вы знаете?

— Я не знаю, а предполагаю!

Вот за что их любить, а? Сидят, всякую чушь спрашивают, а погоны со званиями такие же, как в полиции! Только кто-то под пулями ходит, а кто-то зад отсиживает в кабине.

Сидевший по правую руку от Праскова пухлощекий Жлобы сделал какую-то пометку у себя в блокноте.

Какое-то время «четверка» задавала вполне вменяемые вопросы: кому принадлежала квартира, на которой все случилось, как я там оказался, в каких отношениях состою с гражданкой Смирновой 1995 года рождения. Неприятные, но адекватные, я бы, ведя следствия, сам не преминул такое уточнить. Но затем…

— Три ножевых удара подозреваемому мужского пола нанесли вы?

Личности убитых Кэйтлин наемников до сих пор не удалось установить, поэтому в документах они так и фигурировали: подозреваемый мужского пола, подозреваемая женского пола. Почему подозреваемые, а не пострадавшие? Потому что проходили по делу муниципального служащего Линькова, которого они порешили, инсценируя ритуальное убийство.

— Верно.

— Почему три?

— Что, простите?

— Почему именно три удара? — как и прежде без интонаций уточнил Прусков.

— Бог любит троицу. — ляпнул я зло, не успев подумать, что шутить с «внутряками» чревато.

— Вы принадлежите к одной из христианских конфессий?

— Нет, а мое вероисповедание имеет отношение к делу?

— Это будет решать комиссия. Так почему именно три удара, Антон Вадимович?

— Слушайте, я не знаю! Все очень быстро произошло, я, как вы понимаете, не особенно думал, просто делал.

— У вас была возможность в процессе защиты наносить подозреваемым не летальные ранения?

— Боюсь, что нет. Их было двое, они были профессиональными военными, а защищался только я один. Гражданка Смирнова на тот момент была без сознания.

— Согласно заключению посмертного вскрытия, все удары были нанесены в сердце, то есть, каждый из них был для подозреваемого смертельным.

А, вот оно что. Теперь хотя бы понятно, с чего он так прицепился с этими тремя ударами! Ну что же, имеется у меня ответ и на этот вопрос.

— Я находился в состоянии аффекта.

— Данное состояние официально зафиксировано?

— Кем? Подозреваемым мужского пола или подозреваемой женского пола? — я опять не смог удержатся от сарказма. И на этот раз, кажется, немного смутил председателя комиссии.

— По прибытию полиции и медицинских работников. — удосужился пояснить он.

— Не знаю. Дело у вас, я его не читал.

— Характер нанесенных ранений, а также тот факт, что все они пришлись в область сердца, говорит, что вы действовали обдуманно. Очень четкие и хорошо поставленные удары.

— Так и написано в заключении медэксперта?

«Валит! — мелькнула мысль. — Как преподаватель студента, про которого точно знает, что тот пил, гулял и безобразничал, но к экзамену не готовился. С чего бы? Личная неприязнь? Да я знать не знаю этого Прускова!»

Последующие вопросы «внутряка» показали, что в своем предположении я не ошибся. Он спрашивал про обстоятельства, приведшие меня в квартиру, степень знакомства с Кэйтлин, сложившиеся в коллективе УБОМПа отношения, но больше всего его интересовали именно нанесенные мной удары мужчине и следы удушения на шее женщины.

— Почему вы не использовали против подозреваемой женского пола нож, которым трижды ударили подозреваемого мужского пола?

— Она его выбила.

— Почему не прекратили удушение после того, как она потеряла сознания?

— Мы боролись, она сопротивлялась.

И так далее, и тому подобное. Причем, каждый полученные от меня ответ приводил ко все новым и новым уточняющим вопросам, порой настолько вывернутым в плане логики и здравого смысла, что надо было быть совсем уж тупым, чтобы не понять к чему меня подводят. К обвинению в превышении пределов необходимой обороны, вот к чему! Даже не будь я от природы (и благодаря профессии) подозрительным человеком, и то бы сделал вывод, что у председателя комиссии была такая цель с самого начала заседания.

Я на провокации не поддавался. Забыл о том, что умею шутить и ерничать, вычистил из речи сарказм и превратился в машину, отвечающую на вопросы сухо, лаконично и строго по делу. Никак не демонстрируя своего отношения к происходящему. Так прошло еще полтора часа, пока, наконец, мы не закончили.

— Спасибо за сотрудничество. — фирменной фразой «внутряков» попрощался Прусков. — Заключение комиссии будет передано вашему руководству в течение сегодняшнего дня.

Тут он позволил человеческим эмоциям появиться на лице голема. Улыбнулся.

— Нас просили рассмотреть ваше дело в приоритетном порядке.

Прозвучало очень двусмысленно. Так, словно речь могла идти и о просьбе Лхудхара, желающего чтобы с его сотрудником побыстрее разобрались, и чьей-то еще. Может я себя и накручивал, но тут явно пахло заказом на мою голову.

Я кивнул. Не тратя времени на ответ, поднялся и вышел из кабинета. Едва оказался в коридоре, как за спиной скрежетнул в замке ключ. Сел на кушетку и крепко задумался.

«Судя его вопросам, а главное — как он это делал, будет большой удачей, если я отделаюсь неполным служебным соответствием. — выстраивались в голове соображения. — Прусков явно натягивает на превышение пределов обороны. И упирает, что я находился не при исполнении служебных обязанностей. На преследование по убийству они, конечно, не пойдут, но…»

А вот то, что шло в размышлениях после «но», мне совсем не нравилось. Потому что навскидку я мог вспомнить только одного фигуранта, которому было выгодно сделать мне гадость. То есть, на самом деле таких людей (и нелюдей) было предостаточно, но среди них только один имел столько влияния, чтобы его просьба сделать Лисовому плохо трансформировалась в приказ.

Губернатор Руфи.

«Только вот, он себе клятвой связал руки! — возразил я сам себе. — Не далее, как два дня назад, ты при этом присутствовал, помнишь? И шеф там же был, он подтвердил, что все прошло как должно».

После того, как Кэйт убила магией «ухорезов» эльфа, Лхудхар сумел убедить того, что худой мир лучше доброй ссоры. В том смысле, что сам орк, как и я, обязался молчать о темных делишках Рухефалиона, но только в том случае, если эльф оставит попытки меня убить или навредить каким-то иным образом. Договор этот скрепили магической клятвой, которая гарантировала его исполнение. И разошлись.

А теперь я отчетливо вижу руку губернатора в работе дисциплинарной комиссии. Значит ли это, что он сумел обойти договор?

— Вряд ли. — отмахнулся Агрих Дартахович, когда я, спустя полчаса заявился к нему в кабинет и сообщил о своих подозрениях. — Эльфскую клятву невозможно обойти, иначе какая бы это была клятва? Скорее всего, наш ушастый друг просто предусмотрительно отдал приказ испортить тебе жизнь до того, как произнес нужные слова. Зная его, я в этом почти уверен.

Орк восседал за столом и выглядел очень усталым: белки глаз покраснели, шерсть на голове стоит дыбом, мундир помят. Ничего удивительного, пока я числился отстраненным, ему пришлось чуть ли не самостоятельно дело о «ритуальном убийстве» закрывать. Понятно, что у него имелись и другие подчиненные, кроме меня, но кому из них он мог доверить правду? О том, что наемники действовали по приказу губернатора, например.

— А! Ну теперь-то мне сразу стало легче стало! — воскликнул я. — Клятва соблюдена, и мне ничего серьезного не грозит! Так, максимум обвинение в непреднамеренном убийстве!

— Скорее, рекомендация отправить тебя в отставку с выплатой пособия. — не согласился шеф. — Обычно, «внутряки» предлагают именно такое решение. Они же тоже полицейские, цеховая солидарность им не чужда, что бы ты там о них не думал. Да и кому понравится, когда они начнут за каждый рабочий прокол отправлять своих за решетку?

— Серьезно? Мне сейчас должно стать легче?

— Я что, твой психолог, Лисовой, чтобы тебе легче становилось? Я излагаю факты.

Не сказать, что мне стало плохо настолько, чтобы в глазах потемнело, но неприятный холодок на загривке я ощутил. Начальник не шутил — дисциплинарная комиссия действительно планировала поступить именно так. Изучила мое дело, выяснило слабые его места и полноценно по ним отработала.

— А ему за это ничего не будет? — на всякий случай уточнил я. — В смысле, Руфи.

— Нет. Формально, он не нарушал клятву. А за действия, совершенные до произнесения слов, он не может нести ответственность.

— Твою мать! Шеф, а вы…

— Воздействовать на них? — невесело ухмыльнулся орк. — Лис, почему ты думаешь комитет внутренних расследований вынесен за вертикаль подчинения аппарата региональных полицейских управлений? Именно для того, чтобы избежать подобных вопросов. Чтобы начальник не мог «отмазать» своего подчиненного, если ему в голову придет такая замечательная идея. Их руководство в Москве, а там у меня хоть и есть знакомые, но не настолько задолжавшие, чтобы помочь с этим.

— Секция, формально, тоже в вертикаль подчинения не входит. — напомнил я, понимая, впрочем, что Лхудхар прав.

— Но они договороспособны. — отрезал тот. — Точнее, их здешняя начальница такова. Да ты не накручивай раньше времени. Уголовки там точно не будет, а остальное — вполне поправимое дело! Будет рекомендация к увольнению — пойдешь в секцию гражданским консультантом.

— Да? — не скрывая сарказма, буркнул я. — Какое облегчение!

— В любом случае, нам нужно дождаться результативной части от «внутряков».

Спустя два часа, которые я провел в пока еще своем кабинете, как на иголках, Лхудхар снова вызвал меня к себе. Едва войдя, я понял, что сбылись наши с ним худшие прогнозы — вид у орка был донельзя хмурым.

— Что? — спросил я, хотя в этом, по большому счету, уже не было необходимости — ответ был написан на лице начальника.

— Рекомендовано отправить старшего следователя УБОМПа Лисового А.В. в отставку. — прочел тот с лежащего перед ним на столе листа. — Запретить Лисовому А.В занимать должности в системе государственной и муниципальной службы, а также приравненных к ним, в течение трех лет. Выплатить Лисовому А.В. выходное пособие в полном объеме. Решение дисциплинарной комиссии Комитета внутренних расследований города Екатеринодар может быть обжаловано в суде общей юрисдикции… впрочем, это фигня все, Лис. Ни одного раза на моей памяти гражданский суд не отменял внутриведомственных решений. Трата времени и денег, ну и видимость возможности исправления произвола.

Я сел на стул. Выдохнул. Ну вот и все. Приплыли, казаки. Внутри еще толкались гневные мысли, что «я этого так не оставлю», что «внутряки» перегнули палку, выполняя негласное распоряжение губернатора. Но рассудочная часть меня понимала, что они никогда бы на это не пошли, не будь у них на сто двадцать процентов прикрыты тылы.

Хитрый эльф меня переиграл. Согласился на клятву, заключил со мной сделку, но подстраховался даже на случай, если я смогу ее нарушить. Теперь, после увольнения из полиции, ему с моей стороны ничего не грозит — кто поверит бывшему полицейскому, которому вместо увольнения с позором предложили отставку, и он согласился? Да уж, долгая жизнь даже не самым умным представителям вида дает опыт, который может компенсировать отсутствие мозгов. А уж умным…

— С идеей гражданского консультанта, как я понимаю, тоже ничего не выгорит? — уже зная ответ, уточнил я.

— В том виде, как мы обсуждали, да. — задумчиво кивнул орк. — Но знаешь, мне тут в голову пришла идея…

Глава 2

Идея начальника меня не то что не вдохновила, больше напугала. Нет, у меня бывали ночные кошмары и пострашнее, но там обычно всякие чудовища наличествовали, а порой и девушки, с которыми я не очень хорошо расстался, мстить приходили. Но до концептуальных конструкций, озвученных орком, мои фантазии еще не добирались. Я даже переспросил, надеясь, что ослышался.

— Детектив?

— Да.

— Частный детектив?

— Да. Тебя что, заклинило? Есть неплохой рецепт, кстати. Наша, орочья народная медицина. У тебя, с учетом крови, даже побочных эффектов не будет… не должно быть. И, главное, в основе — двенадцатилетний коньяк!

— Шеф, но это!..

— Хорошая возможность адаптироваться к ситуации. Да ты послушай, не отбрасывай сразу. Смотри, сплошные же плюсы: доходы выше, чем в полиции, с отчетностью не так строго, свободный график, дурного начальства сверху нет…

— Я вас никогда дурным не считал!

— Это приятно, но я не про себя говорил. Минусы, конечно, тоже имеются…

— Да ладно!

— Как без них.

Лхудхар поднялся, прошел к шкафу, извлек оттуда почти полную бутылку бренди. Хорошего — плохой ему доходы и воспитание пить не позволяли. Вопросительно вскинул брови, я согласно качнул головой. Плевать, что середина дня — повод более чем достойный. Я безработный.

Орк быстренько сервировал столик в углу, разлил по бокалам напиток, едва заметным движением руки обозначил приглашающий жест. Я сделал небольшой глоток, позволил алкоголю мягко опуститься по пищеводу в желудок, и тут же повторил.

— Яблочком вот. — сам же начальник в качестве закуски использовал жесткие брусочки рыбы.

— Благодарю. Шеф, как вы это едите, все спросить хотел?

— Треску-то? Медленно. Знаешь, кидаешь в рот и скорее рассасываешь, чем жуешь. Ну и у орков челюсти сильнее, зубы прочнее…

— Я про вкус.

— А ты попробуй!

Так как жизнь моя и так в разнос пошла, я решил, что хуже уже не будет — куда, блин, уже? Сперва бренди глотнул, ничего такой, может и правда двенадцатилетний, потом яблочком хрустнул, а затем орочей закуски самый маленький кусочек в рот забросил. Как ни странно, она оказалась не такой соленой, как выглядела. И в сочетании с алкоголем и мелким кислым яблочком, зашла на ура. Правда, вкусовые рецепторы секунд через десять парализовала, будто я обезболивающим рот прополоскал, но ненадолго.

— Значит, идея заключается в том, что я стану частным детективом? — вернулся я к теме, когда эффект от закуски шефа, где-то через минуту, сошел на нет. — Вот так вот просто и без затей. А зачем?

После пары глотков коньяка идея заделаться частным сыщиком уже не вызвала у меня такого ужаса, как в самом начале этого странного разговора. Работа… будет нужна, а я всю свою жизнь злодеев ловил и как бы больше ничего хорошо делать не умею. Другое дело, что частники никогда не занимались ничем серьезным — с моей точки зрения. Слежка за неверным женами\мужьями, конкурентами в бизнесе, возвращение загулявших деток богатеньким родителям, ну и что они еще там делают? Промышленный шпионаж и охрана? Частный детектив и расследования убийств или магической контрабанды, в моей голове никак не желали складываться в пристойный рисунок.

— Вряд ли без затей удастся. — хмыкнул Лхудхар. Он, кажется, ждал, что я сейчас рыбу его сплевывать начну, ну так не знал шеф, что мы в общаге вузовской в качестве закуски жрали. — Там и оформиться не так просто, и лицензию получить, и клиентскую базу набрать требуется.

— Но не мне. — «угадал» я куда он клонит.

— Не тебе. У тебя хороший опыт, лицензию, разрешение на ношение и хранение оружие без проблем получишь. Да и с клиентами я тебе помогу…

— А вы сейчас не какие-то свои вопросы решаете, Агрих Дартахович. — прищурился я.

— Отчасти. — не смутился орк. — Ну раз для тебя так неудачно все сложилось — плакать теперь что ли? Отказываться от следователя, которого я с самого вуза натаскивал? А порой, знаешь ли, бывают дела, которые полиция, при всех своих возможностях, расследовать не может. Имеются там, скажем, репутационные риски и еще много чего до кучи. Там следует аккуратно, без шума и привлечения внимания…

— Такое ощущение у меня возникает, что у вас уже и дело для меня есть?

— Вот, видишь? Хороший следователь, читаешь между строк, слышишь между слов и чуйка развита! Дело не дело, а работа найдется. Можно даже сказать, что по прямому твоему, привычному профилю. Магические артефакты…

— Стоп. Шеф, а почему дело не УБОМП ведет?

Ну, правда, странно. Зачем создавать управление по борьбе с магическими преступлениями, которое не будет эти самые преступления расследовать? Оно, конечно, приятно, что орк так о правнуке своего старого товарища заботится, но не слишком ли? Тут при желании можно и на должностное преступление натянуть!

— А мы вели, Лисовой, ты не сомневайся! Олег Морозов вел, весьма грамотно сумел доказать, что мы имеем дело со спором хозяйствующих субъектов, и закрыл за отсутствием состава преступления. Вот будет второй эпизод, тогда, может, и снова откроем.

Против воли мне стало интересно. Меня, фактически, выпнули из полиции, обрубили возможность устроится в Секцию даже консультантом, я решительно не знаю, что делать дальше и как мне себя вести хотя бы завтра, а вот, поди ж ты! Слушаю орка — и мне интересно! Правду говорят — следак не профессия, а диагноз.

Олега я знал. Хороший специалист, постарше меня и все больше по делам с экономическим уклоном работал — первое образование у него бухгалтерское. Если он сказал, что состава преступления нет, значит так и есть. Так что же мне за клиента хочет сосватать Лхудхар?..

Так! Стоп! Ты уже все, Лисовой? Принял новую реальность и примеряешь на себя работу частного сыщика? А Кэйтлин с ее проблемами, Секция, месть проклятущему эльфу, в конце концов? Работая гражданским специалистом во всем этом особого успеха не добьешься — возможности не те.

Лхудхар без труда считал большую часть моих мыслей с лица. Плеснул в бокалы еще по порции бренди, не дожидаясь пока я возьму свой, опрокинул алкоголь в рот, шумно выдохнул.

— Тут дело какое, Антон. — проговорил он. — Тебе надо в Секцию, тут мы с тобой все правильно просчитали. Там твое место, и защита от Рухефалиона, если что не так пойдет. Но попасть туда ты не сможешь. Пока.

Он выразительно поднял палец, как бы говоря, что «пока», это вопрос решаемый, при должном подходе. И верно, следующей фразой он меня в этом почти убедил.

— Смотри. Запрет на занимание определенных должностей сроком на три года не мешает тебе стать консультантом Секции — формально. Фактически же, сразу после того, как ты выйдешь из дверей управы гражданским человеком, к тебе будет применим еще и антикоррупционный указ Его Императорского Величества, согласно которому сотрудник, уволенный из правоохранительных органов не может сразу же заключить контракт на оказание услуг тем самым органам.

— Это я понимаю…

— Но! Если ты сначала сделаешь себе какое-никакое имя в сфере частного сыска, то указ уже не про тебя, понимаешь? Другими словами, тебе надо иметь в активе несколько отработанных контрактов и вот тогда Амалайе ни один проверяющий не осмелится тыкать в лицо подозрениями в кумовстве. У нее будет вполне твердая позиция — не просто отставного полицейского, уволенного к тому же почти по приговору, к себе взяла, а толкового гражданского специалиста с репутацией и рекомендациями уважаемых людей.

— А…

— Одним из которых как раз является тот клиент, которого я тебе дам первым. — закончил с объяснениями. — Да и время пройдет, это тоже важный момент.

«Если оно есть у меня, это время!» — подумал я, но вслух сказал совсем другое.

— Что там у вас за клиент, Агрих Дартахович? И, кстати, а сколько берет за услуги частный детектив?

Не знаю, коньяк тут свою роль сыграл, или я просто посмотрел на будущее с другого ракурса, но внутри появилась какая-то уверенность, что все получится. Правда, спроси меня, что значит это «все» и как оно «получится», я бы внятного ответа дать не смог.

В общем, после полуторачасового разговора в кабинете шефа, мне немного полегчало. Или стало не так хреново, по крайней мере, заявление на увольнение я написал практически не чувствуя, как рвется последняя невидимая нить, связывающая меня и систему охраны порядка Российской Империи. А ведь я с детства туда шел. Мечта была. Или отсутствие выбора?

Направление мне задал прадед. Зирох сын Нхата из клана Дидхор тоже был полицейским, правда не у нас, как он говорил, в глуши, а у себя на родине — Британии. Когда он узнал, что его внучка в далекой северной стране родила мальчика, у которого проявились видовые возможности орков, он приехал в гости. Поселился неподалеку и стал помогать растить юного квартерона.

Мне тогда было года три, я даже не понимал, что существо, которое я называл «деда» и с упоением ползал по большой его спине, даже не человек. Даже гордился, если правильно все помню, что мой дедушка больше всех других.

Он учил меня пользоваться невеликими моими способностями, особенностям их проявления, неписанному этикету ментатов, а в качестве сказок на ночь использовал истории из своих расследований. Я вырос на рассказах об изучении доказательной базы, поединках интеллектов, погонях и преследованиях. И какой выбор профессии у меня был?

Нет, я на прадеда в этом вопросе не сердился, мол, лишил меня детства, навязал свою систему ценностей, заставил сделать выбор, который не был даже моим. Все это ерунда — в юридический я поступал осознанно, четко видя перед собой не одну только романтику профессии, но и понимая о существовании подводных камней. О своем решении я никогда в жизни не пожалел, и был, пожалуй, счастливым человеком. Точнее, человеком на своем месте, что, как по мне, важнее.

А теперь вот ехал в трамвае домой и под воздействием алкоголя размышлял о превратностях жизни и непредсказуемых ее изгибах. Три дня назад я был одним из лучших следователей в городе, вчера — отстраненным от службы полицейским, а сегодня — гражданским безработным. Который пытался себя убедить, что работа частного детектива не такая уж плохая альтернатива.

Черт! Проклятый Рухефалион! Проклятые его темные делишки! Проклятые эльфы из Первых семей, которым вдруг пришло в голову, что берег Кубани отлично подходит для их очередного инвестиционного проекта. Решили, что будут строить тут «золотую милю» для богатеев, и прут вперед, игнорируя препятствия с упорством бульдозера.

Как, интересной нам землей уже кто-то занимается? Обанкротить его, затащить в болото судебных споров, пустить все его достижения по ветру! Мелкий чиновник узнал, что губернатор все это провернул — убить, чтобы под ногами не путался и не мешал реализации грандиозных замыслов! И семью его тоже под нож, нечего раньше времени с прогулки возвращаться! Да и следака этого, который вдруг решил, что закон превыше всего, туда же!

Эльфы! Проклятые эльфы! Сидели бы со своей магией на родных обледеневших берегах, так ведь нет! Расползлись по всему миру, тихой сапой оседлали экономику и никуда уже от них не денешься! Ну, ничего! Мало они на Последней войне Старших огребли? Так можно повторить! Или они думают, что их магия как-то способна противостоять большим батальонам, танковым полкам и ракетным дивизионам?

Я вдруг услышал собственное дыхание. Громкое, злое и пьяное. Увидел в окне трамвая отражение лица — глаза бешенные, зубы оскалены, ноздри раздуты. О, батенька, а вы, кажется, неплохо так посидели с Агрихом Дартаховичем! Потянуло с пьяных глаз на святую дорогу мщения? Причем, не каким-то конкретным уродам, а сразу всему виду в целом? Стыдно, Лисовой. Помнишь, как прадед говорил?

— Зло не является исключительной собственностью какого-то вида. — негромко произнес я, глядя на свое лицо, отраженное стеклом. — Мерзавцы есть везде. Наша работа заключается в том, чтобы их не становилось больше. Да, деда, я помню.

Сразу отпустило. Алкоголь словно бы выветрился из организма, немотивированная агрессия ушла, а разум успокоился и перестал искать виноватых. Я представил себе лицо Рухефалиона из дома Горькой Воды, вспомнил, как он стоял с надменной улыбочкой на вечно молодом лице, когда мы встретились на клятве. И в очередной раз дал себе зарок дожить до времени, когда я смогу это выражение с его лица стереть. С теми мыслями до дома и доехал.

А там меня ждала официальная (по версии екатеринодарской полиции) любовница — иномирянка Кэйтлин Смирнова. Ну, как ждала — валялась на диване уткнувшись носом в коммуникатор.

— О, привет. — она полуобернулась буквально на секунду и тут же вновь вернулась к чтению. — Уже закончил свои ментовские дела? Слушай, кстати, я тут список вопросов набросала. Посмотришь?

Кэйтлин, предпочитавшая, чтобы ее называли Кот, была девушкой целеустремленной и въедливой. Приняв тот факт, что в ближайшей перспективе ей не попасть обратно в свой мир, она с энтузиазмом принялась за изучение здешнего. Каждый день она проводила в сети, читая новости, листая энциклопедии, задавая вопросы на форумах. А потом еще и ко мне приставала со списком уточнений — все ли верно поняла?

За два дня совместной жизни, а я, напомню, пробыл это время отстраненным от службы сотрудником, она уже успела вынести мне вопросами весь мозг. Почему эльфы проиграли в Последней войне Старших рас? Как так вышло, что орки поддержали людей, а не «родственный» вид, владеющий магией? Были ли у человечества в прошлом свои волшебники и колдуны или их вымарали из истории долгоживущие соседи по планете? Правда ли, что на гномов не действуют никакие наркотические и психотропные вещества?

Она была первой девушкой на моей памяти, с которой я жил под одной крышей, но не делил постель. Однако, ко вчерашнему вечеру я чувствовал себя с ней так, словно мы женаты уже лет двадцать.

— Гляну. — отозвался я. — Поем только.

— О, а ты на бровях? Отмечали выход на работу?

При этом, она была единственным разумным во всем мире, с которым я мог говорить совершенно откровенным. Общая тайна связала нас крепче дружбы, любви или, не дай боги, брака.

— Свободу. — сообщил я из кухни. — Меня уволили. Превышение пределов обороны. Зря я того урода три раза пырнул.

На плите обнаружилась еще теплая кастрюля с блюдом, мне совершенно не знакомым. Я не великий знаток кулинарии, но подозреваю, что в нашем мире не принято тушить картошку с мясом и солеными бочковыми огурцами.

— Серьезно? — девушка возникла в дверном проеме стремительно, разом забыв про чтение и просмотр обучающих видеороликов. — За что?

Я с подозрением изучил картошку, понюхал и сделав вид, что удовлетворился ее объяснением — «это азу по-тартарски, вкусно!» — стал накладывать себе порцию. Попутно стал рассказывать ей, как прошел мой день. Азу, кстати, оказался довольно вкусным блюдом, непонятно только почему его назвали «адским» — Тартар же ад у греков? Впрочем, выяснять происхождение этого названия у меня не было ни сил, ни желания.

— И что нам теперь делать? — растерянно спросила она, когда я закончил рассказ о дисциплинарной комиссии и ее решении.

Нам. Девушка вполне оправданно рассчитывала, что я продолжу ее опекать. Только вот раньше я был следователем и, с поправкой на ветер, мог это обещать. Теперь же на некоторое время, если не навсегда, возможности мои изрядно уменьшились.

Тогда я рассказал ей и о второй части беседы с Лхудхаром — работе частного детектива. Чем возбудил в ней какой-то нездоровый энтузиазм.

— Частный детектив?

— Да.

— Настоящий? — что-то мне ее реплики напомнили.

— А они что, в вашем мире они бывают поддельные?

— Ну, в смысле… — тут она смешалась и закончила смущенно. — Как в сериалах?

Точно, все забываю, что Кэйт просто помешана на сериалах. И оказавшись в чужом для себя мире, продолжила их смотреть с каким-то упоением, порой взрываясь комментариями — «о, смотри, это же гном!»

— Нет. — ответил я максимально твердо. — Не такой. Настоящий. Много тупой работы, почти никаких полномочий, бухгалтерская отчетность, делопроизводство. Офис надо снимать, объявления на городских порталах давать, людей нанимать. Но платят им, говорят хорошо.

Я до сих пор пребывал в легком обалдении от суммы, которую мне назвал шеф. Человек, которого он рекомендовал, как клиента, был готов заплатить двести рублей только за встречу и консультацию. А это, на минуточку, четвертая часть моего жалования за месяц!

— Слушай… — голос девушки вдруг стал вкрадчивым. — А давай ты меня наймешь?

Увидев недоумение на моем лице, она заторопилась, объясняя:

— Секретарем, офис-менеджером… не знаю, как у вас такая работа может называться. Я могла бы у тебя делопроизводство забрать, может и бухгалтерию, только изучить нужно — дома у меня был опыт! Антон, ну не морщись так! Это же прекрасная возможность побыстрее во всем разобраться. Знаешь, как с иностранными языками, их гораздо быстрее учишь, если живешь в языковой среде. Ну, пожалуйста!

Сытый, протрезвевший мужчина не способен долго сопротивляться такому напору, да еще и вкупе с умильной мордашкой симпатичной девушки. Даже если он немножко ментат и ему известно, что в озвученных ею мотивах нет ни слова правды. Кэйтлин интересовала только воображаемая романтика частного сыска.

Но… почему нет. Мне ведь нужно ее чем-то занять и как-то легализовать. Этот способ не хуже любого другого.

— Только после того, как твои документы будут готовы. — кивнул я.

И едва не свалился со стула, когда девушка бросилась мне на шею.

Глава 3

Люди из российской глубинки, редко контактирующие с представителями Старших рас, порой имеют о них странные представления. Эльфы у них, например, это прекрасные снаружи и внутри существа, заботящиеся о природе, гуляющие по лесу со зверятами и, вероятно, пускающие ветры исключительно с запахом последней коллекции итальянских духов.

Орки же, напротив, жестокие и агрессивные твари, которым ничего не стоит сжечь деревеньку, после чего хорошенько закусить ее прожаренными жителями. Гномы — торгаши и пьяницы… ну, кстати, с последними никакой ошибки нет.

Кое-кто считает, что подобного рода мнения — это гипертрофированная генетическая память. Мол, во время Последней войны Старших, предки ныне живущих людей много натерпелись от рейдовых отрядов орков, в то время, как эльфы, редко принимающие участия в прямых боевых столкновениях, своими зверствами совсем не запомнились.

Любой мало-мальски разбирающийся в истории человек, даже я, не оставит от таких аргументов и камня на камне. И сделает это всего лишь одним аргументом: орки в Последней войне сражались на стороне людей.

— Тогда почему люди думают именно так? — удивилась Кэйтлин.

— Потому, что эльфы проиграли войну, но победили в другом. — ответил я.

За завтраком у нас с ней шел традиционный разбор «тонких» моментов моего мира. Сегодня девушка заинтересовалась странным отношением людей к нелюдям, основанном, как мне сразу стало понятно, на форумных баталиях.

— В чем?

— В экономике. Видишь какая штука, Кот. Люди были так воодушевлены победой, что решили проявить великодушие. Версальский мир в их тогдашнем понимании должен был навсегда положить конец межвидовой борьбе и сделать население планеты пусть и не единым, но не враждующим. Было принято много международных законов, реальной силой стал Морсъёрд — общественный орган управления, в который вошли представители все стран, кланов и семей…

— У нас такое называется ООН — организация объединенных наций. — не преминула вставить Кэйтлин. — Но это произошло после Второй мировой войны, лет семьдесят назад.

Я кивнул, принимая ее реплику и продолжил.

— Ну и вроде получилось. Люди и нелюди, помня об ужасах войны, старались держаться в рамках. Орки с гномами и до этого с большим удовольствием вели дела с людьми, теперь к ним присоединились еще и эльфы. И никто не заметил, как за сотню лет большая часть мировой экономики оказалась в их руках.

— Эльфов?

— Точнее сказать, их Первых семей. Помнишь, я тебе рассказывал, что у них есть девять родов, от которых по преданиям пошли и все остальные?

— Ага.

— Ну вот. Так как Первые семьи были богачами даже по меркам эльфов, а там почти все достаточно обеспечены, они начали заниматься инвестициями. И тихой сапой влезли почти во все отрасли экономики. Орки с гномами тоже не отставали, но у эльфов было существенное преимущество — они гораздо дольше живут. Просто представь семью, которая занимается накоплением капитала хотя бы лет пятьсот. И глава этой семьи лично помнит, как именно обстояли дела полтысячелетия назад. Особенно хорошо эльфам удавалось играть на бирже — когда она появилась. Так в их руках появились сперва блокирующие пакеты акций ключевых предприятий, потом контрольные. Затем мировое сообщество опомнилось, кажется в семидесятых годах прошлого века, и через Морсъёрд продавило антимонопольный закон. Это помогло, эльфам пришлось перераспределить часть активов по вассальным семьям, а кое-что, дабы избежать гигантских штрафов, продать людям и оркам с гномами. Но на сто процентов проблемы это не решило.

— Стой, Антон. Мы, кажется, обсуждали другой момент, а ты куда-то в мировую экономику полез. — девушка подняла руки. — Почему эльфы представляются белыми и пушистыми, хотя это не так, а орки — злодеями?

Я глянул на часы и понял, что заболтался. Уже надо было бежать в банк.

— Да все очевидно, Кот. Эльфские Первые семьи сохранили доминирующее влияние на экономику, пусть и не полное. А так как они не только богатые, но еще и умные, а также по причине того, что правят ими женщины, они сделали выводы из прошлого поражения. И теперь занимаются тем, что отмывают свою репутацию. Кто, по-твоему, заказывает и финансирует все эти сериалы, которые тебе так нравятся?

Пока девушка хлопала ртом, я залпом допил остатки кофе и двинулся к двери, обуваться. Крикнул, когда уже стоял на пороге:

— Помнишь, что надо сделать, Кот?

— Найти офис поближе к суду!

— Крайне желательно, недорогой.

— Да, помню я, помню.

— Все, ушел.

Зарегистрироваться предпринимателем, оказывающим услуги частного детектива было несложно. У меня на это ушел час вчера вечером, причем, даже выходить из дома для этого не потребовалось — все делалось через сеть. Имперское законодательство в этой части было весьма лояльно к своим гражданам. Хочешь работать на себя — вноси в налоговую базу свои данные, выбирай код деятельности и топай в банк открывать счет.

Туда я сегодня и направился. И завис там часа на три. Сам счет открыть было несложно, документы все были в наличии и вопросов у банковских служащих не вызывали. Гораздо сложнее для меня было выбрать систему налогообложения и подбора подходящего пакета банковского обслуживания. Как-то так вышло, что я с этим вопросом до сих пор не сталкивался, вот и потратил так много времени.

Но, служащие были дружелюбны и компетентны, делая все, что в их силах, чтобы новый клиент выбрал именно их контору, так что спустя три часа я вышел из «Альба-банка» держа под мышкой папку со всеми необходимыми документами. И сразу же отправился за лицензией частного детектива. Которую, по просьбе Лхудхара, должны были оформить как раз к обеду.

В местной канцелярии имперской службы безопасности, а именно эта служба занималась лицензированием моего нового вида деятельности, не подвели. Взяли отпечатки пальцев, образцы ДНК, слепок ауры и заявление. Взамен выдали маленький картонный прямоугольник, который разрешал осуществлять частную охранную и сыскную деятельность.

Молоденькая орчанка, примерно моего возраста, явно только начавшая свою карьеру в безопасности, смущенно улыбаясь, спросила не желаю ли я пройти полное ментальное сканирование для получения разрешения на ношение оружия. Я вежливо отказался. Во-первых, фанатом оружия никогда не был, а во-вторых — мало ли что там вытащит из головы эта девица? Не в моем положении было рисковать.

К двум часам после полудня, уже официально являясь частным сыщиком, я созвонился со своим первым клиентом, и поехал к нему на встречу.

Вчера шеф, в смысле, мой бывший шеф — надо отучаться так его называть — о заказчике рассказал обстоятельно, даже дал почитать материалы, которые Олег Морозов подготовил. Слушая его, я долгое время не мог взять в толк, зачем Лхудхар вообще пытается меня этим заинтересовать. И чем я, как частный детектив, могу помочь?

Дмитрий Светлов, обычный екатеринодарский предприниматель, с традиционным для наших широт видом деятельности — фермер. Крупный, богатый, законопослушный, с неплохими связями в городской власти, но и не более того. Такой характеристикой может похвастаться каждый делец, оборот компании которой превышает сотню миллионов рублей.

Полтора года назад он решил немного разнообразить свой бизнес — вложился в новое направление, в котором, к слову, понимал гораздо меньше чем в выращивании подсолнечника. Однако, как умный человек, он не стал постигать все тонкости нового дела самостоятельно, а взял для этого партнера — Виктора Гущева.

Этот, с позволения сказать, бизнесмен, относился к категории людей, которых мои бывшие коллеги из УБЭПа называли хроническими неудачниками. В том смысле, что все проекты, за которые он брался, а таких с момента его совершеннолетия до недавнего времени насчитывалось уже одиннадцать штук, заканчивались банкротством и потерей средств. Как человеку с такой репутацией мог поверить Светлов — это вопрос отдельного расследования, но вот поверил и, что самое странное, не прогадал.

Для Гущева компания по прокату велосипедов и электросамокатов стало первым проектом, который не развалился после трех месяцев работы. За год вложенные Светловым пятнадцать миллионов (плюс собственные пять), он превратил в шестьдесят.

В этом месте, признаться, я немного недоверчиво посмотрел на Лхудхара — такие суммы на прокатном бизнесе? Нет, понятно, что в экономике я дерево тополь, но — как? А потом, листая материалы дела, в которых, в том числе, имелись и финансовые отчеты, прозрел.

Все оказалось просто. Город южный, холодный период максимум два месяца, студентов — тьма-тьмущая, а приезжих еще больше, так что катайся хоть круглый год, в то время, пока в твоих краях снег по колено лежит. Ну и грамотное финансовое управление Гущева, который всю свободную прибыль вкладывал в развитие, в результате чего к концу первого финансового года, смог почти полностью выдавить из Екатеринодара конкурентов и вплотную подойдя к экспансии на курортный Сочи.

А потом Гущев умер. Ничего криминального, обычный сердечный приступ, к которому привели физическое и нервное истощение — бизнесмен отдавался новому и первому взлетевшему в своей карьере делу с полной самоотдачей.

Бывало, конечно, и такое, но — полиция-то тут при чем? Тем более, УБОМП? А оказалось — очень даже при чем! Светлов обратился к нам с заявлением, в котором утверждал, что смерть его партнера не была естественной. Что ее подстроили, используя для этого, цитата — проклятый артефакт. И сделал это ближайший родственник Гущева, к которому перешла его доля совместного бизнеса — его жена.

«Чушь! — сказал тогда мой бывший коллега Олег Морозов, проведя обязательное расследование по заявлению. — Обычный спор хозяйствующих субъектов. Светлов просто хочет забрать долю умершего партнера и стать единоличным владельцем бизнеса!»

«И я с ним согласен. — не очень, впрочем, уверенно, продолжил свой рассказ Агрих Дартахович. — В том смысле, что не бывает проклятых артефактов — это из области ненаучной фантастики».

«Почему? — тут же уточнила Кэйтлин, когда я вечером рассказывал ей о нашем первом деле. — Это же магические предметы!»

В ее понимании одно другому не противоречило. Пришлось отвлечься и прочесть небольшую лекцию о магии в общем и артефактах, в частности. Которая сводилась к двум простым тезисам. Первый — артефакты являются физическим вместилищем для, грубо говоря, законсервированных заклинаний. Любых, в том числе и проклятий, которые, к слову, могут использовать все три Старших расы и даже кое-кто из Младших. Другими словами, вместилищем проклятья артефакт быть может, а вот проклятым — нет.

«Какая разница?» — раздраженно фыркнула девушка.

И, в общем-то была права, формулировка больше относилось к профессиональной терминологии, чем к факту смерти предпринимателя. Но был еще второй тезис: магия всегда оставляет после себя следы. А тело Гущева, после заявления Светлова, было детально изучено на предмет следов любой магии. И в заключении черным по белому было написано: «Смерть наступила в результате естественных причин».

Но было одно «но». Лхудхар и его заинтересованность в деле, которое он мне передал, как частному детективу. Когда я спросил его об этом напрямую, он ответил, что лично знает заявителя, и уверен, что тот никогда бы не опустился до того, чтобы забрать у вдовы умершего партнера его долю компании.

Другими словами, он принял официальное заключение ведущего дело следователя, но до конца в него не поверил. Но и поводов продолжать копать не видел. А тут в отставку выпинывают его лучшего следователя, сам Светлов настаивает на продолжении расследования и в мудрую голову моего бывшего шефа приходит мысль: «а почему, собственно, и нет?»

После половины бутылки двенадцатилетнего бренди с минимальной закуской и предложенного гонорара за консультацию в двести рублей, я, признаться, вполне разделял ход его мыслей.

Дмитрий Светлов оказался грузным пятидесятилетним мужчиной, при первом взгляде на которого сразу становилось понятно, чем он большую часть жизни занимался. Классический такой фермер, несмотря на дорогой костюм и довольно богато обставленный директорский кабинет. Лицо загорелое, как бывает у людей, которые много времени проводят на открытом воздухе. Глаза цепкие, внимательные к деталям. Руки натруженные, знающие с какой стороны у комбайна кабина и сколько весит борона.

— Антон Вадимович. — протянул он руку. — Прошу, присаживайтесь. Агрих Дартахович очень высоко о вас отзывался. Говорил, вы лучший из его следователей.

Я с признательностью кивнул, уселся в кресло, но на следующей его фразе напрягся.

— Как же так вышло, что вас сожрали эти крючкотворы-бюрократы?

Значит, Лхудхар ему рассказал не только о том, что я вышел в отставку, но и о ее причинах? Не всех, естественно, вряд ли в его рассказе фигурировал мстительный эльф, но интересно почему вообще разоткровенничался. Доверяет ему?

— Превышение пределов самообороны. — ответил я, внимательно следя за его реакцией на свои слова. — Убил двух человек, которые желали мне смерти.

Фермер очень серьезно кивнул, мол, понятное дело. И уточнил.

— За дело хоть?

— Без сомнения.

— Ну и спаси Господь их души.

Последняя реплика Светлова сказал мне о нем сразу две вещи. Во-первых, он христианин. Но не фанатик, обычный верующий, а такие редко идут на то, чтобы через уголовное дело забрать у вдовы партнера средства к существованию, что-то там вроде в их священных текстах говорилась даже о таком. Осуждалось, в смысле. А во-вторых, закон и справедливость не были для мужчины понятиями, между которыми ставится знак «равно». Другими словами, я только что получил подтверждение, пусть и не стопроцентное, что обратился он в полицию по делу.

Некоторое время мы с ним молчали, секунд, может, пять-шесть. Он ждал от меня вопросов, я же не знал, с чего начинать беседу. То есть, опыт допросов и опросов у меня имелся огромный, но он имел отношение к прежней моей профессии. А как ведут разговор с клиентом частные сыщики я не знал. Поэтому спросил первое, что крутилось в голове.

— Вы уверены, что вашего партнера убили?

— Полностью. — твердо ответил фермер.

— Почему? Какие основания для такой уверенности?

— Он был здоров, полон сил, строил планы. А потом буквально за месяц сгорел. Стал нервным, с утра выглядел так, будто всю ночь не спал.

— Это могли быть симптомы сердечной недостаточности.

— Я сам возил его к врачам. — отрезал Светлов. — Никаких проблем с сердцем, только нервное и физическое истощение. Специалисты сказали, что он слишком много работает, и совсем не отдыхает.

— Может так и было?

— Антон Вадимович, вы уж меня простите за прямой вопрос, но вы возьметесь за расследование его смерти или будете искать отговорки, как и ваши коллеги? Бывшие коллеги. — на последней фразе он сделал очень характерное ударение.

А вот это было для меня внове. Ну, такие требования. Раньше я говорил со свидетелями или подозреваемыми, и никому из них не приходило в голову что-то от меня требовать. А тут… С одной стороны, да, статус у меня изменился, за мной больше не стояла система и я был сам по себе. С другой же — на характере это никак не сказалось. Я по-прежнему терпеть не мог, когда на меня давят.

— Дмитрий Игнатович, вам вкусно или красиво?

— Что?

— Я спрашиваю, вам нужно правду узнать или погонять нанятого сотрудника? Если первое, то не нужно удивляться моим вопросам, они имеют значение. Если же второе — я могу посоветовать вам кого-то, кто берет подешевле.

На лбу Светлова собрались морщины. Глаза опасно сузились. Ноздри дрогнули, а верхняя губа чуть-чуть, едва заметно, поднялась, обнажая зубы. Фермер тоже не особенно любил, когда его «строят». Оно и понятно, когда привыкаешь командовать, подчиняться сложно. Вот только нормальный сыщик, частный или на государевой службе — неважно! — не ищейка на поводке. И это ему придется уяснить сразу.

— А вы берете дорого?

Если бы я знал! Но дороги назад не было, поэтому я кивнул и добавил.

— Весьма.

— А гарантии?

— У господа Бога.

Лицо его сразу обмякло, настороженность сменилась усталой улыбкой. Кажется, мы с ним только что поладили.

— Задавайте ваши вопросы. — сказал он. И я мысленно погладил себя по голове.

Глава 4

Как выяснилось, никакой особой разницы в работе следователя и частного сыщика не имелось. По крайней мере на данном этапе. Я слушал и изредка задавал наводящие вопросы, Светлов говорил, лишь порой отвлекаясь на то, чтобы сделать глоток кофе, который нам принесла его секретарша. Я в тот момент еще подумал, а умеет ли Кот варить кофе, но буквально на секунду.

— Я знал, кто такой Виктор, когда соглашался на его проект. «Светловский АПК», конечно, не банк, но у нас есть и служба безопасности, и кадры соответствующие. Так что, я был в курсе его репутации.

— Но шанс ему дали?

— Дал. Но это не значит, что не присматривал за ним.

— А почему вообще согласились на партнерство с Гущевым? Признаться, пока ваше сотрудничество больше похоже на меценатство, чем на деловые отношения.

— Потому, что он попросил, Антон Вадимович. Сказано: просящему дай. Но по просьбе и даваемое. Одно дело, когда тебя просит нищий, просто на еду, ты даешь ему на еду. А Виктор просил много, но и предлагал немало. Он смог меня убедить, потратив много времени сил, средств и времени на изучение рынка и стратегию развития бизнеса.

— Просто «убедил»?

Светлов усмехнулся. Сделал очередной глоток из чашки, поставил ее на блюдце. Все его движения были четкими, какими-то даже выверенными. Такими, словно для него было очень важно, чтобы чашка стояла ровно в углублении блюдца.

— Вы, наверное, поняли, что я придерживаюсь христианской веры?

— Это довольно очевидно.

— Среди людей бытует мнение о христианах, как о прекраснодушных идиотах, готовых снять с себя последнюю рубашку, чтобы отдать ее страждущему. Это в корне не верно, наша вера не предполагает глупых поступков. Я не искупал никакой своей старой вины партнерством с неудачником. Просто, как предприниматель, увидел будущее у предлагаемого им проекта, а как верующий человек, дал ему шанс его воплотить. К тому же, как я уже говорил, присматривал за ним. При самом неблагоприятном варианте развития нашего совместного проекта, я бы потерял около двух миллионов инвестиций. Большие деньги, соглашусь, но поверьте, мне приходилось из-за неурожая терять и больше. К тому же бизнес — всегда риск. Мы с Виктором подписали договор, что оборудование он покупает на собственные средства, которое, в случае банкротства предприятия достаются мне, мои же деньги идут на рекламу, аренду торговых точек, зарплату сотрудников и развитие после успешного старта. И я мог бы продолжить развивать проект уже без него, получив необходимые знания на начальном этапе. Так что можно сказать, что я почти ничего не терял.

Хорошенькое дело — два миллиона рублей — это для него почти ничего! Хотя, с его уровнем оборота, сумма действительно не критичная. Просто я со своими привычными доходами никак не мог уложить этот объем в голове. До сегодняшнего дня, я как-то не особенно задумывался о деньгах. У меня была работа, за спиной стояла система и вся имперская рать, если понадобиться. Поэтому, имея жалование в тысячу рублей в месяц, я считал себя богаче любого предпринимателя, пусть бы он даже ворочал миллиардами.

— Я вас понял. — кивнул я. — Но давайте вернемся к предмету.

— Да, конечно. Два месяца назад Виктор стал меняться. Постоянно сонный вид, будто он не высыпается. Круги под глазами, неопрятный внешний вид. Признаться, я даже подумал, что у него случилось головокружение от успеха и он стал пить. Или того хуже — начал принимать наркотики. Такое бывает, когда человек, у которого раньше долго ничего не получалось, вдруг оказывается на гребне волны. Однако, мои люди, которые за ним приглядывали, не увидели ничего такого. Он вел прежний образ жизни, допоздна сидел в офисе с документами, отказывал себе в выходных, но ночевал всегда дома. Единственным изменением в его жизни стало появление бывшей супруги.

— Они были разведены?

— Просто разошлись, не официально. Альбина, жена Виктора, как я понимаю, просто не выдержала постоянных неудач мужа, и в какой-то момента ушла от него.

— А когда у него все наладилось, вернулась?

— Так часто бывает и я не придал этому особого значения, лишь порадовался за партнера, у которого получилось не только дело построить, но и жизнь подлатать. Теперь же, я смотрю назад, и понимаю, что плохое самочувствие у Виктора началось именно тогда, когда к нему вернулась Альбина. Понимаете, Антон Вадимович, довольно странно, когда человек сгорает буквально за месяц сразу после того, как у него начало все получаться.

— Ну, я и не такое встречал. — деланно небрежно заметил я, хотя на этом фактике напрягся.

— И я, не сомневайтесь, все-таки поболее вашего небо копчу. Но тут — все так совпало. Болезнь моего партнера, которая сожрала его за столь короткое время, его вернувшаяся супруга, но главное — скорость, с которой эта вдовушка поспешила заявить о своих правах на наследство.

— Она пожелала продать долю?

— Не сразу. Сначала она хотела заменить мужа, войдя в бизнес партнером. Но Виктор был толковым экономистом, имел аналитический ум и огромный опыт накопленных ошибок, а его супруга, уж простите, являлась не более чем красивой пустышкой. Работала в салонах красоты…

Для Дмитрия Игнатьевича, это, видимо, было исчерпывающей характеристикой. Далее, он подробно рассказал, какой прожигательницей жизни была новоиспеченная вдова, как часто посещала ночные клубы и меняла ухажёров, и что за «ужас» твориться на ее страничке в популярной социальной сети «Мой круг». В общем, для фермера было совершенно неприемлемо, чтобы такая «особа» вошла в дело, стоимостью уже около шестидесяти миллионов рублей. И тогда он предложил выкупить ее долю.

— Дорого? — уточнил я.

— Это была достойная цена. — с едва слышимыми оправдывающимися нотками ответил Светлов. — Половина прибыли компании, за вычетом налогов, фонда оплаты труда, аренды помещений и амортизации оборудования…

— Сколько именно?

— Девять миллионов. Поймите правильно, выкуп доли у человека, которому актив достался в наследство, производится совсем по другим критериям, нежели рыночная оценка. Но она воспротивилась, решила, что я просто поделю все пополам и отдам ей ее долю. Жадность взыграла, полагаю.

И не только у Альбины Гущевой. У фермера тоже, я отчетливо слышал, как говоря о справедливой оценке, он врет. Но, при этом, прекрасно его понимал. Отдать тридцать или около того миллионов… Не знаю, смог бы я.

— Она подала в суд. А когда узнала, что я написал заявление в УБОМП, стала еще и грязь на меня лить.

Он увлеченно рассказывал об информационной войне, которую они вели с женой покойного партнера, из чего становилось понятно, почему Морозов, ведущий это дело от моей бывшей управы, поставил на нем метку «отказать» и называл разбирательство «спором хозяйствующих субъектов».

Мне же не давало покоя тот факт, что фермер был абсолютно правдив, когда говорил об артефакте. Понятное дело, что он мог верить в то, говорил, но откуда вообще мысль об магическом воздействии на его партнера могла заползти в его голову?

— Да от Альбины, честно говоря. — ответил он, когда я задал этот вопрос. — Я этого не сообщал вашим бывшим коллегами, только Агриху Дартаховичу, поскольку мы уже вели тяжбу, и она бы могла использовать такие откровения, как давление на суд. Еще бы и вывернула все так, чтобы я виноватым остался я. Поэтому, прошу то, что я вам сейчас скажу, без крайней необходимости не обнародовать.

Вот тут у меня стойка и сработала. Недостающий элемент, который, возможно, сделал невозможным раскрытие преступления месяц назад.

— Конечно. — легко согласился я.

— Альбина подарила Виктору медальон в знак воссоединения. Довольно страхолюдный, какая-то поделка, если честно. Что-то вроде свинцового блина, на котором весьма грубо были выцарапаны черты страшной рожи. И Виктор носил его постоянно на кожаном шнурке. Еще и хвалил свою супругу постоянно, мол, какая она умелица, сама сделала такую красоту. Понятно, что я это никак не комментировал, сами же знаете, влюбленные мужчины не вполне адекватны.

— И вы считаете, что это был проклятый артефакт? — я постарался всеми силами скрыть разочарование в своем голосе. Пустышка!

— Ну или что-то такое. — смущенно признал Светлов. Как всякий обыватель, в магии он разбирался препаршиво.

Для очистки совести я все же задал несколько уточняющих вопросов. Например, не чувствовал ли фермер в присутствии партнера какого-то воздействия? Не болела ли голова, не шла ли кровь носом или еще чего-то подобного. Выяснилось, что нет.

Еще немного поговорив, я решил заканчивать разговор.

— Значит так, Дмитрий Игнатьевич. На сегодня все. Мне нужно кое с кем проконсультироваться, чтобы понять, как вообще строить расследование. Может понадобиться встретиться с Альбиной Гущевой — у вас есть ее номер?

— Да, конечно. Только, я бы не рассчитывал, что она согласится. Она, вроде, сейчас не в городе, по крайней мере, на заседания суда только ее представитель ходит.

— Ничего, я попробую ее найти.

— Что касается вашего гонорара, Антон Вадимович… — фермер достал чековую книжку и вопросительно посмотрел на меня.

Чем заставил меня серьезно задуматься. Я еще не решил, что возьмусь за дело — пока даже же не видел, за что тут браться, если честно — но и уходить со словами: «потом решим» не годилось. Кроме того, я совсем не понимал ценообразования своих услуг. Ну вот съезжу я к одному знакомому гному, окончательно для себя уясню, что никакой артефакт не мог убить молодого мужчину на пике жизненной активности, и что? Это тоже как-то осмечивать нужно? И во сколько? М-да, предприниматель из меня получился аховый!

— Давайте так. — как-то по-своему интерпретировал мое молчание Светлов. — Я выпишу вам чек за консультацию, как договаривались, и аванс на сумму в пять тысяч рублей. Если в ходе расследования выясниться, что этого недостаточно, вы мне об этом скажете. В разумных пределах, естественно.

Это же какие у него разумные пределы, если он почти полугодовое мое жалование выдает в качестве аванса? Неужели он настолько уверен в том, что тут есть что раскрывать?

— Хорошо. — ровно ответил я.

Подумал, что стоит сказать о готовности вернуть деньги, если дело окажется пустышкой, но потом решил, что для репутации начинающего детектива это будет не очень хорошо, и промолчал. Просто взял чек, попрощался с клиентом и отправился в Секцию. Так или иначе, а консультация гнома-артефактора мне однозначно нужна. Я, конечно, имею кое-какие знания, но больше прикладные — как искать, какие проявления бывают у спрятанных артефактов той или иной группы, ну и так далее.

Но планы на то и планы, чтобы периодически не исполняться. Вместо того, чтобы позвонить Нобу из Секции, я принял звонок от Кэйтлин. Решил было, что она хочет отчитаться о найденных вариантах под наш офис, как услышал от нее:

— Здесь Чернобород!

Признаться, я не сразу сообразил, о ком она говорит. Голова еще была занята осмыслением разговора с фермером и теми шагами, которые надо стоило предпринять дальше, поэтому первое, что я ей ответил было:

— Кто?

Прежде, чем она успела ответить, я уже сообразил, о ком она говорит. Тот «ученый», который издевался над ней, добиваясь того, чтобы она активировала «пересаженный» магический дар эльфа.

— Где?

— Он в торговом центре «Второе небо»! Который возле суда!

Я ее на поиски офиса отправил, а она по торговым центрам ходит! Женщины!

— Тебя видел?

— Нет. Но я за ним слежу.

По мере разговора, голос девушки становился все более спокойным. Теперь она говорил медленно и шепотом, будто находилась в двух шагах от преследуемого «ученого».

— Следишь? — возмущенно выдохнул я.

— Ну, да! Надо выяснить, куда он пойдет. Я прослежу…

— Кот, стой на месте, никуда за ним не ходи, я скоро приеду. Это может быть ловушка!

— Какая ловушка, о чем ты! Я его заметила, а он меня нет!

— Все может быть с точностью до наоборот. Он тебя заметил, а потом специально попался тебе на глаза, чтобы ты за ним пошла.

Вместо ответа в трубке было слышно только щелканье статики. Я успел подумать, что заговорщики схватили девушку, но тут она наконец ответила.

— Ясно. Жду тебя.

Фу! Это она просто задумалась и поняла, что я могу быть прав. Но признавать этого сразу не захотела, поэтому молчала.

— Я быстро!

Отключившись, я тут же заоглядывался вокруг, ища такси. К счастью, офис Светлова находился в деловом районе, и машин здесь было полно. На взмах руки отреагировал новенький «Новгородец» на встречной полосе, поморгал мне фарами, и я бросился к нему через дорогу.

Проклятье, со всеми этими заботами, увольнением и новым расследованием, я совсем забыл о самом главном. Даже не предполагал, что Чернобород, державший Кэйтлин взаперти, может оказаться совсем рядом. Предполагал, что он уже давно не в городе, и смысла его искать нет. А почему, собственно? Ангар, в котором заговорщики проводили испытания, они, понятное дело, бросили, предварительно вычистив от всех следов, но это вовсе не значило, что они сбегут из города.

Может они даже тайно наблюдали за девушкой, и теперь вот, убедившись в ее беспечности, отправили «ученого» показаться ей. Но ты, Лисовой, тоже хорош! Послал девчонку искать офис! Чем думал вообще? Да ее из квартиры с такими раскладами выпускать нельзя!

Ехать до «Второго неба» было минут десять, за это время отправил Кэйтлин несколько сообщений, убеждаясь, что с ней все в порядке. Она исправно отвечала: стою, жду, никуда не хожу. Наконец, такси остановилась на парковке торгового центра, я сунул водителю «пятерку» и не дожидаясь сдачи, рванул внутрь. Где с облегчением заметил девушку, сидящую за столиком кафе.

— Ты в порядке? — уточнил я зачем-то, хотя прекрасно видел, что с ней все нормально и она не пережила никакого нападения.

— В порядке. — немного обиженно буркнула Кэйтлин. — Он туда пошел.

Я посмотрел в указываемом ею направлении, быстро прикинул внутреннюю планировку хорошо мне знакомого торгового центра, и сказал.

— Пошел в район закусочных. Точно тебя не видел?

— Да он тут с какой-то женщиной, вообще по сторонам не смотрел!

— Это ничего не значит. Пойдем, пройдемся.

С одной стороны, я был абсолютно прав, предполагая, что появление Черноборода могло быть спланировано заговорщиками-экспериментаторами, а с другой — было бы полезно за ним проследить, вдруг он случайно на глаза недавней своей жертве попался?

Девушка взяла меня под руку, и мы неспешно направились на второй этаж центра, туда, где располагались небольшие едальни. Прошествовали по корридору, оглядываясь по сторонам, как парочка, которая ищет, где бы ей сесть. В какой-то момент Кэйтлин страшным шёпотом сообщила, что видит нашего подозреваемого.

— Вон он в «Блинной» стоит, второй от кассы!

— Да тише ты! Хочешь что-то сказать, наклонись к уху и говори! — с нежной улыбкой ответил я. — Веди себя естественно!

Сам же уставился на крупную вывеску «Блинной», на которой красовались дежурные блюда, разные фаршированные блины, как несложно догадаться. Боковым зрением рассматривая мужчину со спутницей, стоящего в очереди. Обычный пожилой дядька, лет пятидесяти, интеллигентный такой. Волосы темные, без следа седины — красит что ли? Рост сто семьдесят два, телосложение худощавое, лицо удлиненной формы, носит очки в массивной оправе. Одет в дорогой костюм-тройку темно-зеленого цвета.

Его спутница ему совсем не подходила. Лет тридцати, красивая статная женщина возвышалась над ученым на голову. Средней длины светло-русые волосы распущены по спине, синее платье, одновременно консервативно длинное, но при этом провокационно облегающее стройную фигуру. Настолько, что я даже сбился немного, фиксируя приметы этой парочки.

— Давай сядем здесь. — предложил я Кэйтлин, указывая на вывеску «Казачьего подворья», которое не только располагалось напротив «Блинной», но и было оформлено под «станицу», а значит имело перегородки между столиками в виде плетня. То есть, давала возможность вести наблюдение скрытно.

— Будем следить?

Кэйтлин уже вошла в роль, задавая вопрос, она прижалась к моему плечу.

— Будем, ага. Заодно поедим, я сегодня без обеда.

Глава 5

Было похоже, что Чернобород зашел сюда именно поесть. Правда, внешний вид «ученого» и его спутницы, одетой, словно на прием, плохо сочетался с забегаловкой, на которой они остановили свой выбор, но это ничего не значило. Может, блины любят. Есть же люди, которые любят блины? Я вот к ним без восторга относился, но это же вопрос вкуса, да?

В общем, они оплатили заказ на кассе и присели за столик, ждать его готовности. Мы с Кэйтлин тоже изучали меню, не выпуская эту парочку из вида. Сели удачно, прикрытые «плетнем», мы были для них почти невидимы, они же оставались у нас на глазах все время.

— Думаю, случайно все же. — высказался я, когда выбрал себе в качестве обеда борщ с пампушками и тарелку с салом. — Не похоже, что они тебя провоцируют. Слишком увлечены друг другом. Общаются, будто сто лет друг друга не видели.

— Я тебе сразу сказала — случайно! — не преминула напомнить девушка. — У-у, ловелас престарелый!

— Ну, пятьдесят лет еще не возраст. — я начал было по многолетней привычке в споре принимать всегда сторону мужчин защищать «ученого», но вовремя вспомнил, как на него реагирует девушка. — Хотя, да. Спутница у него… как бы не его полета. Но и встреча явно не деловая, такие обычно в ресторанах назначают, а не в забегаловках торговых центров.

Кэйтлин заказала себе салат, в отличие от меня она успела поесть. Некоторое время она крутила между ладонями солонку, наблюдая за парочкой через коридор, затем вдруг спросила.

— А тебе не кажется, что они похожи?

— В смысле? — не сообразил я.

— Ощущение… Ну, лица у обоих продолговатые и… вот смотри, она так же голову держит, как он, когда слушает. Чуть назад откидывает и наклоняет вправо.

— И непохожи на любовников. — когда Кэйтлин обратила на это внимание, я тоже заметил. И укорил себя — как же так, Лисовой! Девчонка увидела сходство, а ты проморгал. Следователь!

— Возраст тут вряд ли что-то значит… — со значением протянула девушка. Не удержала серьезную мину на лице, прыснула. — Это отец с дочерью, Антон. Ты что, не видишь?

Отец с дочерью… а что, вполне может быть и так! Сходство есть, возраст подходящий, встреча в забегаловке — просто гуляли и зашли поесть. Не могут же злодеи круглые сутки зловещие планы вынашивать, надо им когда-то и время на семью находить. Так что, вполне-вполне! И это хорошо. Это значит, что экспериментаторы не обнаружили Кэйтлин, и не следят за ней.

— Надо за ними проследить! — кровожадно потребовала девушка.

— Хорошо! — легко согласился я. — А потом?

— Потом, схватить и допросить! Узнать, на кого он работает!

— Просто выбить из него всю дурь, да? Прижать к стенке, и он нам все расскажет!

— Почему у меня такое ощущение, Антон, что ты надо мной издеваешься? — нахмурилась Кэйтлин.

— Потому, что так и есть. Ты забыла кое-что. Я больше не в полиции, а значит уже не могу просто так, по подозрению в чем-то задерживать, людей.

— А тебе что, надо все по закону сделать?

— Желательно, но дело сейчас даже не в этом. Подумай. Вот схватим мы его, допросим, и куда потом денем? В полицию отдадим? Чтобы он рассказал там, как пересаживал ритуалом магию от эльфа к человеку из другого мира? Я тебе уже объяснял, сколько мы после этого проживем?

— Да…

— Или другой вариант. Мы не отдаем его в полицию, но тогда куда нам его деть? Личной тюрьмы у меня нет, даже офиса нет, благодаря одной нерасторопной помощнице. Отпустить мы его не может — от тут же побежит к своим. Значит придется…

И я выразительно провел ребром ладони по горлу.

— Убить?! — одними губами прошептала девушка. — Но как же… Мы должны узнать, на кого он работает, но убивать…

— Вот именно! — жестко отозвался я. — Мы должны узнать на кого он работает. Вряд ли именно Чернобород стоит за твои похищением и… трансформацией. Нужно выяснить круг его общения, через него выйти на настоящих злодеев. Правда, с ресурсами у нас, как ты понимаешь…

Тут я замолчал. В основном потому, что принесли наш заказ, а обсуждать слежку и возможное убийство при официанте, было не очень мудро. К тому же, мне пришла в голову идея. Пусть у меня нет привычных возможностей системы, но зато имеется то, чего не было раньше — развязанные руки и куча денег. Для кого-то пять тысяч, может и не великая сумма, мне же она казалась не просто огромной — открывающей новые возможности. И я знал, куда их потратить.

За время работы следователем я обзавелся множеством знакомых в самых разных сферах. Многие из них, что не удивительно, вели не самые законные дела. Но, либо не попадались, либо были слишком полезны, чтобы их арестовывать. Одним из таких был Кудряш — сорокалетний взломщик, способный проникнуть куда угодно, был бы только куш приличный. К тому же, он был очень технически продвинутым товарищем, посещал кружок любителей радиодела, а навыки, там полученные, с успехом применял за слежкой за жителями дома, который собирался обнести.

Сейчас он завязал со своей преступной карьерой, но мне это даже на руку — навыки, надо полагать, он не забыл. Как и должок передо мной, в свое время я помог ему отойти от дел и отвадил прежних его дружков, которые никак не хотели признавать права домушника на новую жизнь.

В голове сам собой вырисовался план: я слежу за Чернобородом до его жилища, потом прошу Кудряша проникнуть туда и установить прослушку внутри квартиры. Конечно, бывший вор может и отказаться, что было бы печально, но все же не критично. Домушник отличная кандидатура, сам по себе человек не болтливый, да и мне задолжавший, однако и без него в моей «картотеке» таких ребят хватало.

С аппетитом съев борщ, я терпеливо ждал, пока предполагаемые отец с дочерью наговорятся, поглядывая изредка на Кэйтлин, без энтузиазма ковыряющую салат. Подмигнул ей, мол, все отлично, и услышал в ответ.

— Я его сперва хотела убить.

Поднял брови, прося развернуть мысль.

— Когда увидела его, такое чувство внутри возникло… — пояснила девушка. — Не бешенство, а будто айсберг из маленькой льдинки вырос в огромную гору. Вот такущую, больше меня! И еще, знаешь, голос… Ну тот, помнишь, который говорил что-то, когда я…

Забудешь такое, как же! Восемь лет работы следователем, конечно, подготовили меня, но тот момент запомнился особенно отчетливо. Наемница, которая раза в полтора тяжелее меня, вдруг взмывает в воздух и висит. А ее напарник, пожелавший придушить Кэйтлин, отлетает на пару метров, окутанный сетью из крохотных молний. Первое и единственное на моей памяти применения иномирянкой эльфской магии.

Тогда она упомянула, что слышала внутри себя мужской голос, говорящий на незнакомом языке. Я подозревал, что это было что-то вроде памяти убитого на ритуале эльфа, как его там по имени, из дома Снежной Ели. Его спаянная с магией сущность, пересаженная Кэйтлин Смирновой. Которая просыпается в моменты стресса нового носителя.

— Поняла, что он говорил? — спросил я, демонстрируя спокойствие, хотя, по правде сказать, меня серьезно обеспокоили ее слова. Сейчас девушка походила на гранату на боевом взводе — вроде бы и безопасная, пока в руке держишь, но способная натворить дел, стоит ее отпустить.

— Не. Бормотание какое-то. — ответила она. — Даже отдельных слов не разобрала. Просто бу-бу-бу такое. Единственное, я откуда-то знаю, что это не русский язык.

— Эльфский, надо полагать. — на каком еще языке может говорить «призрак».

Это тоже было проблемой, и с ней требовалось что-то делать, причем быстро. Девушку нужно было либо учить пользоваться доставшимися ей возможностями, либо как-то блокировать их. Оба пути предполагали обращение к специалисту, что автоматически делало задачу практически невыполнимой. Как развивать дар, так и купировать его, могли только представители Старших рас, точнее, только эльфы. Но просить их о помощи было сродни самоубийству.

В общем, куда ни кинь, всюду клин. Без обучения Кэйтлин рано или поздно сорвется и выдаст на людях какое-нибудь боевое заклинание, с обучением же… тоже понятно.

— С этим надо что-то делать. — Кэйтлин словно мысли мои прочла. — Я это не контролирую!

— Сделаем, не переживай. — тепло улыбнулся ей я. Уж если что и умеют делать ментаты, способные чуять фальшь в голосе собеседника, так это врать. — Найдем способ.

Чернобород к этому времени закончил с блинами, подал руку спутнице, помогая подняться, и двинулся к выходу из «Блинной». Я удержал Кэйтлин, чуть было не подскочившей вслед за ними. Проводил взглядами спины мужчины и женщины, неторопливо положил деньги за обед, после чего сказал помощнице.

— Твоя задача остается прежней — искать офис.

— Что? — возмущения в ее голосе было столько, будто я был девушке отцом и прямо сейчас запретил ей идти с подружками на танцы. Выражение лица, впрочем, было таким же.

— Я сам за ним прослежу, а ты займешься своим делом.

— Но я!..

— Он знает тебя в лицо, и может узнать. А меня — нет. Я спокойно прослежу за ним, после чего поставлю его дом на прослушку. Вечером, дадут боги, уже будем слышать, с кем и о чем он говорит. Не спорь… и не обижайся, Кот! Все, я пошел, а то из виду их потеряю.

Оставив Кэйтлин хватать воздух и придумывать новые ругательства, я прогулочным шагом направился вслед за «ученым». Проговаривая про себя список дел, требующих моего участия и внимания, и тихо от него обалдевая.

«Проследить за Чернобородом. Вряд ли он будет долго гулять. Если женщина рядом с ним, его дочь, то семейная встреча должна бы уже и закончится. Хотя, она могла приехать из другого города к нему в гости, тогда… В любом случае, где-то они живут. Пока гуляем — позвонить Кудряшу, подрядить на работу. Сколько это может стоить, интересно? А оборудование? Оно есть у него или мне нужно его покупать? И где? Как раньше было проще — сделал заявку и забыл. Все что нужно тебе принесут, а специалисты еще и настроят — только кнопки нажимай».

Парочка свернула к выходу из торгового центра, и я прибавил шагу. Не хотелось упустить их в уличной толчее или прозевать момент, когда они сядут в машину.

«В любом случае, до шести, край до половины седьмого я должен закончить. К этому времени Ноб должен быть еще на службе. Заскочить к нему, понять, что там за хрень с проклятыми артефактами — может правда бывают? Или что там может довести здорового и не старого еще человека до сердечного приступа за месяц, и не оставить никаких следов применения магии. А может жена его тихонько чем-то травила? Малыми дозами, которые потом эксперты не обнаружили?»

Касательно дела, как я его назвал — «проклятого артефакта», мне было немного стыдно, но я уже желал, чтобы оно не оказалось пустышкой. И не только потому, что раскрытие его положительно скажется на моей репутации. Имелась еще одна причина — полученный аванс от Светлова я сейчас спущу на другое расследование, а отдавать такие деньги мне попросту нечем.

Чернобород тем временем усадил спутницу в красный «Даймлер», сам, обогнув хищную морду авто, уселся на место водителя. Я прыгнул в ближайшее такси, велел водителю следовать за подозреваемыми, сам же устроился на сидении так, чтобы меня нельзя было разглядеть в зеркале заднего вида, даже если мы сильно сблизимся.

— Твоя? — держа наготове понимающую улыбку, спросил таксист, примерно моего возраста мужчина с шикарными казацкими усами на пол лица. По всей вероятности, он заметил женщину, которую Чернобород усадил в «Даймлер» и сделал вывод, что слежу я за ней.

— Угу. — неопределенно промычал я. Это было проще, чем придумывать другую причину преследования красной машины.

— Красивая! — оценил водитель. — Красивые, они все ветреные, я тебе говорю. Вот была у меня…

И он затянул историю про какой-то случай, произошедший с ним во времена «беспутной молодости», в которой фигурировал такая же ветреная красотка, разбившая ему сердце и… Я слушал вполуха, одновременно ища в адресной книге коммуникатора телефон Кудряша.

— Здравствуй. — знаком попросив прощения у таксиста за то, что прерываю его «увлекательный» рассказ, приветствовал я нужного мне специалиста.

— Антон Вадимович? Какими судьбами? — отозвался бывший вор удивленно.

— Помощь мне твоя нужна…

— Вы же знаете, для вас все, что угодно!

— По прежнему профилю.

— Антон Вадимович!

— Все понимаю и жутко извиняюсь за такую просьбу, но… У тебя сейчас как со временем?

Кудряш вздохнул с какой-то обреченностью.

— Через час заканчиваю на работе.

— Я тебе скину адрес, подъезжай туда, я тебя буду ждать. Все объясню, чтобы не по телефону. Очень прошу.

— Буду. — коротко ответил отставной домушник и отключился.

А мы с таксистом еще минут тридцать ехали из центра к окраинам, туда, где высотки сменялись старенькими домами из саманного кирпича и дорогими особняками с двухметровыми заборами. Я выслушал от него еще штуки три истории, каждая из которых начиналась со слов «вот помню был у меня случай», и к концу поездки был готов задушить словоохотливого водителя. Зато ни одного вопроса от него не дождался, что было несомненным плюсом.

«Даймлер» Черноборода остановился возле ворот двухэтажного особняка из красного кирпича, мы же припарковались за полквартала от него, закрытые густой листвой орешника.

— Будем ждать? — уточнил таксист, причем, как мне показалось, с надеждой на положительный ответ.

— Да, давай посидим. — мысленно прикинув объемы наличности ответил я. Перебрался на переднее сиденье, откуда наблюдать было удобнее и приготовился к новой порции бесконечных, как степь вокруг города, историй.

«Ученый» галантно помог даме покинуть авто, распахнул перед ней калитку и сам скрылся за высоким забором. Вообще, чем больше я за ним наблюдал, тем меньше верил теории Кэйтлин про папу с дочей. Ну не ведут себя отцы с дочерями, уверен! Да, личного опыта не имею, но много раз видел у других. Хотя, сходство имелось, тут моя сотрудница была права.

Я прождал около двадцати минут, прежде чем решил, что он сюда не на минутку заскочил, после чего отправил адрес Кудряшу. Который приехал буквально через полчаса, спасая мои увядшие уже уши от нескончаемого монолога водителя. Поездка с ожиданием, кстати, обошлась мне в сорок три рубля — красиво живут частные сыщики!

— Ну что тут? — без энтузиазма поинтересовался бывший вор, оглядывая тихую улочку, утопающую в тусклой осенней зелени.

Был Кудряш уже не молод, да и жизнь его потаскала, но с момента нашей последней встречи, явно похорошел. Видимо, хорошо питался, мало пил и не имел проблем с законом. Лицо его, раньше жесткое, волчье, подокруглилось, да и в талии он подобрел на пару размеров. Приехал на новеньком «Дуксе», меньше чем год, как из салона. Прям совсем мещанином стал, небось еще и в кредит взял.

Я указал ему на интересующий меня дом, не забыв сообщить, что более не являюсь сотрудником полиции, а выступаю в качестве частного детектива. Данная информация, как ни странно, сделала печальное лицо Кудряша, заинтересованным.

— То есть, это по делу вашему? — уточнил он, по-хозяйски осматривая особняк. — Я слышал, что вы в отставку вышли, а когда мне позвонили, надумал себе невесть что.

Ну надо же, как сарафанное радио работает в определенных кругах! Первый день, как на «гражданке», а уже куча осведомленных лиц! А Кудряш, получается, решил, что я сразу после ухода из системы решил сменить сторону? Встал по другую сторону закона? Не сказать, что раньше такого с моими коллегами не случалось, но, черт возьми, обидно стало!

— В доме сейчас мужчина лет пятидесяти, похожий на университетского профессора, и женщина, весьма привлекательная, вдвое его моложе. Может и еще кто есть, я за ними следил, когда они сюда ехали. Мне нужно, чтобы ты убедился, что они тут живут, и поставил дом на прослушку. Без санкции, естественно. — уточнил я на всякий случай. Бывший вор только усмехнулся понимающе. — По-хорошему, надо бы проследить за перемещениями «профессора», установить его круг контактов. И, если это возможно, как-то добиться того, чтобы прослушивать его телефонные переговоры.

— Антон Вадимович, а вы меня ни с кем не перепутали? — обращался ко мне Кудряш только на «вы», как привык еще, когда я в статусе следователя был. — И слежка, и прослушка, и в коммуникатор жучок поставить. Не говоря о том, что это не вполне законно, и не все я могу сделать, то тут вам целая бригада нужна.

— Так выступи бригадиром, Кудряш. — оборвал я его. — Я уверен, ты сможешь подобрать людей. Я не предлагаю работать бесплатно, обозначь бюджет, клиент все оплатит.

— Хорошо платит? — знакомое мне по прежней жизни выражение на миг появилось на лице домушника.

— В разумных пределах. — вспомнил я высказывание Светлова. — Возьмешь подряд, бригадир?

— Но я нигде не свечусь, с клиентом не ручкаюсь?

— Все через меня. Тебя — нет.

— Тогда берусь. — махнул рукой Кудряш. — Все одно кредит за «ласточку» закрывать.

Глава 6

Не простое это дело — расстановка приоритетов. По уму, сейчас все мои усилия должны быть направлены на дело ритуала, успешным расследованием которого я могу спасти не только свою жизнь и жизнь Кэйтлин, но и предотвратить начало мировой войны. И тут двух мнений быть не может, заговор магов-экспериментаторов — приоритет.

С другой стороны, чтобы выйти на след заговорщиков, нужны деньги, ведь ресурсов системы у меня за спиной больше нет. Чтобы получить деньги (точнее, отработать уже полученный от Светлова аванс), требуется заниматься «проклятым» артефактом — другие способы заработка мне незнакомы. Тоже важно, верно?

А еще надо так выстроить работу, чтобы в конечном итоге попасть в Секцию консультантом, чтобы привлечь возможности организации к поиску тех, кто умеет пересаживать магию от эльфа к человеку. Что так же имеет значение, да?

Вот я и говорю, что расстановка приоритетов — непростое дело.

С такими мыслями я выбрался из машины бывшего уголовника, а ныне моего первого частного подрядчика. Сунул ему аванс — последние две сотни наличности, сделал пометку завтра с утра сразу же обналичить чек Светлова, и зашагал к центральному подъезду управы. Ноб, специалист «серебрянок» по артефактам и силовым операциям, ждал меня, чтобы проконсультировать по делу Гущева.

Вообще, я не верил в существование артефакта, который может убить человека и не оставить никаких следов магии. Это было… антинаучно, вот! Заклинания всегда оставляют остаточные эманации, которые специалист способен проанализировать и дать квалифицированное заключение. Но версия есть версия, ее нужно было отработать, даже если считаешь ее тупиковой. Будь ты хоть на всю голову гениальным сыщиком, основы розыскной деятельности игнорировать нельзя.

— Такого не может быть. — ожидаемо подтвердил мои предварительные выводы гном.

Из всей Секции, он один остался на службе, в ожидании меня коротая время за чтением оперативных сводок. Забавно, но увидев у него на столе ворох свежих распечаток, я ощутил в груди чувство утраты — мне подобное «развлечение» больше не было доступно.

Вопрос мой Ноба не рассмешил, а я, признаться, ждал от него именно такой реакции. Напротив, внимательно выслушав мой рассказ, подозрения Светлова относительно магической составляющей смерти партнера, он сделался серьезным и собранным.

— А если подумать? — больше для проформы, чем в надежде узнать больше, спросил я.

Мысли мои были больше заняты Чернобородом, а не Гущевым — трудности с приоритетом, да-да. Никак я не мог взять в толк, как человек, причастный к похищению девушки и проведению запрещенных экспериментов, спокойно гуляет по городу с дочерью. Или не дочерью, не это важно. Даже звучало это, как бред. Он или его хозяева что, совсем не понимали, что их могут разыскивать? Беглянка, как в воду канула, а им хоть бы хны? Или у них «крыша» такая, что можно не бояться случайного столкновения с пострадавшей?

— А если подумать, то тоже нет. — наконец, ухмыльнулся Ноб. — Слушай, Антон. Ты же из УБОМПа, я думал там знакомят с теорией артефакторики?

Гном, как я уже успел убедиться, был существом незлопамятным, но не вернуть шпильку, мной в свое время вставленную, не мог. Когда начальник только перевел меня к «серебрянкам», я не раз и не два проехался по поводу их профпригодности к розыскной деятельности. Теперь — получал обратку.

— Да так, по верхам. — отмахнулся я с улыбкой. — Ну нет, так нет. Просто я думал гном, как представитель вида, придумавшего «консервацию» магии, может знать что-то, что не преподают на углубленных полицейских курсах.

Ноб на подначку и лесть отреагировал не так, как я ожидал. Отодвинул распечатки «оперативок», поднялся и с прищуром посмотрел мне прямо в глаза.

— А на тех курсах так и говорят?

— Что говорят? — не сообразил я, смущенный сменой его настроя.

— Что гномы придумали артефакторику?

— Ну, это как бы подразумевается…

Признаться, я не был уверен, так было или нет. Просто, когда мы говорим артефакт, мы подразумеваем, что он гномий, разве нет? В смысле, никто же больше этим не занимается?

— И раньше занимались, и теперь занимаются. — сказал гном, когда я озвучил этот, как выяснилось, сомнительный тезис. — КПД стазисного заклинания существенно ниже, чем у наших изделий, но какого-то видового ограничения на работу с артефактами нет. Любая Старшая раса, да и Младшая, если уж на это пошло, на это способна. Даже ракшасы тотемы делают.

— А… — было открыл рот я, но гном меня опередил.

— Нет. Принцип работы тот же, что и у наших артефактов. Орочий «сосуд», эльфский ильсанар, заговоренная тряпица домового — все действует в рамках существующих законов мироздания. Берется заклинания, «консервируется», как ты выражаешься, и помещается в предмет, характеристики которого способны его удержать. И все. Если твой Гущев был убит помещенным в артефакт заклинанием, оно бы оставило след.

Мой следующий вопрос к расследованию убийства никак не относился, но я не смог сдержать любопытства.

— Если все могут делать артефакты, почему же известно только о гномьих?

— Никто, кроме гномов, — в этом месте Ноб не удержался от самодовольной ухмылки, — не смог добиться уровня приемлемых потерь исходного заклинания при его «консервации» в носитель. Эльфы, до того, как бросили это дело, достигли показателя в сорок процентов, а остальные и того больше.

Сорок процентов — это много. Почти половина мощности любого заклинания, помещенного в артефакт. Понятно, почему эльфы предпочитают магичить без посредничества — кому понравится, когда электрический разряд окажется на сорок процентов слабее по мощности? Гномы же сумели снизить потери до десяти, а в штучных работах, до трех процентов.

— А накопители?

Я имел ввиду хранилища чистой силы, своеобразные батарейки, которые маги могли использовать, когда заканчивались собственные резервы.

— А что с ними? Принцип тот же — консервация, правильно подобранные материалы и рунескрипт. В общем, не там ты ищешь, господин частный сыщик!

Еще одна подначка, тоже беззлобная. Я же, хотя с самого начала и не рассчитывал, что гном откроет мне какое-то «тайное знание» своего вида, немного поник. Но ненадолго.

«Не там ищешь!» — эхом отозвались слова собеседника, и я решил, что коротышка может быть не так уж и не прав.

Что если магия к смерти Гущева вообще не имеет никакого отношения? Не в том смысле, что смерть его произошла от естественных причин, а Светлов так щедр к нанятому детективу, потому что хочет подгрести весь бизнес под себя. Фермер не врал, он может и зажимал деньги вдовы, но лишь в рамках своего понимания ее справедливой доли. Положа руку на сердце, я бы тоже придумал какую-нибудь хитрую систему обсчета внезапно появившейся наследницы, которая претендует сразу на половину дела.

Нет, говоря о криминальном характере смерти партнера, он может и не был прав, считая, что всему виной «проклятый» кулон, но не ошибался в главном. А я просто пошел у него на поводу, в первую очередь проверяя версию с магией. А может быть все гораздо банальнее? Например, отравление? Эксперт, проводивший вскрытие Гущева не нашел следов яда, равно как и действия заклинания, но что если сам отчет подделан? Ведь вдова, предполагая большой куш, могла расщедриться и на серьезное вознаграждение.

Проверить это достаточно просто. Нужно лишь встретиться с экспертом и задать ему прямой вопрос. Понимания, правду он говорит или лжет, мне хватит для ответа. Одна только сложность. Если я прав, он может просто отказаться от встречи, а я даже не смогу его заставить — статус не тот. Но и она решаема…

— О чем задумался? — Ноб, наконец, решил нарушить тишину, воцарившуюся в кабинете.

Я поднял на него глаза и сказал.

— Слушай, а ты завтра с утра чем занят? Можешь мне помочь с одним делом?

Договорились мы быстро. Гном согласился съездить со мной к эксперту — его фамилию и место работы я взял из материалов дела, копию которого выдал мне Лхудхар. А в завершение консультации, он еще и великодушно предложил подвезти меня до дома. Помятуя о его манере вождения, я сперва хотел отказаться, да и время было еще не настолько позднее — общественный транспорт еще ходил. Но даже не успев открыть рот понял, что соглашусь.

День выдался непростым и полным впечатлений, а завтрашний обещал стать столь же насыщенным, так что имело смысл побыстрее добраться до кровати и лечь спать. Да и Кэйт оставлять одну надолго было неправильно. Появление Черноборода, наверняка, подняло такую волну с воспоминаниями, что страшно представить.

— А давай! — махнул я рукой и назвал гному адрес.

По дороге я слушал радио «Шансонье», которое Ноб выкрутил на максимум. Ведущий Гера Греков — вот же дурацкий псевдоним! — рассказывал, что твориться в мире, стране и нашей солнечной провинции. На северном побережье Африки опять стреляли друг в друга роялисты и повстанцы (тоже мне новость!), но все пока обходилось без жертв среди мирного населения. В глубине Йеллоустонской кальдеры что-то зашевелилось и туда тут же рванули ученые со всего мира. Российская империя сурово требовала от Польши возвращения долга по поставкам углеводородов, обещая, в случае задержки «закрыть кран». А в Екатеринодар прибывала известная певица-шансонье Лика Ладная (да они, блин, сговорились, что ли?), которая обещала «шокировать» поклонников своей новой «феерической программой».

Мы уже почти добрались до моего района, когда в кармане пиджака завибрировал коммуникатор. Чтобы не открывать глаза, я сразу поднес аппарат к уху и нажал прием. Сперва, правда, пихнув гнома в плечо, чтобы он выкрутил громкость радио на минимум.

— Походу, срисовали меня, командир. — услышал я в трубке голос Кудряша.

— Ноб, помедленнее, пожалуйста! — тут же бросил я водителю, чтобы можно было разговаривать с открытыми глазами, а у бывшего зека уточнил. — Подробнее!

— Да какие подробности! — голос Кудряша был напряжен, но не испуган. Судя по звукам музыки на заднем плане, он тоже был в машине. — Покрутился по району, посмотрел, где камеры, подходы-отходы, то да сё, а когда отъехал, они, походу, на хвост мне сели.

Спрашивать кто «они» не хотелось, и так ясно, что люди Черноборода, точнее, его хозяина. Зато хотелось ругаться — первое дело без поддержки всемогущей системы и уже обломы! Даже прослушку не успели поставить, а уже спалились!

— Я их почти у своего дома только и заметил, грамотно меня вели, легавые! — продолжал меж тем мужчина, в горячке вспомнив уголовный жаргон и невесть с чего назвавший своих преследователей, как полицейских. — Теперь вот кружу их по городу, а скинуть не могу. Есть мысли, что делать, Антон Вадимович? Так-то за мной криминала нет…

Я понимал, что он хотел сказать. Дело, дескать, еще даже не начали делать, так что может мне спрыгнуть? Поехать домой и пусть «топтуны» хоть до морковкиного заговенья пасут. Первой моей мыслью было согласится, а на завтра попробовать кого-то другого на работу подрядить. Но где гарантия, что и его так же не срисуют?

— Повиси. — велел я ему. Отключил микрофон, спросил у ехавшего непривычно тихо гнома. — Ноб, а вечер как? Занят?

Тот уже понял, что у меня что-то стряслось, но потребовал подробностей. Я сообщил ему только, что подрядил своего знакомого последить за одним подозреваемым, а тот спалился и теперь его преследуют. Гном сразу оживился, сказав, что планов у него нет и он с удовольствием кому-нибудь начистить морду, а то «с развлечениями в этом глухом углу совсем плохо!» Он вообще был очень легким на подъем авантюристом, как я уже понял.

Снова включив звук, я уточнил у Кудряша, где он сейчас находится. Тот назвал район, а заодно и приметы преследующей его машины — темно-синий внедорожник «Сантана», которые я передал Нобу. Велев подрядчику продолжать кружить, но отключаться не стал — мало ли.

Однако, за те пятнадцать минут, что понадобилось гному, чтобы добраться до нужного района, ничего страшного не произошло. Кудряш все так же кружил по улицам, его преследователи неотступно следовали за ним. Что примечательно, они даже не пытались маскироваться.

Вскоре, мы обогнали неспешно катящего «испанца». Я попытался заглянуть в машину через боковые стекла, но те оказались тонированными.

— Что дальше? — спросил Ноб.

Гном не любил первых ролей, не лез с указаниями и соображениями, просто делал то, чего от него ждали. Меня он определил на срок акции начальством, и теперь ждал решения.

— Нам бы как-то их с хвоста у Кудряша сбросить, чтобы он спокойно уехать смог. — принялся я рассуждать вслух. — Но так, чтобы у его преследователей не появилось ощущения, что ему полиция помогла. Желательно, что-то случайное… Слушай, может подрежем их?

— Я вообще-то агент, Антон, если ты забыл. — откликнулся Ноб. — Правила, присяга и так далее, ну ты понимаешь. А ребята эти ни по одному делу не проходят, даже едут без нарушения правил, так что…

Я кивнул. Да. Нельзя было требовать от гнома, чтобы он вписался в чужую разборку. Уже пару услуг ему должен. Однако, прежде, чем я смог придумать еще что-то, он уточнил.

— А ты вообще какую цель ставишь? Только чтобы твой человек смог от них уйти?

— Да. То есть…

А что, собственно, еще? Набить преследователям морды и допросить? И поставить под удар будущее расследование, сообщив похитителям, что кто-то ими заинтересовался? Нет, такого мне не надо! Хотелось бы узнать о них побольше, но рано, слишком рано. Пока хватит марки и номера машины.

— Да, только это. — твердо закончил я.

— Ну, с этим я помогу. — гном, глядя в зеркало заднего вида, обнажил крупные ровные зубы. — Только — никому!

Раньше, чем я успел дать ему такое обещание, Ноб припарковал машину у обочины, дождался, когда мимо нас проедет Кудряш, а за ним его преследователи, после чего нажал на одну из кнопок на руле.

— На всякий случай ставил. — сообщил он шкодливо, по-мальчишески улыбаясь. — Никогда ведь не знаешь, когда пригодиться!

Ничего не произошло. Пару секунд я переводил недоуменный взгляд с его отражения в зеркале, на удаляющуюся «Сантану», пока не сообразил, что больше не вижу габаритных огней испанского внедорожника.

— Это?..

— «Грозовой разряд». — радостно пояснил гном. — Слабенький, только-только, чтобы перегрузить все электроприборы в радиусе десяти метров. Нас это не задело, не бойся, корпус моего монстра экранирован, а вот ребятам досталось! Посмотрим, как они смогут вечером в догонялки играть без фар.

Меньше чем через минуту выяснилось, что в машине преследователей пострадали не только приборы освещения. «Сантана» остановилась в полуторастах метрах от нас. Дверь со стороны водителя открылась, оттуда вышел мужчина, открыл крышку капота.

— Европейцы! — презрительно фыркнул Ноб. — Зачем столько электроники пихать в авто, а? Машина лучше ехать станет?

— Кудряш. — тем временем сообщил я бывшему зеку. — Они встали. Вали.

— По дому работаем? — уточнил тот.

— Пока внешнее наблюдение, в дом не лезем. Привлеченными силами, сам не светись. Мне нужен «профессор» … и женщина, которую я описывал. — неожиданно для себя закончил я.

— Отзвонюсь. — принял задачу Кудряш и отключился.

Ноб невозмутимо завел машину, выехал на трассу.

— Тебя домой?

— Да. Только давай мимо той машины проедем, может лицо разгляжу водителя.

— Не вопрос. — гном после обещанного веселья был покладист и умиротворен.

Он направил своего «монстра» к «Сантане», двигаясь медленно, чтобы я мог успеть осмотреться. Когда мы проезжали, водитель выглянул из-под капота и глянул, казалось, прямо на меня. Ерунда, конечно, боковые стекла автомобиля Секции тоже были тонированны. Зато я смог запечатлеть в памяти его лицо до последней черточки.

Совсем молодой парень, даже двадцать нет. Высокий, крепкого, даже атлетического сложения. Светлые волосы уложены в вычурную прическу с длинной челкой, закрывающей правый глаз. Одет в темные брюки, легкую ветровку, под полой которой, от резкого движения, я разглядел кобуру скрытного ношения.

— Непростой мальчик. — отреагировал Ноб, тоже заметивший данную деталь. — Антон, во что ты вляпался? Почему за твоим подрядчиком следит вооруженный человек?

— Да кто бы знал. — отмахнулся я, радуясь, что гномы не умеют чувствовать ложь. — Частная охрана, возможно.

— Возможно. Только знаешь, я теперь обязан рассказать госпоже Шар’Амалайе о нашем маленьком вечернем приключении.

Я только глаза закатил. Вот так бесплатная помощь и выходит боком!

Глава 7

Аренда помещения в одном из деловых центров — двух смежных комнат, одна из которых будет служить кабинетом, а другая приемной — триста рублей в месяц. Покупка компьютера и прочей офисной техники (в большей степени для Кэйтлин) — триста восемьдесят рублей. Залог — сотня. Доступ в сеть — десятка. Здоровенный горшок с каким-то растением — еще двадцать пять. Итого, только на категорию «офис» из аванса Светлова ушло восемьсот пятнадцать рублей.

Еще оплата Кудряша две тысячи, такси сорок три рубля — еще даже толком не приступив к работе, я «проел» больше половины доступных средств! Такими темпами, я все деньги растренькаю уже к завтрашнему дню!

С тяжелым вздохом отодвинув от себя коммуникатор, куда записывал расходы частного предпринимателя за каких-то полтора дня, я с грустью был вынужден признать, что бизнес — это не мое. Тратить — это с нашим удовольствием, хотя и тут я не великий специалист. А вот добывать их, высчитывать доходы минус расходы, дебет с кредитом — это не про меня. А ведь надо еще как-то розыскной деятельностью заниматься!

Кэйтлин, как и я с раннего утра уже сидевшая в офисе, вздох мой услышала, но комментировать его не стала. Сама мучилась с бухгалтерским делом и грызла налоговый кодекс. По ее словам, не слишком сильно тот отличался от ей привычного, правда, хмурости с ее лица, это заявление не убирало.

Я же, закончив с бюджетом, решил сварить нам кофе. Но прежде, чем встать из-за стола, «вспомнил» об еще одной расходной статье, снова открыл записную книжку и заполнил очередную строчку надписью: «Покупка кофемашины — шестьдесят рублей». Да-да, знаю, не самая обязательная вещь в офисе, но как работать частному сыщику, если до ближайшей кофейни пешком пять кварталов?

По закону подлости, именно в тот момент, когда две чашки ароматного напитка стояли на столе, и я только собирался сделать первый глоток, коммуникатор выдал вибрацию, сообщая о звонке Ноба.

— Ты готов? — не утруждая себя глупостями, вроде пожелания доброго утра, спросил он. — Я в минуте от твоего офиса. Хороший район, кстати.

— Выхожу. — подавил я вздох. Положил трубку, глотнул кофе на дорогу и, естественно, обжег губы.

«Нечего жаловаться! — укорил я ту свою половину, которая требовала остаться, спокойно выпить кофе, а только потом спускаться на улицу. — Сам просил гнома пораньше приехать! Это нужно тебе, а не ему».

Помахал рукой Кэйтлин и вышел за дверь.

Эксперт, которого мы должны были допросить, работал в морге Старознаменского района. Было это у черта на куличках, но именно туда доставили тело умершего от сердечного приступа Виктора Гущева, и именно там проводилось вскрытие. Морозов, который вел расследование от УБОМПа, не посчитал нужным передавать тело на дополнительную экспертизу криминалистам управы, удовольствовавшись заключениями местного патологоанатома. И мне предстояло выяснить, не допустил ли мой бывший коллега ошибки.

Ноб с привычным презрением к правилам парковки остановил машину прямо напротив входа в морг, выпрыгнул наружу и уверенно зашагал к дверям. Я, несмотря на то, что был выше его почти на полметра, едва поспевал за коротышкой. Спустившись по лестнице в подвал, мы прошли по узкому, плохо освещенному коридору, миновали парочку запертых дверей и вошли в помещение, бывшее, по всей вероятности, прозекторской. Во всяком случае, блестящий сталью стол и лежащий на нем труп там имелись. А больше никого.

Гном вышел и пошел дальше, я на какие-то несколько секунд задержался и кашлянул. В этот момент все и произошло.

Труп на столе дернулся, повернулся на бок и посмотрел на меня мутными, неживыми глазами. Я вжался в стену и стал шарить по поясу руками, забыв, что пистолета у меня нет. Да и то, помог бы он против ожившего мертвеца?

Не надо думать, что бывший следователь УБОМПа — кисейная барышня, склонная к истерикам. «Поднятые» существовали и мне раньше доводилось с ними сталкиваться. Да, строго говоря, они не были мертвыми, какими их изображают киношники — живые люди, чей обмен веществ сильно замедлялся, а реакция на раздражители почти отсутствовала. «Поднятые» могли обходиться почти без воздуха, воды и пищи сутками, а боли практически не ощущали. Это делало их превосходными сторожами. И естественно, их создание было строго запрещено.

Прадед рассказывал, что орки придумали заклинание, создающее «поднятых» во время Первой войны Старших восемь сотен лет назад. Тогда эльфы объединились с гномами и решили отгрызть материковые территории британцев. Ментаты были хороши в ближнем бою, но не могли состязаться с дальнобойной магией остроухих. Поэтому им потребовались невосприимчивые к боли и страху воины, которые бы смогли держать фронт, пока сами орки совершали фланговые обходы. Надо ли говорить, что в качестве «сырья» предки моего прадеда без зазрения совести использовали людей?

Сегодня «поднятых» тоже можно встретить, пусть и не так часто, как во время Темных веков. Всегда найдутся ренегаты, готовые за деньги или ради мести стереть личность живого существа и превратить его тело в живое оружие. Пять лет назад один из криминальных лидеров Екатеринодара прославился тем, что делал телохранителей из бывших врагов. Пластуны тогда здорово попотели, вычищая его базу.

— Актрыйас? — глухо вопросило тело на столе и у меня прямо от сердца отлегло. «Поднятые», как мне было хорошо известно, не умели говорить.

— Что? — уточнил я, скользя спиной по стене в сторону двери. На всякий случай — вдруг показалось?

— Я прашиваю, торый час? — более внятно произнес тот, кого я принял за поднятого.

— Восемь сорок пять.

— Лагдарю. — человек сел на столе и замер, не решаясь спрыгивать на пол. — А вы кому?

Теперь было видно, что это обычный мужчина лет сорока пяти, одетый в простые синие брюки и такого же цвета рубашку с длинным рукавом. Обычный наряд санитара, который, зачем-то, решил вздремнуть на разделочном столе.

Зачем-то! Пьяный был, вот и прилег! Напугал меня до чертиков, алкаш!

— К Зимину. Константину Игоревичу. — ответил я, досадуя на себя за то, что перепутал перепившего вчера санитара с «поднятым».

— Антон! — донесся из коридора голос Ноба. — Ну ты где там потерялся?

— Нашли, видимо. — смущенно сообщил я мужчине и ретировался из прозекторской.

Зимин обнаружился в небольшом кабинетике, плотно заставленным стеллажами, на которых громоздились пухлые бумажные папки. Был он сухощавым мужчиной средних лет, ростом немногим выше гнома. На двух незваных визитеров он смотрел без всякой приязни.

— Я же передал все документы. — желчно сообщил он, внимательно осмотрев удостоверение Ноба. — Вы что их, едите там? И с чего такой банальной смертью вдруг заинтересовалась сама Серебряная Секция?

— У вас там санитар пьяный в прозекторской. — сказал я, чтобы немного сбить градус агрессии в его голосе.

— Да что вы такое говорите! Пьяный санитар в прозекторской! Ужас. — всплеснул руками Зимин. После чего еще более едко, чем раньше, поинтересовался. — Может быть господа агенты подскажут мне, где найти непьющих санитаров в морг на зарплату в триста рублей?

Эксперт не походил на человека, которого напугало появление полиции. Напротив, он выглядел как тот, кого без уважительной причины оторвали от работы и заставляют отвечать на глупые вопросы. Я понял, что очередная версия рассыпалась пеплом. Но все же задал вопрос, ради которого ехал на окраину.

— Константин Игоревич, мог ли быть отчет о смерти Игоря Гущева подделан? Нас с коллегой, в частности, интересует, насколько верно в отчете отражена причина смерти.

Врач посмотрел на меня поверх очков, и взгляд этот сказал больше чем слова. Он, однако, развернул свое невербальное послание словами.

— Молодой человек. — отчеканил он. — Это Российская Империя, а не Британские острова. Южная сонная провинция, в которой хорошо умеют делать только одно дело — растить хлеб. Да и это я бы не отнес к заслуге живущих здесь аборигенов — все дело в климате и почве. Но я отвечу на ваш вопрос. Отчет мог быть подделан. Запросто. Почему нет, при царящем вокруг бардаке? Но не моя память! А я отлично помню, как вскрывал покойного. Организм его был истощен, не удивительно, что сердце не выдержало такого наплевательского отношения.

— Не было ли следов магических эманаций? — эксперт не врал, но нужно было довести дело до конца. — У вас же имеются тестеры для проведения подобного рода анализов?

— Нет, не было. — отрезал врач. Голос его и без того неприветливый, сделался еще холоднее. — И, да, я использовал тестеры по настоянию одного вашего коллеги, как там его фамилия? Холодов?

— Морозов.

— Верно, Морозов. Именно этот молодой человек просил проверить тело Гущева на предмет остаточных следов магии. Я проверил — чисто. Никакого криминала, если не считать таковым отношение к своему организму. И, господа полицейские, если у вас все?..

И эксперт выразительно посмотрел на дверь, мол, вы и так злоупотребили моей добротой и готовностью помочь. Я понятливо кивнул, тронул Ноба за плечо и, попрощавшись с патологоанатомом, отправился на выход.

Очередная пустышка, черт возьми!

— Ну, мы должны были попробовать. — с несвойственным для него тактом произнес гном, усаживаясь за руль своего «монстра». Пояснил в ответ на мой изумленный взгляд. — Что? Я сейчас читаю наставление по оперативно-розыскным мероприятиям. За авторством Зертха Борсаха, между прочим! Увлекательная инструкция, скажу я тебе!

Я Борсаха не читал и, признаться, даже не знал о существовании наставления за его авторством, но это было не удивительно — у людей и Старших рас очень разные источники и авторитеты. Мне бы в голову не пришло обучаться профессии на трудах британского, кто он там по профессии? — детектива — чтобы потом применять эти знания для расследования преступлений в российской провинции. Понятно, что общие черты есть и у них, и у нас, но контекст же совершенно разный.

— До офиса? — уточнил Ноб, заводя мотор. Когда я молча кивнул, он проехал метров десять, после чего вдруг остановился и сунул мне в руки свой уже активированный коммуникатор. — Кстати. Забыл совсем. Вчера сделал запрос в дорожную полицию, пробил нашего вчерашнего красавца на «Сантане». Пришла информация.

— Это дело! — тут же оживился я, прилипая глазами к экрану телефона. — Спасибо огромное!

— Да я ж понимаю! — отмахнулся гном. — Тяжко, когда от привычных возможностей отрезают.

И тяжело вздохнул, явно о чем-то своем.

Я в который уже раз поймал себя на мысли, что Ноб порой выдает такие вот реплики, словно бы приглашая поговорить о своем прошлом. И всегда не ко времени — вчерашний преследователь Кудряша интересовал меня прямо сейчас куда больше, нежели тайны жизни Ноба до Секции.

Итак, кто тут у нас? Дерябин Федор Андреевич, двадцать восемь лет… надо же, мой ровесник, а выглядел так молодо! Впрочем, бывает такое — может гены, может кто-то из предков со Старшими путался. Давно.

Что дальше. Урожденный Екатеринодара, опыт службы в армии… что еще за ГУРО? Никогда не слышал! Высшее образование получал заочно и уже после службы. В Московском Техническом — ну надо же! Работал в охранной компании «Врата» в столице, три года назад уволился, зарегистрировался частным предпринимателем — детективом!

Я даже заморгал. Вот так совпадение! Это мы вчера с моим коллегой столкнулись? Который работает на магов-экспериментаторов — надо, кстати, как-то назвать их уже, а то неудобно обозначать. Я, значит, дал задание проследить за Чернобородом, а тот, в свою очередь, нанял Дерябина следить за Кудряшом. Или он у них на постоянном подряде? Надо бы выяснить…

— Ну, как тебе? — усмехнулся гном, когда я вернул ему коммуникатор, предварительно сбросив себе на почту всю информацию о новом фигуранте.

— Интересные дела… — протянул я. — Ноб, а ты Шар’Амалайе уже докладывал по вчерашнему?

— Конечно. Еще с вечера, как положено. Услуга услугой, но я вчера «Грозовой разряд» использовал, подотчетная, между прочим, вещь. Да и паренек этот, со стволом, напряг меня, если честно.

— Да и меня тоже…

— Я сегодня скриптик один запустил, по этому Дерябину. Так, на всякий случай. Соцсети, форумы и тэдэ — везде, где он светился. И знаешь, что интересно?

— Что?

— Он практически не появляется в сети, представляешь? Не знаю, как современный молодой человек способен существовать, не оставляя следов в сети, но факт остается фактом. Запись о регистрации частного предпринимателя имеется, пометки о постановке на учет, банковская карточка — тут все чисто. Но в остальном — никаких следов.

— Просто не любит соцсети?

— Антон, это ты просто не любишь соцсети, у тебя всего шестьдесят семь эпизодов активности за последний год…

— Ты что, за мной следил?

— Просто проверял, не напрягайся. Стандартная процедура. Так вот, этот парень будто не существует в сети. Он есть, но его как бы нет. Будто бы подчищает за собой, понимаешь? Причем, очень грамотно.

— А ты не знаешь, что такое ГУРО? — вдруг посетила меня догадка. — У него в деле есть отметка о службе в этой части. Может он из спецов?

Я имел ввиду всяких засекреченных военных, которые даже после службы оставались призраками — империя следила за этим. Убийцы, посланные ко мне губернатором, были как раз из таких.

— Главное управление радиообеспечения Южного военного округа. — «разочаровал» меня Ноб. — Связист, ничего такого. Ведомство я тоже проверил. Нет, Антон, мне кажется вся личность этого Дерябина — одна сплошная липа! Я не верю в то, что человек способен не оставлять следов.

— Паранойя?

— Хорошо развитая интуиция. Ладно. Если я прав, он еще всплывет. Лучше скажи, как ты намерен дальше дело «проклятого» артефакта вести?

В голосе гнома издевки не слышалось, хотя его «название» моего расследование на это как бы намекало.

— А ты с чего спрашиваешь?

— В рамках саморазвития. — не стесняясь поведал Ноб. — Я же сейчас Борсаха читаю, вот и интересуюсь. Сравнить, так сказать, твои выводы со своими.

Я кивнул, принимая ответ. Гномы, они такие, упертые. Если решили что-то изучить, будут грызть гранит науки так, что только за ушами трещать станет. Что говорить, если они вместо переселения при похолодании стали подземные города строить.

А как я буду вести дело Гущева? Версия магии, как и версия подделки экспертного заключения о вскрытии, оказались пшиком. Дальше не так много вариантов, если честно. Один из которых — беседа со вдовой умершего. Если там не будет зацепок, отработаю ту, в которую верить не очень хотелось — Светлова. Да, он заказчик расследования, но это, как раз, ничего не значило. Не можешь предотвратить — возглавь. Принцип столь же известный, сколько и оправданный.

Фермер мог просто опасаться того, что смерть партнера привлечет к нему ненужное внимание, вот и решил сразу же выставить себя белым и пушистым. Хотя, в этом случае было бы достаточно того, что УБОМП дело закрыло, обращаться к частному сыщику было уже излишне. Да и не врал он, я своему «дару» вполне доверяю.

Все это я рассказал Нобу, который в ответ важно покивал и сказал, что и сам мыслил в таком же примерно направлении. Тут я уловил нотку лжи в его словах — ничего такого гном не думал. Но не стал ему об этом говорить — зачем? Учится человек, тьфу ты, гном!

— Забегай, как помощь понадобиться. — сказал Ноб, высаживая меня у здания делового центра. — У нас пока дел никаких, Шар’Амалайя постоянно пропадает где-то, так что буду рад помочь.

— Да я ж на пиве разорюсь! — рассмеялся я, пожимая руку коротышки.

— Ну, это если нормальное пиво, то да. Но его сюда не возят. — гном отмахнулся и рванул с места, будто куда-то опаздывал.

Я же поднялся на седьмой этаж, толкнул дверь своего офиса и вошел внутрь.

— А у нас клиент! — тут же шепотом сообщила мне Кэйтлин, сияя улыбкой. Будто это она сама его нашла и привела. — В твоем кабинете сидит, я ему кофе сделала.

Клиент? Сам пришел? Без рекламы? В первый день открытия офиса? Да ладно! Может, конечно, у меня паранойя разыгралась, но скорее всего, как выражался один мой знакомый, хорошо развитая интуиция.

И правда, я даже «приемную» покинуть не успел, как из моего кабинета показался этот самый клиент. Высокий, мускулистый, чего не мог скрыть и коричневый деловой костюм, с улыбкой на молодом, слишком молодом лице. Дерябин Федор Андреевич, частный детектив.

— Здравствуйте, Антон! — произнес он радостно, протягивая для пожатия руку. — Ничего, что я без отчества, мы с вами примерно одного возраста? Да и коллеги, к тому же. Может, на «ты»?

Глава 8

Бывает такое — встречаешь человека, и он сразу же тебе нравится. Такая вот необъяснимая симпатия, даже, если знаешь, что перед тобой мерзавец, у которого руки по локоть в крови и вообще пробы на душе уже негде ставить. Знаешь, но ничего с собой поделать не можешь, поскольку харизма у паскудника просто валит с ног. И в разговоре с таким типом стараешься, чтобы неконтролируемая приязнь не помешала делу, каждое свое слово фильтруешь, а нет-нет, да и улыбнешься ему в ответ.

А вот Дерябин мне сразу не понравился.

Слишком жизнерадостный. Слишком открытый. Слишком дружелюбный. Какой, к чертям, частный детектив? Да от него «конторой» несло за версту! Я этот запах ни с каким другим не спутаю, довелось понюхать. Да и кто бы еще смог найти мой офис в первый день открытия?

— Федор Андреевич! — улыбнулся я столь же широко, сколь и фальшиво. — Ну какие же мы с вами коллеги? С каких пор уволенный из системы сотрудник становится запанибрата с Имперской Службой Безопасности?

В глазах у «детектива» что-то мелькнуло. Неуловимое, как щелчок диафрагмы фотоаппарата. Но модель поведения не изменилась, как не дрогнула и приклеенная к губам улыбка эсбэшника.

— Значит, не придется тратить время на долгие вступления! — радостно сообщил он.

— Как только определите мой статус и продемонстрируете свои документы. — в тон ему ответил я.

— Действительно хотите все усложнить?

— Обожаю трудности!

— А не боитесь, что вас под ними погребет?

— Это угроза?

— Это реплика вслух.

— Вы с ними поосторожнее, Федор Андреевич. С репликами. А ну как попадут они на запись, которая потом где-нибудь всплывет?

— Кто кому угрожает, хотел бы я знать!

— Это констатация факта. Сейчас, во времена быстрого доступа в сеть и мобильных устройств на любой вкус, ни в чем нельзя быть уверенным.

Кэйтлин, на глазах у которой происходила эта пикировка, только и успевала крутить головой по сторонам. Она не понимала, что происходит, и как «клиент», минуту назад бывший столь обходительным и милым, вдруг уже не улыбается, а натурально скалится.

А вот так, Кот. Никому верить нельзя, а честным лицам — меньше всего.

Я не собирался сдавать и пяди. С этими захребетниками из ИБС только так и нужно — позволишь себя запугать, и сам не заметишь, как уже работаешь осведомителем. Причем, бесплатно, на одном только страхе и гражданском долге.

Да, и вины за собой я не чувствовал. Подумаешь, с моей легкой руки спалили электронную начинку служебной, как я понимаю, машины, так и что? Во-первых, артефакт был не мой, а Ноба, во-вторых — поди докажи, что у «Сантаны» проводку не коротнуло. Даже, если и будет доказано использование артефакта «Грозовой разряд», это к Секции вопросы. А бодаться эти две службы способны до смены династии.

Другое дело, я не верил, что эсбэшник пришел ко мне, чтобы наехать за испорченную машину. С их-то финансированием? Ха! Нет, он заявился, дабы сообщить, что я перешел ему дорогу. Влез в его расследование. Теперь-то стало понятно, что слежку за Кудряшом не Чернобород посылал, а просто мой подрядчик попался на глаза чужой, более мощной, «наружке».

Дерябин вздохнул, убрал с лица эту раздражающую улыбочку, поправил узел галстука, и предложил:

— Давайте спокойно поговорим.

— Всегда рад. После того, как взгляну на ваши документы.

— Неофициально. — надавил он.

Я невозмутимо достал из кармана коммуникатор, включил диктофон и предложил:

— Можете это повторить под запись, Федор Андреевич?

После того, как он молча посмотрел на меня злыми глазами, я выключил запись и произнес:

— Так и думал.

— Антон, это в ваших же интересах!

— Ваши коллеги всегда так говорят. Но никогда за эти слова не отвечают. Федор, мне абсолютно не о чем с вами говорить. И не нужно на меня смотреть своими страшными глазами — я верный подданный Его Императорского Величества, честный налогоплательщик. У меня, наконец, есть подряд от заказчика — я в своем праве, а вы пытаетесь давить.

— Я пытаюсь вас уберечь! — резко бросил эсбэшник.

Прозвучало это так, словно он не собирался такого говорить, но не удержался под влиянием эмоций. Я в это не поверил ни на секунду, был уверен, что это такая же игра, как и прежде. Просто теперь Дерябин бил в другую точку.

— И я благодарен, поверьте! Но у меня есть обязательства перед клиентом. И я сам, действуя строго в рамках закона о частном сыске, решу, когда мне следует остановиться.

— Вы серьезно? Подряд? Расследование смерти Гущева? Решили, что сможете выдрать Альбину из-под защиты жрицы Лады? Вы хоть понимаете, с кем собираетесь связаться? Не боитесь с такого начинать карьеру?

А вот тут, кажется, он и в самом деле проговорился. То есть сказал то, что я, по его мнению, знал. Какая жрица Лада, к демонам? И какое отношение она имеет к вдове Виктора Гущева?

Видя, что внешне я никак на его слова не отреагировал, Дерябин попытался еще раз надавить.

— Я ведь могу просто приказать.

— Могли бы — уже бы сделали, Федор. Но вы не можете. Расследование ведется неофициально, я прав? Вы не можете этого признать, поскольку вышли за рамки своих полномочий и ведете расследование на поле, которое не принадлежит ИСБ. Другими словами, вы так же на нейтральной земле, как и я… коллега.

До Дерябина наконец дошло, что каши со мной ему не сварить. Пару минут он еще играл желваками и бросал на меня страшные взгляды, но закончилось все ожидаемо. Он улыбнулся и произнес.

— Надеюсь, наша следующая встреча, Антон, произойдет при других обстоятельствах.

Эсбэшник! Не мог не оставить за собой последнюю фразу, да еще и не приправить ее завуалированной угрозой. Я вежливо кивнул, мол, и сам на это надеюсь, проводил «гостя» до двери и закрыл за ним дверь. Только после этого выдохнул с облегчением.

Могло показаться, что я никого и ничего не боюсь. Что я сотрудников ИСБ на завтрак ем, между булочкой с маслом и сваренным вкрутую яйцом. Это не так. Я восемь лет проработал в государственной системе и прекрасно понимал, сколько неприятностей она способна доставить обычному обывателю. У человека практически нет защиты от государственной машины, особенно, если она наберет обороты — там на одной инерции такие фигуры перемалывались, которым я не чета.

Но! Были и нюансы.

Дерябин ни за что не пришел бы ко мне в офис, имей он возможность решить вопрос повесткой. Вызвал бы на ковер, не слишком стесняясь в выражениях, рекомендовал бы отвалить в сторонку и прикинуться половой тряпкой. Но он этого не сделал. Не потому, что не захотел — потому что не мог. И это был первый нюанс.

Вторым была его легенда — частный детектив. Знающему человеку она говорила о том, что эсбэшник ведет расследование, по результатам которого либо резко возвысится, либо упадет на самое дно системы. То есть, он что-то раскопал, но этого недостаточно для привлечения всей императорской рати. А поле чужое. А пирог вкусный.

И тогда, вот зуб даю, что так и было, он пришел к своему начальству и попросил разрешения копать. А оно, начальство это, ответило так, как всегда отвечает, когда не знает, что на кону: внеочередное звание с продвижением по службе или почетная отставка. Так ответил бы и Лхудхар, приди я к нему, ну скажем, с предложением на разработку кого-то из первых лиц города.

«Копай, Федя! — сказали тогда ему. — Но, если что, ты сам по себе».

И Федя начал копать. А потом появился я.

— Антон, это что было? — дрожащим голосом спросила Кэйтлин. — У нас неприятности, да?

Девушка не обладала моим опытом, но, чтобы понять очевидное, он и не требовался. К тому же, мы с Дерябиным и не играли в иносказания, а говорили открытым текстом, так что моей сотруднице стало немножко страшно. Обычная реакция обывателя на человека из госбезопасности — ребята за своей репутацией следят весьма старательно.

— Вряд ли. — я улыбнулся ей ободряюще. — Если бы он мог, они бы у нас уже начались. Я чуть позже все расскажу, Кот, а пока запри дверь, никого не впускай, даже если они будут миллионы сулить. Мне надо подумать.

Точнее, кое-что проверить. Одну детальку, которую эсбэшник столь необдуманно мне сообщил. Запершись в кабинете, я зашел в сеть с коммуникатора и ввел поисковый запрос: «Жрица Лада». И меня просто засыпало ворохом ссылок. Но даже не проходя ни по одной из них, я понял, что попал в яблочко. На главной странице поисковика отображались фотографии предполагаемых жриц, одна из которых выглядела точь-в-точь, как «дочь» Черноборода.

— Твою же мать! — выдохнул я восхищенно. — Вот это номер!

И полез по ссылкам. Через полчаса я уже знал о жрице Ладе все, что могла дать мне сеть. А дала она совсем не мало.

На самом деле женщину звали Ириной Мухиной, а никакой не Ладой, но широкой общественности она была известна, как Верховная Жрица, Носительница Света, Милостивая Матерь и еще под десятком таких же вычурных и пафосных прозвищ, каждое из которых следовало писать с большой буквы. Начав читать, я понял, что часть сведений мне уже была известна — неоязыческая секта Трояна уже года три мелькала в информационном поле.

Российская Империя была светским государством. Она не поддерживала официально ни одну из десятка религий, поклонниками которых являлись ее подданные. Хочешь верить в Христа — пожалуйста. В Магомеда — никаких проблем. Будда Монтрейя, Иегова, Род с Микошей, Один или эльфский Великий Дракон Познания — все были равны перед имперским законодательством, ни одна конфессия не имела никаких преференций перед другими. Вера — дело сугубо интимное, решил еще прапрадед Его Императорского Величества, и с той поры так и повелось. В нашем плотно населенном мире и без того предостаточно поводов для конфликтов, чтобы добавлять к ним еще и религиозные.

Наряду с официальными религиями, которые исчисляли своих последователей миллионами, существовали так же и секты. Большая их часть являлась бабочками-однодневками: ярко зажигались, набирали тысячи поклонников и уже спустя полгода-год пропадали в неизвестности. Одной из таких считалась неоязыческая секта Трояна, основанная на славянской мифологии. Она никогда не привлекала внимания правоохранительных органов, исправно платила налоги государству, и занималась самым безобидным направлением деятельности — заботой о стариках.

Точнее сказать, в основе учения Трояна лежало совершенно очевидное для человека желание жить долго и счастливо. Жрецы помогали больным, присматривали за одинокими, а прочих учили, что комплекс дыхательных практик и своевременные взносы храму продлевают жизнь. В общем, ничего такого, зачем бы сотруднику ИСБ заниматься расследованием в этом направлении, да еще и неофициальным.

Жрица Лада являлась знаменем секты. И доказательством того, что в пятьдесят восемь лет женщина может выглядеть на тридцать, вызывая зависть у одного пола и желание у другого. Полагаю, именно благодаря такой вот простенькой рекламе, секта Трояна и существовала уже в три раза дольше, чем любая другая.

Строго говоря, подобного эффекта можно было добиться обычными магическими омолаживающими процедурами, правда стоили они так дорого, а повторять их нужно было так часто, что только очень богатые женщины могли себе это позволить. Но если ты лицо секты — почему нет?

Ладно, не об этом сейчас речь. Боги с ней, жрицей Ладой и всеми ее расходами на магическую косметику. Куда больше сейчас меня интересовало, как эта пожилая красотка связана с делом Гущева и его ветреной супружницей Альбиной? И какого черта она ходит с Чернобородом по блинным, словно школьница какая-то, а не глава довольно известной в стране секты? И чего она делает в Екатеринодаре, если основным полем деятельности ее «организации» является Москва. И почему, наконец, безобидной сектой заинтересовался эсбэшник, да еще и работающий под прикрытием частного детектива?

На большую часть вопросов, ответов у меня пока не было. Только на один я наковырял в сети удовлетворительное объяснение — причину пребывания Лады в Екатеринодаре. Оказывается, секта брала под патронаж местный дом престарелых, где буквально завтра произойдет соответствующая церемония. Жрица, естественна, была витриной мероприятия.

По остальным же сеть мне помочь не могла. Пришлось, как обычно, доставать блокнот, и рисовать кружки, квадратики и стрелочки между ними. Старый дедовский способ, незаменимый, когда нужно разложить все по полочкам.

Итак, что мне уже известно? Начнем с фигурантов. У нас есть «профессор», иномирянка Кэйтлин, есть жрица Лада, жертва Гущев и его вдова. Для полноты картины добавим сюда фермера Светлова, и не забудем полчаса назад нарисовавшегося нового персонажа — Федю Дерябина, улыбчивого молодого человека из ИСБ.

Дальше: проф и Кот у нас связаны с… давай назовем их Вивисекторами — ничего умнее в голову не идет. При этом Чернобород знаком с Ладой, а у Дерябина, судя по всем, именно к ней интерес. Жрица, в свою очередь, но это не точно, знакома с Гущевой Альбиной. Светлов на сегодняшний день имеет связь только со своим партнером, покойным Виктором Гущевым. Все верно? Вроде, да. Тогда рисуем…

Какая-то ерунда получается! Каждый элемент по отдельности имеет понятную логику размещения, но вместе никак не хочет складываться в картину.

Хорошо. Добавляем мотивы и обстоятельства. У Гущевой — деньги, у Черноборода — научный интерес, у Дерябина — карьерное рвение. Лада… Без понятия. При этом, я впервые я ее встречаю под ручку с Чернобородом, отправляю следить за ним Кудряша, который тут же светится перед Дерябиным и начинает за ним следовать по всему городу. Мы с Нобом прекращаем это безобразие, на утро он является ко мне в офис, пытается запугать, и случайно (случайно ли?) сообщает мне о связи Альбины Гущевой со жрицей Ладой.

Что моментально рушит всю предыдущую схему, поскольку я понятия не имею, как вдова умершего предпринимателя связана с сектой Трояна, а глава секты — с человеком Вивисекторов.

То есть, разрушило бы, будь это два отдельных, никак друг с другом не связанных расследования. Одно из них я веду, как частный детектив, а другое пытаюсь скрыть от всех, даже от своих коллег. Но если предположить, что дело «проклятого» артефакта, где вдова Гущева является основным подозреваемым в убийстве, и дело «запретной магии», где единственным известным представителем заговорщиков выступает Чернобород, то все пусть и странно, но связывается. Вроде… Через Ладу, которая зачем-то нужна Дерябину.

Версии, господин частный сыщик?

Первая, очевидная, лежащая на самой поверхности — ИСБ знает о пересадке магии, и ищет крайних.

Неправдоподобно, ваша честь! Знай эсбэшник про Вивисекторов, он не пришел бы сегодня ко мне в гости. Вместо него прибыли бы ребята в форме без знаков различия, с пустыми глазами профессионалов, упаковали меня, а главное — Кэйтлин, в такую дыру, куда и в полдень солнечный свет не попадает.

Логично… Дерябину нужен не Чернобород, а жрица, он только ее упоминал в разговоре. Да, эсбэшник мог и специально в сторону разговор уводить, чтобы меня с толку сбить, но он явно ничего не знает о Вивисекторах — смотри выше — я с Котом до сих пор на свободе.

Значит дело в ней, в этой красивой женщине, которую мы сперва приняли за дочь Черноборода. Именно она интересует смежника. А еще она связана с Гущевой… При чем тут Гущева вообще? Может быть ее муж был членом секты, что-то узнал и за это…

— Гущева убила своего мужа с помощью жрицы Лады, и теперь та шантажирует ее!

Я и не заметил, что уже достаточно давно меряю небольшой свой кабинетик шагами, разговаривая вслух. Как и то, что Кэйтлин стоит в дверях и слушает мои размышления. Ну что ж, так даже лучше, не придется ничего рассказывать отдельно. Да и две головы лучше одной — так говорят? И не стоит забывать, что только с девушкой из другого мира я могу рассуждать свободно.

— Такой себе мотив, но предположим. А способ убийства? Альбина замучила его особыми дыхательными практиками? К тому же, троянцы мирная секта, вон посмотри, что про них в сети пишут. Одних только домов престарелых под их патронажем больше двух десятков. Даже в нашем городе.

— В моем мире, — со значением сказала Кэйтлин, — если кто-то старается показать, какой он хороший, то он обязательно что-то скрывает. Например, отмывает деньги наркокартелей или террористов.

Я вздохнул — ну и мирок у моей подопечной! Как можно скрывать доходы от наркотиков за деятельностью религиозной организации? Они же абсолютно прозрачны, такие же налоговые агенты, как я или любой другой предприниматель. Да я, если захочу, могу просто прийти на прием, который троянцы проводят на базе дома престарелых, и…

— Твою мать, Лисовой! — выдохнул я зло. — Совсем зарапортовался! Зачем гадать, если можно самому спросить?

— Ты про что сейчас, Антон? — удивилась девушка.

— Про то, что завтра иду на прием, который устраивает секта Трояна. — под недоумевающим ее взглядом, я расхохотался. — Не хочешь со мной? Купим тебе вечернее платье! Только надо позвонить кое-кому из старых знакомых.

Глава 9

Однокурсники — это сила, которая при правильном использовании, способна горы свернуть. Ведь люди, с которыми ты проводил лучшие (как говорят) годы жизни, и про которых помнишь ворох смешных историй, довольно быстро вырастают. И вдруг выясняется, что вместо кучки смешных подростков, ты знаком со множеством взрослых, респектабельных и, зачастую, влиятельных людей. Кубанский юридический, который был мне родным домом пять долгих лет, вы пустил сотни заготовок будущих специалистов. Не все они состоялись, не каждого я знал лично, но номеров в телефонной книжке хватало бы на небольшой государственный переворот. Нужно было только правильно составить разговор с некоторыми из них.

— Вов, а ты до сих пор в налоговой, что ли? Старший инспектор, мама моя, серьезно? Слушай, ну поздравляю! Следующий шаг Москва? Не, я на гражданку ушел. Ну ладно, ушли. Слышал уже? Да, очень маленький город. Да не, нормально, уже устроился. Частный сыщик, да. Пока не понял, если честно. Непривычно, конечно, без погон. Вов, я чего звоню, ты меня можешь проконсультировать по налогообложению религиозных организаций? Нет, придурок, я не хочу открыть свою секту! Простите, господин старший инспектор, осознал, исправлюсь. Да копаю под одну. Троянцы. Я знаю, что вы бдите, но мне бы про них узнать побольше, чем есть в сети. Ленка на них сидит? Серьезно? Слушай, никогда бы не подумал. А, кстати, все спросить хотел, ты с ней тогда на выпускном… да? Ой ты неудачник! А она меня не интересовала никогда, я по Ольге Моховой сох. Где она сейчас? Ты гонишь! Трое детей? А я думал она вся в карьере. Да, никогда бы не подумал.

— Елена Павловна, здравствуйте! Уделите мне минуточку вашего драгоценнейшего внимания. Фу, какая ты серьезная стала! Это Лисовой, Лен! Приве-е-ет! Да, Вовка сказал. Начальник твой? Спишь с ним? Зря, карьера всегда через постель делается. Я одинок и несчастен, Лена, госпожа Тсах’Лариенн бросила неудачника. Ага, ушли, Лен. Да пофиг, я нормально. Работаю частным детективом. По делу, моя красота, по делу. Вовка сказал, что ты ведаешь налогами религиозных организаций. Секта Трояна. Ну-у, заказ у меня на них. Давай встретимся, конечно. Можно прямо у них на приеме, кстати.

— Кеш, здоров! Мне нужна «вуаль». Увы, но в хранилище вещдоков меня больше не пускают — я в отставке. Да вот как-то так. Потом расскажу, за пивом. Желательно сегодня, но пойдет и завтра с утра. Конечно, заряд за мой счет. Ой, хорош, ладно! Кому конфискат, который лежал три месяца понадобиться завтра? Забились. Да, я проставляюсь.

Вот так, слово за словом, звонок за звонком, я не только добыл пригласительные на мероприятие, организованное троянцами, но и получил в аренду дорогой и довольно редкий артефакт, с помощью которого Кэйтлин может нос к носу столкнуться с Чернобородом, и он ни за что ее не узнает. Работал он на принципах ментальной магии орков, искажая восприятие смотрящего на того, кто его носит. В результате человек видел не истинное лицо, а образ, который его подсознание само выстраивало из сотен виденных за жизнь людей. Некий собирательный образ, который, впрочем, естественно ложился на фигуру, походку, жестикуляцию.

Оставалось купить для помощницы подходящий наряд, но эту задачу я целиком переложил на ее плечи. Не хватало мне еще по магазинам с ней ходить. Этот мир или любой другой — подозреваю, что в любом из них девушки способны потратить несколько часов на покупку одного предмета гардероба.

К шести вечера следующего дня такси высадило нас у парадного входа здоровенного трехэтажного особняка, известном в городе, как «дом губернатора». На самом деле нынешний, да и все прошлые главы краевых администраций, к нему отношения не имели, просто здание было построено самым первым императорским наместником в Екатеринодаре. С тех пор оно уже успело послужить музеем, киноклубом, выставочным залом и даже, буквально два-три года, посольством Греции. Но навсегда осталось «домом губернатора».

Теперь его использовали для проведения разного рода мероприятий, в том числе и таких вот приемов, организованных частными лицами. Достаточно было загодя об этом договориться и выложить неприлично крупную сумму. Но для троянцев, надо полагать, деньги проблемой не были. Если собираешься заявить о себе (а они именно это и делали, беря под патронаж один из домов престарелых), только так и нужно действовать. Потратить неприлично много денег, пригласить на вечеринку всю провинциальную элиту и местный бомонд, отправить послание в космос, что секта в город пришла всерьез и надолго. Тогда о тебе будут говорить — пусть и не всегда в позитивном ключе. Но главное — говорить.

Я по случаю приема оделся в неброский, бутылочного цвета костюм, который был исключительно удачно скроен, позволяя не только представительно отираться у стены с бокалом в руке, но, при необходимости, и быстро двигаться. Купил я его совсем недавно, под давлением (и с помощью) Тсах’Лариенн, а про эльфов можно что угодно говорить, но в одежде они разбирались, как никто.

Зная о моем гардеробе Кэйтлин потратили половину дня, но подобрала платье в цвет к костюму. Оттенка яркой весенней зелени, состоящее из невообразимо перекрученных лент и свободно спадающих лоскутов ткани. Вот казалось бы — оперативное мероприятие, пришли, задали вопросы, послушали ответы, ушли, а столько заморочек! Но не отнять, смотрелась моя помощница настоящей звездой вечеринок. «Вуаль», спрятанная под массивным ожерельем из полированных камешков, исправно размывало ее лицо, создавая вместо него совершенно незнакомое.

Было в этой «новой» Кэйтлин что-то от каждой из моих подружек, даже Лариенн отметилась на ее лице разрезом глаз, хвала богам, не ушами. Ничего удивительного, я ведь с эльфкой совсем недавно расстался, память еще не успела поглотить ее образа.

Выйдя из такси, Кэйтлин взяла меня под руку и с уверенным видом двинулась к распахнутым дверям особняка. Я чувствовал в ней напряжение, и прекрасно понимал какова его причина, но она заверила меня, что все в порядке и встреча с Чернобородом, если таковая произойдет, ее не напугает.

— Конечно, я боюсь, Антон! — сказала она еще дома, когда мы собирались. — И злюсь. Эти уроды мне всю жизнь переломали, я очень хочу отмстить!

Пройти мы успели всего шагов пять-шесть, как на нас налетел ураган в коротком черном платье. Двигался он столь стремительно, что рассмотреть можно только отдельные детали: уложенные в сложную прическу черные волосы, живое лицо, красоту которого не испортила даже агрессивная «боевая раскраска», задорно вздернутый носик и темные, как южная ночь, глазищи.

— Лисовой! — взвизгнула Лена Наумова, моя однокурсница из юридического, а ныне — инспектор краевой налоговой службы. — Как живой! Я думала ты не придешь!

Прежде чем я успел воспротивиться такому вольному с собой обращению, девушка уже повисла у меня на шее, расцеловав в обе щеки. Нимало не стесняясь того, что я вообще-то со спутницей явился. Ленка всегда была непосредственна в проявлениях симпатии.

— Наумова, блин! — скрывая смущение буркнул я. — Все лицо же сейчас в помаде будет!

— Она не стирается с губ, дурак. — Лена показала язык и тут же переключила внимание на Кэйтлин. — А почему ты до сих пор не знакомишь меня со своей девушкой?

— Катерина. Елена. — официально представил я их друг другу. И внес небольшую ремарку. — Катя не моя девушка, мы вместе работаем.

Прозвучало… так себе. Особенно, учитывая, что почти со всеми своими прежними подружками, я тоже «вместе работал». Лена рассмеялась, уловив двусмысленность моего заявления, но развивать тему не стала. Что-то прошептала на ухо Кэйтлин, отчего та зарделась, ухватила меня под левую руку и потащила вперед. Оказавшись зажатым между двумя девушками, я вздохнул и послушно подстроился под их темп.

По пути Наумова, разумеется, не могла молчать. Забросала быстрыми вопросами, последним из которых звучал так.

— Ну рассказывай! Зачем тебе понадобилась Мухина?

Как человек, прекрасно осведомленный об истинной личности жрицы Лады, она не стала использовать ее псевдоним.

— В двух словах, Лена, но с уговором — никому!

— Могила, Лисовой, ты чего! Я где работаю, вообще?

— Я думаю, она замешана в убийстве делового партнера моего клиента.

— Охренеть!

— Лена!

— Да я удивилась просто! Мухина, конечно, та еще стервь, но убийство… Ты уверен?

— Нет, конечно, я не уверен. Стал бы я переться на этот прием. Мне надо проверить. Поговорить с ней. Если удастся — с вдовой убитого.

— Она тоже тут?

— Такое возможно. По крайней мере, мои источники утверждают, что Альбина Гущева в близких отношениях с жрицей Ладой.

Наумова замедлила шаг, закатила глаза.

— Гущева, Гущева, Гущева. — забормотала она. — Нет, не помню никакой Гущевой.

— А ты их всех знаешь? — удивился я.

— Ну, если, как ты говоришь, она в близких отношениях с Мухиной, значит должна была сделать крупный взнос в секту, а это бы от меня не ускользнуло. Другого пути в ближний круг нет.

Это, конечно, ничего не значило. Дерябин мог соврать, специально связав вдову Виктора Гущева с лидером троянцев, чтобы меня запутать. Или Альбина вовсе не была близка с Ладой, а являлась рядовой адепткой, про которую жрица даже не знала. В любом случае, я специально явился сюда, чтобы все это выяснить.

— Я тебя со спутницей записала крупным жертвователем. — тем временем начала инструктировать меня Лена. — На счет секты недавно поступила крупная сумма от анонимного дарителя. Для секты анонимного, естественно. Так что будь готов, что Мухина захочет с тобой лично поговорить. Может получиться как-то задать ей вопрос и узнать правду твоим орочьим даром.

— Ленка, ты чудо! — искренне сказал я.

Та кивнула без тени смущения, мол, естественно, я такая, и даже еще не замужем. Подмигнула Кэйтлин, которая все это время шла молча, осматриваясь по сторонам. И потащила нас к столам с закусками и вином, сопроводив это словами:

— Нельзя просто прийти на прием и не пожрать деликатесов!

Прием проходил в главном зале «дома губернатора», занимавшим, наверное, весь этаж. Во всяком случае, навскидку, если убрать стоящие вдоль стен столы, а людей разогнать, то здесь бы получилось провести строевой смотр всего личного состава краевой управы полиции. Сейчас тут одновременно находилось около двух сотен человек, и никто плечами не толкался. Были даже уголки, где можно было поговорить вдали от лишних ушей. К одному из таких мы и направились.

Пару раз Лену перехватывали гости мероприятия — многие, как я понял, представляли религиозные организации, и с моей спутницей были хорошо знакомы. Она со всеми была приветлива и мила, но эмоции проявляла больше дежурные. Меня с Кэйтлин Наумова представляла одним из спонсоров секты Трояна, от чего в глазах этих случайных знакомых сразу же разгорался огонек интереса. Одна парочка — полный пожилой господин в сером клетчатом костюме и такая же тумбоподобная женщина в безразмерном платье — даже попытались углубить знакомство, с явным прицелом на будущее. Мол, не одним троянцам должны подарки перепадать.

Я с вежливой улыбкой выслушал их восторженный рассказ о благодати, которую дарует «личное знакомство» с духами земли, и даже сделал вид, что впечатлился. Но потом быстро свернул разговор несколькими фразами, и поспешил присоединиться к «своим» женщинам, которые к тому времени уже активно дегустировали стоящие на столе блюда.

— Когда эта жрица появится? — уточнил я у Наумовой. Находится здесь больше необходимого мне не хотелось.

— Да она где-то здесь бродит. — Лена махнула рукой в сторону гудящего сотнями голосов зала. — Не переживай, она сама подойдет. Очень уж тобой заинтересовалась. Ты, кстати, придумал бы себе легенду. В смысле, кто ты такой, таинственный даритель, и зачем перечислил на счета троянцев двести тысяч рублей.

— Сколько? — от названной суммы я немного оглох. Нет, я так-то понимал, что секты существуют на пожертвования прихожан и оказании «божественных» услуг, но, чтобы кто-то добровольно жертвовал на такую ерунду столь огромную сумму денег. — Лена, а настоящий даритель не появится?

— Глупости. — рассмеялась девушка. — Это крупный землевладелец из Новой Голландии, эмигрант. Из своего поместья он почти не выезжает. А взнос сделал, исполняя завещание своей покойной супруги — она была русской и на старости лет увлеклась учением Лады. Я рекомендую представиться местным предпринимателем, тем более это не такая уж и неправда, который хочет расцвета «исконных народных практик славянского этноса».

— Вот ты чешешь!

— С кем поведешься. — отмахнулась Лена. — О, кстати, вижу нашу хозяйку. Стойте здесь, я ее сейчас приведу.

И Наумова направилась к центру зала, где я тоже мог разглядеть появление жрицы Лады.

— Как-то это все странно. — чуть ли не впервые за весь вечер подала голос Кэйтлин.

— Что именно? — рассеянно уточнил я, наблюдая за однокурсницей, сосредоточенно прокладывающей курс к главе троянцев.

— Отношение к религии у вас. — пояснила девушка. — Вы в них верите, вообще, в этих своих богов? А то — налоги, жертвователи, дарители, приемы. У нас, конечно, называют религию самым прибыльным видом бизнеса, но до здешнего размаха нашим попам далеко.

— Да почему же не верят? — удивился я. — Большая часть прихожан любой церкви — искренне верующие люди. Их никто силком к себе не загоняет, да и не сможет, даже пожелай. Поддержки государства нет ни у одной религии, плюс — это не особенно модно в последние лет десять, так что те, кто ходит на службы, делает это от души. Что до налогов — ну это же нормально, разве нет? Приходы владеют недвижимостью, зачастую — какими-то древними реликвиями и ценностями. С какой радости они не должны за это платить, в то время, как другие платят? Представь, что было бы, если, ну скажем, Русскую Православную Церковь, освободили бы от налогов? Как тогда понять, что вера ее последователей сильна? Сейчас она владеет тем объемом недвижимости, который способна содержать — на пожертвования прихожан, заметь. Если их имущественная база растет — значит у них все хорошо с паствой. Это, в свою очередь, значит, что доверие к церковным иерархам и курсу, которым идет церковь, высоко. Если же они совершат ошибку, или впутаются в какой-нибудь скандал, начнется отток верующих. Как следствие — снизится возможность содержания имущественной базы, может даже придется избавляться от части активов. Все честно: сильная церковь — богатая церковь.

— Фееричный сюр! — восхищенно сообщила мне спутница, и тут же отступила на шаг, как бы спрятавшись за мое плечо. Инстинктивный жест поиска защиты был связан с тем, что к нам приближалась жрица Лада в компании с «профессором» Чернобородом. Чтобы не говорила моя помощница дома, боялась своего мучителя она изрядно.

— А вот и он! — провозгласила Наумова, приблизившись. — Позвольте представить вам вашего таинственного дарителя — Антон Лисовой. Антон Вадимович — жрица Лада.

Мы с ней загодя договорились, что называть меня лучше настоящим именем. Ни Лада, ни Чернобород меня не знали, даже слышать про меня не могли — все-таки обитали мы в совершенно разных мирах. А проколоться по глупости, назвавшись Петей и тут же откликнувшись на Антона, было легко.

Ирина Мухина выступила вперед и царским жестом протянула мне руку для поцелуя. Я в грязь лицом не ударил, этикету меня обучали, так что ладошку принял и со всем почтением облобызал.

— Рад знакомству. — сообщил я, оторвавшись от руки жрицы.

Приходилось напоминать себе, что передо мной стоит женщина, истинный возраст которой немногим меньше, чем у моей бабули. Правда, верилось в это с трудом. Высокая, почти с меня ростом, статная, дама, с прямой спиной и горделиво развернутыми плечами, она казалось максимум на пару лет старше меня. И в своем одеянии — простое белое платье без пояса, расшитое по вороту, подолу и рукавам красной нитью — действительно походила на языческую жрицу.

— Благодарю вас за пожертвование, Антон. — густым голосом произнесла она, отступив на полшага. — Во многом благодаря ему мы сможем заботится о пожилых людях, делая их старость насыщенной и радостной.

Лена, тем временем, продолжала процедуру знакомства. Чернобород оказался доктором медицины и «старинным другом» жрицы, правда, имя сменил и отзывался теперь на Краснова Игоря Валентиновича.

Меня он удостоил коротким рукопожатием, Кэйтлин — кивком-полупоклоном, после чего отступил в сторонку, предполагая, что его спутница захочет немного продлить общение с щедрым дарителем.

Так и произошло. Жрица с улыбкой стала расспрашивать, чем я занимаюсь и почему вдруг решил расстаться с такой крупной суммой денег. Решив, что смесь правды и вымысла будет вполне удобоваримой, я рассказал, что зарабатываю фермерством, а взнос секте решил сделать, поскольку такова была воля моей усопшей матушки. Сам я к прихожанам не принадлежал, да и не собирался вступать в их ряды. Известие это, впрочем, ничуть жрицу не расстроило. Хотя она и не могла не упомянуть, что кое-кто из екатеринодарских предпринимателей уже принял учением Трояна.

— Да, я слышал. — ответил я легкомысленно, словно о чем-то несущественным. — Кажется, одного из них я даже знаю. Партнер моего знакомого. Виктор, кажется, Гущев. Знакомы с ним?

— Нет. — быстро ответила Лада и нервно дернула щекой. Едва заметно, скорее незначительное сокращение лицевой мышцы, нежели нервный тик. Но и без него мне стало понятно, что жрица только что солгала.

— Неудивительно. — отмахнулся я. — У вас большая церковь, вы не можете знать всех. Это мы, провинциалы, друг у друга на виду постоянно. Но, если встретите его на вашей службе — я правильно сейчас сказал? — передавайте привет. Или супруге его, Альбине — мы с ней лично не знакомы, но друг о друге наслышаны.

— Обязательно! — обаятельно улыбнулась жрица, уже полностью совладав с собой. — Вы и сами бы могли посетить наши занятия. Ничего связанного с учением, уверяю вас, Антон, но наши дыхательные практики творят настоящие чудеса. Сколько, вы считаете, мне лет?

Ну вот, началась реклама! Стоило бы вернуть разговор к интересующему меня предмету, но я решил дать ей немного запустить коготки в жертву. И едва удержался, чтобы не вздрогнуть, когда слева раздался знакомый голос:

— Антон! Познакомь меня со своей очаровательной собеседницей!

Повернувшись, я увидел улыбающуюся физиономию Федора Дерябина. Сукин сын, видимо, решил форсировать события, и тоже заявился на прием!

Глава 10

Не знаю, чего уж он там намеревался добиться этим своим неожиданным появлением, но, как по мне, особо в этом эсбэшник не преуспел. Жрица Лада не вздрогнула и не начала искать глазами выход, да и я не заметил, чтобы у меня сердце пропустило удар. Подспудно я, видимо, ожидал, что «детектив» не отвяжется от меня после одного-единственного разговора, и ждал его со вторым заходом. Не здесь и не сейчас, конечно, но ждал.

Единственной, кого он напугал, была Кэйтлин. Девушка и до появления Дерябина была на взводе — шутка ли, недавний похититель стоит в двух шагах! — а тут и вовсе запаниковала. Глазами забегала, руку мою сжала, будто тисками. Я же ей рассказал, кто на самом деле скрывался за личиной частного сыщика Феди, вот она и сложила одно с другим. И вывод сделала неверный. Впрочем, все обыватели, которые ранее с системой не сталкивались, так на ИСБ реагируют. Раз уж офицер из безопасности появился рядом, то пришел он за тобой.

Делать им больше нефиг, ага.

Ответно сжав руку девушки, я повернулся в сторону эсбэшника и выдал ему насквозь фальшивую улыбку.

— Федор? Какими судьбами! Честное слово, не ожидал встретить тебя здесь. Госпожа Лада, это мой знакомый…

Я не рассчитывал подыгрывать Дерябину, но, как ни крути, мы с ним находились в схожем положении. Я мог ему все испортить, но и он был в состоянии отплатить мне тем же. А вылететь с приема, да еще и в сопровождении охраны, мне совсем не улыбалось. Только-только ведь получил доказательства связи между троянцами и смертью Гущева. Не для суда, конечно, лично для себя.

Поэтому я и оставил в своей фразе паузу, которую бы он смог самостоятельно заполнить. И эсбэшник не оплошал.

— Федор Кислов, инвестор. В Екатеринодаре проездом, большая часть моих деловых интересов этого чудесного города не касаются.

Ну надо же! Инвестор! Такой же, как я фермер.

— И что же вас сюда привело? — с нескрываемым интересом спросила хозяйка приема.

Вообще, Дерябин легенду себе выбрал правильную. Ни одно слово не могло произвести на душу жрицы большее впечатление, чем инвестор. Хотя, нет, могло. Спонсор — вот что нашло бы по-настоящему живой отклик в ее сердце.

— Один небольшой проект в сфере недвижимости. — уклонился от конкретики безопасник. — Ничего особенно интересного.

— Говорят, Екатеринодар переживает настоящий строительный бум! — сказала Лада чуть понизив голос, будто сообщала собравшимся вокруг нее страшную тайну.

— Это да! — подхватил я. Умением поддерживать светскую болтовню я не блистал, но уж на это мне было что сказать. — Каждый раз, как статус городского округа получает очередная станица, у нас появляется еще одна улица Северная. Таксисты уже с ума сходят от такой логистики.

Все вежливо посмеялись над этой немудрящей шуткой. Я же посмотрел на Дерябина с вопросом, мол, ну и долго ты тут оттираться собираешься? Но тот намеков предпочел не замечать, начав рассказывать какую-то выдуманную историю, связанную со строительным проектом, который он якобы реализовывал в Москве. Причем, в истории этой фигурировали такие суммы, что и без моего дара любому должно было стать понятным — врет, как дышит.

Я никак не мог понять, зачем он заявился на прием. Объяснения могло быть только два: или он решал какие-то свои вопросы, или пришел, чтобы помешать мне. При всей любви к своей персоне, я все же понимал, что второй вариант крайне сомнительный — делать больше эсбэшнику нечего, как бегать по городу за частным детективом и старательно ему вредить.

Значит, свои дела, скорее всего. Какие? Зачем вообще сотрудник ИСБ копает под секту? Да еще личное появление, можно сказать, с открытым забралом в бой — для чего? Если он хотел напугать жрицу, ему не удалось, она явно увидела в нем того, кого он показывал, а не законспирированного безопасника.

Тогда что? О том, что я сюда приду, он знать не мог, так что этот мотив исключаем. Появился Федор тут совсем недавно — я не видел его раньше среди слоняющейся по залу толпе — и сразу же двинулся к жрице. Увидел меня, удивился, но решил использовать наше с ним знакомство, чтобы быть формально представленным главе секты. Чтобы?..

Чтобы кто-то, кто находится здесь же в зале, мог увидеть его рядом с Ладой, вот для чего! Как он стоит вплотную, как рассказывает ей истории и как она над ними смеется. После пяти минут такой болтовни он может спокойно уверять своего будущего собеседника, что хорошо знаком со жрицей Трояна. И на этом строить… Вербовку?

Ну, а что же еще, Лисовой! Он — эсбэшник! Работа с агентурой — основной их способ взаимодействия с людьми. Получается, Федор вышел на охоту за кем-то из ближайшего окружения главы секты? Получается, так. Но что ему от них нужно?

Все время, пока в голове происходили расчеты, я стоял в двух шагах от безопасника и жрицы с приклеенной улыбкой вежливого интереса на лице. Слушал их болтовню вполуха, умудряясь даже в нужных моментах понимающе или осуждающе качать головой.

В какой-то момент общение едва знакомых друг с другом людей само по себе сошло на нет, и Лада, извинившись, подхватила под руку Черноборода-Краснова, отравилась «уделять внимание» другим гостям. Наша же «компания» осталась у стола с закусками.

— Лена, поболтайте пока с Катей. — обратился я с просьбой к Наумовой. — Мы с Федей отойдем на пару слов.

— Не бойся, никто не украдет твою сотрудницу. — хохотнула та, великодушно отпуская меня взмахом руки.

— Кстати, Антон, а почему у Катерины Смирновой свежие документы? — спросил Дерябин, едва мы отошли от девушек. — Потеряла?

— Ограбили. — холодно ответил я. — Пришлось восстанавливать.

И это было вполне рабочей отговоркой для любого, кроме сотрудника ИСБ. Эти же ребята славились своей волчьей хваткой.

— Просто странно. — как о каком-то пустяке, продолжил говорить Федор. — Я начал наводить справки, и знаешь, что? Документы настоящие, только вот личность девушки им не вполне соответствует. Важный свидетель, которого УБОМП прячет на виду?

— Федь, чего тебе надо от меня, а? — максимально миролюбиво спросил я. — Что ты прицепился, будто я у твоих детей конфеты спер? Неужели так тебе мешаю? Что за расследование ты ведешь?

— О, я смотрю ты сегодня более настроен на разговор, чем вчера. — ощерился безопасник. — Это прогресс!

— Отвечать, я так понимаю, ты не будешь?

— Ну почему же. Могу ответить. Если ты мне поможешь.

Я про себя чертыхнулся. Все-таки, не смотря на свою моложавый внешний вид, специалистом Дерябин был хорошим. И в итоге, чтобы я не делал, он подводил меня к выбору — сотрудничать с ним или отказываться. Надо ли говорить, что мне оба варианта не нравились?

— Вербуешь? Вот так сразу? — с откровенным сарказмом спросил я.

— Прошу помощи у коллеги. — не стал втягиваться в пикировку Федор. — Бывших полицейских не бывает, правда же?

Прежде, чем я успел что-то ему ответить, он снова заговорил.

— Ты работаешь на Светлова или делаешь вид, что на него работаешь. Я не очень понял, что за ерунда у тебя произошла на службе, но точно знаю, что просто так опытных следователей в три дня в канаву не сливают. А у тебя именно такая картина. Не хочешь отвечать — не отвечай, но я вижу, что либо ты под прикрытие вышел, либо тебя банально сожрали, когда ты кому-то очень зубастому дорогу перешел. И это я не изучал твой вопрос пристально — времени не было. Но при любом из озвученных мною раскладов, мы можем быть друг другу полезны. Если ты мне поможешь с сектой, я помогу тебе. Вплоть до полного восстановления по службе.

Выдав все это, он отступил на пару шагов, наблюдая за моей реакцией. А я, храня на лице непробиваемое выражение, думал, что работа на всех накладывает свой отпечаток.

Говорил Федор гладко. Очень гладко. Ему хотелось верить. Я даже чувствовал, как что-то отозвалось на его слова, особенно на последние — «вплоть до полного восстановления по службе». Но это была лишь игра. Выстраивание слов, которых, как считал безопасник, я хотел услышать.

Он совершил только одну ошибку. Всего одну — говорил со мной, как с гражданским. А я в рамках системы восемь лет прожил. И точно знал, что межведомственное сотрудничество — это даже не миф. Это бред.

Нет, по мелочам, на низовом и даже на среднем уровне люди договаривались — одно дело, люди государевы и все такое. Но не более. Чтобы эсбэшник, даже будучи особо секретным агентом с полномочиями, выше которых только Кавказская гряда, смог вернуть на службу отправленного «внутряками» в отставку следователя полиции? Да не бывает такого!

Все силовые ведомства в Российской империи были конкурентами. Старая традиция, уходящая корнями в боярские бунты и зарождение служилого дворянства. Никому из царей и императоров не нравилось, когда их то гвардия на протазаны поднимает, то армия — на штыки, а то и Тайная Канцелярия вином травит. Вот и выстроилась схема, не сама собой, естественно, где «коллеги» друг на дружку стучат, куда там осведомителям на жаловании! Не один заговор в прошлом так был предотвращен, так что система вполне жизнеспособной оказалась.

Ну и второй момент. Федя был одиночкой — теперь я в этом убедился окончательно. Стояла бы за ним родная контора, фиг бы он пошел вербовать бывшего следака, да еще такими туманными обещания с восстановлением на службе.

Но ему нужна была помощь. При всей его хорошей мине, игра у него шла так себе. Какие-то ресурсы конторы он мог использовать, скорее всего, только информационные, а вот рук и связей у него не хватало катастрофически. Потому и гнул он меня сейчас обещаниями.

Я был в такой же ситуации.

— Что тебе троянцы? — спросил я. — Скажи, и я подумаю.

— Довериться тебе, в то время, как ты мне доверять не собираешься? — ухмыльнулся безопасник.

— Кто-то должен начать первым. — пожал я плечами. — Кто-то, кому помощь нужнее. И сдается мне, что это не я за тобой хвостиком бегаю.

— Ты влез в мое расследование, вообще-то!

— Знаешь, я уже начинаю подумывать, что не так уж и много мне за него платят. Может позвонить Светлову и отказаться? Верну аванс, за вычетом расходов…

— Ладно, я тебя понял. — вздохнул Дерябин, я же мысленно пожал себе руку — передавить все-таки мне удалось, а не ему. Надеюсь. — Давай после приема встретимся, обсудим. В качестве жеста доброй воли с моей стороны, первым рассказывать буду я. Устраивает?

— Вполне.

— Тогда возвращайся к своим девушкам, а я пробегусь еще, помелькаю у нужных людей на глазах. Ты к Ладе не лезь пока, ладно? И Краснову тоже.

Как бы мне не хотелось послать этого самоуверенного типа, который тут же, стоило ему даже не согласие получить, а намек на него, принялся командовать, я себя сдержал. Вероятно, чуйка сработала. Дерябин явно знал больше меня, в конце концов, именно он меня вывел на Ладу. Благодаря чему у меня появилась пусть еще и не версия, но хотя бы направление. Может быть, даже мотив для убийства Гущева — чем наследство, преподнесенное в качестве взноса в кассу секты не мотив? Да и контакты Черноборода через жрицу можно будет попробовать потянуть.

— Ладно. — великодушно согласился я. — До конца дня — обещаю.

С тем мы и расстались. Но не успел я дойти до девчонок, как завибрировал коммуникатор в кармане. Звонил Ноб.

— Привет. — сказал я, приняв вызов.

— Есть мысли, где может быть Шар’Амалайя?

Я аж закашлялся — ничего себе у него вопросы! Мы с главной эльфкой Секции не друзья и не приятели, чтобы такое у меня спрашивать. В душе, впрочем, шевельнулся червячок тревоги, уж больно голос у гнома был обеспокоенным.

— Нет. А что?..

— Пропала. Вторые сутки пошли. Поиск по генетическому маркеру не определяет ее в городе и окрестностях.

Это значит, что она либо далеко за пределами Екатеринодара, либо прячется от поиска. При этом, не мертва, скорее всего — техника гномов с поисковым заклинанием орков и вложенной в нее ДНК эльфки обнаружили бы даже ее остывшее тело.

— А она раньше так делала?

Незаметно для себя, я стал задавать дежурные вопросы дознавателя, к которому обратились с заявлением о пропаже.

— Изредка. — признал Ноб. — Но обычно она предупреждала. Мы с Годро пока в розыск ее не объявляли, а он предложил у тебя спросить.

У меня-то почему? Свет клином сошелся на Антоне Лисовом, что ли? Или…

— Чем она занималась в последние дни?

Впрочем, еще до ответа агента я уже знал ответ. Деталь накопителя принадлежавший ее убитому врагу из прошлого. Она очень хотела узнать, откуда золотой птичий череп оказался возле трупа убитого на ритуале Торус эльфа.

— Фрагментом того артефакта. — подтвердил мою догадку гном. И опережая мой следующий вопрос, добавил. — Нас в курсе не держала. Говорила, что это дело дома Трилистника.

Прекрасно! Еще и клановые разборки эльфов!

— Надо подождать, может она специально от поиска уходит. Или улетела на родину.

— Да понятно. — буркнул Ноб. — Ладно, отбой.

Он серьезно переживал за свою коллегу, даже разговор закончил не как обычно, отключившись после того, как узнал все, что его интересовало. Это напрягало. Все-так орк с гномом знали ее лучше меня, и волновались. Если бы не это обстоятельство, я бы просто подумал, что поиски завели ее далеко от Екатеринодара.

Впрочем, у меня пока своих проблем выше крыши, чтобы еще в чужие встревать. Попросят помочь с поисками — помогу. Хоть и не понимаю, чем. А пока… Я подмигнул Наумовой, которая весело смеялась над чем-то, что ей рассказывала Кэйтлин, и направился в их сторону.

С Дерябиным мы встретились через час в маленькой кофейне через квартал от «дома губернатора». Маленький зал заведения был пуст, мы тут были единственными клиентами. Официант принес нам с Дерябиным по чашке кофе и чайник зеленого чая для Кэйтлин. Наумова осталась на приеме — для нее это была работа, а не выход в свет. Расстроилась только, что мы так быстро ушли, но я пообещал, что на днях встречусь с ней и все-все ей расскажу.

— Ну? — спросил я, когда официант удалился. — Выкладывай?

— Ты уверен, что твоей помощнице стоит это знать?

— Она единственный человек в городе, которому я сейчас доверяю. Не хочешь при ней говорить, пей кофе и вали.

— Вот даже как? Ну, смотри. Подписку о неразглашении брать не буду…

— Хорош уже, Федя!

— Но попрошу держать язык за зубами. Твои бывшие коллеги, Антон, характеризовали тебя, как порядочного человека. Я делаю на это серьезную ставку.

Некоторое время Федор молча крутил чашку с кофе на блюдце. Я ждал пока он соберется с мыслями и потихоньку потягивал свой напиток. Кэйтлин заинтересованно наблюдала за нами обоими. Когда я рассказал, что безопасник пришел не по наши души, более того, в помощи он нуждается едва ли не больше, чем мы с ней, она успокоилась и остаток вечера на приеме развлекалась построением его психологического портрета.

По ее словам, выходило, что мы с ним очень похоже, поэтому и грыземся постоянно. Даже термин использовала какой-то психологический, отражение и замещение, я не запомнил. В словах девушки логика была, я и сам замечал, что в работе мы действуем схожим образом. Довольно пугающее открытие, если честно.

— Тебе знаком такой термин — «агент влияния»? — наконец, заговорил эсбэшник.

— Лоббист. — кивнул я. — Человек, распространяющий какую-то идею в определенном круге. Мы о политике будем говорить? Знаешь, не очень бы хотелось. Политика по мне недавно проехалась…

— Не совсем. — сморщился Дерябин. — То есть, да, в политике это — лоббисты. У нас так называют людей, которые не работают на какую-то конкретную разведку, но готовы продавать различную интересующую информацию. Как правило, таких людей можно встретить среди тех, у кого очень широк круг общения. Политики, артисты, известные спортсмены — публичные личности, в общем.

— Погоди? Ты что, хочешь сказать, что жрица Лада — агент влияния? Глава секты? Опуская тот незначительный аспект, что у нее уровень допуска, как у бабульки на овощном рынке, какой разведке она что-то там может продавать?

Дерябина сарказм не задел. Он был смертельно серьезен, что с его юным лицом даже смотрелось комично.

— Османской. — произнес он.

Глава 11

Османская Империя, называемая чаще Турцией, была южным и самым опасным соседом России. Общая протяженность границ по суше и по морю — свыше трех тысяч километров. Постоянный трафик наркотиков, финансирование бандитов и криминала на нашей земле, похищения людей, полное игнорирование международных соглашений — и это все еще без учета постоянного давления военной угрозы. Османы занимали часть Восточной Европы, Малую Азию и Аравийский полуостров, и никак не могли простить Российской Империи отбитой пару сотен лет назад Грузии.

Кэйтлин недавно рассказывала, что в их мире это такая страна-курорт, куда в отпуск летает весь мир. Дорогие и не очень отели, развлекательные программы и придумка тамошних турков — система «все включено». Это когда ты платишь за проживание в отеле и за это можешь есть в местном ресторане от пуза, и без лимита пить представленный там алкоголь. От одной только мысли об этом становилось страшно — вот уж кого-кого, а русских в такие места пускать просто нельзя!

И в то же время — не такой, выходит, плохой родной мир у моей помощницы, раз там османы сосредоточились на курортном бизнесе, а не на агрессивной внешней политике. Правда, там Турция была все же поменьше, раз где-то в пять-шесть. Я когда Кэйтлин политическую карту мира показывал, она сказала, что там где у «наших» турков восточно-европейские границы проходят, у нее дома располагались Румыния и Венгрия. Мне даже в справочник пришлось лезть — и правда, у нас тоже были такие страны. Очень давно.

Другими словами, заявление Дерябина о том, что жрица Лада работает на османов, должно было поставить точку в нашем едва начавшемся разговоре. Прав на проведения расследования в отношении турецкого шпиона, которого разрабатывает ИСБ, у меня не было никаких. Только вот, почему эсбэшник один? Нет доказательств? Контора не верит его домыслам? Обычно им для такого дела одних подозрений хватает.

Да и потом — на кой ляд туркам лидер секты? Что она может такого узнать, чтобы быть полезной заморским хозяевам? Ее сфера — работа с денежными стариками, которые хотят на старости лет получить бодрость и долголетие. Санатории для престарелых — не те места, где проводят время влиятельные люди…

Но, там можно встретить родителей этих самых влиятельных людей!

Федор кивнул, словно мысли мои читал. И начал говорить о том, как вообще пришел к мысли о том, что за фигурой главы неприметной русской секты с корнями из славянской мифологии, стоят турки. Я слушал его и думал о том, чем же я так прогневил богов, что все это валится на мою голову.

Все началось с его деда. Пожилой и весьма обеспеченный «конторский» служащий спокойно проводил время в одном из подмосковных домов престарелых и вдруг позвонил своему внуку с требованием приехать. На встрече стал нести какую-то околесицу про секту, которая научилась возвращать старикам молодость. Не такую, чтобы морщины разглаживались, а бодрость, желание жить и почти полное освобождение от немощей.

Федя, погруженный с головой в работу, вежливо дедушку слушал, в нужных местах кивал, но, сказать по правде, не слишком вслушивался. И только под конец беседы, когда старый эсбэшник пошел провожать молодого, он обратил внимание на то, что дед действительно выглядит как-то иначе. Двигается бодрее, со стула, вон, поднялся без обычного своего кряхтения.

Но… заметил и заметил. Да и объяснения про дыхательную гимнастику его вполне удовлетворили. Порадовался за старшего члена рода и отправился злодеев ловить. Но история на этом не закончилась. Через неделю дед снова позвал Федора на встречу, и снова завел тот же разговор. На этот раз младший Дерябин слушал его с раздражением, внутренне прикидывая, когда уже можно счесть долг внука выполненным и свалить.

Казалось бы, думал он тогда, ну чувствуешь ты себя лучше и бодрее — радуйся! Гуляй, дыши свежим воздухом, общайся со своими коллегами, вспоминай минувшие дни. Родня навещает раз в две-три недели, не бросили — что ты тогда внука решил загонять?

Старик, видя, что намеки его не понимают, отволок Федора под локоть к живому ограждению (он еще удивился до чего крепкая у деда стала хватка), и там донес свои мысли прямо.

«Так не бывает. — сказал он. — Старые люди не молодеют, хоть что с ними делай. Вспомни, чему тебя учили, если где-то что-то непонятное происходит, значит это кому-то нужно! А кому нужна вернувшаяся «молодость» списанного в архив пенсионера?»

— Дед был той еще занозой. — произнес Федор, печально улыбаясь. — Постоянно говорил, что паранойя и здоровая бдительность — синонимы. Работа у него была такая, я вполне понимал. Но тогда решил, что старик просто выжил из ума. А потом отец, он тоже в безопасности на довольно высоком посту служил, что-то натворил — я до сих пор не знаю, что именно — и его махом вышвырнули в отставку.

— Это когда было? — уточнил я.

— Чуть меньше трех лет назад.

— Как раз троянцы появились вроде?

— И дедов санаторий был первым, который они взяли под патронаж. — кивнул Дерябин.

Федор одно с другим сперва не сложил. Его вообще в стране не было, как раз по османскому направлению в Восточной Европе работал. Когда вернулся, отец уже умер. Застрелился из подарочного пистолета. Смерть его была окружена тайной, сослуживцы молчали, как под подпиской о неразглашении, только один выдал что-то вроде: «Владимир перешел черту». И посоветовал младшему Дерябину отпустить это дело и продолжать жить.

Дед, к которому он заехал после похорон, обнаружился таким слабым, словно вот-вот представится собирался. Куда только девалась вся былая бодрость — даже говорить у него получалось едва-едва, так мысли путались. Парень не рискнул ему сказать про его сына — своего отца.

А когда через пару месяцев и тот умер, Дерябин вспомнил дедовские подозрения и начал копать. Так как уже понимал, куда смотреть, он обнаружил множество маленьких странностей, происходящие в ведомственном доме престарелых, которые, если сложить их вместе, пусть и не давали однозначной картины, но задумываться заставляли однозначно.

Во-первых, «волшебные» дыхательные практики, которыми в санатории занимались почти все, помогали далеко не каждому. Единицам, но те и правда выглядели так, словно сошли с фотографий рекламных проспектов про активную старость, ну тех, с которых пенсионеры улыбаются, будто у них ничего не болит. Троянцы-инструкторы говорили про токи энергии, особый настрой, самоотдачу и, разумеется, искреннюю веру. Но Федя, пообщавшись со счастливчиками, не обнаружил в них новообращенных адептов учения. Обычные пожилые люди, которым с какой-то радости повезло.

Во-вторых, все «помолодевшие» имели детей, занимающих важные, иногда даже высокие посты. Прямо, как его дед и отец, который курировал Аравийский блок в ИСБ. Ну и в-третьих, в доме престарелых стали часто умирать люди.

— Ну как часто. — тут же поправился безопасник. — Чаще, чем обычно, я вывел рост где-то на пять процентов за три месяца, но, сам понимаешь, контингент там такой, что эта статистика никого не насторожила. Я за нее зацепился только потому, что искал.

— И ты решил, что в деле замешана магия? — спросил я. По крайней мере, мне бы именно эта мысль пришла в голову. Профессиональная деформация, что поделать.

— Нет, сперва я грешил на наркотики. — хмыкнул Федор. — Думал, что старикам дают какие-то стимуляторы, которые делают их бодрее. А некоторые не переносят дозы или усталость внутренних органов накапливается от их приема, и они умирают. Но потом я познакомился с одной медсестричкой из санатория, она мне стала поставлять результаты анализов — там серьезно за здоровьем постояльцев следят. Я их нашим экспертам передавал, но — глухо. Никаких следов запрещенных препаратов, только то, что доктора прописывают. Вот после этого я подумал про магию.

— Но тоже глухо?

История Феди напомнила мне дело, которое я вел по Гущеву. Даже кое-какие мысли по нему появились. И правда, спустя минуту эсбэшник выдал, что ему удалось заполучить тела трех умерших, а одного помолодевшего пенсионера загнать на всестороннее исследование в частный медицинский центр, но ни у мертвых, ни у живого, никаких следов воздействия магией обнаружить не удалось.

— А твой дед или еще кто-то упоминал о неком амулете, который пенсионеры бы носили, не снимая?

Дерябин нахмурился.

— Нет. А что за амулет?

— Потом расскажу. В моем деле такой фигурирует, никак не могу взять в толк нужная эта информация или мусор. Что дальше было?

— А потом я услышал о коррупционном скандале. Его героем был отец одного из «счастливчиков». И тогда у меня появилась догадка.

— Шантаж?

— Влияние. Но, да, шантажом это тоже можно назвать. Если раньше я думал, что вся эта кутерьма со стариками — тестовая отработка препарата или заклинания перед выводом его на рынок, то тогда понял, что не все так просто. Мой отец тоже не из простых был, курировал весь Аравийский блок…

Он на минуту загрустил, вспомнив что-то свое. В этот миг черты его лица заострились, с него будто влажной губкой стерли вечное выражение приветливости, и я увидел, что Дерябин вымотан до предела. Держится на одной силе воли и жажде мести, возможно.

Опуская способ, которым действовала секта, рассказ безопасника звучал вполне правдоподобно. Найти рычаг давления на высокопоставленных людей, действуя через их родителей — это очень даже в духе разведки (и да простят меня патриоты — не только османской). И вопрос у меня оставался даже не в том, как они делали стариков «молодыми», а каким образом научились не оставлять никаких следов.

Здесь где-то скрывалась разгадка и моего убийства, без вариантов. Слишком уж много совпадений, которые таковыми уже не являются.

— Дальше, я собрал все взаимосвязи. Выявил все «омоложенных», проверил их детей и внуков, под микроскопом просмотрел жизнь каждого из них — если мог это сделать, разумеется. Парочка сыграла против системы и уже за это поплатилась, остальные либо не прогнулись, либо оставались «спящими». Когда на руках у меня была картина, я пошел к своим.

Черт, я даже без продолжения понимал, чем все закончилось. Сын высокопоставленного сотрудника, который под угрозой шантажа оступился, вылетел со службы, не справился с ударом судьбы и застрелился, вдруг приносит начальству рапорт. А к ней еще и схему, состоящую из сектантов и кучи влиятельных государственных фигур. После чего утверждает, что отец его был не виноват, и все это заговор жрицы Лады.

— Мне запретили расследование в отношении секты. — пояснил эсбэшник, когда я задал ему эти вопросы. — Доказательная база слабая, сектами без достаточных оснований нам заниматься нельзя и, вообще, Федя, что за фантазии? Мы на тебя грехи отца вещать не собирались, но если ты настаиваешь… В общем, с тех пор я занимался троянцами в свободное от работы время. Я убежден, что Лада работает на османов, хотя доказательств у меня нет. И еще я знаю, зачем она взяла под патронаж местный дом престарелых и вообще приехала сюда.

— Встреча со связным? — усмехнулся я.

— Не говори ерунды! — тут же вспыхнул Дерябин. — Такое только в кино бывает. Ни с кем из турков она никогда не встречалась, все их взаимоотношения идут обезличено, как и финансовые потоки. Нет, дело в списках тех, кто проживает в доме престарелых. Ладе нужен кто-то конкретный.

И в этом тоже была логика, иначе зачем преуспевающей жрице ехать из Москвы в провинцию. Только ради некого пенсионера, который тут имеется. Отец или мать какого-нибудь важного человека.

Одно непонятно, Гущев к этому всему каким боком?

Я вдруг обратил внимание на то, как Кэйтлин смотрела на безопасника, когда он рассказывал свою историю. Горящими глазами. Которые потом перевела на меня. Я прочел с ее лица, как с экрана коммуникатора «Мы должны ему помочь!»

Чертыхнулся. Любовь девушки к сериалам, сделали ее этакой авантюристкой с очень небольшим жизненным опытом. Хотя, казалось бы — оказалась в другом мире, пережила похищение, подверглась издевательствам и, наконец, едва не стала жертвой заказного убийства — должно уже выработаться некое здоровое чутье на опасность. А нет! Сидит, представляет себя героиней «Ментата»!

— От меня ты чего хочешь? Федь, я патриот, конечно, и все такое, но влезать вот в это все не хочу. Но признаю, что вместе нам может быть по пути — какое-то время. Меня интересует убийца Гущева. Некие доказательства вины, которые я мог бы предъявить нанимателю.

«А еще мне нужен Чернобород, — подумал я. — Понимание, каким образом он связан с троянцами, кто за ним стоит и не окажется ли в конце, что Лада вовсе не на турков работает, а на моих Вивисекторов?»

Но этого Дерябину я говорить не стал. Откровенность за откровенность — плохой девиз в общении с сотрудником имперской службы безопасности. Пусть он решает свои задачи, я буду заниматься своими. Пути совпадают — прекрасно! Помощь лишней не бывает. Но и все на этом!

— Я и не прошу тебя становится моим напарником. — ответил Федор. — Скажи, ты ведь жену Гущева подозреваешь, что она каким-то образом мужа в могилу свела?

— Да. — был вынужден признать я. Других подозреваемых у меня пока не было.

— Значит, для этого ты приходил на прием? Чтобы спросить у Лады, знакома ли она с Альбиной Гущевой, и понять, правду тебе жрица ответила.

Осведомленность безопасника меня совсем не радовала, но и тут мне пришлось кивнуть. Он удовлетворенно потер ладони.

— Она в секте, можешь не сомневаться. Уже больше года, вступила в их ряды в Москве. Ну и что Лада?

— Соврала. Сказала, что не помнит такой.

— Прекрасно! — Дерябин оживился еще больше. — Просто прекрасно! Тогда предлагаю ее и вербовать.

— Зачем ее вербовать?

— Затем, что мне нужен человек в секте, Антон! Я черти сколько времени потратил на то, чтобы внедрить туда хоть кого-то, и безрезультатно. Попытки вербовки тоже провалились — верность жрице там просто фанатичная. А Гущева — идеальный вариант! Колем ее на убийство мужа, и она у нас на крючке. А во внутренней иерархии она где-то в среднем звене, что полностью нам подходит.

Я скривился. Вот. Вот поэтому никто из полицейских и не хочет работать с безопасностью. У них на первом месте всегда свои интересы — они же более важные, чем у других! Мне нужна убийца, которая понесет ответственность, а ему — крот в секте. При этом, эсбэшник готов закрыть глаза на ее грехи.

— Не очень понятно, зачем тебя я в этой схеме. Гущеву ты можешь и сам завербовать.

— Тут, понимаешь, есть нюанс. Я сперва так и хотел поступить. Специально с жрицей потрепался, чтобы как можно больше сектантов меня рядом с ней увидели. Думал, потом это можно будет использовать. Но тут появляешься ты, причем, не просто в статусе потенциального спонсора, а уже действующего. Тебе и доверия больше. Всего-то нужно назначить Гущевой встречу, она тебе не откажет теперь, и…

Он изобразил, как воображаемые наручники захлопываются на запястьях.

— Она наша!

— Скорее уж, твоя, а не наша. — поправил я его. — Предположим, у нас все выгорело, ты получил своего агента, а с чем тогда остаюсь я? В чем моя выгода?

— Ну-у… — протянул Федор. В лучших традициях имперской службы безопасности, об этом он думал в последнюю очередь. — Можно потребовать от нее отказа от наследства. Думаю, твоего нанимателя это полностью удовлетворит.

Первой реакцией на его слова была злость. Появилось желание послать этого сильно умного безопасника куда-нибудь в далекое и опасное путешествие. Но потом я вспомнил, что больше не являюсь полицейским. И мне не обязательно доводить дело до суда. И если Светлова устроит предложенный Дерябиным вариант, то почему я должен против него возражать?

Глава 12

Не знаю, как принято работать у безопасников, может им и правда всегда стоило начинать с вербовки, но в меня полицейскую науку вбивали лучшие представители российского и британского сыска. А, по их мнению, сразу за мотивом по степени важности стоял способ убийства. О котором мы практически ничего на сегодняшний день не знали. И в итоге получалась какая-то ерунда — с какой целью происходят убийства, мы худо-бедно поняли, а сообразить, как их совершают, пока не в состоянии.

Поиски в этом направлении пока ни к чему не привели. Изыскания Дерябина (даже им лично контролируемые вскрытия погибших), не смогли определить никаких следов химикатов или магии. Мои усилия тоже успехом не увенчались, да и консультация с Нобом, редким для нашего захолустья экспертом по артефактам, не дала больше того, что я уже знал.

Значит, нужно было искать другой подход. Точнее, другого эксперта — нет ничего постыдного в том, чтобы спросить у знающего человека. Но нужен был специалист не в области магии или фармакологии, а в убийствах. И я знал, где его искать.

Так что мы договорились с Федором встретиться сегодня к вечеру, и разошлись в разные стороны. Он — готовить к вербовке Альбину Гущеву, я — в гости к одной пожилой даме.

Карёх Сиррах жила в Екатеринодаре давно. Дольше меня, это точно. При этом, орчанка была очень старой уже когда мы с ней повстречались первый раз. Лхудхар, который и познакомил меня с ней, говорил, что на юг она приехала, чтобы спокойно отойти от дел, а так большую часть жизни провела, обслуживая интересы эльфских домов, орочих родов и гномьих кланов. Понятное дело, что после этого встречать старость в привычном влажном климате Британии она не могла — слишком короткой бы вышла пенсия.

Другими словами, она была наемной убийцей. Очень хорошей наемной убийцей. Которая уже давно никого не отправляла на встречу с предками, а тихо и спокойно разводила кроликов у себя на ферме за городом. Не в промышленных масштабах, но найти ее продукцию можно было почти в любом крупном продовольственном магазине.

Если уж она не была способна разгадать загадку таинственных смертей, то не знаю, кто был на это способен.

Сперва, конечно, пришлось позвонить бывшему начальнику и попросить его, чтобы он связался с Карёк Сиррах и назначил ей встречу. Старушка терпеть не могла незваных гостей, заявиться к ней без приглашения можно было только один раз — закон «о родовых имениях» вкупе с правом на хранение и использование оружия позволяли ей организовать собственное маленькое кладбище.

Лхудхар, пользуясь случаем, не преминул спросить, как у меня идет расследование по контракту со Светловым, а когда выслушал от меня сжатый доклад, повеселел.

— Я в тебя верю. — сообщил он. — Мне кажется, ты на верном пути. Конечно, я позвоню госпоже Сиррах.

Не знаю, что его так порадовало: упоминание секты Трояна или намек (не по телефону же!) на связь их жрицы с иностранной разведкой. Спрашивать не стал, хотя меня уже давно подмывало задать бывшему шефу парочку прямых вопросов. О том, например, как так вышло, что едва он передал мне дело о смерти Гущева, как я тут же нарвался на Черноборода? Совпадения, конечно, случаются в нашей жизни, но не настолько часто и явно. Скорее уж тут просматривался некий умысел. Или, по меньше мере, очень хорошая осведомленность.

Но с откровенным разговором пока имело смысл погодить. Спроси я сейчас начальника УБОМПа о том, что он недоговаривает, так мне самому придется рассказывать о том, как я по уши влез в заговор Вивисекторов. И пусть наши отношение кто-то мог назвать даже дружескими, нельзя забывать, что он представитель другого вида, который, к тому же, способен стать донором для «пересадки» магии человеку — вряд ли его порадует такая возможность. Нет, все карты вскрывать было еще слишком рано.

Кроличья ферма Карёх Сиррах находилась в двадцати километрах от выезда из города в ростовском направлении. Таксист, взявшийся за мой заказ, был молчалив, и всю дорогу я размышлял о том запутанном клубке, которым оказалось простое с виду расследование смерти Гущева. Тасовал известные мне факты, домыслы и догадки, словно они были колодой карт, но пасьянс упрямо не желал складываться. В конечном итоге, я просто задремал, а проснулся лишь, когда машина остановилась, и водитель предложил мне выходить. Сунув ему десятку за ожидание — выбираться из этой глуши без собственной машины не представлялось возможным — я зашагал к большому двухэтажному дому.

Хозяйка встретила меня на крыльце в плетенной кресле. Шагов с двадцати она еще походила на обычную бабулю, выбравшуюся из дома погреться на осеннем солнце, но чем ближе я подходил, тем четче просматривались отличия. Слишком крупная, нечеловеческие пропорции угадывались даже в сидящей, укрытой пледом фигуре. Слишком волосатая, седая шерсть виднелась практически на каждом открытом участке тела. Слишком зубастая, у людей, даже прошедших через руки лучших стоматологов, не бывает таких прекрасных, к тому же довольно крупных, зубов. Ну и тяжелые надбровные дуги, под которыми прятались умные, не по-старчески цепкие глаза, тоже отличали моего эксперта от среднестатистической старушки.

— Я тебя помню. — сообщила она, когда я остановился в пяти шагах от крыльца. Это, по словам Лхудхара, была минимальная разрешенная бывшей убийцей дистанция. — Агрих приводил тебя. Я-то не сразу сообразила, про кого он говорил. Старая уже стала совсем.

— Доброго дня, госпожа Сиррах.

— Боги с тобой, мальчик! С каких это пор я стала госпожой? Ты же из наших, верно? Полукровка? Я чую. Пока еще чую. Зови меня тетушка Карёх.

Я подавил ползущую на лицо ухмылку. Вот и еще одна негаданная и нежданная родственница появилась. Орки и их потомки — одна большая семья!

— Хорошо.

— Зачем ты пришел, мальчик? — старушка не предложила мне сесть или чего-нибудь выпить, зато внимательно смотрела, чтобы я не перешел невидимую черту. — Будешь говорить или откроешься?

Видя, что я на миг задумался, она тут же продолжила:

— Секреты? Опять секреты, ха! Старая Карёх хранит множество секретов, мальчик. От одного дополнительного моя ноша не станет тяжелее.

Искушение согласится на ее предложение, было велико. Слова — это одно. Их можно произнести по-разному. Можно ошибиться, выбирая верное. Даже с опытом работы, я был способен задать неправильный вопрос, и в результате получу не тот ответ, что мне нужен.

Но открыться — значит показать все, что я знаю на данный момент по делу. Все четкие и слабооформленные мысли, все взаимосвязи, выстроенные подсознанием, которые я могу даже не замечать. Карёх Сиррах увидит все, что мне известно и поэтому ее ответ будет точным.

Но она обязательно поделится с Лхудхадром тем, что увидела. Причем основным — в конце концов, именно он устроил убийцу в отставке в этой пасторальной глуши.

— Лучше словами, тетушка Карёх. — выбрал я.

— Как знаешь, мальчик, как знаешь. — отозвалась она без сожаления. — Вы, молодые, думаете, что скрываете какие-то невероятные тайны, которыми все хотят завладеть. С годами же понимаешь, что все это не более, чем обычный мусор. А я живу уже очень долго. Настолько долго, что успела от этого устать. Но хватит трескотни, мальчик. Спрашивай.

Вопрос, пока ехал, я уже успел сформулировать. Отточил до совершенства, выбросив из него все ненужные слова. Получилось очень лаконично и содержательно, как по мне.

— Как можно убить человека, чтобы не осталось никаких следов?

— Сотней способов, мальчик. — хмыкнула орчанка. — Уверен, что стоило тащиться в такую даль, чтобы услышать подобный ответ?

Как выяснилось, не очень-то и четко сформулировал вопрос.

— Умер человек. Молодой, здоровый, богатый. За пару месяцев он словно бы состарился и умер от сердечной болезни. Исследования на наркотики, яды, магию — все проводилось. Результат отрицательный. Смерть выглядит естественно.

— Тогда, почему ты уверен, что это не так?

Хороший вопрос. Почему? Потому, что я не желаю признать, что расследую пустышку, а мне очень нужны деньги для работы в важном направлении? Или потому, что поверил Дерябину, жертвы расследования которого тоже отошли в мир иной без признаков насильственной смерти? А может, все дело в том, что я вижу связь, но не могу облечь смутные догадки в слова даже для самого себя?

— Его жена претендует на наследство.

— Разве не в этом суть семьи? Муж умер, жена получает то, чем он владел.

— Она появилась незадолго до того, как погибший стал слабеть. До этого он был беден и здоров, а жили они врозь.

— Уже интереснее, мальчик, но все еще в рамках житейской логики. Какая нормальная женщина откажется снова прислониться к своему мужчине, если его дела пошли в гору, а ее нет?

Она почти не двигалась в своем кресле. Только глаза и показывали, что передо мной не плюшевая кукла орчанки, укутанная в плед, а живое существо. Они смотрели на меня без отрыва, словно предлагая прекратить заниматься ерундой и сделать все по уму. Открыться, как принято между соплеменниками.

Я принялся рассказывать все, что знаю. Это не заняло много времени, я уже столько раз прокрутил в голове всю историю, что мог выдать ее меньше чем за пять минут.

— Горм! — наконец, Карёх Сиррах пошевелилась в кресле. — Это очень интересно. Говоришь, жертв больше одной?

— Да, но с мотивами там не так все хорошо.

— Ерунда! — отмахнулась старуха. — Мотивы здесь явно переоценены. Жертва сама по себе не важна.

— Почему? — как по мне, предложенная Дерябиным версия о воздействии на важные государственные фигуры через влияние на их родителей, была вполне жизнеспособна. Она, конечно, не объясняла, почему кто-то умирал, а другой вдруг молодел, но…

— Потому, что это — жертва! — последнее слово орчанка выделила особо, отчего стало понятно, что она имеет в виду явно не жертву преступления.

И версия Федора вдруг заиграла новыми красками. Одни молодеют, другие умирают. Как там этот ритуал называли ребята из Секции? Бренн?

— Но… Разве для этого не нужен ритуал? То есть, если это ваша древняя запретная магия… Она все равно оставляет следы! Я же видел, как это работает.

— Не говори глупостей, мальчик. Это не орочьи ритуалы. — буркнула Карёх Сиррах, явно сообразившая, что сказала несколько больше, чем думала.

— Тогда?

— Что?

— Что это?

— Понятия не имею.

Старушка мне соврала. Я не чувствовал ее, она закрылась на таком уровне, который никогда мне не будет доступен, но чутье полицейского, пусть и бывшего, просто сиреной верещало — ложь! Я не колебался ни секунды — убийца она там или нет.

— Зачем вы мне соврали, тетушка Карёх? Вы же что-то поняли.

Орчанка, казалось, не шевельнулась, а в мою сторону уже смотрели два вертикально расположенных ствола охотничьего ружья.

— Я стала быстро уставать, мальчик. — сказала она. — Перевалила за третью сотню лет, чего ж удивляться? Я и раньше не особо любила болтать, но теперь разговоры стали меня утомлять. Разболелась голова. Езжай домой. Передавай привет Агриху. Пусть заедет как-нибудь.

Старая карга говорила с ним меньше часа назад — какой, нафиг, привет! А теперь еще выпроваживала меня, да так настойчиво, словно я встал у разгадки древней орочей тайны! Но мысль она подарила интересную — жертвы. В смысле, жертв приносят в жертву, тьфу ты, черт, как же звучит по-дурацки! Но следы?..

— Тетушка Карёх. — предпринял я еще одну попытку. — Это очень важно! Погибли люди!

И в этот момент меня словно великан в грудь толкнул. Точнее, проходил мимо и зацепил самым краем руки. Я отступил на два шага, но не удержался на ногах и грохнулся на задницу. Вроде ничего страшного, но в глазах закружились цветные пятна, а в голове зашумела кровь, будто давление прыгнуло с обычной отметки на несколько значений выше. По верхней губе потекло что-то тепло, поднеся руку к носу, я с удивлением, хоть и не очень четко, увидел на пальцах кровь.

УБИРАЙСЯ

Слово это не прозвучало, а будто бы появилось в голове, сотканное из черных и серых шевелящихся многоножек. Они стремились расползтись в стороны и разрушить порядок, в котором их держала чья-то воля, но она вновь и вновь собирала их в это слово.

УБИРАЙСЯ

Оно вытолкнуло на периферию все мои мысли, заполнило всю голову, и стало расти, грозясь превратиться во что-то огромное, что взорвет черепушку изнутри. Я ничего не мог с этим сделать, да и не хотел, если честно. Все, чего я желал, это бежать куда глядят, но почему-то этого не делал. Ноги и задница будто приросли к пыльной земле перед крыльцом двухэтажного дома.

УБИРАЙСЯ

Из глаз полились слезы. Мир вокруг сделался красным и этот его новый цвет был настолько густым, что буквально за секунды поглотил и дом, и крыльцо, и сидящую в плетенном кресле старуху-орчанку. Осталось только кровавое небо, которое падало мне прямо на голову.

УБИРАЙСЯ

Кажется, я что-то кричал. Пытался ползти спиной вперед, желая оказаться как можно дальше от этого места, превратившегося в настоящий христианский ад, только без толп страдающих грешников. Вроде даже молился, но убейте меня боги, если я понимал, к кому отправляю свои мольбы.

А потом прадед врезал мне увесистый подзатыльник огромной своей ладонью. Он не часто так поступал, лишь когда я раздражал его своими глупыми расспросами или неподобающим, с его точки зрения, поведением. Разбухшие многоножки тут же прыснули в разные стороны и красная ночь моментально превратилась в солнечный день.

Дом оказался на месте. И старая карга в кресле с ружьем в руках. И даже такси стояло там, где я его оставил, лишь водитель вышел из машины и теперь осматривал ее со всех сторон, что-то себе под нос бормоча. Да и я, как выяснилось, не сидел на заднице, а стоял ровно на том же самом месте в пяти шагах от крыльца. Без крови под носом и красных дорожек под глазами.

— Хорошая попытка, тетушка Карёх. — произнес я, и мой голос, против ожидания, не оказался карканьем издыхающего ворона. Орочья кровь спасла меня, если не от смерти, то от позора и поражения. Орочья кровь и предусмотрительный отказ от того, чтобы «открыться» Карёх Сиррах.

— Хорошая кровь, мальчик. — невозмутимо ответила она, словно не пыталась сейчас размазать мои мозги по внутренним стенкам черепа. Шевельнула стволами и закончила. — Убирайся. Я больше не рада тебя видеть.

— Без проблем. — оскалился я — никто бы не назвал это улыбкой. — Я сейчас сяду в машину и уеду в город. Там я пойду в Серебряную Секцию, прямиком к Шар’Амалайе, и передам ей привет от вас. А также не забуду упомянуть, что вы отказались сотрудничать по расследованию, связанному с применением запретной магии.

Я блефовал, но что мне оставалось делать? Карёх Сиррах не оставила мне никакого выбора! Мало того, что отказывалась говорить, хотя явно что-то знала, так еще и напала на полицейского при исполнении!

Тут я крайне некстати вспомнил, что никакой я не полицейский, а обычный гражданский, который, к тому же на земле родового имения находится, и сразу же загрустил.

Старушка некоторое время смотрела на меня, а потом расхохоталась. Беззвучно раскрыла рот, закинула голову назад и затряслась всем телом. Это было жутко, словно не живой человек смеется, а наряженный в тряпки скелет. Который через несколько секунд резко, как по команде, прекратил дергаться, вернул череп в прежнее положение и выплюнул в мою сторону.

— Старая эльфская сука не нуждается в моем сотрудничестве! Она все знает сама. Спроси у нее, мальчик. Спроси. Я не хочу лезть в это дерьмо. И ты, если в тебе есть хоть капля нашего здравого смысла, тоже не лезь.

Глава 13

Совет старой орчанки был неплохим, но изрядно запоздавшим. Хотелось мне этого или нет, в деле я был уже по уши.

— Не от меня зависит, тетушка Карёх.

Старуха пожала плечами и еще раз выразительно качнула стволами ружья, вали мол, разговор закончен.

Прощаться мы не стали. Я сел в машину, Карёх Сиррах убрала двустволку обратно под плед. Водитель спросил, куда ехать и тронул машину. Он не видел ничего, из того, что видел я, для него все выглядело так, словно мужчина приехал к черту на кулички, поговорил с престарелой женщиной, а потом отправился обратно. Для меня же… не шар земной треснул на части, но что-то очень близко к тому.

Откинувшись на спинку сиденья, я прикрыл глаза.

Вот уж воистину — тесен мир! Никогда бы не подумал, что две настолько разные женщины могут быть знакомы. Хотя, чему удивляться, при таких-то сроках жизни! К тому же, «тетушка» Карёх во времена своей молодости работала и на орков, и на эльфов, а Шар’Амалайя, принадлежала к богатому и влиятельному дому Трилистника. Они не могли не знать друг о друге, возможно даже встречались. Неоднократно. И кто бы мог подумать, что судьба снова сведет их вместе — при моем посредничестве. В провинциальном городе на юге Российской империи, одинаково далеко, как от родины эльфов, так и от острова орков. Забавные фортели выкидывает жизнь.

Несмотря на отдельные эпизоды, поездку все же нельзя было счесть неудачной. Пусть я едва и не умер от ментальной атаки орчанки, хотя, подозреваю, она больше пугала, чем желала навредить, но на выходе у меня имелся след. Да еще какой!

Хотя, сказанное старухой не стало для меня полной неожиданностью. Нет, я точно в этом направлении не думал, но ведь крутилось что-то такое в голове. Учитывая количество «совпадений», происходящих в моей жизни за последние дни, появление госпожа Шар’Амалайя в качестве то ли свидетеля, то ли эксперта, а то ли и вовсе — соучастника, уже не удивляло. Глава Секции, за неизвестно какие заслуги законопаченная в провинцию, по уверениям убийцы в отставке, знает каким образом сектанты убивают людей. Даже закономерно, в некотором роде.

Правда, эльфка куда-то пропала. По мнению ее коллег, она сейчас вовсю занимается поисками ответа на вопрос, жив ее то ли враг, то ли любовник, или нет. Очень, надо сказать, своевременное исчезновение. В отличие от «тетушки», Шар’Амалайя вполне могла бы мне рассказать, что происходит.

Но я уже и сам мог выстроить некую теорию, большая-то часть информации на руках. Звучит все немного не так, как дело, которое я нанялся расследовать, но тут уж ничего не поделаешь.

Итак, у нас имеется ритуал — назовем его пока так — отбирающий жизненные силы у одного человека, и передающим их другому. Аналог Бренн, но без свечек, древнего письма и, главное, следов магии. Это понятно. А вот с кулоном — нет. Светлов говорил, что Гущев носил его с момента появления его бывшей жены, и не снимал до самой смерти, но больше подобные побрякушки нигде не фигурировали. В той же секте, по крайней мере. Может, вообще, левая деталь. Или Дерябин просто про них не знал.

Приоткрыв глаза, я некоторое время бездумно созерцал проносящийся мимо пейзаж. Поля, поля, поля. Часть уже убрана, на некоторых идет работа, какие-то еще стоят в очереди. Но — поля. Ровные, смыкающиеся с небом, нарезанные на участки земли куда не глянь. Только впереди вырисовывались контуры городских зданий. В этом весь Екатеринодар, если подумать. Поля до горизонта, жара и выгоревшее небо. Там, где человек оставил следы своего пребывания, глаз еще цеплялся за рукотворные объекты, в остальном же — смотреть не на что. Вот так захочешь отвлечься, и не получится.

Я снова закрыл глаза, возвращаясь к размышлениям. Итак, на выходе у нас… Глава псевдославянской секты где-то (от кого-то? османы?) научилась технике, действующей схожим образом с орочьими ритуалами. Но не магической. Не знаю, может гипноз или какие-то мифические знания тибетских лам. Те, по слухам, могли не дышать дни на пролет, а то и вовсе превращаться в мумии, которые можно было вернуть к жизни по прошествии сотни лет. Может и тут такое же?

Впрочем, сейчас это не важно. Есть механизм, и есть женщина, которая использует его для личного обогащения. Попутно, тоже скорее всего из-за денег, работает на турецкую разведку. Хороший доход, хорошее прикрытие, отличные перспективы — если, конечно, не брать в расчет идущего по следу с маниакальным упорством одержимого местью безопасника.

Дальше появляется прихожанка Гущева и говорит: «Мой бывший муж неприлично разбогател, давай его убьем, а состояние поделим пополам!» Жрица соглашается, но не учитывает характер Светлова, который вцепился в долю партнера мертвой хваткой. Даже детектива нанимает, чтобы правду выяснить.

Конфликт переносится в судебную плоскость и грозит длится годами — судьи те еще волокитчики. Лада огорчается заминке и лично прибывает в город. Кстати, а может она поэтому здесь? В смысле, не по заданию османов, а ищет выходы на родичей Светлова? Чтобы привычным образом надавить на него и заставить расстаться с деньгами. Надо уточнить у фермера, причем срочно!

Другими словами, даже при довольно странном выборе метода, у меня банальное убийство, совершенное по предварительному сговору группой лиц, с целью завладения имуществом пострадавшей стороны. Магия-шмагия, таинственные амулеты или знания тибетских лам — детали. Они важны, но сейчас важнее общая картина. Такая, на которой все расставлено по местам, отчего запутанный клубок фигурантов превращается, в рядовой, в общем-то, криминал.

Да, есть еще Дерябин со своими турками и их заговором. Но это проблемы органов госбезопасности. Не мои. Я — отставной полицейский, мне бы со своими трудностями разобраться. Среди который на первом месте стоит Чернобород. Его места на картине я до сих пор не понимаю. Что представителя Вивисекторов связывает с сектой троянцев и с турками? То, что связь имеется, я уже не сомневаюсь, но вот какая? А это важно, если я хочу обезопасить себя в долгосрочной перспективе и вовлечь в дело ресурсы Серебряной Секции.

Кстати, еще момент, пока не забыл. Мой обширный опыт общения с людьми (и нелюдями), живущими за пределами общественной морали, утверждает, что в финале этой истории Альбину Гущеву, не ждет ничего хорошего. Кто бы там с ней стал делиться неправедно добытыми миллионами! Она жива до сих пор только потому, что деньги к ней так и не перешли. Как только это произойдет, ее заставят переписать все, а не половину, на счета секты, и убьют.

Может даже раньше…

А ведь вчера я мог основательно разворошить осиное гнездо, и ускорить кончину богатой вдовушки. Заявился на прием и чуть ли не прямым текстом обозначил свой интерес к ней. Жрица насторожилась, я отчетливо помню запах ее страха. А что делают напуганные люди? Правильно — совершают необдуманные поступки. Не начнет ли Лада обрубать все ведущие к ней нити? Что победит: жадность или осторожность? Если бы речь шла о тотализаторе, я не колеблясь поставил бы на первое. Сколько себя помню, осторожность всегда проигрывала жадности.

И не то чтобы мне было жаль убийцу. Но она наш ключик к секте, а значит подстраховать Альбину все же стоит. Мало ли? Решит жрица, что все пропало, и пора рвать подальше от сомнительного предприятия, я лишусь единственного свидетеля.

Не медля, я вытащил из кармана коммуникатор, и набрал номер безопасника. Тот ответил сразу, словно держал телефон в руках и ждал моего звонка.

— Говори.

— Мне тут пришло в голову, что жрица может убрать Альбину…

Федор не стал уточнять, откуда ко мне забрела эта идея. Просто принял ее к сведению и ответил коротко:

— Я за ней наблюдаю. Прямо сейчас. Все в порядке пока.

— Все равно надо ускорится. Ну, с этой твоей, вербовкой.

— Я готов. Ты далеко?

— Подъезжаю к городу. Минут двадцать-тридцать.

— Что-то узнал? Стоп, не по телефону. Приедешь — расскажешь. Буду ждать тебя у ее дома. Адрес скину.

На том мы и распрощались. Я еще раз прогнал все известные мне факты, в очередной раз убедился, что они вполне гармонично друг с другом связываются. И решил, от нечего делать, набрать Ноба.

— Амалайя не появилась? — спросил я, когда гном взял трубку.

— Нет. — коротко отозвался тот. — У тебя что-то новое?

— Ничего. Просто уточняю. — ответил я. И неожиданно спросил. — Слушай, ты ничего не слышал о техниках, которые могут работать, как ритуал, но не на магии.

— Сам-то себя слышишь? — хмыкнул гном.

— А если серьезно?

— Если серьезно, тебе к Годро или к Амалайе. Я ничего такого не знаю. А с чего вдруг интерес такой? Погоди, я понял. Артефакт, не оставляющий следов?

— Вроде того. — был вынужден признать я.

Обидно, но, когда гном произнес это вслух, прозвучала версия до боли беспомощно. До этого версия выглядела стройно и вполне непротиворечиво. Если, конечно, не принимать во внимания тот факт, что явные магические манипуляции совершаются без магии.

А он еще подлил в огонь масла.

— Ну-ну. Ты позвони Годро. — в голосе Ноба даже предвкушение появилось. Не иначе, он представлял, как тонко будет издеваться надо мной орк.

— Ага. Спасибо за идею. — сказал я и отключился.

Черт! А может я от безысходности всякую ерунду придумываю? Что это вообще такое: техника, которая работает, как ритуал, но не является магической. А какой тогда? На чем основана? Где берет энергию?

С такими мыслями дорога до города тянулась особенно долго.

У офисного здания я расплатился с таксистом, с сожалением глядя, как тает на глазах внушительная пачка денег, и поднялся в кабинет. Кэйтлин встретила меня улыбкой и вопросом.

— Ну что?

Со вчерашнего дня я решил придерживаться принципа максимальной осведомленности своей помощницы. Она, конечно, еще плавала в реалиях моего мира, но уже не раз демонстрировала смекалку и острый ум. Да и я сам заметил, что, рассказывая ей о расследовании, могу обнаружить прежде не замеченные детали.

— В принципе, интересно… — сказал я, глядя на часы. И подумал, что у меня есть немного времени, чтобы выпить кофе и поговорить с Кэйтлин. — Есть кое-какие подвижки.

Возясь с кофеваркой, я обстоятельно описал поездку за город, не забыв, в завершение, выложить последнюю версию происходящего. В этот раз чуда не произошло, я не вспомнил ничего забытого, да и девушка не выдала никакого откровения. Что ж, я попытался.

Делая последний глоток кофе, я услышал.

— Кстати, тут эльфийка приходила.

Уши у меня, кажется, даже дернулись в сторону помощницы. Я повернулся к Кэйтлин, которая, как ни в чем не бывало продолжала.

— Знаешь, я их как-то иначе представляла. В сериалах они красивые. А эта худая, зубы острые, глаза звериные — бр-р! Мурашки по коже. Главное, на экране смотришь — почти люди, только движения такие изящные-изящные. Будто не по земле ходят, а по воздуху плывут. А в жизни — дрожь берет! И еще смотрела на меня так, будто сожрать хотела.

— Она назвалась? Что-то передала?

Я был уверен, хотя никаких оснований для этого и не было, что ко мне приходила Шар’Амалайя. Она как-то прознала, что мое расследование столкнулась с тем, что она знает, и решила меня навестить. Глупо, понимаю, с чего бы эльфке, живущей на свете черт знает сколько сот лет — не зря же ее тетушка Карёх назвала «старой сукой» — тащится к частному детективу, которого только что отшила престарелая наемная убийца? Но именно ее имя у меня всплыло в голове, когда Кэйтлин упомянула гостью.

— Я записала. — девушка метнулась к столу, подняла один из листов бумаги, прочитала написанное. — Сах Ларьенн, вроде.

— Тсах’Лариенн. — поправил я помощницу, даже не пытаясь скрыть выражение разочарование, появившееся на лице. — Просила перезвонить?

Я не строил догадок, зачем ко мне приходила бывшая подружка. И так было ясно — чтобы убедиться, что у меня все плохо, зачем же еще? Грязный мужлан, бросил умницу и красавицу — должен страдать. Обычное женское желание, я не в претензии. Только вот страдать у меня времени совсем нет. Но позвонить Ларе надо. А то затаит еще.

— Ага. Кто это?

— Я про нее тебе рассказывал. Лара, моя бывшая. Мы расстались.

— Ты спал с этой страхолюдиной?

Возглас Кэйтлин прозвучал так, будто мы с ней лет десять уже в браке, и тут она узнала, что я ей изменил. Да не с кем-то, а с самой страшной из её подруг. Тут и обида была, и полное непонимание, как я мог променять такую красоту «на вот это вот!» Странные эмоции, если подумать. Ну, то есть, у нас же не было ничего. Я только раз ее и видел голой, но там обстоятельства такие были, что никаких пошлых мыслей ни у кого бы не возникло. Или это у меня после болтанки для мозгов, что мне Карёх Сиррах устроила, правильное понимание эмоций других людей еще не окончательно вернулось?

— Да нормальная она. — буркнул я. — Эльфка и эльфка.

Вид, у них, особенно для непривычного человека, довольно необычный, признаю, но — экзотика же!

— Лолька![2] — припечатала девушка незнакомым словом. — Ну Антон, я не предполагала, что ты такой!

Какой «такой»? Что за манера у этих женщин, чуть что не так, сразу «Ну, Антон, не думала я о тебе так!» Что я такого сделал, вообще?

— Что-нибудь еще сказала? — желая закрыть тему поскорее, уточнил я.

— Нет! — яростно рявкнула Кэйтлин. — Вали уже, куда собрался! Капец!

Последнее слово она выдохнула куда-то в сторону потолка, явно обращаясь к небесам, предлагая им разделить с ней негодование на меня. Я же решил не разбираться, в чем провинился перед иномирянкой, и быстро вышел из кабинета. Хотя, признаться, было обидно. Второй раз за день выгоняют, ничего не удосужившись объяснить. Надеюсь, у Гущевой меня не ждет такой же облом! Вот будет номер!

Но, видимо, не тем я богам молился. Едва я запрыгнул в тонированную «Сантану» безопасника, как он меня огорошил.

— Гущева не одна. Со вчерашнего дня у нее мужик какой-то.

То есть, для него это уже давно не новость, а мне по телефону как-то не удосужился сообщить. Ну-ну, напарник!

— А кто, не выяснял?

— Недостаточно данных для анализа.

Люди любят прятаться за такими вот фразами, когда не уверены в суждениях. Силовики, по крайней мере. Я это по себе знал.

— Она живая, вообще, Федя? — уточнил я на всякий случай. А то «все в порядке», «все под контролем», но стоит приехать, как выясняется, что у главной подозреваемой на квартире мужик уже почти сутки в квартире торчит.

— Да живая, конечно! — отмахнулся он. — Любовник. Квартира на прослушке, голос Гущевой я слышал три минуты назад. Воркуют. Сам как съездил? Рассказывай!

Любовник? Ну, может, и любовник. Судя по фото, Альбина женщина красивая, а теперь еще и богатая. Вполне могла завести себе интрижку. Только, в свете моих недавних размышлений, мне стало как-то неспокойно. Но… Ладно! Кто у нас эсбэшник, вообще?

Я быстро и сжато выдал Федору результат поездки за город. Ничего скрывать не стал, хотя было искушение информацию о Шар’Амалайей придержать.

— Черт, еще этих древних разборок нам не хватало! — отреагировал Дерябин.

Большинство современных людей не любили вспоминать прошлое. Мы живем очень мало, особенно, в сравнении со Старшими расами. Для нас то, что произошло сто или даже двести лет назад — древность. Шутка ли, восемь-десять поколений сменилось! Да никто уже не помнит, как тогда все было!

Федор считал примерно так же — с поправкой на профессиональную деформацию. Да и я, чего греха таить, не особенно любил всматриваться в глубину веков. Мы привыкли к статусу титульного вида, даже в учебниках истории так пишем: «Точку в Последней войне Старших поставило численное преимущество и технологическое превосходство человечества». И мы уверены, что с тех пор все расы живут мирно, научившись «мирному сосуществованию и взаимовыгодному сотрудничеству».

А там, в далеком для нас прошлом, осталось много такого, чего забывать не стоило бы. И древностью оно было только для нас, людей. Как показывает мой новый круг общения, вокруг меня только полно тех, кто жил в эти самые «древние» времена.

— Они самые. — подтвердил я. — Что с Гущевой делаем?

— Да по плану все. Заходим, представляемся безопасностью, я давлю, ты подыгрываешь. Любовника выпроваживаем, я уверен, что он сам с радостью сбежит, как только мое удостоверение увидит.

— Чудно. — без выражения отозвался я. — Вперед?

Мы вместе поднялись по лестнице на четвертый этаж, остановились возле двери, и Дерябин требовательно забарабанил по дереву. На приглушенный вопрос из квартиры «Кто там ломится?», он весомо ответил:

— Имперская служба безопасности.

Пусть магия и была недоступна людям, но мы научились произносить некоторые фразы так, что они оказывают схожее воздействие.

Дверь тут же распахнулась и перед нами предстал атлетически сложенный молодой человек в тренировочных штанах и обтягивающей футболке, подчеркивающей его развитые грудные мышцы. Альфонс, как есть!

По старой привычке полицейского, я было начал впитывать его приметы: «черные, средней длины волосы, смуглая кожа, глубоко посаженные карие глаза под низким лбом», но сбился, заметив небольшой пистолет у него в руке. Не успев ничего подумал, качнулся вбок, падая на Федора, и услышал выстрел.

«Совсем охренели! — мелькнула мысль. — Палят посреди бела дня!»

Физическим кондициями бойцов спецназа, как и их реакцией, я никогда похвастаться не мог. Да, старался держать себя в форме, следил за весом, по утрам делал зарядку. Кроме того, раз в три месяца, как и положено следователям УБОМПа, проходил обязательную тактическую подготовку для следователей, и сдавал зачеты по стрельбе. Но особых навыков действий в экстремальных ситуациях, в таких, когда в тебя стреляют в упор, почти не имел. Поэтому, непонятно, как я ушел с линии огня. Не иначе, тело, не спрашивая разрешения, перешло в режим «повышенной готовности», выбросив в кровь все «боевые» гормоны, которые только были.

Дерябин смягчил мое падение, шумно выдохнув, когда ударился боком о лестницу. Едва понимая, что происходит, я выбросил ногу, целясь стрелку в пах, но вместо этого попал по оружию. Пистолет упал на бетонный пол и провалился в проем между лестничными маршами. Мужчина выругался, попытался закрыть дверь, но моя нога не дала ему этого сделать. Он пнул по ней, я заорал от боли — ощущение было такое, что он мне кость сломал!

Федор, матерясь, пытался столкнуть меня. «Любовник» Гущевой еще раз пнул по ноге. Я взвыл, откатываясь назад, и давая долгожданную свободу Дерябину. Безопасник из партера бросился в атаку. Сцепился с «альфонсом» и они, как два дворовых кота, покатились по узкому коридору квартиры, собирая на себя половики, сбивая мелочовку с тумбочки, и щедра отвешивая друг другу удары.

Я поднялся. Охнул, когда голень взорвалась болью. Перенес вес на левую ногу. Прихрамывая вошел в квартиру. О том, чтобы сразу лезть в драку, даже не подумал. Сейчас, по моему глубокому убеждению, я эсбэшнику мог только помешать.

Из коридора мне стало видно больше. Я заметил в одной из комнат женщину. Глаза расширены от страха, руки зажимают рот. Одета в домашний халат, довольно короткий, чуть выше середины бедра. В таком перед мужем ходят, если свадьба недавно была, либо и правда, перед любовником. Какого хрена, тогда, спрашивается, этот придурок стрелял?

Сделав еще шаг вперед, я оказался совсем рядом с дерущимися мужчинами. Долгую секунду наблюдал за тем, как они душат друг друга, потом примерился, и одним выверенным пинком в голову закончил поединок. Боец, я может, и не бог весть какой, но в утихомиривании задержанных опыт имел не слабый.

Дерябин еще несколько мгновений продолжал сдавливать горло противника. Потом сообразил, что тот уже обмяк, и разжал ладони.

— Что. Так. Долго.

От короткой потасовки его дыхание сбилось, и всю фразу за один заход он не осилил.

— Нога болела. У тебя наручники есть?

— Да. Щас.

Он завозился, встал на колени, и принялся упаковывать бессознательное тело своего противника. Я обратил внимание, что вместо штатных металлических браслетов, которые обычно используют полицейские, он использовал тонкие пластиковые стяжки.

Гущева так и продолжала стоять без движения, глядя на возню безопасника над телом «любовника». Я решил, что сейчас очень удачное время ковать железо, и рявкнул.

— Гражданка Гущева!

Ее перепуганный взгляд переместился на мое лицо. Она медленно отняла руки ото рта, выдохнула.

— Д-да?

— Кто этот человек?

— Охранник…

Нормальный такой охранник! Только дверь открыл, сразу стрелять! Это же какая такая организация подобных «специалистов» в аренду сдает? Впрочем, я понимал, кого он тут представляет. Точнее, догадывался — любое другое объяснение не укладывалось в рамки сложившейся версии.

— Его прислала Мухина?

Непонимающее выражение на лице. Я про себя выругался.

— Жрица Лада?

— Да.

— Зачем?

Тут до парализованного вторжением, пальбой и дракой сознания женщины, стало что-то доходить. Она выпрямилась, гневно сверкнула глазами.

— По какому праву вы ко мне врываетесь?

Закончивший с охранником Федор, поднялся, ткнул ей в нос раскрытое удостоверение, и буркнул.

— Дура. Это твой палач, а не охранник.

Нижняя губа Альбины сразу же задрожала. Она еще пыталась держаться, но, видимо, уже и сама догадалась, зачем глава секты приставила к ней человека.

— Вы не имеете права… — в голосе, впрочем, решимости уже не было.

— Два варианта, Альбина. — Федор приблизился к ней, говоря негромко и участливо. — Первый — ты сотрудничаешь, и мы тебя защитим. Второй — мы уходим, и ты сама разбираешься со своими проблемами.

Я бы такому не поверил. Уверен, даже Кэйтлин, при всем ее пиетете перед органами госбезопасности, послала бы Дерябина так далеко, как могла. Но Гущева была типичным обывателем, к тому же, основательно напуганным. Плюс, до нее только что дошло, в какую игру ввязалась. Она нащупала рукой позади себя кресло, неловко опустилась в него, пытаясь как-то прикрыть ноги коротеньким халатом, и мелко закивала. Ухоженное женское лицо поплыло жидким тестом.

— Не уходите!

Глава 14

Альбина стала последовательницей Трояна сразу, как вышла из загибающейся секты родовичей — еще одного славянского учения, которое уже перестало быть на слуху у столичной, мистически настроенной тусовки. Нельзя сказать, что она так уж прониклась новыми идеями, по правде сказать, ее и старые не особенно цепляли. Просто учение Трояна, как это часто бывает в Москве, этом Вавилоне наций и рас, внезапно стало модным. А женщина была вынуждена следить за модой — от этого зависело ее благосостояние.

Взлет новой секты значил для нее, что скоро в нее вольются денежные бездельники, рядом с которыми можно жить, не заботясь о средствах. Если повезет, полгода, может даже год. Гущева как-то прожила в подмосковном особняке, принадлежащем очень богатому поклоннику африканских шаманских практик, четыре месяца! Полный пансион, оплата расходов на одежду и развлечения — она очень желала повторить подобный опыт. Неудачники-родовичи, для сравнения, продержались на пике популярности всего два с половиной месяца.

Среди новых адептов троянцев оказалось довольно много старых знакомых. Что было не удивительно — многие, подобно ей, порхали от одной секты к другой, не особенно задумываясь о том, чем все может кончится. Одна из них, теперь она представилась Альбине, как Лучезара, хотя раньше носила имена Замба, Стелла и даже Койко, рассказала об истинном возрасте верховной жрицы Трояна — Ладе. Почти шестьдесят лет, а выглядит максимум на тридцать!

«Может быть, — говорила подруга, — они и правда кое-что умеют?»

Но Альбина была уверена, что любые сектанты, под каким бы знаменем они не собрались, умели только пить, жрать, трахаться друг с другом и тянуть деньги из спонсоров. А секрет вечной молодости, если и существовал, объяснялся просто: дорогая эльфская косметика, магические сеансы у целителей и неброская пластическая хирургия.

Но! Внешность жрицы Лады говорила, что деньги у нее явно водились. Как и у ближнего круга верховной. Для Гущевой это окончательно подтвердило правильность сделанного выбора. А еще, впервые за три года порхания по столичным сектам, возбудило желание влезть в этот самый ближний круг.

По первости, конечно, она совершила ошибку. Решила показать себя лидеру, пойдя путем рядового адепта — верность, любознательность, истовое служение и беспрекословное выполнение обязанностей по обслуживанию стариков из домов престарелых, над которыми секта держала шефство. Она даже переспала с одним из них — дедуля явно был не из простых.

Но никто не спешил замечать красивого, улыбчивого и ревностного волонтера. День за днем, неделю за неделей, Альбина ходила за пожилыми людьми, занималась с ними дыхательными практиками, гуляла, читала, даже спать укладывала, но от жрицы Лады никто не приходил, чтобы позвать заниматься более важными делами.

Когда умерла одна из ее подшефных, она даже не расстроилась.

Старики умирают. Это нормально. И в смерти старушки, которой исполнилось уже семьдесят восемь лет, не было ничего странного. Обширный инфаркт — обычное дело. Более того, Альбина, знавшая бабулю уже четыре недели, видела, что она слабеет день ото дня. Закономерность. В тот же вечер, встречаясь с другими адептами, Гущева услышала от них десятки таких историй. Старики умирают.

Но не все. Некоторые — в ее группе таких не было — наоборот, словно возвращались к жизни. Розовели лицом, больше двигались, проявляли активный, несвойственный возрасту интерес к противоположному полу. Таких было немного. И естественно, по закону жизни, все они были богатыми или очень состоятельными пожилыми людьми. Даже влиятельными, несмотря на то, что активничать уже давно перестали. Все они передали власть с деньгами своим детям и внукам. Нечему удивляться, в общем. Богатые люди всегда умели устроиться.

На этом фоне острой бритвой по сердцу ударили известия от бывшего мужа. Ввязавшийся в очередной свой провальный прожект, он неожиданно не прогорел, не потерял все деньги, а наоборот — преуспел. Где-то нашел нового доверчивого партнера, сам вложился кредитными деньгами в какой-то бизнес по прокату, а теперь писал ей, рассказывая об «открывающихся перспективах» и предлагая вернуться, чтобы «все начать с начала».

Слюнтяй и тряпка Гущев ее не интересовал. И она не желала снова становится мещанкой в провинциальном городе, вдали от настоящей жизни. Но он все еще оставался ее мужем хотя бы по штампу в паспорте и общей фамилии — ее Альбина менять не стала из лености. А теперь у него появились деньги. Причем, настолько большие, что про него даже начали писать новостные ленты Екатеринодара! А журнал «Глянец Кубани», вестник светской жизни провинции, ставил бывшего в список «самых завидных холостяков» края. Как тут было не взвыть от несправедливости!

Не иначе, как от злости на бывшего мужа, и яростного желания изменить свою судьбу, мозги у нее заработали неожиданно ясно. Она окончательно поняла, что с помощью ответственной работой на вершину ей не подняться. Нужен был толчок, что-то, что выделит ее из серой массы адептов. И этот способ, как ни странно, открыли ей подопечные пенсионеры.

Занимаясь с одним из них, едва двигающимся семидесятилетним стариком, дыхательной гимнастикой, она обратила на выпавший у него из-за ворота кулон. Довольно простой: тонкая золотая пластина в форме овала, на котором были выгравированы стилизованные под руны эльфов славянские наговоры.

Так-то амулеты (а также кулоны, плетенки и расписанные деревяшки) имели все члены секты, равно как и их подшефные — это было частью культа. Но увиденный у деда отличался от них, как выступление Императорского Балета от школьной самодеятельности. А еще Альбина неожиданно вспомнила, что видела такой же у своей первой умершей подопечной.

С того момента она стала целенаправленно искать подобные кулоны у других стариков, и насчитала таких в своей и двух соседних группах целых три штуки. Нужно ли говорить, что состояние здоровья каждого из них понемногу, но неуклонно, ухудшалось. А вот «счастливчики» — те, кто на глазах молодел, носили похожие, но чуточку отличные амулеты. Она расстаралась, но смогла вблизи рассмотреть один из них. Тот же золотой овал с гравировкой, но с добавлением нескольких новых, незнакомых символов.

За три месяца, каждый кто носил «кулон смерти» — так Альбина решила их называть, умер. Тихо и спокойно, не привлекая к себе внимания, во сне. Просто организм решил перестать бороться и сдался — старость. Но женщина уже убедилась, что нашла способ взлететь наверх. Потому что точно знала — троянцы, черти бы их драли, действительно нашли секрет вечной молодости! Который работал так же, как все в этой дерьмовой, несправедливой жизни — за молодость богатых платили здоровьем люди попроще.

Когда у нее набралось достаточно статистики, она отдала свои записи одному очень надежному, но очень дорогому юристу. С условием, что тот обнародует их, если с ней в ближайшие дни что-то случиться. Сама же записалась на прием к жрице Ладе.

Глава секты выслушала ее внимательно и бесстрастно спросила, чего она хочет. Шантаж Гущеву не интересовал, она не раз видела, чем кончают те, кто вымогает деньги за молчание. Поэтому она предложила жрице сделку.

План был простой. Лада дает ей «кулон смерти». Альбина сходится с мужем, уверяет его в вернувшейся любви и заставляет носить кулон. Когда он умирает от естественных причин, то она, как жена и наследница, получает его долю с бизнеса. Просто, изящно и никаких подозрений. Богатая вдовушка — ей даже словосочетание это нравилось.

Ладе с этой сделки отходила половина полученных денег. А она, взамен, должна была отдать Гущевой связанную пару артефактов. Жрица согласилась — как будто у нее был выбор! Внесла лишь небольшие коррективы в предложенный план. Она заменила известный в секте кулон на грубую поделку, заверив, что работать он будет точно так же, но своим внешним видом не привлечет внимания к троянцам, даже если кто-то и обратить на него внимание.

Женщины ударили по рукам, после чего Альбина отправилась в родной город…

Я слушал рассказ женщины и думал о том, что некоторых женщин совершенно справедливо называют дурами. Впрочем, как и некоторых мужчин — дураками. Это же надо было придумать такую несуразицу: замыслить убийство собственного, пусть и брошенного, мужа, взять в подельники преступника, о котором ничего не знаешь, и по итогу еще рассчитывать получить богатство!

Понятно, что у меня за спиной был большой опыт следовательской работы, что накладывало определенный отпечаток и вырабатывает здоровое недоверие к людям, но здравый-то смысл можно использовать? Зачем жрице было делиться, да еще оставлять в живых человека, который раскрыл тайну ее секты? Проще получить все, а временную союзницу отправить на кладбище! Каким надо быть идиотом, чтобы этого не понимать?

Альбина это поняла, но слишком поздно. Уже после того, как муж «благополучно» отошел в мир иной, и началась тяжба за наследство, а Лада, недовольная затянувшейся реализацией замысла, приставила к подельнице охранника, а сама решила надавить на Светлова своими методами. Для чего затеяла приезд в Екатеринодар и взяла в оборот дом престарелых, в котором проживал его двоюродный дед.

Было видно, что появление двух «офицеров» безопасности она восприняла с каким-то даже облегчением. И сейчас, сидя в кресле, дрожа всем телом, женщина буквально вываливала на нас все, что знала. Во всяком случае, ответы мы получали раньше, чем успевали задать вопросы.

— Боги, как хорошо, что вы появились!

Эта фразу она произносила каждые две минуты, с методичностью метронома. Не забывая в промежутках выбалтывать, все, что знала. Я даже не пытался направлять ее рассказ в нужное русло, она сама прекрасно с этим справлялась. Только диктофон на коммуникаторе включил, предупредив ее о ведении записи. А то мало ли? Благодарность и облегчение — такие непрочные мотивы!

Когда в жизни Гущевой появился вооруженный тюремщик, она, наконец, сообразила куда катится ее план. Перед ней со всей отчетливостью предстало будущее: отнятые деньги и внезапная смерть в результате несчастного случая. И тогда вдовушка не придумала ничего умнее, кроме как переспать с охранником, а потом попытаться влюбить его в себя.

Тот противиться такому повороту не стал, в смысле, запрыгнул в постель к «объекту» после первого же подмигивания, однако в остальном показал завидный профессионализм. Может быть, будь у Альбины больше времени, она смогла бы сделать из него союзника (во что, правда, я не очень-то верил), но к моменту нашего прихода этого не произошло.

После того, как мы уложили вооруженного сектанта мордой в пол, и надели на него наручники, ни о какой вербовке Гущевой речь уже не шла. Как агент она была совершенно бесполезна. Но ни меня, ни Дерябина это ничуть не расстраивало. В конце концов, я получил обвиняемую, и раскрыл-таки свое первое дело в статусе частного детектива, а безопасник получил свидетельницу, благодаря которой сможет вернуть доверие родной конторы. И начать расследование уже опираясь на ее возможности.

Самое время было благодарить напарника, жать друг другу руки, и отваливать в сторону. Если бы не одно «но» — Чернобород. Про него Альбина ничего не знала. Видела, что рядом с лидером секты крутится описанный мной мужчина, но ничего про него сказать не могла.

— Наверное, кто-то из верхушки. — только и сказала она. — Но он не всегда с ней рядом. Часто куда-то уезжает.

Мне это ничего не давало, но я понимал, что большего от вдовы я не узнаю. Она уже продемонстрировала, что готова сотрудничать, сдав всю секту, не стала бы врать и в этом. С тем и отдал ее Дерябину.

— Запись допроса сейчас тебе скину. — сказал я, когда он, довольный, как объевшийся мороженным ребенок, вызвал коллег на задержание Гущевой и ее тюремщика. — И после этого — все. Ты забываешь о моем участии в этом маленьком приключении, я тоже буду молчать.

— А заказчик твой? Этот, как его, Светлов? — подозрительно уточнил безопасник. — Нельзя, чтобы он трепался. Вокруг Лады скоро такой ад начнется!

Он уже был в предвкушении. Все, чего он добивался, сделалось, наконец, реальным. Месть за деда, раскрытие преступной деятельности столичной секты, а там уже и на шпионаж в пользу османов жрицу расколет.

— Не переживай. — уверил его я. — Я с ним все решу. Сообщу ровно столько, сколько ему требуется знать, чтобы счесть расследование закрытым. Строго говоря, ему хватит даже того, что наша вдовушка не будет пытаться вырвать у него деньги из оборота.

— Смотри. Я на тебя рассчитываю. Если это где-то всплывет, у меня могут быть неприятности.

— Как и я на тебя, Федя. Мне совсем не нужно, чтобы моя фамилия была в твоих отчетах. Уж прости, но чем реже родная безопасность будет смотреть в мою сторону, тем лучше.

Он понимающе ухмыльнулся, мы пожали друг другу руки и разошлись в разные стороны. То есть, он остался дожидаться эсбэшников и оформлять задержание, как положено, а я спустился, прихрамывая, и двинулся к проезжей улице, чтобы поймать такси.

Настроение у меня было странное. С одной стороны, после откровений Гущевой, на душе остался привкус гадливости, как бывает каждый раз, когда ныряешь в чью-то, отнюдь не праведную жизнь. С другой же — царила радость. Первое дело раскрыто без поддержки системы, считай, только своими силами. Это и самооценку поднимало, и заставляло поверить, что и с прочим я тоже справлюсь.

Вот только Чернобород… Его фигура не давала мне покоя. Он ведь служил Вивисекторам, так какого черта тогда крутился в таком откровенном криминале, да еще и в деле, связанном с государственной изменой. Я, конечно, не знал, какие конечные цели преследуют те, кто пересадил способности убитого на ритуале эльфа иномирянке Кэйтлин, но отчего-то сомневался, что они делали это ради денег.

Нет, эти ребята играли на совсем другом уровне. Тогда почему их человек светится рядом с сектантами?

— А что, если… — произнес я, останавливаясь.

Что, если, технология «кулонов смерти» получена не от турков, а от Вивисекторов? Это объяснило бы Черноборода в уравнении. Как связного. А что? Экспериментаторы уже продемонстрировали, что обладают выходящими за рамки знаниями и умениями. Почему бы им не разработать технологию перекачки жизни от одного человека, к другому? Магию же они пересадить смогли! Да и Кэйтлин как-то из другого мира выдернули, хотя я никогда не слышал о строительстве межмировых порталов.

Если я прав, то с Федей попрощался рановато. Мне еще понадобится его помощь, хотя бы на неофициальном уровне. А то ведь теперь, когда за дело возьмется ИСБ, подобраться к Чернобороду будет затруднительно…

Развернувшись, я быстро зашагал в сторону многоэтажки, в которой находилась квартира вдовы. И, когда уже приблизился к подъезду, услышал громкий хлопок, похожий на выстрел. Примерно, с уровня четвертого этажа, если я правильно уловил направление источника звука.

— Что еще за черт! — одними губами прошептал я. — Он, что же, придурок, решил пристрелить охранника? Или тот сумел освободиться?

Бормотал это я уже на бегу. Перепрыгивая через две ступеньки, я влетел на второй этаж, рванул на третий, и в это время, лестница у меня под ногами затряслась, а потом стена рванула навстречу и ударила со всего маха в лицо. Звук взрыва я услышал уже теряя сознание.

Глава 15

— Официально — это взрыв бытового газа. — произнес Ноб, протягивая мне пластиковый стаканчик с водой. — Протечка, кто-то рядом закурил. Мэрия уже готовит заявление, кто-то в администрации лишится должности, может даже будет сообщено в прессе, что его под суд отдадут. А может и нет. Погибших же нет. Официально.

Он выделил последнее слово интонацией. Будто предлагая задать вопрос — а неофициально, что произошло? Почему в квартире на четвертом этаже произошел взрыв, который убил трех человек, да и меня заодно чуть не отправил к праотцам? И что это был за дым?

Но я не стал ничего спрашивать. Вместо этого я сделал долгий, на половину стакана, глоток. Сморщился от боли в горле — такое ощущение, что туда битого кирпича натолкали. И занял более устойчивое положение, оперившись спиной в дверь внедорожника Ноба.

Зачем задавать вопросы, если сам факт наличия на месте взрыва агента Серебряной Секции, как бы сообщает, что тут замешана запретная магия? Двух агентов, если быть точным — вон Годрох ходит рядом с подъездом, вынюхивает что-то, будто собака.

— Амалайя еще не объявлялась? — задал я совсем другой вопрос.

Ноб скорчил гримасу и отрицательно покачал головой. Открыл было рот, чтобы что-то сказать, но его опередил подошедший орк.

— Элжинн, без вариантов. — сообщил он, но в качестве доказательства своих слов предъявил гному какой-то прибор, на крошечном экране которого мерцали непонятные цифры. И обращаясь ко мне, добавил. — Повезло тебе, Антон.

Они мне ничего пока не объясняли. И я не был уверен, что будут. Как ни крути, но я все же был гражданским, а они — агентами Секции на месте преступления, совершенного с помощью запретной магии. Про последнее, как я уже упоминал, догадаться было не так уж сложно.

Когда произошел взрыв, я сильно ударился головой и «поплыл». Сознание даже потерял, но очень ненадолго. Получил что-то вроде нокаута, однако сумел подняться и даже сделал пару шагов вверх по лестнице. Потому увидел, как мне навстречу спускается странный, будто бы живой, бело-зеленый дым. Несколько секунд тупо на него смотрел, дождался пока он почти добрался до моих ног, а сообразил, что происходит что-то очень страшное и, на одних инстинктах, рванул вниз.

Мозги еще долго не работали. Я встретил скорую и пожарных, обнимая тощее деревце в палисаднике у входа, и никак не мог сообразить, что тут делают все эти люди. Медики рванули ко мне, огнеборцы — к входу, из которого уже начал ползти дым, но тут во двор дома влетел смутно знакомый внедорожник, и все на него обернулись.

Гном, игнорируя правила парковки, бросил машину, перегородив проезд, что в тот момент показалось мне возмутительным. Но он моего мнения не спрашивал, выскочил из машины и понесся к подъезду, крича что-то на ходу. Я тут же нашел его поведение очень забавным — что ни говори, а гномы смешно бегают.

Он остановился метрах в десяти от дыма, воздел руки, проорал два слова на незнакомом языке, потом швырнул в дым некий предмет. Субстанция, похожая на призрачного осьминога, натолкнулась на преграду, стала беспомощно тыкаться дымными щупальцами в невидимый барьер. Пожарные остановились, после чего стали пятиться назад.

В это время из задней двери машины выбрался орк, который сразу же направился в мою сторону. Отогнал врача, присел рядом со мной на корточки и провел руками в сантиметре от головы. Сознание тут же прояснилось, и я понял, что вижу Годроха, а тот кричащий на пожарных гном — мой знакомец Ноб.

И сразу же навалилось понимание. Взрыв. Дерябин. Газ. Серебряная Секция. И вон те люди в строгих костюмах, пока еще стоящие возле кареты «скорой» помощи. Да, точно, Федя же звонил своим коллегам, запрашивал подмогу.

В общем, следующие пять-семь минут я наблюдал за тем, как орк с гномом наводят свои порядки на месте преступления. Они сразу дали понять, кто тут главный. Сунувшихся эсбешников Ноб послал так лихо и заковыристо, что те чуть в драку полезли, не вмешайся Годрох. Он спокойно объяснил офицерам в штатском, что здесь их юрисдикция, чтобы они там себе не думали.

Пожарным с медиками запретили приближаться к подъезду, из которого до сих пор выплескивались тоненькие ручейки зеленоватого дыма. Прибывших полицейских выставили вокруг дома в оцепление, ограничив зевакам возможность приблизиться. Сами же агенты начали проводить замеры.

Действовали мои знакомцы настолько четко и грамотно, что я предположил, что они придерживаются некой своей внутренней инструкции. Разработанной как-раз на случай взрыва в жилом доме и истечения из него странного дыма.

Было удивительно видеть бывших халявщиков такими сосредоточенными и ответственными. И приехали быстро, не как, когда их на место преступления пришлось порталом доставлять. И работают не за страх, а за совесть. Другие люди просто! Нелюди, то есть.

Только теперь у них появилась свободная минутка, и они решили заняться занялись мной.

— Ты как тут вообще оказался? — спросил орк. — И какого беса тут делают парни из ИСБ?

Он был значительно выше меня. Чтобы смотреть ему в глаза, мне пришлось бы сильно задирать голову. А она болела. Сильно. Поэтому я ответил ему, глядя на узел темно-зеленого галстука.

— Работал по своему делу. Свидетельницу допрашивал. В той квартире, в которой был взрыв. Там выжил кто-то?

— Еще не знаем. Но… вряд ли.

— Как так — не знаете? — удивился я.

— Так, что туда еще сорок минут никому живому заходить нельзя. — пояснил Ноб. — Пока осадочные следы магии не развеются.

— Что это, вообще, за взрыв был?

— Антон, ты уже хорошо соображаешь? — внезапно сменил тему Годрох.

— В смысле?

— Нам придется тебя допросить. Ты единственный свидетель. — пояснил он.

— Там что, в целом подъезде никто не выжил? — ужаснулся я.

— Повторюсь. Мы пока не знает. Внутрь хода нет.

— Стойте, ну вы же маги! Щиты там поставить, артефактами обвешаться! Люди же там, черт вас дери! Двадцать пять квартир только в этом подъезде! День, конечно, но мало ли кто по какой причине дома находился! Годро, так нельзя! Вы же тоже должны защищать людей!

Только сказав это, я понял, как глупо прозвучали мои слова. Защищать людей, ха! Орк и гном на страже человечества! Не то чтобы им совсем плевать было на людей, но этот интерес явно не находился среди приоритетных.

Орк устало потер широкую переносицу, после чего раздраженным жестом взлохматил шерсть на щеках, оформленную в виде бакенбардов. Бросил короткий взгляд на гнома, будто поддержки у него искал, но тот смотрел в землю.

— Там нет никого живого, Антон. — тихо и даже, кажется, виновато произнес он. — Это Элжинн, на редкость паскудное заклинания из эльфской школы Тлена. Мы могли только блокировать его в рамках той территории, которую он уже поглотил. Все, кто остался в зоне поражения дольше одной минуты, обречены. Тебе очень повезло, что успел выбраться.

Я открыл рот, но ничего не сказал. Что тут можно было сказать? Целый подъезд! Больше двадцати квартир — во скольких из них были люди! И, главное — зачем? То есть, у меня не было сомнений в том, что взрыв и последствия в виде то ли газа, то ли дыма, были связаны с нашим расследованием, но зачем же так масштабно? Да еще с таким запозданием?

— Рассказывай уже, Антон. — гном слегка двинул подошвой своего сапога по моему ботинку. — Элжинн явно применяли в связи с тем, что ты расследовал.

А значит, все эти люди погибли из-за меня… Этого никто не сказал, но смысл непроизнесенных слов так и остался висеть над моей головой.

— Да бред! — выдохнул я не очень уверенно. — На убийство могли пойти, конечно, но, чтобы целый подъезд ради меня… Заклинанием из запретной магии… Ноб, Годро? Ну бред же!

— Ты рассказывай, Антон. — Годрох положил мне на плечо тяжелую лапищу. — Или хочешь — откроешься? Проще будет.

Второй раз за день орк предлагал мне открыться. Обеспечить доступ к своей памяти и знаниям. И второй раз я отказал. Первый же раз не ошибся с выбором, да?

— Не, я так. — отмахнулся я и начал выкладывать перед агентами все, что знал.

Все — даже про подозрения Дерябина про османскую разведку. Но, без Вивисекторов. Хотя и подмывало сказать изрядно — я уже устал нести это знание один. Закончил я минут через десять словами:

— А потом я вышел на улицу. Но решил вернуться.

— Зачем?

Затем, что понял кое-что про Вивисекторов! Но об этом знать никому не следовало.

— Решил дождаться его коллег, вместе с ним, чтобы потом ко мне вопросов было поменьше. — выдал я на ходу состряпанное объяснение. К счастью, я не стал распространяться о том, что с Федей мы договорились меня перед его коллегами не светить и, стало быть, никакого противоречия прежде сказанному не сообщил.

— У них к тебе куча вопросов. — сообщил Ноб доверительно, кивая на все еще толкущихся за ограждением эсбэшников. — Мы их пока не пускаем, но это долго не продлится. Как только снимем карантин, у них прав станет побольше. А безопасники не те люди, кто стесняется пользоваться своими возможностями.

— Да мне, в общем-то, скрывать нечего! — с напускным безразличием отмахнулся я. — Случайно с этим Дерябиным сошелся. Временное совпадение интересов — по одному фигуранту работали.

— Только ты выжил, а их сотрудник — нет. — возразил Годрох. — Я тебя знаю, и поэтому могу предположить отсутствие умысла с твоей стороны. А у них мозги по-другому работают, сам же знаешь.

Тут он был абсолютно прав. Достаточно было немного пообщаться с Федором, чтобы это понять. Сейчас я стал для ИСБ основным подозреваемым, по умолчанию, виновным в смерти их коллеги и важного свидетеля. Хотя с последним еще можно было поспорить, Дерябин же еще не успел никому из своих доказать, что дело, над которым он работал, не было им придумано.

— Но пока ты — наш. — «успокоил» меня гном. — Элжинн — это очень серьезно. С Последней войны его применяли раза три-четыре. И каждый раз последствия были… значительными.

Тут же, не давая мне даже секунду на осмысления новой информации, орк подхватил.

— А из твоего рассказа совсем непонятно, зачем бить таким мощным и заметным заклинанием по двум сыскарям и одному свидетелю. Ты уж прости, Антон, но вас можно было убить менее демонстративным образом.

Я вздохнул — и сам это понимал. Да и удар, прямо скажем, запоздал. Бить по нам имело смысл до того, как Альбина Гущева все рассказала.

— Давайте с начала, парни. — попросил я. — Что такое — Элжинн. Все-таки, запретная магия — не моя специализация.

Из рассказа Годроха — говорил в основном он — стало понятно, что дела обстоят даже хуже, чем я считал до этого. Была у эльфов такая школа — Тлен. Все, абсолютно все ее заклинания, как можно понять из названия, были направлены на смерть. Никакого другого назначения они не имели. А потому попали в список запретной магии, который составил Морсъёрд после Последней войны.

Элжинн было одним из самых мерзких заклинаний школы Тлена, а там ведь гуманных вообще не имелось. Настолько, что всех магов, заподозренных во владении им, убивали с особой жестокостью. Буквально, на части разрывали. Что не останавливало эльфов, которые очень активно применяли это заклинание на полях сражений. Там ведь оставалось много мертвых и умирающих людей, а плоть и была основным строительным материалом для производства Элжинна.

Это была бомба. Точнее, заклинание превращало человека в бомбу. Тело, которого сперва взрывалось, нанося урон тем, кто находился рядом, после чего материя меняла состояние на газообразное и расползалась вокруг смертельной отравой.

Взорваться в квартире Гущевой мог только приставленный к ней охранник. Или она сама. Но в последнее я не очень-то верил, тогда бы она разлетелась на кусочки раньше, не рассказав нам всего. А вот ее надзирателя мы вырубили. И к моменту, когда я ушел, он как раз мог прийти в себя. Как-то подал сигнал заклинателю, например, с помощью не найденного нами артефакта, и тот дал команду на активацию заклинания. Поэтому и реакция была такой запоздалой. И поэтому я остался жив.

Объяснение звучало достаточно логично. Чего оно не давало понять, так это того, какого вообще черта делать бомбу из приставленного к адептке-шантажистке охранника? Если это способ страховки, то маг явно переборщил! Не собирался же он так избавиться от Гущевой, в самом-то деле!

— Принимаем, как версию. — кивнул орк, когда я поделился с агентами своими соображениями. — А кто у нас маг?

— Это вы мне, ребята, скажите. — скривил я губы в невеселой улыбке.

Мне только сейчас стало страшно. Я мог умереть — быстро и без объяснения причин. Причем, убили бы меня походя, даже не как свидетеля, а словно попавшего под руку комара. Прихлопнули — вот правильное слово!

Дерябина тоже было жаль, хотя сблизится с этим нагловатым эсбэшником мы не успели. Теперь, после его трагической гибели, я вдруг понял, что имела в виду Кэйтлин, говоря о нашей схожести. То, что меня в нем раздражало, было моими, увиденными будто в зеркале чертами. Он был упертым, принципиальным и очень преданным работе. Да, свое последнее дело он вел из личных мотивов, а не профессиональных интересов, но черт! — я тоже!

— Насколько я понял из твоего рассказа, это дело рук османов. — предположил Годрох.

— Может, и они. — кивнул я. — Тогда надо звать Фединых коллег, это по их части.

— Пока мы тут не закончим, они не приблизятся. А нам еще двадцать минут ждать. — сообщил Ноб. — Потом еще идти внутрь и удостовериться, что закладка была одна.

— Да, длинноухие любили это дело. — поддержал напарника орк. — Неподалеку друг от друга два тела заклинали Элжинном, одно взрывали, а когда солдаты дожидались самораспада газа, и входили в зону поражения, подрывали второе. Мне отец рассказывал, он под Верденом с ними сражался.

У меня внезапно возникло странное ощущение. Будто я не рядом с многоэтажкой в центре города стою, а сижу возле костра с товарищами по оружию. Вокруг война, мы только что вернулись из боя, и друзья рассказывают о пережитом.

Но сейчас мир, черт дери этих эльфов! Мир, а не война, на которой расы всего мира пытались друг друга уничтожить! Незачем стрелять, незачем взрывать начиненные смертоносными заклинаниями трупы — вокруг же не военные действия, в самом деле! Этого уже больше ста лет никто не делает! Если уж неизвестному магу, служащему секте или османам, так нужно было избавиться от свидетелей, можно было просто из застрелить. Даже взорвать, но не Элжинном, а обычной бомбой! Зачем привлекать внимание к себе таких служб, как Серебряная Секция и ИСБ?

Если только цель в этом и не заключалась!

От этой неожиданной мысли, у меня даже голова закружилась. Не знаю, как она попала в мою слегка контуженную взрывом голову, но сделала это настолько своевременно, что впору было заподозрить, что ее туда вложили.

Но… Зачем? Разве преступники не должны априори держаться в тени и скрывать свои поступки? Зло прячется во тьме, свет для него губителен. Это чистая правда, как бы метафорично не звучало. Если бы мы имели дело с маньяком, который получает практически сексуальное удовлетворение от того, что все видят его страшные дела, но не могут помешать, я бы понял. Однако, наши преступники — представители организации. Светить себя не в их привычках и интересах.

А так ли это?

— Ты чего завис? — гном тронул меня за плечо. — Понял что-то?

Как ни мало мы общались с Нобом, кое-что обо мне он уже успел понять. Например, то, что я не замираю просто так посреди разговора, а только, если в голову приходит достойная обдумывания мысль.

А тут было что обмозговать. Эльфская запретная магия в городе, где магические преступления в основном совершались только с помощью артефактов. Бессмысленная его масштабность, причем в то уже время, когда она не была нужна. Убийство сотрудника Имперской Службы Безопасности вместе с шантажисткой из секты, которая практикует странные, не оставляющие следов, смерти и омоложения. Из той самой секты, что, по словам Дерябина, работала на османскую разведку. А еще, вдобавок, упоминание старой орчанкой некой эльфки, которая знала что-то о секрете троянцев.

— Это сигнал. — медленно, но вполне уверенно произнес я.

— Сигнал к чему? — без интонаций спросил Годрох.

— Кому. — уточнил я. — Он подан кому-то. Маг понимал, что Элжинн привлечет внимание Секции, и тот, кто в ней служит, сразу поймет, что к чему. Узнает почерк или что-то вроде того.

— Но мы… — начал было гном, намереваясь сказать, что ни он, ни его напарник, не понимают этого сигнала.

— Верно. — перебил я его. — Это не вы. Но — кого тут нет, Ноб?

Глава 16

Первое, чему меня научили, когда я только пришел в полицию, и что потом заставили накрепко затвердить, это то, что никаких случайных совпадений не бывает. Есть закономерности, проявляющиеся в виде якобы случайностей, но выглядят они так, лишь пока ты не видишь полной картины. И когда она открывается, тогда ты понимаешь, что никаких совпадений не было.

В этом деле было слишком много случайностей.

Первая их связка: Лхудхар, Светлов, Чернобород. Один с готовностью предлагает дело, стоило мне только оказаться безработным, другой фактически финансирует мою деятельность, а третий появляется в тот самый момент, когда я не знал за что хвататься. Тогда мне лишь казалось это подозрительным, сейчас, может и напрасно, я виду связывающие эти фигуры нити.

Дальше: Дерябин, жрица Лада, Альбина Гущева. Слежка за моим человеком со стороны безопасника, его явление в офис, с требованием отойти в сторону, нечаянная или сознательная выдача мне главы религиозной секты. Сама жрица, прибывшая в Екатеринодар подчищать хвосты за нерадивой адепткой-шантажисткой.

И наконец, Каррёх Сиррах, устроившая целое представление в моей голове, но сообщившая о том, что Шар’Амалайя знает секрет «кулонов смерти». С которой замечательно связывается фигура неизвестного эльф, за которым глава Секции погналась с такой одержимостью, что коллеги не могут найти ее даже с помощью поиска по генетическому маркеру.

И вот теперь этот взрыв. Ненужный, бессмысленный, если только не предположить, что произошел он только для того, чтобы привлечь внимание пропавшей с радаров эльфки.

— Конечно, мы ей написали! — возмущенно рыкнул Ноб. Он терпеть не мог, когда его подозревали в непрофессионализме. — Вот, сам смотри!

Гном ткнул мне в лицо активированным коммуникатором, открытым на окне текстовых сообщений. Последним, из которых было его послание Шар’Амалайе.

«Сканнер Сола-Фдхара зафиксировал всплеск активности. Взрыв в многоэтажке в центре. Восемьдесят шесть процентов на Элжинн. Запустили протокол «А-3». Выдвигаемся на место. Нужна помощь».

Очень профессиональное сообщение. Никаких эмоций и лишних слов. Все по делу. Происшествие, статус определен, приступили к работе. Только в последнем предложении при желании можно найти некий нервоз. Или нет. Все зависит от читающего.

Серый фон под текстом говорил, что послание эльфка до сих пор не прочла. Где бы она не была, чем бы не занималась, но, если маг применил Элжинн, чтобы ее выманить, у него не вышло.

— И она по-прежнему закрывается от сканирования. — добавил гном, забирая коммуникатор. — Может быть где угодно, даже в Екатеринодаре.

Что теперь представлялось мне очень даже логичным. Шар’Амалайя ведь отправилась закрыть одно небольшое личное дельце. Ей нужны были доказательства смерти одного старого врага или подтверждение того, что он сумел выжить тогда — пятьсот лет назад. Разумно было закрыться — от него самого и его предполагаемых помощников, хотя бы до тех пор, пока удастся выйти на след.

Он ее потерял. При этом, чувствовал, что она к нему подобралась довольно близко. А тут еще детектив шляется, вопросы задает, да опальный эсбэшник под ногами путается. Вот недобитый эльф и решил попробовать одним выстрелом убить сразу трех зайцев: от назойливых сыщиков избавиться, с шантажисткой расправиться и старого противника из тени выманить.

Амалайя в Екатеринодаре. Иначе взрыва охранника не произошло бы. Или Элжинн был бы применен в другом городе. Или…

Черт, это не версия, а замок из тумана на утренней озерной глади! Картина, в которой недостающие факты заменялись обоснованными предположениями, а там, где не хватало и их, и вовсе догадками. С таким подходом легко подогнать желаемое под действительно и вообще уйти в сторону от нужного вектора. Но какие еще варианты? Прямо здесь и сейчас?

Давай попробуем озвучить. Эльф, которого пятьсот лет назад «убила» Шар’Амалайя, выжил. Теперь именно он стоит за ритуалом Вивисекторов, крутит какие-то дела с троянцами — скорее всего, снабжает их амулетами, (в обмен на что?), применяет заклинания из запретной школы Тлена в центре российской провинции. Он не терял фрагмент артефакта — того самого золотого птичьего черепа — он его специально оставил! Чтобы Амалайя среагировала. Поняла, кто стоит в тени.

Зачем? Месть! Слишком натянуто? Мотив высосан из пальца? Ничуть! Эльфы, орки, гномы, люди — несмотря на различия, очень друг на друга похожи. В частности, эмоциями. Одни их проявляют открыто, другие прячут, но у всех они есть. Шар’Амалайя упоминала, что с тем эльфом они были не только врагами, но и любовниками. А что может быть естественнее, чтобы сделать максимально больно тому, кого ты когда-то любил?

А еще в этой схеме Чернобород выглядит уже не чужеродным элементом, а связующим звеном между сектой и тем самым таинственным эльфом.

Логично!

Только… Зачем Вивисектору, могущественному магу, способному переносить людей из другого мира и пересаживать им дар, ставить под угрозу свою деятельность, так сильно привлекая к себе внимание? Месть — хороший мотив, но не слишком ли много я на него ставлю?

— Надо найти Амалайю. Найдем ее, найдем и того, кто устроил этот взрыв.

Закончив с размышлениями, я выдал агентам Секции отредактированную версию того, что было у меня в голове. Без Вивисекторов, опираясь только на древнюю обиду одного недобитого эльфа к своей любовнице.

Орк принял рассказ довольно спокойно, подтвердив мои подозрения о том, что про своего «бывшего» эльфка ему рассказывала. А гном немного подвис. Он не был силен в расследованиях, интуицию его расе заменяла логика.

— Погоди, Антон. — Ноб почесал голову. — Я правильно понял, что все происходящее с самого начала было частью мести того эльфа? В смысле, подготовкой к мести. И тот ритуал, проведенный над эльфом, был вовсе не ритуалом, а способом подбросить Амалайе тот черепок?

— Руку на это не поставлю, но других объяснений пока не вижу. — ответил я. И подумал, что надо еще с Лхудхаром поговорить — не случайно же он меня поставил на дело Светлова, которое привело к такому результату!

Какой был шанс, что руководитель УБОМПа, в заботе об уволенном подчиненном, даст ему дело, которое на второй же день выведет того на единственного фигуранта, известного по делу Вивисекторов? При том, что сам орк, по логике вещей, не должен бы знать ни о Чернобороде, ни о пересадке людям эльфской магии. Иначе придется заподозрить его в том, что он меня за «потеряшкой» в Елизаветку отправил не случайно! А это уже теория заговора — бывший шеф никак не мог предусмотреть, что Кэйтлин встретит своего мучителя в одном из местных торговых центров. Да еще и под ручку с жрицей! Которая выведет меня на давно убитого Амалайей любовника.

— Время. — напомнил Годрох. — Сканнер фиксирует остаточное излучение энергии в пределах допустимой нормы. Нужно идти внутрь.

— Мы там ничего не найдем! — возразил я, незаметно примазавшись к числу агентов. — Если взрыв был нужен, чтобы привлечь внимание Амалайи…

— Если! — орк со значением поднял палец, показывая, что пока его мои суждения его не очень убедили. — А у нас есть протокол на случай применения Элжинна. И потом, кто тебе сказал, что ты идешь? У нас с собой только два комплекта защитного снаряжения. Твое дело сейчас — господам из безопасности на вопросы отвечать.

Он махнул рукой маячившим за ограждениями мужчинам, ободряюще оскалил клыки и вместе с Нобом поспешил к подъезду.

Эсбэшники накинулись на меня, как стая дворовых собак на случайно забредшего на их территорию кота. Их было двое, выглядели они похожими друг на друга, и, если уж на то пошло, то и на Дерябина, мир его праху — словно все трое сошли с плакатов, иллюстрирующих внешний вид сотрудника Имперской службы безопасности. Подтянутые, внешне расслабленные, но готовые в любой момент взорваться движением — опасные люди, в общем.

Представились они тоже шаблонно. Первый, он был постарше и носил над губой тоненькую полоску ухоженных усиков, назвался майором Петровым, его напарник, мой ровесник, — капитаном Ивановым. Именно он мягко подхватил меня под руку и настойчиво повел за пределы ограждения. Я не сопротивлялся — смысл? Быстрее начнем, быстрее закончим. Благодаря паузе, подаренной мне агентами Секции, мне уже удалось собрать мысли, так что беседы с безопасниками я не боялся.

— Вы были с капитаном Дерябиным. — не спросил, а обозначил уже известный ему факт Иванов.

— Да. — не стал запираться я.

— Что вас связывало?

— Пересеклись интересы расследований. Случайно. Я выяснял причины внезапной смерти предпринимателя Гущева, он работал с сектой троянцев. В какой-то момент мы с ним столкнулись и поняли, что имеет смысл объединить усилия.

Слово за слово, вопрос за вопросом, и я рассказал им почти все. Пару раз Иванов круто выворачивал допрос, заставляя снова и снова давать ответы на вопросы, которые он уже задавал, но меня тоже неплохо готовили. Ничего, касающегося Вивисекторов и моих предположений, они не узнали — в противном случае не отпустили бы.

Человека неподготовленного, они бы «разгрызли» минут за десять. Безопасников боятся, совершенно заслуженно, кстати. Среди обывателей ходит множество историй о том, как люди пропадали в застенках этой службы, что тоже не всегда было выдумкой. Но при всем при этом, они все же были слугами государевыми, а значит в своей деятельности связаны множеством законов, нормативных актов и служебных уложений. Зная все это, отбиться от них было не так уж и сложно.

Ну и без козырей, конечно, не обошлось. Видя, что они нацелились сделать меня основным подозреваемым по делу о гибели своего коллеги, я выложил его на стол. Достал коммуникатор и включил рассказ Альбины Гущевой. Хватка офицеров сразу же ослабла, лица заострились вниманием и… коммуникатор тут же был изъят в качестве вещественного доказательства. Сам я был отпущен, но в должной мере запуган ответственность за разглашение.

Для вида я немного повозмущался, как, мол, я без связи, но не слишком, чтобы не переиграть. Запись беседы с Гущевой уже была отправлена на мою «левую» почту, для таких вот дел и заведенную, а сам коммуникатор у меня не из дорогих — просто рабочая бюджетная лошадка, умеющая делать все, что мне нужно и ничего сверх этого.

К моменту выхода из подъезда агентов Секции, мы с господами из безопасности уже прощались. Я подписал протокол допроса и пару бумажек, обязывающих меня молчать и не покидать город без разрешения. После чего Петров с Ивановым получили от Ноба защитные артефакты и вошли в дом — осматривать место происшествия. Орк с гномом тоже еще с полчаса покрутились вокруг дома, фиксируя показатели магического излучения, потом подхватили меня и поехали в управу.

По пути они рассказали, что произошло в квартире Гущевой. Взорвался действительно охранник, в обрывках его одежды — той, что удалось собрать — нашли «тревожную кнопку». Простенький сигнальный артефакт давал возможность однократно предупредить владельца приемника об опасности. Чем бедняга и воспользовался, прийдя в сознание. Федор и Альбина погибли сразу, от взрыва. Трое ни в чем не повинных жителей двух квартир сверху — от газа минутой позже. Больше, к счастью, жертв не было — разгар рабочего дня спас кучу жизней.

— Несколько часов нам делать нечего. — сказал Годрох, под «нами» подразумевая и меня. — За этой твоей Ладой уже выехали безопасники. Иванов, правда, обмолвился, что по месту временной регистрации ее не нашли, так что есть вероятность, что она уже в бегах. Как и эльф, если он вообще, существует.

— Существует. — уверил его я. — Жрице не было никакого смысла рушить всю свою жизнь из-за шантажистки. За взрывом точно стоит тот, для кого троянцы — простой инструмент. Но ты прав, его безопасники не найдут. Строго говоря, они про него и не подозревают.

— Ты утаил от офицеров ИСБ важные сведения? — с деланным возмущением воскликнул крутящий руль гном. — Не верю! Как ты мог?

— А какие сведения, Ноб? — отозвался я беспечно. — Что есть некий эльф, который хочет отомстить некой эльфке, с которой они полтысячелетия назад были любовниками? И поэтому он наш тихий городок на уши ставит? Ну, во-первых, это не их профиль, а во-вторых… Если я что и понял, работая с вами, нелюдями, так это то, что ваши старые разборки лучше обходить по широкой дуге. А если не получается, то хотя бы не привлекать к ним посторонних.

— Мудро, но запоздало. — сообщил орк. Как и прежде, он ехал, сидя на полу авто — иначе не вмещался.

— Это да. — согласился я. — Запоздало. Народ, а есть вообще способ найти Амалайю, если она этого не хочет?

Я бы сейчас многое отдал за обстоятельный разговор с эльфкой. Хотя бы просто для того, чтобы понять, не придумал ли я все это, оправдывая свою неспособность к анализу.

— Нет. — категорично выдал Ноб.

— Можно. — почти одновременно с ним сказал Годрох. — «Призывом» главы семьи.

— Я так и сказал — нет! — хохотнул гном.

— Это, что, так сложно? — терпеть не могу, когда при мне говорят о чем-то, как об общеизвестно, а я, при этом, понятия не имею, что это значит. — Давайте, я Агриха Дартаховича попрошу, у него куча знакомых среди эльфов.

«Один из которых очень хочет моей смерти. — подумал я тут же, вспомнив губернатора. — Но это в очередь, в очередь. Желающих очень много, в последнее время!»

— Дело не в этом. — орк пошевелил плечами, пытаясь устроится поудобнее. — Просто «призыв», это заклинание масштабное, настроенное на всех носителей родственной крови. Его обычно применяют при подготовке к войне. Ни один глава семьи не согласится его использовать, ведь приказ отозваться получат все родичи.

Черт, и тут облом! Почему у них все так сложно всегда, у нелюдей? Столько всего придумали, а использовать не моги — не по правилам! Ну и что, если «призыв» этот услышат все? Можно же к этому отнестись, как к спаму — у меня в коммуникатор такого добра за день десятки приходит.

Коммуникатор! Я же отдал его безопасникам, и сейчас без связи!

— Ноб, а можно тормознуть возле какого-нибудь магазина электроники? — попросил я. — У меня эсбэшники телефон изъяли, как вещдок. Как без рук…

— Держи пока замену. — гном не прекращая нестись по городу, сунулся в бардачок машины, покопался там и бросил мне на колени прямоугольник коммуникатора. — Модуль связи уже установлен.

Аппарат был старым, с потрескавшимся экраном и потертыми боками. Но вполне рабочим, когда я зажал кнопку включения на боковой панели, он ожил и начал загружать систему.

— Старый мой. — пояснил Ноб. — Разбил экран, думал поменяю, да руки пока не дошли. Дышит еще?

— Вполне! Спасибо!

Я быстро синхронизировал коммуникатор со своей учетной записью, дождался окончания процесса и сразу же полез в контакты. Набрал номер офиса и с радостью услышал голос Кэйтлин.

— Сыскное агентство. — произнесла девушка.

— Это Лис… Антон. — тут же поправился я. — Все в порядке?

— А что должно быть не в порядке? — уточнила помощница.

Ну да, это же вокруг меня безумие какое-то твориться, она-то сидит себе тихо в кабинете и знать ничего не знает. Ни про Элжинн, ни про гибель Дерябина, ни про мое беспокойство. Интересно, она расстроится из-за смерти безопасника? Лучше ей пока ничего не говорить.

— Просто спросил. Звонил кто? Приходил?

Я никого не ждал, да и звонил, в общем-то, не за этим — лишь хотел убедиться, что с Кэйтлин все хорошо. А то твориться черти что! Ну как Вивисекторы или троянцы начнут всех причастных убивать. Да, не логично, но много тут в последнее время логичного происходит?

— Лолька твоя еще раз приходила. — с ядом в голосе сообщила мне девушка. — Очень ругалась, что тебя на месте нет. Велела — цитирую, Антон — велела сразу же ей перезвонить.

Черт. Лара. Как же вовремя! Совсем у меня сейчас нет желания связываться с бывшей. Да и о чем говорить? Вокруг взрываются люди, творится какое-то безумие, а мы с ней будем причины расставания обсуждать?

— Ладно-ладно. — сказал я. — Не издевайся. Да, я подкаблучник. Женщины мной крутят, как хотят. Кот, я чего звонил. Ты одна домой не ходи, сиди пока в офисе, жди меня. Ладно?

— Хорошо. — в голосе девушки сразу же появилась настороженность. — А что случилось?

— Пока ничего. — соврал я. — Надеюсь и не случиться. Все, до связи.

Отключившись, я еще некоторое время размышлял над странным поведением бывшей пассии. Странная настойчивость с ее стороны, если подумать. Тсах’Лариенн — барышня гордая, по старым любовникам не ходит. Я был уверен, что уже через час после нашего официального расставания, она нашла нового.

Но зачем тогда приходила?

Решив, что пока мы едем в управу, время у меня еще имеется, я набрал ее номер.

— Слушаю? — голос точно принадлежал Ларе.

— Привет. — сказал я, стараясь, чтобы голос мой прозвучал нейтрально. Но, видимо, не преуспел. Эльфка закричала так, что я чуть не оглох — динамик, по крайней мере, вынужден был отнести подальше от уха.

— Лисовой, ты охренел что ли, вообще? Я что тебе, девочка с Красной, чтоб ты меня динамил! Дважды к тебе таскалась, а ты только сейчас удосужился позвонить! Нет, правильно я сделала, что тебя бросила!

Орала она так громко, что Ноб, до этого ехавший молча, не выдержал и заржал. Орк тактично отвернулся к окну, но я успел заметить на его лице улыбку.

— Лар, обороты сбавь! — вклинился я в бурный поток ее обвинений. — Номера моего, что ли, нет? Если я так был нужен, могла бы и позвонить!

— Да кому ты нужен, звонить тебе! — выкрикнула бывшая любовница и тут же, совсем нелогично закончила. — Быстро приезжай ко мне! Но не в ту квартиру, не в центре, а которая на Карасунах. И гномика возьми.

— Да с хренов? — меня, признаться, тоже закусило. Сразу же вспомнились все наши скандалы, а ведь всего месяц вместе жили. Наверное, поэтому предложение взять с собой «гномика» я осознал с запозданием. — Кого?

— А. Три. — раздельно произнесла Тсах’Лариенн и оборвала связь.

— Да что, мать ее, происходит? — вопросил я у погасшего экрана коммуникатора.

Вместо ответа меня швырнуло на орка, когда Ноб круто вошел в поворот.

— Где там твоя бывшая живет в Карасунах? — каким-то странно возбужденным голосом спросил гном.

Гномик… А-3…

Твою же мать!

Глава 17

Позвали на встречу вовсе не меня — это было осознавать горше всего. Просто Амалайе было удобнее дать весточку своим соратникам через мою бывшую любовницу. Удобнее и безопаснее, она ведь вполне обоснованно считала, что ее противник внимательно следит за всеми ее возможными связями. Но ресурсы его, сколь бы не были велики, не могли покрыть все. И он не мог предположить, что в качестве связного будет использована одна молоденькая эльфка. С которой, к тому же, мы расстались.

Вот так все просто. Понадобился не следователь с большим опытом работы и, почти раскрывший дело Вивисекторов и троянцев, а просто бывший парень ветреной девушки.

— Не обижайся! — пока гном с орком закрылись в одной из комнат и внимали своей начальнице, Тсах’Лариенн решила уделить немного времени мне. — Ты же понимаешь, что стояло на кону. И кричала на тебя я для убедительности — вдруг нас кто-то прослушивал? На самом деле, я на тебя совсем уже не сержусь.

Мне, по правде сказать, было все равно, злиться на меня эльфка или нет. Прошлое — прошло. С ней было весело… иногда, но это уже осталось позади. А вот, что меня действительно цепляло, так это использование втёмную! Пусть даже я и понимал причины подобного поведения.

Шар’Амалайя пришла к моей бывшей вчера вечером. Попросилась на постой — ее с Ларой никогда ничего не связывало, а значит и противник не стал бы ее здесь искать. А про мою интрижку в ней она знала, вот заодно и решила своих коллег поставила в известность, что с ней все в порядке. Напрямую она этого сделать не могла, а использовать связь со мной — запросто. На мой взгляд, это изрядно отдавало шпионскими романами — что мешало, в самом деле, Ларе позвонить мне сразу, а не таскаться в офис дважды? Но, я многого в магии не понимал, может и правда такой путь был оправдан. Уже радовало, что мы не дошли до паролей и отзывов.

И вот теперь нелюди активно обменивались информацией, а меня как-то незаметно из разговора исключили.

«Ради твоей же безопасности!» — серьезно пояснила Амалайя свое решение. И закрыла дверь, оставшись с Нобом и Гордохом.

Строго говоря, у меня не было оснований считать себя умнее существ, жизненный опыт которых измерялся столетиями. Даже, если они ничего не понимали в сыскной деятельности, то вполне способны самостоятельно сложить разрозненные факты в цельную картину. Без моей помощи — почти. Так-то орку с гномом я глаза приподоткрыл.

И в других обстоятельствах, меня бы это полностью устроило. Следовательская работа закончена, дальше в игру вступают силовики или, как в нашем случае — маги. Мне нужно лишь ждать, когда все закончится и дособрать доказательную базу. Если бы не одно «но».

Я был абсолютно уверен, что «недобитый» эльф, за которым охотится глава екатеринодарской Секции — глава Вивисекторов. А значит, мне непозволительно ждать, пока кто-то сделает работу за меня. Нужно было действовать, иначе эльфы, решая свои пятисотлетней давности взаимные претензии, просто перебьют друг друга. Что, может, и устроило бы меня раньше, но не сейчас.

Теперь у меня на руках была девушка с магическим даром, которым она толком не могла управлять. Что превращало ее в мину с часовым механизмом, причем таким, который никогда нормально не работал, а теперь и вовсе сломался.

Поэтому я решительно поднялся, прервал щебетание Лары виноватым «прости, я сейчас», и направился к комнате, в которой засели заговорщики.

Выглядели они забавно. Мебели в комнате почти не была, Лара обставила ее в минималистичном ниппонском стиле, так что сидеть гному, орку и эльфке приходилось на полу. На небольших ковриках, лицом друг к другу, отчего их компания больше походила на студенческий кружок, чем на группу затеявших серьезное дело агентов Секции.

— Все понимаю. — с порога начал я. — Дело опасное, а я не маг, и толку от меня в столкновении нет никакого. Плюс, это ваши старые дела, к которым я никакого отношения не имею, хотя с последним я и поспорил бы. Но у меня есть информация, которая в корне меняет все, что вы знаете. И я ей поделюсь, если стану полноценным участником вашего маленького закрытого клуба.

Шар’Амалайя осмотрела меня с головы до ног, словно бы выражала сомнения в том, что я вообще могу разговаривать. Гном смущенно отвернулся — он из этой компашки был самым совестливым, и терпеть не мог неловких ситуаций. Гордо неодобрительно покачал головой — с орочей точки зрения, я только что нарушил пяток уложений о субординации, столько же правил хорошего тона и поведения достойного человека — у британцев на этом деле серьезный пунктик.

— А зачем тебе это, Антон? — ровно спросила эльфка. — Ты совершенно верно заметил, что дело это древнее, очень личное, и тебя, если и трогает, то самым краем. Откуда такая увлеченность чужими проблемами? Раньше я в тебе такой черты не замечала.

Справедливо, так-то. Не то, чтобы я зачерствевший эгоист, но служба понемногу нарастила вокруг моей души толстую броню цинизма, состоящего из идущих внахлест пластин, на каждой из которых имелась гравировка: «всем не помочь», «это просто работа» и «люди постоянно умирают».

— У меня очень серьезный личный интерес. — произнес я, чувствуя, как сердце летит куда-то в пропасть. Было страшно начинать говорить о том, что я старался скрыть от всего мира. — Он станет понятен, когда я озвучу имеющуюся информацию. Пока могу лишь в общих чертах обозначить — угроза новой межвидовой войны. Мировой.

Шар’Амалайю, если судить по безмятежному выражению лица, моя фраза не слишком впечатлила. Годрох напрягся, Ноб подпрыгнул даже, что выглядело довольно забавно. А эльфка только бровь чуть подняла и сказала:

— Кот в мешке — так, кажется, звучит одна из ваших, человеческих поговорок?

— Ага. — через силу улыбнулся я. Сразу после принятого решения в голове выползло с десяток аргументов, согласно которым, я не должен был говорить Амалайе правду. — Но я ведь раньше не ставил свою честность под сомнение?

— Ну, не так уж мы близко знакомы, чтобы ты получил возможность предать доверие.

— Но?..

— Но, допустим. — Шар’Амалайя изящно поднялась, сделала шаг мне на встречу. — А ты понимаешь в чем собрался учавствовать? Это не операция Секции, а, строго говоря, чистое сведение старых счетов. Противозаконное, к тому же. С применением магии. Я попытаюсь потом прикрыть это служебной необходимостью, но в случае неудачи, мы все обеспечим пристальное внимание Морсъёрда к каждому из нас. Ты точно к этому готов?

«А вы готовы к тому, что я сейчас расскажу?» — захотелось спросить мне в ответ, но вместо этого я просто молча кивнул. Морсъёрд далеко, а мои проблемы вот они — рядышком.

— Ну, что ж… — протянула она. — Человек — кузнец своего несчастья. Входи, и добро пожаловать в клуб. Надеюсь, ты расскажешь что-то очень увлекательное.

«Ты даже не представляешь!»

Я закрыл за собой дверь, прошел к центу комнаты и уселся в кружок, как и все присутствующие. Вышло у меня не так удачно, видимо, волновался. Но как-то расположившись, пару раз добрым словом помянув бывшую любовницу с ее пристрастием к экзотике, обвел нелюдей взглядом и непонятно чему кивнул.

— Рассказывай. — попросила Амалайя.

— У нас есть время? — уточнил я на всякий случай. А то, может, заговорщики уже все решили и готовились выходить? Или Амалайя рассказала им, что эльф-недобиток вот-вот ударит по нашему убежищу площадным заклинанием?

— Да. — уверила она. — Мы планировали активные действия на ночную фазу. Так что около трех часов у нас имеется.

— Тогда давайте начнем с того, что я окончательно уложу в голове, что происходит, ладно?

Орк усмехнулся, но как-то по-доброму, не обидно. Мне в этой его гримасе даже почудилось понимание с одобрением. Так мог выглядеть мой прадед, когда оказывался мной довольным. Нечасто.

Эльфка чуть склонила голову. В глазах ее мелькнуло недовольство. Но она быстро его убрала, кивнула.

— Спрашивай.

— Я буду рассказывать, а вы меня поправляйте, если я где-то ошибся. И в процессе этой истории мы как-раз выйдем к тому, что я хочу сказать.

Она одними глазами подтвердила, что согласна. Я вздохнул (черт, что я делаю? Я же полностью отдаю себя в ее руки!) и начал.

— Итак, тот эльф, которого вы вроде бы убили, но который выжил… Как, кстати его зовут?

— Ингвиаэль из дома Ревущей Воды.

— Вот он, да. Он оказался живым, но это и так понятно. Этот «недобиток» овладел какой-то техникой, не вполне магической, которая позволяла извлекать жизненную энергию из живых существ и передавать ее другим. За это, тут я предполагаю, ваш дом и вы лично, его и казнили.

Должна же была причина, по которой Шар’Амалайя, которая в то время, вполне возможно, еще носила приставку «тсах» к имени, решила убить своего любовника. Могли быть, конечно, и другие поводы, но я полагал, что тут дело в приказе главы дом.

— Он был слабосилком, Антон. — сказала эльфка. — Магом-теоретиком, который не мог даже искру из пальца вызвать. Отличное образование, огромные знания, незаурядный ум — и полная бесполезность для общества. Подобные ему обычно живут на полном пансионе семьи, не вмешиваясь ни во внешнюю, ни во внутреннюю жизнь. Просто досадная мутация, про которую в приличном обществе стараются не вспоминать.

— Но он не смирился, да?

— Он изучал альтернативы. Экспериментировал. Хватался за все, что могло сделать его равным другим эльфам: артефакторика, духовные практики, сомнительные знания людей. И да, однажды он нашел способ создавать заклинания, не используя магическую энергию. Точнее, сперва он научился извлекать жизненную энергию из людей, потом трансформировать ее в подобие магической, и только потом — передавать ее другим.

— Проклятый амулет! — воскликнул тут же Ноб.

Вспомнил, наконец! А раньше ржал! Ну и кто тут эксперт теперь, а?

— Да. — кивнул я ему. — Амулет — передатчик, который забирал энергию у носящего, и передавал ее на накопитель этого Ингвиаэля. Частью он делился с избранными, а основную часть использовал для своих нужд. Я все не мог сообразить, для чего она ему, но теперь, после слов Шар’Амалайи, понял. У него не было собственной энергии, он не мог ее накапливать, а просто высушивать людей до дна в современном обществе чревато. Вот он и придумал эту схему с троянцами. Умирающие старики никого не удивят, а если часть из них обретут вторую молодость, это обеспечит непрерывный приток новообращенных адептов. Ингвиаэля за это убили?

Последнюю фразу я адресовал эльфке. Так кивнула.

— Ты, видимо, не вполне понимаешь, что он сделал, Антон.

— Почему же. Вполне понимаю. — много об этом думал в последнее время, так что немудрено. — Он собирался обрушить монополию Старших рас на магию. С его техникой, она могла стать доступной и людям. Всего-то нужно определить тех, кто станет швыряться молниями, и тех, кто будет платить за это своими жизнями. К тому же, люди — очень обширный и быстро восстанавливающийся ресурс.

Впервые я увидел, как глаза эльфки расширились от удивления. Она не ожидала, что я сразу же сделаю правильный вывод. Но для меня он был очевидным. В конце концов, я уже вторую неделю живу со знанием о пересадке магического дара людям, а это, как бы, следующий шаг, того, что «недобиток» сделал пятьсот лет назад.

— Верно. — произнесла она медленно. — Как это сразу пришло тебе в голову?

— Чуть позже, если позволите. — ответил я. — Мне нужно до конца все в голове уложить, чтобы правильно изложить то, что знаю. Итак, Ингвиаэля приговорили, а вам поручили исполнить приговор.

Было видно, что вспоминать события того времени, эльфке очень неприятно. Пусть она и понимала необходимость сделать, то, что ей поручила глава семьи, но ведь ей приказали убить любовника. Сколько ей было тогда лет, интересно?

— Да. И я его исполнила. Как мне тогда казалось, окончательно.

— Как именно вы его убили?

Амалайя гневно сверкнула глазами.

— Это важно?

Неприятно вспоминать, понимаю. Но…

— Он выжил. Если вы собираетесь убить его снова, то нужно учитывать этот момент. Тогда, я подозреваю, у него было несколько «доноров» — носителей передатчиков жизненной энергии, которые его и воскресили. Сейчас тоже, причем, как бы не больше, чем тогда. Целая секта плюс десяток санаториев для пожилых людей. Черт, да он же настоящий король-мертвец!

— Кто? — не поняла эльфка.

Немудрено. Это наша, человеческая, страшная сказка, которую детям рассказывали в деревнях. Про древнего колдуна (человека, кстати), который выпивал жизни из целых поселений, чтобы продлевать свое бессмертие. Только сейчас я подумал, что под страшной легендой скрывалась вполне реальная история.

В двух словах, объяснив ей, что имел ввиду, я был второй раз за день удостоен широко распахнутых глаз главы Секции. До моей собеседницы, подозреваю, только что дошло, что она могла бы раньше узнать о том, что ее любовник выжил после расправы. Если бы она изучала мифологию людей. Но кому из Старших рас нужны басни людей?

— Мы сражались в горах, у него там была лаборатория. — поведала эльфка. — Я била молниями, воздушными клинками, он больше защищался. Потом я столкнула его в ущелье. Спустилась туда и убедилась, что он умер.

— Добивали?

Живодерский вопрос, понимаю. Но нужно было понять, что его «убило». Падение или магия? Не знаю, как это могло помочь, но лучше знать.

— Да. — холодно ответила Амалайя. — Пронзила сердце кинжалом, а потом завалила тело камнями.

Без магии, значит. Ладно, отметим.

Я обратил внимание на то, как нас слушали орк с гномом. Годрох воспринимал рассказ довольно спокойно. Подозревал, что он ее уже знал, может в усеченном варианте. А вот Ноб просто искрил. Для него, опытного артефактора, было шоком узнать, что оперировать можно, оказывается, не только магической энергией, но и жизненной. Которая действительно не оставляет следов — просто потому, что подобное воздействие не знали, как искать.

На себя бы еще посмотреть со стороны. А то сижу такой на корточках в окружении нелюдей, фиксирую информацию, и практически без эмоций размышляю о том, как ловчее прибить «короля мертвецов». То есть, совершить преступление с применением магии — ровно то, против чего боролся восемь лет подряд.

А еще немного настораживало, что эльфка, судя по всему, была со мной честна. Знай я ее первый день, уже решил бы, что она списала меня со счетов. В конце концов, так ли уж важно, что знает мертвец? Но мы уже какое-то время общались, и я успел понять, что Шар’Амалайя имеет довольно строгий кодекс чести. Не человеческий, конечно, но, может, оно и к лучшему.

Причина ее откровенности была в другом. Она, скорее всего, уже поняла, что за информацию я собирался рассказать. Мои слова о возможности новой межвидовой войне было достаточно сложно трактовать, зная то, что знала она. Так что она видела, что волей или неволей, но мы оказались в одной лодке.

— Он долго скрывался. — продолжал я. — А недавно, тут я не очень понимаю пускового механизма, решил вам отомстить. Подготовился к этому делу очень основательно, благодаря секте Трояна, обеспечил себя большими запасами энергии. Потом решил обозначится, чтобы месть вышла слаще. Оставил рядом с трупом фрагмент своего накопителя, который узнать могли только вы. Все верно пока?

— А когда я уже что-то новое услышу? — криво ухмыльнулась эльфка. — Пока только ты удовлетворял свое любопытство.

— Мы к этому как раз подошли. — успокоил ее я. — К тому самому трупу эльфа, найденного возле трассы. Вы же еще не забыли про ритуал Торус?

— Забудешь тут. — буркнул Ноб.

— А что с ним? — уточнил Годрох.

— С ним все в порядке. Ритуал провел Ингвиаэль, как и предыдущее убийство домового под Варшавой.

Видя недоверчивые выражения трех, поправка — двух — нечеловеческих лиц (Амалайя, как и ожидалось, не удивилась) я даже немного заколебался в своей уверенности. Настолько, что поправился.

— Ну, может не он лично, а его подручные. Одного из них, кстати, я обнаружил в ближайшем окружении главы секты Трояна…

— Антон!

Вот как, оказывается, звучит сталь в голове. Всегда считал данное выражение художественным преувеличением, а тут услышал и сразу понял — она. В смысле, сталь. В голосе. Нежном эльфском голосе.

— Что? Я рассказываю! Просто по порядку, чтобы потом вопросов было меньше. Ваш бывший продолжал эксперименты. Одним из таких стала попытка пересадки дара от носителя магии, человеку. Я не знаю, сколько всего раз он пытался это сделать, нам известно только о двух случаях. Но последний его эксперимент завершился удачно.

Ну вот. Я это сказал. Выдал трем нелюдям информацию, в достаточной мере опасную, чтобы у любого из них возникло искушение убить меня и Кэйтлин. Пусть ее имя я и не назвал, но после признания, одно с другим сопоставить — труд невеликий.

Пан или пропал.

На комнату опустилась тишина. Только едва слышался голос Лариенн за стеной — эльфка с кем-то увлеченно разговаривала по телефону. Три пары глаз смотрели на меня, и я соврал бы, если бы сказал, что в этот момент мне не стало страшно. Стало, причем, очень. Я буквально был в панике. От того, какое решение сейчас примет Шар’Амалайя, зависела моя жизнь.

— Хм-м. — первым молчание нарушил Годрох. Орк поднялся на ноги, заставляя меня смотреть вверх, неудобно вывернув шею. — Тем больше у нас причин побыстрее убить этого мерзавца.

Глава Секции медленно кивнула, не сводя с меня взгляда.

— Кто-то еще знает об этом? — уточнила она.

— А сами как думаете?

— До сих пор ты не производил впечатления дурака.

— Ну вот вам и ответ!

— Она уже проявляла пересаженный дар?

Как я и говорил, было не слишком сложно догадаться, кому досталась магия убитого на ритуале Торус эльфа. Достаточно сложить пару известных фактов и посмотреть на них через призму только что полученного от меня признания.

— Да. Один раз.

— Это она убила наемников Рухефалиона?

— Она. Я лишь замел следы.

— То то мне показалось странным, как ты лихо с двумя этими волкодавами справился! — воскликнул гном.

Я невесело ухмыльнулся в ответ — никто не верил в мои выдающиеся способности постоять за себя.

— Катализатор активации дара — страх? — эльфка явно много знала об экспериментах своего бывшего парня.

— Страх смерти и страх насилия.

— Что ж. С этим можно работать.

Я застыл с открытым ртом, так и не выдохнув ошарашенное «что?» Работать? В каком смысле работать?

— Проще было бы зачистить все следы. — сообщила она, видя мое изумление. — Но дом Трилистника уже попробовал так поступить пятьсот лет назад. И мы видим, к чему это привело. У меня есть вопросы к твоей помощнице, очень много вопросов, но они могут подождать. Потом, когда мы закончим с Ингвиаэлем, я все их задам. Пока же давайте сосредоточимся на «короле-мертвеце».

И она со значением посмотрела на меня.

Глава 18

Я как-то фильм посмотрел, полицейский детектив, вроде. Там события происходили в Москве, но в памяти, словно на фотографии, отпечаталась только одна сцена: маленький, уютный даже дворик, в котором работала дежурная следственная бригада. Густая крона березы, закрывающая едва видимое тусклое солнце, серые фигуры криминалистов, тело убитого возле обшарпанного подъезда. Вселенское уныние — так и должно выглядеть место преступления.

А потом, какое-то время спустя, это же место я увидел в репортаже по федеральному каналу, тоже из столицы. Что-то там праздновали, то ли тезоименитство нынешнего императора, то ли очередную годовщину образования города — неважно. Но: воздушная крона березы играла с проникающими сквозь листву лучами солнца, вокруг бродили ярко одетые люди с флажками в руках, и даже знакомый обшарпанный подъезд смотрелся не уныло, а будто благородный, увенчанный морщинами ветеран.

Одно и то же место. Две картинки. Разные обстоятельства. И кардинально отличающиеся друг от друга впечатления: тоска и сопричастность к празднику.

Так было и сейчас. Деловой центр Екатеринодара обычно вызывал у меня глухое раздражение. Сотни, тысячи спешащих в разных направлениях людей, гудение моторов, агрессивная реклама уличных зазывал и продавцов еды — все это вызывало желание побыстрее оттуда сбежать в более тихое место. Каждый раз, когда дела или служба заносили меня туда, я буквально минуты считал до отъезда в другой район.

Сегодня, глядя на кадры со знакомых мест на экране Ларинового коммуникатора, я мог подобрать только одну фразу, описывающее увиденное — чумное кладбище. Трупы, разбросанные по улицам, как забытые игрушки расшалившегося ребенка. Оцепление из казаков в дыхательных масках и защитных костюмах. Полицейские, сдерживающие за ограждениями тысячи рвущихся внутрь людей. И дым. Знакомый мне уже, зеленоватый дым, уже начинающий распадаться бесформенным хлопьями.

«По предварительным оценкам властей, количество жертв может исчисляться сотнями! — с нездоровым оживлением на фоне жуткой записи с дрона, вещал за кадром женский голос, словно бы его обладательницу невероятно заводил факт одновременной смерти такого количества человек. — Полиция выставила казачьи кордоны, препятствующие нашей съемочной группе попасть внутрь. Все, что нам удалось снять, видно на этих кадрах!»

— Сука! — то ли в адрес дикторши, то ли обращаясь ко вселенной, выдохнула всегда славящаяся выдержкой и манерами Шар’Амалайя.

В небе над местом происшествия дымным следом самолета была вычерчена фраза: «Это не я раздул пожар».

— Повышает ставки. — без тени эмоции, сообщил Годрох. Как будто без его реплики это было кому-то непонятно.

Король-мертвец нанес второй удар.

А так хорошо все начиналось. Ну ладно, пусть не хорошо, но удовлетворительно — точно. Мы планировали атаку на домик Ингвиаэля — Амалайе было известно место, которое тот сделал своей базой — и собирались этой ночью поставить точку сразу в двух моих делах. Я даже собирался участвовать в силовой акции. Меня, правда, отговаривали, но потом все же выдали отличную снайперскую винтовку «Кремлин» и доверили прикрывать штурм. Понятное дело, пластунам я был не ровня, но со ста пятидесяти метров спокойно укладывал пули в ростовую мишень. В полигонных условиях, конечно.

Но мне бы и не пришлось. Орк-ментат, способный смешать в голове противника реальность с вымыслом, гном, обвешанный боевыми артефактами, как новогодняя елка, эльфка, разъяренная долгим бездействием и всплытием незакрытого, как выяснилось, гештальта… Кем бы ни был этот Ингвиаэль, и чему бы он не научился за последние пятьсот лет, я бы не поставил на его удачу и ломанного гроша.

Потом все и случилось. Одновременно. Сперва запиликали входящими сообщениями коммуникаторы Годро и Ноба, но прежде чем они успели прочитать поступившую информацию, в комнату бесцеремонно ворвалась Тсах’Лариенн. Забыв о запрете со стороны старшей эльфки входить сюда, она словно магический щит выставила перед собой активированный экран телефона.

— Смотрите! — закричала она. — Смотрите! Госпожа, это что — Элжинн?

Три городских квартала в центре неторопливо затягивал густой, движущийся будто живой, бело-зеленый дым.

— Три активации заклинания. — произнес ошарашенный гном, глядя на свой коммуникатор. Поднял на нас глаза и спросил беспомощно. — Это что, война?

А потом уже был репортаж с одной из местных инфолент, и гигантская надпись над местом происшествия, которую, должно быть, было видно из любого конца города.

«Это не я раздул пожар».

Ингвиаэль, устав ждать пропавшую Амалайю, снова предложил ей выйти из тени. Да так, что становилось понятным — отказа он не примет. Если его бывшая любовница не решит снять блокирующее сканирование заклинание, он продолжит подрывать живые бомбы. Скорее всего, каждый раз увеличивая их число. Черт его знает, сколько у него таких «закладок».

Разве что фраза в небе вышла у него какой-то не очень серьезной. Будь я могущественным колдуном, который хочет выманить свою соперницу, то написал бы что-то вроде: «Каждые два часа я буду взрывать по одному человеку». А тут — пожар, я не при чем, это ты во всем виновата! Какая-то духовная незрелость. Детский сад.

Кроме меня, однако, так никто не считал. Да и я так не думал, просто разум не мог совладать с масштабом трагедии и искал прибежище в иронии.

Все трое агентов Секции быстро собрались и двинулись к выходу. Шар’Амалайя на ходу отдавала распоряжения.

— Ноб, свяжись с казаками. Уточни, достаточно ли у них артефактов, блокирующих распространение летучих соединений. Годро, на тебе саперы — нужно будет прочесать местность на вторичные закладки, после того, как спадет дым.

Оглянулась на меня. Я выжидательно замер, подсознательно готовясь получить какой-нибудь приказ — ситуация была страшной и каждая пара рук могла пригодиться.

— Антон, оставайся здесь, на связи.

— Э-э… — протянул я. — А Ингвиаэль? Мы же знаем, где он находится!

Мне почему-то казалось, что поехать за город и попытаться прикончить колдуна — единственное верное решение. Но, видимо, я чего-то не понимал.

— Предполагаем. — поправила она меня. — Сам понимаешь, у меня только косвенные указания на то, что он там может быть. Подобраться поближе я не могла, опасалась раскрыться.

«А планировать штурм на основе неполных данных — могла!» — мог бы возразить я, но не стал этого делать.

В тех условиях, когда над нами не висела угроза взрывов, это было оправданно. Ставка на один удар — в крайнем случае мы бы убедились, что Ингвиаэль уже сбежал. Однако сейчас, стоит нам ошибиться, он мог активировать новых смертников.

— А может он специально это устроил, чтобы вы от него отвлеклись?

— Я этого не исключаю. И считаю, что лучшим из возможных вариантов, будет снять защиту от сканирования и отправиться устранять последствия взрывов.

Годрох деликатно кашлянул, привлекая к себе внимание.

— Погибшие люди уже погибли. — эту фразу он буквально снял у меня с языка. — Им помочь уже нельзя. А вот предотвратить новые взрывы — можно. Если убить «короля-мертвеца».

Гном согласно кивнул. Я, неохотно признавая себя циником, тоже.

— Нет. — решительно тряхнула волосами Амалайя. — Могут быть повторные закладки. У нас есть обязанности, а у меня еще и ответственность…

В этот момент зазвонил мой телефон. Я среагировал не сразу, обычно он у меня на вибрации стоит, но потом вспомнил, что мой забрали эсбешники, а пользуюсь я старым аппаратом Ноба. Нажал «принять» и услышал голос шефа. Бывшего шефа, в смысле.

— Она рядом? — без предисловий начал Лхудхар.

Не нужно быть гениальным сыщиком, чтобы понять, о ком он спрашивает. А вот о том, где он добыл мой новый номер и узнал, что я в компании со всем составом Серебряной Секции, стоило бы.

— Да.

— Трубку ей дай.

Я не то, чтобы раньше в чем-то подозревал Агриха Дартаховича, но у меня имелись к нему вопросы. Много вопросов, если быть совсем точным. Но все они раньше балансировали на тонком лезвии между совпадением и закономерностью. Этот звонок сместил баланс.

Однако, судя по его тону, он сейчас без понимания отнесется к тому, если я начну у него что-то спрашивать. И поэтому я молча протянул коммуникатор эльфке. Не забыв, впрочем, включить режим громкой связи — не до тайн.

— Очень не вовремя, Агрих. — произнесла та холодным тоном.

— Мы не об этом договаривались, Лая! — рявкнул тот в ответ.

Ого! Они что, спали? Не мое дело, конечно, да и не важно это сейчас, но какого черта пожилой орк сокращает имя эльфки до «домашнего» варианта?

— Как сейчас вообще можно говорить о каких-то договоренностях?

— Именно сейчас и надо! Ты просила дать тебе фору — я дал. Но ты не предупреждала, что твой псих будет разрушать мой город!

— Инфраструктуре ущерба не нанесено.

— Не будь сукой, Лая! Тебе не идет!

— Мне тоже жаль этих людей, Агрих, но я не предвидела такого варианта развития событий. Похоже, поведенческий паттерн Ингвиаэля изменился за последнее время.

— Серьезно? За пятьсот лет? Как такое могло случиться? — в голосе шефа злость мешалась с нескрываемой издевкой.

— Что ты хочешь от меня услышать? — устало вздохнув, спросила Амалайя.

— Место, где прячется этот отморозок! Я знаю, что ты его нашла и собиралась атаковать своими силами.

Вот, блин, даже как! Он и про это в курсе? Следил? Или она ему докладывала.

— Ты же не собираешься пластунов посылать на мага?

— У меня в приемной две тройки штурмовых магов Морсъёрда сидит. Справятся.

Что? Кого? Какого черта!

— Ты вызвал «замирителей»? — в голосе эльфки послышался страх.

Я и сам испытывал схожее чувство. Морсъёрд, твою ж мать! Замирители Моръсёрда в приемной у главы УБОМПа. Самые сильные маги Земли, фанатично преданные организации, стоящей на страже мира. Те, кто при необходимости, могли уничтожить всю верхушку правительства какой-нибудь богом забытой страны, а потом отправиться пить чай. Я очень много не знаю про своего бывшего начальника.

— А что мне оставалось делать, Лая? В городе запретной магией только дворовые мальчишки не промышляют, а глава местной Секции пропала со связи и закрылась от сканирования! Да, я вызвал «замирителей».

Шар’Амалайя довольно быстро оправилась от шока. Быстрее меня. Я еще губами шевелил, укладывая в голове новые вводные, а она уже говорила.

— Встречное предложение, Агрих. Чтобы наверняка. Годро и Ноб займутся локализацией взрывов и зачисткой территории, а я стану приманкой в ловушке. Двинусь к окраинам, сам скажи куда. Начну периодически «мигать», будто у меня резервуар вот-вот опустеет. Он должен клюнуть.

— Согласен. Хорошая мысль. Так будет даже надежнее, чем штурмовать его берлогу, без уверенности, что он там находится. Давай сделаем так…

Он начал сообщать Амалайе, куда ей следовала двигаться, чтобы Ингвиаэль поверил, что напуганная его противница стремиться сбежать из города. Я слушал в вполуха, поскольку данная информация никакой ценности для меня не имела. Даже такой самонадеянный тип, как я, сообразит, что напрашиваться на операцию, которую будут проводить «замирители» не стоит.

Вместо этого я продолжал складывать новые кусочки головоломки в голове, и довольно скоро пришел к выводу, теперь уже очевидному, что пожилой орк, возглавляющий мою родную управу, на само деле является кем-то вроде спящего агента Морсъёрда. Тем, вокруг которого строится временная иерархия управления на территории, где произошел кризис.

По такому же, кстати, принципу, формировались и вооруженные силы Морсъёрда — небольшой штат узких специалистов и администраторов, которые разворачивались в полноценный батальон или полк, случись в них необходимость.

А еще я с ужасом вспомнил, что мой офис находится не так чтобы далеко от места взрывов. И там до сих пор сидит, и ждет меня Кэйтлин. Которая уже, наверное, поседела от ужаса.

Дождавшись завершения разговора Лхудхара и Амалайи, я довольно невежливо вырвал у нее из руки телефон, тут же набирая номер офиса. Оказывается, я даже дышать забыл, пока слушал длинные гудки — с таким облегчением вздохнул, когда услышал голос девушки.

— Да?

Который немного дрожал. А кто бы не испугался?

— С тобой все в порядке?

— Думала, война началась. — по голосу Кэйтлин было понятно, что она тоже испытала облегчение, когда поняла, кто позвонил. — Ничего не понятно, за окном вопли и крики, потом какой-то броневик проехал из которого всем велели оставаться на своих местах и не поддаваться панике. А знаешь, когда просят не поддаваться панике? Когда уже поздно паниковать!

Я услышал нервный смешок и тоже хохотнул, чтобы поддержать девушку.

— Хорошо, догадалась в интернет зайти. — Кэйтлин часто так называла глобальную инфосеть, даже объясняла, почему она именно так в ее мире называет. Оказалось, что термин имел такое же значение, что и у нас, только почему-то на английском языке. — Там и увидела, что твориться. Это теракт, да?

— Что?

— Террористы взорвали газовую бомбу? Я смотрела видео, там все дымом покрыто.

— Что-то вроде этого. Кот, слушай меня. Оставайся на месте, я сейчас к тебе приеду и увезу в надежное место.

— Хорошо.

— Никуда не выходи!

— Да я поняла!

Пока мы с ней разговаривали, агенты Секции уже ушли, и мы с Ларой остались в квартире одни. При этом, эльфка смотрела на меня таким странным взглядом, что я даже забеспокоился — не собирается ли она приложить меня каким-нибудь смертельным заклинанием.

— Ты чего?

— Любишь ее?

— Лара, слушай, сейчас не время это обсуждать.

Надо сказать, я не самый большой специалист по женскому полу. То есть, когда все нормально, когда флирт, общение и так далее — у меня все не хуже других. Но вот, когда начинается выяснение отношений — тут я слабоват.

Эльфка была уверена, что Кэйтлин моя любовница и переубеждать ее в этом не было никакого смысла. Хотя бы потому, что я сам придерживался этой легенды, чтобы не рассказывать кто такая на самом деле эта девушка. А сейчас, похоже, мне это выйдет боком.

— Вот почему вы мужики все такие! — воскликнула Лара. В ее голосе, впрочем, гнева я не услышал. — Почему вы вечно прячете свои чувства?

— Лар, правда, может отложим этот разговор?

— А если мы сегодня умрем? Если ты сегодня умрешь? Или твоя девушка? Будет у вас тогда время обсудить свои чувства?

Очень не хотелось верить, что меня сейчас убьет ревнивая эльфка. А я ничего и сделать не смогу — один на один человек против мага не пляшет. Если это, конечно, не человек в высокотехнологичном экзокостюме, напичканном защитными артефактами.

И ведь, вот в чем бред-то! Эльфки не ревнивые! То есть, вообще! И у нас с Ларой отношения были без обязательств. Почему же мне так везет?

— Антон, ты должен это сказать. — спокойно и очень серьезно произнесла Тсах’Лариенн.

— Тебе? — выдавил я.

— Придурок ты, все-таки, Лисовой! Я тут причем? Ей! Кате этой своей! Если любишь, конечно. А то видишь, что твориться вокруг! Любой момент может стать последним. Любой, понимаешь?

И тут до меня дошло. Что было, в общем-то не удивительно — не тем голова была занята. Я неправильно понял свою бывшую. Забыл, что юные эльфки — с ветром в голове. Романтика, отношения, чувства — они с этими вещами играют, как человеческие девочки с куклами. Влюбляются всегда, как в первый раз. И так лет сто, плюс минус.

— Скажу. — покладисто согласился я. Не начинать же сейчас объяснять, что у нас с Кэйт ничего нет и быть не может.

— Потому что она тебя просто боготворит. — продолжила говорить Лара. — Не знаю, что ты с ней сделал, но я была удивлена, когда увидела, как она о тебе говорит.

«Не стоит путать чувство защищенности с влюбленностью!» — мог бы сказать я, но не стал. Зачем рушить веру юной эльфки в любовь? Вырастет, сама все поймет.

— Я без колес. — вместо этого произнес я. — Ты меня до офиса не подбросишь?

— Какое ты, все-таки, хамло, Лисовой. — притворно вздохнула Лариенн. — Просить бывшую подружку, чтобы она отвезла тебя на встречу с нынешней.

Медленно покачивая бедрами, она выплыла из комнаты, оглянулась через плечо и бросила.

— Ну что замер? Поехали!

Глава 19

Лара вела машину, как… девочка. Точнее, как девочка, которая купила новую дорогую машину, и еще не вполне уверенно себя за ее рулем себя чувствует. Она не гнала, никого не подрезала, благовоспитанно тормозила на перекрестке, едва зеленый фонарь светофора начинал мигать, а скорость даже по прямой держала не выше пятидесяти километров в час. В общем, ехать с ней было вполне комфортно. Было бы, в другой день. Сегодня я предпочел бы гнома на «монстре» с его безумной манерой вести машину.

— Да успокойся ты! — видя мое состояние, говорила эльфка. — Твой офис в пяти кварталах от границы опасной зоны. Ничего с твоей Катей не случиться.

Конечно, не случиться! С чего бы с ней вообще что-то должно случиться? От взрыва и его последствий она достаточно далеко, сидит в запертом офисе, никто про ее существование не знает. Все нормально будет. Позвонит, в конце концов, если проблемы будут. Номер же есть? Есть!

Тем не менее, я дергался. Что-то подтачивало мою уверенность, заставляло бросать взгляд на электронные датчики Лариной машины, и мысленно заставлять ее ехать быстрее. Видимо, интуиция, которая вовсе не какое-то мистическое чувство, а вполне серьезный прибор в организме человека. Просто принцип его работы не вполне понятен даже оркам, вот и вешают на него ярлыки, пытаясь объяснить внезапное озарение чуть ли не вмешательством богов. А на самом деле…

Кнопку приема на коммуникаторе я нажал едва ли не раньше, чем он успел завибрировать. Не глядя на номер абонента — и так знал кто.

— Что?

— Дверь кто-то пытался открыть. — тихим, на границы слушания шепотом, проговорила Кэйтлин. — Я ключ в двери со своей стороны оставила, так что они не смогли. Сейчас ушли…

— Может, охрана? — предположил я. — Время вечернее, ходят, проверяют, кто еще в здании.

— Мне страшно стало! — зашептала девушка. — Никакая это не охрана! Молча пришли двое, сунули ключ в замок, повозились и ушли.

Согласен, охрана так не делает. Они бы сперва постучались, голосом обозначились, дверь подергали, чтобы убедиться, что внутри никого нет. Да и зачем им своим ключом пытаться дверь открывать? Разве что только директива от полиции — проверить все кабинеты перед эвакуацией. Как вариант, но поведение опять же не подходит. Они бы тогда еще больше шума производили, чем обычно.

— Я в пути. — произнес я. Это единственное, что мне пришло сейчас в голову. Начни я успокаивать девушку, добился бы строго противоположного эффекта — вместо подступающей паники, она могла скатиться в настоящую истерику. — Минут пять и буду на месте.

Как выяснилось уже через тридцать секунд, пообещал это я очень зря. Ларина кислотно-зеленого цвета «Виена» сперва замедлилась, а вскоре и вовсе встала, упершись в хвост длинной пробки.

— Приехали! — эльфка добавила сверху парочку крепких ругательств и зачем-то нажала на клаксон. Видимо, как и все водители, она верила в магию звукового сигнала.

Я посмотрел на бардак, царящий впереди, и мысленно согласился с Ларой. По центру города и в обычный-то день проехать было задачкой не из легких. А уж сегодня… Сегодня, кроме традиционных пробок, были еще пробки, организованные властями. Которые с каждой минутой все росли и росли. Всегда же найдется человек, который не смотрит новости в сети и не знает о том, что твориться в районе, куда он собрался по делам. Или чертов глупец, решивший, что перекрытые улицы и режим чрезвычайной ситуации, его лично не касаются. И, наконец, такой, как я, которому вот позарез нужно проехать туда, куда ехать запрещено.

Судя по тому, что очередь из машин перед нами стояла в полкилометра, и движения в ней не наблюдалось совсем, неосведомленных идиотов в Екатеринодаре было значительно больше, чем нужно для успешного функционирования общества.

Стараясь мыслить рационально, я активировал коммуникатор, открыл карту города и начал строить маршрут через дворы. Машины тут нигде не пройдут, в деловой центр всего три въезда и все они, надо полагать, перекрыты, как и тот, где мы встали. А пеших тропок значительно больше. Если двигаться ножками, преимущественно бегом, то минут за десять можно было добраться до офиса.

— Лар, дальше я сам. — не поднимая глаз от карты сказал я. — Там кто-то к ней уже скребся, и это не охрана. Надо бежать.

И я дернул ручку двери, но был остановлен тонкой, но твердой рукой девушки.

— Если за ней пришли плохие люди, ты все равно не успеешь.

Вот логики и здравого смысла мне сейчас и не хватало! А то я ж не понимаю! Просто гоню от себя эти мысли, стараюсь действием победить панику и чувство беспомощности.

— Успею! — я оскалил зубы в улыбке пещерного человека, идущего на саблезубого тигра. Черт, у меня даже копья нет!

— Я помогу.

Тсах’Лариенн улыбнулась так ласково и по-доброму, словно мы только начали встречаться, а не расстались с неделю назад. Выскользнула из машины, дождалась, когда я тоже выйду.

— Направление?

На этот раз голос ее был командным. Не понимая, что происходит, я подчинился. Сверился с картой, указал направление, где находится офис.

— Расстояние по прямой?

Командир танка, да и только!

— Шестьсот метров.

— Найди известный мне объект, который находится в радиусе пятисот метров по прямой.

До меня стало доходить. Но она же молодая еще, не должна уметь этого!

— Ресторан «Императрица Анна». Мы там обедали пару раз.

— Помню. Обними меня.

Черт, а она точно справится? Это же высшая магия!

Но, не давая мыслям разрушить остатки решимости, я обхватил эльфку руками за талию.

— Я два раза пробовала, и то с наставником. — зачем-то сообщила она. — Вообще, мне еще запрещено самостоятельно…

Вот нахрена?! От моего самообладания и так не много осталось, она еще остатки размывает своим признанием!

Но ответить ей я не успел. Улица перед нами исчезла, в глазах потемнело, а ощущение твердой земли под ногами сменилось чувством бесконтрольного падения. Длилось это совсем недолго, буквально через секунду субъективного времени твердая поверхность ударила в подошвы. Я стал заваливаться набок, стараясь, чтобы Лара упала на меня. Вроде, получилось — локоток бывшей впился мне прямо в живот. Хорошо еще, что эльфы легкие!

Мы оказались прямо перед входом в ресторан. Двери были закрыты, официанта рядом не наблюдалось, но ошибки не было — мы только что преодолели чуть меньше пятисот метров по прямой меньше, чем за секунду. Отсюда до офиса меньше двух минут бега.

— Ты как? — Я поднялся, одновременно и девушку ставя на ноги.

— Цела. — Выдохнула она и закашлялась.

Выглядела Лара так, будто всю прошлую неделю пропьянствовала. Кожа посерела, глаза ввалились, блестящие волосы превратились в сухие мышиные хвосты.

— Беги. Я нормально. Пять минут посижу и за тобой. А, вот еще. Возьми.

Она протянула мне стальной цилиндрик губной помады. Только опыт работы в УБОМПе позволил мне определить в нем изготовленный на заказ артефакт. Боевой артефакт.

— Что там?

— Баньши. Три заряда средней мощности. Активатор в торце. Беги.

Вот так у пещерного человека и появилось копье. Не то чтобы оно гарантировало его выживание при встрече с саблезубым тигром, но хоть какое-то оружие. Я был далек от мысли, что смогу справится даже с двумя приходившими «охранниками». А «баньши» — отличное не летальное заклинание из арсенала орков. Создает мощную волну, способную сбить с ног даже очень сильного человека, одновременно активирую его подсознательные страхи. Запрещено к свободной продаже, поставляется только в органы защиты порядка, но богатенькую эльфку из влиятельной семьи это, конечно, не касается.

— Спасибо. — я прислонил девушку к стеклянным дверям ресторана, чмокнул в висок, и побежал. Быстро, как только мог.

Интуиция уже не попискивала тревожно, а выла сиреной общей эвакуации. Что-то происходило, что-то, что я не смог просчитать, но, скорее всего, закономерное. На бегу думать не получалось, поэтому я просто сосредоточился на дыхании. Вдох-выдох. В одной руке артефакт, в другой коммуникатор, на который я посматривал. Вдох-выдох.

Через пару минут я вбежал в вестибюль делового центра. Сразу же заметив дежурного, мирно спящего в своей комнатушке, отгороженной стеклом.

Казалось бы, тут стоило и успокоится. Охрана спит, значит все нормально, ничего страшного не происходит. Но я завелся еще больше. На секунду прилип лицом к толстому стеклу и сразу же заметил, что голова у «спящего» слишком уж неудобно повернута.

На седьмой этаж я поднялся на лифте. Быстро метнулся к офису и обнаружил выбитую дверь.

Опоздал.

Пробежался глазами по кабинету, ища следы. Перевернутый стул, разбросанные бумаги, отпечатки подошв на свалившихся на пол листах бумаги. Схватка была, но закончилось, к счастью, бескровно. Неизвестные выбили дверь, быстро вырубили девушку и унесли ее на руках.

Люфт минуты в три. Звонок Кэйт. Пробка. Телепорт. Где-то в этот момент неизвестные выбивают дверь. Короткий разговор с эльфкой — Кэйтлин оглушают. Мой спринт к зданию делового центра — они спускаются на лифте и уходят. Я вбегаю в вестибюль.

Они не могли далеко уйти. Машина тут не пройдет, значит пришли пешком, обратно Кэйт понесут туда, где транспорт оставили. Объяснить такую картину — два мужика с бесчувственной девушкой на руках — сегодня легче легкого.

Часть меня требовала бежать, правда, не очень понимала куда. Другая, рассудочная, игнорируя истерические призывы к немедленным действиям, строила возможные маршруты отхода неизвестных похитителей. Я не мучился вопросом, кто приходил за Кэйтлин. Взрывы, Вивисекторы, сектанты, локальный Армагеддон по христианской версии конца света — не слишком-то и сложно одно с другим сложить. Однако, сейчас, когда счет шел чуть ли не на секунды, важнее понять, куда двинулись неизвестные.

Район старого города, он же деловой центр, имеет три въезда-выезда. Один выходит на Сторожевой тракт, нанизывающий на себя, как бусины, такие районы, как Дашковка, Строителей, Алексеевский хутор. Дальше тракт уходит в горы и тянется до Черного моря. Отходить туда нет смысла — мало дорог, легко обнаружить. Остается два — Ростовское шоссе или выезд на Западный обход и дальше на Москву.

Я бы поставил на последнее направление. Зачем уходить от Екатеринодара в сторону Ростова, еще более глухой дыры, чем наш город? Нет, все зло приходит из столицы и туда же возвращается — похитители уйдут на московское направление. А значит, сейчас они побежали туда…

Распахнув окно, я высунулся из него наружу чуть не по пояс, закрутил головой по сторонам. С седьмого этажа открывался отличный обзор на прилегающие улицы, и вскоре я засек группу из трех человек, спешащих буквально к тому месту, от которого мы с Ларой «прыгнули». Один нес на плече куль, скорее всего Кэйтлин, двое других двигались так, чтобы его прикрывать.

Черт, знал бы, что так всей выйдет, не спешил бы сюда — встретил бы похитителей по дороге! Но, как говорится, история не имеет сослагательного наклонения.

Спускаясь на лифте, который после меня так никто и не вызвал, я набрал Лариенн.

— Туда, где мы бросили машину, движутся трое мужчин. Один несет Кэйт. Если ты в себя пришла, попробуй их задержать. Пожалуйста. Только осторожнее.

И не дожидаясь ответа, отключился. Выбежав из здания, бросился в погоню. С четким осознанием того, что если Лара не сможет как-то притормозить похитителей, то мне их ни за что не догнать.

Наверное, я за последние пару лет не бегал столько, сколько сегодня. Уже через две-три минуты легкие стало жечь, в боку закололо, а колено правой ноги принялось подозрительно похрустывать на каждом шаге. Позорище! Тридцати еще нет, а такой раздрай в организме!

Еще через минуту я был вынужден снизить свою «крейсерскую» скорость, перейдя сперва на бег трусцой, а потом и вовсе на быструю ходьбу. Одновременно с этим, я дал себе твердое обещание заняться физической формой, когда все это закончится. Начать заниматься по утрам бегом, а вечерами ходить в спортзал. Если, конечно, все это не кончится моей смертью.

Минута текла за минутой, я переставлял ноги и понемногу двигался вперед на одном только чистом упрямстве, когда в руке ожил коммуникатор.

— Я их вижу. — сообщила срывающимся голосом Лариен. — Метров двести от меня. Уходят за границу ограждений. Наверное, у них там машина.

Конечно, у них там машина! Зачем бы еще им тащиться в эту сторону? А эльфка молодец! Гораздо быстрее меня их догнала, а ведь, когда я ее оставил, она была истощена использованием телепорта.

— Понял. Можешь их притормозить?

— На таком расстоянии? Нет. Я пустая, Лисовой. Дня три еще восстанавливаться.

— Ладно. Старайся из виду не упускать.

Прерывать звонок я не стал, так и оставался на линии. Порой подносил аппарат к уху, чтобы послушать, не скажет ли чего Лариенн. Но она молчала. Минут пять, может больше, я к тому времени уже к границам оцепления добрался.

— Садятся в машину. Красный «Даймлер». За рулем кто-то есть.

Чернобород. Или жрица Лада, но это, считай, одно и тоже. Так и думал. Все-таки, узнал «профессор» свой «контрольный образец». Как-то сумел рассмотреть сквозь «вуаль». Зачем только я с девушкой потащился на этот прием? Хотя, если он искал свою подопытную, мог и другим путем на нее выйти.

— Они смогут уехать?

— Не факт. Тут машинами все забито. Пешком быстрее, чем на колесах.

— Тогда преследуй, я мчусь.

Права Тсах’Лариенн, тысячу раз права. Ты, Лисовой, жуткое хамло. Гоняешь бедную эльфку, с которой уже расстался, причем не лучшим образом, по своим поручениям. Для нее вообще все выглядит так, словно мы спасаем твою подружку. Хамло, как есть хамло. Но Ларка, конечно, человек! Завалю подарками, когда закончим. Весь гонорар Светлова на нее спущу!

По забитым машинами и возмущенными людьми улицам продвижение пошло еще медленнее. Я уже вымотался настолько, что просто отталкивал всех, кто вставал на пути, не тратя время и дыхание на какие-то объяснения или извинения. Вслед мне неслись проклятья и ругательства, но я даже не оглядывался. Надеясь только на одно, что «даймлер» Черноборода встанет в этом замершем железном потоке и я смогу его настигнуть.

Спотыкаясь от усталости, хрипя и кашляя, я увидел красную машину в тот момент, когда она, наконец, вышла на оперативный простор. Водитель дал по газам, «даймлер» рванул вперед и мне осталось только выматериться от понимания, что врага я упустил. Однако, даже этого я сделать не успел.

Разогнавшись километров до сорока в час, авто вдруг резко остановилось. Точнее, вздрогнуло, чуть поднялось вверх капотом и в таком положении застыло. Будто водитель не заметил препятствие и со всей дури в него влетел.

Метров сто — один хороший рывок. С этого расстояния видел, что машина не врезалась в препятствие — оно выросло у нее из-под капота. Здоровенная сосулька пробила днище «даймлера», задрав его нос. Ясно, Кэйтлин все-таки «сорвалась».

Откуда только силы взялись! Я рванул так, будто последние десять-пятнадцать минут не выплевывал легкие на мостовую. Обогнал едва плетущуюся эльфку (босую, измученную, туфли на высоком каблуке зажаты в руках), и одним броском покрыл расстояние до остановившейся машины.

Из-под ее капота, к тому времени, уже валил белый пар — радиатор пробит, не иначе. Обе задних двери синхронно открылись и оттуда вывалились двое мужчин. Оба выглядели слегка контуженными, но вполне еще боеспособными. Оглядевшись по сторонам, они заметили «постороннего» и, не сговариваясь потянулись под полы пиджаков.

Я не мешкая навел на них тюбик губной помады, нащупал на торце кнопку с руной активации, и зажал ее. Мужчины вздрогнули, упали на спины, а потом стали кататься по земле и орать, будто их пожирало невидимое пламя. Для меня «баньши» сработала совершенно беззвучно.

Помня о том, что похитителей было трое, плюс водитель, я осторожно приблизился к машине, держа Ларин артефакт, как пистолет. Не самый, надо сказать, удобный — зачем активатор было размещать в торце? На боковой панели было бы гораздо удобнее!

Внутрь заглянуть не смог — третий выпрыгнул на меня так стремительно, что я даже не успел нажать активатор. Тюбик губной помады вылетел у меня из руки, а мы с нападавшим сцепились на земле, отвешивая друг другу удары. Я получил в плечо, сильно ударился спиной, и сразу же словил удар в челюсть. Сам боднул его лбом в лицо и, судя по залившей мне глаза крови, попал. Правда, в запале не сообразил, кому больше вреда нанес, себе или ему.

Противник оказался вертким и очень сильным. Как он сразу меня свалил, так и оставался сверху, пресекая все попытки изменить ситуацию. Однако, мне удалось вывернуться и укусить его за бедро.

В такие моменты в нас, видимо, совсем мало человеческого остается, зато голоса предков просыпаются, только держись. Я с таким остервенением впился в ногу противника, что скоро почувствовал во рту вкус его крови. То, что цивилизованного и довольно неплохо воспитанного следователя напугало, меня в тот момент только подзадорило. И я еще сильнее сжал челюсти.

Мужик мутузил меня не глядя, как собаку, от которой хочется избавится во что бы то ни стало. Я дергался, но хватку не разжимал, а когда он перестал контролировать мои руки, дважды двинул кулаком в пах. Тогда противник окончательно утратил инициативу, перестал грызть его ногу, и уже прицельно вырубил его кулаком в висок.

Поднялся, шатаясь, как пьяный. Сделал шаг к машине, чуть не упал. К счастью, она оказалась достаточно близко, и я сумел ухватиться за дверь. Осторожно заглянул в салон и увидел на заднем сидении Кэйтлин. Которая, в отличие от меня, была в полном порядке. Только сидела в какой-то странной позе — подавшись вперед и обхватив двумя руками спинку переднего кресла.

— Ты как?

Вид у меня, должно быть, был тот еще. Избитый, грязный, с губами в крови. Но голос, вроде, не дрожал, хрипловато только звучал.

— Нормально. — тихо, едва слышно ответила девушка. — Я Черноборода поймала.

Только теперь я заметил, что обхватывает она не кресло, а сидящего в нем человека. Старого знакомого Черноборода. Одна рука девушки лежала поперек его груди, пресекая попытки подняться, другая держала у горла мужчины тонкий клинок изо льда.

— Alfkona alba[3]! — послышалось у меня за спиной. Это добралась до машины Лариенн. Она заглянула внутрь и тоже увидела ледяной клинок у шеи «профессора». — Это же…

— Величайший прорыв в магогенетике за последние несколько сотен лет. — спокойно, словно ему не собирались проколоть горло острым куском льда, произнес Чернобород. — И я горжусь, что причастен к этому!

Глава 20

Зрелище, конечно, было то еще! Конусовидная ледяная глыба взломало прочное дорожное покрытие, пробило железное днище автомобиля, движок, со всеми его патрубками и шлангами, оторвала крышку капота, приподняв нос машины на полметра над землей. Сейчас вылезший из-под земли сталагмит уже начал таять, как самый обычный кусок замерзшей воды, а не магический снаряд, но смотрелось все по-прежнему очень внушительно.

Я обошел «даймлер» вокруг, поцокал языком, выражая неудовольствие от зрелища погубленной красоты, пошатнулся, но удержался на ногах, схватившись за плечо Кэйтлин. После драки с охраной Черноборода меня еще слегка штормило. Все-таки, я следователь, а не боец. Однако, стоит задуматься над тем, что подобный подход нужно менять — обстоятельства здорово изменились.

— Да, по номеру коммуникатора Ноба наводитесь. — сказал я в трубку. — Нет, на улице я ждать не буду. Черт его знает, а вдруг его телохранители в себя придут и тоже взорвутся? Чернобород же с Ингвиаэлем работал, я уверен, так что все возможно. Лучше я подальше отойду. Да, сам он у меня. Нет, вряд ли его эльф будет взрывать, он вроде специалиста, а не расходник. Как скажете, Агрих Дартахович, как скажете. Двинемся в сторону моего офиса, адрес вы знаете.

Сразу после того, как мы закончили с «гражданским арестом», я набрал номер бывшего начальника и уведомил его о произошедшем. На всякий случай, он же, как выяснилось, не просто руководитель УБОМПа, а целый кризисный администратор Морсъёрда! Вся операция по нейтрализации «короля-мертвеца» целиком находилась в его юрисдикции.

— Ты все, Лара?

Тсах’Лариенн молча кивнула и плотоядно оскалила свои мелкие острые зубки. Она уже закончила связывать руки задержанного подручными материалами — в ход пошли детали его же гардероба. Сейчас эльфка уже выглядела получше, видимо, часть сил к ней успели вернуться.

А вот Чернобород значительную часть своего профессорского лоска растерял. Дорогой костюм сбился, тщательно уложенные волосы растрепались, да и вальяжное выражение довольного кота, куда-то исчезло с лица. Сейчас перед нами был пожилой человек, с неудобно выкрученными за спину руками. Несчастный и потрепанный.

— Тогда двинули?

Кэйтлин тут же поднырнула мне под левую руку, помогая идти, а Лара, без всякого почтения к возрасту, вздернула профессора на ноги. Хотя, какой возраст? Они же, плюс-минус пять лет, ровесники.

И мы зашагали к офису. Молча. Все были настолько истощены «приключениями», что даже разговаривать не хотели. Правда, Черноборода это не касалось.

— Думаю, вы не понимаете, юноша. — проговорил он, безуспешно пытаясь изобразить профессорский тон. На ходу, постоянно получая в спину тычки от эльфки, получалось у него слабо. — Это задержание ничего не решает. Стоит вам передать меня властям, я снова буду свободен. Только сменю место работы. Слишком много нужной информации находится в моей голове. Неужели вы думаете, правительство империи откажется от таких захватывающих дух перспектив?

Я дернул щекой, но отвечать не стал. Зная, как работает система, я бы не стал сбрасывать со счетов подобный вариант развития событий. Решит кто-то, имеющий право решать, что жизнь профессора слишком важна, а информация в его голове, слишком ценна — все будет так, как он сказал. Конечно, его запрут в каком-нибудь официально не существующем комплексе, и света белого он больше не увидит. Но останется жив и при деле. Ученые, черт бы их побрал!

— Досадная случайность, которая уже через пару часов разрешится к моему удовлетворению… — продолжил он.

А вот на слово «случайность» я среагировал. Нет, он меня не зацепил, просто напомнил кое-что. И мне захотелось сей момент прояснить.

— Какого лешего вы поволоклись есть блины в торговый центр?

— Что?

— Вы и жрица Лада. — пояснил я. — Мы вас там увидели.

— Вас, что, только это интересует? — искренне удивился тот.

— Остальное я примерно понимаю.

— Очень сомневаюсь!

— Да сомневайтесь сколько угодно. Ответите на вопрос?

Чернобород коротко хохотнул, правда, смех его тут же перешел в стон — Лара дернула его кисти вверх, выворачивая руки.

— Скажите своей эльфке, что в издевательствах нет никакого смысла! — потребовал он тут же.

— Лариенн, в издевательствах нет никакого смысла. — транслировал я девушке.

— А удовольствие? — невинно округлила она глаза.

— Туше. — вынужден был признать я. — Но ты, все же, воздержись, ладно? Пока человек с нами сотрудничает, незачем делать ему больно.

— Хорошо, милый. — покладисто отозвалась эльфка.

Она на удивление комфортно себя чувствовала в нашей странной компании, а Кэйтлин вовсе принимала за свою новую лучшую подружку. Постоянно ей улыбалась, строила за моей спиной гримасы, а порой изображала на лице многозначительное понимание, которое тоже адресовала девушке. В общем, вела себя как бывшая жена, которая находится в прекрасных отношениях с новой спутницей жизни благоверного. Я знал, что у молоденьких эльфок границы социальных норм «слегка» размыты, и все ждал, когда она начнет обсуждать с Кэйт, каков я в постели. Надеюсь, все же, не по дороге.

При этом, ее, казалось не так уж сильно волновал тот факт, что у человеческой женщины обнаружился магический дар. Она, конечно, удивилась, увидев у Кэйт в руках клинок изо льда, явно призванный магией, но не более того. По крайней мере, слишком глубоко копать в направлении «как такое возможно» не стала. Или списала на использование артефакта (скорее всего), или же просто выбросила из головы. В этом возрасте, говорят, эльфки бывают очень легкомысленными.

— Никакой тайны тут нет. — ответил Чернобород. — Я наблюдал за подопечной вне лабораторных стен. Для меня важно было понять, как она адаптируется к обществу, и какая из личностей будет доминировать.

Плечо Кэйтлин под моей рукой закаменело от напряжения — ей был неприятен, как сам разговор, так и тон, которым Чернобород его вел. Я слегка сжал пальцы, призывая ее потерпеть и попытаться успокоится.

— То есть, вы ее нашли, а не она вас заметила?

— Боги, ну, конечно! — хмыкнул он. — А вы считали иначе?

Первое время нет, отлично помню, как сразу же решил, что Чернобород подставился под наблюдение. Но потом убедил себя в том, что иномирянка встретилась со своим мучителем случайно. Ошибся. Что же, бывает. В этом расследовании я вообще много ошибок наделал.

Ответ Черноборода многое объяснял. В частности, то, как он вычислил адрес моего офиса, откуда и приехал похищать Кэйтлин. Непонятно только — зачем? В его «исследованиях» так важен «контрольный образец»?

Если меня, как сыщика, интересовало восстановление цепочки событий, то Кэйтлин обратила внимание совсем на другое. Собственная жизнь.

— Что значит «какая из личностей будет доминировать»? — спросила она.

На лице Черноборода тут же появилось выражение преподавателя, получившего от студента интересный вопрос. Натуральный, черт его дери, псих. Ему тут руки за спиной связали, ведут на заклание, а он перед аудиторией решил выступить!

— Видите ли, Кэйтлин… Вы ведь уже без сомнения догадались, что помимо вашей личности, внутри вас находится еще одна. Скажем так, пересаженная. Та, что дает вам эти поразительные возможности.

— Голоса на неизвестном языке… — пробормотала девушка.

Я быстро глянул на Лариенн, пытаясь понять, как она отреагирует на эту информацию. Эльфка слушала внимательно, но, кажется, пока еще не понимала, о чем идет речь.

«Профессор» же решил окончательно прояснить этот момент. Благодушно кивнув, он продолжил.

— Все верно. Это голос вашего… кхм… скажем, вашего донора. Точнее, его память, его знания и сама его суть — магический дар. Который нам удалось без повреждений пересадить вам. В самом начале пути у нас не получалось добиться настолько поразительного результата. Не приживался дар, личность носителя входила в конфликт с субсознанием донора, был даже один случай, когда личность донора полностью подавила носителя, и мы на выходе получили человека, уверенного в том, что он орк. Причем, без видовых возможностей. Представляете, какое разочарование?

— А сейчас в ней кто?

До Лары, наконец, дошло, о чем мы тут говорим. И она посмотрела на Кэйтлин по-новому. Холодно и безо всякой прежней приязни.

— Эльф. — охотно сообщил Чернобород, не уловивший изменений в настроении своего конвоира.

— Лара… — осторожно протянул я. Не понравился мне ее голос.

— Молчи, Лисовой! — шикнула она на меня, и вернулась к пленнику. — То есть ты убил эльфа и пересадил его душу этой женщине?

— Если использовать поэтические образы, то да. Естественно, с поправками — я никого не убивал! Ай!

Эльфка потянула кисти «профессора» вверх, заставляя его от боли присесть.

— Лара!

— Я сказала — не сейчас!

— Сейчас, твою мать! — рыкнул я.

Редко я повышаю на женщин голос. Считаю это признаком слабости для мужчины. Да и потом, перекричать женщину нереально — они создания куда более эмоциональные, нежели мужчины. Но порой приходится. Вот, как сейчас. Когда у меня на глазах эльфка приближалась к боевому безумию. Тому самому, в которое может скатиться вся планета, если широкому кругу разумных станет известно, что за эксперименты проводили Вивисекторы.

— Что?

Лариенн даже с шага сбилась. Дернула пленника, заставляя его остановится, в упор посмотрела на меня с очень нехорошим прищуром.

— Успокойся.

— Ты слышал, что он сказал, Лисовой?

— Я знаю об этом уже неделю.

— Что? И молчал? Ты! Ты… Как?

— Лар, прошу тебя, успокойся. Информация очень важная и опасная. Мы уже обсудили это с Шар’Амалайей, и решили держать ее в тайне.

— Госпожа тоже знает? — эльфка захлопала глазками, и сразу же сдала назад.

Дитя матриархата! Услышав, что старшая родственница, которая многократно превосходит ее по возрасту и статусу, знает о происходящем, она сразу же утратила боевой задор. В ее системе координат все снова встало на места — старшие знают, значит это их вопрос.

— Да, знает. И нам с этим еще предстоит разбираться. Желательно, чтобы к тому моменту у нас под рукой имелся живой свидетель преступления.

— Я не собиралась его убивать! — ненатурально возмутилась Лариенн.

Ну, конечно! А я — ментат!

— О, ваша спутница не знала всей правды? — тут же включился в разговор Чернобород. — Решили ей не говорить? Разумно! Представляю, что вы думали. Конфликт рас, возможно, война? Но, напрасно! Можете прятать эту информацию, можете рассказать ее всему миру — неважно! Этот пес спущен с поводка! Вам его не остановить!

Чертов псих! У него вообще, что ли, инстинкта самосохранения нет? Мало того, что он уверен в безнаказанности, так еще и кичится этим! Словно не видит, что эльфка находилась в шаге от того, чтобы свернуть ему шею. И не надо думать, что тонкокостная девица не способна этого сделать.

Другой на моем месте вспылил бы. Дал волю рукам, или наорал на задержанного. В общем, как-нибудь показал, кто в данной ситуации главный. Но я восемь лет жизни только и делал, что общался с такими вот «чернобородами». И посчитал бы себя плохим следователем, не попытавшись использовать разговорчивость «клиента», чтобы узнать больше.

— Что, уже готовы начать массовое производство одаренных людей? — ухмыльнулся я с иронией. Таких самовлюбленных ублюдков ничего так больно не бьет, как неверие в их гений. — Так себе план, должен сказать. Пока я видел только проявление способностей у вашей подопытной. Любой захудалый маг справится с таким «оружием» без труда. Магия, если вы не знали, это не только возможность, но и годы обучения.

— Не волнуйтесь. — беспечно отозвался пленник, ничуть не задетый моим тоном. — Моя задача заключалась не в том, чтобы подготовить армию магов-людей. Лишь пробить крохотную дырочку в казавшейся монолитной стене. А там уже вода сама найдет дорогу. И расширит ее, при необходимости.

— Да вы просто Прометей, подаривший людям огонь!

— Вы знали или пальцем в небо ткнули? Проект проходил именно под этим названием! — хохотнул Чернобород.

Нет, он точно псих! Прометей, мать его! Но разговорчивый, просто грех не использовать. Правда, последнее меня все больше и больше беспокоило. Ну не ведут себя так пленные! Они торгуются, угрожают, умоляют, а не болтают на отвлеченные темы со своими конвоирами, словно желая скоротать время в ожидании рейса.

Тем не менее, слово за слово, я выудил у него некоторые сведения, который для меня до сих пор оставались «белыми пятнами». В частности, об участии во всей этой истории секты Трояна, которая, как выяснилось, ни на какую турецкую разведку не работала, а была полностью подчинена Ингвиаэлю. Ее лидер, жрица Лада, получала в обмен на службу «вечную» молодость и деньги. На тяге к последним она и погорела.

— Троянцы? Просто батарейки для нашего ведущего… ха-ха… хирурга. — говорил пленник, видимо, об Ингвиаэле. — Он дальше всех продвинулся в магогенетике, у него, знаете ли, было редкое для его вида заболевание…

— Ингвиаэль был слабосилком. — чутье сработало на последней фразе «профессора». Не видовое, а наработанное, следовательское. Что-то Чернобород сказал, что не укладывалось в схему, но что именно, я никак не мог сообразить.

— Уже знаете? Ну, тогда вы понимаете его страсть в изучении этого вопроса. И он многого добился. Без него мы бы так далеко не продвинулись.

Вот оно! Мы! Ведущий хирург! Чернобород говорил об Ингвиаэле не как о лидере Вивисекторов. То есть, он не главный? Черт!

— Ну, теперь-то вам без него туго придется. — с тщательно вымеренной дозой сарказма произнес я. — Насколько я знаю, сейчас он гоняется за своей бывшей любовницей.

— К сожалению, он не смог переступить через свои страсти. — покачал головой Чернобород. — Такой талантливый ученый и такая разрушительная тяга к мести.

Говорил он о нем, как об отработанном ресурсе. Чья полезность была несомненна, но теперь от него приходится избавляться. Теперь у меня не осталось сомнений, что организация Вивисекторов, весь этот гадский проект «Прометей» — история куда более серьезная и глубокая, чем чокнутый «профессор» и одержимый местью эльф. Это организация.

Мы уже почти дошли до офиса — увлекательная беседа сокращает путь. Рассеянный вечерний свет окончательно сменился на сияние электрических ламп. Людей вокруг не наблюдалось, с того времени, как мы ушли от оживленных улиц, не встретили ни одного. Хорошо хоть, что локальный апокалипсис не отрубил систему городского освещения. Как там сказала Амалайя, когда Лхудхар начал на нее кричать? «Инфраструктура не пострадала».

Мелькнула мысль: «Как они там?» В смысле, Амалайя и маги Морсъёрда — справились? Получилось заманить Ингвиаэля в ловушку? Удалось его прикончить?

Но думалось об этом отвлеченно. Как о не слишком важном. Чернобород уже списал своего «партнера», полагаю и руководитель — настоящий, до сих пор нам неизвестный кукловод — тоже. Использовал его наработки, взамен дав возможность отомстить вероломной любовнице.

Куда больше меня заботила собственная шкура. Точнее, не только моя, еще двух девушек, оказавшихся в моей компании. До этого момента, я был уверен, что бравада Черноборода основана на уверенности, что власти привлекут его к сотрудничеству, желая получить секрет производства людей-магов. Но теперь, когда он проговорился об организации, я был уверен, что он просто ждет отряд, который вызволит его из плена. И неизвестно, кто доберется до нас первым — он или подмога, отправленная Лхудхаром.

— О чем вы задумались, молодой человек? — оказывается, я молчал достаточно долго, чтобы Чернобород обратил на это внимание.

— О том, на кой хрен вы вообще все это затеяли? С такими возможностями, как у вас, можно было сделать столько хорошего в нашем мире, а вы не придумали ничего умнее, чем затеять очередную свару.

Говоря, я оглядывался по сторонам, держа палец над активатором артефакта, подобранного после драки с охраной «профессора». До делового центра осталось рукой подать, буквально дорогу перейти, и от этого я нервничал все больше и больше. Если освобождать Черноборода, то здесь. В здании тоже можно, но это будет в разы сложнее, плюс куча неучтенных факторов.

— Отнеситесь к этому, как к исправлению эволюционного сбоя. Знаете, вам было бы проще понять, если бы видели другие миры. Миры, в которых нет магии, где она есть, и где человечество является единственным разумным видом. А в нашем мире магия есть, но люди ею обделены. У всех есть, даже у Младших рас, а у людей — нет. Как по-вашему, это справедливо?

— Жизнь вообще не справедлива.

Кажется, я заметил движение за углом здания делового центра? Или это перенапряженное сознание сбоит? Показывает то, чего нет? Может, я вообще придумал эту «группу спасения» Черноборода? Вдруг он действовал сам по себе, желая лишь похитить Кэйтлин, а таинственный «главный», если он был, даже не в курсе? Хорошо бы…

— Считай все, как вы, мы бы до сих пор жили в каменном веке и, да простят меня дамы, подтирались лопухами.

В этот момент Кэйтлин резко остановилась и я, все еще опираясь на ее плечо, тоже вынужден был сбавить шаг.

— Там люди. — сказала она, указывая на входную группу в деловой центр.

Всю дорогу она молчала. Порой скрежетала зубами, иногда вздрагивала, слыша какую-то реплику Черноборода, но рта не открывал. Такое поведение было понятным — попробуйте как-нибудь пройтись несколько кварталов с тем, кого ненавидите и боитесь одновременно.

— Ты видишь или… чувствуешь? — не найдя лучшего слова спросил я.

— Вижу. Но не глазами. Я… я не знаю, как это происходит!

— Тихо-тихо! Все нормально. — ободрил я ее. — Видимо, способности проявляются.

— Что в этом нормального! — в голосе девушки послышались нотки истерики.

— Кот, спокойно. Пожалуйста. Очень тебя прошу. — говоря, я одновременно пытался прижать ее закаменевшее тело к себе. — Сколько их там? Вооружены? Это люди или…

— Не знаю! — всхлипнула она. — Просто посмотрела на двери и поняла, что там двое!

Двое. Ну, двое не трое! Будем отходить тогда? Что тут рядом есть, чтобы нас на открытом месте не взяли? Может в подъезд жилого дома зайти? Хорошая мысль, только тут в околотке лишь торговые центры, офисы и магазины. Ближайший дом в полутора кварталах, да и двери там с кодовыми замками. Но если представится полицейским… Ночью, фактически. Ага.

Пока разум искал выход, дверь открылась и на крыльце делового центра появилась крупная фигура. Не человека — орка. Контур очень характерный. Дежурного освещения над входом было достаточно, чтобы я смог разглядеть знакомый наклон головы, чуть ссутуленные плечи, характерно отставленную в сторону левую ногу.

— Вы долго там будете стоять? — произнес он. Вроде, и негромко, но в ночной тишине, да с натянутыми до предела нервами, его голос прозвучал, словно неожиданный выстрел.

— Годро? — выдохнул я с облегчением.

— А ты кого ждал?

— Ты с Нобом?

— Нет, он ваших охранников проверяет на Элжинн — его профиль. Меня Лхудхар отправил тебя встретить.

С каждой фразой, я все ближе и ближе приближался к крыльцу. Вскоре мы с орком уже не перекрикивались через улицу, а вполне нормальными голосами говорили.

— А кто с тобой тогда? — уточнил я, находясь от него метрах в пяти. Кэйтлин же говорила про двоих.

— Со мной? Я один, Антон.

В этот момент раздался выстрел. Пуля разбила закаленное стекло двери и ударила орка в спину.

Глава 21

Прежде, чем по ушам ударил звук второго выстрела, я толкнул Кэйтлин на землю, а сам упал на нее сверху.

— Ложись! — уже с земли крикнул Ларе.

Но та в моих указаниях не нуждалась. Легкомысленная она была или нет, но свою молодежь эльфы готовили ко всему. В том числе, и к скоротечному огневому контакту. Я еще только горло рвал, а она уже подсечкой свалила Черноборода, и спряталась за ним, как за импровизированным бруствером.

Я такого укрытия не имел, зато обладал оружием — несерьезным на вид тюбиком губной помады, в котором оставалось еще два заряда заклинания «баньши». Его я и наставил на разбитую стекло двери, выискивая цель.

Годрох завозился, попытался подняться, но снова рухнул. Я видел, как под ним расползается лужа крови, однако он еще дышал. Орки вообще существа крайне живучие, Лхудхар как-то шутил, что самый надежный способ покончить с преступником из его племени — отрубить ему голову. Этого стрелок не сделал, а значит высока вероятность того, что агент Секции выживет.

Но и я не видел того, кто в него стрелял. Лупить наугад в темноту за разбитым стеклом не хотелось. Неизвестный мог уже пару раз сменить позицию, а заряда у меня только два.

— Лар, можешь что-то? — не сводя взгляда с двери прошептал я. Помнил, как она сообщала, что магии в ней не капли, но вдруг?

— «Светлячка» максимум. — отозвалась та, даже не пытаясь высовываться из-за Черноборода. Когда тот возмущенно пыхтя, попытался встать, она сильно ударила его маленьким кулачком в живот. Зная, как болезненны могут быть такие удары, я даже что-то вроде сочувствия испытал. «Профессора» скрючило, но больше без разрешения он не шевелился.

«Светлячок», значит. И то хлеб. Осветительное заклинание действительно могло нам помочь. Если запустить его в фойе делового центра, свет даст разглядеть спрятавшегося там стрелка и врезать по нему «баньши». Если повезет, таким образом мы можем с ним покончить. Ну, или напугать и заставить сбежать.

Прежде, чем я успел дать команду действовать, Кэйтлин высвободила из-под меня руки и протянула их в направлении входной группы. С пальцев девушки сорвались десять крохотных искорок, которые устремились в разбитую дверь. Они осветили внутреннее пространство фойе: стойку дежурного, самого охранника, который так и продолжал сидеть на своем месте со свернутой шей, шкаф для корреспонденции арендаторов офисов и темное пятно фигуры, лежащей на полу возле входа на лестницу.

Тут бы и стрелять, но раньше, чем я успел нажать на активатор артефакта, искры ослепительно вспыхнули, заливая белым огнем все пространство фойе. Сквозь слезы, брызнувшие из глаз, я разглядел, как темное пятно деформировалось, метнувшись к лестнице.

Немного переборщили с освещением, но все равно неплохо вышло. Сейчас нужно было развить успех. Сил бы еще где взять?

— «Пыльца фей»! — с благоговением в голосе прошептала Лариенн. — Это кто же был твоим донором, девочка?

— У Черноборода спроси! — бросил я, вскакивая на ноги. — Я пошел, стрелок сейчас должен быть в шоке! Лара, следи за «профом»!

И не дожидаясь реакции девушек, бросился к дверям центра. Кэйтлин, с некоторой заминкой, последовала за мной, чему я, признаться, был только рад. Учитывая ее все осознаннее проявляющиеся магические способности, вместе мы могли справиться со стрелком.

Но еще до того, как мы добежали до крыльца, маленькое узенькое окошко на втором этаже распахнулось и оттуда высунулся тонкий ствол винтовки.

Угол для стрельбы был не очень удачным. Злодею пришлось наполовину вылезти наружу, чтобы прицелиться в нас. Чем я и воспользовался — всадил в него один из зарядов «баньши». Не знаю — попал или нет, но выстрела сверху не прозвучало, и мы с Кэйтлин смогли добраться до дверей.

Вбитые правила социума требовали от меня присесть рядом с раненным орком хотя бы на секунду, чтобы оценить его состояние. Внутреннему голосу пришлось на них раздраженно шикнуть — помочь Годро прямо сейчас я все равно не мог, а заминка могла стоить потерянного времени, которое мне, возможно, подарило заклинание из тубуса губной помады.

— Я посмотрю, что с ним! — услышал я за спиной голос Кэйтлин. И подумал, что так даже лучше. Не тащить же ее на стрелка, будь она хоть трижды маг!

На площадке между первым и вторым этажами лежала брошенная винтовка незнакомой мне модели. Распахнутое окно словно бы намекало, что сбежал наш злодей через него. К тому же, я не слышал топота убегающего человека, а значит…

Черного пса — здоровенную дворнягу, которая сидела пролетом выше — я заметил только, когда он на меня прыгнул. В последний момент успел выбросить перед собой руку — естественно, правую, с зажатым в ней артефактом. Проклятая псина вцепилась в нее, предплечье вспыхнуло болью, кисть разжалась и стальной тубус помады покатился по ступеням в низ.

— Да твою же мать! — заорал я.

Что же мне так везет-то! Хотя, если с другой стороны посмотреть, могло быть и хуже — дворняга целила в горло.

Многострадальное тело, которое за сегодняшний вечер и ночь, потеряло больше крови и сил, чем за пару лет непрерывного использования, сообщило, что больше с таким произволом оно мириться не будет, и скоро уйдет в профилактический обморок. Но напоследок, на остатке сил и рефлексов, решило еще побороться.

Пес впился в руку так, что челюсти его можно было разжать только ножом. Да еще сгруппировался так, паскуда, что задними лапами стал скрести мне живот. К счастью, когти у него были не слишком острыми, одежду он мне, конечно, изорвал, но кожу — максимум поцарапал. А вот правую руку, такое ощущение, будто отгрыз по локоть!

Я орал от боли, но каким-то чудом ясности рассудка не терял. Вспомнил (откуда я это вообще знал?), что самое чувствительное место у собак — нос, стал лупить по нему кулаком левой руки. Как молотом! Раз, еще раз, и еще! Зубы псины от этого вонзились только глубже, но план менять было поздно. Так что я не останавливался и лупил тварь, пока она не разжала челюсти и не упала на залитый кровью бетон. И я тут же наподдал ей ногой в брюхо.

Сила удара была велика, я вложил в него всю свою боль и злость, а их за сегодня накопилось очень много. Псину впечатало в стену, что-то в ее теле хрустнуло, надеюсь, хребет или череп, и она безжизненным кулем сползла на пол.

Тут бы мне выдохнуть облегченно. Присесть, отдохнуть, заняться правой рукой, наконец — хотя бы понять, она у меня еще есть? Но зловредная псина, уже один раз удивив меня внезапным появление (что за снайпер ходит с собакой?), решила не останавливаться и второй раз выбила почву из-под ног.

Тело ее начало меняться. С тошнотворным хрустом, с выворачивающим желудок влажным хлюпаньем, оно за какие-то три секунды, которые я провел, опираясь на стену и тяжело дышал, превратилось из собаки в подростка. Щуплого, кожа да кости, немного похожего на эльфа, но с вполне человеческим черепом и круглыми, человеческими же ушами.

Тут до меня и дошло, кем был стрелок и откуда взялась собака. Метоморф. Перевертыш. Домовой. Но необычно крупный, я подобных ему никогда не видел, даже не подозревал, что они способны вымахивать до таких вот размеров. Привык, что мелюзга где-то в районе колена взрослого человека дышат, а тут — великан, просто!

И — винтовка. Младшие расы редко пользуются достижениями техники людей. Электрический чайник вместо самовара они еще приняли, но оружие? Да еще с тем, чтобы в людей стрелять? Встречались, конечно, и среди домовых гнусные личности, но не до такой же степени!

Впрочем, времени на разглядывание домовой мне не дал. Едва закончив трансформацию, паренек открыл глаза — кстати, карие человеческие, а желтые, как у метаморфа — и бросился на меня. Пробил мне прямой в корпус, крюк в челюсть, а когда я поплыл — кинулся к винтовке.

Вот чего мне не хотелось, так это умереть от руки домового. Срам какой-то! Василич же руки не подаст, да и коллеги засмеют. И главное, уже после того, как все (почти) ответы на вопросы получил! Не-не-не, помирать в мои планы не входило! Мне еще гонорар у Светлова получить надо, с Лхудхаром объясниться и… да много еще чего сделать надо!

Оттолкнувшись от стены, я врезался в морфа, вбил его в стену, стукнул лбом в переносицу, а когда он упал на пол — разница в весовых категориях, она зачастую решает! — без всякой жалости пнул его ногой в лицо. А то он как-то быстро после первого нокдауна восстановился!

В этот момент силы окончательно покинули меня, и я мокрой тряпкой сполз на пол рядышком с ним.

Вымотался. Все. Никуда не пойду. Пусть режут, убивают, кусают — что хотят, то пусть и делают. Без меня. Я кабинетный работник, а не боевик какой-то! Моя сила, она в черепной коробке, а не в мышцах! А меня — на передовую!

«А если это чудо сейчас в себя придет?» — осведомился внутренний голос.

«Ненавижу тебя!» — ответил я ему, но глаза открыл и взялся за перевертыша.

— Кот? — позвал я «умирающим» голосом. — Вы там как?

Одновременно с этим, я пытался перевернуть обмякшее тело оборотня на живот и выкрутить его руки за спину. Получалось плохо.

— Орк дышит! — донеслось снизу. — Даже говорит что-то. Ты сам в порядке?

— Вполне. — соврал я. — Взял стрелка. Чем бы его связать?

— Галстуком попробуй. — подсказала моя прагматичная «секретарша».

— Точно! — вот что значит правильно подобранный деловой стиль! Всегда, в любых обстоятельствах, ты готов и к приему, и к связыванию. — А что с Ларой? Видишь ее?

— Тащит Черноборода ко входу.

— Хорошо.

Девчонки у меня просто молодцы. Все могут, нет задачи, что им была бы не по плечу. Того и глядишь, подружками заделаются, вот тогда хана тебе, Лисовой. Тут с каждой из них проблем не оберешься, а с парочкой…

Перед глазами плавали цветные пятна, становясь с каждой секундой все темнее и крупнее в размерах. Настолько, что я даже стал опасаться, как бы они полностью не поглотили мое, чудом еще не отключившееся сознание. Пришлось потрясти головой, подобно вылезшему из воды псу, и взяться за узел галстука. Который никак не хотел поддаваться ватным пальцам.

— Сейчас мы, парень, тебя спеленаем. — бормотал я, чтобы не отключиться. — Хороший галстук, дорогой, в обиде не будешь. Тсах’Лариенн дарила — цени! А потом блиц-допрос проведем, я страсть, как люблю допросы, знаешь ли. А с работы уволили и лишили мальчишку удовольствия. Но мы сейчас наверстаем, парень. Ты и я, но можем и девчонок позвать. Ты как, не против девчонок? Они такие зажигалки, ты не пожалеешь!

Нес я всякую чушь. Собственный голос словно бы сил мне придавал, как водителю-дальнобойщику беседа не дает уснуть за рулем. А я ведь сейчас и был за рулем, только не машины, а собственного тела. Которое уже игнорировало даже эти отчаянные попытки удержать ускользающее сознание.

В таком состоянии Кэйтлин меня и нашла. Уже почти отключившегося, но все еще завязывающего очередной узел на стянутых за спиной руках перевертыша.

— Антон? — голос ее доносился откуда-то издали. — Антон, тот орк вызвал помощь! Сказал, что скоро будут! Антон, ты нормально? Что мне делать? Это он в нас стрелял?

С такого ракурса я никогда на нее не смотрел. Она невысокая, всегда чуть шею задирала, когда мы взглядами встречались. А я, соответственно, чуть вниз глядел. Сейчас же ее лицо падало на меня с неба. Медленно. Пока одни глаза не остались. Красивые такие. Нереальные.

— Следи за тем, чтобы он не превратился в собаку. Бей по носу, если что. — сообщил я и, наконец, провалился в темноту.

В себя я пришел в довольно неожиданной обстановке. Голова покоилась на чем-то мягком, перед лицом маячило что-то округлое, и все вокруг как-то ритмично покачивалось. Очень знакомо покачивалось. Миг спустя, я сообразил, что лежу на коленях, нахожусь в машине, да и с этим округлым, закрывающим мне большую часть обзора, тоже прояснилось.

— Кот?

Двигаться я пока не пытался. Не потому, что было страшно обнаружить, как все болит, а просто не хотелось. Лежишь головой на коленях у девушки, ее грудь, туго обтянутая блузкой, у тебя перед глазами — на кой черт шевелиться? Примерно так и описывают рай. Ну, плюс-минус. Еще бы голова не кружилась и руку в месте укуса оборотнем не жгло.

— Я здесь. — тут же донеслось сверху. — Все хорошо!

В поле зрения появилась рука девушки, которая опустилась мне на лоб. И сразу (может, самовнушение, конечно) даже голова стала болеть меньше! Хорошо-то как! Может, надо почаще давать себя избивать?

— А Лара с Чернобородом?

— В другой машине. Эльфийка орку кровь остановила, потом приехал твой знакомый гном, и повез их в больницу. Стрелка он тоже забрал. Сказал, для опытов.

Да, это точно был Ноб, шуточки в его стиле.

— А нас кто везет?

— Полицейский. Это патрульная машина. Она вместе с гномом приехала.

Приятно чувствовать себя нужным человеком. И Ноб примчался, и патрульная машина. Да, понимаю, что в большей степени из-за Годро такая суета поднялась, но все равно — душу греет.

— И куда нас везут? Не сказали?

— Вроде, в управу какую-то… Молодой человек! — она чуть повысила голос. — Вы нас куда везете?

— В УБОМП. — донеслось со стороны, где предположительно находилось водительское сидение. — Да, считай, приехали уже.

Хорошо. УБОМП — это хорошо. И Лхудхар — хорошо. И что Ноб за Годро приехал — хорошо. Это значит, что мы не проиграли. На счет победы я бы не заикался, но не проиграли — тоже хорошо. Значит, можно еще немножко вздремнуть…

— Собственно… — прозвучало со стороны водителя, и машина мягко качнувшись, остановилась.

Пришлось снова открывать глаза, поднимать голову с удобных коленок Кэйтлин, и выползать в недружелюбно настроенный к отставному следователю мир. С куда большим удовольствием я остался бы в салоне.

— Ну, пойдем. — вздохнул я, взял девушку за руку и не торопясь двинулся к практически родному зданию.

Странно, но стоило мне только оказаться внутри, как сил словно бы прибавилось. Я думал буду неспешно ковылять до третьего этажа, опираясь на плечо верной «секретарши», останавливаться после каждого лестничного пролета, а на деле, пусть и не «взлетел», как делал это раньше по нескольку раз за день, но вполне самостоятельно взошел. И даже не запыхался. Видимо, отдохнул в машине. Или Кэйтлин, сама того не зная, подлечила меня магией.

В приемной начальника никого не было, но из кабинета довольно отчетливо доносились голоса. Один, принадлежавший бывшему шефу, я узнал сразу — Агрих Дартахович изволил гневаться и эти рычащие нотки были мне хорошо известны. Два других голоса, которые отвечали ему на столь же повышенных тонах, знакомы мне не были.

Я постучал и, не дожидаясь ответа, толкнул дверь. Продолжая держать Кэйтлин за руку, вошел. Сразу же окинул взглядом помещение и сделал вывод, что попал не на рабочее совещание, а на разбор полетов. Которое, как я понял, уже закончилось. По крайней мере, стороны перестали друг друга обвинять и уставились на меня. Наверняка, шокированные моим внешним видом. Нечасто в гости к начальнику одного из самых значимых подразделений полиции приходит окровавленный следователь в изодранной одежде, да еще и под ручку с девушкой.

В кабинете, кроме Лхудхара, расположившегося в своем любимом месте у столика с коньяком и закуской, находились еще трое. Шар’Амалайя сидела в рабочем кресле начальника, закинув ноги в грязных сапогах на полированную столешницу, и цедила что-то из высокого бокала. Им она меня и приветствовала — чуть качнула напитком в мою сторону. Я отметил, что выглядела эльфка измотанной: лицо осунулось, и прежде острые черты его заострились еще больше, а одежда, за которой глава Секции следила с маниакальной придирчивостью, была грязной, как у бродяги.

Приятно, что не я один тут манкирую правилами приличия.

Второй был человеком. Уже довольно пожилым, точно за шестой десяток. Короткая аккуратная стрижка, дорогой, отлично сидящий серый костюм, запонки с драгоценным камнем на манжетах. Чиновник, причем весьма высокопоставленный. Но незнакомый — не из местных?

Ну а третьим был наш губернатор. Сволочь, с чьей легкой руки убили целую семью, разорили чью-то фирму, и вообще натворили множество непотребств. Сам-то он остался чистеньким, всегда чужими руками работал. Но теперь и через посредников он не мог мне навредить — магическая клятва штука серьезная! Зато подгадить напоследок смог, именно благодаря ему «внутряки» и отправили меня в отставку.

Но при всем при этом, выглядел поганец прекрасно — не отнять! Стройный, подтянутый — эльфы почти все таковы, но в фигуре Рухефалиона из дома Ревущей Воды, чувствовалась еще и едва сдерживаемая сила. Словно он был готов прямо сейчас, отставить стакан с бренди, броситься в бой, разя врага оружием и боевыми заклинаниями. Классический, в общем, военный.

Поздоровался он первым. Причем, приветливо улыбаясь мне, как старому доброму знакомому.

— Доброй ночи, Антон. Плохо выглядите. Тяжелый день?

Мне не пришлось особенно сдерживаться, я был слишком усталым, чтобы злиться на эту эльфскую морду.

— Господин губернатор. — нейтрально произнес я. — Какая неожиданная встреча. Агрих Дартахович, госпожа Шар’Амалайя…

Фразу я оставил незаконченной, предлагая хозяину кабинета представить единственного незнакомого мне человека. Лхудхар так и сделал. Правда, не так, как я думал.

— А вот это, Игорь Андреевич, и есть тот самый следователь, о котором я вам говорил. Антон, познакомься. Шувалов, советник государя по вопросам безопасности.

Мне как-то сразу стало худо. Не должен отставной следователь полиции находиться в компании с такими вот фигурами. Одного губернатора мне было мало, так нате вам еще и советника императора! Зачем он прибыл в нашу глушь, мне, положим понятно — не каждый день в провинции локальный армагеддон случается — но меня-то ему зачем представлять? Да еще так — я вам о нем говорил! Зачем обо мне говорить?

— Очень приятно, молодой человек. — одними губами улыбнулся мне Шувалов.

— И мне. — проблеял я в ответ, лихорадочно пытаясь вспомнить, как обращаться к лицу подобного уровня. Ваша светлость? Ваша милость? Нет, боги, не тупи, Лисовой! Все дворянские обращения отменены век назад, почему ты, вообще, их вспомнил? Не иначе из какого-то фильма или сериала! Ваше превосходительство! Или это к военному? А по гражданское службе? Черт!

Что примечательно, на Кэйтлин, вцепившуюся в мою руку, как в спасательный круг, никто словно бы внимания не обратил. Будто я один в кабинет вошел, а не с девушкой. Невежливо, вообще-то!

— Ваш наставник очень вас хвалил. — между тем продолжил советник императора. Правда, после этой фразы он тут же утратил ко мне интерес. Повернулся к Лхудхару, чуть наклонил голову. — Думаю мы закончили со всеми вопросами, Агрих Дартахович?

— Полагаю, так и есть, Игорь Андреевич.

— Тогда, я откланяюсь, с вашего позволения. Сейчас в аэропорт, по прилету сразу с докладом к государю…

В этом месте Шувалов вздохнул, как бы предлагая всем присутствующим ужаснуться его плотному графику и пожалеть старика. Никто, однако, этого не сделал. Только Лхудхар хмыкнул с сарказмом.

— Дорогу выбрал каждый из нас.

— И то верно. Мое почтение, господа. Госпожа Шар’Амалайя.

Кэйтлин он, как и прежде, игнорировал. А еще придворный! Где манеры, а?

Три мужских и одно женское «советник» прозвучали практически в унисон. Шувалов вышел, а вслед за ним поднялся и губернатор.

— Тогда и я пойду.

— Доброй ночи, господин губернатор.

Тон орка тут же сделался ледяным. Лицо эльфа дернулось, словно от пощечины, ничего более не сказав, он покинул кабинет.

Некоторое время Лхудхар молчал, уставившись на дверь за моей спиной. Амалайя выглядела погруженной в себя, и ничем не интересующейся. И только мы с Кэйтлин стояли, как два забытых чемодана.

— Вольно. — «отмер», наконец, орк. Оскалился невесело, сделал приглашающий жест рукой. — Присаживайтесь оба. Будем решать, что с вами дальше делать.

Глава 22

Можно считать меня провинциалом (а я им и являюсь), но удержаться и не задать своему бывшему шефу откровенно глупый вопрос, было решительно невозможно.

— Это что, правда был советник императора?

Не каждый же день такие персоны появляются в кабинете начальника провинциального управления полиции! Я сколько тут проработал — ни разу еще не видел.

— Я вроде так и сказал. — хмыкнул орк. — Испугался?

Хотел бы я сказать, что нет. Мол, я сегодня несколько раз смерти в лицо смотрел, с головорезами дрался, чуть пулю от снайпера-домового не схлопотал, но выжил. А раз так, то кого мне бояться? Чиновника? Особы, приближенной к императору? Второго или третьего по влиятельности человека в стране? Пф-ф!

Хотел бы, но не мог. Появление Шувалова меня изрядно напугало. Оно подняло статус происходящего на небывалую прежде высоту, как бы сообщая: «не важно, выжил ты или нет, попробуй-ка сделать это снова!» А в вместе с репликой орка, мол, сейчас будем решать, что с вами делать, и вовсе ввергало в панику.

— Немного. — признал я. — А губернатор? Он чего тут делал?

Его визит в кабинет бывшего шефа тоже заставлял напрячься, но все же не так, как Шувалова. Все же между нами была клятва, и как мы говорили в таких случаях, будучи еще пацанами: «И чё он мне сделает?»

— А кто бы его спрашивал? — деланно удивился Лхудхар. — Он — высшее должностное лицо имперской провинции. Когда советник императора желает провести совещание для узкого круга лиц, он участвует вне зависимости от своего желания. Тем более, когда один поехавший на почве мести эльф устраивает в городе филиал ада.

Шар’Амалайя на последней фразе дернулась, будто ей пощечину залепили. Что не так уж далеко от истины было. Если бы она окончательно убила своего любовника пятьсот лет назад, того, что произошло сегодня, поправка — вчера, не случилось бы. Не взрывались бы фанатики, не гибли бы сотнями люди, не прилетали бы маги Морсъёрда и советники императора. Ну и остального тоже бы не случилось.

Я, еще когда вошел, первым делом хотел спросить эльфку, разобрались они с Ингвиаэлем или тому удалось уйти. Но подумал немного, и не стал этого делать. Она же здесь, верно? Помятая, но живая и здоровая. Сидит с таким лицом, которое обычные люди напяливают, когда в последний путь провожают любимых людей. И немалой дозой алкоголя в крови, судя по всему.

Так что гадать тут было нечего — кончили короля-мертвеца. Как бы не она своей рукой это и сделала. Вот теперь и мается. Надеюсь только, что сегодня она проявила больше старания, чем пять веков назад.

— То есть, губернатор в этих всех делах не при чем? — на всякий случай уточнил я. У меня-то сомнений не было, но вдруг?

— Ты говоришь про взрывающихся сектантов или историю с этой девочкой, получившей магические силы от эльфа, убитого на ритуале?

К чести Кэйтлин, она решила никак не реагировать на реплику орка. Хотя было видно, как дернулись ее губы — неприятно, когда о тебе в третьем лице говорят. Да и на «девочку» обиделась. На мой взгляд, зря. С возраста Лхудхара так и мою бабулю назвать можно.

— Это одно и тоже дело. — скривился я на попытку меня подловить.

— Нет, он даже не в курсе. Был. Теперь-то весьма осведомлен. Правда, не очень понимает, как с этим знанием дальше жить. Это ведь не махинации с недвижимостью.

Я позволил себе три секунды злорадства. Плохо твоему врагу — радость на сердце. Еще бы его с должности сняли, за то, что допустил подобное в своей вотчине. Да, конечно, не его вина, но я мелочен и непоследователен по отношению к тем, кого хочу убить.

— А что вы такое про меня говорили Шувалову? — вернулся я к теме. — Откуда это его «наслышан»?

Потому что любой здравомыслящий человек предпочел, чтобы советники императора и прочие высоко летающие люди с нелюдями, о нем не знали вовсе. Ни плохого, ни хорошего.

— Тебе нечего волноваться. Кстати, поздравляю с успешным завершением очередного дела.

Ушел от вопроса? Что-то скрывает? Еще одна попытка манипулирования? Уж не знаю, семейный дар сработал или я просто услышал нотки фальши в голосе Лхудхара расслышал, но среагировал так же, как и всегда. То есть, начал готовит ответ, который покажет уровень моей осведомленности, но не приоткроет всех карт. А потом вдруг решил, что сегодня точно не буду играть в мастера фехтования словами и пойду напролом. Устал.

— Зачем вы мне лжете, Агрих Дартахович?

— Какое смелое заявление, Антон! — вскинулся орк, но и в этой реакции я увидел искусственность. — С чего ты это взял?

— Да в общем-то, все просто. Ведете себя подчеркнуто открыто, хвалите за завершение расследования дела, только коньяка не предлагаете, а в остальном — само радушие и приветливость. И это при том, что в центре города трупы еще долго будут убирать. Я уж не говорю о том, что дело далеко от завершения.

Лхудхар, как я и ожидал, не стал играть оскорбленную невинность. Видимо, тоже умотался за день. Помолчал немного, после чего спросил.

— Бренди-то плеснуть?

Как и все орки, он называл коньяком только напитки, сделанные из винограда, выращенном на их материковых владениях. Мне же, как, впрочем, и любому русскому человеку, разница была не настолько очевидна.

Но я кивнул. Бренди, так бренди. Не то чтобы хотелось выпить… Да нет, хотелось, если честно.

— И мне. — неожиданно подала голос Кэйтлин.

Орк без удивления достал из-под столика два чистых бокала и новую бутылку. Разлил янтарную жидкость по бокалам, вопросительно взглянул на Амалайю, так и сидящую с ногами, закинутыми на стол, дождался от нее отрицательного покачивания головой, и тут же без тоста влил в себя напиток. Я, а за мной и Кэйтлин, повторили этот жест. Скорее всего, бренди был марочным, дорогим и вкусным — орк в этом разбирался, как никто из моих знакомых — но сейчас мне было все равно.

Горькая жидкость прокатилась по пищеводу, моментально организовав в желудке лесной пожар, а в голове — вспышку сверхновой. Пришлось даже глаза прикрыть, чтобы побороть легкое приятное головокружение.

— Хорошо! — выдохнул я секунд через пять.

— Ты закусывай, Лисовой. — орк подтолкнул ко мне тарелку с бесконечным запасом соленой рыбы и нарезанных дольками яблок. — А то развезет сразу. Да и вы, сударыня, не побрезгуйте.

Предложение было очень своевременным. Видимо, от усталости, сразу после выпитого алкоголя, организм потребовал сна. Совершенно не ко времени, как обычно. Так что я воспользовался советом, сунул в рот брусочек твердой, как ботинок спецназовца, рыбки и тут же сморщился. Соль, пропитавшая закуску, сразу попала в открытые ранки внутри рта, сменив приятное жжение от спиртного на куда менее приятную боль. Зато сонливость сняло, как бабка пошептала.

— Знаешь, Антон, я сегодня очень устал. — между тем начал говорить Лхудхар. — Ты даже не представляешь, насколько. Мне ведь уже не первая сотня лет идет, стар я для таких потрясений. Я, когда соглашался на эту работу, не рассматривал подобных вариантов.

— Вы про УБОМП или Морсъёрд? — не сдержался и тут же «уколол» я.

— Второе. — ухмыльнулся Лхудхар, не видя смысла скрывать очевидное. — Я там уже лет уже восемь на ставке регионального координатора числюсь. Рассчитывал, что никогда по данному профилю работать не придется — ну что могло случиться в Екатеринодаре по линии этого ведомства? — а оно видишь, как получилось. Жалование и соцпакет выглядели очень внушительно…

— Не повезло.

— Да уж. Но не о том речь. Я ведь собирался вскорости на родину уезжать. Правнук зовет. Говорит, фамильную усадьбу в Камру отреставрировал. Фотографии присылал…

— Все восемь лет от вас это слышу. — тут же отозвался я.

Направление, куда стремительно сворачивала наша беседа, мне не нравилось. Было в нем что-то опасное. Для меня лично опасное. И, как выяснилось через несколько секунд, в своей оценке, я не ошибся.

— Но по условиям контракта, я должен подготовить себе замену. Не начальника УБОМПа, как ты понимаешь.

Больше он ничего не сказал. Да ему и не нужно было. Для меня все стало понятным стало сразу же, как он фразу закончил. В головоломке, над которой я работал последние дни, большей частью уже собранной, стали стремительно заполняться белые пятна. Все те «случайности», которые прилетали со стороны бывшего начальника, вдруг получили внятное объяснение.

Молча, действуя очень медленно и осторожно, я протянул руку к пузатой бутылке бренди, аккуратно налил себе на два пальца, вернул ее на место. Потом так же неторопливо поднес бокал к губам, и спокойно, будто воду, выпил напиток. От волнения горло даже не почувствовало крепости алкоголя.

— Вот, значит, как. — произнес я. Взял пальцами яблочную дольку, поднес ее к носу, но в рот закидывать не стал. — В Камру, значит.

— Наконец, нормальный климат. — без улыбки сказал Лхудхар, внимательно за мной наблюдая.

— Вы с самого начала знали про Вивисекторов? — спросил, уже зная ответ. Конечно, знал. Стал бы он, иначе, отдавать мне дело убийства партнера Светлова.

— Кто такие Вивисекторы?

Я хлопнул себя по лбу. Ну да, это же я им сам название придумал, для внутреннего, так сказать, использования. А кроме меня его и не знал никто. Ну, разве что Ноб с Годро, но я сомневаюсь, что они с Лхудхаром по этому поводу успели побеседовать.

— Те, кто ставит эксперименты на людях и расах, владеющих магией.

— Броско ты их! — хохотнул орк. — Вивисекторы, ишь ты. А чего не живодеры? Нет, мне нравится!

— Так знали? — надавил я.

— В головном офисе догадывались. — не стал упираться Лхудхар. — Знать не знали, но предполагали существование законспирированной организации с непонятными целями, разветвленной структурой и чертовски хорошим финансированием. Правда, чем они занимались, поняли совсем недавно. С твоей, кстати сказать, помощью.

— То есть, кто такая Кэйтлин вы сразу поняли?

— Ну, ты из меня христианского бога-то не делай, Лисовой! — изображая возмущение буркнул орк. — Это он, по уверениям его жрецов, знает все. Сперва, конечно, никто ничего такого не думал, но после того, как ты, якобы, двух профессиональных убийц голыми руками кончил, я заинтересовался. Покопал немного, ну ты понимаешь…

Я понимал. Моя наивная попытка скрыть следы магии в убийстве наемников губернатора провалилась на первом же этапе. От природы подозрительный орк, наверняка, не постеснялся изучить тела «жертв» не только с помощью экспресс-тестов на магию.

— Но мне говорить не стали?

— Ну ты же сам не захотел старику открыться! — резонно возразил он. — Вот я и решил посмотреть, что ты собрался с девчонкой делать, и куда нас всех это приведет. Заодно, и тебя в очередной раз проверить.

Мозаика происходящего в последнее время окончательно собралась перед моим внутренним взором. И я не мог ни восхититься, как бывший начальник филигранно с ней поработал. Вот оно преимущество долгой жизни — богатый жизненный опыт и возможность все делать, не торопясь!

Итак, что же у нас получается? Немолодой орк раздумывает на тем, чтобы оставить службу (в обоих конторах) и уехать на родину, к правнукам. Но он не может этого сделать — врожденное чувство ответственности (плюс обязательства), мешают. Тогда он начинает готовить себе замену. Берет выпускника вуза, квартерона со способностью чувствовать ложь, и начинает его натаскивать. Возможно, кстати, на обе должности — черт, почему я никогда об этом даже не думал? Кандидатура, можно сказать, идеальная для провинции — человек, но с кровью Старшей расы, родственник старого знакомого, толковый, но самое главное — чистый лист без особых связей.

Восемь лет он его учит не только сыскному делу, но и умению идти в расследовании до конца, не считаясь с авторитетами. Что, к слову, не самый востребованный навык для следователя. Гоняет таким образом, чтобы в голове у этого многообещающего молодого человека не появилось даже следов межвидовых тараканов. Жизненным кредо парня на вопрос взаимодействия населяющих Землю рас становится одно из его любимых изречений: «Мерзавцы не относятся к какому-то конкретному виду».

Все идет хорошо, орк понемногу начинает верить, что его отъезд в Британию не за горами, как вдруг начинает твориться какая-то чертовщина. Сначала — ну это я так думаю — Морсъёрд активно включается в поиски некой организации, чьи цели туманны, но используемые средства откровенно пугают. Затем в его «родном» городе совершается ритуальное убийство. Оно оказывается инсценировкой, а вот найденный несколько позже труп эльфа, пропавшего в Москве — вполне уже тянет на жертву запретной магии.

В ходе расследования вскрываются темные делишки губернатора, а дальше вообще заваривается очень мутная, но, несомненно, крутая каша. Будучи существом прагматичным, Лхудхар решает сунуть в это варево своего протеже. Чтобы испытать в очередной раз, как парень будет действовать. Про Кэйтлин, как он уже сказал, сперва не знал, но, когда выяснил правду, решил и это использовать.

Надо признать, мозги у моего шефа варят прекрасно, не смотря на преклонный возраст и пагубное пристрастие к крепкому алкоголю. Все новые вводные, даже те, которые невозможно предусмотреть, он идеально вписывал в свой план. Поругался воспитанник с губернатором — не беда! Повернем вопрос ребром и все будет выглядеть так, будто бы эльф вынужден был произнести связывающую клятву. А то, что этот его поступок позволит защитить будущего регионального координатора не только от мести, но и от возможного давления при выполнении служебных обязанностей… ну пусть это будет приятный бонус.

Даже месть свихнувшегося эльфа из Вивисекторов, он умудрился вплести в свою паутину! И совсем уж непредсказуемый фактор, вроде девушки из другого мира, получившей здесь не очень хорошо контролируемый магические способности! Не касайся это все меня, я бы, наверное, сейчас встал, и с восхищение зааплодировал, требовательно крича «Автора!»

Большая часть этих мыслей пронеслась в моей голове вихрем хрустальных осколков. Некоторые, немного спорные, я озвучивал вслух. И наблюдал, как Агрих Дартахович удовлетворенно (и без капли смущения, чертов орк!) кивает. Моя мыслительная работа и озвученные выводы его полностью удовлетворяли.

— И поэтому, кроме всего прочего, тут был Шувалов, верно? — под конец уточнил я. — В смысле, он прилетел не только лично проконтролировать, как руководство провинции бардак разгребает?

— Верно. Советник должен был посмотреть на человека, которого я собираюсь предложить вместо себя.

— А Морсъёрд? Они не должны смотрины устраивать?

— Шувалов является координатором Морсъёрда, как и я, только в масштабах страны.

Вот как? Впрочем, чему я удивляюсь? Советник императора по безопасности — почему бы ему, подобно Лхудхару, не совмещать в одном лице парочку должностей. Жаль только, что наше с ним «знакомство» произошло в таких обстоятельствах, да еще когда я выглядел, как бездомный бродяга! Поднявшись, подошел к одному из офисных шкафов, дверцы которого были сделаны из матового стекла. Критически оглядел свое отражение — помятый, окровавленный, взлохмаченный и, в дополнение ко всему, еще и пьяный мужик. Такого только и представлять советнику императора в качестве сменщика. Мда, будь это обычное собеседование, охрана уже давно меня из здания выводила.

Черт! Региональный координатор Морсъёрда! Я?

— Агрих Дартахович, а отказаться можно? — спросил я раньше, чем успел подумать, что задавать такие вопросы будет признаком слабости.

— Лисовой, ты что, с перепугу решил, будто бумаги по тебе уже у меня в столе подписанные лежат? — осадил меня шеф. — Это только первое, причем, неформальное знакомство! А ты себе уже представил, как я уезжаю, а ты все это разгребать остаешься?

Все, что я смог сделать, это смущенно кивнуть. Именно такие мысли и пришли мне в голову.

— Ерунду не городи! Я еще годик-другой тут посижу, тебя поднатаскаю. А ты, как и планировалось, в Секцию идешь. Так ведь, Лая?

Он повернулся с вопросом в глазах сторону эльфки. Та ответила ему заторможенным кивком, мол все так, как и договаривались. Затем поднялась и неторопливо двинулась к «уголку отдыха». Глядя на нее никто бы не сказал, что глава Секции пьяна «в дым». Шла она ровно, может быть даже слишком ровно, и когда заговорила, язык ее не заплетался. Но глаза не врали. Обычно внимательные и живые, сегодня ночью они были затянуты непроницаемым туманом.

— Агрих, не надо спаивать еще одну леди! — произнесла она намного громче, чем следовало. Еще один признак сильного опьянения.

— Ну с тобой же получилось! — хохотнул орк. — И кто тут, интересно, леди?

Та, вместо ответа, шевельнула пальцами, и бокал Лхудхара затянуло изморозью, после чего он покрылся мелкими трещинами.

— Упс. Перестаралась. — ровно отреагировала на происшествие Шар’Амалайя.

Шеф смахнул лопнувшую посуду в мусорное ведро, спокойно поставил на стол новый бокал.

— Шла бы отдыхать.

— Есть незаконченные дела и невыполненные обязательства. — голосом, которым объявляют трамвайные остановки, сообщила она.

Стояла она напротив меня, но смотрела исключительно на Кэйтлин. И тогда я сообразил, что она имеет ввиду. Эльфка же обещала, что возьмет девушку под крыло, как наставник.

— Не возражаешь, если я заберу твою спутницу? — светским тоном осведомилась она. — Нам нужно поболтать. О своем, дамском.

Если кто-то и мог подумать, что эльфка задала вопрос, то этим кем-то точно был не я. Она не спрашивала. Озвучивал намерение. Я глянул на Кэйтлин, увидел, как в глубине ее глаз плеснулся страх, тут же успокаивая, накрыл ее ладонь своей.

— Если она сама не возражает… — протянул я в ответ. — Кэйт, госпожа Шар’Амалайя сегодня днем высказала желание обучить тебя использованию твоих новых возможностей.

— Верно. — кивнула глава Секции. — Госпожа Шар’Амалайя такое говорила. Пойдем-ка со мной, девочка, пусть мужчины без нас поговорят.

Я уже немного изучил иномирянку и знал, что она была ужасной трусихой. Но не такой, которая забивается в угол, закрывает глаза, а уши накрывает ладонями, а той, кто умеет побеждать свой страх. Так что я не удивился, когда она сперва сжала мою ладонь, а потом решительно поднялась.

— Хорошо. — сказала она. — Но с одним условием. Хватит называть меня девочкой!

— Человеческое дитя с зубками! — впервые за вечер эльфка проявила хоть какую-то эмоцию. Улыбнулась, но как-то по-волчьи, собственнически подхватила мою «секретаршу» под руку, и повела ее к двери, бросив через плечо. — Агрих, набери меня, когда закончишь инструктировать своего протеже.

Женщины удалились, а Лхудхар плеснул нам в бокалы еще бренди.

— Переживала очень. — сообщил он зачем-то. Видимо, оправдывая порчу стакана. — Сама ведь бывшего своего кончила. Жестко, чтобы больше не поднялся. Буквально, потребовала этого права у приезжих. Вот и пришлось ее накачать.

Когда мы остались в кабинете одни, наш разговор стал понемногу затухать и сходить на нет. Мы оба устали, были пьяны, да и вообще, то, что мы сейчас делали, больше походило на сбрасывание стресса, нежели на обсуждение насущных вопросов. «Кухонные разговоры» — вот как это называлось.

Дара рассказчика у шефа не было отродясь, но он, как смог, поведал, как все прошло с Ингвиаэлем. Король-мертвец действительно оказался крепко сдвинутым на почве мести. Стоило эльфке снять заклинание, защищающее ее от поиска, как тот забыл про все, и рванул по ее следам. Которые привели его за город. Там, без угрозы местному населению, с ним и разобрались.

— Жуткая тварь! — охарактеризовал его орк. — Один ведь был, а против него семь сильных и опытных магов. Раны, которые ему наносили, заживали на глазах — я сам в видеоотчете видел. Полагаю, очень много сектантов и их подопечных в эту ночь с жизнью расстались — черпал из них Ингвиаэль без оглядки. Чудом управились.

Странно, но теперь, когда все закончилось, судьба Ингвиаэля стала мне совсем не интересна. Убили — и хорошо. Из наших никто не пострадал — замечательно. А вот каким напряжением сил это было проделано — плевать. Главное знать, что он никогда больше не поднимется. Наверное, такое отношение к его фигуре у меня сложилось после того, как я узнал, что эльф не был главным Вивисектором. Чернобород его охарактеризовал, как хирурга, тем, кто «сшил» вместе две души — человеческую и вырванную ритуалом эльфскую. А тот, кто все это задумал, до сих пор оставался где-то в тени.

— Вряд ли они хотят войны, как ты себе напридумывал. — сообщил Лхудхар на пятом, кажется бокале. Для него пятом, я уже на третьем накрыл свой стакан ладонью, показывая, что следующая доза алкоголя может стать для меня смертельной. Сознание и так-то норовило отключиться, не помогала даже ядреная закуска шефа. — Я, по правде сказать, вообще не верю в заговоры, цели которых заключаются лишь в том, чтобы сеять хаос. Ну сам подумай, просадить такое количество времени, сил и средств только на то, чтобы поджечь мир. В чем выгода?

Орки, как я прекрасно знал, были жуткими прагматиками. Логика, целесообразность, рациональный подход — это про них. Как, в общем-то, и про всех прочих Старших, чей срок жизни превышает сотню лет. Видимо, с годами, сильные страсти отходят на задний план, вытесняемые соображениями практического толка.

И все же, я не был с ним согласен. Точнее, я признавал, что у Вивисекторов могли быть планы, отличные от новой мировой войны. Может, они хотели взять власть в отдельной стране, может — сместить с трона действующую династию. Но намерения, это одно, а то, что способно пробудится в результате их действий — совсем другое. Планы, вообще, такое дело — ненадежное. Сколько раз, допрашивая преступников, я слышал от них одну и ту же фразу:

«Черт! Как это могло произойти? Я же все предусмотрел!»

Какими бы не были планы того (или тех), кто стоял за Ингвиаэлем и Чернобородом, остановить их нужно было не потому, что они могли их достигнуть, а совсем наоборот. С этой противоречивой мыслью, я и заснул.

Вместо эпилога

— Это человек?

— Да.

— И домовой?

— Да.

— И как такое возможно?

— А почему вы меня об этом спрашиваете? Что, если я сам домовой, так значит смогу ответить на все ваши вопросы?

Разговор происходил в комнате дежурного следственного изолятора управы. Самого дежурного офицера, кстати, оттуда выгнали. Точнее, вежливо попросили выйти подышать свежим ночным воздухом, и настоятельно рекомендовали продолжать оставаться на улице до тех пор, пока его не позовут обратно. Привычный к поведению агентов Серебряной Секции полицейский подчинился без возражения. Однако, запись, в книге дежурств, все же сделал.

Ноб и Годрох сами оформили задержанных по камерам, установили на двери сигнальные и блокирующие магию артефакты, завалились в дежурку и тут же вызвали ближайшего «эксперта». Лисовой же сказал, что на него напал домовой, а сдал им на руки подростка с разбитым носом, вот агентам и хотелось разобраться. Для этого они и пригласили одного из управских домовых.

Василич, как обычно пребывающий в образе крохотного похоронного агента, послушно прогулялся до камеры, всесторонне изучил все еще пребывающего без сознания задержанного, после чего вернулся в дежурку, заварил чай, и вынес вердикт — человек. Но и домовой тоже.

— Полукровка, что ли? — уточнил на всякий случай гном.

Он знал ответ на этот вопрос, но хотел услышать его от «эксперта». Ноб ни разу не слышал, чтобы представители человеческого вида (крайне любвеобильные существа, конечно, но не до такой же степени), производили потомство от кого-то из Младших рас. Они ведь не зря называются Младшими, в конце концов, нет у них биологической совместимости. Кое-кто из ученых вообще считает, что домовые, пикси, феи, речные девы и прочие представители этого племени, не живые существа, а порождения магии. Побочный продукт эволюции Старших рас.

— Вы же понимаете, что это невозможно?

Крохотное личико домового сморщилось. Ему было явно неприятно находиться в компании с орком и гномом, но служебные обязанности были выше личной неприязни. А метаморфы всегда относились к своей службе очень серьезно.

— Тогда, как это объяснить? — спросил Годро. И мотнул головой в направлении камеры.

— Я не знаю. — с полным равнодушием пожала плечами мелюзга. — У вас ко мне есть еще вопросы?

Ноб почувствовал, что закипает. Что хочет снять с предплечья браслет, содержащий в себе заклинание «грозового заряда» боевого уровня, и сжечь кого-нибудь дотла. Сегодняшний день довел его до белого каления и, пожалуй, гном никогда раньше так не хотел убраться из человеческого города.

На его плечо тут же легла тяжелая рука орка. Напарник почувствовал состояние товарища и постарался успокоить его. Вообще, Ноб не любил, когда Годро лез со своими ментатскими штучками в его голову, но сегодня прибегал к его помощи уже не первый раз. Что поделать — подземный народ славится своей вспыльчивостью.

— Нет. — холодно проговорил он. — Больше вопросов мы не имеем.

— Тогда я пойду. — сообщил домовой и выскользнул за дверь.

Напарники некоторое время молча сидели: один на стуле дежурного, второй — на его столе. Затем гном стукнул себя кулаком по бедру и выплюнул:

— Вот как Лисовой с ним общий язык находит?

Он не сомневался в том, что будь здесь следователь, и задавай именно он вопросы домовому, тот бы уже пел соловьем, строя версии и выдвигая предположения одно за другим. Но Антона затребовал к себе Лхудхар, да и госпожа была там же, так что пришлось им общаться с мелкой «нечистью» самостоятельно.

— Тебя только это интересует? — спросил его орк.

— Нет. — буркнул гном и с расстроенным видом прижал бороду к груди. — Но остальное я хоть и смутно, понимаю. Чернобород и Ингвиаэль создали еще одного кадавра из двух видов. «Пересадили» сущность домового в тело человека.

— Зачем тогда Василича дергал?

— Чтобы исключить ошибку. Борсах в своей книге рекомендует сперва проверить все варианты. Вот я и проверил.

— Очевидно же было.

— Ничего не очевидно! — разозлился гном. — Борсах, между прочим, авторитетный специалист!

— Да я не спорю. — орк вскинул свои лапищи. — Пойдем уже. Здесь больше дел нет.

— А я бы еще с Чернобородом этим поговорил.

— Зачем?

Ноб поскреб подбородок. На этот вопрос он не знал ответа. Вернее, догадывался, но ответ ему настолько не нравился, что он боялся его озвучивать. Другому он бы никогда не сказал, но Годро — ему было можно.

— Чтобы ты ментальное сканирование сделал.

— Я сделаю. В рамках процесса допроса. Сейчас у меня оснований так поступать нет.

Гном снова почувствовал, как гнев поднимается в груди.

— Почему нужно быть таким правильным всегда? Вот скажи, тебе что, не хочется узнать, как эти твари смогли пересаживать дар магов людям?

— Мы узнаем. — орк был непреклонен.

— Тьфу на тебя! А если будет поздно? Ну, вдруг?

— Нет. Ноб, прости, что напоминаю, но именно такой вот стиль работы и привел тебя сюда?

— Да иди ты!

Переругивались агенты без злобы, как старые друзья. И могли так пикироваться еще долго — Ноб так и намеревался — но помешал телефонный звонок.

— Госпожа? — произнес гном в трубку.

— Бери Годро и живо ко мне в кабинет. — рявкнула Шар’Амалайя, явно забыв, что вообще-то она дама воспитанная. — И блокираторы тащи — девчонка Лисового в разнос пошла!

Конец второго эпизода

Больше книг бесплатно в телеграм-канале «Цокольный этаж»: https://t.me/groundfloor. Ищущий да обрящет!

Примечания

1

«Звездный патруль»: перезапуск научно-фантастического сериала восьмидесятых годов прошлого века на Земле-4. В основе сюжета приключения команды космического корабля, состоящей из всех (в том числе нескольких уже уничтоженных) разумных видов планеты. Осенью 2020 года телеканал «Говад Инк», являющийся владельцем сериала, официально продлил его на шестой сезон.

2

Лолька — в данном случае, производное от Лолиты. По ряду не зависящих от автора причин, на Земле-4 Набоков не написал своего известного произведения.

3

Что-то вроде «мать моя, женщина!» на эльфском.

Content

Останин Виталий Сергеевич Артефакт. Эпизод второй

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Вместо эпилога

Примечания