Тара Пэмми

Безрассудная страсть

Глава 1

— Неужели ты и правда думаешь, что он отказался от плана изощренной мести?

Этот вопрос Леонардо Брунетти, генеральный директор корпорации «Брунетти финансиз инк.» (BFI), задал своему младшему брату Массимо о человеке, который за последние несколько месяцев нанес огромный ущерб как BFI, так и детищу Массимо — компании «Брунетти кибер секьюритиз» (BKS).

В прессе вновь всплыли старые грехи компании — разорванные в последнюю минуту контракты, растраты, произведенные их отцом Сильвио Брунетти, коррупция в BFI — в общем, все плохое, что случилось за последнее десятилетие и с последствиями чего так активно боролся Леонардо с тех пор, как занял пост генерального директора. Более того, Винченцо Кавалли нанял команду хакеров из даркнета для взлома многоуровневой системы безопасности, созданной Массимо и его женой Натали в рамках многомиллиардного контракта. Этот контракт они тоже чуть было не потеряли, но в последний момент гений Натали спас ситуацию.

И вот теперь Винченцо исчез. Оба понимали, что не стоило надеяться на смерть их врага, особенно после его безжалостного стремления уничтожить все, что связано с именем Брунетти.

— Удалось ли проследить за финансовыми транзакциями, которые раскопала Натали?

— Нашлась только одна тонкая ниточка, ведущая к Марио Фенелли.

Марио Фенелли был одним из почтенных членов правления BFI, представителем старой гвардии, мастодонтом, работавшим с тех самых времен, когда председателем был еще их отец Сильвио, и самым непримиримым противником Лео.

Лео с помощью своей бабушки Греты и брата Массимо вытеснил из правления продажного Сильвио, однако остальные члены учредительного совета — представители высшего общества Милана — не желали следовать принципам финансовой этики нового генерального директора.

Очевидно, Марио был подкуплен.

— Марио Фенелли — жадный ублюдок, — с чувством произнес Массимо.

— В прошлом старика должно быть что-то такое, что мы могли бы использовать против него, — заметил Лео. — И если мы таким образом достанем Винченцо, то положим всему конец.

— Пришла мисс Фернандес, — раздался в интеркоме голос помощника.

— Неха? — протянул Массимо, сдвинув брови. Неха Фернандес, давняя знакомая Лео, была падчерицей Марио. — Ты же не втянешь ее в эту историю, правда?

Лео не был оскорблен предположением Массимо. Если бы он был похож на Сильвио, то без колебаний использовал бы девушку. Однако они с Массимо договорились, что будут вести бизнес, не уподобляясь отцу.

На Массимо большое влияние оказывала мать, которая изо всех сил стремилась внушить сыну, что правильно, а что нет. Мать, которая мирилась с жестокостью мужа, потому что уход от него был бы равносилен отказу от сына. Злобные тирады Сильвио по поводу слабого здоровья Массимо еще больше оттолкнули сына от отца.

Лео же, напротив, боготворил своего родителя до тех пор, пока не узнал, на что способен Сильвио. Разум молодого мужчины был отравлен горьким ядом по отношению к женщине, которая бросила его, своего маленького сына, посреди ночи, сбежав от разъяренного мужа.

— Нет, я так не поступлю, — наконец ответил он.

Неха была единственной женщиной, с которой Лео дружил дольше всех, уважал и восхищался. Единственной, к кому его всегда сильно тянуло, но он не поддавался зову сердца, ибо не считал себя пригодным для отношений.

Робкая дружба между ними возникла в первый же день их встречи, когда Марио, став членом правления BFI, привез Неху с собой в Милан, а Сильвио привез Лео. Пока их родители рассуждали о своем богатстве и связях, юноша любовался Нехой, тихой, умной и красивой девушкой. К тому времени она уже самостоятельно управляла пекарней покойного отца и была полна решимости создать филиальную сеть. А Лео неделей ранее обнаружил, что корпорация в упадке, а отец в течение многих лет оскорблял Массимо, то есть человек, которого он боготворил, оказался никчемным негодяем.

Неха, оказавшаяся свидетельницей гнева и опустошения Лео, застенчиво пожала ему руку и произнесла: «Тебе просто нужно сказать брату, что ты сожалеешь. Что ты позаботишься о нем. Ведь ты же его любишь». Он поклялся, что по возвращении домой так и поступит.

Лео, в свою очередь, дал советы Нехе о том, где взять начальный капитал для расширения ее бизнеса. В шестнадцать лет девушка победила в кулинарном шоу и прославилась, а Массимо, заметив необычайный талант и высокую трудоспособность, проявившиеся в его падчерице в столь юном возрасте, монетизировал все это столь быстро, что уже через несколько лет ее кондитерский бизнес стал международным, всемирно известным.

— Тогда зачем она пришла? — спросил Массимо, возвратив Лео из прошлого в настоящее.

— Она попросила о встрече со мной, причем как можно скорее.

Массимо нахмурился:

— Но разве причина — бизнес? Я всегда чувствовал, что между вами что-то большее.

Лео сохранил невозмутимое выражение лица. Неха была для него под запретом, и так будет всегда.

— Ты ведешь себя как сваха только потому, что сам влюблен без памяти. — Он подошел к двери и открыл ее. — А теперь возвращайся к Натали и оставь меня одного.

Усмехнувшись, Массимо вышел, подошел к ожидавшей в коридоре его Нехе и обнял ее с такой непринужденностью, что Лео ему позавидовал: брату не нужно было сдерживаться и держаться на расстоянии.

Через открытую дверь Лео любовался красивым профилем Нехи, ее длинной шеей, каштановыми волосами, заплетенными в косу, элегантным белым платьем, подчеркнувшим ее пышную фигуру, желтыми туфлями-лодочками. Это был ее публичный образ — белое платье, желтые лодочки и нитка жемчуга на шее. А еще красная помада, делавшая ее губы сочными и восхитительными, ямочки на щеках и веселые искорки в светло-карих глазах.

За невозмутимым спокойствием скрывались чувственность и страсть, за элегантным нарядом была спрятана великолепная фигура с женственными изгибами, и трудно было удержаться от соблазна мысленно сорвать покровы, чтобы ее истинную красоту мир оценил по достоинству.

Все началось накануне ее двадцать первого дня рождения. За одну ночь из застенчивой хорошенькой девочки-подростка Неха превратилась в потрясающую сексуальную женщину. Желание овладеть ею оставалось таким же сильным, как и в тот день. Для человека, который шел к своей цели жестко и целеустремленно, Неха была единственной мечтой, в которой Леонардо вынужден был себе отказать.

В их отношениях оставалась недосказанность, но в то же время девушка стала единственным его настоящим другом, и он не желал этим рисковать.

Массимо спросил, как долго она собиралась оставаться в Милане, потому что хотел познакомить ее с Натали. Взгляд Нехи метнулся к Лео, и тот замер, все его внимание было приковано к необъяснимому выражению ее глаз. Он нахмурился.

Она снова повернулась к Массимо и молча улыбнулась, а потом попрощалась с ним.

Послеполуденное солнце позолотило фигуру Нехи, обрисовывая изгибы ее тела с тем же наслаждением и тщательностью, что и взгляд Лео. Он был настолько загипнотизирован ею, что не сразу заметил ее нерешительность, скованность, исходившее от девушки напряжение.

— Неха… — тихо сказал он, и она резко пришла в себя. — Ты собираешься стоять здесь до вечера?

Она молча вошла в его кабинет и закрыла за собой дверь, не встречаясь с ним взглядом.

После шуток Массимо тишина казалась напряженной.

Она прошла к бару и налила в стакан воды из графина. Костяшки ее пальцев белели на стекле, а взгляд был прикован к улицам делового района Милана, казавшегося таким красочным в ярких солнечных лучах.

Они всегда хорошо общались, не переходя некую грань. Он был рядом восемь лет назад, когда она отменила свою свадьбу — тихо и спокойно, но он почувствовал ее опустошенность. Лео никогда не спрашивал причину этого, просто поддержал ее, когда она попросила его о помощи, и оградил от атак журналистов, падких на сенсации и личные трагедии.

Мужчина никогда не давал ей понять, что она была единственной женщиной, которую он хотел на протяжении всей жизни, в то время как с любовницами максимальный срок отношений составлял шесть месяцев.

— Спасибо, что согласился встретиться со мной так быстро. Я знаю, как ты занят, — наконец сказала она, повернувшись к нему.

— Почему ты ведешь себя так официально? — спросил он. — С тобой все в порядке?

— Все хорошо, — ответила Неха, изучающе взглянув на него своими карими глазами, в них плескалась тревога напополам с отчаянием, как будто она что-то искала в нем, хотела заглянуть ему в душу.

— Прости, я просто… не знаю, с чего начать.

— Не торопись.

Его взгляд перемещался по ее фигуре, от бедер до пышной груди, бьющейся жилки пульса на шее к пухлым, блестящим губам. Внезапная вспышка — яркая, как молния в темном небе, — возникла между ними, и весь окружавший их мир сжался до размеров комнаты, где были только они двое. Ее взгляд на бесконечно малую долю секунды задержался на его губах, прежде чем она снова подняла его. Этого было достаточно. Достаточно для того, чтобы Лео понял: влечение, которое он отрицал в течение многих лет, было взаимным.

— Я пришла спросить тебя кое о чем. Об очень важном.

— Хорошо, — сказал он, подавшись к Нехе, но она отшатнулась.

— Нет, это очень важно. Только не смейся надо мной, ладно? Хотя можешь и посмеяться, только не отмахивайся от этого сразу, ладно? Пожалуйста, Лео. — В ее голосе звучало отчаяние. — Я все испробовала и пришла к тебе после долгих раздумий. Пожалуйста, пообещай мне, что ты подумаешь об этом.

— Неха…

— Ну ты же меня давно знаешь, да? Шестнадцать… нет, семнадцать лет! Я никогда не совершала ничего импульсивного, опрометчивого или безрассудного. Я работала так же усердно, как и ты, но мне было еще труднее, ведь я была женщиной в мире бизнеса…

Ее дыхание стало прерывистым, глаза наполнились тревожной смесью паники и страха, и он схватил ее за руку, привлекая ближе к себе.

— Успокойся, — сказал он, стараясь говорить ровно.

Она была самой уравновешенной женщиной из всех, кого он знал. Эта паника, это беспокойство… все было очень странно. В голове у него зазвенели тревожные колокольчики. Может, у нее какие-то неприятности? Не финансовые, потому что он бы об этом услышал.

Может быть, дело… в мужчине? Эта мысль неприятно потрясла Лео.

— Сначала пообещай мне, — заявила Неха требовательно, что было совершенно нехарактерно для нее.

— Я не могу ничего обещать, не зная, о чем ты меня просишь.

— Я прошу всего лишь рассмотреть мою просьбу. Я уже перебрала все другие варианты.

— Хорошо, обещаю. А теперь выкладывай все начистоту. Неопределенность вызывает головную боль.

— Каков бы ни был твой ответ, пожалуйста, не говори ничего Марио. Это личное, это касается моего будущего.

Лео кивнул, подавляя вспышку отвращения.

Речь шла о мужчине.

Иначе почему она не хотела, чтобы ее мать или отчим знали об этом? Был ли ее избранник достаточно хорош для нее? Неужели он уже обманул ее? Понимала ли она, что ее богатство может привлечь охотников за приданым?

Неха опустилась на диван, тяжело вздохнув. Послеполуденный свет сверкнул медью и золотом в густых шелковистых прядях ее волос. Ладони, крепко сжатые в кулаки, лежали у нее на коленях.

— Я все обдумала и решила, что это то, что мне нужно. Для меня лично. Для той жизни, которую я хочу. — Она облизнула губы, над которыми выступили капельки пота. Затем дерзко вздернула подбородок и посмотрела ему прямо в глаза. — У меня будет ребенок.

Лео никак не ожидал услышать от Нехи подобное признание. Несколько секунд он пристально смотрел на нее, пытаясь собраться с мыслями.

Она была беременна? Неужели этот мужчина бросил ее?

— Тогда чего же ты хочешь от меня? — сказал он, от шока его голос звучал резко.

Неха прикусила пухлую нижнюю губу, провела по ней языком, и его напряженное тело мгновенно отреагировало. Потом заправила выбившийся локон за ухо, и это простое движение было преисполнено женственности.

— Выкладывай, Неха, — сказал он, сдерживая свою буйную реакцию.

Она встала и посмотрела на него в упор:

— Я хочу, чтобы ты стал отцом моего ребенка.

Глава 2

Если бы все ее надежды и мечты не зависели от его ответа, Неха рассмеялась бы, увидев изумление на лице Леонардо. Его, как и любого мужчину, пугало все, что связано с беременностью.

Однако он быстро пришел в себя и пригвоздил ее к месту своим пронзительным взглядом.

— Ты ведь еще не беременна?

— Что? Нет! — Она отвела взгляд. — Конечно, я не беременна. Я не была ни с одним мужчиной… — Она покраснела от внезапного проблеска мужского интереса в его глазах. Откашлявшись, она медленно разжала пальцы и заставила себя посмотреть на него. — Я не беременна. Но я хочу этого. Именно поэтому я и прошу тебя… быть отцом моего ребенка. Чтобы я могла стать мамой. Я хочу построить семью, о которой всегда мечтала. Я могла бы быть… счастлива, — тихо закончила она.

Неха схватила сумочку и вытащила из нее салфетку. Просто чтобы было чем занять руки. Он продолжал смотреть на нее сверху вниз не мигая. Не выдавая своих мыслей.

Это ее сдерживаемое, неразумное влечение пустило корни много лет назад. Леонардо был единственным мужчиной, о котором она мечтала. Она много раз говорила себе, что он вне ее досягаемости.

Неха знала, что Леонардо думал о женщинах. Он верил в любовь и брак не больше, чем она верила в существование мужчины, похожего на ее отца — верного, доброго, безоговорочно любившего ее.

Короче говоря, Леонардо был последним мужчиной на земле, на которого могла бы положиться женщина. Не то чтобы он плохой человек. Он мог защищать и заботиться о близких людях. И она отчаянно хотела быть причисленной к их числу.

В тот первый день, когда они встретились, она все еще скорбела об отце, а Лео горевал и злился из-за того, что его отец так долго оскорблял Массимо. Сожаление и боль в его глазах были из-за того, что он не защитил брата. Неха никогда этого не забудет. Это был единственный раз, когда она видела в Лео уязвимость.

По мере того как развивались их карьеры, они встречались несколько раз в год. Поначалу как бы случайно — натыкались друг на друга на какой-то конференции, путешествовали в одно и то же время. Она начала советоваться с ним по поводу собственных бизнес-идей. Со временем он стал приглашать ее на ужин каждый раз, когда бывал в Лондоне. Неха останавливалась в Милане, как только у нее появлялась такая возможность.

Неха как одержимая следила за его романами по социальным сетям и глянцевым журналам, задаваясь вопросом, помнил ли он об ее существовании среди множества женщин, с которыми спал и которых в конце концов бросал. Но кем бы ни была его нынешняя пассия, Леонардо Брунетти, генеральный директор BFI, встречался со своей близкой подругой Нехой Фернандес, генеральным директором So Sweet Inc. в каждый свой приезд в Лондон.

Несмотря на репутацию убежденного холостяка, которого не могла удержать возле себя даже самая красивая женщина на земле, Неха стала частью его жизни. Их дружба углублялась, превращаясь в легенду благодаря журналистам. Их отношения были проанализированы, раскритикованы, их ругали недоброжелатели и хвалили поклонники.

Неха с трудом сохраняла самообладание.

— Над этой просьбой я должен подумать, прежде чем сразу сказать «нет»?

— Да, — ответила она, расправляя плечи. — Ты имеешь полное право сомневаться в здравомыслии моего решения. Но не думай, что оно далось мне легко. Это никак не связано с биологическими часами. Более того, это не рекламный трюк, не попытка привлечь к себе общественное внимание. — Ее голос зазвучал громче, и она сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. — Я всегда хотела иметь семью. Мужчину, которого я буду уважать и любить, детей, дом с задним двором и огромной кухней, я изо всех сил старалась бы быть хорошей мамой и управлять кондитерским производством.

Неха почувствовала нервный ком в горле, но продолжила:

— Иногда мне кажется, что я так быстро и сильно влюбилась в Джона, потому что у него уже была семья. Его дочери, такие юные, нуждались в маме, и я купилась на эту свою фантазию, не разобравшись, что он за человек. Мечта о том, чтобы вписаться в эту семью, ослепила меня, и я не увидела того, что должна был увидеть с первого дня знакомства.

— Ты никогда не говорила мне, почему отменила свадьбу, — вставил Лео.

Все в ней протестовало против того, чтобы рассказать о своем стыде, своей наивности, своем отчаянии. Но сейчас было очень важно объяснить ему, почему свадьба не состоялась. Ведь это было самое важное решение, которое она когда-либо принимала в своей жизни. Нехе придется снять доспехи и обнажиться перед этим мужчиной.

— Джон сказал мне в ночь перед свадьбой, что Марио все это время дергал его за ниточки, как марионетку.

У Леонардо вырвалось проклятие.

— Как же так вышло?

— Ровно за пять недель до того дня, как я познакомилась с Джоном, у нас с Марио случилась крупная ссора. Мы тогда только открыли первую сеть пекарен, и они стали невероятно успешными. Инвестиции Марио были очень своевременными, так как после открытия третьей пекарни мои финансовые возможности истощились. Не успела я опомниться, как мы уже продали франшизу на мой бренд. Были запущены новые линии продукции, и только половину из них я разработала сама. Я подписала контракт с агентом, который не разделял моей точки зрения на бизнес. Начала участвовать в различных шоу, а затем мы выпустили линию оборудования для выпечки. Пунктов, которые я не одобряла, становилось все больше и больше. Но бизнес процветал, и мама была безумно счастлива за меня, так что я позволила Марио управлять кораблем.

Я и сама толком не понимала источника собственного разочарования. Затем мне позвонил генеральный директор небольшой американской компании по производству хлебобулочных изделий. Он увидел меня на одном из шоу и попросил взять на себя управление европейским отделением его компании. Мы договорились о том, что у меня будет полная свобода в определении линейки продукции и характеристик новой сети пекарен, что все будет зависеть от меня. Это было именно то, что мне было нужно.

Я дала себе шесть недель, чтобы закончить дела в So Sweet Inc. Через неделю на работу приняли Джона. Позже я узнала, что Марио назначил его трудиться исключительно со мной. Он казался идеальным мужчиной — веселым, добрым, прекрасным отцом для своих девочек, и он верил в любовь. Он хотел остепениться, жениться и иметь больше детей. Джон был как будто создан специально для меня, потому что Марио захотел, чтобы он был таким.

Джон управлял им, дергал за ниточки, играл моими мечтами и страхами. Уже через месяц сделал мне предложение, и я отказалась от работы в европейском филиале, сделав выбор в пользу семейного счастья. Марио добился чего хотел.

Но для Джона оказалось тяжело меня обманывать. Он пришел ко мне в номер в ночь перед нашей свадьбой и облегчил душу. Очевидно, отчаянно нуждался в деньгах с тех пор, как умерла его жена и накопились счета за лечение. Марио предложил ему должность начальника отдела, если он будет играть роль моего мужа.

Лео снова выругался.

— Почему, черт возьми, ты не поговорила с Марио? Зачем продолжила с ним работать?

— У нас с Марио был неприятный разговор. Я сказала, что после его манипуляций ухожу из So Sweet Inc.

Она отвела взгляд. Боль от удара, который последовал за этим решением, была все еще внутри ее. Ее мама отказалась уйти от Марио. Она не видела ничего плохого в том, что тот управлял Джоном, чтобы удержать Неху дома.

— Не так-то просто разорвать эти узы, — тихо добавила девушка. — Я не настолько наивна, чтобы думать, будто мужчина и любовь нужны для счастья. У меня есть успех в бизнесе, теперь я готова к следующему этапу. Я хочу разделить свою жизнь с ребенком, подарить ему свою любовь, вырастить его, построить отношения, подобные тем, что были у меня с моим папой.

Лео сел на противоположный диван, положив правую лодыжку на левое колено, и задумался.

— А почему не анонимный донор? Почему я?

Неха была готова к подобному вопросу, но его тон заставил ее задуматься. Что в нем прозвучало? Недоверие? Подозрение?

Неха на миг забыла о своем решении говорить разумно и аргументированно.

— Ради бога, Лео, ты же не думаешь, что я собираюсь воспользоваться тобой из меркантильных побуждений.

— Может быть, я и не наследник какой-нибудь старинной аристократической итальянской семьи, но у меня есть собственное состояние. Ты же знаешь, что я вложил деньги с умом. Я могу перестать работать хоть завтра и жить комфортно до конца своих дней.

— Конечно, я не смогу долететь до Милана на частном самолете, или позволить себе машину с шофером, или жить в особняке в центре Лондона, но мне это никогда не было нужно.

— Значит, тебе не нужно мое богатство. Может быть, ты надеешься на то, на что надеялись все женщины, с которыми у меня были отношения?

Ее охватило настоящее негодование.

— Ты думаешь, я хочу выйти за тебя замуж?

Он пожал плечами. Самонадеянность этого мужчины явно не знала границ.

Неха воскликнула:

— Твои романтические отношения не длятся более трех месяцев! Массимо больше заботится о своих собаках, чем ты о женщинах. Ты думаешь, я мечтаю о такой судьбе?

В его голубых глазах заплясали веселые огоньки.

— Ты так хорошо осведомлена о моей личной жизни?

Да, она следила за его любовными романами. Ну и что с того? Его брутальность и мужественность, очаровательная улыбка, баснословное богатство, власть и сексуальная привлекательность означали, что половина женщин на планете были одержимы Леонардо Брунетти.

— Хорошо, мы вычеркнули мое богатство и мою пригодность в качестве мужа. Может быть, все это уловка, чтобы оценить мой интерес к тебе? Чтобы заманить меня к себе в постель?

В сознании Нехи пронесся рой сладострастных образов: обнаженные тела, переплетенные на девственно-белых простынях, поцелуи, интимные прикосновения… ее кожу стало покалывать, грудь вздымалась от нереализованного желания.

Неха не могла отвести взгляд от зарождавшегося возбуждения в его глазах, от признания, высказанного его греховным ртом с надменным изгибом, от жара, исходившего от его сильного тела. Глубоко вздохнув, чтобы успокоиться, она произнесла:

— Если бы я действительно хотела страстный роман, я бы его завела.

Глаза Лео горели огнем, которого она никогда раньше не видела.

— Неужели ты и вправду не хочешь секса?

— Нет, не хочу, — ответила Неха, проглотив слюну.

В его глазах промелькнуло разочарование.

Как же так получилось, что они завели этот разговор? В течение многих лет она скрывала свои фантазии и чувства, связанные с этим мужчиной, и теперь, когда дело дошло до самого важного вопроса в ее жизни, она не собиралась позволить им стать препятствием.

— Не смейся надо мной, пожалуйста.

— Зачем же спрашивать меня и ставить себя в такое уязвимое положение?

— Ты единственный человек, которого Марио всегда боялся, — ответила Неха. — Моя мать — тот трос, который привязал меня к Марио и So Sweet Inc. За все эти годы я так и не смогла придумать, как наладить отношения с ней и избавиться от ядовитого присутствия ее мужа. Марио управляет моей жизнью — распорядком, общественной активностью, моей работой, даже тем, как я одеваюсь и что говорю вне стен офиса…

Неха потерла пальцами виски, разговор вызвал у нее пульсирующую головную боль. Бессилие порождало тревогу, от которой у нее перехватывало дыхание.

— Я планирую вскоре уйти в отставку. Мои юристы уже занимаются миллионом мелочей, чтобы процесс прошел безболезненно. Публичное заявление будет сделано через неделю или две.

— Что? — Лео подался вперед в своем кресле. — Так скоро? Не принимай эмоционального решения. Если речь идет о том, чтобы быть хорошей матерью, я не сомневаюсь, что ты сможешь все совмещать.

Все существо Нехи согрелось от его слов. Было очень приятно слышать, как другой человек говорит о ее будущем с ребенком как о реальной возможности.

— Спасибо за доверие. Но в таком темпе, в котором работала последние десять лет, продолжать не смогу. Особенно если собираюсь сохранить здоровье и быть счастливой, сильной мамой для своего ребенка. Если ребенок будет твоим, Марио не посмеет вмешиваться. Поэтому мне нужно, чтобы ты создал иллюзию того, что находишься рядом со мной, пока я строю ту жизнь, которую хочу. Ты можешь это сделать, Лео? Для меня?

* * *

Послышался смех Нехи — громкий, полный сил, — и рука Лео замерла с чашкой кофе на полпути ко рту. Он убедил девушку остаться на выходные на вилле его семьи у озера Комо, потому что хотел присмотреть за ней.

Слабое ноябрьское солнце отбрасывало мягкий золотистый свет на сады вокруг виллы, служившие его гордостью и радостью. Этот дом был прибежищем Лео в те дни, когда он был расстроен или потерян. Но сад был его особой любовью. Своими руками он способен был заставить расцвести в полную силу любое растение. Впрочем, так же как и корпорацию, которая тоже буквально расцвела в течение двух последних десятилетий его управления.

Он смутно помнил, как мальчиком следовал за хрупкой, изящно сложенной женщиной по тем же садам с пластиковым ведром и лопатой в руке, испытывая теплоту от ее мягкого смеха и ласковых слов… это воспоминание было погребено в глубине его сознания.

Еще один смешок Нехи отвлек его от мрачных, смутных воспоминаний. С облегчением стряхнув их, он изучал женщину, которая продолжала его интриговать и из-за которой он не мог уснуть в течение двух дней, проведенных ею под его крышей.

Неха стояла на тропинке, ведущей к специально построенной лаборатории Массимо. Брюки персикового цвета облегали ее бедра и ягодицы, белая рубашка идеально подчеркивала контуры ее груди. Волосы собраны в высокий хвост, который игриво покачивался, когда она шла, ее улыбка своей яркостью соперничала с буйными красками садов.

«Я хочу, чтобы ты стал отцом моего ребенка». Лео до сих пор был поражен, с каким выражением лица она говорила о ребенке, который даже не был зачат. В его голове неожиданно возник образ малыша, мальчика или девочки, которого он пытался бы направлять и защищать, пока Неха лелеяла бы его с безусловной любовью.

— Она выглядит намного счастливее всего после двух дней пребывания здесь, — сказал подошедший Массимо.

— Расскажи мне, что ты заметил, — попросил его Лео.

Массимо бросил на Лео любопытный взгляд, но согласно кивнул.

— У нее были такие темные круги под глазами, что макияж не мог их скрыть. Я ее давно не видел, месяцев восемнадцать, но она явно похудела. Я знаю, что эти нелепые журналы называют ее толстой и пухлой…

— Ее бренд успешен, потому что, как и ее продукты, она естественная, реальная. Она ест как обычный человек и имеет женственные формы. — Лео не сразу осознал, что произнес это с горячностью.

Массимо удивленно приподнял бровь.

— Но дело не только в ее внешности. У Нехи не было сияния, которое освещало ее изнутри. Такой я помню маму до ее отъезда. Как будто она была на пределе своих возможностей. Но эти два дня здесь, кажется, многое изменили.

Это правда! Каждый час, проведенный Нехой здесь, на вилле, как будто возвращал ей немного блеска в глазах.

— Неха хочет иметь ребенка. От меня, — произнес Лео легко, потому что за последние два дня пришел к решению.

Массимо резко вдохнул.

— Я не знал, что вы встречаетесь.

— Мы не встречаемся.

— Ты же обдумываешь это, — сказал Массимо, удивление звенело в его голосе.

— Давай сыграем в адвоката дьявола, — предложил Лео, приглашая брата высказать свое мнение по вопросу, который ни с кем не обсуждал.

Массимо несколько долгих мгновений изучал Лео.

— Ты подумываешь о том, чтобы завести ребенка с женщиной, которая постоянно присутствует в твоей жизни, женщиной, которую ты уважаешь и которой восхищаешься, женщиной искренней и настоящей. Я считаю, что это замечательно.

Лео попытался успокоиться.

— Ген жестокости Сильвио могли унаследовать мы оба. У тебя была мать, которая учила тебя тому, что правильно, а что нет, — прошептал Лео, и эти слова вырвались из темного уголка его души.

А у него был отец, настраивавший сына против женщины, которая ушла от них обоих. Бабушка Грета не была жестокой, но и сердечной она тоже не была. По крайней мере до тех пор, пока не вышла замуж второй раз, за Карло, а он изо всех сил старался научить их тому, что значит быть хорошими людьми. Но к тому времени Лео уже вырос. Он был до краев наполнен ядом против женщины, лица которой даже не помнил.

— Я почти потерял Натали из-за своих проблем. — Взгляд Массимо смягчился. — Ты поддержал меня, когда узнал, каким грубым был со мной Сильвио. Заставил его отступить, ты посоветовал мне следовать за своей страстью. Поверил в меня и вложил миллионы в качестве стартового капитала в мой бизнес. Вполне понятна причина, по которой такая умная, уравновешенная женщина, как Неха, выбрала тебя.

У Лео не было слов, чтобы выразить благодарность. Он не нуждался в утешении Массимо, но все равно чувствовал теплоту.

— Единственное, о чем я бы беспокоился во всем этом сценарии, — это как вы оба заставите его заработать, — усмехнулся Массимо. — Мы с Натали будем наблюдать со стороны с попкорном в руках. Она будет в восторге, если Неха заарканит тебя.

Лео улыбнулся. Его невестка была полна решимости видеть его побежденным.

— Все, чего хочет Неха в буквальном смысле этого слова, — это чтобы я стал донором, Массимо.

Брат расхохотался, но тут же посерьезнел, поняв, что Лео серьезен.

— Ну и почему же?

— Она хочет ребенка, потому что, если я буду отцом, Марио перестанет ею манипулировать. Ей не нужны отношения.

— Ты же не против всего этого?

Лео не ответил, его взгляд упал на красивую женщину, которая простой просьбой перевернула его жизнь вверх дном.

Он собирался стать отцом, да, но он не собирался делать это по ее правилам.

Глава 3

Неха постучала в массивную деревянную дверь.

Когда ответа не последовало, она повернула блестящую металлическую ручку и вошла в покои Леонардо. Незваной гостьей.

Комната была в два раза больше ее собственной. Ее жилище было совершенно женским, с нежно-розовыми стенами и покрывалами.

В одном углу комнаты стоял темный дубовый письменный стол с большим монитором и аккуратно разложенными бумагами, а вокруг гигантского камина располагались удобные диваны и кресло-качалка. Бесценные произведения искусства висели на стенах кремового оттенка, демонстрируя богатство семьи Брунетти.

Сумерки еще не совсем сгустились, и высокие окна наполнили комнату оранжевым светом. На стене висел портрет, на котором был изображен Сильвио, сидевший в старинном кресле, и шести-семилетний Лео, стоявший рядом с отцом и одетый в темно-серый костюм-тройку, его густые вьющиеся волосы были зачесаны назад, а взгляд был полон горя и боли, которые он еще не научился скрывать. Резкий контраст с тем взрослым мужчиной, каким он стал сейчас.

Неха несколько раз позвала Лео по имени, но ничего не услышала в ответ. Сделав глубокий вдох, она отважилась пройти дальше. В покоях было не так много солнечного света, в комнате было прохладно. Светло-серые стены, занавески пастельного оттенка, массивная двуспальная кровать.

Она представила себе Леонардо, растянувшегося на этой кровати, его напряженные мышцы расслаблены после долгого дня, губы растянуты в манящей улыбке, зовущей ее к нему. Дыхание девушки стало прерывистым, она подалась вперед, как будто отвечая на зов.

Лео вышел из двери гардеробной, которую она не заметила. Его мускулистая грудь была обнажена, сшитые на заказ черные брюки низко сидели на бедрах, черные как смоль волосы, густые и волнистые, остались влажными после душа.

Неха даже не могла притвориться, что смотрела в другую сторону. Каждый дюйм его тела был выточен до совершенства, он напоминал ожившую статую античного бога. Широкие плечи, выступающие ключицы, крепкая мускулатура груди, каменно-твердый живот… он был очень брутальным, его фигура резко контрастировала с женственными изгибами Нехи.

Грудь Лео изобиловала жесткими волосами, и она представила себе, как бы они терлись о ее шелковистую кожу, о чувствительные соски… Все внутри ее сжалось от томительной боли, которая распространилась до нижней части живота.

Капля воды упала с волос ему на грудь, и она взглядом проследила ее путь по плоскому животу до линии волос ниже пупка и за пояс брюк.

— Может, мне еще немного подождать, прежде чем надеть рубашку?

Его низкий, с хрипотцой голос вывел Неху из прострации, и жар разлился по ее шее и щекам. В голубых глазах Лео плясали плутоватые искорки, которых она никогда раньше в них не видела.

Она отвела взгляд, а затем снова посмотрела на него в совершеннейшем ступоре. Лео флиртовал с ней, и как же ей хотелось ответить ему тем же. Но это могло бы завести слишком далеко…

— Массимо сказал, что ты снова уезжаешь в Милан. Что оттуда ты отправишься в Париж. Я не хотела тебя упустить, — пробормотала она, пытаясь собраться с мыслями. — Мы больше не разговаривали, и я подумала, нам нужно это сделать.

Лео молча ждал, что она еще скажет.

— Я побуду снаружи. Мы сможем поговорить, пока ты идешь к вертолету?

Он облокотился на изголовье кровати, небрежно бросив на нее рубашку. Его великолепный торс все еще был обнажен.

— Я не собирался улетать, не поговорив с тобой.

— О, хорошо… Просто я хотела повторить, что…

— Я уже принял решение.

Неха покачнулась, ноги отказывались держать ее. Он тут же потянулся к ней, длинными пальцами крепко сжал ее локоть.

— Я в порядке, — сказала она, отстраняясь и заставляя себя глубоко дышать. — Оставлю тебя, чтобы ты мог одеться.

Она не могла дождаться момента, чтобы сбежать.

— Я бы предпочел поговорить здесь, — парировал Лео. — Могу надеть рубашку, если тебе не по себе.

— Не то чтобы не по себе, нет. В конце концов, это же твоя спальня.

Его смех был восхитительно сексуальным, он заводил ее. Жар охватил каждый дюйм ее тела.

— Как будет угодно, — сказал он с дьявольской улыбкой и потянулся за белой рубашкой.

Неха бесстыдно, дерзко и жадно наблюдала, как он поднял руки и продел их в рукава. Родинка на внутренней стороне правого бицепса, маленький шрам слева на груди — все эти детали впечатывались в ее мозг.

— Мы должны обо всем договориться, — сказал Лео, проходя в гостиную и садясь на диван.

— Да, — кивнула Неха. — Я подпишу любой документ, что никогда не буду искать финансовой помощи. Я никогда не намекну на брак. И не стану требовать, чтобы ты был вовлечен в жизнь ребенка. Я…

Он наклонился вперед на диване, все веселье исчезло с его лица.

— Я не это имел в виду.

— Я просто хочу, чтобы ты понял: я не буду для тебя головной болью, Лео.

Лео прижал палец ко лбу, как будто набираясь терпения, которого у него не было.

— Заявляя это, ты оскорбляешь меня.

— Что? Каким образом?

— Ты хочешь, чтобы я стал отцом ребенка, защитил тебя от Марио и при этом не предложил ни эмоциональной, ни финансовой, ни даже моральной поддержки? — Его напряженное выражение лица подчеркивало грубую красоту его черт. — Это делает меня ярким примером того, как должен вести себя мужчина, правда?

— Я не уверена, что правильно поняла тебя.

Лео вздохнул:

— Не очень приятно думать, что мужчина может зачать ребенка в качестве одолжения и продолжать жить как ни в чем не бывало.

Неха надолго замолчала. Она не ожидала подобных откровений от Лео.

— Однажды ты сказал мне, что давно уже не доверяешь женщинам.

Он провел рукой по подбородку.

— Быть привязанным к женщине — одно, к ребенку — совсем другое.

— И что же это значит?

— Если я стану отцом, то буду участвовать в его жизни, черт возьми! Мы давно знакомы, и ты должна была это понять.

Эти слова были подобны удару для Нехи. Но она проглотила возражение, которое уже было готово сорваться с ее губ, и ее осенило, что дело вовсе не в ней. Речь шла о его чувствах. Он был прав: просчитывая миллионы сценариев, она вообще не принимала во внимание его желания.

— Я выбрала тебя, потому что ты сделаешь все на свете, чтобы защитить меня и ребенка.

Лео пристально посмотрел ей в глаза, как будто желая увидеть, правду ли она сказала. Спустя какое-то время он кивнул, и она выдохнула.

— Так чего же ты хочешь? — спросила Неха.

Его взгляд смягчился.

— Ты должна смириться с тем, что я не исчезну, когда родится дитя. Я знаю, что происходит в голове ребенка, когда его бросает родитель. Могу себе представить, что этот малыш услышит от друзей, доброжелателей такие жестокие слова и насмешки. Я не стану добровольно подвергать этому моего ребенка.

Неха не смогла скрыть удивления. Как она забыла, что мать Леонардо уехала посреди ночи, оставив своего пятилетнего сына на попечение отца? Как она могла не принять во внимание тот факт, какая рана осталась в душе Лео?

Если Леонардо станет отцом в истинном смысле этого слова… Марио ни на шаг не подойдет к ребенку, и у нее будет поддержка Лео, родственная привязанность Натали и Массимо, она станет частью семьи. Подобная перспектива была настолько заманчивой, что Нехе пришлось заставить себя думать о других последствиях.

— Наши отношения…

— …будут определяться тем, что мы хотим всего самого лучшего для нашего ребенка.

Она кивнула, уверенность в его голосе придала ей уверенности в себе. Они были разумными взрослыми людьми, знали сильные и слабые стороны друг друга и могли поступать рационально.

— Ты сказал «условия». Что еще?

— Я хочу, чтобы ты отложила объявление о своей отставке. На несколько месяцев.

— Нет, ни в коем случае.

В ее глазах внезапно промелькнул страх и недоверие.

— Неха, — мягко начал он, — выслушай меня.

Она стояла у окна, и тусклый солнечный свет, пробивавшийся сквозь стеклянную крышу, обрисовывал ее тело золотым контуром. Свободная белая прозрачная туника имела низкий вырез, который предоставлял ему возможность любоваться соблазнительной пышностью ее груди, едва скрытой купальником. С того момента, как Лео обнаружил ее в своей спальне, пристально смотревшей на его кровать, у него возникло непреодолимое желание задрать тунику и насладиться сексуальными изгибами под ней.

— Неха, посмотри на меня. Я бы не стал просить тебя о чем-то, если бы это не было важно.

Она искренне улыбнулась:

— Ты совершенно прав. Расскажи мне.

— Ты ведь слышала о кибератаках на BCS, не так ли? Это было лишь верхушкой айсберга. Мы потеряли три контракта. В прессе постоянно всплывают старые факты о растрате Сильвио и о том, как он избежал тюремного заключения, потому что я подкупил соответствующих чиновников. Личная жизнь Алессандры, ее прошлое, ее семья — все это постоянно попадает в бульварные газеты, — сказал он, упомянув падчерицу своей бабушки.

Неха пару раз встречалась с прекрасной топ-моделью Алессандрой Джованни.

— Но Алекс даже не Брунетти, — нахмурившись, заметила Неха.

— Она связана с нами, и газеты используют любую возможность, чтобы очернить репутацию нашей семьи, а значит, и наш бизнес. Натали наняли, чтобы разрушить систему безопасности Массимо.

— Вот так Массимо и познакомился с ней?

— Да. Благодаря ей мы знаем имя заказчика. Винченцо Кавалли. Он задумал план мести. Когда атака сорвалась, только четверо из нас знали об этом. Массимо, я, Натали и человек, который ее организовал. Тем не менее каким-то образом Марио сообщил новость о попытке кибератаки совету директоров BFI и потребовал моей отставки, аргументировав это тем, что я не так уж отличаюсь от своего отца, что в конце концов я приведу BFI к краху, как когда-то сделал Сильвио.

В глазах Нехи застыл страх.

— Значит, Марио связан с этим человеком?

— Мы нашли информацию о финансовых транзакциях между ним и Винченцо. Марио жаждет власти, он увидел возможность вытеснить меня с поста генерального директора и воспользовался этим.

— Но при чем тут моя отставка?

— Ты будешь моим козырем в борьбе с Марио.

— В каком смысле?

— Обещаешь выслушать меня?

— Я ведь все еще здесь, не так ли? — сказала она, и в ее глазах снова возникло напряжение.

— Мы притворимся настоящей парой, подтвердив сплетни, которые о нас распускают. Если я хоть немного понимаю ход мыслей Марио, то он нас возненавидит. Ему не понравится, что ты окажешься под влиянием другого мужчины — особенно такого, как я, высокомерного и властного.

— Так ты будешь использовать меня как марионетку?

— Да, чтобы создать иллюзию, что я контролирую тебя. Чтобы оказать на него давление. Я намекну, что подталкиваю тебя к отставке.

Неха покачала головой:

— Это было нелегкое решение для меня.

— Понимаю.

— Мне так не кажется. Я не доверяю тебе, Лео.

Он попытался переварить шок, вызванный этими словами. Ее отношение к нему беспокоило его гораздо сильнее, чем он сам себе признавался.

— Тогда ничего не сработает.

— Ты же не относишься к моей отставке серьезно. Тебе кажется, что я могу передумать. Как я могу поверить, что ты поставишь мое благополучие выше своего желания сокрушить Марио?

Это была правда, он игнорировал ее заявления о желании уйти из империи, которая строилась в течение двух десятилетий. Но Лео всегда был готов признать свои ошибки.

— Да, я действительно так думал. Но я никогда не сделаю тебе ничего плохого. Особенно если наше будущее будет связано навеки, если я соглашусь на ребенка. Все, что я хочу, — надавить на Марио, заставить его рассказать о Винченцо, прежде чем он нанесет непоправимый ущерб моей семье.

— Тот факт, что у нас с тобой будет ребенок, сведет Марио с ума.

Лео взял ее руку в свою и сжал, желая, чтобы она доверяла ему. Он бы так хотел поцеловать ее напряженные губы и держать ее в объятиях, пока не сможет успокоить. Но… если он так сделает, то на этом дело не остановится. Лео соблазнил бы ее, точно зная, что она ответит взаимностью.

А дальше что? Что будет, когда он потеряет интерес и двинется дальше? Когда вынужден будет ее разочаровать?

— Хорошо. Я соглашаюсь на твой план.

— Отлично, — ответил Лео, радуясь, что расчет на ее логику и рациональность оправдался. — Каковы мои дальнейшие действия?

— Тебе нужно сделать анализ крови. Потом я встречусь со специалистом по ЭКО, а затем мы решим, когда и где…

Смущение окрасило щеки Нехи в легкий румянец.

— Я мало что об этом знаю, но тебе нужно делать гормональные инъекции, да?

— Ага. Это немного болезненно, но я хочу, чтобы все получилось.

— Я никогда не сомневался в твоей решимости. Позвони, если понадобится моя поддержка в виде присутствия там.

— Думаешь, я без тебя не обойдусь? — сказала Неха с озорной улыбкой, которая заставила его тело загудеть от желания, возжаждать контакта. — Не будь таким высокомерным и властным, Брунетти.

— Не забывай, что это партнерство, Фернандес, — ответил он, тоже немного поддразнивая ее. Эта женщина всегда была такой сильной. И именно эта сила привлекала его, эта воля продолжать движение, несмотря на препятствия. — Все будет хорошо. Я рад, что ты пришла ко мне.

— Я надеюсь, что это так. Я…

Широко распахнув глаза и шумно задышав, Неха подошла к Лео. И неожиданно обняла. Прикосновение длилось лишь несколько секунд, и она отстранилась прежде, чем он смог насладиться им в полной мере. Положив руки ему на плечи, она поцеловала его в щеку, и дрожь предвкушения пробежала по его телу. Предвкушения, которое никогда не перерастет в нечто большее.

— Не знаю, как тебя благодарить, — сказала она. — Обещаю, Лео, ты никогда ни о чем не пожалеешь.

Лео снял ее руки со своей шеи и сделал шаг назад, увеличивая расстояние между ними. Он боялся не сдержаться. Ведь он видел перед собой женщину, с которой они могли бы стать идеальной парой. Женщину, которая никогда не попросит у него больше, чем он сможет дать. Женщину, которая будет самой лучшей матерью для их ребенка. Самую желанную женщину на свете.

Неловкость промелькнула в ее глазах, и Неха вышла из спальни.

Лео напряженно застыл на месте. В комнате остался ее запах.

Остаток дня мужчина размышлял, не пожалеет ли о своем решении.

Глава 4

С просторного балкона, примыкавшего к комнате Нехи, открывался изумительно красивый вид на окрестности виллы и сверкающие огни озера Комо. После расслабляющего дня в роскошном спа-салоне и обеда в кафе с Натали девушка готовилась к вечернему приему.

Празднование восьмидесятилетия Греты, старейшего члена семьи Брунетти, было идеальным местом для первого публичного представления Нехи и Леонардо в качестве официальной пары. Сегодня они подтвердят слухи, которые были подогреты до точки кипения тщательно организованными поездками Лео в ее офис, а также их совместным присутствием на открытии нового модного кафе в Лондоне.

За последние две недели они виделись чаще, чем за последние пятнадцать лет. Он делал это для прессы, но она изо всех сил старалась не фантазировать, что все это по-настоящему. Например, о том, что ее любимые экзотические орхидеи, полученные ею на следующий день после возвращения из Милана, были посланы им от чистого сердца. Или что он появился вчера вечером в ее офисе и увез ее на озеро Комо, чтобы она могла пойти на вечеринку к Грете и провести там уик-энд, потому что соскучился.

Влечение, которое она испытывала к нему, вызывало боль, потому что он оставался таким же недосягаемым, как и всегда. Каждую свободную минуту она вспоминала о той сцене в спальне Лео. В самых развратных подробностях представляла, как он мог бы целовать ее, как занимался бы с ней любовью.

Впервые за много лет она была полна надежд на будущее. Наконец-то она сможет построить ту жизнь, о которой мечтала. И у ее ребенка будет все, что когда-то было у нее самой: любящая мать, заботливый отец.

— Она отказывается присоединиться к нам? — спросил Массимо, когда Лео вошел в гостиную, проведя больше часа с Гретой, которая вела себя как капризный подросток, а не как глава клана Брунетти.

Лео взял предложенный Массимо стакан виски с благодарным кивком и залпом осушил его.

— На этот раз она ведет так себя по уважительной причине — очень расстроена, что Алекс здесь нет.

— Это не похоже на Алекс — вот так исчезнуть на несколько месяцев, не сказав никому из нас ни слова.

Алекс — Алессандра Джованни, одна из лучших супермоделей в мире — регулярно уезжала из Милана на несколько месяцев на съемки, но всегда сообщала, когда вернется. И важно, что она всегда периодически навещала Грету. Но на этот раз даже мать Алекс понятия не имела, где находилась ее дочь.

Лео уже собирался предложить связаться с агентом Алекс, когда в гостиную вошла Неха.

Она выглядела восхитительно в очаровательном розовом одеянии, оставившем ее плечи обнаженными и облегавшем каждый изгиб ее тела. Волосы, уложенные в высокую прическу, подчеркивали красоту ее скул. Цвет губной помады напомнил Лео спелую, сочную клубнику. Ягоду, которую хотелось съесть.

— Простите, я не хотела вам мешать, — сказала она.

Лео откашлялся и плеснул себе виски. Он нуждался в дополнительном подкреплении, если им придется провести остаток вечера рядом, притворяясь парой перед всем миром и не имея возможности стать ею в реальности.

— Пойду поговорю с Гретой, — сказал Массимо с озорной улыбкой. — Неха, ты выглядишь сногсшибательно. Если бы только ты ответила взаимностью на мой интерес к тебе… Но, увы, я помню, что ты меня отвергла, разбив мне сердце.

Неха рассмеялась:

— Перестань, Массимо. Прекрати флиртовать со мной, лучше разыщи свою жену.

— Слушаюсь и повинуюсь, — весело поклонился он, и она рассмеялась еще сильнее.

Когда он ушел, между Нехой и Лео повисла напряженная тишина.

— Хочешь выпить, прежде чем на нас обрушится внимание прессы? — вежливо предложил мужчина.

— Немного воды с газом, пожалуйста, — ответила она и, когда Лео протянул ей стакан, умудрилась взять его таким образом, что их пальцы не соприкоснулись. — Ты не сказал мне, как я выгляжу, — заметила она не капризно, не требовательно, а просто задав рациональный вопрос.

Он снова обвел взглядом ее фигуру.

— Не думаю, что ты из тех, кто нуждается в комплиментах для поддержания уверенности.

На ее лице промелькнуло раздражение, которого он никогда раньше не видел.

— Ты сделал две ошибки.

— Две? — Он приподнял бровь, радуясь, что смог ее растревожить. — Объясни, пожалуйста.

— Во-первых, я не думаю, что ты когда-либо встречал женщину, которая не хотела бы услышать комплимент от друга-джентльмена. Не важно, насколько она великолепна или привлекательна.

— А моя вторая ошибка?

— Для меня это неизведанная территория, и, вступая на нее, я хотела бы точно знать, что ты думаешь о том, как я выгляжу, а не строить догадки по выражению твоего лица.

— Что за неизведанная территория?

— Лицедействовать перед всем миром.

Что-то в ее тоне зацепило его, но он не понимал, что именно. Казалось, что твердая почва, по которой они так осторожно ступали в течение стольких лет, исчезла, оставив их на минном поле, наполненном сексуальным напряжением и чем-то еще. Неужели они по глупости сознательно испортили отношения, которые сами же и построили?

— Почему это так трудно, Лео? — сказала она мягко, умоляющее выражение ее глаз мгновенно пристыдило его.

Он обладал достаточным мужеством, чтобы признать свою вину, потому что намеренно сдержал слова восхищения, которые едва не слетели с его губ, когда она вошла. Потому что чувствовал себя неловко, как похотливый юнец, которому отказали в том, чего он хотел больше всего на свете.

Допив напиток, он встал перед ней.

— Ты самая красивая, уравновешенная, умная, смелая женщина, которую я когда-либо знал в своей жизни.

Она рассмеялась, хлопнув его по руке:

— А прилагательные еще остались? — и серьезно продолжила: — Впрочем, не важно. Черт возьми, я нервничаю по поводу того, как все пройдет.

— Почему? — нахмурился он.

— Я просто… Жаль, что мы решили сделать все это достоянием общественности. Хотя, наверное, это просто мое желание оттянуть неизбежное. — Она усмехнулась, повертев стакан в руке. — Теперь ты думаешь, что я немного чокнутая.

— Нет. Но я вижу, что ты переживаешь. У тебя есть сомнения насчет идеи в целом? — Он тщательно контролировал свой голос, не желая выдать острую боль в груди оттого, что она могла передумать.

— Ну конечно же нет! — Ее грудь поднималась и опускалась, тонкая цепочка на шее поблескивала в свете люстры. — Если хочешь знать, всю прошлую неделю я избегала Марио, отменяла совместные встречи, чего никогда не делала, потому что всегда старалась видеться с мамой хотя бы через день. Я тебе не говорила, но до разговора с тобой у меня был с ним спор по поводу новой кулинарной книги, которую мы выпускаем, и мне кажется, он думает, что я побежала к тебе пожаловаться на него.

— Но почему ты избегаешь его? Почему бы не встретиться с ним сегодня, когда я рядом?

— Каждый раз, когда мы конфликтуем, страдает моя мама. На следующей неделе у папы день рождения, и она очень ранима. Обычно мы с ней проводим этот день вместе, жертвуем недельный запас еды приюту, в котором папа был волонтером, а потом ужинаем с его друзьями и семьей, просто вспоминая его. Если я сейчас сильно поссорюсь с Марио, она будет волноваться, а я не хочу, чтобы день рождения папы был чем-то омрачен.

Лео задал вопрос, который мгновенно пришел ему в голову, его тон был немного резким:

— Но кто же заботится о тебе? Даже я знаю, что ты все еще скучаешь по своему папе.

Она нахмурилась.

— Я сама о себе позабочусь. Моя мать всегда была эмоционально хрупкой, и я не думаю, что она когда-нибудь оправится после смерти отца. Я чувствую себя виноватой, что говорю с тобой о ней. Знаю, ты ненавидишь подобные драмы.

— Ты судишь обо мне по статьям в желтой прессе. Мы ведь будем совместно воспитывать ребенка. Нравится нам это или нет, хотим мы того или нет, но наши семьи и их истории войдут в жизнь нашего ребенка.

— И это тебя не беспокоит? — спросила она, пристально его изучая.

— В том списке прилагательных я забыл упомянуть, что ты очень упрямая, — сказал он, взяв ее за руку. — Доверься мне, дорогая. Тебе ничего не нужно скрывать от меня. Я буду твоим защитником.

Она закатила глаза и рассмеялась:

— Меня не нужно защищать, Лео. Просто притворись, что ты делаешь это. — Она смахнула воображаемую пылинку с его пиджака, и его сердце громко забилось от этого небрежного прикосновения. — Но я рада, что ты на моей стороне.

Глава 5

Неха была счастлива, что во время приема с ней рядом был Лео. Он него исходила мужская сила и надежность. Она знала, что его продолжительные взгляды на нее, рука на ее талии предназначались не для нее, а для журналистов. Они сделали публичное заявление, что после многих лет платонических отношений перешли на следующий уровень. Но она не могла удержаться и наслаждалась трепетом этого момента, как будто все было по-настоящему.

Запах, исходивший от него, был одновременно знакомым и возбуждающим. Каждый раз, когда он обнимал ее за талию, сжимал плечи или притягивал к себе, она чувствовала легкое покалывание в позвоночнике, наполнявшее ее вены электрическим током.

Ей нравилось слышать свое имя из его уст, когда он знакомил ее с обширной семьей Брунетти, с влиятельными членами правления BFI. Она млела от его загадочной улыбки, которую он посылал ей каждый раз, когда кто-то говорил, что самый закоренелый холостяк наконец-то пойман в сети.

Но дело было не только в химии между ними.

Одно его присутствие рядом наполняло ее силой. Она была самодостаточной эмоционально и ментально настолько долго, что чувствовать поддержку казалось непозволительной роскошью. Наконец-то рядом с ней оказался человек, который поможет ей дать отпор Марио.

Даже вид хмурого лица отчима и его пристальный взгляд, следивший за рукой Лео, которой тот обнимал ее за талию, не мог испортить ей удовольствие от вечеринки.

Вся территория вокруг виллы была ярко освещена, и огни отражались в воде озера. Девственно-белые шатры были предназначены для гостей с виллы. Кремовые круглые фонари свисали сверху, букеты из изысканных белых лилий украшали каждый стол. Наземное освещение добавляло садам Лео особый шарм. Игравшее всеми красками поместье отражалось в озере Комо.

Из присутствовавших не хватало только Сильвио Брунетти, а также Алессандры, которая была близка с Гретой даже больше, чем ее собственные внуки.

В центре шатра был сооружен небольшой помост, на котором Грета произнесла речь по-итальянски настолько быстро, что Неха не успела ничего разобрать. Потом мать семейства пригласила свою семью присоединиться к ней. К Нехе подошел Лео и протянул руку. В течение нескольких секунд, которые показались ей вечностью, она чувствовала каждый пристальный взгляд, направленный на нее. Стояла оглушительная тишина. Да, они устраивали шоу напоказ, но Неха не ожидала, что ее будут считать членом семьи Брунетти.

Но Лео был решительным и непреклонным, несмотря на ее колебания.

— Мне казалось, я ясно дал понять. Что бы ни случилось в будущем, мой ребенок, а следовательно, и ты всегда будут частью этой семьи.

После этих слов ей стало все равно, как к этому отнесется Марио.

Была какая-то возбуждающая свобода в том, чтобы позволить Леонардо взвалить на себя ее ношу. По крайней мере, хотя бы на этот вечер. Она танцевала один раз с Массимо, потом два раза с Лео, попробовала кучу деликатесов под смех Натали. После долгого одиночества жизнь снова стала казаться ей чудесной, настоящей.

На минутку заскочив припудрить носик, она вышла в маленькую гостиную с зеркалами в полный рост и мягким белым кожаным диваном и увидела, что не одна. Все в ней напряглось в ожидании язвительного выпада Марио. Но рядом с ним была ее мать, нежное лицо которой было искажено тревогой и отчаянием. Одетая в кремовый брючный костюм, который идеально оттенял ее светлую кожу и жемчуга на шее, она выглядела изысканной, милой и хрупкой. В подростковом возрасте Неха очень хотела быть похожей на свою маму с ее изящной женственной фигурой, шелковистыми темными волосами, тонкими, резко очерченными чертами лица. Однако по мере взросления девушка все больше ценила тот факт, что унаследовала крепкое телосложение отца и его жизнерадостный характер.

— Привет, мам, — сказала она и, наклонившись, поцеловала Падму в щеку, ощутив знакомый аромат роз. — Извини, что сегодня не уделила тебе время. Лео хотел меня со всеми познакомить, и с Натали мы долго фотографировались…

— Я думала, что мятежный период, когда ты изо всех сил старалась досадить отчиму, давно позади, — произнесла Падма, сразу переходя в наступление.

— Мама, о чем ты говоришь?

— Все дело в этом мужчине. Леонардо Брунетти — враг твоего отчима. Ты же знаешь, что он доставляет Марио всякие неприятности. Из всех мужчин в мире, Неха… Неужели ты совсем не предана Марио? После всего, что Марио сделал для нас, после того, что построил империю, опираясь на твое имя, после того, как он обращался с тобой, как будто ты была его собственной дочерью… — Долгий, прерывистый вздох потряс ее стройные плечи, красивое лицо сморщилось.

— Мама, пожалуйста, не надо так напрягаться. Ты же знаешь, что это нехорошо для тебя. У тебя будет приступ астмы, а у меня…

Падма отпрянула от ее прикосновения.

— Тебе следовало подумать об этом, прежде чем связываться с мужчиной, которого Марио терпеть не может.

— Мам, послушай меня. Это не то, что ты думаешь. Я никогда не сделаю тебе ничего плохого. Я делаю это для самой себя… — Неха провела дрожащими пальцами по волосам, пытаясь взять себя в руки, борясь с гневом и беспомощностью, поднимающимися в ней, и эгоистичной потребностью потребовать поддержки от своей матери. — Чтобы построить свою собственную жизнь, я…

— Ты решила выступить против человека, который дал нам все. И когда мистер Брунетти разобьет тебе сердце — а Марио уверен, что так и будет, — как ты думаешь, кто снова тебя поддержит? Твой отчим, вот кто. Откажись от этого мужчины, Неха, — умоляюще прошептала мать. — Поедем домой прямо сейчас. Марио очень великодушен, он простит тебе эту ошибку, потому что ты попала в ловушку Леонардо.

— Мама, я не сделала ничего, за что меня нужно прощать. Все эти годы я оставалась рядом, хотя…

— Нет, хватит. — Падма сделала глубокий вдох, ее губы дрожали. — Мне больно видеть, что ты идешь против нас, дорогая.

— Мама, я делаю это для себя. Ради моего будущего.

— Пожалуйста, остановись, пока ты не навредила и себе, и нам.

— А если я этого не сделаю?

Падма отступила от Нехи, ее взгляд был решительным.

— Тогда я решу, что Марио прав. Что ты никогда его не принимала как члена семьи. Что ты никогда не простишь меня за то, что я снова решила выйти замуж, когда твой папа умер. Что все эти годы ты обижалась, потому что он занял в моей жизни важное место.

Небо было усыпано звездами, когда Леонардо шел по протоптанной дорожке к оранжерее, заброшенной более двух десятилетий назад, и только недавно здесь начался ремонт. Он не собирался сюда идти, но ночью в дверь его комнаты постучал встревоженный Массимо и сообщил важную информацию.

Долгие годы Лео старался не появляться в этом месте, полном тяжелых воспоминаний, но прекрасно отдавал себе отчет, что глупо позволять детским страхам брать над собой верх.

Он набрал код на недавно обновленном замке, и порыв теплого влажного воздуха ударил ему в лицо. Ремонтная бригада многое успела сделать. Большая часть кустарника и виноградных лоз была приведена в порядок, а по всему потолку были установлены новые терморегулирующие трубки. В одном из углов огромной оранжереи была оставлена разросшаяся вьющаяся виноградная лоза, как будто олицетворявшая собой частичку прошлого, которое, казалось, никогда его не отпустит.

По длинному проходу в глубоком раздумье бродила Неха, и даже открывшаяся дверь не потревожила ее. Свободная футболка без рукавов и хлопковые шорты вовсе не выглядели сексуально, но слегка влажная ткань прилипла к ее телу, и Лео вновь залюбовался ею. Ему никогда не нравились худые как палки женщины, он предпочитал округлости, и Неха была близка к его идеалу. Ее лицо, очищенное от макияжа, только подчеркивало шелковистость ее кожи. Растрепанные волосы были заплетены в косу, наполовину распущенную и обрамлявшую ее лицо. И только когда она подняла на него глаза и тихо вздохнула, он увидел влагу на ее ресницах. Она что, плакала?

— Неха?

Она провела рукой по лицу.

— Что ты здесь делаешь?

— Это я должен спросить тебя. Массимо сказал, что дал тебе код от двери.

Ее пальцы играли с краем футболки.

— Я не могла уснуть и гуляла по парку. Не могу так быстро отойти от всего, понимаешь? Особенно когда… Это была прекрасная вечеринка, правда? Извини, что вторглась сюда.

Он ни на секунду не поверил этой неестественной, слишком веселой улыбке.

— Твои извинения становятся дурной привычкой, дорогая. Ты можешь ходить по поместью где хочешь.

— Думаю, хватит с меня полуночных блужданий. Пойду спать.

— Ты расстроена, — сказал он, потянувшись к ее руке, когда она проходила мимо него. Она не отстранилась, и он почувствовал исходившее от нее напряжение. — Это Марио тебя так разволновал?

— Дело не в нем, — ответила она, отступая от него и пряча лицо.

Лео был не в том настроении, чтобы проглотить явный обман.

Положив руку ей на плечо, он мягко потянул ее к себе и поднял ее подбородок. Глаза у нее были припухшими, а нос слегка покраснел.

— Так расскажи мне, что случилось.

— Марио ничего мне не сказал, лишь злобно на меня поглядывал, а я старалась держаться от него подальше, — произнесла она. — Но он добрался до нее.

— До твоей мамы?

— Да. — Горькая улыбка искривила ее губы. — Я знаю, как сильно он на нее влияет. Ради нее я старалась быть сильной, позволяла ему манипулировать мной, выворачивать меня наизнанку. Я позволила ему управлять моей жизнью, потому что боялась причинить ей боль. И вот когда я решила сделать хоть что-то для себя, единственный раз в жизни… Она попросила меня уехать с ними! Решила, что я просто делаю им назло! Как будто она не понимает, что у меня есть свои собственные мечты и потребности, — закончила Неха.

Теперь в ее голосе звучал гнев. И Лео был уверен, что она со всем справится, ибо гнев побуждает к действию.

— Видимо, пришло время убрать из твоей жизни все, что ее отравляет, — мягко сказал он.

Она резко вскинула голову:

— О чем ты?

— Марио не виноват в том, что у тебя в глазах такое горе. Все дело в твоей матери. Не позволяй ей больше властвовать над собой.

Ее глаза расширились.

— Я не могу просто взять и отказаться от нее. Пятнадцать лет я прожила, боясь, что Марио вобьет клин между мной и матерью. И теперь сама себя не узнаю.

Она села на цементную скамью, вытянув перед собой голые ноги. Ее взгляд стал задумчивым, подбородок упрямо вздернулся вверх.

Лео преодолел расстояние между ними.

— Ты слишком строга к себе.

Она проглотила комок в горле, когда он взял ее руки в свои и крепко сжал. Ей было так одиноко. Но прикосновение Лео дало толчок тому, что слишком долго дремало внутри ее.

— Ты так думаешь?

— Твой первый шаг к построению собственной жизни сделан. Ты не только убедила меня принять твое предложение, но и не позволила своей матери диктовать тебе, как поступать, несмотря на эмоциональную нагрузку, которую это на тебя накладывает.

Одинокая слеза скатилась по ее щеке, нежность его слов послужила бальзамом для ее души, абсолютная уверенность его голоса — надежным источником силы.

Он притянул ее к себе, и Неха чуть не утонула в забурливших чувствах, всколыхнувшихся из самых глубин. Его твердые руки были единственным якорем в рушившемся мире, тепло его тела — единственной реальностью, за которую она могла держаться, пока строила новый фундамент для своего будущего.

С бесконечной нежностью он вытер ее слезу.

— Помнишь, как часто мы спорили о моем отношении к женщинам?

Она кивнула, не понимая, куда он клонит.

— Ты был закоренелым сексистом.

Он рассмеялся, и она увидела, как его суровое, серьезное лицо преобразилось.

— Ты оказала самое большое, самое положительное влияние на мою жизнь, Неха. Подобно реке, прорвавшейся сквозь толщу горных пород, ты очистила меня от гнева, который я питал к женщинам только из-за того, что одна женщина поступила со мной плохо, когда я был ребенком. Ты очень храбрая и сильная.

Всхлипнув, Неха бросилась ему на шею, и он заключил ее в свои объятия. Поцеловав его в щеку, она прошептала сотню благодарностей. Запах и тепло его тела были коктейлем, от которого она чувствовала себя опьяненной, а его мускулистый торс — райским прибежищем. Обвив его шею руками, она посмотрела на него.

Ноздри его раздувались, глаза горели желанием, он излучал ту же самую энергию, которую она чувствовала в своих пульсирующих венах.

Взгляд Нехи упал на чувственный изгиб его губ, и она придвинулась ближе. Целую вечность она хотела этого мужчину… желая получить хотя бы один поцелуй, мечтая стать его женщиной. И теперь, даже под страхом смерти, она не могла отступить.

После долгого срока в тюрьме, которую она создала себе сама, Неха наконец-то вышла на волю, стала хозяйкой собственной жизни. И завладела губами Леонардо в поцелуе, в котором она нуждалась уже больше десяти лет.

Его губы, твердые и невероятно мягкие одновременно, встретились с ее губами. Этот первый контакт распространил тепло по всему ее телу до самых кончиков пальцев, и она задрожала, все внутри ее сжалось от предвкушения чего-то нового, неизведанного, возбуждающего. Лео был неестественно спокоен, не отвергая ее, но будучи пассивным участником, что было совсем не похоже на обычное мужское поведение.

Затем она провела языком по его губам, прослеживая их изгиб. От их синхронных вдохов и выдохов ее тело покрылось мурашками, а в венах забурлила кровь. Она дразнила, пробовала на вкус, исследовала его рот снова и снова, отступая и начиная все сначала.

Он же продолжал стоять как истукан, его руки висели вдоль тела как плети, он ее не отталкивал.

От него пахло виски и мужественностью, и Неха упивалась тем, что он в ее власти. Когда она крепко впилась зубами в его нижнюю губу, он тихо зарычал, и ее собственное желание усилилось от этого звука, вырвавшегося из него, несмотря на все его самообладание.

Ее лоно увлажнилось, все ее тело жаждало прикосновений, ласк и обладания. Она провела ладонями по его шее и потянула за лацканы рубашки, пока пуговицы не расстегнулись и она не смогла просунуть руки внутрь.

К ее стону присоединился его стон, создавая симфонию потребности и желания.

Твердые мышцы, теплая кожа, жесткие волосы, тугие точки его сосков — его грудь была бесконечным удовольствием для ее ищущих рук. Она прикасалась к нему всем телом, наслаждаясь рельефным торсом и звуками возбуждения, вырывавшимися из его гортани. Исследуя влажную пещеру его рта, она переплела свой язык с его, дразня его, играя с ним в прятки, покусывая его губы.

Ее грудь ныла от желания, чтобы к ней прикасались. Ее руки, беспокойно блуждая по его напряженному телу, переместились к твердому как камень животу, а затем ниже, к поясу его брюк. Оторвавшись от его губ, она покрыла поцелуями подбородок и нежную впадинку на шее. Ей очень нравился вкус его кожи — солоноватый, терпкий.

Из груди Лео вырвалось рычание, потрясшее своей свирепостью. Его мощное тело содрогнулось, а затем он рывком притянул ее к себе, его пальцы глубоко погрузились в ее волосы, и его рот раздавил ее уста.

Поцелуй был грубым, необычайно настойчивым, и это привело ее в неистовство ощущений. Ни в одной мечте она даже вообразить не могла, какие острые, безграничные чувства мог вызвать желанный мужчина одним лишь страстным поцелуем.

В том, как он действовал своими губами и языком, не было ни нежности, ни ласки, ни изначальной неловкости, когда два человека целуются в первый раз, никакого поиска ритма, никакого места для чего-то хоть отдаленно рационального. Жгучее, ненасытное, всепоглощающее желание, накопившееся в нем, выплеснулось наружу и поглотило все вокруг.

Он пожирал ее губы своими. Жестко, требовательно, страстно. Неха утонула в избытке ощущений, которые он так легко вызывал одним искусным движением губ, чувственным покусыванием или грубым, жарким танцем языка. За всю нежность ее поцелуя он отплатил стократно — мягко и медленно, жестко и настойчиво. Ее рот горел, соски напряглись и жаждали ласки, тело было готово предаться безрассудной страсти.

Сладкий стон вырвался у нее, когда она почувствовала его возбуждение своим телом и опустила руку вниз, чтобы потрогать его жаждущую плоть, но он поймал ее руку.

— Перестань! — прошептал он, и это слово подействовало на нее как ушат холодной воды.

— Прости. — Она провела рукой по волосам и прикусила нижнюю губу, распухшую от поцелуев.

— Это я виноват, у меня нет оправданий тому, что я на тебя набросился…

— Ты не набрасывался!

Она посмотрела на него и отвела взгляд, вновь заметив, как он потрясающе красив, с его взъерошенными вихрами, в распахнутой рубашке, обнажившей великолепный торс, покрытый волосами.

— Посмотри на меня! Я понимал, что ты делаешь, и добровольно в этом участвовал.

— И все же мне очень жаль, Лео. Я…

— Хватит извиняться. Ты всего лишь сделала первый шаг. И я сразу же отреагировал. Ты хоть представляешь, что я чувствую, глядя на тебя в этой мокрой рубашке, прилипшей к телу? — Тяжело дыша, он резко провел рукой по волосам. — Ты хоть представляешь, как долго я хотел тебя?

Искренние интонации в его голосе придали ей мужества, чтобы перестать лгать. Себе и ему. Чтобы посмотреть в лицо мужчине, который не отводил от нее взгляда с того момента, как она вошла в его кабинет со своей смелой просьбой.

Она заметила, как распухли от поцелуев его губы, и что-то в ней перевернулось. В душе у нее возникло чувство, что они все сделали правильно. Что будущее, которое она хотела построить вместе с ним, реально. Что у нее выросли крылья и она может летать.

— Я хочу сделать это по-настоящему, — выпалила она, и одно из самых важных решений в ее жизни оказалось принято легко и просто.

Просто и правильно, как и должно быть.

— Что именно? — Леонардо смотрел на нее пронзительным взглядом, к нему снова возвращалось его непроницаемое самообладание.

На его лице застыла одна из тех пуленепробиваемых масок, сквозь которые невозможно было проникнуть, и она наконец-то начала понимать этого сильного мужчину. Он был внимателен и обеспокоен ее положением с тех пор, как она вошла в его кабинет. Играя роль ее мужчины, он весь вечер защищал ее от Марио, заботился о ней. У нее не было никаких сомнений, что он будет делать то же самое всю оставшуюся жизнь и в отношении их ребенка, и по отношению к ней.

А ей было нужно, чтобы он был рядом — физически и эмоционально.

Но для него было неприемлемо ослабить защиту, которую он воздвиг в своей душе, показать свою уязвимость, слабость — а он считал свою тягу к ней слабостью. Признаться в том, что он давно хотел ее, было для него уже слишком.

Постоянное одиночество, недостаток общения, длинные тоскливые ночи, сменявшиеся напряженными, занятыми только работой днями… Она наконец-то сбросила весь этот груз, словно цепи, и не собиралась добровольно возвращаться в эту клетку. Она хотела жить своей жизнью. Хотела этого мужчину. Хотела зачать от него ребенка, сделав это с невероятным взаимным удовольствием.

У нее не было ни малейшего сомнения: то, что она начала сегодня вечером, приведет к вполне определенному конечному результату. Видя конечную точку, было легко преодолеть страх. Леонардо и она были разумными взрослыми людьми с очень четкими целями.

— Я хочу зачать ребенка традиционным способом, — произнесла она и, когда он уставился на нее в безмолвном молчании, фыркнула: — Я имею в виду секс, Леонардо.

Глава 6

Лео смотрел на нее, и в голове у него проносились образы обнаженных тел, сплетенных конечностей, движений в едином ритме. Женщина, которую он хотел всегда, наконец-то переместилась в пределы его досягаемости.

Он покачал головой, как будто это движение могло избавить его от этих образов.

— У тебя был очень эмоциональный вечер. — Он нежно провел подушечкой указательного пальца по темным теням под ее глазами. Он был поражен ее стойкостью и силой ее решимости, возбужден дерзостью ее взгляда. — И две очень сложные недели. И твои предыдущие десять лет тоже были очень напряженными.

— Лео…

— Завтра ты об этом пожалеешь. Завтра ты запаникуешь, что мы разрушили границы. Я не воспользуюсь твоим моментом слабости.

Она отстранилась, и в ее глазах вспыхнул гнев.

— Ах, как благородно с твоей стороны. Я уже большая девочка, Лео. Я справлюсь.

— Я понятия не имею, что ты имеешь в виду.

— Просто скажи, что не хочешь спать со мной. Особенно после того, как узнал, что я недостаточно стойкая и слишком эмоциональная, — произнесла она, и в ее глазах промелькнула тень сомнения.

— Боже мой! Неужели ты думаешь, что я мог бы хотеть тебя меньше, потому что ты поддалась шантажу близкого человека, который должен был защитить тебя от негодяя Марио? Ты думаешь, что годы желания исчезнут за один вечер? Если бы все было так просто…

Она облизнула губы, ее сердце бешено стучало.

— Я тебе верю. Но и ты поверь мне.

— Я всегда тебе верил.

— Хорошо. Мне кажется, что туман, в котором я жила, наконец-то рассеялся. Я устала жить в страхе, всегда просчитывая риски, всегда беспокоясь о результате. Я вне себя оттого, что позволила Марио отнять у себя годы жизни. Я в полном негодовании, что сама, по собственной воле отказалась от стольких вещей, которые доставляют мне радость, удовольствие, волнение. Я не хочу беспокоиться об овуляциях, базальных температурах и прочих сопутствующих деталях процедуры ЭКО. Я желаю зачать нашего ребенка, сделав то, о чем я так отчаянно мечтаю.

Ее хриплый возбужденный голос эхом разнесся по оранжерее, и Лео почувствовал, что все его рациональные доводы разбились вдребезги, что он готов сдаться ее настойчивому требованию, их жаркие поцелуи сильно подтопили возведенную им защиту. Тем не менее он искал причины, чтобы убедиться, что это было именно то, чего она хотела.

— Ты не можешь этого сделать потому, что злишься на него.

— Дай мне приблизиться.

В ответ он раздвинул ноги, и она проникла в щель между ними, ее бедра оказались вплотную к его бедрам, его грудь прижалась к его груди, запах его кожи проник в ее ноздри. Ее пальцы, легонько пробежав по его торсу, устремились вверх, по его жилистой шее к подбородку с пробивающейся щетиной. Она наклонилась ближе, ее рот медленно приблизился к его губам. Его руки оставались на ее плечах, слегка надавливая, не давая ей преодолеть последнее расстояние между ними.

— Если ты думаешь, что это какой-то извращенный способ отомстить Марио или мелкое восстание против моей мамы, то ты все неправильно понял, — произнесла она, крепко к нему прижимаясь. — Это все из-за нас с тобой, Лео. Я хочу этого только потому, что мне отчаянно необходимо знать, каково это — почувствовать тебя внутри себя.

— Тогда позволь мне посмотреть на тебя, дорогая.

Неха отстранилась от него, ее сердце все еще колотилось. Ее тело сразу заскучало по его теплу.

— И что же ты видишь?

— Эта влажная футболка заводит меня с тех пор, как я вошел. — Глаза Лео вспыхнули огнем. — Мне бы очень хотелось как следует рассмотреть, что под ней.

— Ты хочешь сказать… здесь?

— Да. — Его губы искривились в плотоядной усмешке. — Ты же хотела сделать все сегодня вечером. Давай прямо здесь и сейчас. — Он оглядел оранжерею, и на его лице появилось отчаянное выражение. — В любом случае это ужасное место нуждается в новых воспоминаниях. Я не мог бы и придумать ничего лучше, чем через несколько лет после всех событий увидеть тебя здесь мокрую, голую, сгорающую от желания.

Этот блеск в его глазах при виде ее воображаемого образа был невероятно сексуален.

— Но…

— Ты передумала, дорогая?

Неха вздрогнула от явного возбуждения, написанного на его лице, от зарождавшейся решимости в его глазах, от невысказанного вызова в каждом движении его тела. Разве этого не было достаточно, чтобы она бросилась в его объятия? Он разденет ее догола, и она окажется беззащитной, безгранично его жаждущей. Леонардо Брунетти был из тех людей, которые дают что-то, требуя взамен всего.

— Я более чем готова.

Неха приподняла подол своей футболки и стянула ее через голову плавным движением, которое своей эротичностью удивило даже ее саму. Его плотоядный взгляд, которым он смотрел на ее розовый бюстгальтер, позволил преодолеть остатки робости. Ведь рядом с ней мужчина — предмет ее мечтаний на протяжении стольких лет.

— Я и забыл, что есть причина, по которой меня так сильно к тебя тянуло столько лет, несмотря на все мои попытки придушить свое желание. Ты сексуальная, дерзкая, и ты погубишь меня, дорогая.

Каждое слово, вылетавшее из его рта, заставляло Неху вздрагивать еще больше.

Хотя в газетах постоянно обсуждалось, что она снова набрала вес или что ее тип телосложения сейчас не в моде, Неха не обращала внимания на критику. Благодаря постоянному позитивному настрою и поддержке матери, которой Неха, будучи подростком, жаловалась на лишний вес, у нее развилось здоровое, без комплексов, отношение к собственному телу.

Она расстегнула застежку бюстгальтера, и тяжелые груди вырвались на свободу. Темный румянец окрасил щеки Лео, когда он увидел это зрелище.

Выпрямившись, она бросила бюстгальтер к его ногам, наслаждаясь неприкрытым желанием на его лице. Ее кожа была влажной и горячей, соски напряжены.

Выдержав его взгляд, она сбросила обувь. Гладкий пол казался удивительно холодным под ее босыми ногами, послужив приятным контрастом с ее разгоряченным телом. Затем она стянула с себя шорты и осталась лишь в белых кружевных трусиках. Неха никогда еще не была так рада тому, что любила дорогое белье, оно было ее единственной слабостью.

Он тщательно осмотрел ее, как будто был полон решимости не пропустить ни дюйма ее обнаженного тела. Сердце ее громко стучало, мысли путались.

— Я рад, что мы с тобой не торопились и что когда-то давно ты решила, что я тебя недостоин. Тот двадцатилетний парень, каким я был тогда, был полон высокомерия, себялюбия и сексуальной энергии. У него не хватало бы здравого смысла, чтобы оценить… — его пристальный взгляд еще раз прошелся по ее обнаженной груди, упругому и одновременно мягкому изгибу живота, сильным бедрам, белым кружевам, едва прикрывающим ее лоно, — такую женщину, как ты. Он бы не знал, что делать с таким смелым, чувственным созданием. Только теперь я могу оценить, какой это щедрый дар — близость с тобой.

Его слова были созвучны ее мыслям. Неха была уверена, что выбрала правильного мужчину, чтобы сделать это.

— Ты хочешь сказать, что у тридцатишестилетнего мужчины есть здравый смысл, но не хватает сексуальной энергии? — поддразнила она.

Он улыбнулся и расстегнул оставшиеся пуговицы на рубашке, сбросив ее с широких плеч.

— Зачем спрашивать, если можно попробовать самой?

В мгновение ока он оказался рядом, его губы впились в ее, руки, как стальные канаты, обхватили ее тело, твердым бедром он раздвинул ее ноги. Она впилась ногтями в мускулы на его спине и бесстыдно потерлась о его бедро.

— Боже, да ты уже вся мокрая, — прошептал он жадно.

Скольжение его твердого торса по ее чувствительным соскам будет ощущением, которое она запомнит до своего предсмертного вздоха. Его руки, казалось, ласкали все ее тело одновременно, вызывая у нее страстные стоны. Удовольствие дрожью проносилось по ее коже, доводя Неху почти до безумия.

Когда он наклонил ее над стойкой, на которую опирался, и прижался губами к ее груди, Неха вздрогнула от влажного тепла. Круговыми движениями языка он ласкал ее с таким изысканным мастерством, что девушка выгибалась дугой от его прикосновения, умоляя о большем. Его руки, его язык, его губы сводили ее с ума снова и снова, и она изнывала от желания, не могла дождаться, когда же наконец он окажется внутри ее.

— О, дорогая, как же я мечтал прикасаться к тебе вот так…

Кончиком большого пальца она дотронулась до его нижней губы.

— Я в твоих руках, дорогой. Делай со мной все, что хочешь.

— А что ты хочешь? — спросил он, не переставая ощупывать ее тело, ласкать ягодицы, поддерживая накал ее возбуждения.

— Хочу твои губы вот здесь, — смело потребовала она, обхватив свою грудь и подняв ее к его губам, как приз.

Его ноздри раздулись, первобытное мужское возбуждение сквозило в каждом его движении.

— Только ты можешь требовать и давать, дорогая.

Ее разум отказывал ей, и она не поняла его загадочного замечания. Все, что ее волновало, — это он…

А потом он снова ласкал ее грудь, пока соски не заблестели от влаги. Он делал такие движения языком, что доводил ее до умопомрачения.

— Дорогая, ты кончишь, если я продолжу это, — прошептал он. — Это место у тебя невероятно чувствительное.

Неха кивнула, охваченная внезапной робостью и отчаянным желанием кончить.

Обнажая свое тело перед мужчиной, которого она знала пятнадцать лет, она не испытывала ни малейшего сомнения. Но этот интимный диалог между ними, его взгляд, когда он так тщательно изучал каждый дюйм ее влажной кожи, каждое движение ее тела, каждый ее отклик, когда он прикасался к ней в новом месте, как будто записывая все это на будущее, вызывал у нее робость, которая ей не нравилась. Эта робость как будто выпускала наружу ее страхи.

— Пожалуйста, Лео. — Она дотронулась до его волос, заставляя оторваться от своих нежных сосков. — Я хочу тебя… сейчас.

— Еще не время, дорогая, — произнес он с явным мужским высокомерием, царапнувшим ее и вызвавшим еще более сильное возбуждение. — Сначала я прикоснусь, поцелую и изучу каждую частичку твоего тела.

Его ладонь сперва переместилась на ее живот, а потом стала медленно опускаться все ниже и ниже. Кончики его пальцев играли в прятки с тонким швом ее трусиков.

— Не кончай, пока я не войду в тебя и мы не будем двигаться вместе, хорошо?

Она вздрогнула от грубого обещания, прозвучавшего в его словах. Один его вид вызывал у нее сильное возбуждение: влажные волосы прилипли ко лбу, мышцы были напряжены, грудь вздымалась от тяжелого дыхания, как будто он бежал марафон.

— Я думаю, что это слишком высокая планка для первого раза.

— Мне нравятся высокие планки, и я хочу быть внутри тебя, когда ты испытаешь такой яркий оргазм, что забудешь все на свете.

Неха вздрогнула от первого прикосновения его пальцев к складкам ее лона. Он трогал ее так легко и нежно, что она готова была закричать от избытка чувств. Когда он стал совершать круговые движения, Неха вскрикнула от вспышки сильного наслаждения. Сердце ее билось где-то в горле, дыхание с шумом вырывалось из груди, и она приподняла таз, ловя его ловкие пальцы. Он повторял это действие снова и снова, и она думала, что сойдет с ума от желания.

Бессмысленные, бессвязные крики слетали с ее губ. Она извивалась под его мягкими и изощренными ласками, всем телом умоляя его продолжать. Каждое прикосновение его пальцев, каждый поцелуй, которым он осыпал ее грудь, каждый его вздох, каждое слово, произносимое этим порочным ртом, заставляли ее подниматься все выше и выше, пока пик наслаждения не оказался очень близко, как мираж, манивший ее. Она схватила его за запястье.

— Я уже близко. Пожалуйста… — прошептала она, и он хрипло рассмеялся:

— Нет, еще нет. — Его улыбка была сладострастной.

— Ненавижу тебя, — с трудом произнесла она, пот капал ей на глаза, ее тело не хотело или не могло подчиняться самым простым командам ее мозга.

Он нежно притянул ее к себе, как будто она была сокровищем, которое он приберег напоследок, его рот изогнулся в плотоядной улыбке, зрачки расширились, напряжение волнами исходило от его сильного тела.

— Ты ведь мне доверяешь, не так ли, Неха?

— Всегда, Лео.

Его лицо расплылось в лучезарной улыбке, которая прогнала ее последние опасения. Ей нравилось, что он такой требовательный к ней, нравилось быть с ним в этот момент, разделяя эту близость.

Он увлек ее за собой, и она пошла без возражений.

Шезлонг, который она заметила раньше, появился в поле ее зрения и растворился, как исчезли все остальные мысли, когда он расстегнул брюки и стащил их вместе с черными шелковыми боксерами.

Мягкий вздох вырвался из ее груди, когда она опустила взгляд туда, где его возбуждение предстало в полном объеме. Она могла бы смотреть на него бесконечно долго и все равно не насытиться.

Неха облизнула губы, пристально глядя на него, а он сел в шезлонг и возбужденно прорычал:

— Подойди ко мне, дорогая!

Дрожа, Неха подошла к нему. Ее сердце было переполнено чувством правильности этого момента. Она была уверена, что была именно там, где хотела быть. Обнаженная, распутная, наедине с единственным мужчиной, которого она желала всю свою взрослую жизнь, она была готова наслаждаться здесь и сейчас.

Глава 7

Лео казалось, что он будто в счастливом сне.

Рядом с ним была желанная полногрудая женщина с тонкой талией и широкими бедрами, ее смуглая кожа блестела, как полированное золото, волосы были в беспорядке, глаза наполнены ненасытным желанием, соответствовавшим его собственному.

Он чувствовал мучительное сильное возбуждение, отчаянно желая обладать этой женщиной, которая постоянно бросала ему вызов, которая готова была, не спрашивая, отдать ему всю себя, доверяя без оглядки. Сила и чувственность соединились в ней в удивительном сочетании, она не была похожа ни на одну женщину, которую он когда-либо знал.

Лео всегда предполагал, что Неха была неподражаема, все в ней кричало о ее невероятной уверенности, врожденной сексуальности и цельности, которые он находил абсолютно возбуждающими.

Она сбила его с ног смелым планом построить жизнь, которую сама себе намечтала, поразила его тем, как относилась к своим недостаткам, с какой решительностью совершала изменения и отвечала своим желанием на его желание, требуя всего и отдавая все взамен. У него было такое чувство, что он никогда больше не будет так обнимать женщину. Что он никогда не забудет эту ночь, как бы ни повернулась в дальнейшем их жизнь.

И он тоже хотел сделать этот вечер незабываемым для нее, чтобы каждый раз, когда она смотрела на него, вспоминала их близость. Если она когда-нибудь будет принадлежать другим мужчинам, чтобы она сравнивала его с ними и чтобы сравнение было не в их пользу.

Его взгляд упал на мелькнувшую тонкую золотую цепочку на ее лодыжке — деталь, которой он раньше не замечал. А он не хотел так. Ему было необходимо удержать в памяти каждый дюйм ее великолепного тела, ее улыбку, выражение ее глаз. Он не пытался обуздать настойчивость и возбуждение, пульсировавшие в каждом его мускуле, потому что это было бы бесполезно.

Аромат ванили, смешанный с запахом ее тела, достиг его ноздрей, и это он тоже будет помнить всегда, когда будет приходить в оранжерею.

Он обхватил ее за талию, смущенный красотой и грацией женщины, которая была ему ровней во всех отношениях.

— Ты дрожишь, — заметил он, целуя ее мягкий живот.

— Я дрожу от возбуждения, — ответила она, обнимая его за плечи и зарываясь пальцами в его волосы, и он снова поцеловал ее, сводя с ума своим языком, лаская ее набухшие соски, гладя шелковистую кожу. Он доводил ее до исступления так же, как она делала это с ним.

— Сними с себя все, — сказал он хриплым, требовательным тоном, который удивил его самого.

Она послушно стянула с себя трусики, в ее карих глазах горел огонь, дыхание было прерывистым и быстрым. Положив руку на бедро, она стояла перед ним совершенно голая, честно и открыто глядя ему в глаза, и это стало последней каплей.

Она была единственной женщиной в его жизни, которая пробуждала в нем все первобытные инстинкты. Он хотел сжать ее в объятиях и подчинить своей воле, но также, напротив, и защищать ее до последнего вздоха.

Притянув ее к себе, он обхватил руками ее ягодицы и впился зубами в тугую плоть ее бедра. Когда она резко дернулась, он прошептал:

— Раздвинь ноги, сделай это для меня, дорогая.

Она подчинилась, и он погрузил пальцы в ее складки, в ее влажное тепло. Она вскрикнула и стала сама тереться об его руку, заводя его, доводя до исступления.

Она была более чем готова, и Лео тоже. Откуда-то у него появилась уверенность, что сегодня начнется что-то важное. Что-то, значения чего он полностью не понимал.

— Лео, хватит игр. Пожалуйста, — сказала она, чуть не плача.

Вожделение овладело им с такой силой, что он притянул ее к себе, и она оседлала его на шезлонге. Он запустил пальцы в ее густые волосы и крепко поцеловал в губы. Слегка изменив положение ее тела одним плавным толчком, он оказался внутри ее. Грязное ругательство слетело с его губ, когда они слились воедино. С тихим вздохом Неха напряглась в его объятиях, ее спина выгнулась назад, ногти впились в его плечи.

У него возникло чувство невероятного слияния, никогда раньше он не испытывал ничего подобного. Он никогда в жизни не занимался сексом без презерватива. Никогда не позволял женщине соблазнять себя так, как это делала Неха, и сегодня ночью она была очень откровенной.

Как бы он ни старался, ему никак не удавалось найти рациональных причин своей невероятной тяги к этой женщине. Он уткнулся лицом в ее шею, вдыхая ее дыхание, прислушиваясь к биению ее сердца, позволяя эмоциям проходить через себя, пытаясь сосредоточиться. Стараясь, чтобы эти новые ощущения не сбили его с ног, не выбили из колеи.

Или дело было в том, что между ними уже существовала эмоциональная привязанность, которой он никогда не допускал в отношениях с женщинами, всегда контролируя свои чувства и обрывая связь всякий раз при переходе через невидимую грань. Но сейчас в каждом взгляде, в каждом прикосновении, в каждой ласке было четкое осознание того, что вместе они не только ради физиологии. Каким-то непостижимым образом их близость казалась естественной и правильной. Само собой разумеющимся представлялся тот факт, что его опыт с Нехой должен отличаться от любого другого сексуального опыта, который он когда-либо имел. Что женщина, которая родит ему ребенка, должна быть иной. Играть в его жизни большую роль, чем все другие женщины.

— Как ты, дорогая? — запоздало спросил он.

Ее лицо светилось изнутри, неуверенная улыбка коснулась ее розовых губ.

— Ты же знаешь, в жизни бывают такие важные моменты, их хочется описать красивыми словами, но вдруг ощущаешь, что ни в одном языке нет подходящих эпитетов, точно передавших бы то, что чувствуешь…

Он ответил ей жарким поцелуем, и каждое последующее прикосновение только разжигало пламя страсти. Лео мог бы провести целую вечность, целуя ее так, вдыхая ее запах, сливаясь с ней в единое целое. Удовольствие накатывало на него волнами, нарастая в невыносимом напряжении в его тазу. Положив руки ей на бедра, он задавал ритм, искры обжигающих ощущений пробегали по его спине, и он закрыл глаза, как будто этим мог замедлить приближающуюся кульминацию.

Она извивалась в его объятиях, с ее губ слетали тихие стоны.

— Я не помню, чтобы это когда-нибудь было так хорошо, Лео, — ошеломленно прошептала она.

Лео снова и снова проводил руками по всему ее телу, не в силах насытиться нежной бархатистой кожей. Все это время она двигалась вперед и назад, вверх и вниз, целуя его в губы, когда их лица приближались друг к другу. Пот бисеринками выступил у него на лбу, и он заставил себя сдержаться еще немного.

Широко раскрыв глаза, она выдержала его пристальный взгляд, когда он, проведя рукой по ее лону, дотронулся пальцем до гладкого пульсировавшего бутона. Она сглотнула, ее дыхание стало прерывистым и неглубоким. Он чувствовал, как она дрожала, как сжимались ее мышцы, и ему хотелось подтолкнуть ее к последней черте.

— Посмотри на меня, дорогая, — сказал он, и она наклонила голову вниз. — Обхвати руками свою грудь.

Широко раскрыв глаза, она подняла к нему грудь. Лео потерся щетиной о нежный сосок, а затем стал ласкать его языком, продолжая держать палец в ее лоне. Она извивалась все сильнее, темп стал бешеным, а затем она кончила с громким криком и сильными содроганиями тела.

Ее мышцы сжимались и разжимались в экстазе, вызвав его собственный оргазм. Они слились воедино в высшей точке наслаждения. Его дыхание было настолько оглушительным, что Лео долгое время ничего не видел и не слышал. Все еще дрожа после оргазма, он открыл глаза. Пот капал с его лба и падал ей на шею, стекая вниз по ее влажной коже.

Ее глаза были закрыты, голова откинута назад, она была воплощением чувственности. Лео провел костяшками пальцев по ее щеке, прежде чем повернул девушку на бок и лег с ней рядом на шезлонге. Он обнял ее за талию, притянул к себе, и его наполнила безграничная нежность.

Эйфория постепенно утихала, и вслед за этим он ощутил необычное чувство тревоги, как будто он получил больше, чем рассчитывал. И все же, когда он прижимал ее к себе и обнимал за плечи, он не хотел оставлять ее одну. Только не сегодня.

Когда Неха пришла в себя, то ощутила глубокую истому, как будто ее тело было наполнено медом. Первое, что ее поразило, была восхитительная боль между ног, заставившая ее вспомнить, что произошло, и она попыталась сесть в шезлонге, но крепкие руки Лео на ее обнаженных плечах увлекли ее обратно.

— Все в порядке, дорогая. Я здесь.

Лео сидел рядом, откинувшись на спинку, ее голова покоилась на его бедре. Он уже надел брюки и рубашку.

— Как долго я спала?

— Примерно полчаса.

Дрожь облегчения пробежала по ее телу, когда она заметила, что была прикрыта футболкой и на ней были надеты шорты.

— Ты помог мне одеться? — спросила она, стараясь не встречаться с ним взглядом.

— Да, — пожал он плечами.

— Ты должен был оставить меня здесь.

— Чтобы ты на рассвете искала дорогу в свою комнату? Я знаю, ты думаешь, мне не нужны отношения, но это вовсе не значит, что я плохо обращаюсь с женщинами.

— Я не это имела в виду, — произнесла она, хотя на самом деле имела в виду именно это. — Мне очень жаль…

— Дорогая, хватит извиняться. Хотел дать тебе отдохнуть, вчера столько всего случилось. Да и неплохо было бы нам кое-что повторить.

— Я бы не возражала против второго сеанса, — ответила она, усмехнувшись.

Выражение его лица не смягчилось. Если бы не вздувшаяся жила на его шее, она бы подумала, что он уже пожалел обо всем. Сожалел ли о том, что снова хотел заняться с ней любовью?

Нет, она не будет в этом копаться и все анализировать. Лео проявлял предельный самоконтроль и дисциплину, по его лицу трудно было что-то прочитать.

Она получила больше, чем мечтала. Даже если она доживет до ста лет, эта ночь останется самой необычной в ее жизни.

Пора как-то поизящнее выйти из этой ситуации, не задаваясь вопросом, что могло бы быть, а что — нет.

— Мне нужно немного побыть в горизонтальном положении. Я читала, что нужно полежать, задрав ноги вверх, чтобы увеличить вероятность зачатия.

— Тебе не нужно оправдываться для того, чтобы уйти, Неха.

Она кивнула и поднялась на ноги. Он тоже встал, и у девушки еще раз выдался шанс полюбоваться его широкими плечами, четко очерченными мускулами, сильными бедрами.

Приподнявшись на цыпочках, она поцеловала его в щеку:

— Спасибо тебе, Лео.

Пока она искала свою обувь, решила задать нейтральный вопрос:

— А что здесь будет?

— В этой оранжерее? Хочу ее восстановить.

— А почему она в таком ветхом состоянии?

Повисло ледяное молчание.

— Это ужасное место, с ним связаны плохие воспоминания о моей матери. Поэтому я попросил архитектора построить новую оранжерею на том же месте, но он решил ее восстановить.

Не оставалось никаких сомнений, что Лео предпочел бы стереть это сооружение с лица земли, как и полностью убрать воспоминания о матери. Неха сознавала, что она никогда не будет способна на подобное, ведь наряду с плохим было много хорошего, до болезни и смерти отца у них была счастливая семья. Она была любима матерью, пока ту не сломил уход отца в мир иной, навсегда изменивший ход их жизни.

Выйдя из оранжереи, Неха сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. От резкого понижения температуры ее бросило в дрожь. Лео взял ее под руку, их бедра соприкоснулись.

Она понимала, что переступила невидимую границу, которая всегда существовала в отношении его родителей, но молчать не могла. Она считала, что ему необходимо с кем-то поговорить об этом, потому что Леонардо всегда брал на себя роль главы семьи и бремя, сопутствовавшее этой роли. Никто никогда не спрашивал его, как он перенес уход матери, что он чувствовал.

— На вилле нет ни одной ее фотографии.

— Завтра мне рано вставать, я очень хочу лечь спать прямо сейчас.

— Конечно, — ответила Неха, сохраняя ровный тон.

Меньше всего ей хотелось услышать, что это не ее дело.

Физическая близость не была равна эмоциональной близости. Особенно с Лео.

Наконец они добрались до ее комнаты. Он повернул ручку, но дверь не открыл.

— Извини меня за резкость. Все в порядке? — произнес он, обняв ее за талию.

Она кивнула, отказываясь сдаваться, но принимая его извинения. Привычное поведение в течение многих лет не могло измениться за одну ночь.

— Да, все хорошо. Не волнуйся, Лео. Между нами не будет никакой неловкости. Я этого не допущу.

Не дождавшись ответа, она вошла в свою комнату и направилась прямиком в душ. Ее кожа все еще пахла им, но Неха не желала предаваться напрасным надеждам.

Глава 8

Прошло три дня. Лео проснулся поздно и почувствовал странное нежелание начинать свой шестнадцатичасовой рабочий день. Каждую минуту он постоянно думал о Нехе. О том, какой податливой, отзывчивой и страстной она была в его объятиях. О том, как смело глядела ему в глаза. О том, как она пыталась убедить его, что ему не о чем беспокоиться.

Как бы то ни было, он понял, что одного раза ему было недостаточно. Вместе им было невероятно хорошо, и Лео хотел повторения.

В календаре у него был запланирован миллион дел. Нужно было навестить Сильвио, здоровье отца резко ухудшилось. Алекс не объявлялась, однако хотя бы позвонила в день вечеринки. А еще намечалась встреча с Марио.

Довольно сомнений, ведь Лео, если что-то было нужно, просто шел и делал это. Он набрал ее номер.

— Привет, Лео.

Ее голос вызвал массу неизгладимых воспоминаний, он чувствовал себя как подросток после первого сексуального опыта.

— Звоню узнать, как ты.

— О, спасибо. У меня все хорошо. Как обычно, встречи с утра до вечера. Но я в порядке, — произнесла она и после небольшой паузы продолжила: — У тебя была возможность поговорить с Марио?

— Нет, — ответил он. — Он снова с тобой поссорился? Это он прислал твою маму?

— Нет. Я звонила ей, но она не взяла трубку. Ответа не получила. — В ее голосе прозвучала боль, и его охватило непреодолимое желание крепко обнять ее и заверить, что в конце концов все будет хорошо. — Просто… я хотела узнать, каково положение дел.

— У меня встреча с ним через два дня, — сказал он и почти услышал облегчение в ее вздохе. — Я не могу проявлять нетерпение. Марио очень умный. Нужно заставить его думать, что у него есть преимущество.

— Тебе нужно мое присутствие там?

— Нет, — ответил Лео, потому что не хотел подвергать Неху еще большей опасности. — Если он спросит тебя о нас, просто скажи, что мы много времени проводим вместе. Не вдавайся в какие-либо детали о BFI и о моей семье. Информации в таблоидах вполне достаточно, не так ли?

Как он и ожидал, средства массовой информации на все лады освещали их пару. Не остался незамеченным тот факт, что на мероприятии Лео попросил Неху присоединиться к остальным членам его семьи.

— Ну да. Мой юрист наготове. На случай, если он…

— Тебе не нужно было убегать на следующее утро после вечеринки, — перебил он ее, наконец-то озвучив то, что его беспокоило.

Он представил, как она сидит за столом, облокотившись на него, и покусывает нижнюю губу, не зная, что ответить.

— Я думала, что так будет лучше для нас обоих. Как бы хорошо нам ни было вместе, все же это было для меня… немного эмоционально. Я не хочу, чтобы ты думал, будто мне нужно большее, чем ты готов мне дать.

— Боже мой, Неха! А тебе не приходило в голову, что я хочу, чтобы ты была со мной там на следующее утро?

Он не знал, что означало ее молчание, кроме того, что она была ошеломлена. Потом последовал резкий вздох, и она заговорила:

— Лео, дело в том, что… я была близка только с двумя мужчинами в своей жизни и за одного из них собиралась замуж. Секс для меня полон эмоций, а с тобой это было похоже на небольшое землетрясение, как физически, так и в других отношениях. Мне нужна была дистанция.

— Я хотел снова уложить тебя в постель, на этот раз в настоящую постель.

Снова наступило молчание. Еще несколько секунд он гадал, о чем она думает.

— М-м-м…

— Вместо этого ты сбежала.

— Я не сбежала, я просто…

— Хочу видеть тебя в эту пятницу. Будь готова, заеду за тобой на работу.

Еще одна долгая пауза. Лучше бы он просто прилетел в Лондон, чтобы увидеть ее, вместо того чтобы участвовать в этом нелепом телефонном разговоре с множеством пауз.

— У меня есть планы на пятницу. В субботу я встречаюсь с отделом рекламы для съемок фотографий для новой книги, а вечером…

— Ты ведь босс. Сделай себе выходной в субботу вечером.

— Я больше не могу брать выходные, потому что уже дважды летала в Милан и… — Он услышал, как кто-то окликнул ее по имени, а потом она торопливо заговорила: — Я посмотрю свой календарь и напишу тебе.

— Ты выделишь мне пятнадцатиминутное окно, чтобы мы смогли зачать ребенка?

Он пожалел о своих словах, как только они прозвучали, потому что это была речь избалованного и упрямого мужчины. Но вместо того, чтобы обидеться, она рассмеялась:

— Мне нравится, когда ты так ворчишь. — Когда он хмыкнул, она снова залилась смехом. — Мой календарь заполнен так же, как и твой, и ты это знаешь. Вот почему я пытаюсь изменить свою жизнь.

Боже, эта женщина была так же разумна, как и красива.

— Мое постоянное разочарование из-за твоей недоступности будет означать, что все пойдет слишком быстро, когда ты окажешься в моих руках, красавица.

Она ахнула, и этот хриплый, гортанный звук ударил по его натянутым нервам.

— Тогда первый раз будет быстро, а потом мы сделаем это медленно. А теперь, если я не хочу смутить своих подчиненных своими сексуальными намеками по телефону и дать им материал для продажи таблоидам, мне действительно нужно идти.

— Договорились. Запомни, не связывайся с Марио без меня.

— Хорошо.

— Звони мне в любое время, когда понадоблюсь. Если не сможешь связаться со мной, позвони Массимо.

— Так и сделаю.

— Пока, красавица.

— Лео?

— Да?

— Спасибо.

— Меня никогда так часто не благодарили за секс, дорогая. Это чертовски меня раздражает.

Она расхохоталась, и ее беззаботный смех заставил его улыбнуться.

— Нет, я благодарю тебя не за умопомрачительный секс. А за то, что ты со мной. Я не чувствую себя такой одинокой, как прежде, а еще начинаю верить, что мое будущее действительно в моих руках. Мы отлично ладим по многим вопросам. Я просто… А теперь я должна идти, — тихо прошептала она.

Не ответив, Лео повесил трубку. И впервые в жизни он подумал, что настанет день, когда Неха попросит его о чем-то, а он не сможет этого дать.

Даже будучи готовым к встрече, Лео почувствовал странное отторжение, когда Марио вошел в его кабинет в назначенный час с самодовольной улыбкой, которую Лео хотел стереть своими кулаками. Он никогда не любил Марио, и теперь, зная, что старик манипулировал Нехой, используя ее привязанность к матери, Лео понимал, что его оценка была правильной. Марио был человеком того же сорта, что и Сильвио, только гораздо умнее.

Густая седая шевелюра, резкие черты лица и подтянутое тело. В свои шестьдесят пять Марио считался красивым мужчиной.

— Хорошо, что мы наконец-то встретились, — провозгласил он, входя в кабинет. — С тех пор как ты устроил с ней этот спектакль, я все время хотел поговорить с тобой.

— С кем? — спросил Лео.

— С моей падчерицей, Нехой, вот с кем. Ее мать и я беспокоимся о ней. Последние несколько месяцев она явно не в себе, у нее случались панические атаки. — Марио настолько натуралистично демонстрировал обеспокоенность, что Лео поверил бы ему, если бы не знал правду.

— Ты хочешь сказать, что с Нехой что-то не так?

— А, так она тебе это не показала, да? — ответил он с нескрываемым удовлетворением. — Девочка не совсем здорова.

— Она уже не девочка, Марио. Она генеральный директор So Sweet Inc. Она — та движущая сила, которая поддерживает на плаву вашу империю.

— Ее разум помрачился, — со злостью ответил старик. — Иначе она бы поняла, что ты просто играешь с ней. Что ты используешь ее, чтобы добраться до меня. И что она будет выставлена дурой перед всем миром, когда ты бросишь ее и уйдешь. — Во взгляде Марио сверкнула острая проницательность, и Лео содрогнулся. — Может быть, мне стоит просто подождать, пока все это не закончится естественным образом. Пусть она усвоит этот урок публично.

— И какой же это урок, Марио?

Марио властно взмахнул рукой.

— Она всегда была неравнодушна к тебе, следила за новостями о тебе, молилась на тебя, как на божество.

Ярость охватила Лео, и он едва удержался, чтобы не отвернуться с отвращением. Как он мог предать доверие своей падчерицы? Как же Неха оставалась в здравом уме все эти годы?

— Я не удивлен, что ты воспользовался слабостью Нехи в своих интересах, — продолжил Марио.

Лео поднял руку:

— Ты думаешь, у меня какая-то гнусная цель?

Марио пожал плечами:

— Именно это я и сделал бы. Однако в твоем плане есть большой изъян. Когда ты поймешь, что она не дает тебе никаких рычагов воздействия на меня, то бросишь ее. Девушка будет убита горем и поймет, кому должна быть предана. Это послужит ей уроком.

Лео был разъярен оттого, что Марио готовился наслаждаться горем Нехи с таким ликованием, но не собирался выдавать этому негодяю свое отношение к девушке.

— Как вы узнали, что BFI подвергалась кибератакам два раза?

— Слухи.

— Невозможно. Только четыре человека знали об этом. Я, Массимо, женщина, совершившая атаку, и человек, который его организовал. А это значит, что обо всем рассказал именно этот человек.

— Наша встреча — пустая трата времени…

— Что вам предложил Винченцо Кавалли? Кресло генерального директора BFI? Больше денег?

Марио внимательно осмотрел свои отполированные ногти.

— Я понятия не имею, о чем ты говоришь.

— Хватит, Марио! Скажите мне, где я могу найти его и почему он стремится разрушить BFI?

— А то что?

— В моих руках твоя курица, несущая золотые яйца, и я ею управляю как хочу.

— Что, черт возьми, это значит?

— Мы с тобой оба знаем, что Неха устала от всего этого — от восьмидесятичасовой рабочей недели, от тотального контроля ее жизни. Как вы думаете, будет ли мне трудно подтолкнуть ее к уходу из So Sweet Inc.?

На его виске опасно вздулась вена, и Марио, казалось, был готов взорваться.

— Неха никогда бы не сделала ничего такого, что причинило бы боль ее матери.

Так оно и было… Марио готов был манипулировать ею снова и снова.

— Уже не в первый раз слабая женщина так влюбляется не в того мужчину, что готова сделать для него все, что угодно, не так ли? — заметил Лео.

Марио вспыхнул.

— Ты сын своего отца, правда? Хочешь использовать глупую женщину для своих игр во власть? Стоит ли удивляться, что Кавалли решил вас всех разорить? Не забывай, что я знаю все секреты Сильвио, Лео. Секреты, которых даже ты не знаешь. Оставь Неху в покое. Порви с ней публично. И возможно, я подумаю о том, чтобы тебе кое-что рассказать.

Лео поднялся со своего места.

— Я не такой, как отец. Не заключаю сделок с негодяями.

— У него зуб на всю твою семью, и он не остановится в ближайшее время, — парировал Марио, наконец показав свое истинное лицо. — Подумай об этом, Леонардо. Подумай о том, во что тебе встанет твоя временная связь с Нехой. Ты ведь считаешь себя честным человеком, не правда ли? Подумай, во что ей обойдется эта связь с тобой. Потому что мы оба знаем, что в конце концов ты бросишь ее ради следующей женщины. Неха уже не в порядке. Как она будет себя чувствовать, когда ты с ней порвешь и она останется совсем одна в этом мире?

С этим предупреждением злобный старик покинул кабинет, оставив Лео дрожащим от ярости и чувства вины.

Слова Марио только подтвердили подозрения Массимо и Лео. Их отец был в самом центре событий. Лео нужно было навестить Сильвио, попросить его вспомнить семью Кавалли, заставить его подписать завещание о передаче его акций Леонардо и Массимо поровну.

У Лео также возникло твердое убеждение, что Неха нуждалась в его опеке. Особенно теперь, когда Марио знал о ее желании уйти на покой. Их ребенок всегда будет нуждаться в защите от ненавистного Марио и от манипулировавшей ею матери.

Был только один способ обезопасить ее от этого всего.

Мысль о женитьбе на Нехе, вместо того чтобы сбить его с ног, набирала силу в его голове, подобно цунами.

Девушка никогда не просила его о том, чего он не мог дать. За последние две недели она доказала свою рассудительность. У них была бы прочная основа для брака — уважение, страсть и взаимное желание дать самое лучшее их общему ребенку.

Когда он закрыл глаза, перед ним предстало будущее, которого он хотел для себя. Их дитя станет частью их большой семьи и будет иметь все, чего Лео был лишен в детстве.

Лео стоял в большом холле жилого комплекса Неха в Мейфэре и с приятным удивлением рассматривал высокий куполообразный потолок и темную витражную лестницу из темного дуба. Он порекомендовал ей этот дом несколько лет назад, когда она попросила его инвестиционного совета, так как Мейфэр готовился соперничать с Найтсбриджем за звание лучшего района с роскошными жилыми домами. Стоимость двухкомнатной квартиры, которую она купила, только выросла.

Он попросил консьержа дать ей знать, что ждет ее в холле, с каждой секундой осознавая, что нетерпение, которое он испытывал, желая увидеть ее, прикоснуться к ней, было для него абсолютно новым.

У него перехватило дыхание, когда она вышла из лифта. Блестящие черные волосы, блузка с длинной шалью, накинутой на плечи, пышная юбка из струящегося золотистого шелка — она была похожа на прекрасную принцессу из сказки. Большие серьги с россыпью жемчуга подпрыгивали, когда она поворачивала голову. Глаза, подведенные черным, казались огромными, губы были покрашены в светло-розовый цвет, напомнивший ему о радужных конфетах, которые она однажды попросила его попробовать в одном из магазинов So Sweet Inc.

Она замерла, ее взгляд он ощутил как физическую ласку, в ее глазах светилось тепло, которым он не мог не наслаждаться.

— Может, ты расскажешь мне о сюрпризе прямо сейчас? — спросила она, дотрагиваясь рукой до его волос и убрав прядь, и он почувствовал возбуждение.

Лео вытащил билеты из внутреннего кармана пиджака и помахал ими перед ней:

— Концерт твоего любимого певца.

— Боже мой, Устаад Атиф Хусейн? Но это же частный концерт для избранных, как тебе удалось достать туда приглашения? Не могу поверить, что ты помнишь, как сильно я обожаю его музыку.

— Ты как-то сказала мне, что всегда мечтала сводить на его выступление своего папу. Что вы с ним часто работали в пекарне, а фоном звучала эта музыка.

Глаза Нехи наполнились слезами.

— Мне так и не представилось такой возможности, — произнесла она, взглянув на него, и от нахлынувших чувств у него все сжалось внутри.

Он хмыкнул, когда она бросилась к нему и обняла со всей силой, на которую была способна. Он рассмеялся, когда она поцеловала его, бормоча слова благодарности. Потом она внезапно отстранилась и пристально посмотрела на него.

— Зачем ты это сделал?

Лео не колебался ни секунды.

— Я знаю, ты расстроилась из-за того, что твоя мама отменила все, что обычно делала на день рождения твоего отца. Понимаю, как это тяжело для тебя. И это отчасти моя вина. Марио знает о том, что ты хочешь уйти. Я так и знал, что он не замедлит нанести удар. Мне очень жаль, что все так вышло, дорогая.

Она сжала пальцами его запястье.

— Нет, это все равно должно было случиться, помнишь? Зато я не одинока. Не знаю, как тебя благодарить.

— Просто наслаждайся вечером. Марио, твоя мама и BFI могут подождать несколько часов, ведь правда? — Он провел большим пальцем по ее губам, не в силах сдержаться. — После всех этих лет мы заслужили нормальное свидание.

Она кивнула, и в ее глазах снова появился блеск.

— Я в игре. Никаких разговоров о неблагополучных семьях, карьере, мстительных врагах. Но ты даже не знаешь, понравится ли тебе этот певец.

— Ты же была со мной в опере, хотя ненавидишь ее, — ответил Лео, вспоминая их визит в Ла Скала. — Не волнуйся, дорогая. Я найду способ получить хоть какую-то компенсацию взамен, если маэстро мне наскучит, — прошептал он и рассмеялся, когда она мгновенно поняла, что он имел в виду.

Вдруг предстоящий вечер показался невероятно долгим. Больше всего на свете Лео хотел подняться к ней в квартиру, надеть приготовленное кольцо ей на палец и заявить на нее свои права.

Глава 9

Одним своим присутствием Леонардо вызывал у Нехи душевный трепет. Она говорила себе, что близость в оранжерее ничего не значила, что она уже не та девочка-подросток, лелеявшая хрупкую надежду на то, что Лео ее полюбит. Но сегодня вечером эта надежда вновь обрела силу.

Леонардо был самым удивительным компаньоном на свете. Они побывали на концерте, потом был ужин, во время которого они говорили обо всем на свете, а теперь он находился в ее квартире. Он снял пиджак, и Нехе нестерпимо захотелось прижаться к его сильному телу.

Небесно-голубая рубашка идеально сидела на его торсе. Без галстука и с тремя расстегнутыми пуговицами он уже не выглядел строгим и учтивым бизнесменом. Она позволила своему взгляду скользнуть по его бедрам и напряженной спине. Ее пальцы свело сладкой дрожью от воспоминаний о том, как она впивалась ногтями в его ягодицы, пока он входил в нее.

Именно в этот момент он обернулся. Его взгляд опустился к ее губам и задержался там. Воспоминания о той ночи не давали покоя им обоим.

— Я наметила несколько деловых вопросов, которые мы должны обсудить.

— Тебе не нужно придумывать причину, чтобы быть в моей компании.

— Или просто быть с тобой? — усмехнулась она.

Он схватил ее за запястье и резким движением привлек к себе. Чувственная улыбка тронула его губы.

— Или чтобы быть со мной, дорогая.

— Сегодня у меня нет эмоциональных сил, чтобы уйти, когда мы закончим, — сказала она, предлагая им обоим выход, пока не стало поздно.

— Я никогда не просил тебя об этом, дорогая. Ты так беспокоишься о том, чтобы соответствовать моим, как ты полагаешь, желаниям, что лишаешь нас с тобой того, чего мы действительно хотим.

Он держал ее в объятиях, взглядом голодного ястреба опустившись в глубокое декольте ее блузки. Темные глаза следили за тем, как поднималась и опускалась ее грудь, пальцы дотронулись до участка обнаженной кожи между блузкой и юбкой, и ее охватило возбуждение.

Его горячий поцелуй рассеял сомнения, даря ей удовольствие, радость и тепло. В мгновение ока она оказалась на коленях у Лео и запустила пальцы в его волосы, наслаждаясь их грубой текстурой. Мягкие и твердые одновременно, его губы ласкали ее, язык затеял такую эротическую игру, что она извивалась от страсти на коленях у Лео. Он давал ей все, что она хотела, хотя ни о чем не просила.

Это было похоже на рай. Как будто она вернулась домой, в удивительно безопасное и теплое место, самое лучшее на земле.

— Об этом я мечтал несколько дней, — простонал он.

Он изучал ее губы мягко, медленно, как будто ему принадлежало все время в мире. Он словно узнавал ее заново и был полон решимости познать ее больше, чем кто-либо когда-либо. Его прикосновения были наполнены бесконечной нежностью, его тело было источником тепла, рядом с которым она была готова находиться вечно.

Их страсть нарастала вместе с желанием оказаться ближе друг к другу, и все, что нужно было сделать Нехе, — это расстегнуть молнию на его брюках и оседлать его. Мир исчез, когда он оказался внутри ее. Все вокруг растворилось — боль от разрыва с матерью, собственные страхи и эмоции.

Господь Всевышний, пожалуйста, помоги ей, чтобы она уже забеременела и ее чувства были всплеском гормонов, а не чем-то иным. Боже, не дай увлечься этим мужчиной, не дай пожелать большего.

— Боюсь, это становится слишком трудно, — сказала она, сделав выбор в пользу честности. — Я про нас с тобой.

Его пальцы нежно ласкали ее щеку.

— Расскажи мне, что тебя беспокоит.

— Ты решишь, что я меняю правила игры.

— Потому что я нужен тебе больше, чем на одну украденную ночь в оранжерее?

— Я больше не знаю, чего хочу. Вот это и страшно.

— Все не закончится лишь на сексе и зачатии ребенка, дорогая, — произнес Лео, шокировав ее своей проницательностью. — Мы знаем друг друга уже много лет, хорошо ладим, и это ведь не случайно. Давай все обсудим и установим правила.

Неха кивнула, ее глаза все еще были закрыты, прилив тепла наполнил каждый дюйм ее тела. Боже, как он узнал, что именно она хотела услышать?

— У меня есть идеальное решение для нашей ситуации, но сначала давай поговорим о Марио.

Она изучала свои руки, пытаясь унять дрожь, которая брала начало глубоко в ее душе.

— Я не думала, что мама отменит наш совместный день в память об отце. Когда я позвонила, она даже не подошла к телефону. Он полностью вычеркивает меня из ее жизни, и я ничего не могу поделать.

Он сжал ее плечо.

— Марио — негодяй. Прости, что усомнился в твоих страхах.

Она нахмурилась, что-то в его тоне заставило ее задуматься.

— И что же он сказал?

— Его речь была полна самолюбования, но самое главное — что у тебя был приступ панической атаки. Почему ты мне не рассказала, Неха?

— Я рассказала тебе обо всем, кроме этого. Приступ сильно напугал меня, но именно он явился стимулом к тому, чтобы изменить свою жизнь. Я обещаю, Лео, что мое здоровье — физическое и психическое — является моим главным приоритетом. Я бы не стала подвергать нашего ребенка опасности.

— Я никогда в этом не сомневался. Ты с кем-то поделилась этим? С мамой, например?

— Нет. Мне нужно было разобраться в себе, многое обдумать…

— У тебя серьезная проблема и ты не доверилась ей?

Неха откинулась на спинку дивана, чувствуя дрожь во всем теле. Правда, от которой она пыталась убежать, ударила ее по лицу. Она не могла придумать никакого оправдания близкому человеку.

Он был прав. Логично довериться собственной матери, заручиться ее поддержкой. Неха не могла больше обманывать себя, что, если бы матери дали время, та поступила бы правильно. Этого никогда не случится.

— Прошлое мешает будущему, а значит, его нужно вырвать с корнем, разве не так, дорогая?

Неха вздрогнула, и боль, накапливавшаяся с годами, невыносимой тяжестью легла ей на грудь.

— Она причиняет мне страдания, да, но она действительно любит меня. И я тоже не могу перестать любить ее, Лео. Любовь — это не расчет, не сделка.

— Ответь мне, если бы у тебя было хоть малейшее подозрение, что наш ребенок попал в такую же ситуацию, как ты, что бы ты сделала?

— Я бы сражалась со всем миром, чтобы защитить ее или его. Со всеми, даже с тобой, — решительно заявила она.

— Что тебе сказал доктор?

— Это от усталости. Теперь я знаю признаки надвигающейся атаки и очень стараюсь избегать ее спусковых крючков. Но болезнь не пройдет, пока я не выкорчую корень проблемы. Я работаю восемьдесят — девяносто часов в неделю, занимаясь делами, которые меня не интересуют. У меня нет жизни вне работы, ни досуга, ни друзей.

— Вот почему ты хочешь уйти в отставку, — сказал Лео с беспокойством в глазах.

Неха не плакала даже при приближении панической атаки, но сейчас ее глаза наполнились горячими слезами, которые покатились по щекам, разрушая ее самообладание.

Она отвернулась от него в сильном смущении, но он нежно обнял ее и стал нашептывать ей, что она больше никогда не будет одна, что он всегда будет рядом, чтобы подхватить ее, если она упадет, что она самая красивая и самая смелая женщина, которую он когда-либо знал.

Боже, такие слова должна была говорить ей мама.

— Ты совершенно прав. Мне нужно отпустить ее. Но я не могу сделать это за одну ночь. Я… просто не могу.

— Я знаю, дорогая, — произнес он, еще крепче ее обняв. — На будущее, я бы хотел, чтобы у нас больше не было никаких секретов, хорошо? Твое здоровье, твои финансы, твой бизнес — все, что касается тебя, твоего будущего, твоего ребенка. Я хочу знать все. Я желаю быть уверен, что ты придешь ко мне, если понадобится помощь, поддержка.

— Это очень трудная задача. Ты не можешь просто приказать мне открыть тебе свою жизнь с помощью команды, — ответила она, внутренне изумляясь его высокомерному тону.

— Я только что это сделал.

— Так не бывает, — сказала она, борясь не с ним, а со своими собственными слабостями. — Ты же не хочешь, чтобы женщина полностью зависела от тебя, Лео.

— Не говори мне, чего я хочу, а чего — нет, моя дорогая. Мне достаточно иметь дело с Марио и твоей матерью. Научись просить о помощи. Учись принимать, когда я ее предоставляю.

Неха медленно кивнула, зная в глубине души, что он прав. Она еще даже не забеременела, но ее эмоции уже зашкаливали.

— Я потратила годы, чтобы стать самодостаточной, и не могу исправить это за несколько дней.

Лео примирительно кивнул:

— Хорошо. Расскажи о своих планах.

Неха открыла ноутбук.

— Я собираюсь выставить квартиру на продажу в ближайшее время.

Лео даже не взглянул на экран.

— Но почему же? Ее стоимость будет только расти.

— Я выхожу в отставку, мне нужны деньги. Кроме того, я не хочу растить ребенка в квартире. И так как у меня есть планы поэкспериментировать с новыми рецептами и основать школу по выпечке, я решила купить землю, построить дом и профессиональную пекарню по индивидуальному заказу. Все это потребует финансов.

— Если ты будешь растить ребенка за пределами Лондона, мне трудно будет с ним видеться.

Горячность его тона застала Неху врасплох.

— Я понимаю, но…

— Придвинься ко мне поближе. Что бы ты ни хотела приобрести и столько бы денег тебе ни было нужно, я все обеспечу. Оставь себе квартиру.

— Это не очень хорошая идея. Тогда все слишком усложнится, и…

Он встал так внезапно, что Неха растерялась.

— Я очень ясно дал понять, что не буду играть роль жеребца, который предоставляет генетический материал. У нас партнерство, и ты должна начать относиться к этому именно так.

Никогда прежде Неха не видела от него такой суровости по отношению к себе.

Она была осторожной и постоянно чувствовала страх, что в отношениях с ним ей захочется большего. Этот страх ей порядком надоел, ей хотелось сделать шаг ему навстречу, застолбить место рядом. Подобные мысли мучили ее всю прошлую неделю.

Она подошла к нему и взяла его за руку.

— Просить о помощи — не мой конек, но я буду работать над собой.

Она больше не хотела оставаться одна.

В ближайшие месяцы он будет нужен ей все больше и больше, особенно потому, что она хотела бы получить его совет по некоторым юридическим вопросам, связанным с ее отставкой. Он уже доказал, что она могла на него рассчитывать, что он всегда будет рядом, когда ей что-то понадобится. И все же тяжело было бы вырвать с корнем свою жизнь в Лондоне и переехать в Италию. Зачем, чтобы видеть его еще с кем-то, встать в очередь?

— Что будет, если в твоей жизни появится другая женщина? Ты можешь себе представить, как неловко будет мне?

Лео приложил палец к губам Нехи, прерывая ее бессвязный протест.

— Ни одна женщина не будет для меня важнее, чем ты, как мать моего ребенка. Даю слово.

— Невозможно предсказать будущее, даже для тебя. Ты можешь влюбиться, тебе может наскучить быть родителем, ты можешь захотеть сбежать…

Он притянул ее к себе за плечи, желая почувствовать близость ее мягкого тела.

— Ни один из этих сценариев не реализуется, потому что мы поженимся как можно скорее.

— Что? — Она отступила назад. — Брак — это не пустяк, нельзя принимать импульсивных решений.

— Это не импульс. Я обдумываю этот шаг уже больше недели.

— Но… почему?

— Подумай сама, дорогая. То, что есть в наших отношениях, — уважение, восхищение, притяжение, четкие ожидания друг от друга — это гораздо больше, чем присутствует в большинстве браков. У нас есть общая цель — благополучие нашего ребенка. Почему бы просто не оформить отношения официально? К чему эти споры о логистике, когда простое и удобное решение находится прямо перед нами? Мы оба слишком мудры, чтобы впутываться в любовь и во все, что с ней связано. Вместо этого мы можем построить кое-что гораздо лучше.

— Но что это будет означать для нас?

— Верность и уважение. Мы создадим семью, дорогая.

В ее карих глазах вспыхнуло чувство, которое он не смог распознать.

— Я должна подумать. Ты дашь мне время?

Лео кивнул. Пока он решил удовлетвориться отсутствием ее возражений. И действительно, она была разумной женщиной, и он не ожидал, что она подпрыгнет от радости. Он знал, что она взвесит все за и против, как и он сам. И придет к выводу, что они идеально подходят друг другу.

Однако он не готов был оставить все на волю случая, поэтому притянул ее к себе. Она пахла как леденец, ее тело было теплым, соблазнительным и таким мягким.

Она не напряглась и не отстранилась. Сама мысль о том, что она, возможно, уже носит его ребенка, наполняла Лео необычной радостью.

Он откинул шелковистую завесу ее волос и потерся щетиной о ее нежную щеку.

— Пока ты решаешь, принять мое предложение или нет, мы ведь можем себе позволить кое-что приятное?

Он не мог видеть, улыбнулась ли она или нет, не мог видеть, вспыхнули ли эти великолепные карие глаза желанием, которое она смело показала ему той ночью. Но он чувствовал, как вздымается и опадает ее великолепная грудь, чувствовал дрожь ее тела.

— Я хочу тебя, дорогая. Безумно. Во всех возможных смыслах. И это не имеет никакого отношения ни к бизнес-империям, ни к извращенным схемам мести. Только ты и я. Скажи «да» хотя бы на это.

Едва она прошептала «да», Лео, поцеловав ее в губы, сказал, что не сомневается в их будущем.

Глава 10

Рассвет просачивался сквозь окна оранжевым светом. Все тело Нехи ныло от приятной боли и сладкой неги. Последние два дня они с Лео провели в постели, ведь им нужно было удовлетворить почти десятилетнее плотское желание.

Притяжение между ними не ослабевало, но Неха также осознавала, что Лео планомерно соблазнял ее принять его предложение.

Все это время они как будто находились в уютном коконе тепла, смеха, безопасности и близости. Проснуться ночью и иметь возможность дотянуться до крепкого, надежного и сексуального мужчины было пределом мечтаний для Нехи. С ним рядом она чувствовала, что он всегда будет принимать ее интересы близко к сердцу. Это давало ей непередаваемое ощущение спокойствия и свободы и резко контрастировало с эмоциональной зависимостью, которую она испытывала в отношениях с матерью.

Настоящая семья и Лео всегда рядом — это больше, чем она могла себе пожелать даже в самых смелых мечтах. Так почему же она колебалась? Почему ее сердце сжалось, когда он изложил все доводы в пользу того, что они хорошо подходят друг другу? Почему ее охватили сомнения?

Может быть, какая-то наивная часть ее души все еще надеялась на счастье, которое когда-то разделяли ее родители? Несмотря на боль, которую причинила им долгая болезнь отца, она была уверена, что ее мама не променяла бы ни на что те счастливые, полные любви годы, которые они провели вместе.

Если она примет предложение Лео, то в ее жизни не будет места той наивности. Она никогда не сможет надеяться на большее. В этом было что-то душераздирающее.

Протянув руку, она обнаружила, что другая половина кровати пуста. Неха приподнялась как раз в тот момент, когда Лео вернулся в комнату, его волосы были влажными после душа, но он уже был одет в строгие черные брюки и аккуратно выглаженную белую рубашку, и эта одежда делала его до боли красивым.

Он пристально посмотрел на ее обнаженное тело, но девушка даже не сделала попытки прикрыться. После многократно испытанных плотских наслаждений неловкости не было места, а особенно по отношению к мужчине, которым она восхищалась столько лет. Он видел ее раскинувшей ноги в бесстыдной непринужденности, а сам он, стоя на коленях, доводил ее до оргазма языком и пальцами. Они занимались сексом на ковре перед уютным камином — боком, сзади, на четвереньках, — и она призывала его двигаться быстрее, входить глубже. Она шутила, что ковер натер ей колени, а полуобнаженный атлет кормил ее виноградом и яблочными дольками. Не было смысла стесняться после такой близости.

— Доброе утро, дорогая, — произнес он, и от его голоса по ее коже побежали мурашки, хотя его голубые глаза казались настороженными, почти отстраненными.

— Эй, а ты уже одет!

— Я попросил шофера привезти кое-что из моих вещей. Мне нужно успеть на самолет до Бали. Прости, если потревожил твой сон.

— Медовый месяц уже закончился? — поддразнила она в ответ на его резковатый тон.

— Было бы проще, если бы ты согласилась немедленно переехать на виллу. Мне бы очень не хотелось беспокоиться о том, что с тобой может сделать Марио, когда я буду на другом конце света.

— Перестань относиться ко мне как к очередной своей обязанности.

— В этом и состоит наше совместное будущее. Я обязан беспокоиться о тебе, а ты должна перестать быть такой упрямой, как раньше, и облегчить жизнь нам обоим.

— Ты же знаешь, что все не так просто, — сказала она, твердо решив не переезжать в Италию еще пару месяцев. Она наконец нащупала футболку и натянула ее. — Все в порядке?

Неху не порадовала внезапно возникшая дистанция между ними, но она остерегалась вторгаться с непрошеными вопросами.

— Ничего такого, с чем бы я не справился, — сказал он, отворачиваясь от нее. — Но мне было бы спокойнее, если бы мы сделали официальное объявление. Если ты откажешься переехать ко мне, мне придется попросить Массимо или Нат составить тебе компанию, пока меня не будет.

— В этом нет необходимости, — ответила она.

— В чем? В объявлении или помолвке?

Он казался напряженным, и она почувствовала растущее разочарование.

— Ты настаиваешь, что у нас партнерство, и все же, когда речь заходит о твоих личных делах, ты отталкиваешь меня. Ты не делишься тем, что с тобой происходит. Ты возвел вокруг себя границы, Лео. Какой смысл в браке, если ты не хочешь поделиться тем, что у тебя на сердце? Поговори со мной. Пожалуйста.

— Я к этому не привык.

— Я тоже не привыкла, чтобы мужчина отдавал мне приказания в моей собственной квартире, — улыбнулась она. — Но потом я вспоминаю, какое наслаждение он мне доставил, как он меня обнимал, как дал мне понять, что я больше не одна. И я иду на компромисс. Я хочу, чтобы ты был моим мужем. Я хочу дать обещание, что буду верна тебе, что никогда не предам. Исходя из опыта моих родителей я считаю брак весьма ответственным шагом. Если я соглашусь быть твоей женой, то буду очень серьезно относиться ко всему, что с этим связано. Я хочу быть самой лучшей женой на свете, но у меня ничего не получится, если ты будешь постоянно от меня отгораживаться.

Он повернулся к ней и поцеловал ее в висок. Это длилось всего несколько секунд, но, когда их взгляды встретились, она поняла, что ее слова были услышаны. Что она удивила его своей ранимостью и своей точкой зрения на брак.

— Для меня брак — это следующий логический шаг. Способ быть уверенным, что наш ребенок получит все, в чем нуждается.

— Да, — кивнула она, пытаясь скрыть внезапную боль, пронзившую ее сердце. — Так оно и есть. Но для меня брак значит гораздо больше.

Его хмурый взгляд медленно сменился улыбкой, и он обнял ее.

— Конечно. Мне следовало бы предвидеть, что ты, решив что-то, отдаешь этому всю себя. Ладно, что ты хочешь знать?

Неха опустила руки, радуясь, что он хотя бы заговорил.

— Ты даже не рассказал мне, что Марио говорил о Винченцо, что он замышляет.

— Просто много угроз, связанных с тем, что этот Винченцо собирается сделать с нашей семьей.

— А ты знаешь, почему он так нацелился на тебя?

Лео пожал плечами:

— Смутные намеки на то, что все дороги в конечном счете ведут к моему отцу.

— К Сильвио?

— Да. И это выглядит логичным. Мы с Массимо много думали и пришли к выводу, что никому не причинили вреда ни на личном, ни на профессиональном фронте.

Она понимала, что ступает на опасную территорию, но должна была попытаться задать вопрос:

— Тогда почему ты не можешь просто поговорить с Сильвио? Рассказать ему о безумной кампании этого Винченцо против всех вас. Он может пролить свет на все эти события.

— Мой отец не из тех, кто охотно признается в своих преступлениях. Единственная связь между ним и мной — это сделка, которую мы заключили много лет назад. Он отдает мне в доверительное управление свои акции, а я раз в год выпускаю его из клиники и позволяю ему общаться с друзьями. Мы уже давно не виделись.

— Лео, это не очень хорошо. Я знаю, каким ужасным человеком он был всю свою жизнь, но разве ты никогда не хотел спросить его о своей матери?

— Чтобы снова подвергнуться манипуляциям этого старика? Как ты думаешь, он скажет мне правду или придумает очередную версию, которую может использовать против меня? Такие люди, как мой отец, понимают только силу. Это не имеет для меня никакого значения. Она бросила меня, оставив с отцом. Я давно с этим смирился. Все это в прошлом.

Могло ли из тяжелого, болезненного прошлого возникнуть будущее? Лео подавлял эмоции, потому что они приносили боль.

— Эта поездка на Бали… Для поисков Винченцо?

— Да. Массимо и Нат нашли там офшорную компанию, от которой идут следы к Марио.

— А что, если ты не сможешь поймать его там, Лео? Ты же не можешь гоняться за этим человеком по всему миру.

— Я лечу туда не только из-за него. Как сказал агент, Алессандра все это время была на Бали.

— А ты не думаешь, что это совпадение?

Тревога прочертила морщинки на лбу Лео.

— Нет. И Массимо тоже так не думает. Я должен найти Алессандру и убедиться, что с ней все в порядке.

После того как она узнала, как много проблем ему предстояло уладить, она не могла винить его за то, что он был резок с ней.

— Извини, что я добавляю тебе проблем.

— Мы заключили сделку, и я добровольно принял на себя обязательство. — Он подошел к ней, его пальцы погрузились в ее волосы, и ее сердце дрогнуло от нежности. — Мне не хочется уезжать прямо сейчас, когда Марио так зол на меня. Он будет манипулировать тобой и использовать для этого твою маму.

— Этого не будет, — сказала она, проглотив боль. — Она пропустит нашу свадьбу. Она потеряла шанс быть частью жизни своего внука. Она… — Из ее груди чуть не вырвалось рыдание, но она подавила его. И так пролито достаточно слез по матери. — Он ничем не сможет меня удержать. Я тебе обещаю. Иди сделай что должен и скорее возвращайся.

— Я так и сделаю.

Неха потерлась лицом о его грудь, наслаждаясь крепкими мускулами.

— Я хочу, чтобы ты был со мной в будущем, Лео. Впервые за столько лет я чувствую себя живой. Я просыпаюсь с радостью и ожиданиями. И… да, я выйду за тебя замуж.

Его поцелуй сказал все, что он не мог выразить словами. Он был теплым, отчаянным и полным страстного желания, которое было большим, чем просто физическое влечение между ними. Он вложил ей в ладонь бархатную коробочку. Платиновое кольцо с бриллиантом сверкнуло в утренних лучах, и у нее смешались все эмоции.

— Так нечестно, — наконец сказала она.

— Это существенное обвинение.

Она рассмеялась над серьезностью его тона.

— Ты неправильно меня понял. Я не имею в виду бриллиант. Я говорю о том, что ты соблазнял меня на протяжении всей ночи, а потом протянул мне кольцо, зная, что я не в состоянии рационально мыслить.

Ее пальцы дрожали, когда он надевал кольцо, и оно село идеально. На этот раз она сама поцеловала его, нуждаясь в подтверждении их близости.

— Все, что мы делаем, кажется мне таким правильным, дорогая, я и сам этого не ожидал. Впервые в своей жизни я строю что-то для себя. Что-то осязаемое и реальное для своего будущего. Ты, ребенок — это мое, и только мое. Не тронутое ни грязным наследием моей семьи, ни уродливым прошлым. Новый старт.

После ухода Лео Неха еще долго стояла прислонившись к кровати, и его слова звенели у нее в голове. На бумаге у них с Лео был бы идеальный брак. Никаких возвышенных ожиданий друг от друга. Никаких эмоциональных качелей.

Но она понимала, что жизнь никогда не будет настолько простой или легкой, чтобы ею могли управлять логика и установленные границы.

Неха понимала, что, несмотря на все ее здравомыслие, она всегда будет уязвима, когда дело коснется Леонардо. Она была слишком поглощена каждым его словом, взглядом и жестом, постоянно думала о нем. Уходить было поздно.

Как Лео и предсказывал, во вторник днем Марио, скривив губы в усмешке, вошел в ее кабинет. Неха вздохнула с облегчением, что он не взял с собой ее мать.

С того момента, как новость о ее помолвке с Лео распространилась по всему миру, она была на взводе, ее сердце подпрыгивало каждый раз, когда звонил телефон. Она надеялась, что это была ее мама. Надеялась, что та начнет понимать, что Марио был не прав во всем.

Стеклянная дверь в ее кабинет едва закрылась, когда Марио взорвался:

— Неужели в тебе нет никакой преданности? Тебе не стыдно? Неужели ты так отчаянно нуждаешься в нем, в его внимании, что позволяешь ему манипулировать собой? Неужели тебе не стыдно продавать свою собственную семью?

Неха позволила ему выплюнуть свой яд, выпустить все это наружу, а потом произнесла:

— Ты закончил?

— Нет. Ты думаешь, что все предусмотрела? Ты даже не представляешь, как быстро он бросит тебя…

— Хватит, Марио! Я уже достаточно услышала. Долгие годы я молчала, потому что боялась, что ты настроишь маму против меня. И знаешь что? Самое худшее уже позади. Несмотря на все мои усилия, ты создал трещину между нами. Нет, она позволила тебе создать трещину между нами. Она дала тебе эту силу. Но с меня хватит. Скажи ей это, ладно? — произнесла она, и слезы потекли по ее щекам. — Скажи ей, что я устала быть разумной, взрослой, сильной. Скажи, что я больше не буду мириться с твоими поступками только ради нее. Ты потерял все рычаги влияния. Угрожая Лео, угрожая мне, ты утратил все шансы, которые я могла бы дать тебе, потому что ты ее муж.

Впервые в жизни Неха увидела, как в глазах отчима отразилось потрясение.

Она обошла стол и открыла дверь.

— Убирайся из моего кабинета. И если ты еще раз будешь мне угрожать, я позволю Лео сделать то, что он хотел с тобой сделать, — добавила она для большей убедительности.

В наступившей тишине Неха тяжело опустилась на стул, чувствуя, как ее охватывает чувство облегчения и свободы. Трясущимися пальцами она набрала знакомый номер.

— Неха? — В голосе Лео звучала озабоченность.

— Я поругалась с ним, Лео, — прошептала Неха, и слезы застряли у нее в горле.

— Конечно, я и не сомневался, — ответил тот с такой убежденностью, что Неха растаяла. — Ты наверняка была великолепна.

Она рассмеялась сквозь слезы:

— Так и было. Это правда. Но он не успокоится. Я не знаю, может быть, не стоило его так злить.

— У тебя есть на это право, дорогая. Не волнуйся. Я разберусь со всем, что бы он ни сделал.

— Хорошо.

— С тобой все будет в порядке? — произнес он с улыбкой в голосе.

— Да. Но возвращайся поскорее, пожалуйста, — сказала она, позволяя тоске, которую она всегда чувствовала к нему, вылиться в слова.

— Конечно, красавица.

Неха долго сидела в кресле, прижав телефон к груди. Она оглядела свой кабинет, но здесь не было ничего, что было бы ей дорого.

Одна глава ее жизни была закончена. Начинается следующая, вместе с Лео, и она не могла этого дождаться.

Стоя в нижнем белье перед туалетным столиком в ванной комнате, Неха снова и снова смотрела на маленькую пластиковую палочку, лежавшую на темной мраморной поверхности.

Беременна.

Мир вокруг расплывался от слез в ее глазах. Она поспешно вытерла влагу, боясь, что ей показалось. Но нет.

Это был шестой тест на беременность, и все показывали одно и то же. Медленно и неумолимо правда проникла в ее мозг.

Боже, она была беременна. Ребенком Лео.

Беременна от мужчины, которого она желала всем сердцем, который был ее давней мечтой, и ей не верилось, что все сбылось.

Они собирались стать семьей, поддерживать друг друга, любить их общего ребенка. После долгих лет одиночества наконец-то сбудется ее мечта о счастье. Дрожь пронзила ее, когда она представила себе будущее. Ее взгляд упал на бриллиант, сверкавший на ее пальце.

Прошла уже неделя с той ночи, когда она согласилась выйти замуж за Лео, растопленная жаром его сексуальных ласк. С того самого дня она ждала, когда же наконец проснется и окунется в реальность, чтобы разумный голос внутри ее сказал, что это безумие.

Он был предан ей и ребенку, но это не означало, что он не будет использовать их брак, чтобы оказать давление на Марио. Чтобы показать Марио, что играет огромную роль в жизни Нехи. Чтобы подтолкнуть Марио к краю пропасти и выманить у того информацию о Винченцо Кавалли. Лео был тверд и непоколебим, когда дело доходило до достижения его собственных целей, ведь он ни на минуту не забывал, что брак с ней — это просто удобная договоренность по целому ряду причин.

Она провела ладонью по своему голому животу, хотя было еще слишком рано что-то почувствовать. Ей не терпелось поделиться этой новостью с Лео.

Скоро наступит счастливое будущее, успокаивала она себя, надевая белую рубашку и черные брюки. Она как раз допила коктейль и надела куртку, когда зазвонил телефон.

Девушка нахмурилась, увидев на экране лицо Массимо.

— Массимо?

— Привет, Неха. — Его тон был сдержанным. — Как поживаешь?

— Я в порядке. А как Лео? Что случилось?

— С Лео все нормально. Он просто занят своими делами здесь, на вилле…

— О, я и не знала, что он уже вернулся с Бали, — сказала она, борясь с растущим в груди чувством недовольства. Почему Лео не позвонил ей сразу же, как только вернулся? Он же так беспокоился о ней.

— Лео пришлось сократить свою поездку, так как мы получили печальные новости. У отца был сердечный приступ. Сильвио скончался вчера поздно вечером в клинике. Лео занимался всеми приготовлениями и общением с родственниками. Ни у кого из нас не было времени, но Натали напомнила мне, что ты, вероятно, еще не знаешь новостей.

Лео даже не подумал ей сообщить. Дело было не в ней, а в его сложных отношениях с отцом. Ей предстоит быть рядом с мужчиной, которому, казалось, никто не нужен. Мужчиной невероятно надежным и преданным, но который при этом ни с кем не делился своей болью и никому не открывал душу.

— Когда похороны? — спросила она.

— Завтра во второй половине дня.

— Ты не мог бы распорядиться, чтобы я немедленно вылетела туда, Массимо?

В длинном вздохе Массимо явственно прозвучало облегчение.

— Конечно. Я попрошу пилота связаться с тобой напрямую.

— Спасибо, Массимо. За то, что вспомнил обо мне, — добавила она.

— Я хочу, чтобы кто-то был рядом с Лео, даже если мой брат ведет себя так, будто ему никто не нужен.

После того как Массимо повесил трубку, Неха еще долго стояла на одном месте, думая о том, насколько прав был Массимо.

Нужна ли она Лео или нет, она будет рядом с ним.

Глава 11

Неха отошла от последних, задержавшихся гостей, когда вечернее небо окрашивалось в оранжевый цвет. Она была на ногах с самого рассвета, этому предшествовал тяжелый ночной сон. У нее начиналась головная боль, а волнение из-за выяснения отношений между Марио и Лео лишило ее остатков рассудка.

Большинство гостей уже ушли, включая Марио и ее мать. Видеть маму и не иметь возможности поделиться с ней важной новостью было нестерпимо. Но та ни на мгновение не отходила от Марио. Они были в центре внимания, и Неха была рада хотя бы тому, что Марио не стал разыгрывать драмы.

Все вокруг были в смятении из-за слухов о том, что Сильвио умер, оставив или продав свои акции в BFI неизвестной третьей стороне за несколько недель, предшествовавших его смерти. У Нехи было подозрение, что она знала источник неприятных слухов. Было ясно, что Марио не сдастся.

Несмотря на то что Сильвио Брунетти чуть не развалил BFI, на его похороны прибыло много влиятельных фигур, которые хотели отдать дань уважения семье.

Неха видела Лео мельком, и он лишь кивнул в ответ на ее приветствие. Свою первую ночь на вилле она провела в беспокойном сне, надеясь, что он присоединится к ней. У него было много забот, она понимала. Но ей просто хотелось с ним поговорить, обменяться хотя бы парой слов.

Всем своим видом Лео показывал, что очень занят, и Неха не хотела обрушивать на него новость о своей беременности. Поэтому она вела себя так, будто между ними все в порядке, и делала все возможное, чтобы дать ему понять, что она всегда рядом. Будучи много раз наученной переменчивым настроением своей матери, Неха держалась от него подальше, как послушный щенок.

Это маленькое раздражение переросло в обиду на саму себя за то, что она позволила ему так с ней обращаться. Приклеенная улыбка и вежливые слова отняли у нее слишком много сил. Она схватила стакан воды и залпом выпила его, вспомнив, что ей нужно лучше заботиться о себе, а потом вернулась в свою комнату, продолжая думать о том, что происходит в голове Лео.

Она хотела обнять его, и ей это было необходимо. Ей хотелось рассказать ему о ребенке, который уже растет у нее в животе, день за днем, минута за минутой. Она мечтала вновь увидеть блеск в его глазах, когда он говорил об их совместном будущем. Она была не прочь, чтобы он поделился, как перенес смерть отца. А она бы поведала, что ей не удалось поговорить с мамой и сообщить ей о своей беременности, потому что Марио не отходил от нее ни на шаг. А еще она бы рассказала о том, как ей становилось страшно и как одиноко она себя чувствовала, когда видела этот отстраненный, отчужденный взгляд, который он иногда бросал на нее.

Как будто она снова была одна… Нет, она не могла ему этого сказать. Нехорошо было вываливать на него свои претензии и опасения в такой день. Когда он придет к ней, она как-нибудь справится с собой.

Но захочет ли он?

Неха прекрасно отдавала себе отчет, что Лео был человеком, который закрывался в периоды горя или боли. Тот проблеск откровенности, который она наблюдала, был исключением.

В суматохе мыслей она расстегнула молнию на своем черном облегающем платье и направилась к шкафу.

И замерла на месте.

Почему она позволяет ему решать, как все будет происходить? Ведь он сам сказал, что между ними не только секс, зачатие ребенка и деловые отношения. И когда она нуждалась в нем, он был рядом, так почему же не могло быть наоборот?

Она понимала, что он был слишком занят, чтобы позвонить ей, как только вернулся с Бали, — смерть отца, нелепые слухи, компания… Но она не собиралась, как преданная собачонка, ждать, пока он обратит на нее внимание и выделит ей время. Она не хотела спать в пустой постели, когда он был всего в нескольких комнатах от нее.

Ее тоска по близости с ним ощущалась ею как физическая боль. Она умирала от желания поделиться самыми важными новостями их новой совместной жизни. И она уж точно не собиралась позволять ему одному ночевать в своей комнате. Если он не возражал против того, чтобы она взяла на себя обязанности хозяйки виллы, то должен был согласиться и на то, чтобы она переехала в его покои.

Именно это она и намеревалась сделать.

Никогда больше в своей жизни Неха не собиралась ждать, пока кто-то скажет ей, каким должно быть ее место в жизни. Никогда больше она не позволит кому-то другому решать, где ее место, а где нет… даже Лео.

Застегнув молнию на платье и надев туфли, она вышла из отведенной ей спальни.

Увидев Марию, служанку, Неха сказала ей, что будет в комнате Лео, и попросила принести туда перекусить. Оказавшись на огромной территории своего жениха, она разделась, приняла душ, выудила из шкафа Лео какую-то рубашку и забралась в постель. Она села скрестив ноги в центре кровати на роскошно мягких простынях и съела вазу фруктов, которые прислала Мария. Насытившись, она задрала рубашку и несколько мгновений изучала изгиб своего живота.

Внутри ее зрела радость и другие сильные эмоции — у нее будет ребенок, с ней рядом будет мужчина, который дал ей все, о чем она просила, и даже больше.

Ее сердце было переполнено, глаза наполнились слезами. Этот дом, эта семья, этот мужчина в центре всего ее мира… она так сильно хотела для себя этого будущего, что ее сердце тревожно забилось в груди. Она сделает все, чтобы сохранить его, удержать его. Выстроить все заново.

Схватив подушку, Неха уткнулась в нее носом и ощутила запах желанного мужчины, которого, будь на то ее воля, никогда бы не отпустила. Среди всепоглощающей лавины эмоций, которая охватывала ее каждый раз, когда она думала о ребенке в своем животе, чувствовался слабый звоночек. Что-то тревожное, пугающее.

Она закрыла глаза, пытаясь привести в порядок свои мысли и отчаянно молясь Богу, чтобы это были гормоны, уже вступившие в игру, чтобы эти качели эмоций были следствием того, что ей пришлось молчать о своей беременности в течение сорока восьми часов.

Ее последней мыслью перед тем, как она заснула, было желание, чтобы он пришел к ней за эмоциональной и физической близостью.

Она могла войти в его спальню и его жизнь и занять место, которое было ее по праву, но его сердце… его сердце всегда будет вне ее досягаемости.

* * *

Лео вошел в свою спальню после полуночи, в руках у него была бутылка виски стоимостью в две тысячи евро. Половину он уже выпил, но алкоголь пока не мог приглушить его чувства.

Он сохранил свою обычную невозмутимость перед Массимо и отмахнулся от него, потому что последнее, что ему сейчас было нужно, — изучение под микроскопом с братской заботой. Не то чтобы он этого не хотел, просто он не знал, что обнаружит Массимо, если копнет слишком глубоко. На душе у Лео было как-то неспокойно, и ему не хотелось, чтобы кто-то это заметил.

Все словно перевернулось с ног на голову, и это ему жутко не нравилось.

Всего лишь сорок восемь часов назад до него дошло известие, что Сильвио хочет срочно поговорить с ним. Но он подумал, что это очередной каприз отца, и решил не тратить на него свою энергию и время.

И вдруг Сильвио умирает от остановки сердца.

Если бы не заключение коронера и диагноз врача его отца, что у Сильвио были проблемы с дыханием на прошлой неделе, Лео ожидал бы подвоха. Было подозрительно, что отец умер сразу после того, как решил не завещать свои акции BFI Лео и Массимо.

Теперь предстояло провести еще одно расследование, его адвокаты будут выяснять, кому Сильвио продал акции BFI. Но сейчас у Лео не было сил думать о том, кто будет основным акционером компании и что это будет означать для его должности генерального директора. Он был физически измотан после двух бессонных ночей и решения множества вопросов. Отец даже после смерти умудрился создать массу проблем.

Все, чего хотелось Лео, — это забыться до тех пор, пока к нему не вернутся рассудок, равновесие и самообладание. Чтобы его разум перестал ходить по кругу в поисках ответа на вопрос, которого он никогда не узнает.

Войдя в спальню, он сбросил рубашку и расстегнул молнию на брюках. Его глаза, красные и уставшие от недосыпа, несколько секунд привыкали к темноте. И тут он увидел ее. Его сердце подпрыгнуло, как у утопающего, обретшего надежду на спасение.

Она крепко спала посередине его большой кровати.

Все его мысли, каждая частичка его тела устремились к этой красивой, сексуальной женщине, все тревоги улетучились, все заботы отступили, пока не осталось ничего, кроме нее. Как будто оказался во сне, где не существовало никаких вопросов, не оставалось никаких сомнений, никакие возможные ответы не преследовали его — только настоящее имело значение. Только она, ее чувственность, ее страсть.

Лунный свет окутал ее тело мягким бледным светом, и он сжал кулаки, борясь с воспоминанием о том, какой отзывчивой она была на его малейшую ласку.

Она спала на боку, подложив одну руку под голову, раскинув длинные голые ноги в разные стороны, ее шелковистые волосы разметались по подушке, ресницы отбрасывали на высокие скулы тень в виде полумесяца. Рубашка высоко задралась на бедрах, показывая изгиб одной ягодицы, обтянутой розовыми кружевным трусиками. Воротник распахнулся, открывая ее груди, прижатые друг к другу в соблазнительном приглашении.

Его охватило сильное возбуждение, несмотря на огромную усталость и алкоголь. Поставив бутылку, он подошел к изголовью кровати. У него перехватило дыхание, когда он понял, что рубашка, надетая на ней, принадлежала ему. Было очевидно, что на протяжении двух дней и сейчас, в его кровати, она демонстрировала требовательный призыв.

Ни на одну секунду Лео не забывал, как легко Неха вписалась в его жизнь за последние два дня. О том, как легко она предвидела потребности людей и встречала их с непринужденной грацией. О том, как спокойно она справилась с надвигающимся срывом Греты, их престарелой родственницы, не обращая внимания ни на него, ни на Массимо. О том, как внимательно она смотрела на свою маму, и он прекрасно понимал, как она переживала, что не могла подойти и обнять ее.

Она все время незримо присутствовала рядом, и это действовало на него успокаивающе. Было нелегко подавить желание последовать за ней в ее спальню и раскрыть ей душу, позволить ей увидеть растущую пустоту, которую он чувствовал в себе, и попросить ее дать ему поддержку, силу, уверенность.

Так или иначе, он поборол это желание.

Но теперь, видя ее распростертой с королевским величием в центре его огромной кровати, как будто это было ее обычное место для сна, он почувствовал себя уязвимым, вынужденным посмотреть в лицо вещам, о которых он предпочел бы забыть.

Тихий стон сорвался с ее губ, и этот звук перевернул его изнутри.

Он знал, что должен уйти прямо сейчас, знал, что его желание овладеть ею было неправильным, особенно после того, как он намеренно избегал ее в течение двух дней. Боже, каким черствым он был, ведь он даже не спросил, как она себя чувствует.

Он почти дошел до двери, когда услышал ее хриплый, сонный голос:

— Лео?

Шелест простыни вызвал в его мыслях образ мягкой ткани, скользившей по ее телу и соприкасавшейся с ней в тех местах, к которым он прикоснулся бы с огромным желанием. Не в силах больше бороться, он обернулся.

Волосы в беспорядке, колени сведены вместе и согнуты, рубашка — его рубашка — расстегнута до самого пупка и спадала с гладкого округлого плеча, в которое он вонзил зубы прошлой ночью, — все это вызвало прилив острого возбуждения.

— Возвращайся ко сну, дорогая, — прошептал он.

Она моргнула, откинула волосы с лица и огляделась.

— Сейчас половина второго ночи. Куда ты идешь?

Он запустил пальцы в волосы, все его тело гудело от сексуального голода и напряжения.

— Никуда. Не думаю, что смогу уснуть сегодня.

Ее взгляд, словно осязаемая физически ласка, скользнул по его обнаженной груди. Она открыто пожирала его глазами, без стеснения демонстрируя чувственный голод. Он ощущал желание в тысячу раз острее. Особенно когда огонь между ними разгорался все сильнее и сильнее каждый раз, когда они оказывались вместе.

— Ладно, все хорошо. — Ее голос был мягким, успокаивающим, как будто она гладила раненое животное. Боже, как сильно он ненавидел эту свою неспособность открыться, принять поддержку, которую она ему предлагала. — Мы можем просто поговорить.

— Я только побеспокою тебя, если останусь, — сказал он сквозь стиснутые зубы, его нетерпение и возбуждение висели в воздухе. — И последнее, что я хочу делать, — это говорить.

Она отбросила одеяло в сторону и спустила на пол свои длинные голые ноги.

Поднеся бутылку ко рту, он сделал большой глоток. Ее глаза следили за каплей, упавшей на его грудь, с неприкрытым вожделением.

— Ты пьян, — заметила она, ее зрачки расширились, а пальцы крепко сжали одеяло. — Но ты никогда не напиваешься до такой степени. Ты всегда ненавидел алкогольные буйства Сильвио и добровольно никогда не отказался бы от самоконтроля. Лео, пожалуйста…

— Ты так хорошо меня знаешь, дорогая? — сказал он таким насмешливым тоном, что она побледнела. — Я пьян, потому что хотел хоть на минуту забыть о миллионе обязательств, которые постоянно душат меня. Вот почему я собираюсь уйти в другую комнату.

— Будь я проклята, если позволю тебе считать меня своим долгом.

Боже, даже в гневе эта женщина была великолепна.

— Мне правда все равно, что ты считаешь.

— Подожди, Лео…

«Боже мой, отпусти уже его», — ругалась она на себя.

— Поспи немного. Ты тоже провела на ногах эти два дня.

— Я не думала, что ты заметил, — сказала она, внезапно продемонстрировав уязвимость, которая пронзила его.

— Я замечаю в тебе все, Неха, — вырвалось у него эмоционально.

— Но ты нарочно держал меня на расстоянии, — ответила она, и тень обиды промелькнула в ее взгляде.

Может, это и к лучшему, что она поняла, что он намеренно избегал ее. Зная ее и то, как сильно она гордилась своей эмоциональной самодостаточностью, она тотчас же отступит.

— Да. У меня было много дел и не было времени нянчиться с тобой.

— Ах… Теперь я понимаю, почему тебе нельзя пить. Ты становишься безжалостным, высокомерным и жестоким.

Несмотря на мрачное настроение, он усмехнулся.

— Теперь ты знаешь все. Я такой же подлый пьяница, как и он.

— Ты злишься, что я пробралась в твою комнату? Легла на твою кровать?

«Нет, ты была рождена для меня. Для моей кровати. Для моей жизни».

Слова застряли у него в горле, как кислота, которую он не мог ни проглотить, ни выплюнуть.

Все как бы перевернулось: еще совсем недавно он строил планы насчет совместного будущего, перед ними была открыта масса возможностей, а сейчас он чувствовал себя как в черной яме, из которой не выбраться.

Наследственность рода Брунетти была небезупречной, у его представителей была масса проблем с зависимостями. Массимо изменил судьбу, связав свою жизнь с Натали, и он, Лео, хотел сделать то же самое. Потому что только такая женщина, как Неха, помогла бы ему разорвать порочный круг, написать новую главу, изменить финал.

До вчерашнего дня он хотел новый финал, но сегодня…

— Я не злюсь, — наконец произнес он, — но сегодня мне хотелось побыть одному.

Он понимал, что вел себя как капризный мальчишка.

В мгновение ока Неха оказалась перед ним и сочувственно сказала:

— Я сожалею о твоей потере, Лео. Знаю, что у тебя были нелегкие отношения с отцом. Понимаю, что он был чудовищным родителем, но…

— Нет, не нужно соболезнований, ты же знаешь, как мало меня это волнует. Я ничего не чувствую после его смерти, Неха. Разве ты не понимаешь этого? Он был чудовищем, разрушившим так много жизней. Когда я получил сообщение, что он срочно хочет меня видеть, два дня назад, я отмахнулся от него, как от назойливой мухи. Даже зная, что произошло потом, я не жалею об этом решении. Вот какой я бесчувственный. А ты решила разделить со мной жизнь.

Слезы наполнили ее глаза, выражение беспокойства в них почти уничтожило его.

— Зачем же напиваться? Поговори со мной, Лео. Похоронив свою боль, ты только безвозвратно навредишь себе и нам. Поверь, со мной тоже так было, я тоже так поступала, и это убивало во мне личность. Я понимаю по крайней мере кое-что из того, что ты переживаешь. Я хочу…

— Нет! Ты не можешь этого понять!

Его грудь разрывала боль, и все черное прошлое, которое он так хотел похоронить, вдруг лавиной хлынуло в настоящее, отравляя все вокруг. Он потер рукой висок и продолжил:

— Ты не можешь себе представить, каково это — пятилетний мальчик просыпается однажды утром и обнаруживает, что комната его матери пуста, он обыскивает ее шкафы, мечется по вилле, чтобы найти ее вещи, мечется по саду, добегает до оранжереи… Его охватывает паника, он боится, что она ушла навсегда. Один-единственный вопрос преследует меня все эти годы. Почему она ушла? Неужели отец прогнал ее своим гневом и оскорблениями? Как она могла уйти, если это означало оставить ее сына с монстром?

— Что плохого в желании знать? — откликнулась Неха, ее ладони лежали у него на груди, она была полна решимости достучаться до него. Слезы лились у нее из глаз, она плакала за него, раз он не мог заплакать сам. Она скорбела вместе с ним, боролась за него, он осознал это со странным восхищением. — Она была твоей матерью! Что плохого в желании думать, что у нее была ужасная причина бросить своего сына? Эгоистичные поступки одинаково ранят и мальчиков, и мужчин.

Он положил руки ей на плечи, чувствуя себя опустошенным. У него было ощущение, что чернота снова берет верх. Его начало охватывать благословенное облегчение.

— Изменил бы что-нибудь ответ Сильвио? Нет. Истина не распахнет мое сердце миру. Я никогда больше не позволю себе быть ранимым. Ничто не изменит человека, которым я стал. Ничто не превратит меня снова в того мальчика, открытого для боли.

Слезы текли по ее щекам, и хотя Лео должен был уйти от нее, но не смог и потянулся к ней.

— Ну что ты… не плачь, дорогая. Не трать на меня свои слезы.

— Я плачу не из-за тебя.

Он оскалил зубы в насмешливом подобии улыбки:

— Нет? Тогда ты плачешь о себе, дорогая? Что рядом с тобой раненый мужчина, который никогда не позволит себе быть уязвимым? Что ты взяла на себя обязательство, прежде чем поняла, что на самом деле взвалила на свои плечи? Ты размышляешь, стоит ли расторгнуть нашу сделку?

Она вытерла лицо, в ее глазах была решимость, которая угрожала разрушить его благословенное оцепенение.

— Я никуда не уеду.

— Нет? — поднял он бровь.

Отступив от него, она посмотрела ему прямо в глаза.

— Нет. Однако, поскольку ты ясно дал понять, что не хочешь видеть меня здесь сегодня ночью, я вернусь в свою спальню, и ты сможешь… — ее взгляд скользнул по его лицу, а затем она отвела глаза, — продолжить выпивать или делать с собой все, что захочешь. Когда твое настроение улучшится, найди меня.

У него участилось сердцебиение. Даже опустошенная болью, которую она испытывала к нему, с полными слез глазами, сжатыми и дрожащими губами она оставалась самой красивой женщиной, которую он когда-либо видел.

И он хотел ее.

Она схватила одеяло и завернулась в него, скрывая пышную красоту своего тела.

— Спокойной ночи, Лео.

— Нет, — сказал он, хватаясь за край одеяла. Воздух между ними был наполнен электричеством. Он потянул ее к себе, и она поддалась, но не сдалась, пламенная и сексуальная, воплощенная фантазия, ставшая реальностью. — Я хочу, чтобы ты осталась.

— Зачем?

Он нуждался в забытьи, в анестезии. Ему нужно было похоронить все эти эмоции, охватившие его. Чтобы раны, нанесенные прошлым, затянулись и зажили навсегда.

Лео небрежно бросил бутылку себе за спину, и она с глухим стуком упала на диван.

— Ты хочешь, чтобы мне стало лучше, да? Ты хочешь быть рядом со мной? Вот почему ты пришла сюда, в мою постель?

Она облизнула губы, и он болезненно напрягся, вспомнив, как она облизывала их однажды ночью. Это было потрясающе — быть рядом с женщиной, которая добивается всего, чего хочет.

Секс с Нехой больше не был просто сексом. Это было что-то большее, что-то не поддающееся определению. Что-то привычное и знакомое. Ничего больше не было просто и легко. И все же он не мог заставить себя отступить.

Если он ожидал, что она отпрянет, то был разочарован. Расправив плечи, не отводя взгляда, она внушала благоговейный трепет, когда ответила:

— Да.

— Тогда поцелуй меня. Ложись со мной в постель. Отдай мне свое тело сегодня ночью.

Высокомерное требование прозвучало в его голосе, и Лео возненавидел себя за то, что произнес, за безрассудную жестокость, на которую, как оказалось, он был способен даже по отношению к единственной женщине, пытавшейся проникнуть в его душу.

Может быть, яблоко все-таки упало недалеко от яблони.

Он приготовился к пощечине. За язвительные слова. За ту ярость, которая, как он видел, закипала в ее глазах.

Одеяло с мягким шелестом упало на пол.

Ее пальцы потянулись к последним трем пуговицам на рубашке. Ни малейшего колебания ни во взгляде, ни в движениях рук. Она повела плечами, ее полная грудь закачалась вверх-вниз, и рубашка соскользнула на пол.

Желание пульсировало в его теле, алкоголь в крови не сдерживал предвкушения, усиливавшего его вожделение.

Бархатная смуглая кожа, соблазнительные изгибы, роскошная грудь, частично прикрытая прядями шелковистых волос, крутые бедра, мягкие округлости живота, длинные ноги… она была богиней, которую он не заслуживал.

Но она вошла в его жизнь, и будь он проклят, если отпустит ее.

— Приносишь себя на жертвенный алтарь, дорогая? — произнес он, понимая, что примет ее, в каком бы качестве и с какими бы мотивами она ни пришла к нему.

Мягкий смех вырвался из этого невероятно сочного рта, в ее глазах заплясал огонь.

— Я же говорила тебе. Я больше не буду жертвовать своей жизнью ради кого бы то ни было. Я пришла к тебе в постель, потому что хотела быть рядом с тобой. Да, так и есть. Но я пришла еще и потому, что не хотела спать одна. Я уже привыкла к тому, что ты рядом со мной — надежный, сильный, настоящий, — произнесла она, и во взгляде у нее сияла такая неприкрытая жажда, что пригвоздила его к месту. Она выставляла напоказ свою ранимость. — Я хочу тебя. Возьми меня. Овладей мной. Войди внутрь меня. Любым способом.

Он расстегнул брюки, они упали на пол, и он их перешагнул. Преодолев расстояние между ними, он грубо притянул ее к себе. Одной рукой обхватив ее затылок, он впился в ее губы страстным, ненасытным поцелуем. Ее стоны были бальзамом для его безумной потребности.

Другой рукой он ласкал ее пышную грудь, наслаждался изгибом ее бедер, дотронулся до лона и проник в сердцевину — главный источник ее наслаждения, он так любил с ней это делать.

И как всегда, она вознаградила его. Так быстро, так легко, так щедро. Ногтями она впилась в его плечи, зубами прикусила кожу на бицепсе, ногами обхватила его бедра.

Его сердце бешено колотилось, тело почти болезненно пульсировало. Он целовал ее с неумолимой потребностью, которая, казалось, была безграничной и никогда не ослабнет. Обхватив ее ягодицы, он положил ее на край кровати. Ее кожа была влажной, в глазах застыло желание.

Взглянув на нее, Лео раздвинул ее бедра до неприличия широко и стал ласкать ее языком без своей обычной утонченной нежности, его желание было слишком сильным. Помогая ей достигнуть оргазма, подстрекаемый ее горловыми стонами, он вошел в нее быстро и жестко, стремясь к собственному наивысшему наслаждению.

И наконец, вслед за стремительной развязкой, в ее объятиях, чувствуя ее дыхание, ласкавшее его влажную кожу, на него опустилось вожделенное спокойствие и примирение, которых он так жаждал все прошлые сорок восемь часов. И вместе с этим пришла решимость сохранить то единственное хорошее, что вошло в его жизнь, чего бы это ни стоило.

Лео вообще не спал. Неха то и дело засыпала в промежутках между его настойчивыми ласками, будто он снова и снова хотел убедиться, что она рядом, чтобы помочь ему прогнать демонов, рыскавших за ним этой ночью.

— Я беременна, — сказала Неха несколько часов спустя, когда рассвет еще не пробился сквозь чернильную и кромешную тьму.

Она лежала на животе, повернувшись лицом в другую сторону, и его тело почти полностью закрывало ее. Его рука в ее волосах замерла, его сердце в груди остановилось.

— Что ты сказала? — переспросил он, гадая, не послышалось ли это.

— Я сделала тест перед отъездом из Лондона. А потом еще пять. Все они были положительными.

Трясущимися руками он повернул ее лицом к себе, не проявляя ни малейшей нежности, которую она заслуживала. Тени под ее глазами теперь были еще более заметны. Но взгляд ее был настороженным, изучающим. И недоверчивым, как будто она не была уверена в его реакции.

Мог ли он винить ее, когда вел себя как животное? Боже, неужели она думает, что он сожалеет об этом, сожалеет о ней и об их совместных планах.

— Почему ты мне не сказала? — Вопрос вылетел из него, как пуля.

Но потом понял, что у нее просто не было возможности все рассказать.

Сначала он избегал ее, потом, когда она столкнулась с ним лицом к лицу, он высмеял ее беспокойство, а затем всю ночь пользовался ее телом. Неужели она пришла к нему в надежде поделиться новостями? Нуждаясь в нем, чтобы разделить неприкрытое счастье, звучавшее в ее голосе?

Вместо этого он едва не обидел ее. Какой же он негодяй.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он с легким удивлением.

— Хорошо. В основном хорошо. — На последней фразе она запнулась и пристально взглянула на него, в ее взгляде читался вопрос, которого он не понимал. — Ты все еще хочешь этого?

Он выругался, вместо того чтобы дать прямой ответ. Но она не дрогнула.

— Конечно, хочу. Между нами ничего не изменилось, дорогая, — сказал он, прекрасно отдавая себе отчет, что его слова были полной ложью.

Что-то изменилось. Внутри его. Между ними. Он просто не знал, что это такое и как с этим справиться, как вернуть все в прежнее состояние.

— Это хорошо, Неха. Это просто отлично, — добавил он с нажимом, и наконец настороженность в ее глазах отступила.

Она прижала его ладонь к своему животу, и он почувствовал, что снова может дышать. Он провел пальцами по ее мягкой, сочной выпуклости, и чувство удивления и неполноценности нахлынуло на него.

— Это наше будущее, Лео. Наше собственное, — сказала она с робкой улыбкой, а потом притянула его голову к себе и поцеловала в губы.

Ее поцелуй был обещанием, требованием, якорем в бурном море, в котором он тонул. Лео ответил на ее поцелуй, испытывая необходимость в ее близости, ему нужна была эта женщина. Впервые в жизни он чувствовал, что не знал, как двигаться дальше, но ему хотелось, чтобы она вела его. Он хотел бы позволить ей держать его за руку и увлечь за собой, но грызущая его изнутри тоска не отпускала.

Нежность и страх объединились вместе, чтобы выбить его из колеи. Притянув к себе, он поцеловал ее в висок. Потом в нос. Затем в щеку. И в губы. В изгиб шеи. Все в нем содрогнулось.

— Поговори со мной, дорогая. Расскажи мне о своих планах для нас обоих, для нашего ребенка. Расскажи мне о своих надеждах, мечтах и желаниях. Поведай все мысли, которые приходят тебе в голову о нашем ребенке. Пожалуйста.

И пока она говорила об их семье и их будущем, Лео слушал, надеясь, что ее голос и слова дадут ему нужное успокоение и изгонят тревогу, которая вновь поднималась из глубин его души. Он надеялся, что в его власти было обеспечить для нее и ребенка то будущее, о котором она так уверенно говорила.

— Массимо сказал, что ты уезжаешь. Опять?

Лео оторвал взгляд от компьютера и увидел Неху, стоявшую у входа в его кабинет. Она была одета в мягкую белую ночную рубашку ниже колен, великолепно оттенявшую своей белизной ее смуглую кожу. Она выглядела невероятно красивой и совершенно растрепанной. Он оставил ее в их постели всего час назад, ее волосы облаком обрамляли лицо, а глаза были полны того вызова, который он обожал.

— Да, я должен это сделать.

— Почему должен? Именно сейчас, в этот момент?

Ее вопрос разорвал полуночную тишину.

Он закрыл ноутбук и вздохнул. Черт бы побрал этого Массимо и его длинный язык!

— Почему ты не спишь в такой поздний час, дорогая? Акушер-гинеколог просил тебя отдыхать как можно дольше, у тебя повышенное артериальное давление.

— Отдых — это единственное, что я делала всю прошлую неделю, Лео. И пожалуйста, не обращайся со мной как с ребенком, который может подвергнуть опасности свое здоровье. Для меня нет ничего важнее, чем мое дитя.

Он кивнул, жадно впитывая ее свирепое выражение лица, наслаждаясь ее эмоциями. Боже, с каждым днем она становилась все красивее и все больше беспокоилась, когда речь заходила о ребенке, которого она носила, и Лео не знал, как перестать желать того же самого беспокойства с ее стороны для себя самого, как подавить отчаянную потребность постоянно видеть удивление и обожание в ее глазах, когда она смотрела на него.

На несколько редких мгновений он даже поймал себя на мысли, что жалеет ту невинную душу, которую они создали вместе. На секунду он задумался, любила ли его мать когда-нибудь так же сильно. Интересно, будет ли когда-то Неха… Хватит!

В его нынешней жизни он имел больше, чем мечтал, и нужно перестать обращаться к прошлому.

— Лео?

Он потер пальцем лоб. Ему совершенно не нравилось разочаровывать ее, но до тех пор, пока не нашел хоть какое-то равновесие в собственной душе, он должен был держаться от нее подальше.

— Чего ты хочешь от меня, Неха?

Она вздрогнула, как будто он повысил на нее голос.

— Если ты найдешь время, чтобы ответить на мои вопросы, вместо того чтобы играть со мной в прятки, я смогу лучше отдохнуть. Мне доставляет массу неудобств, что приходится гоняться за беднягой Массимо по всей вилле, чтобы получить хоть какую-то информацию. Ты его оставляешь в роли телохранителя для меня, а сам гоняешься по всему миру за тенями прошлого.

Несмотря на свою сдержанность, он подошел к ней, словно притянутый магнитом.

— Мы до сих пор не знаем, кто стал новым акционером. Алессандра все еще отсутствует. Марио сплачивает членов совета директоров против меня, используя твое заявление об отставке как результат моей предательской деятельности. До тех пор, пока я не узнаю, кто войдет в совет директоров BFI вместо Сильвио, моя должность генерального директора не имеет твердой опоры.

— Я все это знаю. Просто не понимаю, почему именно ты все решаешь. Почему ты взвалил все это на свои плечи. Почему Массимо не может хоть раз куда-то поехать?

«Потому что мне нужна дистанция от тебя».

— Потому что Массимо ненавидит иметь дело с бюрократами и просчитывать стратегию. И если бы это зависело от него, он позволил бы всему наследию Брунетти сгореть дотла вместе с Винченцо и Марио и всем остальным… — Он увидел вопрос в ее глазах и пояснил: — Как бы сильно я ни ненавидел своего отца, я не могу быть настолько безрассудным, дорогая. Материальное благополучие тысячи людей зависит от нашей компании. Я не могу позволить какому-то сумасшедшему, жаждущему мести, все разрушить.

— Иногда я ненавижу твое благородство, — заявила она и подняла на него глаза. — Если тебя здесь не будет, почему я не могу просто вернуться в Лондон? Я чувствую себя третьей лишней рядом с Массимо и Натали. Если ты и в самом деле так занят, мы должны отложить свадьбу. Я не уверена, что нам вообще стоит устраивать свадьбу так скоро после смерти твоего отца.

— Это небольшая гражданская церемония, дорогая, — произнес он, едва сдерживая язвительные нотки. — Я в тысячный раз повторяю, что отказываюсь позволить его смерти повлиять на мою жизнь. — Он вздохнул, ему не понравилось настороженное выражение ее глаз. — Подумай вот о чем, милая: чем скорее я все это выясню, тем свободнее буду, когда родится ребенок, — произнес он сквозь зубы, ненавидя себя за то, что сделал.

Она руками обвила его за талию, лицом прижавшись к его груди, и ее доверчивое прикосновение выбило почву из-под его ног. Она отдавала ему свое тело, свои мысли, свою преданность, и все же он убегал от нее.

— И это все, что ты можешь сказать, Лео?

— Да.

Он кивнул, погрузив пальцы в ее волосы. Одновременно он хотел дистанцироваться от нее и быть рядом целую вечность, не выпуская ее из объятий. Ему нужно было рассказать ей о противоречиях, которые раздирали его изнутри.

Прочный фундамент дружбы, который они построили в течение многих лет, никуда не делся. Он доверял ей больше, чем кому-либо в своей жизни. И все же… между ними возникла новая близость, которая испугала его. Ощущение того, что отношения выходят из-под его жесткого контроля и он сам себя тоже плохо контролирует. Ко всему этому примешивались оковы прошлого, которые он никак не мог сбросить.

Он ненавидел быть уязвимым. В самые смутные моменты он гадал, как же так все вышло. Ему не нравилось, что она пришла к нему потому, что он мог противостоять Марио, будучи достаточно богат и силен, чтобы защитить их малыша, и она согласилась быть его женой только ради ребенка… Его мысли были в полном раздрае.

И пока он снова не приведет в порядок свое душевное состояние, пока не избавится от этой нелепой уязвимости, ему нужна дистанция.

Глава 12

«Увидимся утром двенадцатого числа».

Это была дата их свадьбы.

Неха смотрела на сообщение в своем мобильном телефоне с разочарованием и гневом. Бросив аппарат на диван, она плюхнулась рядом, положив руку на живот. На глаза у нее навернулись слезы. Откинув голову назад, она закрыла глаза, чтобы справиться с охватившим ее смятением.

Они собирались пожениться через два дня, и он дал ей понять, что до этого дня они не увидятся? После того как в течение недели он почти не уделял ей ни времени, ни внимания? И где, черт возьми, ее собственная самодостаточность? Ее самообладание?

Господи, как же она устала гадать, не слишком ли бурно на все реагирует. И почему так происходит — из-за гормонов или во всем виноват Леонардо, избегавший ее.

Слезы, которые она так долго сдерживала, потекли по ее щекам. Она чувствовала боль в сердце от всех этих догадок. Со дня похорон Сильвио Брунетти прошло уже три недели, и она была на грани срыва.

Сначала она не хотела сразу рассказывать ему о своей беременности. Но, обняв его, чувствуя, как болит ее тело от его неистовых любовных ласк, как трепещет сердце, отчаянно нуждающееся в опоре, она не сдержалась. И он ответил так, как она ожидала и надеялась.

Он целовал ее с такой нежностью, что у нее разрывалось сердце, задавал так много вопросов, так долго говорил с ней о будущем, что в ее сердце зародилась надежда, что все получится.

Но на следующий день, едва поздоровавшись, он уехал в очередную поездку.

Она дала Лео время подумать. Она поддерживала его всем сердцем, когда он был так зол, обижен и опечален. Все, чего она хотела, — это убежать в свою прежнюю стерильную и безопасную жизнь, где границы не были размыты и он был неподвижной скалой в ее бурной жизни, ее безопасной гаванью, когда вокруг бушевал шторм.

Но теперь он был скалистым выступом, разбившись о который она сама могла потерпеть крушение.

Она нисколько не возражала, что после эмоционального всплеска, после того, как он открыто отверг ее предложение поговорить, он захотел секса. Она не была против, ей это тоже было нужно. Ей необходимо было почувствовать себя ближе к нему после того, как он дал ей понять, что боль, идущая из детства, разрывает его на части, и секс был единственным способом, которым он мог позволить ей утешить его. Ей жизненно необходимо было быть уверенной, что за всей этой болью, за этими нападками он все еще был тем Лео, которому она доверяла больше, чем любому другому мужчине.

Если он хотел использовать ее тело как средство против опустошающего горя, она была более чем счастлива быть использованной.

Потому что он очень много значил для нее. Потому что она видела их отношения именно такими — держать друг друга в объятиях и помогать преодолевать все худшее, что уготовила им жизнь, чтобы это была настоящая семья, о которой она всегда мечтала.

Но после той ночи, из-за ее импульсивного признания, произнесенного шепотом в темноте рассвета, все пошло не так.

Из той ночи они не вышли целыми и невредимыми. Что-то было сломано. Реальность изменилась. По крайней мере, для нее.

Их любовные ласки теперь были более глубокими, иногда страстными, иногда его нежность вызывала слезы на ее глазах, и все же трещина между ними, казалось, становилась все шире, разрастаясь до почти непреодолимой. Если она надеялась, что, отдаваясь ему в момент его боли, все исправит, то потерпела фиаско.

Он отстранился от нее так далеко и так быстро, как будто в ту ночь слишком много себе позволил, как будто себя предал.

О, он был вежлив и беспокоился за нее. Он присматривал за ней, как коршун за своим потомством, исполнял все ее желания прежде, чем она успевала о них подумать; он был идеальным любовником, идеальным компаньоном, и, когда они поженятся меньше чем через два дня, он будет идеальным мужем.

Идеальный муж, идеальный отец, идеальный кормилец, и все же это было совсем не то, чего она хотела. Больше нет.

То, чего он обещал, то, чего она хотела, было уже недостаточно.

Встав с дивана, она прошла в гардеробную, где висело ее свадебное платье. Внутри у нее было тревожно, беспокойство не прекращалось ни ночью ни днем, и Неха задавалась вопросом, не делает ли она из мухи слона. А может, она совершает огромную ошибку. Интересно, когда же он сделает или скажет что-нибудь, что выведет ее из этого мучительного состояния.

Дорогой шелк цвета слоновой кости тихо зашуршал, когда она провела по нему пальцами.

Все приготовления были сделаны для тихой гражданской свадьбы, на которой должна была присутствовать только семья, но Неха не смогла отказаться от свадебного платья. Лео тут же исполнил ее желание.

Наряд имел нестандартный покрой, но очень подходил для фигуры девушки. Прямые линии платья подчеркивали ее бюст, переходя в свободную драпировку в районе округлившегося живота. Стильно и элегантно, как мечтала Неха.

Платье не было обычным, но идеально на ней сидело. Оно было чем-то похоже на их отношения, которые начинались тоже не совсем традиционно, но Неха тогда надеялась (возможно, это была глупая надежда), что у них будет развитие.

Вчера было доставлено бриллиантовое колье — небольшое, с множеством мелких бриллиантов, изящно вставленных в платиновую основу, — такое изысканное, что Неха побоялась вынуть его из мягкой бархатной коробочки.

«Для моей прекрасной невесты», — было начертано в записке.

А неделю назад состоялась экскурсия по небольшому поместью в десять акров, которое он нашел на берегу озера Комо, и, если она даст добро, он бы нанял архитектора для проектирования и строительства современной оборудованной пекарни и кухни для Нехи, на которой она могла бы творить. Горы на заднем плане и озеро на другой стороне — это было самое живописное место, которое Неха когда-либо видела. И всего в десяти минутах от виллы Брунетти.

Собеседование с няней, совещание с адвокатами по поводу ее отставки с поста генерального директора So Sweet Inc., круглосуточная компаньонка-медсестра на последние два месяца беременности — она решала кучу вопросов. Не было конца тому, что он для нее приготовил.

И все же…

«Ты вернешься на виллу сегодня вечером?» — написала она ему, стоя в гардеробной, и в груди ее нарастала тяжесть, которая не давала ей нормально дышать.

Если бы он был рядом, она могла бы спросить его, все ли в порядке. Она позволила бы ему обнять себя, как только он мог, и они бы поговорили. И может быть, она сказала бы ему об этом сама…

Ответ пришел через несколько минут:

«Нет, не вернусь».

«Я могу полететь туда, где ты будешь сегодня вечером».

Он не ответил, даже не пытался что-то написать.

«Мы почти не виделись друг с другом за последние две недели».

Ее сердце с глухим стуком подползло к горлу, пока она ждала ответ.

Ничего.

Она послала еще одно сообщение, и что-то в ее груди надломилось.

«Я скучаю по тебе».

Большую часть своей жизни она провела с равнодушной матерью, задаваясь вопросом, не хочет ли она, Неха, многого, не должна ли быть еще сильнее, лучше, послушнее, чтобы ее полюбили. Боже, она не могла так больше.

Она не хотела, чтобы ее будущее было таким же. Ей необходимо было сказать ему, как сильно она по нему скучает, как больно было ей, когда он уехал. Ей настоятельно требовалось, чтобы он раскрылся перед ней, хотелось сказать ему, как сильно ей это нужно… как же сильно она его любит.

Господи, как же она его любит! Она так долго его любила. Она любила его на расстоянии. Она наблюдала, как он стал самым надежным, самым желанным из всех, кого она знала, и она хотела быть частью его. Она мечтала заполучить его сердце.

Когда она набирала следующее сообщение, ее пальцы скользили по гладкому экрану, ее мысли путались, ее эмоции разжигались.

«Я хочу быть рядом с тобой».

Наконец он ответил: «Еще несколько дней, и мы станем семьей».

Семьей? Но это была не та семья, о которой она действительно мечтала. Эта дистанция между ними, эта игра, в которую он играл с ней, эти сомнения и смятение, это страдание в ее сердце… Она хотела большего, она хотела всего, и самое главное — она хотела его сердца.

Ее телефон защебетал, и она подскочила, ее руки задрожали.

— Неха, что случилось? Тебе нехорошо?

— Нет, — ответила она, и настойчивая забота в его голосе поколебала ее рассудительность. — Я в полном порядке. У меня назначен осмотр через неделю, но все хорошо. — Молчание на линии растянулось от облегчения до напряжения в том неловком смысле, который она ненавидела. — Я просто… Я сегодня неважно себя чувствую. Я имею в виду морально. Эта свадьба, и мы с тобой… Я почти не видела тебя последние несколько недель. Я знаю, я знаю, ты занят выяснением личности нового акционера, и я просто… но что-то тут не так, Лео.

— У тебя случился приступ беспокойства по поводу свадьбы? Я говорил тебе, что мы должны нанять компаньонку на полный рабочий день прямо сейчас.

Какие бы удушающие сомнения ни посещали Неху, какие бы мысли ни приходили ей в голову на протяжении трех долгих недель — она упрекала себя, говорила себе, что не должна требовать слишком много его времени, его эмоциональной энергии, заставляла себя отступить, — все это рассыпалось в прах от его беспечного вопроса. Ярость завибрировала в ней так сильно, что в течение нескольких секунд она не могла даже дышать, не говоря уже о том, чтобы говорить.

— Неха, дорогая, если ты…

— Ты приедешь, если у меня начнется паническая атака?

— Что это за вопрос?

— Это честный вопрос. Ответь мне, Лео. Если бы у меня выступила пена на губах от приступа, что бы ты сделал?

— Я бы приехал как можно скорее.

— Потому что это попадает в сферу действия границ, которые ты обозначил в наших отношениях?

— Неха, ты меня беспокоишь.

— Я не хочу тебя волновать, Лео. Я просто хочу тебя.

— В чем же разница? — Она услышала, как он сказал это, а потом вздохнул. — Ты говоришь не так, как обычно, дорогая. Я приеду через несколько часов. А пока я хочу, чтобы ты позвонила Натали и поговорила с ней.

— У меня не нервный срыв, Лео. Так что прекрати. Просто перестань. — С ее губ сорвался смешок. — На самом деле спустя долгое время я сбрасываю последние оковы со своего сердца.

— О чем ты говоришь?

Она знала, что должна сделать это именно так. Выбрать трусливый выход. Потому что, если она увидит его, если он прикоснется к ней, если он обнимет ее, если он посмотрит на нее своими прекрасными глазами, которые обещали так много и в то же время ничего не давали, она никогда не сможет уйти.

Она проведет остаток своей жизни, сильно любя его, ожидая крох с барского стола, которые он соблаговолит ей дать, каждый раз задаваясь вопросом, не многого ли просит.

Она опустилась на пол гардеробной, у нее подогнулись колени. Ее тело дрожало. Ее сердце разлетелось на множество осколков.

— Я не могу этого сделать, Лео.

— Что ты не можешь сделать?

— Я не могу выйти за тебя замуж. Я так не хочу.

— Что не хочешь? Неха, что происходит? Что тебя так расстроило?

— Я в тебя влюблена. Так сильно. Я любила тебя так долго, что ты стал частью моей души. Частью меня. И ты…

«Я никогда больше не позволю себе быть ранимым». Слова, которые он произнес той ночью, эхом отдавались в ее ушах, насмехаясь над ней.

Она вытерла слезы со щек, но они все лились не переставая. Тишина была такой оглушительной, как будто она произнесла эти слова в бездонную пропасть и даже эхо не отозвалось.

— Это так странно, не правда ли? — Ее голос был невероятно сильным, чистым и выглядел ярким контрастом его молчания. — Я была решительно настроена сохранять рассудительность и рациональный подход. Думала, что готова к тому немногому, что мне уготовано… Я так долго хотела тебя, издалека, и вот ты здесь, предлагаешь мне все, и, честно говоря, я не могла поверить, что моя мечта сбылась. Но потом я поняла, что ты даешь мне те так уж и много, верно?

— Так ты уйдешь после всех обещаний, которые дала? Убежишь после первого же препятствия, как когда-то трусливо сделала моя мать? Сделаешь так, чтобы я стал чужим для ребенка? — Его голос был пронзительно холодным и мягким, как будто он решил убрать из него все эмоции.

— Да как ты смеешь? Как ты смеешь называть меня трусихой? Как ты посмел обратить все против меня, когда даже не можешь признать пустоту, которую она оставила в твоей жизни после своего ухода? И нет, я не собираюсь отступать, Лео. Я делаю то, чему ты меня научил. Я сама за себя постою. Прошлому не место в настоящем, ведь так? Даже в самые плохие моменты своей жизни ты ни разу мне не открылся. Каждый раз, когда я приближаюсь, ты убегаешь. Ты никогда больше не испытаешь ту боль, которую она причинила тебе, потому что ты даже не рискнешь попробовать что-то изменить.

— Месяц назад, даже неделю назад, у меня с этим было все в порядке. Я хотел создать семью. Это было больше, чем я когда-либо себе представлял…

— Но я так сильно люблю тебя и хочу быть в состоянии сказать это. Я хочу иметь возможность показать это. Я хочу так много, а ты даешь так мало, этого мне недостаточно.

— Я буду делать то, что полезно для меня и нашего ребенка.

— Я не могу жениться на тебе и потерять все остальное в себе. Я не могу провести остаток своей жизни, любя тебя и обижаясь на тебя за это. И поверь мне, нашему ребенку будет лучше с двумя родителями, которые живут отдельно, чем с двумя, которые остаются вместе и уничтожают друг друга.

Неха положила трубку и в ужасающей тишине дала волю рыданиям, разрывавшим ее изнутри.

Лео ждал в сверкающем белом мраморном холле, который ему показала горничная. Прошло уже три недели с тех пор, как Неха отменила их свадьбу. Три недели прошло с тех пор, как он узнал, чем занимался Винченцо Кавалли в последние два месяца, а тем временем собственная жизнь Лео была перевернута с ног на голову единственной женщиной, которой он доверял больше, чем кому-либо.

И все же через день после того, как он понял, что акции Сильвио прочно перешли во владение Винченцо, Лео обнаружил, что ему уже все равно.

— Здравствуйте, мистер Брунетти.

Он обернулся, услышав тихий голос. Это была Падма Фенелли. Ее волосы были модно подстрижены, на ней был прекрасно скроенный бежевый брючный костюм.

Эта женщина даже физически была полной противоположностью Нехе, со своей светлой кожей, тонкими, почти эльфийскими чертами лица и тщательным, умело нанесенным макияжем. Она была похожа на изысканную куклу, которая может сломаться, если с ней обращаться хоть чуточку грубо.

Лео поймал себя на том, что жадно высматривает признаки Нехи в этом прекрасном лице. Но в глазах Падмы не было того огня, что был в глазах Нехи, не было силы характера в ее вздернутом подбородке, не было жажды жизни в ее улыбке.

— Марио здесь нет, — произнесла пожилая женщина, и в ее глазах мелькнула воинственная искорка.

— Я знаю, — сказал он, удивляясь тому, как она расправила плечи, как будто могла принять его удар на себя. — Я пришел поговорить с вами. О вашей дочери.

Ее пальцы нервно теребили салфетку, ее миниатюрное тело сотрясала мелкая дрожь.

— А о чем со мной говорить? Ты бросил ее, как и предсказывал мой муж, как только она перестала быть тебе полезной. Она заслуживает лучшего. Господи, она так долго была сильной, и она заслуживает большего, чем все мы. И еще все эти слухи в социальных сетях, что она ожидает… как это может быть…

— Это не просто слухи. Неха ждет ребенка. Моего ребенка, да. Именно с этого все и началось. — Голос Лео звучал устало, и он сам это чувствовал. Тяжесть последних нескольких недель без Нехи пробила брешь в его самообладании. — Она хотела иметь ребенка и думала, что я буду единственным мужчиной, который защитит его от Марио. Это единственная причина, по которой она пришла ко мне. Вот почему она выбрала меня.

Когда прозвучали последние слова, Лео понял, как много горечи он накопил за последние несколько недель. Да, все началось именно так, но… Боже мой…

«Я так долго тебя любила…»

Пожилая женщина съежилась, пошатнулась, как будто в ней что-то надломилось, и, несмотря на свое отвращение к театральности, Лео не мог не протянуть руку, чтобы поймать ее, не мог не почувствовать, что ее беспокойство было искренним.

— О боже, она беременна! Моя дорогая девочка беременна? Когда она должна родить? Как она могла не сказать мне? Как ты мог бросить ее в такое трудное время? Я подвела ее, не так ли? Я была жестока, и она ненавидит меня, моя собственная дочь ненавидит меня, и это только моя вина. Ее отец был бы так разочарован во мне.

Лео проводил ее до кресла и терпеливо подождал, пока женщина успокоится.

Ее бормотание было непрерывным, тело сотрясалось от рыданий достаточно долго, чтобы Лео понял, как тяжело было Нехе уйти от этой крошечной, слабой женщины. Несмотря на множество ошибок, которые она совершила, у Падмы все еще было доброе сердце. Точно такое же, какое могло быть у другой женщины, которая давным-давно бросила его. Чувство спокойствия снизошло на него, как будто лучик света прорвался сквозь черноту, скопившуюся у него внутри.

Он закрыл лицо руками и позволил боли маленького мальчика вырваться наружу. Ему никогда не удастся примириться с этим кусочком прошлого, но осознание боли облегчило тяжесть в его груди. Все эти годы он носил с собой огромный груз.

«Ты даже не можешь признать пустоту, которую она оставила в твоей жизни после своего ухода».

Неха повторяла ему это снова и снова, но он просто отказывался слушать. Потому что он был напуган. Потому что он боялся, что в конце концов всех его усилий будет недостаточно.

Огонь, вспыхнувший в глазах миссис Фенелли, когда она взглянула на него, заставил его пересмотреть свое мнение о ней.

— Ты такой же негодяй, как и говорил Марио.

Лео отрицательно покачал головой:

— Я не отменял нашу свадьбу. Неха это сделала.

— Почему?

— Разве причина имеет значение? Неха — самая смелая женщина из всех, кого я знаю. Но она все еще нуждается в вас, миссис Фенелли. Тем более сейчас. Вот почему я здесь. Она считает, что вы заслуживаете еще одного шанса. Что если бы только вы могли понять, как Марио манипулировал ею за вашей спиной все эти годы, вы бы не позволили…

— Уже слишком поздно. — Слезы вновь потекли по щекам Падмы. — На прошлой неделе я поругалась с мужем. Я смотрела интервью, в котором Неха рассказывала о своей отставке, панических атаках, о своем одиночестве, и чувствовала свою вину. Я была так зла на себя и на Марио. Я спросила, почему он все это скрывал от меня. Впервые за все эти годы я поспорила с ним, и через несколько секунд я увидела манипулятивного монстра, который так долго терзал моего ребенка. Моя дорогая девочка нуждалась во мне, а я подводила ее снова и снова. Мне так стыдно за себя.

— Тогда идите к ней. Она все еще любит тебя. И более того, она верит в тебя. Она считает, что ты заслуживаешь ее любви, даже если ты причинила ей зло. Даже после того, как ты подводила ее бесчисленное количество раз. Даже после этого…

Даже после того, как он отталкивал ее снова и снова, начиная с той ночи в оранжерее и заканчивая ночью смерти отца.

«Я тебя так люблю…»

Лео встал и подошел к французским дверям, которые открывались в прекрасный, ухоженный сад. Несмотря на все свое доверие к ней, он ведь не поверил в то, что она ему сказала, не так ли?

Она любила его. И любовь Нехи, как и ее сердце, были всеохватывающими, всепрощающими, сильными. Он с самого начала хотел именно этого.

И потому, что он боялся осознать это, он избегал ее, отступал от нее, пытаясь лучше управлять своими собственными эмоциями.

Лео сделал внезапное, но неопровержимое открытие, что Неха была единственной женщиной, которая могла снова сделать его уязвимым, как того мальчика. Что она снова может причинить ему боль. Она обнимала его и любила, когда он переживал непростые времена и вел себя как полный негодяй.

Он всегда любил ее, разве не поэтому никогда к ней не приближался?

Потому что с ней он хотел бы всего. Не зря ведь он с такой радостью ухватился за идею жениться на ней, чтобы она была рядом с ним до конца его дней.

Осознание этой любви пришло так легко, так свободно, как будто огромная тяжесть, давившая на него, внезапно исчезла.

Может быть, прошлое действительно ушло. Возможно, смерть отца означала, что он свободен от вопросов, которые никогда не задавал. В конце концов, он был готов, он был достаточно зрелым, чтобы полюбить драгоценную женщину, которая выбрала его, даже до того, как он выбрал сам себя. Свое счастье.

Теперь ему предстояло сделать такой же выбор. Для нее, для них обоих. Для самого себя.

Глава 13

Вернувшись домой после занятий йогой, Неха уже собиралась забраться в душ, когда раздался звонок в дверь. Она нахмурилась, подумав, что мама уже собрала ее вещи в особняке, хотя всего лишь вчера она со слезами на глазах столкнулась с Нехой на уличном рынке.

Улыбка тронула губы Нехи, когда она вспомнила, как сильно ее папа любил склонность матери к драматическим эффектам, как он это называл. Хотя маме и потребовались годы, чтобы осознать, какое огромное расстояние Марио создал между ними, но как только она это поняла, то сразу же прыгнула в такси и поехала к Нехе.

Не потрудившись надеть шорты, Неха подошла к двери в свободной розовой футболке без рукавов и открыла ее с приветственным возгласом на губах.

Улыбка сползла с ее лица, у нее перехватило дыхание, и она задрожала всем телом.

Облокотившись о дверной косяк, там стоял Леонардо. Его непокорные волосы выглядели еще более взъерошенными, светло-голубая рубашка плотно облегала грудь, джинсы подчеркивали его сильные бедра. Он выглядел мужественным, брутальным и невозможно красивым.

Она стояла неподвижно, вцепившись пальцами в дверь и молча глядя на него, а внутри у нее бушевала буря. Каждый дюйм ее тела был наполнен желанием и отчаянной тоской, которые она по глупости считала похороненными.

Он смотрел ей в глаза целую вечность, не говоря ни слова. Волна тепла пробежала по ее лицу, шее, груди, животу, вниз по ее обнаженным, стиснутым бедрам, к золотой цепочке, которую она носила на одной лодыжке, к ее розовым пальцам ног, а затем снова вверх, и казалось, все ее тело охватил огонь.

Его магнетический взгляд задержался на ее животе, груди, а затем снова устремился на ее лицо. Жар прошелся по ее влажной шее и щекам. У нее кружилась голова от желания, которое с треском врывалось в ее жизнь, как будто она была генератором, включенным в розетку.

Боже, всего лишь один его взгляд — и она растаяла изнутри…

— Я не знала, что ты приедешь в Лондон, — сказала она в сгустившейся тишине, просто чтобы снять напряжение.

Потому что, честно говоря, она сделала все возможное, чтобы не впускать его в свою жизнь. Выкинуть прочь из своих мыслей. Из своего настоящего.

Что было чертовски трудно, учитывая тот факт, что он послал Натали к ней в Лондон на рассвете того же дня, когда она отменила свадьбу по телефону. Чертовски трудно игнорировать его, когда он звонил ей, как часы, каждые два дня, чтобы узнать, как она себя чувствовала.

Она была слишком несчастна, чтобы не ожидать от него чего-то подобного. То, что она отменила их свадьбу, вовсе не означало, что Лео перестанет заботиться о ней. Или что она перестанет ненавидеть его.

Совсем другое дело — выкинуть его из своего сердца.

Она еще не была готова встретиться с ним лицом к лицу, ее все еще сильно влекло к нему. В ее душе все еще оставались гнев, обида и боль из-за того, что он не мог дать ей того, что ей было жизненно необходимо.

Она планировала быть рациональной, трезвомыслящей и разумной в их партнерстве. Потому что он собирался быть отцом ее нерожденных детей…

— Привет, красавица, — наконец сказал он, его голос был хриплым и грубым, как будто звучал изнутри какого-то сосуда.

Когда он испытывал какую-то сильную эмоцию, то обычно прятал ее глубоко внутри. Каждый дюйм ее кожи покалывало в ответ на этот тон, ее тело расслабилось, ожидая удовольствия, которое он давал так умело.

— У меня есть новости. Мы наконец-то узнали, кто наш новый акционер.

— Ну и кто же это?

— Винченцо Кавалли. Каким-то образом ему удалось наложить лапы на акции Сильвио. Массимо пытается найти лазейки, чтобы опротестовать решение отца в судебном порядке.

— Что же это будет означать для BFI? — спросила она, зная, сколько сил он вложил в компанию.

Он пожал плечами, и ее зрачки расширились.

— Мы с Массимо решили, что пусть будет как будет. Если Винченцо сровняет BFI с землей, мы создадим новую компанию, она будет еще больше и лучше. Я решил пока что сконцентрировать свою энергию на других вещах.

— О, — сказала она, борясь с непреодолимым желанием броситься в его объятия.

Она не видела его уже четыре недели и, мысленно представляя, как пойдет этот разговор, готовила себя к встрече с ним лицом к лицу. Но, боже, невозможно было подготовиться к разговору с этим мужчиной. Она никогда не сможет смотреть на него равнодушно, без желания, без влечения.

— Можно мне войти? — спросил он вежливо, но его пристальный взгляд был горячим, жадным, обдал жаром ее кожу. Как в те первые годы, когда они еще изучали друг друга, проверяли, начинали друг другу нравиться.

Она кивнула и отступила назад.

Он прошел мимо нее, и его запах — такой знакомый и связанный с множеством приятных воспоминаний — проник в ее душу. Она чувствовала, как ей стало теплее от его присутствия.

Его пальцы нежно коснулись ее щеки и отступили, когда она напряглась.

— Ты в порядке, милая? — Опять эта хриплая дрожь в его голосе.

А может быть, она сходит с ума от тоски и воображает то, чего нет. Боже, он не произнес ни слова, когда она изливала свое сердце. Она не в себе, если думает, что что-то изменилось.

— Хорошо. Отлично, — добавила она для убедительности, проходя в кухню и чувствуя спиной его взгляд. Налив себе стакан холодной воды, она осушила его одним глотком и вернулась в гостиную, но их по-прежнему разделял диван. — Я встречаюсь с мамой за ланчем и не хочу заставлять ее ждать, — соврала она.

— Значит, она приходила повидаться с тобой?

Что-то в его тоне зацепило ее.

— Да. Она перехватила меня по дороге на местный рынок. Плача, она извинилась за то, что долгие годы не понимала, что происходит прямо у нее под носом. Сказала, что уходит от Марио, если ты можешь в это поверить; что много лет назад приняла его предложение только потому, что понимала: она слишком слаба, чтобы заботиться обо мне, и хотела, чтобы рядом со мной был по крайней мере один сильный родитель… Только сейчас она поняла, как сильно Марио навредил мне… — выдохнула Неха, прижимая руку к груди.

— Что? — настойчиво спросил Лео. — Дорогая, тебе нехорошо?

— Нет. Я был так счастлива, что она наконец пришла ко мне, так счастлива, что она… Я никогда ее об этом не просила. Ты… ведь ты сделал это. Ты пошел к ней и рассказал, что случилось, не так ли? Ты пошел к моей маме и рассказал ей, что происходило все эти годы? Ты сказал ей, как сильно она меня обидела? Ты…

Ее сердце билось так быстро, что, казалось, вот-вот выскочит из груди. Господи, неужели она никогда не перестанет надеяться?

Она потянулась к нему, и он отступил назад, как будто боялся, что она может напасть на него.

— Да. Это был я. Еще до того, как ты порвала с ней, я понимал, сколько боли она причиняет. Я был так уверен, что тебе будет лучше без нее. Но ты… ты так сильно ее любишь, и я думал, что для этого должна быть причина, кроме того, что она просто родила тебя. Я подумал, что если Неха так сильно любит ее, то в этой женщине должно быть что-то особенное. Ты была права. Она любит тебя так же сильно, как и ты ее. Она просто не такая сильная, как ты. Все, что ей было нужно, — это определенные заверения.

Ради нее он пошел к ее маме. Он убедил ее маму посмотреть правде в глаза, даже если та ей не нравилась. У нее перехватило горло от слез, и Неха заморгала.

— Заверений в чем именно?

— Что я буду рядом, чтобы защитить тебя от любой провокации Марио, теперь, когда она ушла от него.

Вот так просто он снова разбил вдребезги ее самообладание.

— О, конечно. Спасибо тебе за это. За все. Тебе не нужно было приезжать в Лондон, чтобы сказать мне это.

По его лицу пробежала тень.

— Что, черт возьми, это значит?

Она резко вскинула голову. Впервые в своей жизни Неха разглядела что-то под его вежливой спокойной внешней оболочкой, которую носил как вторую кожу. Какое-то чувство омрачило эти глаза. Эта вспышка эмоций взволновала ее, взвинтила, разорвала крепкую хватку, в которой она держала свои собственные эмоции.

— Мне не нужно постоянно напоминать, что я твоя должница, Лео. Одна из миллиона, которые сидят на твоих широких плечах.

— Это все, что ты думаешь? Что я несу за тебя ответственность?

— Да. И честно говоря, я очень утомилась от всего этого. Я знаю, — она резко оборвала его, когда он хотел возразить, и в глубине души понимала, что ведет себя совершенно неразумно, но, черт возьми, она устала, — знаю, что просила тебя о помощи. Я пригласила тебя в свою жизнь. Но я на самом деле начинаю испытывать отвращение к тому, как ты меня видишь.

— И как же, дорогая? — Его голос стал опасно тихим, и, если бы у Нехи была хоть капля здравого смысла, она бы вспомнила, что, чем больше злился Лео, тем спокойнее он выглядел.

— Как еще одну вещь, которую нужно защищать. Теперь это вдвойне верно, потому что я мать твоих будущих детей.

— Ты сказала — детей. Почему детей?

— Близнецы. У нас будут близнецы. Мальчик и девочка. Я вчера сделала УЗИ.

— И ты мне не позвонила?

— Я собиралась это сделать. Я так отчаянно этого хотела… Но если бы это было так просто… Мне безумно хотелось услышать твой голос, рассказать тебе новости, попросить тебя…

— Попросить о чем?

— Я хотела, чтобы меня обняли, Лео. Я хотела, чтобы меня поцеловали. Это входит в твои обязанности? Может, ты поцелуешь меня из чувства долга? Ты будешь спать со мной, потому что я слишком возбуждена из-за этой беременности? Где же заканчиваются твои обязательства передо мной? Ты понимаешь, во что я ввязалась? Неужели ты думаешь, что я хочу этого?

— Тсс… милая. Хватит. Тсс… — С его губ слетали нежные слова, он обнял и начал целовать каждый дюйм ее лица — глаза, висок, кончик носа, щеку и, наконец, губы.

Ее тело выгнулось навстречу ему, как будто он был ее маяком, ее домом, ее спасением. Он целовал ее с таким же отчаянием, как и она сама, его руки были невероятно нежными.

— Я люблю тебя так сильно, что это меня пугает…

— Ты так смело заявила, что любишь меня, а я испугался и убежал. Когда я разговаривал с твоей мамой, то внезапно осознал всю важность твоих слов… Я любил тебя так долго, может быть, всегда. Но не знал, что такое любовь. Не понял, даже когда ты мне сказала об этом, потому что не мог ничего видеть из-за страха, что, если я откроюсь, ты можешь оставить меня. Ты можешь причинить мне боль. — Твердыми ладонями он обхватил ее лицо, притягивая к себе, и когда Неха посмотрела ему в глаза, то поняла, что все это было по-настоящему. — Но любовь к тебе также приносит мне радость. Наконец-то я обрел покой. Как будто вставили недостающий пазл, о пропаже которого я и не подозревал. Как будто я наконец отпустил прошлое.

— Каждое утро я просыпаюсь и мечтаю о нашем будущем. Любовь к тебе делает меня сильнее и в то же время слабее.

— Но если ты примешь меня — а я не смогу провести больше ни одного дня без тебя, — то остаток своей жизни я проведу, доказывая тебе, что я достаточно сильно люблю тебя, дорогая.

Неха прижалась губами к его губам и почувствовала вкус собственных слез.

— Конечно, Лео. Все, чего я хотела, — это маленький кусочек твоего сердца. Все, что мне было нужно, — это опора, любовь моя.

— Ты помогла мне понять, что у меня есть сердце. И оно принадлежит тебе.

Слезы снова хлынули из ее глаз, и Лео вытер их, его собственные глаза тоже увлажнились. Он слегка отстранился, чтобы еще раз ею полюбоваться.

Господи, эта невероятно великолепная, сильная женщина принадлежала ему. Он упал на колени и уткнулся лицом в выпуклость ее живота. Затем он поцеловал ее, удивляясь тому, как изменилось ее тело. Потом заглянул в эти прекрасные карие глаза.

— У меня ничего не было, пока ты не вошла в мою жизнь. Спасибо, что любишь меня, милая. Спасибо, что выбрала меня для себя и для наших детей.

Она молниеносно бросилась в его объятия и завладела его ртом в горячем, собственническом поцелуе, от которого кровь застучала в жилах.

— Я всегда буду выбирать тебя, любимый. Всегда.

Эпилог

Три года спустя

Неха достала новую порцию булочек с корицей из огромной печи, к которой она все еще не привыкла, и с большой осторожностью сложила их горкой на керамическом блюде. Она понимала, что это пустая трата времени и сил, но ей все равно нравилось смотреть, как красиво лежат ее творения, пусть даже это продолжается несколько секунд.

Даже если аудитория не разделяла ее эстетическое удовольствие, а нуждалась лишь во вкусовых ощущениях.

Она налила холодного молока в стеклянный графин и вынесла все это на задний двор, откуда открывался прекрасный вид на озеро Комо.

Едва она успела поставить блюдо, как две пары грязных рук потянулись к булочкам, и ее тщательно сделанная башня была разрушена. Она попыталась было погнаться за визжащими малышами с бумажным рулоном в одной руке и пластиковой лопатой в другой, но сильные руки схватили ее сзади и поместили в кокон теплоты и твердости, которому она не могла сопротивляться и по сей день. А может, и никогда не сможет.

— Оставь их в покое, — прошептал Лео ей на ухо и уткнулся губами в изгиб ее шеи. От прикосновения его теплого рта к месту, где пульсировала жилка, по ее коже пробежали мурашки. — Твоя мама присмотрит за ними.

— Моя мама — хрупкое, нежное создание, а твои дети — два чудовища. Майя еще ничего, но Маттео… Боже, Лео, он и так неистовствует, потому что ты позволяешь ему делать все, что он хочет.

— Ему два года, милая. У меня не хватает духу сказать ему, чтобы он прекратил копать сокровища, или сообщить Майе, что она несет ответственность за своего брата. Он научится правилам поведения, когда придет время. Пусть они будут детьми так долго, как это возможно.

Неха вздохнула и обвила руками его шею, погрузив пальцы в его пышную шевелюру. Дети вили веревки из ее мужа. И это тоже было естественно.

— Отлично. Но не приходи ко мне за помощью, когда он станет капризным, избалованным подростком.

Лео задрал блузку и огрубевшими ладонями коснулся кожи под ней. Он гладил ее нежно, кончики пальцев поднимались все выше и выше, пока у нее не перехватило дыхание.

— Может быть, им просто нужна компания. Ты ведь готова к следующему набору?

— Набору чего? — спросила Неха, требовательно и бесстыдно прижимаясь к его возбужденной твердости.

— Близнецов, дорогая. Мы попросим Массимо и Натали посидеть с детьми, а сами устроим настоящий медовый месяц и займемся этим. Хочешь?

— Да, — прошептала Неха. — Отвечаю согласием на все, что ты предложишь, дорогой.

Он рассмеялся, в ее голубых глазах сияла любовь. И Неха знала, что даже тридцать лет спустя у нее все еще будут дрожать колени, когда он так посмотрит на нее.

— Я люблю тебя, дорогая, — прошептал он, прежде чем завладеть ее губами.

Content

Тара Пэмми
Безрассудная страсть

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Эпилог Три года спустя