ДЖИМ БЕРД - ЧЕЛОВЕК-ПАУК: ЗАКЛЯТЫЙ ВРАГ

Литературно-художественное издание

Серия «Вселенная Марвел»

Джим Берд

ЧЕЛОВЕК-ПАУК

Заклятый враг

Jim Beard

SPIDER-MAN: ENEMIES CLOSER

Маленькой Женщине

Хотел бы я иметь восемь рук,

чтобы обнять тебя…

Пролог

УЗНИК сидел на краешке кровати и держал в руках письмо. Не читал, а просто держал в руках и смотрел в пустоту.

– Пора, – произнес охранник, наблюдавший за ним сквозь прутья решетки, – собирай вещички, и пошли.

Заключенный поднялся на ноги, но не стал ничего брать, лишь крепче сжал письмо. На маленьком столике в углу камеры и на краешке миниатюрной раковины остались нетронутыми разные мелочи: расческа, зубная щетка и другие предметы гигиены. Когда охранник отпер дверь, он указал на них дубинкой:

– Забери.

– Это не мое, – возразил заключенный, стоя неподвижно и глядя прямо перед собой.

Охранник нахмурился.

– А чье же?

– Кого-то еще.

Охранник не стал спорить, просто махнул дубинкой в сторону открытой двери, приглашая того пройти в коридор. Снаружи стояло еще двое людей в форме, каждый из которых держал в руках полуавтоматическую винтовку. Узник молча вышел из камеры и встал между двумя конвоирами.

Охранник с дубинкой вышел следом, запер дверь и встал впереди процессии. Он разочарованно покачал головой, но вслух сказал лишь:

– Ну ладно, пошли.

Четверо мужчин двинулись вперед по коридору, мимо других камер.

Узник притерпелся к свисту, оскорблениям, насмешкам, издевкам и выраженному негодованию, исходившему от других заключенных. Охранники привыкли, что такое прощание ожидало всякого, кто выходил на волю, но за все время работы в этой тюрьме они еще ни разу не видели, чтобы кого-то провожали с такой злобой, что обрушилась на их сегодняшнего подопечного. Преступники просто кипели от гнева и демонстрировали это самыми яростными способами.

– Эй, потише там! – прокричал один из заключенных хриплым со сна голосом.

– Заткнись, Уилбур! – ответил другой узник. – Доктора выпускают!

– Да? Ну раз так… Эй, Док! Подожди, пока я сам не откинусь! Я раздавлю тебя, как жучка!

После того как маленькая процессия миновала коридор, прошла через защитную дверь и контрольно-пропускной пункт, четверо мужчин спустились на нижний этаж и остановились у другой надежно укрепленной двери. Охранник с дубинкой набрал код на панели, встроенной в стену рядом с дверью, и велел заключенному идти дальше.

Внутри оказались небольшая стойка, словно в банке, с одной стороны и еще одна дверь – с противоположной. Стоявший за стойкой человек выдал ему стопку одежды, обувь и солнцезащитные очки. Заключенный расписался в получении, забрал вещи, повернулся к охраннику с дубинкой и вопросительно изогнул бровь.

– Его скоро доставят, – пояснил охранник и указал на вторую дверь. – Может потребоваться несколько минут. Его уже несут сюда, но по пути им придется пройти через несколько контрольно-пропускных пунктов и досмотров.

Спустя несколько минут дверь распахнулась, и четверо охранников внесли в комнату металлический предмет. Они осторожно положили свою ношу у ног узника и быстро отошли в сторону.

– Не могу поверить, что вам вернули эту штуку, – произнес охранник с дубинкой, оглядывая своих товарищей, – но приказ есть приказ.

Он посмотрел на заключенного и покачал головой:

– Должно быть, у вас крутой адвокат.

Доктор Отто Октавиус пропустил подколку мимо ушей и ласково провел рукой по предмету.

– Это было правильно, – медленно и решительно произнес он. – Это единственное, что у меня осталось.

Глава 1

ХОРОШЕЕ ПОВЕДЕНИЕ

«Я слежу за тобой, Док».

Два карих глаза, которые его друг однажды назвал «теплыми и понимающими», сверлили приближавшиеся машины холодным, пристальным взглядом.

«Куда бы ты ни пошел, я буду следить за тобой».

Питер Паркер вытер капли дождя с лица и напомнил себе, что должен делать фотографии. Он со вздохом вытащил из подмышки камеру, которую до этого старательно прикрывал от мороси, и поднес видоискатель к глазам.

Щелк. Одна фотография. Щелк. Вторая. Щелк. Третья.

«Отлично, Паркер, – подумал он, – действуй на автомате. Ты действительно пришел сюда, чтобы посмотреть, так пусть это хотя бы выглядит достоверно».

Новость он услышал от одного из самых надежных источников «Бьюгл» в департаменте исполнения наказаний. Узнай про это тетя Мэй, у нее бы кровь застыла в жилах. Его собственная кровь вскипела: Питер побросал дела и устремился сюда, чтобы лично все увидеть. Не каждый день твой заклятый враг выходит из тюрьмы!

«Досрочное освобождение, – напомнил себе Питер, опуская камеру, – за хорошее поведение. Какая издевка».

Вселенная продолжила шутить и дальше, подсунув погоду под стать новости.

«Как всегда, – подумал Паркер. – Ну почему бы в день такого важного события не пойти дождю?»

Первая из трех черных машин остановилась у бордюра возле здания, перед которым стоял Питер. Тут уже собралась небольшая толпа: несколько репортеров, еще один фотограф – не самые сливки профессии, но каждый получил наводку из своих источников и приехал сюда, движимый желанием узнать, что происходит. Питер предположил, что никто из них не поверил услышанному: это могло бы объяснить, почему новость привлекла так мало репортеров. В противном случае банк был бы просто окружен толпой излишне усердных искателей сенсации, в идеале, конечно, оказавшейся бы не вторым «Уотергейтом»1, а историей о секретном тайнике Аль Капоне^2.

Когда все три автомобиля остановились у бордюра, из первой машины вышел мужчина. Он был одет в темный костюм и длинный черный плащ – идеальный наряд для морозного октябрьского утра. Несмотря на то что в небе не было ни намека на солнце, мужчина щеголял в солнцезащитных очках. Питер причислил его к частной охране. Из первой и третьей машин выбралось еще четверо таких же, похожих, словно клоны, ребят. Питер отметил, как быстро они проанализировали обстановку. Заметив кучку репортеров, вышедший первым телохранитель нахмурился и направился в сторону Питера и других журналистов.

– Отойдите назад.

Среди маленькой группки искателей сенсаций не нашлось желающих оспорить лаконичное распоряжение охранника. На самом деле они даже позволили телохранителю оттеснить их на несколько метров дальше того места, куда согласился бы отойти Питер, стой он тут один. Сейчас же Паркер молча отодвинулся вместе со всеми, большей частью потому, что не доверял самому себе. Он понятия не имел, что сделает, если окажется слишком близко к человеку, который наверняка ехал в средней машине и ради которого он сюда и пришел.

Кивнув своим товарищам, первый телохранитель вернулся к машинам и потянулся к ручке задней двери второго автомобиля. Но, прежде чем он успел дотронуться до нее, та распахнулась сама, и что-то выскользнуло из недр машины, отпихнув охранника с дороги.

Телохранитель отшатнулся. Очки немного соскользнули с носа, позволив разглядеть мелькнувшие в его взгляде удивление и растерянность.

На глазах Питера тонкая серебристая штуковина на мгновение промелькнула в воздухе, после чего уцепилась за край крыши. Штуку эту можно было описать всего одним словом: это было щупальце, полированное металлическое щупальце.

Еще три аналогичных металлических придатка присоединились к первому и пальцеобразными захватами прицепились к разным частям дверной рамы. Как только они надежно закрепились, из салона донесся тихий вздох, и щупальца слегка напряглись. Наружу выбрался человек. Казалось, что нереальные металлические щупальца в буквальном смысле вытянули или подняли его с сиденья.

Слегка полноватый и бледный мужчина глядел на мир из-за толстых стекол очков и свисавших на глаза прядей темных жирных волос. В широком лице, вызывающем мысли о восточноевропейском происхождении его обладателя, было что-то аристократическое. Тонкие губы были плотно сжаты в прямую линию, протянувшуюся от одной щеки до другой.

Очутившись на тротуаре, Доктор Отто Октавиус оглядел развернувшуюся перед входом в здание сцену. Хмыкнув, он угрожающе нахмурился и утопил подбородок в воротник толстого пальто.

«Старый добрый Док, – подумал Питер, грустно качая головой, – по-прежнему знает, как эффектно появиться».

Искусственные щупальца мгновенно спрятались под пальто Октавиуса, словно их никогда и не было. Из машин выбралось еще несколько охранников. Телохранители выстроились вокруг своего подопечного, а затем синхронно двинулись к дверям здания. Репортеры кое-как приходили в себя, но вот голоса к ним еще не вернулись. Они предприняли слабую попытку сдвинуться с места, куда их отогнали, и им потребовалось еще несколько секунд, чтобы сформулировать свои вопросы.

– Доктор Октавиус, как вам удалось так рано выйти из тюрьмы?

– Вы что, пошли на тайную сделку?

– Комиссия по досрочному освобождению что?..

Питер хотел было посоветовать коллегам не напрягать связки, потому что Доктор никогда не снисходил до общения с кретинами, но справился с искушением.

Октавиус скрылся за тяжелыми дверьми, оставив пару охранников на холодной, дождливой нью-йоркской улице, дабы помешать ошеломленным репортерам и одному кипевшему от ярости фотографу последовать за ним внутрь.

Когда двери за спиной Доктора закрылись, Питер разочарованно покачал головой. Затем его взгляд упал на фасад здания.

Это был один из старейших банков в городе. Величественное старое строение расположилось между более современными башнями – символами денег и величия финансового района города. Широкие колонны и вычурные детали отделки взирали на окружающий новодел будто с холодным вызовом.

Питер убрал камеру: не столько для того, чтобы уберечь от дождя, сколько из-за того, чтобы у него не возникло искушения запулить ее в каменную стену банка. Словно почувствовав его гнев, репортеры расступились перед ним, обсуждая отсутствие новостей.

– Боже, какая трата времени, – пожаловался один из них, качая головой. – Я даже представить боюсь, за какие веревочки пришлось подергать, чтобы вытащить этого парня на свободу.

Действительно, почему именно он получил досрочное освобождение? Творится что-то странное. Интересно, а что если…

Игнорируя коллег, Питер запрокинул голову назад, ловя лицом дождевые капли. Их благословенная прохлада остужала его гнев.

«Я должен узнать, что там происходит, – решил он. – Однако если я вдруг каким-то образом не открою в себе рентгеновское зрение…»

Питер знал, что пробовать пройти в двери следом за Октавиусом и его окружением бесполезно и крайне глупо.

Оставшиеся снаружи телохранители явно следили, чтобы внутрь проходили только клиенты банка, и они уже идентифицировали Питера как репортера, которому доступ внутрь заказан точно так же, как и всем остальным. И отчего-то он сомневался, что охранники клюнут на байку о том, что это и его банк тоже.

«Да, я с банками не то чтобы на короткой ноге», – вздохнул он.

Питер снова оглядел высеченный из мрамора фасад. Отсутствие окон вгоняло его в депрессию. Единственный шанс проследить за Доктором заключается...

– Световой люк!

Одна из репортеров покосилась на Питера и вопросительно выгнула бровь, услышав, как тот громко разговаривает с самим собой. Пожав плечами и закатив глаза, она повернулась обратно к товарищам.

Никто не обратил внимания на молодого шатена, спешно обошедшего банк и стоящее рядом здание и завернувшего за угол.

– Ну давай же, ну же, ну же, – говорил он, – переулок, переулок, переулок… да!

Питер забежал в темный проход, параллельно оценивая свое положение относительно банка. Добравшись до задней стены нужного здания, Питер облегченно выдохнул, радуясь, что никто не заметил его маневров.

«Ты же пролетал тут кучу раз, – напоминал он себе, – это должно быть где-то здесь».

На него давило ощущение того, что драгоценные секунды утекают. Он протянул руку и пробежался пальцами по гладкой каменной поверхности. Стена оказалась вовсе не такой скользкой от дождя, как он думал. Стянув оба ботинка, Питер ловко связал их шнурками вместе и закинул через плечо.

Затем он отошел на несколько шагов, снова окинул стену оценивающим взглядом, разбежался, подпрыгнул в воздух и взбежал по стене словно четвероногий паук. Его способности позволяли приклеиваться к кирпичам так же, как практически и к любой другой поверхности.

Добравшись до крыши, Питер перелез через вычурные карнизы и остановился. Плоская поверхность была совсем рядом, но Питер колебался, опасаясь, что его могут увидеть из окон соседнего здания. Однако, поскольку «паучье чутье» молчало, Паркер пополз по направлению к центру крыши. Там ему улыбнулась удача.

Световой люк был прямоугольной формы, около шести метров в длину и трех – в ширину. За долгие десятилетия стекло помутнело, но по-прежнему давало обзор практически всего огромного лобби и первого этажа учреждения.

Несмотря на серьезность ситуации, Питер улыбнулся. «Спасибо тебе, неизвестный, но талантливый, ясновидящий архитектор из… – он огляделся по сторонам, – восемнадцатого столетия, девятнадцатого… Что-то типа того. Вы круты, сэр».

Удача улыбнулась ему еще раз, когда Питер увидел, что Октавиус не продвинулся дальше банковского лобби. Доктор, по-прежнему хмурясь, выслушивал, что ему говорит стоящий перед ним служащий.

Прищурившись, Питер принялся внимательно изучать каждую деталь развернувшейся перед ним сцены. В прессе и на улицах много говорили об удивительных силах и ловкости его альтер эго, но никогда не отдавали должное его зрению, в то время как оно, подобно зрению пауков-скакунов, было феноменальным, выходящим далеко за рамки обычных человеческих возможностей.

«Подумать только, когда-то я носил очки с толстыми стеклами…»

Октавиус властно отмахнулся от стоявшего перед ним человека. Щелкнув пальцами в направлении другого служащего, он промаршировал через лобби и мимо банковских окошек. Телохранители последовали за ним, и до Питера дошло, что они все вооружены.

Симпатичная женщина в элегантном деловом костюме встретила Доктора и что-то ему сообщила. Октавиус отрывисто кивнул и позволил ей сопроводить его через небольшие ворота, ведущие к… чему-то.

Питер быстро сменил точку обзора и увидел, что цель Доктора – огромное банковское хранилище.

Женщина потянулась к стойке рядом с дверью хранилища и после секундной паузы что-то подобрала. Затем повернулась и вручила это своему клиенту. Октавиус забрал ключ и в одиночку направился в открытую дверь хранилища.

«Пользуешься банковскими ячейками, Отто? – подумал Питер, изучая происходящее. – Забираешь семейные драгоценности или купчую на суперзлодейскую штаб-квартиру?»

Доктор явно не спешил, так что Питер устроился поудобнее и приготовился ждать.

* * *

КОГДА Питер услышал, что его старый враг выходит на свободу, он не стал тратить время на вопросы «как» и «почему», он просто захотел узнать, «когда» и «куда»: когда его освобождают и куда он после этого пойдет. Ответом на первый оказалась фраза «полчаса назад», а вот на вопрос «куда» его источник направил Паркера как раз к этому банку.

«Когда» и «куда» были важными вопросами, особенно на тот момент. Однако теперь, когда его гнев слегка поугас, Питер вернулся к вопросам, которые он пропустил: «как» и «почему».

Он скользил взглядом по полу банковского лобби.

«Ты чего это вышел из тюрьмы, а, Док?»

Вымогательство, нападение, заговор, уничтожение имущества, побег с места преступления, покушение на убийство… И тем не менее в долгий список вменяемых преступлений не попало ни одного убийства. Почему? Питер не знал ответа на этот вопрос. Наверное, хорошие адвокаты, подумал он. Хорошие продажные адвокаты. В конце концов, даже и без убийства совокупности предъявленных обвинений хватало на долгий, долгий тюремный срок для преступного гения, предположительно, без права досрочного освобождения.

Однако вот же он: вышел из тюряги и разгуливает теперь по улицам Манхэттена, потому что, возможно, был «образцовым заключенным».

«За хорошее поведение? – гадал Питер. – Не смешите мои тапки. Подкуп? Компромат на смотрителя?»

Питер не сомневался, что дело заключается в чем-то подобном, он просто не знал наверняка, в чем именно.

Минута превратилась в пять. Питер заметил, как начали ерзать охранники, которым явно было неудобно в своих костюмах. Сотрудникам банка, наверное, было не наплевать на пребывание Октавиуса в их здании, но они продолжали таращиться на его телохранителей.

«Из тюрьмы Райкера прямиком в банковское хранилище… Но зачем?»

Вопрос этот жег Паучку все внутренности. Наемники вроде этих стоили немало…

«Может, Отто велел своему адвокату позаботиться об этом? Но где он взял деньги?..»

Питер Паркер не любил злиться. Это было для него нехарактерно.

Хотя он бессчетное количество раз оказывался лицом в университетских отходах и выражение «удача Паркера» было синонимом «сгущавшихся над головой туч», он не реагировал на неприятности яростью – по крайней мере, обычно он так не делал. Дядя с тетей научили его управлять гневом после смерти родителей, и, хотя издевки в школе доставляли ему мало радости, Питер гордился тем, что никогда не выбивал дурь из засранцев наподобие Флэша Томпсона, ну почти никогда.

Но Доктор Осьминог – совсем другое дело. Случившаяся между ними мерзкая история, питающая гнев… После всех его усилий по поимке Октавиуса парень верил, что этот человек останется в прошлом и постепенно Питер забудет расплывчатый образ стоящего за решеткой человека с рыхлым, хмурым лицом. Но сейчас воспоминания оживил шокирующий вид экс-заключенного, вылезающего из машины у всех на глазах в дорогом с виду костюме вместо оранжевого арестантского комбинезона.

«Твое место за решеткой, Док».

От этой мысли лицо Питера раскраснелось, и словно бы в ответ небеса разразились новой порцией дождевых капель. Они сыпали сверху примерно с минуту, после чего сменились легкой моросью, сопровождаемой еще более темными громыхающими облаками.

Питер оторвал взгляд от интерьера банка и оглядел раскинувшийся вокруг город. Его внимательный взгляд подмечал различные городские достопримечательности, и от этого вида его гнев немного поутих. Он обнаружил, что если медленно поворачивать голову из стороны в сторону, то между высоких зданий он может увидеть обе реки и…

«Что?»

Повернувшись в сторону Бруклина, он заметил, как со стороны Ист-Ривер наползают клочья тумана. Они поглощали доки и пирсы и двигались дальше, в сторону города. И туман этот распространялся совсем не так, как настоящий, естественный туман, это больше напоминало какую-то… плотную мглу. И эта пелена двигалась очень быстро и словно бы целенаправленно.

«Невозможно».

Это был обычный клубящийся туман, просто дождь играл с ним шутки, воспользовавшись его плохим настроением. Тут и обычный туман показался бы более зловещим, чем был на самом деле.

Нервы предупреждающе натянулись, предвосхищая укол внутреннего паучьего чутья: его собственный сигнал об опасности.

Питер перевел взгляд от пирсов обратно на первый этаж банка, полагая, что та исходит от его врага. Спустя секунду Октавиус вышел из хранилища, положил в карман какой-то маленький сверток и огляделся по сторонам в поисках женщины из банка. Она подошла к Доктору и начала ему что-то говорить. Отто выглядел возбужденным.

Паучье чутье отвлекло Питера от разворачивавшейся внизу сцены. Было ясно, что прямо сейчас в банке не происходит ничего срочного. Он выглянул за край крыши на раскинувшуюся внизу улицу. Снова пошел дождь.

«Прекрасно… просто прекрасно. И почему у меня такое чувство, что это сейчас все только усложнит?»

Плотный, зловещий туман подобрался к банку вплотную. Он объял улицу и стоящие поблизости здания, но не поднимался выше уровня первого этажа. Это показалось Питеру странным. Затем туман рассеялся и явил прятавшиеся в нем человеческие фигуры.

Фигуры были с головы до ног одеты в форму темно-зеленого, почти черного оттенка. На глазах очки, на головы натянуты капюшоны. Настоящие призраки. Призраки вскинули руки, с кончиков их пальцев сорвались вспышки света, и двое из телохранителей Доктора повалились на асфальт, словно бы их подстрелили.

И все это в жуткой, зловещей тишине.

Питер моргнул, пытаясь прояснить зрение. На плотном бронированном нагруднике, который носили нападавшие, красовался символ – череп, окруженный щупальцами. Питер задумался, почему он никогда раньше не замечал, что этот знак похож на осьминога.

– ГИДРА, – прошипел Питер и отступил от края крыши подальше, оглядываясь по сторонам в поисках подходящего места, чтобы переодеться.

Метнувшись к укромному местечку в уголке, он быстро натянул костюм и маску. Затем Человек-паук посмотрел вниз через световой люк и выстрелил клейкой нитью в здание напротив.

Тем временем внизу Доктор Осьминог расталкивал в стороны банковских сотрудников, спеша обратно в хранилище.

«Так на тебя непохоже, Док. Прячешься. Что это на тебя нашло?»

Человек-паук подбежал к краю крыши, спрыгнул вниз и туго натянул паутину. Он опустился по широкой нисходящей дуге прямо за спины нападавших. И тут зазвучали выстрелы.

А вот и полиция приехала.

Ваш дружелюбный сосед приземлился на припаркованную машину и поднял руки под углом сорок пять градусов к телу.

– Хайль, «Гидрокс»! – закричал он. – Съешь одну вкусную печеньку, и две новых займут ее место^3.

Все замерли: и агенты ГИДРЫ, и уже вытащившие оружие патрульные, которым не повезло среагировать на вызов и приехать на место происшествия. Никто не произнес ни слова, все лишь уставились с разными выражениями лиц на ярко одетого незнакомца.

– Ну хорошо, хорошо, – признал Человек-паук, опуская руки, – так себе приветствие. У меня плохое настроение, и я сам не знаю, что несу. – Он спрыгнул с машины и приземлился на асфальт. – Давайте просто займемся делом, а остроты я приберегу на другой раз. Идет? Идет.

Из оружия, что держали в руках приспешники ГИДРЫ, вырвались вспышки света. Человек-паук почувствовал, как мимо пронеслись излучающие жар снаряды. Паучок инстинктивно увернулся от выстрелов и точным нажатием переключателя на запястьях послал затвердевающие сгустки паутины в нападавших.

Сгустки попали в цель: один угодил точно в челюсть злодея, второй задел агента ГИДРЫ в плечо. Первый нападавший полетел кувырком, а вот второй лишь хмыкнул и потер ушибленное место.

– Прицел сбился, – посетовал стенолаз, пожав плечами, – придется делать все по-плохому.

Превратившись в красно-синего крутящегося дьявола, герой метнулся к одинокой фигуре. Его удары и пинки с громкими чавкающими звуками впивались в броню нападавшего. Его противник снова хмыкнул, но устоял на ногах. Защищая лицо, агент пытался блокировать некоторые удары.

– На твоем месте я бы уже прилег, – заметил Человек-паук. – Разве все лозунги ГИДРЫ не посвящены важности подмоги?

Из окружавшего противников тумана показались новые темно-зеленые фигуры. Один из новоприбывших повернулся и открыл огонь по медленно приближавшимся полицейским, заставив стражей порядка разбежаться по сторонам в поисках укрытия.

Паучок задумчиво огляделся. Он был окружен врагами.

– Чтоб меня и мой большой рот…

Один из нападавших шагнул вперед и поднял над головой оружие.

– Мы здесь не для того, чтобы тратить время и силы на тебя, – произнес он, обращаясь к герою. – Отойди в сторону, и ты не пострадаешь.

Человек-паук покачал головой и погрозил ему пальцем.

– Ты что, разве не слышал? То, что ты делаешь с благими намерениями, нельзя назвать тратой времени.

Человек ничего не ответил.

– И, говоря о намерениях, я не планировал мешать вам подбросить жуков в суп старику. Но мне не очень нравится идея, что вы с Доком Осьминогом перекинетесь парой слов… Это не в интересах мировой безопасности и всего такого, если вы за этим сюда пришли… Э-э-э, вы же за этим сюда пришли?

Человек из ГИДРЫ нахмурился.

– Убейте его.

Паучок напрягся, готовый к нападению.

– Так и знал, что ты это скажешь…

Яркий свет озарил сцену, осветив все с яростной четкостью и моментально рассеяв большие клочья тумана. Человек-паук подумал, что это его противники выстрелили из еще более мощного оружия, чем то, которым они воспользовались против приспешников Осьминога.

Словно из ниоткуда раздался громкий голос:

– Всем сражающимся оставаться на своих местах. Не двигайтесь.

Агенты ГИДРЫ мигом вскинули свои покрытые капюшонами головы к небу. По ним было видно, что у них пальцы чешутся пострелять по мишени, дайте только цель.

Затем голос раздался снова:

– Немедленно сложите оружие по приказу Шестой интервенционной тактико-оперативной логистической службы.

Агенты вздрогнули. Человек-паук вскинул руку вверх и крутанул ею в воздухе.

– Ура! – тихо воскликнул он. – ЩИТ здесь!

Агент ГИДРЫ, с которым он успел перекинуться парой слов, окинул героя презрительным взглядом.

– Я хотел сказать, – поправился Паук, почесав затылок, – а чего здесь ЩИТ-то забыл?

Глава 2

СЕКРЕТНАЯ ИНФОРМАЦИЯ

– ПОВТОРЯЕМ, – произнес безликий голос, – сложите оружие. Третий раз повторять не будем.

Один из агентов ГИДРЫ – Паук назвал бы его полевым командиром – пошевелил пальцами, что могло быть только сигналом для его приспешников. Остальные слегка встряхнулись, как готовые к нападению змеи.

– Э-э-э, – прошептал стенолаз, ни к кому конкретно не обращаясь, – я это видел.

Он поднял обе руки ладонями вверх, целясь веб-шутерами в спины солдат ГИДРЫ, которые, казалось, совсем позабыли о нем.

«Агенты ЩИТа что, настолько круче меня?»

– Эй, парни из ЩИТа, – крикнул он, когда бойцы ГИДРЫ сомкнули руки, – они собираются…

Мир вокруг него взорвался яростной вспышкой света. Создаваемый бойцами ГИДРЫ эффект тумана прошел, погасив заодно и яркий свет невидимых сил ЩИТа.

Снова сгустилась тьма, пошел дождь, а затем послышались и звуки выстрелов.

Выстрелы были направлены на солдат ГИДРЫ, а вместе с ними, по умолчанию, и на Человека-паука. Паучок, конечно, многое повидал, но жестокость атаковавших поразила даже его.

Искусственный туман вконец рассеялся, и показались агенты ЩИТа. Они быстро приближались, и их оружие непрестанно разряжалось с хлопками и шипением. Во мгле стреляющие дула их винтовок напоминали фейерверки. Паучку показалось, что новоприбывшие агенты вооружены до зубов.

Стряхнув с себя оцепенение, Человек-паук потянулся, схватил двух отвлекшихся агентов ГИДРЫ за головы и столкнул их лбами. Затем герой подпрыгнул над падающими телами, извернулся в воздухе и стрельнул паутиной по широкой дуге, целясь в других противников наугад.

Когда он приземлился, выпущенная одним из агентов ЩИТа пуля пролетела мимо его плеча, едва не задев.

Разозлившись, Паук обернулся.

– Чего? Эй… тут вообще-то супергерой работает!

Один из агентов ЩИТа устремился к нему, размахивая винтовкой. Он не казался сердитым или зловещим, весь его вид, скорее, говорил: «Эй, а ну уйди с дороги!»

Туман ГИДРЫ снова клубился между ними, скрывая все из виду. Позволяя паучьему чутью вести его, наш герой увернулся с линии огня. Агент ЩИТа пробежал мимо, едва не упав на асфальт.

Звуки сражения внезапно вновь окружили Человека-паука.

– Эй! – крикнул он. – А как же стоп-слово? Вы же по своим стреляете! Ну же, парни!

Паук подпрыгнул в воздух, чтобы выйти из зоны поражения. Когда он приземлился на тротуар в нескольких метрах от того места, где находился, его настигло премерзкое чувство, что он угодил между молотом и наковальней.

«Какое ГИДРЕ дело до освобождения Осьминога?» – задумался Питер, изучая сгущающийся туман. Поскольку никакого ответа клубящийся воздух не предоставил, Паук отложил вопрос до лучших времен, концентрируясь на кипящей вокруг битве. Он заметил бегущего агента ЩИТа, но моментально потерял его в сгустившемся тумане.

«И если уж на то пошло, наши парни-то что здесь забыли? Чего они с такой…»

Две сцепившиеся в рукопашной схватке фигуры вывалились из тумана и едва не сшибли Паука с ног. Стенолаз различил характерный темно-синий с белым поясом комбинезон агента ЩИТа и вырубил его противника аккуратным ударом с правой.

Агент ЩИТа тут же побежал на звуки схватки, снова растворяясь в дожде и тумане.

– Не нужно меня благодарить, – крикнул Человек-паук, – или еще чего. Счастлив был помочь!

Но Питер не был счастлив. Он по-прежнему злился и не понимал многих вещей. Не так он себе представлял свою послеобеденную прогулку, когда выдвигался в сторону банка.

«По крайней мере, здесь нет случайных прохожих. Хоть за это спасибо дождю…»

Где-то вдали прогремел выстрел. Над ним, возле фасада банка, ослепительным цветком распустилась вспышка света. Раздался оглушительный грохот, словно каменная кладка треснула от тяжелого удара, крик…

Герой не раздумывал и даже не оглядывался. Вскинув вверх руку, Человек-паук выстрелил одиночную нить паутины в сторону бесполезного фонаря, разбежался и взмыл в воздух по восходящей дуге. Еще один изгиб запястья – и вторая паутинная нить соединилась со зданием банка на высоте нескольких этажей. Под ним двое людей и собака замерли на месте словно статуи, парализованные от ужаса. Широко распахнутыми глазами они уставились на огромный кусок отколовшегося от стены камня, который падал прямо на них.

Человек-паук нацелил руку на смертоносный снаряд.

«Держись, Питер, держись!»

Он отпустил паутину и широко расставил конечности в стороны, готовясь к столкновению со стеной. Обе ноги и одна рука прилепились к зданию, а во второй руке Человек-паук держал паутинные нити, приклеившиеся к куску камня.

Падающий осколок натянул паутину. Человек-паук принял на себя весь вес глыбы, и его мускулы пронзило дикой болью.

Удерживаемый паутиной камень с громким грохотом ударил по стене банка. Стоящие на улице люди снова вскрикнули, Паук не был уверен, кричали ли они слова благодарности или просто от облегчения.

– Эй, ребята, – крикнул им он, – вы бы подвинулись!..

Люди поспешно отбежали в сторону. Пытаясь опустить кусок камня на асфальт, Паук едва не грохнулся сам.

«А вот теперь, – подумал он, – я действительно зол».

Краем глаза Паучок заметил, как два агента ГИДРЫ проскользнули в здание банка. Стенолаз спрыгнул со своего насеста и, приземлившись, поморщился от пронзившей руку боли. Преодолевая ее, Питер опустил конечность и последовал за агентами ГИДРЫ внутрь.

Там он стал свидетелем одного из самых странных зрелищ, что он видел за свою крайне разнообразную костюмированную карьеру. А повидал он немало.

Агенты ГИДРЫ застыли напротив открытой двери в хранилище, вытянув перед собой руки: без сомнения, чтобы получше прицелиться из оружия, скрытого в рукавах их комбинезонов.

В открытом проеме стояло нечто родом прямиком из научно-фантастических кошмаров.

Роботообразная конструкция представляла собой металлический пояс в полметра шириной, от которого отходили четыре металлических щупальца. Два щупальца замещали конструкции ноги, двумя оставшимися она почти гипнотически размахивала в воздухе. От нее исходило подавляющее ощущение жизни, пусть и искусственной.

Человек-паук уже видел эту конструкцию раньше, но всякий раз от этого зрелища у него по коже бежали мурашки.

«Ну правильно, щупальца больше не крепятся к Осьминогу на постоянной основе, – вспомнил Паук, – но в этот раз с ними что-то не так».

Агенты ГИДРЫ открыли огонь. Словно в ответ металлический пояс Доктора Осьминога приготовился к атаке.

«Ага… по-прежнему весьма странно».

Вспышки света вырвались из кистей агентов ГИДРЫ. Вокруг металлического пояса, словно цветки, распустились облачка взрывов. Человек-паук вспомнил о банковских служащих, но поблизости никого не наблюдалось.

В отдающемся эхом лобби звуки выстрелов оглушали. И вот началось.

Металлический пояс метнулся к людям, щупальца мелькали из стороны в сторону, клешни открывались и закрывались. Паучок не знал, что еще ему остается делать, кроме как наблюдать за разворачивающимся действом и поджидать момент, чтобы у него появилась возможность заняться самим Осьминогом.

Вот одно сверкающее щупальце вырвалось вперед и обвилось вокруг туловища одного из нападавших. Отросток поднял человека в воздух, а затем со всей силы ударил его о мраморный пол лобби. Звук был такой, словно мешок картошки столкнулся с идущим на полном ходу поездом.

И тут Человек-паук заметил то, чего никогда прежде не видел: от металлического пояса, соединяющего щупальца устройства, отходили два маленьких металлических отростка.

«Антенны? Что за…»

Оставшийся агент ГИДРЫ продолжал раз за разом стрелять по монстру, пятясь с каждым выстрелом. Устройство двинулось на него, отмахиваясь от зарядов, его щупальца сновали туда-сюда в заполнившемся дымом воздухе лобби. Отступающий агент ГИДРЫ уткнулся прямо в стенолаза.

– Привет! – сказал Человек-паук, опуская свой кулак на черепушку противника. Парень моментально присоединился к своему товарищу на полу.

Наш герой поморщился от боли в плече и кисти, затем покосился на лежащих вражеских агентов. В следующую секунду предчувствие надвигающейся опасности зазвенело в каждой клеточке его тела. Подняв взгляд, Паук осознал, насколько близко к нему подобрался пояс Октавиуса. Устройство, словно животное, встало на дыбы, затем отступило. Человек-паук почувствовал, что за ним наблюдают, оценивают… и планируют атаку.

– Док! – позвал он. – Эй, Док, иди сюда и забери свою, м-м-м, собачку, а?

Пояс завибрировал, и все подобие искусственной жизни, казалось, покинуло его, оставив после себя лежащую на полу металлическую скульптуру в стиле поп-арт. Человек-паук с опаской приблизился и, не чувствуя опасности, постучал костяшками пальцев по одному из серебристых щупалец. Не получив ответа, он отошел назад и покачал головой.

– Ну хорошо, теперь у меня точно появилась парочка вопросов.

Паук направился к дверям хранилища, желая проверить, не спрятался ли внутри кто-либо из банковских служащих. Как выяснилось, внутри укрылись все, кто работал на первом этаже.

Когда работники банка заметили приближающуюся к ним фигуру в маске, они быстренько расступились по сторонам, позволяя герою разглядеть распростертое на полу тело Доктора Отто Октавиуса.

– Он… он пролежал вот так практически все время, – проговорил тощий мужчина среднего возраста с диким ежиком рыжих волос на голове, судя по всему, управляющий. – А эта… эта его металлическая штуковина словно обезумела. Мне кажется, она вырубила его или что-то в этом роде.

Человек-паук оторвал свой взгляд от бесчувственного Доктора и оглядел собравшихся в хранилище людей.

– Никто не пострадал? Вы в порядке?

Все согласно закивали. Лица окружающих были большей частью чудовищно бледными, но Паук предположил, что они попросту испуганы – и кто бы их за это винил? Ньюйоркцы многое могли выдержать, но при столкновении с агентами ГИДРЫ и странными людьми с металлическими щупальцами нервы сдали бы и у самых стойких.

– Оставайтесь здесь, – велел Паук управляющему, – я должен выйти на улицу и все проверить. Вы можете запереться внутри и потом все равно выбраться отсюда, когда захотите?

Управляющий заверил дружелюбного соседа в том, что такая возможность существует и что они даже и не подумывали уходить отсюда.

– А что насчет этого? – спросил менеджер, кивком головы указывая на Октавиуса.

Паучок отмахнулся от него.

– Прости… прямо сейчас это не моя главная забота. Пока он дышит, даже хорошо, что он решил вздремнуть. – Прежде чем уйти, Паук оглянулся на управляющего. – К тому же без своих металлических рук этот тип просто пусечка.

Человек-паук выскочил из хранилища и, приложив минимальное усилие здоровой рукой, закрыл за собой дверь, запирая банковских служащих внутри.

«Одной заботой меньше, – подумал он, – а теперь нужно вверх, вверх, а там…»

Оглядевшись, он заметил, что два потерявших сознание агента ГИДРЫ исчезли.

Бросив последний взгляд в сторону главного входа в банк, он начал подниматься – метр за метром, метр за метром – по внутренней стене. Паук старался не нагружать лишний раз поврежденные плечо и кисть, но при каждом движении в них все равно отдавало сильной болью. Спустя несколько секунд наш герой добрался до светового окна, открыл стеклянный люк, выбрался на крышу и позволил глазам привыкнуть к естественному освещению. Прохладный уличный воздух казался живительным.

Паук заметил нависавшую над улицей каменную горгулью и залез ей на спину, чтобы внимательно изучить пространство внизу. Разумеется, он мог разглядеть лишь туман, но в нем мелькали вспышки света, оттуда доносились щелчки и шипение высокотехнологичного оружия. Стенолаз понятия не имел, кто выигрывает, но, по правде говоря, убедившись в том, что невинным прохожим ничто не угрожает, – только не в его смену, – осознал, что ему совсем нет дела до того, кто возьмет верх.

На его глазах одна большая яркая вспышка света озарила практически целый квартал. Секундой позже раздался звук, напоминающий раскат грома. Паучок покосился на небеса, гадая, не появится ли сейчас в роли «бога из машины»4 кто-нибудь вроде бога грома Тора.

Затем туман начал рассеиваться. Когда последние клочья тумана растворились в воздухе, Паук разглядел целое подразделение агентов ЩИТа и рассеявшиеся по улице фургоны, на которых они прибыли. На лицах агентов красовалось выражение, которое можно было описать как нечто среднее между растерянностью и озадаченностью.

– Ну что ж, – сказал Паук, поднимаясь, – змеи расползлись по норам, так что играть дальше не имеет смысла.

С этими словами Паук спрыгнул с горгульи, выстрелил паутиной в стоящее напротив здание и опустился на улицу, заранее настраиваясь на праведное негодование. Он оказался прямо посреди группы агентов ЩИТа. Выражение их лиц в тот момент было бесценной компенсацией за поганое утро.

– Вахтенный офицер! – позвал он. – Вахтенный офицер!

Никто из агентов не откликнулся, они так и продолжили стоять, растерянно сверля его взглядами. Паук ущипнул себя за переносицу.

– Ох, ребятишки, вы в эти дни такие зеленые… Ну хорошо, кто здесь главный? Где ваш полевой командир?

Один из агентов нахмурился и медленно покачал головой из стороны в сторону.

– Это я, – раздался голос у него за спиной.

Человек-паук обернулся и увидел идущего к нему Фила Коулсона. Легкий ветерок после дождя трепал его галстук и редеющие волосы. Коулсон поправил галстук и застегнул пиджак. Выражение его лица было сдержанным, даже спокойным. Коулсон кивнул герою и протянул ему руку.

– Рад тебя видеть, Паучок.

Все еще не отойдя от потасовки, Паук проигнорировал протянутую руку.

– Фил, – начал он, – что здесь происходит, мужик?

И без того хмурый агент ЩИТа нахмурился еще больше и принялся переводить взгляд с Человека-паука на своего командира и обратно.

– Сэр, а разве его нет в списке разыскиваемых или еще где?

– Нет, Энгстром, все в порядке, – перебил его Коулсон, – заканчивайте с обыском.

– Да, Энгстром, – добавил стенолаз, – живи наконец в ногу со временем, лады? Полиция уже целых несколько дней меня не разыскивает.

Кивком отпустив подчиненного, Коулсон повернулся к Человеку-пауку.

– Эй, это была новая паутина? Она выглядела… я не знаю, другой. Или вроде того.

Казалось, что Фил Коулсон знает все о каждом супергерое, каждом борце с преступностью, о любом, кто хоть раз в жизни надевал костюм. Для него это было чем-то вроде одержимости, и не только потому, что по своей основной работе Фил был одним из наиболее элитных спецагентов ЩИТа.

Наш герой поежился.

– Ладно, это было чуточку стремновато. Слушай, я здесь не для того…

– Что ты здесь делаешь?

– Нет, постой, это я собирался у тебя спросить.

– Это секретная информация. Так что, у тебя новые линзы? Я имею в виду – на маске.

– М-м-м, это тоже звучит чуточку стремновато, Фил. Это все тот же старый костюм, который я ношу уже какое-то время.

Агент ЩИТа скрестил руки на груди и посмотрел на своих оперативников.

– Слушай, Паучок, я был бы рад поболтать с тобой, правда, но у нас такое творится, и…

– Твои люди просто с катушек съехали.

Бровь Коулсона поползла вверх, и он прищурился.

– Что ты сказал?

Человек-паук подошел вплотную к нему и ткнул Коулсона пальцем прямо в булавку для галстука с изображенным на ней американским флагом.

– Ты слышал меня, Фил. Вы появились словно из ниоткуда и начали палить во все стороны…

– По агентам ГИДРЫ.

– И невинным людям, которые оказались под перекрестным огнем.

– Тогда мои бойцы будут наказаны за это.

– Проклятье, я тоже попал под перекрестный огонь…

– Это прискорбно.

– У меня чуть рука из сустава не выскочила, и…

– Ты теперь большой мальчик.

– Как вы вообще узнали, что они будут здесь?

– Это секретная информация.

– Что ГИДРЕ понадобилось от Ось…

– Это секретная информация.

– И, Фил, что вообще происходит?

Коулсон замолчал. Их взгляды встретились, и Человек-паук увидел, как на лице мужчины отразилось искреннее сожаление. Но он был опытным агентом, так что в его взгляде Паучок прочел также преданность долгу.

Стенолаз на мгновение задумался и попытался сменить тактику.

– Фил, мы же приятели, верно?

– Это секретная информация, – ответил Коулсон.

– Постой, что?

– Ты не состоишь на службе, – ответил Фил, скорчив гримасу. – Я не могу, – он пожал плечами, – брататься с тобой.

– Ну хорошо, – воскликнул Человек-паук, вскидывая руки. – Отлично. Будь таким, если хочешь.

Дружелюбный сосед замолчал и даже повернулся к Коулсону спиной, а когда развернулся обратно, в его голосе зазвучали стальные нотки, и он снова ткнул в собеседника пальцем.

– Я не знаю, что вы здесь делаете, Фил, – сказал Паук. – Доктор Осьминог зачем-то понадобился ГИДРЕ, и я правда не знаю, в чем тут дело. Признаю это.

К Коулсону подбежал один из его агентов и спросил, можно ли прервать их разговор.

– Сэр… Доктор Октавиус не достался ГИДРЕ, но он исчез.

Казалось, Коулсон хочет что-то сказать, возможно, даже непечатное, но он справился с искушением и уставился на Человека-паука. Наш герой подошел к агенту ЩИТа вплотную и взглянул ему прямо в глаза.

– Так помоги мне, Фил, я собираюсь узнать, в чем тут дело. Если ГИДРЕ так нужен Осьминог, я выясню, почему. Если он необходим вам, я тоже прознаю, зачем. Фил, друзья или не друзья, я разузнаю все, в чем замешан этот… преступник.

Он отвернулся и пошел прочь. Рука и плечо жутко болели.

– Погоди-ка минутку, – позвал его Коулсон, – ты куда собрался?

Стенолаз даже не обернулся.

– Это секретная информация.

Глава 3

МЫСЛИ И ДЕЙСТВИЯ

ЕМУ захотелось прогуляться.

В отличие от вчерашнего дня нынче было прекрасное утро, тихое и солнечное, и Питер хотел просто попасть на улицу и пройтись.

Город манил его к себе, и, чувствуя, как его переполняют вопросы и заботы, Питер самостоятельно выписал себе лекарство, состоящее из одного активного компонента – погружения в бурлящий котел Манхэттена.

Выйдя из своей квартирки в Нижнем Ист-Сайде, Питер пошел вниз по улице, игнорируя автобусные остановки и станции метро и гоня прочь мысли о паутинных маршрутах между зданиями. Сегодня он передвигался на своих двоих и спустя несколько минут уже чувствовал себя чуточку лучше. Перехватив стаканчик кофе и слойку с сыром у уличного торговца, Питер почувствовал себя почти человеком. Даже его рука, состояние которой он только усугубил за время поисков Октавиуса после исчезновения Доктора из банка, уже болела не так сильно, как прошлой ночью. След быстро остывал – ни Осьминога, ни ГИДРЫ, лишь вопросы, сплошные вопросы.

Будучи в Мидтауне, он четко определился с конечной целью своей прогулки и скорректировал курс в направлении Вест-Сайда. Вскоре его ноздри заполнил резкий, но привычный и даже приятный запах газетной бумаги. Здание «Дейли Бьюгл» было для Паркера чем-то вроде второго дома, хотя Питер был всего лишь фотографом-фрилансером этого почтенного, пусть и не всегда уважаемого, издания. Паркеру хотелось считать, что он привносит в деятельность газеты хоть изредка что-то важное, но он понимал, что гораздо чаще в коридорах «Дейли Бьюгл» его воспринимают попросту как изгоя.

Невероятно, но, несмотря на все более частые мрачные разговоры о неминуемом конце печатной прессы, эти коридоры по-прежнему были полны жизни. О, за последние годы «Дейли Бьюгл» сделала несколько поправок с учетом на изменившиеся времена, чтобы не утратить актуальности. Газета слишком гордилась статусом одного из старейших изданий в Нью-Йорке, ни разу не нарушивших ежедневного графика выхода, хотя некоторые горожане ценили бумагу иначе – способами, с которыми издатель вряд ли мог согласиться. Игнорируя тех, кто не проявлял симпатии к вольным фотографам, Питер лавировал по коридорам в сторону кабинета одного человека, который по-прежнему улыбался всякий раз, как Питер заявлялся как привлеченный бурей ворон.

– Мне очень жаль, – сказала секретарша, зажав телефонную трубку между щекой и плечом, – но у мистера Робертсона встреча.

Питер почувствовал, что она говорит правду, и после минутного раздумья попросил ее передать начальнику, что он будет ждать его внизу, в морге, разумеется, если у мистера Робертсона найдется для него несколько минут.

Игнорируя лифт, Питер вышел на лестничную клетку и начал долгий спуск в подвал здания. Это место называлось моргом, потому что здесь хранились трупы печатных изданий прошлого. С каждой ступенью Питер вновь погружался в гнетущие его вопросы вчерашнего дня.

Зачем ГИДРЕ понадобился Доктор Осьминог? Они никогда не были связаны в прошлом… или были? И откуда ЩИТ узнал, что они будут там?

Поравнявшись с основанием лестницы, Питер добавил к общей куче еще одну загадку.

«Что за дела с решившим вздремнуть Доктором Осьминогом и его блуждающими по своей воле щупальцами? Куда делся Отто… и как он смог удрать?»

СМИ написали об освобождении Доктора, равно как и о нападении ГИДРЫ, но к общей картине событий их репортажи добавляли крайне мало ценной информации, по крайней мере, для личных целей Питера. Роль ЩИТа во всех публикациях была сведена практически к минимуму, но это – как бы тяжело ему ни было это признать – скорее всего, было результатом деятельности самой организации и ее протоколов безопасности. Фил Коулсон был очень хорош в том, чтобы держать все под контролем.

Затем Паучка поразила еще одна догадка: вчерашний агент ЩИТа был не в своей тарелке и не до конца понимал, что вообще происходит.

«Все более и более странно, – подумал он. – Доктор Осьминог, ГИДРА и ЩИТ. Вот тебе и любовный треугольник».

По спине пробежал холодок, и Питер грустно усмехнулся нелепости подобной мысли.

Когда он открывал дверь в морг «Дейли Бьюгл», в его голове родился еще один, самый важный, вопрос.

«И где Отто Октавиус находится прямо сейчас?»

Забившись в уголок посреди наполненных стопками газет шкафов, ящиков и полок, Питер решил приступить к делу с самого начала. Если он планирует сдержать данное Филу Коулсону обещание, то должен вооружиться всем, что сможет накопать.

Потратив пару минут на то, чтобы воскресить в памяти нужные даты, Питер выудил из кучи искомое издание, разгладил бумагу и уставился на один из заголовков.

«Ученый пострадал в атомном взрыве.

Доктора расценивают шансы известного специалиста на выживание как высокие»

Питер вспомнил, что в то время он еще учился в старших классах школы. Внешне он по-прежнему был заучкой-ботаником, но внутри уже начинал ощущать в себе силу Человека-паука. На самом деле примерно в одно время с аварией в атомном исследовательском центре Октавиуса Питер впервые стал собой.

«Я чувствовал себя так, словно могу все. Никто не мог сравниться со мной, они все были лишь бандитами, у которых не было ни единого шанса выстоять в драке с парнем, наделенным невероятной силой и способностью ходить по стенам. Господи, каким наглым маленьким гадом я был».

Питер продолжил просматривать статью, подмечая детали, которые и так уже знал: предположительно, игнорирование Октавиусом мер безопасности, проведение несанкционированного эксперимента, создание пояса с искусственными конечностями и тот факт, что в результате взрыва этот пояс самым ужасным образом слился с телом исследователя.

«Но в статье ничего не говорится о том, что радиация повредила мозг, – подумал Питер. – Это выяснилось уже потом, когда стало слишком поздно».

Стоило ему вспомнить о своей первой схватке с Доктором Осьминогом, как рука снова начала болеть. Об этом не писали в новостях, потому что никто об этом не знал: о первом настоящем поражении Человека-паука. Публика слышала только о матче-реванше, в котором стенолаз наконец-то смог одолеть «нового суперзлодея» и сдать его властям.

«Отто недостаточно заплатил за тот хаос, который он учинил в прошлый раз. Его положение в научном сообществе дало ему некоторую скидку в отношениях с законом. Может быть, если бы ему дали по рукам, это остановило бы…»

Питер вовремя притормозил следующую мысль. Вместо этого он продолжил рыться в стопке «Бьюгл», пока его глаз не зацепился за следующую статью. Этого материала он раньше не видел, текст был написан примерно во время третьего преступного загула Дока. Это был не обычный новостной репортаж, автор заглянул в прошлое злодея и попытался разобраться в причинах его поступков.

Питер проглядел статью, прочитал ее раз, затем другой. Он нащупал рукой стул где-то позади себя, пододвинул его поближе и тяжело опустился на сиденье.

Статья сопровождалась зернистой фотографией, на которой были изображены маленький мальчик и его мама.

Питер перечитал статью третий раз.

Автор заглянул глубоко в прошлое Отто Октавиуса, он описал его детство и отношения с родителями. Там были ожидаемые факты о неблагополучной семье, испорченных отношениях с матерью и отцом, даже намеки на насилие над ребенком. Но что поразило Питера прежде всего, так это – Господи, помилуй – сходство с его собственной биографией.

Отец Октавиуса погиб в аварии, когда Отто учился в колледже, прямо как родители Питера, когда он был совсем еще ребенком. Они оба были вундеркиндами, которым прекрасно давалась наука. Но превосходство Отто вылилось в раздутое эго, а дядя и тетя Питера воспитали в нем если и не скромность, то хотя бы честность перед самим собой. Если он и был в чем-то хорош, то в этом. Если кто-то и был гением, значит, он – гений. Значение имеет, как ты используешь свои таланты. Список продолжался и продолжался… Они оба носили очки, в школе их обоих обижали и награждали постыдными прозвищами, они волей-неволей переняли повадки животных. «У наших прототипов по восемь конечностей, – с усмешкой подумал Питер, – и мы оба одиночки. В этом мы тоже схожи».

Питер откинулся на спинку стула и уставился в потолок. Он никогда прежде не читал эту статью. По правде говоря, он и не интересовался прошлым Отто, и это заставило его задуматься сейчас.

«Доктор Осьминог, – поправил он себя, – а не Отто. Пит, он не твой приятель, с которым можно поесть пиццу и выпить пивко». Ему не понравились его собственные чувства в данный момент. Питер хотел испытывать к Осьминогу злость, а не понимание и сочувствие.

У Питера Паркера были причины злиться на Отто Октавиуса после всех битв, через которые они прошли, после всего того, на что пошел Отто, чтобы навредить тем, кто был близок Питеру.

Мысли о предыдущих встречах с Доктором заставили вспомнить кое о чем еще. Питер поднялся со стула и направился туда, где хранились недавние выпуски «Бьюгл». Там он откопал репортажи о самых последних похождениях Осьминога и суде над ним, но того, что он искал, там не было. Питер начал пролистывать более ранние выпуски газеты в поисках похождений Доктора, предшествовавших этим событиям.

Там был пробел, вполне приличный пробел, если быть точным.

Воскресив в памяти собственные впечатления о последних похождениях Октавиуса и сопоставив их с газетными репортажами, Питер осознал, что Доктор Осьминог на довольно продолжительное время исчез с радаров, а Человек-паук был так занят другими делами, что даже не заметил пропажи своего злейшего врага.

«Залечь на дно на такой долгий период времени – непохоже на тебя, Отто. Чем же ты был занят все это время?»

Ожил висящий на стене морга древний передатчик.

– …итер, ты там? – спросил электронно искаженный голос главного редактора «Дейли Бьюгл» Робби Робертсона.

– Ты занят? – спросил Питер, запихивая газеты обратно в их гробницу.

– Для тебя я… иногда не занят, сынок, – произнес голос. – Давай… имайся сюда.

Секретарша, по-прежнему висевшая на телефоне, пропустила Питера без единого слова. Он шутливо отсалютовал ей и повернул ручку на двери главного редактора. Сидя за столом, заваленным бумагой и всякой всячиной, Джо «Робби» Робертсон поприветствовал вошедшего теплой улыбкой, расплывшейся на симпатичном лице.

Питер всегда восхищался внешностью босса, он считал, что, если бы старик не подался в издательский бизнес, он вполне мог бы сниматься в кино. Вместо этого Робертсон оказался одним из первых чернокожих ньюйоркцев, поднявшихся до поста главного редактора крупной городской газеты. И это, как был вынужден признать Питер, было довольно умным решением со стороны издателя «Бьюгл».

Оный издатель, Джей Джона Джеймсон, сидел сейчас в кресле по соседству со столом Робби. По сравнению с коллегой Джеймсон со своей устаревшей, плоской, прической и короткими толстыми усами казался настоящим пережитком прошлого.

Заметив Паркера, мужчина слегка нахмурился и кивнул.

– Питер, – произнес он.

Юный фотограф приложил руку ко лбу, изображая обморок.

– Робби, ты слышал? Джона только что назвал меня по имени. Отметь это где-нибудь, может, на газетной передовице, и… у тебя здесь есть кушетка где-нибудь?

Джеймсон оскалился.

– Паркер… сядь уже.

– Да, сэр, мистер Джеймсон, сэр. Сажусь, сэр.

Когда Питер подтащил еще одно кресло, Робертсон оторвался от бумаг.

– Ты чего это забыл в морге, Пит?

– Рыбачил.

– Уж… не на осьминога ли? – будничным тоном поинтересовался главный редактор «Бьюгл».

– Слушай, – прорычал Джеймсон, вскакивая на ноги, – мы не могли бы уже перейти к делу?

Робертсон наклонился поближе.

– Пит, я посмотрел фото, что ты мне вчера переслал. Они хороши, спору нет, но я предпочел бы, если бы ты, знаешь, сделал пару снимков агентов ГИДРЫ.

– Такая забавная штука, – ответил Питер, – они плохо получаются на фото. Все снимки словно в тумане.

Джеймсон глухо зарычал.

– Когда ты был застенчивым ботаником в толстых очках, ты мне нравился больше.

– А вы мне нравились больше, когда были грубым, упрямым издателем с… Ой, минуточку, – произнес Питер, щелкнув пальцами, – вы по-прежнему этот милый парень!

– Что хотел сказать Джона, – вмешался Робби, – так это то, что мы очень ценим ту работу, что ты для нас делаешь. И чтобы показать это, мы подготовили для тебя шикарное задание. Мы как раз хотели тебе звонить, когда я услышал, что ты уже в здании.

Питер покачал головой.

– Минуточку. Прежде у меня есть к вам кое-какие вопросы. Кто-нибудь вообще знает хоть что-то о том, что вчера произошло? В банке? С Доктором Осьминогом?

Робертсон скорчил гримасу.

– Никто и ничего, Пит. Ты знаешь столько же, сколько и мы. Его внезапно выпустили из тюрьмы, и теперь он свободный человек. Никто не знает, как или почему. Надзиратель в Райкере не отвечает на наши звонки насчет Октавиуса, и мы не можем связаться с президентом банка.

Питер оживился еще больше.

– Минуточку, вы хотите сказать, что агенты ГИДРЫ, худшего сборища террористов в мире, пробираются в один из самых крупных и многонаселенных городов на планете, разносят банк в центре на мелкие кусочки, и никто ничего не знает? Я хочу сказать, Человек-паук…

Джеймсон оживился.

– Человек-паук? Там был Человек-паук?

– Спокойнее, Джона, – урезонил издателя Робертсон.

– А что насчет ЩИТа? – продолжил Питер.

– Все наши запросы к ЩИТу погрязли в бюрократическом аду, – ответил Робертсон.

Джеймсон поежился в кресле.

– ЩИТ… даже не говорите мне о нем.

Питер улыбнулся.

– Что? Поносить официальную правоохранительную организацию Соединенных Штатов Америки, страны, которую вы так любите? Организацию…

– Давний контакт Джоны в правительстве не отвечает ему, Пит, – пояснил Робертсон. – Похоже, в эти дни ЩИТ работает в режиме «без комментариев».

Питер обдумал это. Он хотел было спросить, работал ли Доктор Осьминог над каким-либо проектом до своего заточения, но надо было действовать осторожно. Ему постоянно приходилось соблюдать баланс между тем, что он мог спросить как Питер Паркер, бесстрашный фотограф, и тем, что он мог спросить как Человек-паук. И ничто не должно было намекать на личность Человека-паука, пока Питер был в штатском.

– ЩИТ воюет с ГИДРОЙ уже много лет, – сказал Робертсон. – И, как бы печально ни было это признавать, создается впечатление, что с момента их первого столкновения правительство ни на шаг не приблизилось к победе. Разумеется, ЩИТ оберегает нас в точности так, как и предполагает его название, и мы вправе ожидать от них борьбы с организациями наподобие ГИДРЫ, но влезать в связанные с кем-то наподобие Октавиуса дела – непродуктивно, если именно это и происходит. Несмотря на все причиненные им проблемы, по сравнению с угрозой ГИДРЫ Доктор Осьминог кажется невинным котенком.

В воцарившейся тишине Питеру на ум пришла еще одна мысль, порожденная дискуссией о ГИДРЕ.

– Джона, раньше вы уже получали информацию из… подпольных источников.

Издатель поднял взгляд и уставился на юношу.

– На что это ты намекаешь, Паркер? – спросил он полным раздражения голосом.

– Я просто хотел поинтересоваться, не слышали ли вы чего из более… неофициальных каналов? Ну, знаете, не от правительственных чиновников. – Джеймсон сверлил его взглядом. – Ну же! – настаивал Питер. – От кого-то из вашего пула не разглашаемых источников профессионального журналиста?

Робби повернул голову и загадочно посмотрел на своего нанимателя и друга. Джонсон мельком глянул на него, затем перевел взгляд обратно на Питера, после чего снова уставился в пол.

– Ничего, – пробормотал он.

– Теперь, когда с этим разобрались, вот что мы для тебя приготовили, Пит, – произнес Роберт-сон. – Сегодня Отто Октавиус дает пресс-конференцию, и мы хотим, чтобы ты осветил ее для нас.

Питер чуть со стула не упал.

– Что? Когда?

– Мы узнали об этом всего час назад. Подумать только, она пройдет в «Шип Медоу» в Центральном парке в полдень.

– Кого еще вы посылаете?

– Только тебя.

– Что? Но я же не репортер.

Робертсон озарился улыбкой, способной заставить кого угодно выполнить для него все что можно.

– Мы дадим тебе диктофон, чтобы ты записал пресс-конференцию, а как вернешься, поработаешь вместе с репортером. Нам кажется, у тебя будет уникальный взгляд на происходящее, поэтому я хочу, чтобы ты отправился туда один и полностью сфокусировался на происходящем.

Брови Питера поползли вверх.

– А, это из-за моих…

– Твоей личной связи с этим психом, Паркер, – взревел Джеймсон, – капитан Стейси и все такое… и твоя тетушка, разумеется. Вынужден признать, что это не такая уж плохая идея.

– Робби?

Улыбка сползла с лица главного редактора.

– Что ж, твое решение, Пит, – смущенно произнес он, – но, если мы перегнули и ты не уверен, что это хорошая идея, можешь просто отказаться и пойти своей дорогой. Я… мы не обидимся на тебя за это.

Питер поднялся на ноги.

– Нет, так легко вы от меня не избавитесь. Я пойду. Дикому Джоне Джеймсону меня не удержать.

Робертсон снова улыбнулся.

– Отлично. Можешь забрать удостоверение представителя «Бьюгл» у моего секретаря.

Питер бежал в Центральный парк со всех ног, чтобы оказаться в «Шип Медоу» задолго до начала пресс-конференции. Октябрь вел себя хорошо и больше не пытался утопить город в дожде, так что горожане и вездесущие туристы вышли на улицы если не в полном составе, то во внушительном количестве.

Перейдя на быстрый шаг, он посмотрел на угол 65-й улицы и заметил, как нескольких членов прессы пропускают внутрь через калитку. Питер достал выданное удостоверение, показал его охраняющим вход офицерам полиции в форме и позволил обыскать себя на наличие оружия.

Заметив установленную в одном конце шестигектарной поляны временную сцену с подиумом и микрофоном, Питер направился туда. Его мозг был забит информацией, почерпнутой в морге «Дейли Бьюгл». От этих мыслей портилось настроение, так что Питер постарался отвлечься и сосредоточился на виде Нью-Йорка и широком поле, куда он так любил приходить с тетей Мэй и дядей Беном, когда был ребенком.

Проходя мимо большого бюста Джузеппе Мадзини^5, Питер остановился и прочитал выбитые на пьедестале слова: "Pensiero ed azione"6.

«Интересно, Док намеренно выбрал это место? – задумался Питер. – Неужели Отто считает себя патриотом, революционером, прямо как старина Джузеппе?»

Паркер вспомнил, как дядя Бен объяснял ему значение выгравированных слов, что вкупе с длинным списком беспокоящих его вещей, в том числе вероятности атаки ГИДРЫ, заставили его сказать «хм».

По счастью, паучье чутье мирно дремало, поэтому Питер уселся на раскладной стульчик и принялся ожидать начала мероприятия. Ровно в полдень собравшиеся представители прессы утихли и уставились на приближающуюся процессию. Возглавляли ее два офицера полиции, следом шло несколько головорезов, в которых Питер узнал вчерашних телохранителей, человек, который мог быть адвокатом, и сам гвоздь мероприятия, Доктор Отто Октавиус собственной персоной.

Несмотря на то что поляна была залита солнцем, на Доке красовались застегнутое на все пуговицы тяжелое длинное пальто и меховая шапка в русском стиле. Питер задумался, не прячутся ли под пальто щупальца, но гадать, так это или нет, было бессмысленно. За годы Осьминог перепробовал много различных поясов, и последние оказались достаточно компактными, чтобы их можно было спрятать под верхней одеждой. По правде говоря, металлические щупальца Октавиуса сами по себе были чудом минимализма, они могли так плотно обхватить фигуру Отто, что их ошибочно можно было принять за слишком широкий стан Доктора.

Процессия поднялась на сцену, и предположительно адвокат подошел к микрофону.

– Дамы и господа, спасибо, что нашли время присоединиться к нам сегодня. Доктор Октавиус будет краток, и он не собирается отвечать на вопросы после выступления.

Представителей прессы это не особо обрадовало, и они выразили свое недовольство тихим перешептыванием. При виде разочарования коллег на губах у Питера заиграла улыбка, и он поспешил скрыть ее.

Доктор подошел к микрофону. Он выглядел осунувшимся и передвигался как-то скованно. Питер подумал, что виной тому пальто, но предположил, что дело могло быть и в осьминожьем каркасе, если Октавиус его надел.

При виде представителей прессы Доктор улыбнулся, его рот превратился в идеально ровную горизонтальную щель от уха до уха, отчего его и без того тонкие губы показались еще тоньше.

«Великий старый лягушонок», – подумал Питер.

– Мне особо нечего вам предложить, так что я просто скажу вот что, – прохрипел Октавиус. Он сделал паузу, поправил свои толстые темные очки и убрал со лба выбившуюся прядку волос. – Власти сочли, что я выплатил свой долг перед обществом. Не буду говорить, что я был прав или что ошибался в действиях, которые привели к моему заключению, отмечу лишь, что все это – в прошлом. Более того, я не несу никакой ответственности за вчерашнее необоснованное нападение на мою персону. Я смог спастись от этого жестокого злодеяния только благодаря собственному интеллекту и предвидению.

Он снова сделал паузу, словно слова давались ему с трудом.

– Я – человек науки. Наука – моя страсть, моя жизнь. Я слишком долго был вдали от этого. Теперь намереваюсь полностью посвятить себя исследованиям. Я не преступник, не «суперзлодей», каким вы, представители прессы, частенько меня рисуете. Вы меня не знаете, и я намереваюсь сделать так, чтобы в дальнейшем вы вообще обо мне позабыли.

Октавиус закончил говорить и уставился на собравшихся злобным взглядом. Наступила неловкая тишина, которую нарушил его голос.

– Вот что я вам скажу: я не только ученый, я еще и мыслитель. И мне многое нужно обдумать. Мысли эти послужат на благо науки… хотя и необязательно на благо человечества. Я ничего не должен человечеству, и человечество ничего не должно мне взамен. Кроме того, я теперь еще и свободный человек и не собираюсь прятаться от тех из вас, кто предпочтет не верить мне. Чтобы покончить с подобными обвинениями, ради блага науки я планирую создать компанию… фирму. Если захочу, позже сообщу вам больше деталей. На сегодня это все, что я хотел вам сказать. Хорошего всем дня.

Собравшаяся вокруг толпа едва не оглушила Питера какофонией голосов. Журналисты загомонили одновременно, они задавали свои вопросы, пытаясь перекричать друг друга. Одному репортеру это удалось, и его вопрос заглушил все остальные.

– А что насчет ваших преступлений, Доктор? Вы рассчитываете, что мир так просто о них забудет?

Отто Октавиус, уже собиравшийся уйти со сцены, замер на месте. Когда он повернулся обратно к прессе, его лицо пылало от гнева. Журналисты затихли и даже сделали шаг назад, опасаясь, как бы не стать жертвами ярости Доктора Осьминога.

– Глупцы! – визгливо прокричал он. – Недалекие кретины! Поймите… я не преступник! Ваша собственная юридическая система провозгласила меня свободным человеком! Сомневайтесь в этом на свой собственный страх и риск.

На поляне воцарилась тишина, которую редко услышишь в бурлящем мегаполисе. Казалось, даже птицы замолчали.

Октавиус выпрямился и поправил пальто. Отвернувшись, он спустился со сцены и удалился прочь в сопровождении телохранителей и адвоката.

– Вот вам и заголовок готов, – произнес один из репортеров, заново обретя возможность говорить, – «Доктор Осьминог не собирается сворачивать на кривую дорожку».

Раздались редкие смешки, но на собравшихся все это произвело какое-то угнетающее впечатление. Журналисты начали расходиться, оставляя Питера в одиночестве пялиться на опустевшую сцену.

– Ни за что, – прошептал он, – только не Док Осьминог.

Глава 4

ДРУЗЬЯ И ВРАГИ

РАСПОЛОЖИВШИСЬ на пожарной лестнице напротив непримечательного, ничем не выдающегося складского здания где-то в Бруклине, Человек-паук вытащил из закинутой на спину паутинной сумки теплый термос и прижал к себе.

«Полагаю, именно в этом теперь и заключается моя жизнь, – подумал он, – я буду шпионить за Доктором Осьминогом денно и нощно».

Пресс-конференция в Центральном парке прошла пять дней назад. Два дня Питер потратил на поиски убежища экс-врага, еще три он провел, большей частью приглядывая за происходившим там. Оправдывая поиски работой над статьей, Паркер упросил Робби Робертсона привлечь к проекту опытного репортера Бена Уриха, и, спрашивая у него советы по материалу, Питер проговорился, что не может понять, почему Осьминог вышел на свободу. Коллега, как всегда, увлекся хорошей историей, и хотя вместе они пока не смогли докопаться до сути этой тайны, но, просматривая полицейские отчеты, Урих проследил наводку к банковскому переводу, который, в свою очередь, заставил Бена и Питера заглянуть в операции на рынке недвижимости. Питер ничего не увидел, но Урих быстро нашел след: используя переведенные деньги, фальшивые счета и очень хитрые подставные фирмы, Осьминог арендовал себе складское помещение – то самое здание в Бруклине, напротив которого сейчас попивал кофеек Человек-паук.

С тех пор в перерывах между редкими и совершенно не питательными приемами пищи, практически бесполезными попытками поспать и что-то написать и непрекращающимися битвами не на жизнь, а на смерть в обличье Человека-паука Питеру удалось покрутиться вокруг склада достаточно долгое время, чтобы мельком засечь приспешников Осьминога, его адвоката-змею, и однажды ему показалось, что сквозь мутное окно он разглядел металлическое щупальце. Не густо, зато было очевидно, что вокруг нет и следа ни агентов ЩИТа, ни террористов из ГИДРЫ. В сухом остатке получалось, что Осьминог держал слово и действовал в рамках закона.

«Но парни, подобные ему, не начинают внезапно честную жизнь», – напомнил он себе. О, он встречал парочку, которой это удалось, но то были мелкие сошки, которые только по касательной коснулись преступной жизни, а не избрали ее в качестве профессиональной карьеры.

«Отто уже заводил такую песенку и раньше, но каждый раз это был очередной обман…»

Но сейчас у Питера не возникло ощущения, что Доктор Осьминог снова пытается захватить мир. Он не строил огромных октоботов, не собирал ресурсов для создания атомной бомбы и даже не нанимал танцовщиц, чтобы они отвлекали на себя внимание...

«Ого. М-да, кажется, недостаток сна сказался на мне сильнее, чем я думал…»

Чтобы сосредоточиться, Питер уже в сотый раз пробежался по хронологии событий.

Октавиус работал над чем-то до своего тюремного заключения, отсюда и его весьма продолжительный отрезок безделья. «Раз».

Он положил что-то в банковскую ячейку. «Два».

Заскучав, нуждаясь в деньгах или что ему там понадобилось, Осьминог возобновил преступную деятельность и был побит Человеком-пауком. «Три».

Будучи, разумеется, идеальным заключенным, он вышел досрочно за хорошее поведение и утверждает, что начал честную жизнь. «Четыре». Хотя это дурно пахнет. Можно подумать, то короткое время, что он провел за решеткой, компенсирует бессчетные случаи разрушений, которые он учинял…

А теперь он зачем-то понадобился ГИДРЕ, и ЩИТ этому совсем не рад. «Пять».

«Но как ГИДРА пронюхала, над чем там работает Док? – задумался Паук, попивая кофе. – За все время, что я его знаю, Отто никогда не проявлял никакого интереса к ГИДРЕ. Док слишком зациклен на себе, если он и свяжется с преступной организацией, то только с той, которую сам создаст и возглавит, как в случае с его прежней бандитской компанией, Зловещей шестеркой. У него слишком раздутое эго, чтобы хорошо ладить с остальными».

А что насчет ЩИТа? Правительственная организация с хорошей родословной постоянно боролась с международными группами наподобие ГИДРЫ, но в этот раз в поведении агентов было что-то такое, чего Питер никак не мог понять. Человек-паук пересекался с ЩИТом крайне редко, однако они выступали на светлой стороне.

«Или нет?»

Питер знал, что на Фила Коулсона можно положиться. Да, у парня были свои странности, наподобие его зацикленности на супергероях, но обычно Фил вел себя честно и задавал нужные вопросы до, во время и после. Коулсон привык знать, во что он ввязывается, и обычно готовился к разнообразным непредвиденным обстоятельствам. Он был не из тех, кто рубил сплеча и охотно жал на спусковой крючок.

Так почему же у Питера сложилось впечатление, что Коулсон угодил в ситуацию, которая ему не шибко нравилась?

Пытаясь стряхнуть паутину, образовавшуюся в его голове после пресс-конференции, Питер покосился на место, за которым он вел наблюдение. Возле здания припарковалась машина. Паркер встрепенулся, когда оттуда вышло четверо агентов ЩИТа. Прохожие на улице заметили их. Ранние бруклинские пташки, спешившие на работу, в школу или куда-то еще, оборачивались в сторону суровых людей в строгих костюмах. Четверка агентов даже не пыталась скрыть свое присутствие или форму, они просто вышли на тротуар и подозрительными взглядами оглядели складское здание от носа до кормы.

«А это еще кто? – задался вопросом стенолаз. – Ах да, точно, Энгстром. Юджин, мать его, Энгстром. Божий дар ЩИТу и всем нам, недостойным червям. От этого парня у меня реально мороз по прядильным органам. Кто вообще называет своего ребенка Юджином?»

Распекая про себя дерзкого молодого агента за то, что он так долго искал Доктора Осьминога, Паук наблюдал за разворачивающейся перед ним сценой. Четверо агентов переговаривались между собой, и было ясно, что взъерошенный очкарик Энгстром считал себя главой операции. Человек-паук мог бы посмеяться над напыщенностью парня, но, когда агенты достали из багажника оружие, Паук подобрался и приготовился к действиям.

«Внимание, Паучок! Энгстром распоясался!»

Распахнулась складская дверь, и на тротуар высыпала небольшая армия – телохранители Отто Октавиуса, превосходящие агентов ЩИТа численностью раза в три. Один из громил подошел к Энгстрому, по всей видимости, идентифицировав в нем старшего. Они начали общаться. Питер свесился с пожарной лестницы, медленно отбивая ритм кулаком по перилам: может, укус радиоактивного паука и наградил его невероятно зорким зрением и прочими удивительными способностями, но его слух оставался удручающе нормальным.

«Заметка на будущее: научиться читать по губам».

Энгстром накинулся на надвигавшегося телохранителя, едва тот разинул рот. Паучок предположил, что нахальный агент ЩИТа гонит обычную пургу о своих полномочиях и позиции. Сотрудник Октавиуса периодически отмахивался от Энгстрома и качал головой из стороны в сторону перед лицом бреда, который нес молодой оперативник. Остальные охранники стояли полукругом, наблюдая за происходящим, но не предпринимая никаких агрессивных мер, за исключением обязательного сжимания и разжимания кулаков и лязганья зубами.

«Просто сохраняй спокойствие, герой, – напомнил себе Человек-паук. – Кто-то обязательно взмахнет рукой, и тебе придется появиться там и познакомить всех со старым добрым знаком «СТОП».

Все больше людей на улице замечало перепалку. Один парень, что нес большую спортивную сумку, даже замер на месте, чтобы посмотреть на происходящее и, скорее всего, послушать.

Энгстром внезапно перестал болтать и попытался обойти своего собеседника. Бугай аккуратно шагнул в сторону и предостерегающе поднял руку, практически ткнув ею Энгстрому в грудь. Агент ЩИТа заметно отпрянул, а его спутники напряглись. Остальные охранники, как показалось Питеру, будто по команде разомкнули кулаки, словно готовясь схватиться за пушки. Паучок моментально оценил местоположение каждого горожанина, находящегося в непосредственной близости от разгорающегося конфликта. А еще он проклял всех участников перепалки за то, что они совершенно забыли, что находятся на публике.

Губы Энгстрома зашевелились, медленно и четко, он явно зачитывал положения закона или свою интерпретацию оного. Главный бугай оскалился и возразил, его приятели как по команде сделали шаг по направлению к оперативникам ЩИТа. Энгстром поднял руку и дважды щелкнул пальцами, подавая какой-то знак коллегам. Он снова заговорил, и на этот раз Человек-паук смог его услышать.

– Властью, данной мне правительством Соединенных Штатов, я арестовываю вас за препятствование правосудию.

Агенты рванули вперед, размахивая чем-то, с виду похожим на электрошокеры, и приказывая охранникам встать на колени, держа руки за головой. Энгстром со скоростью молнии сцапал своего противника за запястье, заломил ему руку за спину и ткнул лицом в капот машины ЩИТа. Маневр агента застал охранника врасплох, он хрюкнул, его лицо исказилось от боли и гнева.

Остальные телохранители Октавиуса накинулись на оппонентов.

На каждого оперативника ЩИТа приходилось по трое-четверо противников, так что агенты оказались перед выбором: или отступить, или попытаться перестрелять всех и каждого. Один из агентов выбрал последнее и выпустил из своего оружия потрескивающую голубую молнию. Один из телохранителей Дока повалился на землю, его куртка дымилась.

Человек-паук спрыгнул с пожарной лестницы, выстрелил паутиной в сторону склада, и мгновенно обе его ноги уже впечатались в спину стрелявшего.

Вскрикнула женщина. Посыпались возгласы: «Взять их», «Какого...»

Повсюду мелькали руки и ноги. На асфальт падали тела.

Не успели участники рукопашной опомниться, как их покрыл толстый слой паутины, и они оказались в личном пространстве друг друга помимо собственной воли.

Стенолаз отошел от паутинных человекосвязок и, наклонив голову, наградил агента Энгстрома выразительным взглядом. Агент побледнел, но быстро восстановил самообладание.

– Ты вмешиваешься в официальное расследование ЩИТа, Человек-паук, – выплюнул он. – Ступаешь на опасную дор...

– Захлопнись, Энгстром, – ответил герой, оглядывая плоды трудов своих, – подбери слюни с подбородка, хватай свои игрушки и своих мальчиков и вали домой.

Глаза молодого агента широко распахнулись.

– Ты... тебе... Здесь рядом нет Коулсона, чтобы он вытащил тебя из передряги на этот раз, тупой идиот! Я могу арестовать тебя за любой косяк.

Человек-паук склонил голову.

– Меня больше заботят твои косяки, Юджин. – Слово «тупой» в сочетании со словом «идиот» является избыточным и бесполезным. В ряды ЩИТа стали принимать двоечников?

Энгстром скривил рот в гримасе, но промолчал. Он сплюнул несколько раз, его руки заметно дрожали.

– Э-э-э, Человек-паук?..

Паучок повернулся. К их тусовке подошел простой прохожий.

– Да, в чем дело? Простите, сэр, мы тут немного заняты...

Парень выглядел смущенным.

– Это я вижу, – ответил он. – Но что происходит? Вы же не собираетесь устраивать разборку на наших улицах, чувак?

Его слова несколько сбили нашего героя с толку.

– Нет, нет... Я лишь пытаюсь удержать их от рукоприкладства. Вам бы лучше поспешить домой, эти парни типа опасны.

Еще один мужчина показался за спиной первого: пожилой джентльмен в старой прогулочной шляпе, которая очень криво сидела на его голове.

– Вы не могли бы переместиться куда-нибудь подальше? Моя дочка с детьми живет тут неподалеку.

Юджин Энгстром попытался вытащить руку из- под окутавшей его тело паутины и подозвать к себе очевидцев.

– Парни, я из ЩИТа, вот мои документы. – Из прорехи в паутине показалась маленькая ламинированная белая карточка с его данными. – Мы не хотим причинять вам никаких проблем. Но в этом районе присутствует потенциальная угроза обществу, и мы пытаемся разведать ее источник, и...

Он кивнул подбородком в сторону телохранителей и здания, обрывая фразу на полуслове. В этот момент Человек-паук невзлюбил его еще больше.

Двое мужчин перевели взгляд с Энгстрома на охранников Октавиуса, затем обратно на героя, и оба нахмурились.

– Эй, эй, эй, – произнес Паучок, вытягивая обе руки перед собой ладонями вперед, – народ, я здесь – хороший парень...

– Ты хочешь сказать, что агенты ЩИТа – плохие ребята? – спросил первый горожанин.

«А вот и стало хуже, – подумал наш герой про себя. – Хочешь занять место плохиша?»

К месту происшествия торжественно двигалась еще одна фигура.

– И тут прибывает адвокат, – провозгласил Человек-паук, вздымая руки в воздух.

Подошедший юрист оглядел собравшихся возле склада сквозь прищуренные веки.

– Мой клиент требует, чтобы вы немедленно покинули это место.

– Это будет сложновато, чувак, – ответил один из телохранителей, подбородком указывая на паутину.

– И освободите этих людей, – добавил адвокат, кивая на бугаев, – всех их.

Человек-паук пожал плечами и сказал:

– Если они все поклянутся не ссориться и вести себя как большие ребята. – Затем он обрызгал паутинную связку быстрым растворителем из веб-шутеров, разогнувшись, увидел чью-то тень. Паук обернулся и обнаружил, что сцена пополнилась новым действующим лицом: к ним присоединился сам Отто Октавиус.

Доктор, укутанный в гигантский плащ, взглянул на своего адвоката, который коротко кивнул на своих телохранителей, также кивнувших ему. Главный бугай поправил галстук и хрустнул шеей.

– Благодарю вас, джентльмены, – произнес Октавиус, – вы можете возвращаться на свои посты.

– Мы просто делаем свою работу, сэр, – ответил главный бугай.

Энгстром шагнул по направлению к Доктору, уперев руки в бедра.

– Доктор Осьминог...

Ученый угрожающе уставился на него.

– Э... Доктор Октавиус, у нас есть все основания полагать, что на вашей собственности могут присутствовать опасные вещества, и...

«Юджин жульничает, – подумал Человек-паук, – вот хорек».

Доктор повернул голову и, изогнув бровь, наградил своего адвоката вопросительным взглядом. Тот покачал головой и одними губами произнес «нет».

Энгстром заметил их «общение».

– Мне очень жаль, Доктор, но у ЩИТа есть все полномочия, чтобы...

И вновь Октавиус направил на юриста вопросительный взгляд. Тот все так же отрицательно покачал головой.

– Послушайте, Доктор, – настаивал Энгстром, – мне кажется, вы не понимаете всей серьезности ситуации. Мы будем настаивать, чтобы нас...

Юрист снова покачал головой.

– Мне намекнули, – произнес Октавиус, – что у вас нет никаких полномочий на проведение каких-либо обысков на моей собственности, нет у вас и ордера на обыск, агент...

– Энгстром, Юджин Энгстром. И, опять же, у меня есть...

– У нас с вами разная... длина волны, – ответил Доктор. – Пожалуйста, забирайте своих людей и уходите. У меня нет больше времени на ваши игры.

– Отто Октавиус что, только что пытался пошутить? – фыркнул Человек-паук.

Пожилой джентльмен, что подошел несколько минут назад, обратил свой взор на нашего героя.

– Ты вместе с этим парнем, Человек-паук?

– Что? С кем?

– С коротышкой в плаще. Ты на его стороне? Против этих правительственных агентов?

Стенолаз взглянул на дедулю широко раскрытыми глазами.

– Что? Нет, нет!

Какое-то движение заставило Паука перевести взгляд обратно на Энгстрома и Октавиуса. Он пропустил их последние реплики, и сейчас агент ЩИТа держал руку на оружии и медленно пятился от Доктора.

– Это угроза, Октавиус?

Адвокат внезапно разволновался.

– Сэр, я настоятельно советую вам не...

Паучье чутье Человека-паука подскочило до крыши и даже выше.

– Спокойнее, Док! Энгстром, ты тупой идиот!

Агенты ЩИТа встали в защитные позы и подняли оружие. Телохранители вжались в складскую стену. Адвокат побежал в укрытие.

Октавиус распахнул плащ и скинул его со своей тучной фигуры. Его глаза за толстыми стеклами очков засверкали. Когда Доктор Осьминог злился, он словно подрастал на несколько десятков сантиметров. Под плащом он прятал свой металлический аппарат.

– Отлично, – прошипел стенолаз, – теперь у нас тут просто полный осьмиад... Ради бога, пожалуйста, хотя бы одежку не сбрасывай.

Блестящие подпорки подняли Доктора в прохладный воздух. Лучи утреннего солнца переливались на металле щупалец, окружая фигуру Отто сияющим ореолом. Человек-паук почувствовал такой же приступ ужаса, какой испытал, когда впервые столкнулся с этим человеком во всем его механическом великолепии.

Питер закричал на собравшихся на тротуаре зевак, но их и так уже след простыл. Поле было готово к бою, хотел он того или нет.

Громко гудящий сигнал прорезал утренний воздух, привлекая к себе внимание всех собравшихся.

– Погодите-ка, – произнес Энгстром, явно обескураженный этим звонком, – я должен ответить на вызов.

Доктор опустился обратно на асфальт, но его металлические конечности были все так же напряжены и готовы к атаке. Человек-паук опустил голову и едва не рассмеялся от облегчения.

Энгстром отошел к машине ЩИТа и перегнулся через открытое окно с водительской стороны. Когда он вылез обратно, в его руке было зажато нечто, напоминающее телефон.

– Энгстром на связи. Да, сэр. Да, сэр. Да... да, сэр.

Выражение его лица менялось с огорчения на растерянность.

– Засечен выстрел из оружия, точно. Да, сэр. В Бруклине. Да, сэр.

До агента дошло, что все уставились на него. Он повернулся к остальным спиной.

– Честно говоря, сэр, я...

Остальную часть фразы собравшимся пришлось домысливать.

Наконец Энгстром развернулся, убрал телефон, кивнул своим людям и забрался в машину.

– А... я все понял, Юджин, – сказал Чело- век-паук, размахивая пальцем. – Ты просто случайно наткнулся на это место. Ты же такой милый, действовал самостоятельно, и... Коулсона просто удар хватит. И что, никаких извинений? Как грубо.

Когда все агенты забрались обратно, Энгстром завел двигатель, и машина умчалась прочь.

– Передавай Филу привет, – крикнул им вслед Человек-паук, затем повернулся, чтобы что-то сказать и Октавиусу, но Доктор опередил его.

– У нас были разногласия, – мрачно произнес Отто.

– Это очень мягко сказано, Док.

– Но, – продолжил Доктор, – я отсидел свой срок. Ты должен принять это и остановить свой крестовый поход против меня. Я в ответ прекращу любые жалобы на тебя.

Человек-паук уставился на него.

– Ого! Это крайне великодушно с вашей стороны.

Октавиус слегка покачал головой.

– Я думал остаться здесь инкогнито, спланировать свое будущее, но, сдается мне, фортуна все решила иначе. Однако меня это не заботит, поскольку я свободный человек и буду полностью в своем праве, случись мне разбираться с любыми... незваными гостями. Очень жестко.

Доктор, его адвокат и телохранители развернулись и скрылись в глубине склада. Осталось лишь несколько зевак, но и они разошлись по своим делам, оставив Человека-паука в одиночку стоять на тротуаре.

Раскат грома пронесся над внезапно набежавшими облаками, а затем октябрьские небеса разродились дождем.

Стенолаз всплеснул руками.

– Не так я себе представлял этот день.

Глава 5

ЛЬВИНОЕ ЛОГОВО

СИДЯ за столиком в тени «Флэтайрон-билдинг», Питер разложил перед собой три газеты: «Таймс», «Пост» и «Бьюгл» – и принялся изучать их передовицы.

Вокруг него Мэдисон-сквер продолжал заполняться народом, смесью манхэттенцев и туристов. Люди горели желанием понежиться в лучах солнца, которое последние дни беззастенчиво играло с их эмоциями, с неистовым безрассудством появляясь и исчезая из их жизни.

Но Питер Паркер просто хотел почитать новости, поэтому он игнорировал окружающих.

Быстро пробежавшись, глазами по каждой газете, Питер обнаружил то, что он и подозревал увидеть: почти ничего.

В «Таймс» вообще не говорилось о происшествии возле склада в Бруклине, «Пост» упоминала о нем, но только мельком и в рамках большой статьи о жалобах жителей на шум по соседству.

Питер задержался взглядом на материале на второй странице «Таймс», где говорилось о росте преступности в районе пирсов на Ист-Ривер и о кондукторе подземки, которого жестоко избили на станции «Бэттери-парк». Питер испытал почти непреодолимое желание скомкать листы и выкинуть их куда подальше. Вместо этого он выпустил газету из рук и откинулся на спинку кресла, глядя на деревья, активно облачавшиеся в осенние цвета. Обычно этот вид напоминал ему о тетушке Мэй и об их путешествиях по городу, когда Питер был совсем маленьким, но сейчас Паркер сильно переживал о вещах, над которыми не имел никакого контроля. Основное место в его голове занимали мысли о Коулсоне, ЩИТе и Докторе Осьминоге, который внезапно решил вести честную жизнь. Размышления привели его прямиком в собственное прошлое, где юный Питер Паркер впервые столкнулся с тонкой гранью между друзьями и врагами.

Однажды, когда он еще учился в мидтаунской школе науки и технологий, весь его класс внезапно стал одержим понятиями «друг» и «враг». Среди подростков было распространено мнение, что каждый просто обязан быть или тем, или другим, и, пока эта групповая игра продолжалась, чьи-то чувства неизбежно страдали, а слабые личности падали под весом этих идей. Питера все это не особо волновало, но одноклассники ожидали, что он тоже примет участие в веселье. Как-то раз он нашел записку, которую подбросили в его школьный шкафчик, и ее содержимое его сильно расстроило.

Записка была от Лиз Аллан.

Прекрасная светловолосая Лиз была первой и единственной любовью его детства. Она была королевой, сверкающим эталоном красоты, но, похоже, презирала его, а Питера все равно тянуло к ней. Он ругал себя за то, что это было совершенно не научно, но ничего не мог с собой поделать.

И в тот день она написала ему записку очень простого содержания: «Ты мне друг или враг?»

Иногда крутые дети отправляли не таким крутым детям записки с вопросами, на которые нельзя было ответить правильно. Любой ответ влек за собой риск потерять, ну, скажем, все. Если вы вдруг ответили «неправильно», изощренные последствия могли преследовать вас вечно.

Он не сумел ответить на ее сообщение. Да и как он мог? Он был Питером, а она – Лиз. Невозможный сценарий.

Эта ситуация разозлила его, так что, вместо того чтобы ответить на вопрос, – а отсутствие ответа также могло кого-нибудь уничтожить, – Питер отложил записку в сторону. И вот так, согнувшись под гнетом школьных проблем, с аккуратно сложенной в кармане запиской от Лиз Аллен, он побрел прочь от школы. К тому моменту, как он добрался до дома, он уже не мог отличить, где верх, а где низ.

Тетя Мэй встретила его в дверях:

– Питер... ты что, заболел? Плохо выглядишь, дорогой.

Дядя Бен, поднявшийся из своего кресла и вышедший в прихожую посмотреть, что за шум, тоже заметил, что с племянником что-то не так. Переглянувшись с женой, он отвел Питера в сторонку, чтобы поговорить как мужчина с мужчиной.

– Я, э-э-э... да ничего такого, просто дети в школе опять были грубы со мной, только и всего, – ответил мальчик. – Глупые затеи, дурацкие записки, типа вот этой, – Питер протянул бумажку дяде.

Лицо дяди озарила печальная улыбка, и он открыл рот, чтобы...

Много лет спустя, попивая кофе в самом сердце города, Питер не помнил, что именно сказал его дядя. У него в голове этот разговор проигрывался словно сцена из немого кино. Дядя Бен что-то говорил, его губы двигались, уголки его глаз улыбались, но вот слова... Питер никак не мог их вспомнить. Дядя сказал что-то очень важное, в этом он не сомневался, но из-за приступа гормонов или иного, что он чувствовал в то утро, в общем... совет пропал впустую.

Питер попытался было вспомнить его слова, но чем больше старался, тем дальше они ускользали от него. Друзья и враги... Враги и друзья... Это было очень важно, но почему он не может их вспомнить?

«Прости, дядя Бен».

Изящная, ухоженная рука с идеально наманикюренными и накрашенными ногтями коснулась плеча Питера, и голос, сладкий, как мед с имбирем, полился ему в уши, прерывая ход его мыслей.

– Признайся, Тигр, в плане напитков ты банкрот.

Мэри Джейн Уотсон. Многие пытались описать ее, но не многим удавалось сделать это точно. Если бы кто-то спросил мнения Питера Паркера, он бы ответил, что большей частью Эм-Джей просто не поддавалась описанию.

Нахальная и веселая. Мудрая и своевольная. Кокетливая и взбалмошная. Эксцентричная и энергичная. Решительная и скромная. Но, пожалуй, важнее всего было то, что Мэри Джейн была рядом. Она была рядом всегда, когда Питер больше всего в ней нуждался: как жилетка, как советчик и иногда как родственная душа.

Их отношения также частенько не поддавались описанию. Была ли Эм-Джей подругой или кем-то большим? Некоторые думали, что они женаты... Правда же находилась где-то посередине. Они знали друг друга долгие годы, пережили темные и светлые полосы в жизни, но ни один из них не испытывал необходимости описать их взаимоотношения конкретными словами или действиями. Какая ирония: Питер раскрыл Эм-Джей тайну своего альтер эго, но сопротивлялся своим чувствам к ней тогда, когда наступал самый подходящий момент поддаться им.

Если опираться на журналистские клише, то все было сложно.

– Хм? – вот и все, что он смог из себя выдавить. Девушка застала его врасплох. Мэри Джейн указала на его пустую кофейную чашку и насмешливо изогнула идеальную бровь.

Питер оценил ее наряд: светло-серый жилет в полоску в стиле ретро и брюки в тон, копну длинных рыжих волос венчала шляпка, а дополняли образ малиновые туфельки для танцев. В руке она держала термокружку, в которой, как знал Питер, содержался кофе особого помола.

– Пробы? – спросил Питер, когда она уселась напротив и пододвинула стул поближе.

– Ага. – Улыбка.

– «Бонни и Клайд»?

– Не-а. – Еще одна улыбка. – «Парни и куколки».

– Ого. Ты едва ли походишь на типаж сестры Сары и слишком умна, чтобы играть Аделаиду.

– Спасибо вам за обе оценки, добрый сэр, – ее улыбка стала шире, – но в этой версии пьесы все герои поменялись полами. Я пробовалась на роль Ская Мастерсона.

Питер отхлебнул кофе.

– Я бы на это посмотрел. И даже заплатил бы.

– Еще заплатишь.

Питер восхищался ее легкомысленной самоуверенностью, а болтовня развеяла грозовые тучи, сгустившиеся над его головой, по крайней мере, хотя бы немного.

– Аделаида, – добавила Мэри Джейн, – далеко не так глупа, как думают люди.

Питер наклонился поближе, вдохнул аромат ее духов и улыбнулся.

– Прошу, избегай этих сбивающих с толку сценических разговоров, которые выше понимания невежественных дикарей вроде меня...

Они продолжили болтать, их беседа парила в воздухе, касаясь одной темы, чтобы в следующий миг уже перескочить на другую. Со временем грозовые тучи в голове у Питера вернулись на свои места, не обращая никакого внимания на рыжий бриз, который обычно легко разгонял дурные мысли прочь.

– В чем дело? – наконец спросила она.

С того самого момента, как Мэри Джейн открыла рот, Питеру требовалось прилагать немалые усилия, чтобы не вывалить на подругу как на духу все, что его волнует, вплоть до мельчайших деталей. Но он не мог. Только не так, не у всех на виду... где он будет выглядеть уязвимым.

– Да как обычно, – солгал он, – типичная удача Паркера.

Это была старая шутка, бытовавшая в ходу у него и его друзей: таким образом он всегда мог объяснить или прикрыть любую неурядицу в его похожей на мыльную оперу жизни.

– Что за болтология, – Мэри Джейн потрепала его по руке и отхлебнула кофе. – Ты просто хрестоматийный пример попытки намеренно перевести стрелки.

– Мне нравится слово «болтология». Ты так говоришь, как будто «болтология» – это что-то плохое. А мне нравится: похоже на яичницу-болтунью. Болтунья – это хорошо. Болтунья и ореховое масло. Но только не вместе. Это будет уже перебор.

– Питер...

– Ну хорошо, хорошо, – произнес он, признавая поражение. – Хрестоматийный случай. Перевод стрелок. Я все понял.

Мэри Джейн провела пальцами по его плечу, обняла за шею и наклонилась поближе к нему.

– Что не так?

– Да все, – тихо ответил он, – или все так, смотря с чьей точки зрения посмотреть. – Питер отвел взгляд. – В город вернулся кое-кто, кого я знаю... Он вроде как проблема... а то и все восемь.

Мэри Джейн нахмурилась и вопросительно изогнула бровь.

– Кто-то, кого я знаю?

«Ну да, Эм-Джей... ты помнишь Доктора Осьминога, того парня, который убил отца моей девушки?»

– Нет, не то чтобы очень, – ответил он, – достаточно лишь сказать, что я не очень счастлив по этому поводу. Он, как бы точнее выразиться, странно себя ведет. Мне кажется, он собирается навредить кое-каким людям. В смысле, еще большему количеству людей. Он уже многим причинил боль.

Она понимающе кивнула.

– А, один из этих ребят.

– Ага, определенно один из этих ребят.

Мэри Джейн убрала руку с его плеча и откинулась на спинку стула. Взяв в руки кружку с кофе, она на мгновение уставилась вдаль, затем снова повернулась к Питеру.

– Вот что ты сделаешь, Тигр: ты встретишься с этим парнем лицом к лицу, доберешься до корня проблемы.

Он уставился на нее, потрясенный прямолинейностью девушки. «Если бы только все было так просто», – подумал он.

– В этом случае так не получится, Эм-Джей, – сказал он, стараясь не смотреть ей в глаза. – Это не тот парень, к которому можно так просто подойти и...

– Вздор, –напористо продолжила Мэри Джейн, – у меня есть один знакомый, актер, с ним вечно та же ерунда. Появляется и исчезает из города, всякий раз вызывая проблемы. Я наконец сказала ему...

– Эм-Джей, с этим парнем сей способ не сработает, поверь мне.

Девушка замолчала, скорчив недовольную гримаску.

– Дама права, – произнес низкий голос позади него.

Питер повернулся к говорившему. Это был приятный темнокожий мужчина, одетый в серую куртку с поднятым на голову капюшоном. Насколько он мог видеть, голова его была гладковыбрита, а по правой щеке сбегал длинный шрам.

– Что, простите?

– Извините, что перебил вас, – произнес мужчина, – но дама права.

Незнакомец говорил, сидя вполоборота, словно пытаясь скрыть от них свое лицо. Питеру показалось, что кожа на левой скуле мужчины выглядит неровно, словно она была обожжена.

Любопытно, паучье чутье на секунду кольнуло мозг Питера, но практически сразу успокоилось.

– Благодарю вас, – произнесла Мэри Джейн, улыбнувшись мужчине. – Хоть кто-то еще говорит здесь разумные вещи. – Эм-Джей слегка подвинула стул, чтобы лучше видеть незнакомца.

«Типичная Мэри Джейн, – подумал Питер, – общительная до неприличия».

– Мэри Джейн, Питер, – представила их девушка.

Мужчина нахмурился и моргнул, словно мысленно взвешивая все «за» и «против».

– Генри, – наконец представился он. Его правая рука держала стакан с чем-то вроде смузи, а левая покоилась на столешнице и даже не шевелилась.

Мэри Джейн улыбалась все шире.

– Вы здесь проездом, Генри? – спросила она. – Осматриваете достопримечательности?

Генри покосился на нее.

– И да, и нет. Я здесь... для медицинских процедур.

«Бинго, – подумал Питер, – я так и знал».

– О, мне жаль это слышать, Генри, – произнесла Мэри Джейн. Она в своей манере беззастенчиво наклонилась к мужчине поближе. Тот поморщился, невольно переводя взгляд со своей руки на девушку и обратно.

– Благодарю вас за участие, мэм. Я просто следую вашему совету: сталкиваюсь с проблемой лицом к лицу.

– Вы не должны забывать и о развлечениях, пока находитесь здесь, – посоветовала ему Эм-Джей. – Могу предложить вам несколько вариантов.

Может, Питер Паркер и не мог похвастаться интуицией и эмпатией Мэри Джейн Уотсон, но даже он сейчас почувствовал, что Генри говорит правду... ощутил его боль. Питер сопереживал ему, притом что даже испытывал исходящее от мужчины легкое чувство опасности. Складывалось впечатление, что Генри мысленно сдерживает что-то внутри себя как в оковах, прикладывая для этого огромные ментальные усилия.

– Оставь парня в покое, Эм-Джей, – с улыбкой произнес Питер, – он, скорее всего, только приехал, а ты уже набросала для него целый экскурсионный маршрут.

Прежде чем Мэри Джейн успела ответить, Генри покачал головой.

– Нет, сэр, все в порядке. Я ценю это. Боюсь, у меня не будет времени ни на что, кроме... медицинских процедур. Так что я сейчас расслабляюсь, перед тем как отдамся на милость докторов.

Тут включилась собственная интуиция Питера.

«Он военный. Был ранен за границей?»

– Но, – продолжил мужчина, оглядывая парк и людей вокруг, – я не отступлю от своих слов: дама права в том, что вам нужно докопаться до корня проблемы. Это единственный способ справиться с ней. – Генри повернул голову и взглянул Питеру прямо в глаза. – Если вы этого не сделаете, ситуация станет только хуже.

Мэри Джейн тоже повернулась к Питеру.

– Видишь, Тигр? Генри согласен со мной. Просто сделай это. Делай то, что должен.

У Питера над головой словно зажглась лампочка. Внезапно он понял, что именно он должен сделать.

Вскочив на ноги, Питер допил остатки кофе и протер рот салфеткой.

– Ты права, Эм-Джей. – Он пожал плечами. – Ты и этот милый джентльмен абсолютно правы.

Он внезапно осознал, что Мэри Джейн опять наклонилась к Генри и ее лакированные ногти снова касаются его руки. Питер знал, что для Мэри Джейн это было сродни кивку, ее способом выказать солидарность, но это все равно его немного задело.

Он подошел к ее стулу и наклонился к девушке.

– Увидимся позже, дорогая?

Мэри Джейн с улыбкой кивнула. Заколебавшись на мгновение, Питер потянутся было, чтобы поцеловать ее.

– Пока, – вместо этого сказал он и ушел прочь.

Мэри Джейн явно смутилась, но не расстроилась.

Покраснев, она наблюдала за его уходом.

– Увидимся, Тигр...

«И почему Вертоносца никогда нет рядом, когда он так нужен?»

Человек-паук оглядел раскинувшийся вокруг Манхэттен и задрал голову, выискивая в небесах один из огромных летающих крейсеров, которые ЩИТ использовал в качестве воздушных штаб-квартир. Но в небе не было ничего, кроме облаков и пролетающих мимо птиц.

«Чувак висит на самой верхушке «Эмпайр-стейт- билдинг» и не может поймать попутку... И куда только катится этот мир?»

По всему выходило, что преследование Отто Октавиуса вело в тупик: чисто технически Доктор был свободным человеком, и Человек-паук не мог просто взять и тайком пробраться на его территорию. Так что вместо этого Паучок решил подергать льва за гриву, где львом был Фил Коулсон. Питер собрался вызнать у ЩИТа, что им известно об освобождении Доктора Осьминога из тюрьмы, и он не примет «нет» и «не могу сказать» в качестве ответа.

Единственная проблема заключалась в том, что он не мог найти Коулсона.

На самом деле во всех крупных городах находились официальные офисы ЩИТа, но Питер давно уяснил, что они существовали только для показухи. Там не было ничего, кроме пустых кабинетов и пустоголовых секретарей, которые улыбались вам из-за стоек у входа и говорили, что обязательно передадут ваше сообщение. Если хочешь найти настоящего агента тайной организации, то должен знать, где его искать.

«А еще ты должен быть у них на хорошем счету, – мрачно подумал он, – и играть по их правилам».

Паучок покосился на смотровую площадку, расположенную на сто втором этаже здания, и помахал рукой ребенку, которому посчастливилось оказаться там и заметить его. Глаза паренька стали напоминать чайные блюдца, и после секундного замешательства он помахал ему в ответ.

«Видишь, Паучок? Хотя бы одного человека ты сегодня обрадовал».

Поглядывая на кучкующиеся возле горизонта грозовые облака, Питер начал мысленно перечислять все свои встречи с ЩИТом за прошедшие годы. Также он попытался воскресить в памяти все, что его супергеройские приятели говорили о том, как связаться с агентами организации.

До него внезапно дошло, что Фил Коулсон, несмотря на свой кажущийся интерес к стенолазу как члену городской костюмированной элиты, никогда не приглашал Паука заскочить к нему на огонек: поболтать, выпить кофе, посмотреть игру, потусить.

«Думай, Паркер... Никто никогда не говорил тебе о каком-то месте, которое служит прикрытием для подпольной базы ЩИТа?»

Питер начал неосознанно постукивать по стальной балке, с которой он свисал... Бритье и стрижка... Бритье и стрижка.

Стук резко прекратился. Громко цокнув языком, он спрыгнул вниз и устремился к раскинувшимся под ним улицам. Его память наконец-то заработала как надо.

– Двадцать пять центов! – крикнул он на пути вниз.

– Тебе придется снять эту маску.

Человек-паук раздраженно уставился на старого парикмахера. Да как же донести свою мысль до старика?

– Мне не нужна стрижка, дедуля, – настойчиво произнес он, – мне нужно увидеть Фила Коулсона.

Мастер продолжал сметать клочья волос с потертого деревянного пола его парикмахерской в Нижнем Ист-Сайде.

– Кальсоны? Приятель, ты ошибся адресом.

– Нет, нет...

Он сдался. Было совершенно очевидно, что заведение вовсе не служило целям ЩИТа, а дедок никогда не был агентом под прикрытием. А если и был, то тогда, когда еще динозавры по земле ходили.

Человек-паук вышел на улицу. Его желудок заявил о себе так громко, что потревожил проходящую мимо таксу и как две капли воды похожую на нее хозяйку.

– Ах ты ж тупой идиот, – простонал он, в шутку стукаясь головой о дверной косяк парикмахерской. – Пиццерия!

Несколько прыжков и полетов через город привели его к следующей цели. Владелец маленького ресторана как раз рассказывал какому-то туристу о том, что угли в его печи для пиццы горят уже почти сотню лет, когда Человек-паук вошел внутрь и занял место за стойкой. Ему потребовалось поднапрячь память, пока он наконец не вспомнил маленькое местечко на 126-й улице и заскочил туда для решающей попытки.

– Привет, я... – обратился он к человеку за стойкой.

Оглядев его, мужчина произнес: «Погодь-ка» – и нажал на кнопку, спрятанную рядом с кассой. Стенолазу показалось, что он услышал ровный тихий гул.

– Ты что, только что?..

– Ага, – ответил мужчина, – полное сканирование тела. Протокол. Ты чист.

– Я чувствую себя оскверненным, – буркнул Человек-паук, когда мужчина отправил его к столику в дальнем конце помещения. После того как Питер уселся, стол начал опускаться. Человек-паук встрепенулся и крикнул владельцу:

– Эй, откуда ты знаешь, что я «чист»?

Мужчина мрачно улыбнулся.

– Это секретная информация.

Лифт опустил его на этаж-другой, и Человек-паук оказался в неприметном кирпичном, слабо освещенном коридоре. Паук прикинул, что эта база, судя по ее виду, уходит корнями в пятидесятые годы. Мило и в стиле ретро, идеально для стареющей шпионской организации.

Его уже поджидала неприветливая привлекательная дама с короткими темными волосами, одетая в форму высокопоставленного офицера ЩИТа. Одну руку она уперла в бедро, во второй держала планшет. У женщины было совершенно нейтральное выражение лица, но каким-то образом от нее исходило ощущение постоянного неодобрения.

– Мария Хилл собственной персоной, – произнес Человек-паук, – очаровательна, как всегда.

Агент скрестила руки на груди и уставилась на стенолаза.

– Сомневаюсь. Ты пришел к Коулсону?

Он рассмеялся.

– Ага. Отправь меня к нему... пожалуйста.

Хилл шагнула навстречу и попыталась прямо сквозь маску заглянуть ему в глаза. Питер ощутил себя мишенью перед лучником, натянувшим тетиву.

– Послушай, Паучок...

– О нет, опять «Паучок»? Мы уже друзья или что?

– Ну ладно, тогда просто послушай. У Коулсона есть приказы. Он добрый человек, хороший оперативник. Ты ничего от него не узнаешь.

Стенолаз пожал плечами.

– Мне нечего тебе сказать, Хилл. Ты меня пропустишь или нет?

– Нет, – ответила она, сверкая холодными как лед глазами. – До тех пор пока ты не прислушаешься ко мне... и не услышишь. Фил фанатеет от тебе подобных. – Она оглядела его с головы до ног. – И он испытывает внутренние противоречия, возможно, самые сильные за все время, что я его знаю.

– И?

– Никакого «и». Не дави на него.

– Тогда зачем вы меня сюда вообще пустили? Прочитать мне закон об охране общественного спокойствия?

Хилл задрала подбородок.

– Протокол. Если к нам приходит кто-то из вашей братии и мы можем подтвердить вашу личность, то обязаны пустить вас и выяснить, что вам надо. Ты, может, оказал нам услугу, выручив от неловкой ситуации в Бруклине, возникшей из-за чересчур ретивой натуры Энгстрома... И да, я сказала, что хотела.

С этими словами она развернулась на каблуках и двинулась по коридору в сторону лифта. Питер смотрел ей вслед с противоречивым чувством.

– Знаешь, – крикнул он ей вслед, – ты специально выучила назубок эту речь высокопоставленного агента ЩИТа с титановым сердцем, да?

Хилл проигнорировала его.

– И не вздумай называть меня больше «Паучок», лады? – добавил он.

В нескольких метрах от него с той стороны коридора, откуда появилась Хилл, открылась дверь, и из нее вышел Фил Коулсон, все еще разговаривающий с кем-то с той стороны.

– ...просто постарайтесь расслабиться. Я пришлю кого-нибудь осмотреть вас. Вернусь через несколько минут.

Коулсон заметил Человека-паука, закрыл дверь и двинулся к нему медленно, но решительно. На нем были его обычный костюм и галстук. Стенолаз не мог вспомнить хотя бы одного раза, когда он видел Коулсона в каком-нибудь ином наряде.

А еще агент выглядел очень усталым. Под глазами залегли темные круги, а на высоком лбу появилась пара новых морщин.

– Боже правый, Фил...

– Как тебе этот анализатор? – спросил агент ЩИТа. – В нем база данных: роста, веса, сердцебиения, метаболического давления, голосовых модуляций, радиационных подписей – и еще несколько характеристик, наподобие отпечатка сетчатки глаза, которую он сравнивает с той, что получает после сканирования личности. Довольно крутая штука.

Наш герой собрался с силами, чтобы броситься в атаку, но Коулсон не оставил ему ни единого шанса.

– Ты что здесь забыл?

– Какой популярный вопрос. У меня есть несколько своих. Сперва мне казалось, что вы, ребята, нацелились на ГИДРУ, но почему же теперь мне вдруг кажется, что вы на самом деле охотитесь на Октавиуса? Или же ГИДРА на него охотится? Или же ЩИТ... Честно, Фил, я устал от всего этого. Вы – глобальная правоохранительная организация, которая занимается большими, масштабными проблемами... Почему мне вдруг кажется, что вы вдруг заинтересовались одним старым суперзлодеем, который к тому же вроде как ступил на путь исправления?

Коулсон ничего не ответил, лишь продолжил сверлить стенолаза взглядом.

– Ладно, зайдем с другой стороны. Чего ради ваш малыш-попрыгун Энгстром напрашивался вчера на неприятности в Бруклине?

Оперативник стиснул зубы.

– Он хотел заслужить мое расположение и зашел слишком далеко. Мы с ним поговорили. – Коулсон замолчал, собрался с духом и взглянул Человеку-пауку в глаза. – Но знаешь что? Я рад, что ты здесь, потому что я абсолютно неясно выразился в прошлый раз.

– Что?

– Отвали, – Коулсон сложил руки на груди, прямо как Мария Хилл до этого. – Мне нужно, чтобы ты бросил это дело, чем бы ты ни занимался. Ты выставляешь меня в невыгодном свете.

– А ну-ка погоди минутку...

– Повторяю, Паучок, хватит. Есть крайне серьезный риск, что ты своими действиями можешь поставить под удар очень важную операцию. Я не могу этого допустить. Понимаю: Отто Октавиус – твой злейший враг; но его нельзя трогать. Оставь его в покое и перестань крутиться вокруг него. О нем позаботятся.

Человек-паук не знал, что и сказать, поэтому молча уставился на Коулсона, не в силах подобрать слова для ответной реплики. Что-то будто зудело глубоко под кожей и просилось наружу. Метатель паутины прекрасно отдавал себе отчет в том, что он был лишь самопровозглашенным народным мстителем, а Коулсон обладал всеми полномочиями агента официальной правоохранительной организации, но они так хорошо ладили раньше...

– Ну хорошо, мужик, – выдавил из себя он, – хорошо, просто хорошо.

Вооруженный эскорт проводил его до выхода. Оказавшись в переулке по соседству с пиццерией, Паук впечатал кулак в кирпичную стену и практически пробил ее насквозь.

Но это даже близко не помогло ему выпустить тот пар, что накопился внутри.

Паук попытался снять напряжение прогулкой в образе Питера Паркера, как за день до того, но его мысли все продолжали возвращаться к скрываемой ЩИТом информации. Ближе к вечеру, когда его раздражение достигло опасных высот, Питер снова переоделся в Человека-паука и пролетел над пирсами, словно сбежавшая из ада летучая мышь, рыщущая по местности в поисках того, кого можно отдубасить.

– Я готов в любое время, – шипел он самому себе, опустившись на башню возвышающегося над доками крана, – ну давайте же, преступнички, выползайте на свет...

И тут шум привлек его внимание к маленькой группе фигур (он насчитал четверых), сгрудившихся в темноте примерно в ста метрах от него. Паутинный выстрел перенес Паука в точку над головами собравшихся, откуда он сумел спрыгнуть прямо между ними и напугать до чертиков всех четверых.

Герой осветил собравшихся фонариком, малиновое свечение заставило их разом подскочить и выругаться. Паук увидел, как парни в спешке прячут или бросают оружие и наркотики.

– Привет! А вы в курсе, что комендантский час уже начался?

Один из преступников сплюнул на асфальт.

– Нет никакого комендантского часа, дебил! О чем ты вообще говоришь?

Человек-паук выпрямился во весь рост.

– Виноват, – низким, сулящим проблемы голосом проговорил он, – я имел в виду мой комендантский час, ребята. Правила Человека-паука. И вы только что их нарушили.

Питер щелкнул костяшками, чувствуя, как гнев наполняет все его существо. Вряд ли предстоящая драка сильно улучшит его настроение, но если удастся убрать с улиц нескольких мелких гопников...

Прыгнув прямо в центр группы, он бросился в атаку.

Питер Паркер уже знал, чем займется завтра и в этом деле ему совершенно точно не понадобится Человек-паук.

Глава 6

ВАКАНСИЯ АССИСТЕНТА

КАЗАЛОСЬ странным рыскать по складскому зданию в образе Питера Паркера, а не Человека-паука, но, поскольку пять минут настойчивого стука в дверь не принесли никаких плодов, у него осталось не так-то много вариантов. К тому же сегодня Питер даже не взял костюм, посчитав, что, раз уж он хочет приблизиться к Октавиусу в своем настоящем облике, лучше всего будет проделать это без каких-либо- трюков, максимально честно. Доктор не был дураком, и Питер не хотел выдать себя на подсознательном уровне.

Но Паркер был тоже не дурак, поэтому надежно припрятал супергеройский наряд и веб-шутеры в паутинной связке на крыше здания напротив склада. Пройдя по узкому проходу позади базы Октавиуса – он по-прежнему не воспринимал Отто иначе как суперзлодея, отсюда и «база», – Питер задрал голову, оглядев кирпичную стену, образовывающую переднюю часть здания, и на миг пожалел о костюме.

«Верно ли я поступаю? – подумал он. – Стоит ли идти в это место? Если я и вломлюсь внутрь, вряд ли это заработает мне сколько-нибудь очков в глазах Октавиуса».

Здание представляло собой типичный склад образца предыдущего столетия. Его облик дополняли аккуратно заложенные кирпичом окна и висевшие на честном слове лестницы пожарных выходов, существовавшие только на уровне второго и третьего этажей. Это была настоящая крепость, владелец которой явно хотел, чтобы его оставили в покое.

«Или планировал операцию по захвату мира», – подумал Питер.

Дважды пройдя по переулку из конца в конец и не заметив никаких очевидных путей внутрь, равно как и очевидных и неочевидных камер, Паркер вздохнул, снял кроссовки и быстро взбежал вверх по стене. На крыше он обнаружил небольшой люк, который легко открылся после применения паучьей силы к проржавевшему замку и петлям.

Верхний этаж из трех не использовался, вокруг не было ни намека на то, что кто-либо бывал в этих лабиринтах и помещениях в течение нескольких последних десятилетий. Второй этаж хранил следы недавней деятельности, и, судя по следам в пыли, Питер предположил, что пару дней назад здесь провели шапочный обыск или осмотр владений. А вот на первом этаже, в гигантском центральном помещении, где некогда явно хранились огромные станки или контейнеры, он нашел хозяина.

Отто Октавиус склонился над столом и строчил заметки в журнале. Рядом стояла большая доска, полностью исписанная математическими уравнениями. Питеру хотелось попробовать расшифровать их, но он также не хотел рисковать и отводить взгляд от владельца здания больше чем на одну секунду.

– Я не буду спрашивать, как ты попал сюда, – произнес Октавиус, не отвлекаясь от своего занятия. – Молодые люди часто находят дорогу там, где другие не видят ничего. Прошу тебя, уходи немедленно.

Если Доктор и попытался сбить его с толку, проявив осведомленность о его присутствии здесь, Питер и не подумал останавливаться.

– Доктор Октавиус, я...

Доктор повернулся к нему, его лицо было абсолютно спокойным, лишь одна бровь изогнулась в дугу.

– Почему меня должно заботить, кто ты такой?

Питер не сдавался. Он стоял на месте, опустив руки по бокам и пытаясь выглядеть совершенно безобидным.

– Я – Питер Паркер, сэр.

Октавиус молча уставился на него. Питер мог поклясться, что перед мысленным взором Октавиуса пробегали воспоминания, но не мог точно сказать, какие.

– Я тебя знаю.

«Так, Паркер, спокойнее...»

– Да, – ответил он, – на самом деле вы знаете мою тетю, Мэй Паркер.

А вот и он, туз в его колоде. Персональная связь, на которую намекал Джей Джона Джеймсон. Питеру крайне не хотелось выкладывать козырь на стол, но это была ситуация из разряда «все или ничего».

Доктор кивнул и моргнул, словно ему в глаза попал солнечный луч.

– Мэй Паркер... разумеется. Ее племянник, Питер. Надеюсь, Мэй... все еще с нами?

– Да, она очень тепло о вас отзывается. – Ложь: тетя Мэй много лет не вспоминала об Октавиусе.

– Она необыкновенная женщина. И она была очень добра ко мне.

«Бинго, – подумал Питер, – а теперь давай не будем вспоминать всю тему с тем, как ты едва не женился на ней... брр».

Прежде чем он успел заговорить, Октавиус более пристально осмотрел его и продолжил:

– А что насчет тебя, Питер Паркер? Есть ли в тебе хоть что-то от твоей тетушки?

– Меня бы здесь не было, если бы не она.

И снова Доктор изогнул бровь.

– Действительно. Но почему конкретно ты здесь оказался?

«Ну отлично, начали...»

– Я увидел в новостях, что вас выпустили на свободу, – с улыбкой сказал он, – а я следил за вашей работой, прочел несколько трудов. Некоторые из них даже включены в список обязательных для прочтения на моем направлении в университете... Я... у меня есть опыт работы в физике, биологии, математике и прикладной науке... Бот я и решил узнать, не требуется ли вам ассистент.

Октавиус нахмурился, но промолчал. Питер приготовился к тому, что его сейчас неизбежно выставят за дверь, но ничего подобного не произошло. Вместо этого мужчина повернулся и начал размышлять на ходу, будто меряя шагами невидимую двухметровую беговую дорожку.

– Что такое закон кратных отношений? – внезапно спросил он.

Питер прочистил горло.

– Э-э-э... если два элемента образуют друг с другом более одного соединения, то массы одного из элементов... приходящиеся на... одну и ту же массу другого элемента, относятся как целые числа.

– А закон постоянства состава?

– Любое химическое соединение всегда состоит из одних и тех же химических элементов, причем отношения их масс одинаковы...

– Опиши мне школу атомизма Ньяя-Вайшешика.

– Ого... ну, хорошо. Атомы объединяются сначала в диады, а затем в коллекции триад.

– Что доказал опыт Дэвиссона-Джермера?

– Постойте-ка... То, что частицы вещества имеют волновую природу?

– Что такое рентгенокристаллография?

– Она используется для определения атомной структуры кристалла... Забавная история с этим...

У меня был одноклассник, который...

– Почему это важно?

– Она создает трехмерное изображение электронов в кристалле.

– Да, хорошо. Теперь...

– Иллюстрирует положение атомов, химических связей, хаотичные связи и тому подобное.

Октавиус остановился и сквозь узкие щелочки прищуренных глаз вгляделся в Питера, словно пытаясь понять, насмехается он над ним или нет.

– Еще один вопрос, мистер Паркер.

– Да?

Доктор наклонился к нему почти заговорщически.

– Ты умеешь делать микросварку?

– Да.

Питер обдумал вопросы: они были крайне широкого спектра и не давали ни единого намека на то, чем тут может заниматься Доктор Осьминог или над чем работает. Питер предположил, что его испытывали. Но для чего?

Октавиус выпрямился.

– Ты не протянул мне руку для рукопожатия, когда вошел, – заметил он, – почему?

– Ну, – ответил Питер, – я не был уверен, какую руку вы мне протянете.

Доктор продолжил бесстрастно сверлить его взглядом.

«Ну же, Док, это было смешно. Смейся».

– Сдается мне, – произнес наконец Осьминог, – что ты пришел сюда не только за этим. С чего бы столь одаренному юноше, как ты, выражать желание поработать на... «суперзлодея», как я?

Питер улыбнулся, мысленно молясь, чтобы это выглядело искренне.

– Ну, это несколько унизительно, но мне не удается продолжить учебу. У меня нет денег. На самом деле в прошлом году мне пришлось сделать кучу дурацких фоток для «Дейли Бьюгл» просто для того, чтобы свести концы с концами. – Он оценивающе оглядел Доктора, затем решил немного поиграть на тщеславии злодея. – Пожалуй, оно и к лучшему. Профессорам не было особого дела до некоторых моих теорий, а вы явно человек, у которого есть, ну, вы понимаете, свое видение. – Он остановился. – И я подумал, как бы банально это ни звучало, что мне не помешает друг.

Октавиус медленно отвернулся и снял очки, а затем бросил через плечо:

– Вы знаете разницу между другом и врагом, мистер Паркер?

Отто медленно повернулся. Теперь в воздухе между ними парили два серебристых щупальца, медленно протирающих очки Доктора небольшим платочком.

– Говорят, что враг – это тот, кто тебе улыбается.

Металлические конечности вернули очки Доктора на их законное место.

– Ты меня не убедил. Приходи завтра, и мы посмотрим.

Отто вызвал охранников, и те очень удивились, завидев Питера, но тем не менее поспешили выполнить приказание босса и проводили юношу до двери.

Питер вернулся на следующий день. Он не был уверен, что Доктор на самом деле ожидает его возвращения, но был готов довести игру до конца, по всей видимости, горького. Паркера смутила их беседа: эта научная викторина, особенно та часть, где его спрашивали про микросварку, но он освежил кое-какие навыки в памяти с помощью старых учебников и крепко вплел свою легенду про «бедного студента».

А еще он напомнил себе: особо не улыбаться.

На складе все с самого начала пошло иначе, начиная с охраны: она пропустила его внутрь без вопросов. Вторым сюрпризом стало полное отсутствие Октавиуса.

– Что слышно? – спросил он у охранника, проводившего его к большому помещению на первом этаже. – И где Док?

Помещение было заставлено предметами, которых еще вчера тут не было: стояли верстак с разложенными на нем инструментами, кое-какими высокотехнологичными принадлежностями и доской – поменьше, чем та, что он видел вчера, – и какая-то металлическая конструкция, напоминающая скелет шкафа для одежды.

– Он просил передать тебе, – произнес охранник, – что ты не должен ничего предполагать или во что-то вмешиваться просто на основании того простого факта, что тебе позволили вернуться. А еще он просил передать, что у тебя на сегодня три задания. Инструкции он оставил под каждым предметом. Приступай к работе.

– Ты бы поостерегся, – с честным видом посоветовал Питер, – а то тебя еще украдут в «Рокетс»7 за твое обаяние и очаровательную внешность.

Охранник закрыл за собой дверь, но Питер не услышал звука щелкнувшего замка или задвигающегося засова. Оглядев три рабочих места, Питер шагнул к ближайшему – доске – и прочитал пришпиленную к ней записку. Аккуратным, красивым почерком ему велели закончить написанные на доске уравнения.

Питеру всегда хорошо давалась математика, большую часть времени он занимался ею с наслаждением, а в школе и вовсе преуспевал, но в качестве строчки в меню для хорошего завтрака это оставляло желать лучшего.

Пододвинув стул, Питер приступил к расчетам. Три часа спустя он отъехал от доски и оглядел результат своих трудов.

«Неплохо, – подумал он, – не уверен, что все это значит, но в целом нормально».

Уравнения варьировались от алгебры до квантовой механики, и, судя по виду, ни одно из них не было как-то связано с остальными. Питер не мог сказать, был ли это тест или же он просто помог Октавиусу выполнить какую-то часть его работы.

Питер потянулся, посмотрел на часы, огляделся по сторонам в поисках камер, а затем подошел к верстаку с инструментами. К нему тоже крепилась записка.

– Отлично, – воскликнул он с наигранным энтузиазмом, – микросварка!

В чем в чем, а уж в этом Питер Паркер был очень хорош. Большая часть снаряжения Человека-паука требовала точечной, кропотливой работы, и он развил подходящие навыки, отточив их до совершенства. То, что его веб-шутеры вообще работали, было достаточным доказательством умений Питера в микросварке, а его улучшенное зрение превращало работу с мелкими деталями в пустяк.

Приступив ко второму заданию Октавиуса, которое также на первый взгляд не имело никакого смысла, Питер вспомнил, что ему пришлось сделать, чтобы накопить достаточно денег для покупки инструментов, необходимых для создания первого комплекта паучьего снаряжения, и что нужно было предпринять, чтобы спрятать эти вещи от тети Мэй.

«Но это того стоило, не так ли? Море крови, пота и слез, но цель оправдывает это, правда?»

В какой-то момент Питер напомнил себе, что ему не стоит справляться с заданием совсем уж идеально, поскольку, если Октавиус поймет, что его «ассистент» обладает навыками на уровне Человека-паука, это будет катастрофой галактического масштаба.

Питер продолжал работать до тех пор, пока не справился и со вторым заданием, и только после этого снова проверил время. Прошло еще три часа.

Парень поднял голову. Отложив очки в сторону, он крикнул в пустоту комнаты.

– Ну как я справляюсь, Док?

Тишина. Может, он опять улыбался слишком много.

Поскольку рядом не было никого, кто предложил бы ему сходить на обед или выпить содовой, Питер подошел к странной металлической конструкции и изучил ее. Рядом с ней не было никакой записки с инструкциями.

В одном конце большого помещения открылась дверь, и Питер поднял взгляд.

– Э-э-э, Док! Доктор Октавиус!

В комнату вошел металлический аналог осьминожьих щупалец, но его человеческого владельца нигде не было видно. И хотя в этот раз металлический пояс не противостоял агентам ГИДРЫ, от него исходила та же угрожающая аура, что и несколько дней назад в банковском лобби. И Паук заметил новую антенну.

Питер решил, что провалится на том же месте, если проявит страх или покажет свое отвращение этой штуковине или тому, кто может за ним наблюдать. Он сделал шаг назад, исключительно в качестве предосторожности, и увидел, как пояс двинулся к нему. Аппарат остановился возле металлической конструкции и протянул одно механическое щупальце. В нем были зажаты блокнот и ручка.

– Ну хорошо, – произнес Питер, забирая предметы, –- полагаю, я буду делать заметки или что-то в этом роде.

Клешни разжались и приблизились к скелетообразной конструкции. По всей длине устройства зажглись огоньки. Наклонившись поближе, Питер увидел, что это все электронные датчики и панели. Одно из щупалец качнулось вниз и нажало на рычажок на полу шкафа, отчего все приспособление слегка завибрировало.

Щупальца начали двигаться. Крутясь вокруг скелетообразного шкафа, они исполняли какое-то подобие физических упражнений. Через определенные промежутки времени щупальца останавливались и некоторые огоньки на поверхности шкафа мигали. Питер счел это намеком на то, что ему следует записывать показания приборов в блокнот.

Спустя примерно час импровизированная пляска смерти резко остановилась, когда металлический пояс внезапно выключился и замер, прямо как тогда, в банковском хранилище. Питер какое-то время сверлил пояс взглядом, просто чтобы убедиться, что он не оживет снова, затем подошел к шкафу, дабы получше разглядеть новую антенну.

Мгновение спустя распахнулась дверь, и в помещение вошел Доктор Осьминог собственной персоной. Выглядел он таким же мрачным, как всегда.

– Вот мои условия, – произнес Октавиус, – ты приходишь сюда только тогда, когда я тебе велю. Будут дни, в которые я тебя здесь видеть не пожелаю. Ты никому не станешь рассказывать о том, где работаешь. Пока ты тут, будешь делать в точности то, что я тебе велю, и не будешь задавать никаких вопросов о целях твоей деятельности. Будешь получать инструкции, но не объяснения. Мои дела касаются только меня, а не тебя или кого-то еще.

Он замер на месте.

– Это предельно ясно, мистер Паркер?

Питер кивнул:

– Означает ли это, что я получил работу?

Доктор снова начал мерить шагами помещение, лучи солнечного света просачивались на пол через... Питер не был точно уверен, откуда именно.

– Ориентировочно.

И снова шаги, размышления.

– Ты показал кое-какую склонность к научным знаниям, логике и теории, так что, полагаю, ты мне еще пригодишься.

Отто прекратил мерить шагами комнату, подошел вплотную к Питеру и взглянул ему прямо в глаза.

– Но ты будешь лишь моим ассистентом, не более. И уж определенно не станешь моим другом. Друзья – для слабаков, для тех, кто нуждается в утешении и поддержке.

«Ну да, думаю, такому матерому злодею друзья не нужны, – подумал Питер. – Боже правый, чем больше мозг, тем невыносимей эго».

– Полагаю, враги более ценны для человека, – продолжил Отто. – Между врагами, как правило, все обстоит куда честнее.

Он отвернулся от Питера: явный признак того, что их беседа закончилась.

– Приходи завтра, и мы начнем.

* * *

На следующий день Питер заявился на склад ни свет ни заря, полный решимости замечать все детали вокруг и оценивать их непредвзято.

Отто Октавиус поприветствовал его так же холодно и формально.

– Мы начнем с...

– Эй, Док, – перебил его Питер, – м-м-м, прошу прошения, Доктор. Я же не буду заниматься ничем незаконным?

Октавиус помрачнел.

– Ты решил спросить это сейчас?

– Ну да, излишняя осторожность никогда не повредит.

– Я проигнорирую идиотскую и, по правде говоря, оскорбительную природу этого вопроса. Вот твое рабочее место.

Питера проводили в один из углов огромного склада, где он увидел чистую с виду комнату. После того как он переоделся в безупречно белый комбинезон, его провели за белую непрозрачную занавеску, которая подтвердила его догадку. Доктор собрал безукоризненно чистую и обеззараженную лабораторию, дополненную рабочей станцией, инструментами и хорошим освещением. Такое место идеально подходило для любого проекта, требовавшего чистой, свободной от пыли окружающей среды.

Доктор указал на место посреди рабочей станции. Питер подошел поближе и взглянул.

– К этому устройству, – произнес Октавиус, – нужно добавить новую деталь. Это потребует точной подгонки. Меня устроит только идеальная совместимость. Ты понимаешь?

Питер кивнул, изучая задачу. Он взглянул на своего босса:

– А почему вы сами этого не сделаете?

На лице Доктора появилось странное выражение.

– Мои глаза... они уже не те, что раньше.

Почувствовав раздражение собеседника, Питер вернулся к конструкции.

– Я что-то не вижу новой детали...

Октавиус подошел к стене комнаты и открыл один из ящиков в небольшом шкафу. Выдвинул его целиком, подтащил к рабочей станции и поставил рядом. Питер заметил, что ящик заполнен пеноматериалом, в котором покоилась крохотная металлическая панель. Приглядевшись, парень увидел, что ее миниатюрная поверхность покрыта микросхемами.

– Я провел над ней долгие часы, – с серьезным выражением лица произнес Доктор, уставившись на деталь, – теперь она готова, и ее можно присоединить к устройству.

Он взял маленький фонарик и включил его, чтобы подсветить сначала область установки, затем что- то, напоминающее маленький вилочный камертон, а в конце – новую деталь.

– Прошу тебя, учти крайне деликатные разъемы здесь и здесь.

Питер задал еще несколько вопросов о технических требованиях проекта. Когда Октавиус закончил с объяснениями и вышел из комнаты, Паркер надел маску и склонился над деталями.

Он даже не сомневался, что собирает новую антенну для металлического пояса с щупальцами.

Первый час он провел, в основном изучая все детали головоломки, пока наконец не счел, что уже достаточно ознакомился с конструкцией.

Задумка была гениальной, демонстрировала крайне высокий уровень мастерства и точный расчет.

Четыре следующих часа он потратил на то, чтобы присоединить новую деталь к устройству. Каждое движение, любая попытка соединить детали были крайне волнительны из-за мельчайшего размера обоих компонентов, но Питер хотел все сделать правильно. Погрузившись в работу, он почти сразу позабыл о своем намерении порыскать в округе и разнюхать, что тут вообще творится, в этом славном Осьминогленде.

«Если справлюсь с этим, Док проникнется ко мне симпатией», – убеждал он себя, но правда заключалась в том, что Питер счел эту работу персональным вызовом. Это была самая мельчайшая микросварка, с которой он когда-либо имел дело, включая все детали снаряжения Человека-паука.

«Я словно оказался в «Сумеречной зоне»... Работаю над оборудованием суперзлодея. Ничего страннее и придумать нельзя... Разве что мне придется бороться с плодом рук своих в обличье Паука. Вот это будет необычайно странно».

В общем и в целом Питер начал получать удовольствие от работы. Она напомнила ему о первой попытке собрать веб-шутеры, вскоре после того, как он обрел свои силы и решил как-то их использовать. Ему пришлось изрядно постараться, добывая необходимые детали, и далеко не с первой попытки получилось собрать их в нужном порядке. А еще потребовался целый день, чтобы оттереть почти постоянно присутствующую протопаутину, которой он случайно покрыл всю спальню в доме тети Мэй. Но когда его веб-шутеры впервые сработали как надо, он испытал невероятную радость, подозрительно напоминавшую ощущения, которые он испытывал сейчас, работая над проектом Октавиуса. Помимо супергеройского хобби Питер был еще и помешанным на науке гиком и гордился этим.

Октавиус заглянул один раз, чтобы проверить, как идут дела, но задержался всего на пару секунд и ушел, ничего не сказав и даже не хмыкнув. Когда Док выходил сквозь шторы, Питеру показалось, что он увидел, как Отто достает какую-то таблетку из маленького пузырька и украдкой кладет в рот.

Еще час ушел на то, чтобы осмотреть собранную деталь со всех сторон, оценить свою работу – которой он был весьма горд – и решить, что он с ней справился. День, который он провел, помогая своему злейшему врагу усовершенствовать его технологии, и ни намека на ЩИТ или ГИДРУ. Такой день заслужил упоминания в хрониках его странной жизни. Питер лишь надеялся, что он не совершает большую-пребольшую ошибку. На одну маленькую он был согласен.

Когда его желудок забурчал от голода, Питер отошел от рабочей станции и выбрался из «чистой комнаты», осматриваясь по сторонам в поисках еды. Не успел он выйти в большой зал, как его нагнал Октавиус.

– Ты чего это задумал? – спросил Доктор. – Почему не на своем месте? Ты закончил?

Питер покраснел против воли.

– Ну да, думаю, что да. Но я проголодался и хотел сходить до старого доброго автомата с закусками...

Октавиус почти что зарычал.

– В этом здании нет автоматов с закусками, мистер Паркер. Прошу вас вернуться обратно в «чистую комнату», чтобы я смог оценить ваши успехи.

Питер развернулся и направился к рабочей станции. Он почувствовал, что Доктор идет следом за ним, однако затем Отто остановился. Питер оглянулся через плечо и увидел, что Октавиус стоит на месте, поглядывая на часы и хмурясь.

– Иди, – велел он, – я присоединюсь к тебе через минуту.

Не решаясь спорить, Питер пошел дальше, но стремление оглянуться через плечо на Доктора было слишком сильно, чтобы его можно было проигнорировать. Дойдя до входа в «чистую комнату», Питер снова покосился на своего нового босса.

Октавиус стоял на том же месте, но теперь повернулся к Питеру спиной. Но юноше было совершенно очевидно, что Док снова достает таблетку из пузырька и кладет в рот. Затем, поставив флакон на ближайший стол, Доктор шагнул к кулеру с водой, чтобы налить стаканчик воды.

В дверях показался взволнованный телохранитель.

Когда Октавиус понял, что охранник не знает, с чего начать, он подошел к нему и схватил за лацканы пиджака.

– В чем дело, болван? Говори!

– Там парень снаружи, – выдавил из себя телохранитель, – говорит, что хочет вас видеть.

Доктор застыл и уставился на охранника. Казалось, будто его охватила такая сильная, сжигающая все на своем пути ярость, что он с места не мог сдвинуться.

Увидев в этой заминке возможность, Питер просто не мог ее упустить.

Недолго думая он совершил гигантский прыжок через всю комнату, оказавшись за спиной Октавиуса и вне поля зрения охранника. Подняв стоявшую на столике бутылочку, он быстро пробежался глазами по этикетке.

«Литий».

Доктор с яростью выпустил воздух из легких. Звук испугал Питера, и он моментально очутился на своей первоначальной позиции. Оглянувшись на Октавиуса, он увидел, что в помещение входит человек.

Фил Коулсон.

– Доброе утро, Доктор, – сухо усмехнувшись, произнес агент, – нам нужно поговорить.

Глава 7

НОВЫЕ ПРОБЛЕМЫ

– А ЭТО еще кто?

Питер внезапно понял, что его заметили гораздо раньше, чем он надеялся. Коулсон прищурился, задавая вопрос, и морщинки в уголках глаз стали заметнее, выдавая испытываемый агентом стресс, причины которого по-прежнему были неизвестны Пауку.

– Не имеет значения, кто это или что вы хотите мне сказать, – решительно заявил Октавиус, – потому что мне нечего вам ответить, ни сейчас, ни потом.

Коулсон снова переключил на него внимание.

– Все имеет значение, Доктор, хотите вы это признать или нет. Мы можем поговорить наедине? Пожалуйста.

Питер хотел бы послушать, о чем будут говорить Коулсон с Осьминогом, но он не нашел ни одной логичной причины, по которой при сложившихся обстоятельствах он мог бы остаться здесь. Поэтому он направился к двери.

– Эй, нет проблем, парни. Я могу подождать снаружи...

Внутри же он просто кипел.

«Проклятье, Коулсон! Я надрывался, чтобы попасть сюда, а теперь заявляешься ты и рискуешь все испортить! Мне нужно...»

– А мы раньше не встречались? – спросил оперативник ЩИТа.

«Отлично. Коулсон знает Человека-паука, но он не знает меня как меня».

– Э-э-э, нет, я так не думаю, – Питер протянул руку. «Эх, была не была!» – Меня зовут Питер Паркер.

Коулсон пожал протянутую руку и кивнул.

– Ты работаешь на «Дейли Бьюгл».

Это был не вопрос.

– На фрилансе, – с опаской ответил Паркер. – Как вы узнали?

– У тебя есть таланты, ты можешь снять хороший кадр. Нам нужно как-нибудь поговорить. Но прямо сейчас неподходящий момент. – Он повернулся обратно к Октавиусу. – Доктор, так мы побеседуем тет-а-тет? Или же вы не можете сейчас отвлечься от... – Коулсон снова покосился на Питера, – от рекламной фотосессии?

Октавиус начал краснеть.

– Нет! Ты что, не слушал меня, имбецил? Ты тратишь мое драгоценное время... Мне нечего тебе сказать!

Коулсон был невозмутим.

– У вас есть... Мы можем поговорить наедине, Доктор? Я прошу вас очень вежливо.

– Нет, – прошипел Октавиус. – Вы так и будете стоять здесь и оспаривать каждое мое слово?

Питер подумал, что одного достаточно, чтобы накликать беду. Про Отто Октавиуса можно было сказать много вещей, и одна из них заключалась в том, что он был очень горделив... И по какой-то причине агент Коулсон тыкал горделивого медведя палочкой, от которой пахло лососем.

Он на самом деле в какой-то момент почувствовал легкую жалость к медведю.

Невероятно, но Доктор проглотил оставшуюся часть своего заявления, хотя и продолжил пялиться на агента ЩИТа.

Коулсон скрестил руки на груди.

– Мне это нравится ничуть не больше, чем вам, – весьма странным тоном сказал он. Что- то в голосе Фила заставило Питера поверить ему. Паук наблюдал за противостоянием неизвестного ему рода, причины которого по-прежнему были ему неясны, но Питер хотя бы мог сказать, что Коулсон крайне эмоционально относился к происходящему.

– Паркер, – произнес Октавиус, смирившись с упорством Коулсона, – пожалуйста, оставь нас.

Коулсон тоже повернулся в его сторону.

– Я согласен с Доктором, мистер Паркер. Вам следует уйти.

Юноша обратился к Октавиусу.

– Слушайте, Док, если вы хотите, чтобы я остался...

– Один из моих агентов проводит вас к выходу, – добавил Коулсон, махнув кому-то, кто только что переступил порог. Это был Юджин Энгстром.

Чувствуя, как в нем закипает гнев, Питер шагнул в сторону Коулсона.

– Погодите-ка секундочку... Вы не можете мне приказывать. Я гражданин Соединенных Штатов Америки, и у меня есть права!

«Да, слабая и банальная заявка, – подумал он, – но что еще мне остается?»

Энгстром в мгновение ока оказался рядом с ним, положив одну руку на плечо Питеру, а второй взяв его за запястье.

– Сэр, если вы пройдете со мной наружу...

Питер сжал свободную руку в кулак и замахнулся на Энгстрома.

– Сэр!

Сопровождаемый шипением помех безжизненный голос раздался со стороны Коулсона. Фил приложил палец к уху, отворачиваясь от остальных.

– Агент Джонсон! Я сейчас немного занят.

Еще одна вспышка помех, но теперь громче. Коулсон поморщился. Снова раздался тот же женский голос, но теперь он звучал настойчивее.

– Сэр... у нас тут проблемка...

Паучье чутье Питера включилось на полную мощь, а в следующий миг все здание содрогнулось.

Когда Питер смог собраться с мыслями, в ушах звенело так, будто он оказался внутри Колокола Свободы^8. Что-то забивало ему глаза, уши и рот, и юноша поднял руку и попытался смахнуть все это в сторону.

Когда Пауку удалось протереть глаза, он увидел, что в воздухе висит плотное облако кирпичной пыли, сквозь которое проглядывают развалины добротного старого здания. Вся внутренняя стена огромного центрального помещения, возле которого они стояли и играли в свои игры, исчезла. На ее месте теперь остались только груда разбитого кирпича, крошки раствора и куски стали.

Питер попытался подняться на ноги, и тут он осознал, что произошло: за секунду до взрыва, или что тут было, он прыгнул в другую сторону комнаты и тем самым спас себе жизнь.

«Паучье чутье, я тебя обожаю!»

В его памяти непрошеными гостями возникли лица бруклинцев из домов по соседству. Тот парень на улице и второй, в шляпе, с которым он разговаривал... Питер волновался за их безопасность. Он заставил себя подняться на ноги, задавшись целью выяснить, все ли с ними в порядке...

Голова кружилась. Он брел сквозь пыль и обломки. Во рту стоял мерзкий привкус, будто Питер пообедал шпаклевкой.

В гигантском проломе в стене центрального рабочего помещения маячили чьи-то фигуры. Опознать их не составило никакого труда: агенты ГИДРЫ.

«Они... пытаются помешать ЩИТу добраться до Осьминога!»

Его руки сами собой приняли защитную позу: открытые ладони вытянуты вперед, пальцы согнуты, чтобы активировать веб-шутеры... И тут на него снизошло холодное осознание того факта, что его паучье снаряжение спрятано в надежном месте, в паре зданий отсюда. Он был Питером Паркером, а не Человеком-пауком. Также до него дошло, что он понятия не имеет, что случилось с Коулсоном, Октавиусом и Энгстромом. Их нигде не было видно. Может, их всех разнесло на кусочки, но сначала он должен выбраться отсюда и убедиться, что никто из жителей соседних домов не пострадал, что им не угрожает опасность...

«Но как?»

– Найдите их.

Питер молчал – уж в этом он был уверен. Должно быть, это сказал один из агентов ГИДРЫ. И действительно, один из змееносцев раздавал приказы остальным, указывая на развалины, – и они еще не заметили его.

Слух медленно возвращался к Питеру, а глаза почти прочистились от пыли. Паркер не собирался оставаться в стороне от происходящего, но и свою нынешнюю позицию ему не хотелось выдавать.

Питер пригнулся пониже, достаточно, чтобы его не заметили, но недостаточно, чтобы самому потерять оперативников ГИДРЫ из виду.

И еще одного нового гостя весьма крупных размеров.

– Где? – прохрипел кто-то.

Должно быть, что-то случилось с забитыми пылью ушами Питера, потому что голос звучал так, будто кто-то скреб металлом о металл, параллельно водя гвоздями по грифельной доске. Чтобы назвать этот голос человеческим, нужно было или обладать богатым воображением, или же быть полным невеждой.

«О нет», – подумал он, увидев, как массивная фигура пробирается на открытое место, не переступая через обломки, а шагая сквозь них.

Чья-то рука легла ему на плечо, испугав до чертиков.

Первой мыслью было: «ГИДРА».

– Прости, Питер, – прошептал Коулсон, – но не двигайся.

Агент ЩИТа выглядел словно призрак, восставший из могилы. Он с головы до ног был покрыт пылью и другим мусором, отчего Паркер задался вопросом, насколько плохо выглядит он сам.

– Где твой парень? – тихо спросил он.

Коулсон покачал головой, его лицо перекосило, как от боли.

– Погребен где-то там... я не уверен. Энгстром временами бывает занозой в заднице, но он спас мне жизнь...

Кивнув, Питер указал пальцем на нового незваного гостя и вопросительно уставился на Коулсона.

– Крил, – ответил Коулсон, посерьезневшим взглядом уставившись на объект интереса Питера, – Крушитель Крил, также известный как Поглотитель. Не понимаю, он никогда раньше не работал на ГИДРУ.

Питер вспомнил: он читал что-то о Криле, а может, ему о нем рассказывали. Какая-то непонятная штука дала мерзавцу силу поглощать свойства любого вещества, которого он касался: стали, дерева, камня, даже жидкостей и газов. Он мог задать трепку даже самым сильным супергероям, и вот он тут, лысый, без рубашки, выглядит как гигантский полубог, да еще и притащил с собой толстую цепь с огромным шаром на конце.

И он был с ГИДРОЙ, безусловно, явившись по душу Доктора Осьминога. А еще казалось, что он с головы до ног сделан из металла. Чтобы усилить эффект от своего ужасающего появления, Крил взмахнул цепью, и шар впечатался в ближайшую стену, превращая кирпичную кладку и раствор в пыль.

«Я должен добраться до своего паучьего снаряжения, – подумал Питер, – потому что ситуация вот-вот станет критической».

Звук трескающихся кирпичей и древесины привлек всеобщее внимание к точке прямо перед Крилом и агентами ГИДРЫ. Обломки словно взлетели вверх, и из-под них появился грубый круглый металлический объект. Агенты ГИДРЫ бросились врассыпную, но Поглотитель, улыбаясь, остался стоять на месте.

Сфера распалась на отдельные свернувшиеся кругом металлические щупальца, явив миру Доктора Осьминога. Питер осознал, что босс соорудил из своих щупалец защитный кокон, который спас ему жизнь под завалом. «Он должен был сделать это с молниеносной скоростью, – восхищенно подумал Питер, – невероятно».

– Видали? – фыркнул Крил. – Сам пришел. Проще простого.

Осьминог был очень зол. Не сводя глаз со сталеподобной фигуры, Отто отряхнул пыль с одежды.

– Пока ты ничего не ляпнул, Док... – произнес Крил своим скрежещущим металлическим голосом, – мы пришли, чтобы забрать тебя и помешать ЩИТу сделать это. Я бы хотел надрать тебе зад, но мне за это не платили. А теперь шевелись, пока эти бараны не завели свою шарманку. Я этого не вынесу.

Коулсон ткнул пальцем мимо лица Питера, молча показывая на агентов ГИДРЫ, которые отошли от пролома в стене, давая достаточно места для того, чтобы выбраться наружу.

Затем, снова коснувшись наушника в ухе, Фил заговорил тихо, но с достаточной силой в голосе, чтобы его услышали.

– Это Коулсон. Меня кто-нибудь слышит? Повторяю, это Коулсон. Меня кто-нибудь слышит? – Он взглянул на Питера. – Идите наружу, мистер Паркер, не беспокойтесь, мои люди будут рядом, и они вас встретят. Вы будете в безопасности.

И в тот же миг голос Октавиуса заглушил все остальные звуки.

– Кретин! – рявкнул он. – Невежественный дурак! Я никуда не пойду ни с тобой, ни с кем-либо еще! У тебя сил не хватит, чтобы увести меня, имбецил!

Тирада Отто заставила Питера улыбнуться. «Да, классический Доктор Осьминог».

Коулсон толкнул его в бок, снова указывая на проем. Питер колебался, оценивая дорогу и свои шансы на успех.

– Иди, – прошипел агент ЩИТа. – Чего ты ждешь? – Он снова коснулся наушника. – Агент Джонсон, один гражданский идет к вам... Пошел!

Пригнувшись, Питер двинулся вперед. Оглянувшись, он увидел, как Коулсон поднялся на ноги, вытащил из кобуры в подмышке угрожающего вида пистолет и ввязался в главный аттракцион в комнате.

– Вы бы поостереглись использовать особо умные слова, Доктор. Мистера Крила выгнали еще из начальной школы... Ваши речи могут его озадачить.

Питер покинул сцену с мыслью о том, что Фил Коулсон был одним из самых храбрых людей, которых он знал, или самых тупых.

Продираясь через обломки и пыль, Паркер быстро добрался до пролома в стене и дороги, ведущей наружу. Благодаря тому, что он с головы до ног вымазался в пыли, агенты ГИДРЫ его не заметили. Мысленно он представлял себе паутинную сумку со своим снаряжением, и она манила его как магнит.

В самую последнюю секунду перед тем, как он выбрался наружу, два агента ГИДРЫ устремились ему навстречу.

Питер потянулся к сиротливо стоявшей кирпичной колонне, уперся в нее пальцами и, натужно хмыкнув, опрокинул ее. Агенты, матерясь, отпрыгнули в сторону.

Над их головами призрачная фигура вскарабкалась по стене к доступному теперь окну второго этажа.

Протиснувшись сквозь уцелевшую кладку, Питер увидел свет и быстро двинулся ему навстречу. Все складывалось весьма плохо.

Снаружи спасательные машины еще не прибыли, а в дыму и пыли, которые были повсюду, сновали люди. Питер не заметил ни одного оперативника ГИДРЫ, но у обочины зловеще маячил темный фургон. Это машина ЩИТа? Этого Паук не знал, потому что никого из агентов рядом не было... Питер почти пожалел, что оперативников маловато, они могли бы побыстрее вызвать сюда аварийные службы.

Не тратя больше ни секунды, Питер пересек улицу по направлению к зданию, на крыше которого хранились его костюм и веб-шутеры.

Натянув маску и проверив запасы паутины, Питер стиснул зубы, успокаивая забившееся быстрее из-за серьезности ситуации сердце.

«Успокойся, Пит, тебе еще предстоит дело, нужно справиться с этим, и немедленно».

Сначала надо позаботиться о гражданских. Несколько прохожих, растерянных и дезориентированных, оставались на улице. Они по-прежнему пребывали в состоянии шока от развернувшегося на их глазах нападения.

Человек-паук пронесся над пылевым облаком, облетая его по широкой дуге на своей паутине и преодолевая огромное расстояние за считаные секунды.

Внутри склада отчетливо слышались звуки битвы между Крилом и Доктором Осьминогом.

– Люди! – прокричал он, опускаясь вниз. – Уходите отсюда! Быстрее! Здесь опасно! Опасно!

Оставшиеся зеваки разбежались в разные стороны, стараясь держаться от склада как можно дальше. Нарастающий пронзительный звук, напоминающий мощную вибрацию, начал действовать Питеру на нервы. Приземлившись на припаркованную машину, Паук увидел, как двое бегущих агентов ГИДРЫ взмыли в воздух, словно их подбросила гигантская невидимая рука. Звук достиг своего пика и затих. Паркер выстрелил паутиной с обоих запястий, поймал агентов в воздухе и скрутил их в единую массу над своей головой. После нескольких оборотов он направил получившийся узел вниз, отцепил паутинки и понаблюдал за тем, как оперативники ГИДРЫ бес сознания рухнули на тротуар.

Одетая в комбинезон ЩИТа симпатичная девушка с очень короткими черными волосами и металлическими наручами, облегающими ее кисти и запястья, подбежала к нему с выражением мрачного самодовольства на лице.

– Дейзи Джонсон, – произнес Человек-паук, – чтоб я так жил. Свежа, красива и выглядишь как... если мне позволено будет сказать...

– Не советую, если хочешь и дальше жить, – резко ответила девушка. – Спасибо за помощь. Ты моего босса не видел?

Паучок спрыгнул с машины. Дейзи была весьма кстати в данной ситуации. Несмотря на молодость, она была опытным оперативником ЩИТа, а сверхчеловеческое происхождение даровало ей возможность создавать сейсмические вибрации, вызывающие эффект небольшого землетрясения. Над такими силами не стоило насмехаться.

– Нет, но мне кажется, что он внутри... А прямо сейчас там не то место, где следует находиться.

– О да. Знаю. Доктор Осьминог, – агент Джонсон кивнула и коснулась наушника. – Мне кажется, нас глушат, – сказала она, расстроившись от потери связи.

Человек-паук покачал головой и указал на складское здание.

– Да еще и Поглотитель здесь – для полного счастья.

Дейзи Джонсон уставилась на него. На ее лице появилось выражение совершенно искреннего и какого-то извращенного наслаждения.

– Хорошо, что у нас есть помощь.

Вместе они направились к фургону.

– Введи меня в курс дела, – попросил стенолаз, – если это, конечно, не совершенно секретный секрет ЩИТа.

– Мы приехали повидать Октавиуса, – ответила девушка, – Коулсон захотел пойти туда один. Приказал нам подождать здесь, но быть готовыми к неприятностям. Очевидно, они не заставили себя ждать.

– Нам?

Агент Джонсон постучала по задней дверце фургона одной из своих рукавиц.

– Эй! – крикнула она. – Мы идем внутрь!

Дверь фургона распахнулась, и на улицу ступил ночной кошмар.

Мужчина был одет в плотный, облегающий фигуру комбинезон и тяжелые ботинки. Довершали картину разнообразные элементы металлического снаряжения. Его руки были покрыты чем-то, напоминающим кибернетические протезы – металлические части, которые идеально сочетались и легко двигались, словно были настоящими конечностями человека. Половина его черепа была закрыта стальной пластиной, которая выглядела так, словно вросла прямо в кость. Его пальцы сжимались, будто только и ждали, как бы стиснуть оружие, а темное лицо оставалось бесстрастным.

Глаза же напоминали акульи – холодные и мертвые.

Человек-паук узнал его, но лишь раздавшийся за его спиной голос подтвердил то, что его мозг и так пытался донести до него.

– Генри Хейс! Ты чего это удумал?

Парень из парка, тот самый, кому улыбалась и с кем флиртовала Мэри Джейн, словно зомби повернулся к Коулсону и нахмурился.

– То, ради чего я и был создан, – лишенным эмоций голосом проговорил он. – Я не собираюсь просто сидеть и наблюдать за происходящим со стороны.

Коулсон был в ярости, но оставался спокойным. Он указал на машину пистолетом.

– Возвращайся в фургон. Это приказ.

Хейс проигнорировал агента, пройдя мимо него.

– Я не работаю на ЩИТ.

– Тебе еще нехорошо, – плюнул Коулсон. Он разочарованно взглянул на Дейзи. – Мы уже обсуждали это, агент Джонсон. Похоже, нам придется снова об этом поговорить.

Прежде чем она успела ответить, перед Коулсоном вырос Человек-паук.

– Мы все можем усесться в кафе и обсудить это за «беллини» и сырными палочками позже, но сейчас у нас нет на это времени, – Стенолаз пошел следом за Хейсом. – Мы не можем позволить этому продолжаться, Фил, – он окликнул агентов ЩИТа, – я... мы должны остановить это.

Дейзи Джонсон взглянула на своего начальника и кивнула.

– После вас, сэр, – сказала она, стараясь не выглядеть слишком самодовольной. – Я прикрою наши тылы.

Глава 8

ПОГЛОЩЕНИЕ И ПРОТИВОСТОЯНИЕ

– А ВЫ разве не должны, ну, не знаю, вызвать подмогу или еще что?

Человек-паук, следовал за Хейсом на склад. Внутри все еще плотным облаком от пола до потолка стояла пыль. Она проглотила их маленький отряд. Видимость была на нуле. Коулсон покачал головой.

– В данных обстоятельствах предпочтительнее хирургический удар. Мы заходим, находим Энгстрома и вытаскиваем Доктора Октавиуса. И все. – Он оглядел своих людей. – Это понятно?

Стенолаз заметил, что последняя фраза Коулсона была конкретно обращена к Хейсу. Дейзи Джонсон согласно хмыкнула:

– Хм... не могу поверить, что мы пытаемся спасти Доктора Осьминога.

Человек-паук постарался задавить испытываемое им сейчас чувство, поскольку оно ему не особо понравилось.

«Деликатнее выразиться не получится. Я хочу найти его и вытащить отсюда. И выяснить, что вообще происходит, раз и навсегда».

– Да, – вслух произнес он, – Фил, не соблаговолишь ли рассказать мне, почему мы это делаем?

Хейс внезапно остановился и вскинул руку, которая у всех на глазах превратилась в оружие. Агент ГИДРЫ, появившийся прямо перед ними, повалился на землю от меткого выстрела.

– Отличный выстрел, Хейс, – похвалил Коул- сон, напрочь игнорируя вопрос героя, – но держи себя в руках. Это тебе следовало бы пойти замыкающим, а вовсе не Дейзи.

Стенолаз наклонился к агенту ЩИТа и кивком головы указал на киборга.

– Ну ладно, про Осьминога ты мне не расскажешь, хорошо, а с ним-то что за история?

– Солдат, – пояснил Коулсон, – коррумпированная оружейная компания восстановила его с помощью биомеханических протезов. Это все, что я могу о нем сказать. Мы называем его Детлок.

– Очаровательно, – произнес Человек-паук, подпрыгнул к потолку и приклеился к нему вниз головой, – я достану Осьминога. Скоро вернусь.

Коулсон вспыхнул.

– Нет, это задание я тебе не доверю... –- закричал он, но стенолаз, не оглядываясь, уже уполз от него куда подальше.

Человек-паук пробрался внутрь склада и направился по коридору в сторону пролома во внутренней стене здания. Он сразу же услышал скрежещущий голос Крила, резонирующий от стен здания, но Октавиуса нигде не было видно.

– Ну же, Док! Это был всего лишь первый раунд... Дай мне поглотить... из чего там сделаны твои щупальца, и мы посмотрим, кто здесь король, а? Ну давай!

Человек-паук сорвался с места и, нырнув в большое помещение, выстрелил толстой, широкой струей паутины в монстра. Когда паутина приклеилась, силой инерции его притянуло к Крилу и закрутило вокруг него. Облетая Крила по кругу, Паук связывал его паутиной, приклеив руки к бокам и стеснив движения.

Попутно он вырубил нескольких агентов ГИДРЫ ударами ног в голову.

– Извини, Крил, – произнес он, остановившись и разглядывая связанного преступника, – может, я и не король, но черта с два, если сегодня я не твой папочка.

Паук выпустил в агентов ГИДРЫ еще несколько струй паутины, связав часть террористов в одном месте. Кому-то удалось увернуться от выстрелов и исчезнуть. Все это время Поглотитель боролся со своими паутинными оковами и кляпом во рту.

– Не дергайся, а! – прокричал Человек-паук. – И раз уж мы здесь, что это вообще за имя такое, Крил? Это такая коробка для рыбы? – Он задумался на мгновение. – Нет, погоди... это корзина. Плетеная корзина!

Крил изо всех сил пытался вырваться из паутины. Стенолаз подумал, что он даже может упасть.

– Да ты же себе так что-нибудь надорвешь. Сухожилие, живот или еще что...

Одним мощным рывком Крил разодрал обволакивавшие его паутинообразные оковы и освободился.

– Или, – добавил Человек-паук, – паутину.

Крил заревел. Его невнятный вопль практически сотряс стены. Громила встряхнул головой, словно собака после купания. Его глаза сверкали, а рот скривился в злобную ухмылку.

– Всего лишь работа... бабки неплохие. Но уродцы вроде тебя очень быстро меня бесят...

Он моментально размахнулся цепью с шаром на конце, словно бы это был обычный йо-йо. Когда Крил обрушил на него свой удар, Человек-паук мигом отпрыгнул в сторону, и шар впечатался в стоявших рядом с героем агентов ГИДРЫ.

– Ты сшибаешь своих собственных друзей, Крил, – выдохнул стенолаз, размышляя над имеющимися у него вариантами действий: сбежать или драться.

– Дружба заканчивается там, где начинаются деньги, уродец, – ответил Поглотитель.

Паук раз за разом отпрыгивал с пути шара, отскакивал от стен за мгновение до сокрушительного удара импровизированного кистеня.

– Я подыскивал себе какую-нибудь... фразочку, чтобы использовать как жизненное кредо, – сказал он, пригибаясь под очередным ударом, – но эта явно не подойдет...

Заметив намечавшуюся возможность, он выскочил вперед и через пролом, возникший в результате первоначальной атаки ГИДРЫ, запрыгнул на второй этаж. Приземлившись на все четыре конечности, Паук оглянулся по сторонам, лихорадочно соображая.

«По крайней мере, я могу догадаться, что случилось с Отто; он сбежал, чтобы Крил не смог заполучить силу его щупалец... Но где же Коулсон и остальные?»

Выглянув через отверстие в потолке, Питер увидел, что Крил стоит прямо под ним и пялится на него через пролом.

– Трусливый Человек-паук... Кто бы мог подумать?!

Какофония клацающих и лязгающих звуков прервала подколки преступника. Крил повернул голову и уставился на что-то на первом этаже. Человек-паук подполз к краю дыры, свесился вниз и немедленно засек источник шума.

Дейзи Джонсон и Детлок боролись с Доктором. Осьминогом в дальнем конце зала, или, если честно, он боролся с ними.

Девушка отпрыгнула с дороги, чтобы предоставить киборгу пространство для точного выстрела из его встроенной пушки. Щупальца Октавиуса вихрем взмыли в воздух и отразили все.

Не теряя ни секунды, Дейзи шагнула вперед. Она раскинула руки и хлопнула ладонями, направляя в сторону Доктора ударную волну. Его отбросило назад, щупальца разметало по сторонам.

– Стреляй! – закричала она.

Хейс замешкался, его пушка затряслась.

– Я... не могу это сделать.

Стенолаз спрыгнул вниз, отскочил от Крила, взлетел на пушку киборга и обмотал ее паутиной.

– Я говорю, не могу! – вопил Хейс. – Не получается выстрелить. Что-то не работает...

Человек-паук прищурился.

– Да, и я только что позаботился об этом. Никто не умрет.

Рот Хейса скривился в гримасе отчаяния.

– Нет, ты не понимаешь...

Дейзи Джонсон, полностью игнорируя их разборки, новой порцией силы прижала Октавиуса к стене.

Позади нее Крушитель поднялся на ноги, чтобы нанести смертельный удар.

Детлок взревел и всем телом впечатался в Крила, обрывая атаку. Поглотитель ухмыльнулся и занес над головой кулак, намереваясь расплющить Хейса. Человек-паук ракетой метнулся в воздухе и пульнул паутиной в лицо Крилу. Хейс сложил оружие обратно в руку, чтобы мгновение спустя снова вытащить. Прием сработал: паутина распуталась настолько, что киборг смог сунуть ствол прямо в лицо врагу и выстрелить. На этот раз он действительно выстрелил, но пуля просто отскочила от Поглотителя.

«Да это же долбаное безумие, – подумал герой, – Коулсону нужно...»

Пока Детлок занимал Поглотителя, Человек-паук подскочил к агенту Джонсон, которая как раз готовилась наградить Осьминога еще одной вибрацией.

– Что ты делаешь? – закричал он.

– Добиваю Осьминога. Он сопротивлялся аресту!

Будучи не в состоянии оспаривать тонкости понятий «сопротивлялся» и «аресту», он схватил ее за плечи, повернул к себе и уставился ей прямо в лицо:

– Не сегодня. Осьминог – мой.

Прежде чем Дейзи успела возразить, он окутал ее коконом из паутины, подхватил на руки и вынес наружу. За его спиной Крил и Хейс обменивались ударами, от которых сотрясалось все здание. Завернув за угол, Человек-паук увидел Коулсона, который поднимал большой кусок древесины и штукатурки с шевелящегося Энгстрома. Паук чуть не бросил в агента ЩИТа связанную Дейзи Джонсон.

– Десять минут на скамье штрафников, Фил: твои детишки плохо себя ведут. Ты пришел сюда просто «поговорить» с Осьминогом, но прихватил с собой достаточно суперсил, чтобы завалить Таноса.

К тому моменту, как Паук сгрузил с себя брыкавшуюся Дейзи и развернулся обратно к источнику переполоха, здание уже накренилось и, кажется, испускало свой последний стон.

– Твою ж мать... – произнес он.

Взрыв опалил воздух прямо перед ним. Детлок попытался выстрелить еще раз, но пуля снова отскочила от Крила в стену позади него и проделала в ней дыру. Киборг опустился на колено, он выглядел растерянным и истощенным. Поглядывая одним глазом на рушившееся вокруг него здание, Человек-паук осознал что-то важное: Крил не может поддерживать свою металлическую форму. Пока куски камня, дерева, штукатурки и металла падали вокруг него, Поглотитель, кажется, поглощал их свойства, но только каждое на миг.

Затем рядом с Пауком очутился Коулсон и тоже уставился на Крила.

– Он не может удержать ее, свою металлическую форму. Его постоянно осыпает различными веществами... Сенсоры перегружены.

Огромная часть здания, по виду целая стена, рухнула с оглушительным грохотом. Человек-паук оттолкнул Коулсона назад, подпрыгнул к Хейсу и схватил его. Киборг не сопротивлялся, казалось, он вообще потерял сознание, все его тело дергалось, будто пришло в полную неисправность. Они были уже далеко от Крила, когда потолок обрушился прямо на лысую макушку преступника.

Под маской лицо героя горело от боли. «Округа, Коулсон, Дейзи... Энгстром... о боже». Стряхнув оцепенение, он выпустил струю паутины и опутал ею неподвижное тело Хейса. Паук поднял тело киборга и сквозь мусор, обломки и облако удушающей пыли потащил его в ту сторону, где, по мнению героя, был выход.

Здание продолжало трястись и разваливаться вокруг них, звуки разрушения заполняли его уши и оглушали чувства. Им надо поспешить, чтобы уцелеть...

Наконец Паук увидел просвет впереди и двинулся туда.

Чей-то силуэт заслонил проем. Коулсон.

– Ты вытащил его, – прохрипел Фил, – невероятно. Как он?

Человек-паук потрогал артерию на шее Хейса.

– Жив, но едва-едва.

Они вместе выбежали на улицу, преследуемые облаком пыли от падавшего здания.

Паучок видел, как вокруг, словно призраки, суетятся люди.

Половина стены, на которую он смотрел, рухнула, открыв большую часть того, что прежде было центральным помещением склада. Паук разглядел и другие офисы и помещения здания. Они в основном казались целыми. Человек-паук опустил Хейса на асфальт. От всего произошедшего его мутило.

– Вот почему я работаю один, – упрекнул он Коулсона. – Это был полный хаос. Тебе за многое придется ответить, Фил.

Голова Коулсона дернулась, он перевел взгляд с киборга на героя.

– Может быть, – Фил выглядел изможденным и уставшим от этого мира и от этой работы, – но не здесь, не сейчас и не перед тобой. Я исполняю приказы. Все могло пойти совсем иначе, если бы ты не сунул свой нос в...

Пауку захотелось ударить оперативника в зубы, но вместо этого он покосился на руины здания.

– Повтори еще разок! Если бы я... – Он повернулся обратно к Коулсону. – Хотя знаешь что? Забудь. Я собираюсь вернуться туда за Осьминогом, так что убери всех отсюда сейчас же.

Агент ЩИТа ощетинился.

– Я здесь главный герой... Октавиус пойдет с нами. Это не обсуждается. Тебе остается только...

– И дальше блуждать в темноте, – холодно ответил Человек-паук. – И все из-за тебя и твоих приказов. Мне не хочется это говорить, Фил, но то, что вы тут натворили, выставляет вас в очень невыгодном свете. Я не смог найти ничего плохого в том, чем Осьминог занимался здесь, а вы, насколько вижу, только что уничтожили его совершенно законное место деятельности... и дом.

Он пробежал по внутреннему коридору и сделал два шага по осыпавшемуся каркасу центрального помещения склада, когда из-под обломков вырвалась огромная рука, ее толстые пальцы сжимались и разжимались.

– Крил!

Человек-паук отшатнулся, а Поглотитель уже поднялся из своей могилы. Он больше не напоминал человека из стали, скорее уж, монстра из кирпича или камня. Паук видел, что Крил поглотил свойства материала вокруг него, его форма менялась и наливалась силой камня, еще несколько секунд – и он станет почти неуязвимым. Вдобавок к этому Крил стал метаться из стороны в сторону, круша кулаками все вокруг и словно игрушки раскидывая по сторонам кирпичи, куски древесины и металла. Действуя инстинктивно, стенолаз выбросил вверх руки ладонями вперед, а затем нажал на спусковые крючки своих веб-шутеров. Струя паутины окутала Крила словно мокрое кружевное одеяло.

И, совершенно дезориентированный, тот поглотил свойства паутины.

Трансформация происходила со звуком, напоминающим помесь трескающегося камня и бьющей по нему влажной веревки. Человек-паук в ужасе наблюдал за тем, как сработал его придуманный в мгновение ока план: вмиг Крил оказался сделан из паутины.

Тело Крила повисло в густом от пыли воздухе, трясясь и подрагивая. Там, где должна была быть его голова, прорезалась щель, похожая на рот вырезанной из бумаги куклы, и из нее послышался слабый скулеж. Руки этой гротескной пародии на человека слегка поднялись.

Затем ему в грудь угодила ударная волна и унесла прочь.

– Дейзи! – воскликнул Коулсон.

Девушка проигнорировала его, концентрируя свою вибрационную волну на Криле, или на том, что от него осталось. Когда она закончила, в воздухе на пару мгновений повисли ошметки паутины, а затем спланировали вниз и опустились на верхуш- ку груды мусора и обломков.

Как по команде Коулсон коснулся своего наушника и принялся выкрикивать приказы. Судя по всему, ГИДРА перестала глушить их связь.

– Мне нужен отряд медиков здесь немедленно. А еще – группа по сдерживанию сверхлюдей. Конец связи.

Стенолаз не стал дожидаться, пока Фил скажет что-нибудь еще. Герой стал пробираться в развалины склада, чтобы пришпилить осьминога.

Кругом одни руины: не осталось целых стен, с потолка свисали трубы. Несколько комнат в дальнем конце склада сохранились целыми, но центральное помещение теперь было открыто всем ветрам.

– Где же, где же, где же... ага.

Паук увидел, как содрогнулась груда камней и крошеного кирпича и из-под нее показалось металлическое щупальце. Герой сразу же вспомнил Крила.

«Столь же угрожающее зрелище».

Отто Октавиус выбрался из-под завалов, металлические щупальца отпихивали обломки, помогая ему подняться на ноги. С тела Дока сыпалась пыль, а лицо и голова были покрыты целыми десятилетиями истории здания.

Словно бы почувствовав его присутствие, Доктор Осьминог повернул голову и посмотрел на стенолаза.

– И снова ты преследуешь меня, – прохрипел он. – Почему?

– Прибереги это для другого раза, – посоветовал Паук. – Мы уходим.

Октавиус выгнул обе брови.

– С тобой? Никогда.

Герой шагнул к нему. Металлические щупальца отклонились назад, готовые ударить.

– Переступи через себя, Док. Я не особо горю желанием делать это заявление, но, боюсь, сейчас правда действительно на твоей стороне.

Осьминог отвернулся, но щупальца остались нацелены на него.

– Отто Октавиус не нуждается ни в чьей помощи, и меньше всего – в твоей.

Он остановился и наклонил голову, словно обдумывая какую-то мысль. Вокруг них стонали и потрескивали остатки склада.

Человек-паук покачал головой, махнул рукой на Доктора и посмотрел на осыпавшиеся стены вокруг них.

– Нет времени болтать, ты, тупой идиот. Я могу вытащить тебя отсюда, чтобы мы оба смогли выяснить отношения в другой день, идет?

– С чего бы мне принимать помощь от тебя, моего врага?

– Э-э-э, ты тут некоторым образом в меньшинстве...

– ЩИТ? – спросил Октавиус.

– Ага, все еще здесь.

– ГИДРА?

– Еще больше в пути.

– А этот мутирующий дурень?

– Нет, он развеян по ветру, Док.

– Я устал. И зол.

Стенолаз раздраженно провел рукой в перчатке по прикрытому маской лицу.

– Отто, дорогуша, я тебя услышал. Теперь мы можем идти?

Доктор вздохнул.

– Да. Временное перемирие. Куда направимся?

– Кажется, у меня есть идея, – сказал Человек-паук. – Пошли. Остатки этого места скоро рухнут. – Он повернулся к выходу.

Одно из щупалец Октавиуса метнулось к ближайшей стене. Оно воткнулось в кирпичную кладку и сокрушило ее. За стеной в небольшом помещении оказался спрятан маленький чемодан, который Доктор забрал с собой. Надежно закрепив его, Отто повернулся и последовал за своим врагом.

– Мне следует беспокоиться насчет этого чемоданчика, Док?

Октавиус проигнорировал вопрос.

– Использовать слова «тупой» и «идиот» в одном предложении избыточно и инфантильно, – проворчал он.

– И глупо, – добавил герой, – не забывай про «глупо».

Человек-паук попытался обойти Коулсона и его команду, но как только они поравнялись с ведшим на улицу проломом в стене, агент ЩИТа окликнул его из частично рухнувшего коридора.

Стенолаз повернулся к тому месту, где остановился Коулсон, и покрыл проход перед ним от пола до потолка слоем паутины, совершено преградив Филу дорогу.

– Ты что делаешь? – поинтересовался агент ЩИТа, подбегая к гигантской паутине. – Октавиус, иди сюда! Ты арестован!

– Фил, забираю этого... и снова я не могу поверить, что говорю это... невиновного парня с собой, – сказал Человек-паук.

– Нет, отдай его нам!

– За что? Что он сделал?

Коулсон стиснул зубы. Он выглядел так, словно хотел порвать преградившую ему дорогу паутину этими самыми зубами.

– Все сложно. У меня есть приказ.

– Отлично, – ответил герой, – не то чтобы я тебе не доверял, но за ЩИТом числится грешок: привычка подменять собой закон, знаешь ли. – Он повернулся, чтобы уйти. – Почему бы тебе не выяснить, ну, не знаю, как агенты ГИДРЫ пропадают и удирают из города?

– Я буду вынужден доложить об этом, – сказал Коулсон, – и пустить по твоему следу всю организацию, если ты посмеешь...

– Доверие работает в обе стороны, Фил. Ты не делаешь для этого ничего.

Коулсон покачал головой.

– Ты станешь беглецом... Понимаешь это?

– Подумаешь, Фил, – сказал Человек-паук, пожав плечами, и повернулся, чтобы уйти вместе с Доктором. – Не в первый раз и определенно – не в последний.

Глава 9

ИГРЫ РАЗУМА

«НУ РАЗУМЕЕТСЯ, кто-то это заснял», – подумал Питер. Поутру Нью-Йорк проснулся под любительское видео, которое обсуждали во всех новостных выпусках. Ролик был плохого качества, и камера сильно тряслась, но на нем было отчетливо видно, как Человек-паук сбегает с места преступления – из рухнувшего склада – едва ли не в обнимку с Доктором Осьминогом, широко известным преступником, еще недавно сидевшим за решеткой. Все это выглядело так, будто герой спасает Осьминога от какого-то нападения. И, словно одного этого было мало, на видео попала сцена, в которой стенолаз создает гигантскую сеть, преграждающую дорогу агентам ЩИТа. Железобетонное доказательство.

Питер сразу же заметил, что хотя неизвестный оператор и заснял Коулсона, но в новостях не упомянули ни про ЩИТ, ни про ГИДРУ. Произошедшее подавали как «очередную выходку Человека-паука», и город разделился на два противоборствующих лагеря. До Питера то и дело долетали обрывки разговоров, по которым он сообразил, что одни люди понимали, что Человек-паук пытался помочь людям по соседству со складом, а вторые спешили обвинить героя в разрушении складского здания при посильной помощи известного суперзлодея.

Споры вокруг инцидента за пару часов накалились до предела, и уже к полудню Паучок увидел по одному из центральных каналов, как выступающий перед прессой мэр призывает провести расследование и, что еще лучше, требует голову Человека-паука.

– Метатель паутины слишком долго действовал в нашем городе без какого-либо контроля или надзора. – Питер ошеломленно наблюдал за тем, что, едва сдерживая ярость, говорил мэр прямо в камеру. – Когда очередные его «сражения» разворачиваются в самом сердце жилых кварталов и подвергают опасности жизни невинных жителей, у меня не остается иного выбора, кроме как призвать его добровольно явиться в отделение полиции для допроса. Если он откажется, департамент полиции Нью-Йорка доставит его силой.

Питер задумался, почему никто не догадался задать мэру очень важный вопрос: если, как все решили, Человек-паук спелся с Доктором Осьминогом, то с кем же он сражался на складе?

Выслушав мэра, ньюйоркцы с охотой вернулись к не затихавшим спорам о происшествии, едва ли поменяв собственное мнение. К немалой досаде Питера, все сходились в одном: Человек-паук должен что-то сказать в свое оправдание. Ему явно требовалось ответить на прозвучавшие в его адрес обвинения.

Но еще ему нужно было вернуться к своему «подельнику». Большую часть прошлого дня Питер убил на поиск укромного местечка для Осьминога, а остаток вечера потратил, пытаясь уговорить Отто не высовываться и отдохнуть до тех пор, пока стенолаз не заскочит к нему наутро. Однако на рассвете следующего дня позвонил Робби Робертсон и прямым текстом велел сонному и усталому Питеру тащиться в редакцию.

– Для Паучка все выглядит печально, Пит, – сообщил Робби, вычитывая статью, которую планировали впихнуть в ближайший номер. – Мне больно это говорить, но после того, как все видели, что он сбегает с Октавиусом... полагаю, он должен показаться и все объяснить.

Питер открыл было рот, чтобы перечислить все разы, когда герой или спасал город в одиночку, или же помогал его спасти другим героям, но спорить было бесполезно. Юноша проглотил свои возражения и молча наблюдал, как печатный станок медленно, но верно втаптывает репутацию его альтер эго в грязь.

– Полагаю, фотографий ты не сделал? – спросил Робертсон. – Не был поблизости?

В словах Робби звучала надежда на какую-нибудь улику, которая должным образом оправдает Паучка. Одна только мысль об этом причиняла Питеру боль.

Парень мысленно поморщился, пытаясь через силу улыбнуться, и отрицательно помотал головой.

Робертсон разочарованно бросил распечатку статьи на стол.

– Почему?

Питер моргнул.

– Что... почему?

– Почему, по-твоему, он это сделал?

– Думаю... – ответил Питер, сам раздумывая об ответе на этот вопрос, – я уверен, у него были на то причины, Робби.

– Я скажу вам, почему он это сделал!

Питер и Робби повернулись и увидели Джея Джону Джеймсона. Издатель «Бьюгл» стоял в дверях кабинета главного редактора с маньяческим блеском в глазах.

– Потому что он сам преступник! – взревел Джеймсон, заходя в офис и захлопывая за собой дверь. – Б точности как я и говорил все это время!

– Ну вот, началось, – прошептал Питер.

– Господа, – продолжил издатель, декламируя каждое слово как на сцене, – сегодня великий и знаменательный день. Наконец сбылись все мои мечты, ну, по крайней мере, некоторые. Весь город посмотрел видеозапись, на которой Человек-паук совершил преступление.

Прежде чем Робертсон успел ответить, вмешался Питер.

– М-м-м, а какое преступление он успел совершить, скажите на милость?

Брови Джеймсона опустились, на лице отразилось растерянное выражение.

– Э-э-э, ну... потворство и подстрекательство к преступлению! Разрушение собственности! – Он задумался на мгновение.

Робби откинулся в кресле и потер подбородок.

– Джона...

– Ничего не говори, Робби! – воскликнул Джеймсон. – У меня есть и другие хорошие новости.

– Какие же?

Издатель «Бьюгл» выпятил грудь и улыбнулся словно Чеширский Кот.

– Мой источник в ЩИТе наконец-то вышел на связь. Я узнал: они так сильно хотят поймать Человека-паука, что даже включили его в список особо разыскиваемых преступников. Ну и Октавиуса – тоже, разумеется.

Джеймсон просто светился от счастья. Он стоял там и переводил взгляд с Робби на Питера, словно ожидая их похвалы и поздравлений с его успехом.

– Вы любой праздник обломаете, – наконец сказал он. – По-видимому, просто не разделяете моего видения. Я собираюсь ковать, пока железо еще горячо, и Паучок по уши не увяз в болоте.

– Нет, нет, нет! – хором воскликнули Питер и Робби.

– Да, да, да! – настойчиво возразил Джеймсон, размахивая над головой растопыренной ладонью. – Новая серия редакторских материалов от Джея Джоны Джеймсона.

Робертсон не собирался с этим мириться.

– Джона, я не думаю, что это разумный шаг, учитывая, как сильно разделились...

Питер перестал слушать их спор, погрузившись в собственные, полные забот мысли и мечтая убраться отсюда.

«Что ж, ЩИТ пошел и сделал. По крайней мере, Коулсон выполнил свой долг и спустил собак с привязи. Теперь я официально беглец. М-да, для парня, который, предположительно, фанатеет от героев, он не делает для меня никаких поблажек».

Оставив издателя и главного редактора «Бьюгл» спорить друг с другом, Питер выскользнул из офиса и запрыгнул в лифт, проверяя часы. Он позвонил Мэри Джейн, просто чтобы узнать, как у нее дела, но Эм-Джей попросила о встрече, чтобы лично что- то ему рассказать. Питеру нужно было возвращаться обратно к Доктору Осьминогу, но он не мог отказать подруге. Что бы это ни было, оно явно важно для нее.

«Так уже и день прошел, а я и не заметил. У меня остается время только на то, чтобы встретиться с Эм- Джей и затем проведать моего маленького «друга». Наверное, он уже на стены там лезет...»

Выйдя на улицу, он сбавил шаг. Питер понял, что не особо горит желанием встречаться с Мэри Джейн, учитывая, в каком он сейчас состоянии. Но, решив, что она не должна страдать из-за его проблем, Питер направился к назначенному месту встречи. На сердце у него было тяжело, а будущее казалось весьма туманным.

«Никогда еще у меня не было так мало вариантов, – подумал он, – точнее хороших вариантов. Немного грустно, оттого что лучший из них выглядит как сдаться и согласиться на ничью, скинуть с хвоста ЩИТ, и пускай Док сам разбирается со своими проблемами...»

Но реальность заключалась в том, что Питер не мог перестать гадать, что все это значит. Он не нашел никаких доказательств того, что Октавиус работает над каким-то новым секретным супероружием, правда, ни одного свидетельства обратного он тоже не обнаружил. А зная Дока, пришлось признать, что он вполне был способен построить такое устройство. И если он его конструирует, то никто, кроме Человека-паука, не сможет ему помешать.

«Нет, я должен во всем разобраться, – осознал Питер, –- принудить Осьминога говорить, заставить его понять, что он должен прекратить делать то, что делает, чем бы он ни занимался, и, по правде говоря, дать ему шанс доказать, что он действительно решил начать честную жизнь».

«Типичная удача Паркера».

Прибавив шаг и взглянув вперед, Питер обнаружил прямо по курсу небольшой газетный ларек, который он любил. Его владелица, дама средних лет с неопределимым акцентом и огромными очками, завидев Питера, подмигнула ему. Перегнувшись через прилавок, рядом с которым стояла, она достала выпуск научного журнала, который он частенько покупал... по большей части для того, чтобы не разочаровывать даму после всех трудов, на которые она шла, чтобы сообщить ему о выходе нового номера журнала всякий раз, как видела его. Это было очень мило, назойливо, но мило.

Питер полез в карман за деньгами, купил журнал и пошел дальше. Дойдя до угла квартала, он услышал позади какой-то шум.

– Что тут у нас?

Досаждавший хозяйке хулиган был примерно одного с ней роста, но раза в два шире в плечах. Улыбаясь напоминающим пианино, полным золотых зубов ртом, он выхватил из рук женщины журнал и начал бесцеремонно пролистывать его, беспечно помяв обложку и порвав в процессе несколько страниц.

– Ни хрена не понял, – небрежно произнес гопник, – бесполезный журнал, должно быть.

Затем он бросил журнал на асфальт и оттолкнул женщину от прилавка. В следующий момент хулиган уже тыкал по клавишам маленького кассового аппарата в поисках кнопки «Открыть денежный ящик».

Не успев опомниться, Питер уже оказался в соседнем переулке и натягивал на голову маску.

«Что я делаю? Паук же сейчас в розыске...»

Питер закончил надевать маску и натянул перчатку на стиснутый кулак.

«Но когда это меня раньше останавливало?»

Грабитель уходил от газетного киоска, придерживая кассовый аппарат мясистой рукой, шнур питания волочился по асфальту. Фигура в красно-синем костюме подскочила к нему сзади и похлопала по плечу.

– Привет! – воскликнул Человек-паук. – Куда собрался? У тебя есть разрешение нести этот кассовый аппарат? Он что, сломался? А ты заплатил за этот журнал?

Питер не собирался давать времени на ответ. Один удар – и гопник повалился на асфальт, а Паук подхватил кассовый аппарат.

– Эй, Человек-паук грабит пожилую леди!

«Ну конечно, почему бы и нет?»

– Народ, – обратился он к быстро собравшейся вокруг небольшой толпе, – давайте договоримся. Я сейчас положу кассовый аппарат сюда и тихо уйду, хорошо? Меня тут даже не было.

– Конечно, Паучок, – сказал один из парней, – я тебя прикрою.

– Ни черта подобного, – ответил второй, –- его ищет полиция.

Одна женщина приподняла очки, чтобы получше его рассмотреть.

– Я не думаю, что он настоящий. Тот ни за что не высунул бы свою, м-м-м, маску на улицу в такой момент.

– Может, мы должны исполнить этот, как его, – выкрикнул другой мужчина, – гражданский арест?

Стенолаз вздохнул. Подняв руку над головой, он выстрелил паутиной в здание по соседству с газетным лотком. Пока люди вокруг спорили, он взмыл вверх и улетел прочь. У него не было времени на подобные сцены.

– Эй, Паучок, – позвал его стоявший в толпе коренастый человек. Его лицо было залито слезами. – У меня брат в тюрьме. Может, ты и его вытащишь?

Пока Паркер пробегал последнюю четверть мили до того маленького ресторанчика, где ему назначила встречу Мэри Джейн, снова пошел дождь. Эм-Джей обожала это место, но для его кошелька оно было дороговато.

Питер приблизился к столику, стряхивая с себя холодные дождевые капли. Он надеялся, что ему удастся как можно быстрее отделаться от Мэри Джейн. Его жутко беспокоило, что где-то там сидит в одиночестве Октавиус, и он мог лишь молиться, что Доктор ведет себя тихо, а не несется черт- те куда делать черт-те что. Мэри Джейн оторвала взгляд от меню и приподнялась из-за стола. Лицо наклонилось вперед, а ее идеальные губы слегка распахнулись. Питеру потребовалось несколько секунд, чтобы понять, чего она ждет. Один неловкий неуклюжий поцелуй спустя Паркер уселся за стол и потянулся к меню. Мэри Джейн изогнула брови в легком недоумении.

– Прости, Эм-Джей, – пробормотал Питер, – я просто... слегка загружен, вот и все.

Девушка быстро оправилась, но он понимал, что, скорее всего, задел ее.

«В чем тут дело? О... поцелуй в другой день... Умный ход, Паркер».

Мэри Джейн была одета весьма просто: на ней были джинсовая юбка, курточка, белая блузка и сапоги на высоком каблуке. Для Мэри Джейн такой наряд означал «одеться попроще», но она все равно выглядела на миллион баксов. И все же Питер предположил, что она пришла сюда в таком виде не с очередных проб. Эм-Джей и правда начала с хороших новостей.

– Я получила роль, Тигр, – с улыбкой сказал она.

– Отлично, – ответил Питер. – А что за роль?

– Скай. Скай Мастерсон.

– О, точно, точно. Отлично.

Следующую минуту они оба молча изучали меню.

– Вся эта история с Человеком-пауком – это просто что-то, да? – произнесла она.

Питер взглянул на девушку.

– Да, я просто в шоке от таких новостей. – Когда она промолчала, Питер поднял на нее взгляд. – Что?

Мэри Джейн смотрела на него с сомнением во взгляде.

– Я просто поесть не успел, у меня во рту с утра ничего не было...

– И это все? – спросила она.

– Что все?

– Это твое последнее слово по данной теме?

– А, ну да. Понимаешь, ты и шагу ступить не можешь, чтобы снова не услышать эту новость. Она скоро потеряет актуальность, только и всего.

Мэри Джейн отложила меню в сторону, прищурилась и понизила голос.

– Ну хорошо. Просто это довольно странно. Я думала, что у тебя может быть особое мнение по этому вопросу, учитывая, сколько раз вы с ним сражались друг с другом.

Питер выдохнул и осознал, что даже не заметил, когда успел задержать дыхание. Вышло очень громко.

– Ну ладно, хорошо. Если хочешь знать, то все как-то глупо получилось. Все на меня ополчились, как будто это не я делал для этого города столько добра.

Мэри Джейн склонила голову набок и прищурилась.

– Ну разумеется, это ты делал. Я это знаю, и ты это знаешь. Но, Питер, судя по этому видео, складывается ощущение, будто ты помог Доктору Осьминогу сбежать. Довольно странно отмахиваться от подобных обвинений словами «как-то глупо все получилось». Люди должны иметь возможность доверять Человеку-пауку... доверять тебе.

– Я не помогал ему ниоткуда сбегать, Эм- Джей. Никто не сможет это доказать. Осьминог ни за что не разыскивается. Просто нас в этом хочет убедить... – Питер замолчал, прекрасно понимая, как это звучит. Стоило заткнуться до того, как он скажет что-то такое, о чем потом пожалеет. Он доверил Эм-Джей свой секрет, и вместе с тем у него появилась возможность рассказывать ей о тех вещах, которые он делал публично. И Эм-Джей уже не раз зарекомендовала себя надежным слушателем.

– К тому же, – продолжил он после паузы, – неужели Док не мог измениться?

– Измениться, – повторила она, внимательно изучая его лицо.

– Ну да, измениться, исправиться, начать вести честный образ жизни. А если он говорит правду?

Мэри Джейн ничего не сказала, лишь пристально глядела на него.

– Ну а вдруг ничего такого, – продолжил он, – а ЩИТ... раздувает все это дело?

– Но почему? С чего бы им так поступать?

– Не знаю... может, они не поверили, что Осьминог реально пытается измениться или же...

– Или же он не изменился.

Настал черед Питеру удивляться будничному тону ее голоса.

– Откуда ты знаешь?

– Такие, как он, не меняются, Питер. Только не так.

Паркер взволнованно откинулся на спинку стула.

– Вот и я так говорил... поначалу. Но, Эм-Джей, брось, это весьма пессимистичный взгляд на вещи. Люди способны меняться. – Он снова наклонился вперед и взглянул ей прямо в глаза. – Ты же смогла, – тихо сказал ей он. – Ты изменилась.

Он положил свою руку на ее ладонь, надеясь, что этот жест поможет донести до нее его точку зрения. Мэри Джейн не стала убирать руку, но отвернулась, а когда их взгляды снова встретились, ее глаза были холодны, словно дождь, идущий снаружи маленького ресторанчика.

– И ты, разумеется, имеешь в виду Гвен, – ледяным тоном проговорила она.

Питер кивнул, наплевав на торпеды и оставаясь на проложенном курсе.

– Да, я имею в виду Гвен. Ты изменилась после!.. после того, как ее не стало. Ты стала лучше, гораздо лучше.

В его памяти всплыли воспоминания о той, прошлой Мэри Джейн, ветреной и безрассудной красотке, исповедовавшей философию «веселимся сегодня, ибо завтра мы все умрем»... А потом кто-то действительно умер, и Мэри Джейн опомнилась и сделала шаг назад. Страсть к веселью по-прежнему жила в душе девушки, но нынешняя Эм-Джей была гораздо приземленнее и практичнее.

– Это другое, – с вызовом сказала она, – преступники вроде него не меняются. Поверить не могу, что ты можешь быть таким наивным, чтобы поверить в это, Питер.

– Я должен, Эм-Джей. Я вынужден говорить так, как вижу ситуацию сам.

Мэри Джейн встала со стула и принялась застегивать куртку.

– Скажи это отцу моей подруги и твоей девушки^9.

После того как она ушла, Питер еще несколько минут молча сидел за столиком. А когда все-таки поднялся, чтобы уйти, он уже и сам не знал, что думать.

– Ты опоздал, – заметил Октавиус.

– Я принес пиццу.

Сидя на подоконнике, герой кинул теплую коробку на столик возле грязного окна гостиничного номера. Снаружи как раз сгущалась тьма, зато дождь прекратился.

Октавиус попал в полосу тусклого света, отбрасываемого несколькими уличными фонарями. Он осторожно поднял крышку коробки и заглянул внутрь.

– Это что?..

Человек-паук кивнул.

– Ага. Я подумал, что королю океана вроде тебя должны нравиться анчоусы.

– Как ни удивительно, но ты прав.

Стенолаз остался сидеть на подоконнике, половина тела –- на свету, половина – во тьме. Его желудок сделал стойку на запах пиццы, но Паук не собирался поднимать маску и откусывать кусочек на глазах у Доктора.

«Жаль, нельзя ему сказать, что ее испекли агенты ЩИТа», – мысленно усмехнулся Паук.

– Только подумать, -–- проворчал Октавиус, – что я вынужден терпеть этот жалкий клоповник...

– Добро пожаловать в бедную часть города, – саркастически заметил Человек-паук.

– Сидеть здесь и...

– Так вот, – продолжил стенолаз, – теперь, раз мы приятели, я подумал, что можем поговорить.

– И ты предсказуемо ошибся, – возразил Доктор, вытирая рот. Он уселся в кресло в углу комнаты, практически полностью скрытом тенями. – Мне нечего сказать.

Человек-паук покачал головой.

– Не шути со мной сегодня, Док... С меня довольно бессмысленных игр. И мне пришлось ехать сюда на метро.

Октавиус нахмурился.

– Многие ездят на метро, болван.

– Нет, я в прямом смысле. Я ехал на крыше экспресса до Восьмой авеню. Через туннель. От 126-й долгий путь, а благодаря тебе я теперь тоже в розыске.

Доктор промолчал.

– Ну хорошо, – продолжил Паук, – давай начнем сначала, с самого начала. Как и почему тебя вдруг выпустили из тюрьмы так рано?

– Я... мне не сказали.

– Но ты же можешь предположить.

Молчание.

– С тех пор как тебя выпустили, ты не сделал ничего плохого. Ну разве что был таким же засранцем, как обычно, и нелепо одевался. По-моему, подобные преступления должны преследоваться по закону, но пока мы остановимся на этом. Я хочу знать, почему тебя... терроризирует, за неимением лучшего слова, ЩИТ.

– Об этом тебе лучше спросить у них.

– Я и спросил. Но они предсказуемо немногословны, когда их о чем-то спрашивают самопровозглашенные борцы с преступностью вроде меня. Прикинь, а? Так с какой стати ты понадобился ЩИТу? Я знаю, что ты над чем-то работаешь, но над чем?

И снова молчание. Но после долгой паузы Доктор вздохнул.

– Над тем, что дорого и важно мне.

Человек-паук сел ровнее.

– И поэтому ты им так понадобился.

Снова тишина.

– А ГИДРА? В чем их резон?

Тишина.

– Ну хорошо, – опустившись на пол, герой отошел от окна. Он знал, что при определенных обстоятельствах и освещении его костюм может выглядеть угрожающе, но по собственному опыту Паук понимал, что Доктора Осьминога запугать нелегко. Нужно было найти другой подход.

– Я подставил свою шею ради тебя, Док. У меня не лучшая репутация в городе, но я ценю то немногое, что имею. Полагаю, ты задолжал мне хоть какое-то объяснение.

Октавиус поерзал в кресле. Его осьминожий аппарат сидел по соседству с ним, словно пес, ожидающий от хозяина команды «фас».

– Мой мозг, – произнес он после долгого молчания. Человек-паук удержался от остроумного замечания в надежде, что Доктор наконец-то начнет говорить откровенно.

– Он был... поврежден тогда, во время аварии, очень давно, – продолжил Октавиус. – Я пытался починить его.

Стенолаз кивнул.

– Думаю, я понимаю. Это объясняет...

– Глупец! – взорвался Октавиус. – Кретин! У тебя что, мозг разрушен? Было время, когда я думал, что твой интеллектуальный уровень если и не наравне с моим, то хотя бы превышает уровень обычного уличного зеваки! Но сдается мне, что я ошибся! – Отто вскочил на ноги и ткнул в своего врага пальцем. – Ты ничего не понимаешь!

– Воу, воу, – предостерег его Человек-паук, – потише, а! – Он с опаской покосился на металлический пояс, по-прежнему неподвижно стоявший рядом с креслом. – Только не надо ни с того ни с сего дубасить меня щупальцами.

Октавиус продолжил.

– Радиация что-то изменила во мне, как-то повредила мою психологическую стабильность! После аварии я начал вести себя иначе, стал смелее, неосторожнее... Короче говоря, я превратился в преступника.

– И ты хочешь найти дорогу обратно. Это благое начинание, Док.

Октавиус покачал головой и снова уселся в кресло.

– Нет, я... уже пытался, и неоднократно, принимал лекарства, чтобы подавлять свои желания. Но дело в том, что мне нравилась обретенная власть.

Октавиус посмотрел на свои механические щупальца.

– Мне нравилось быть преступником... тогда.

Б комнате снова воцарилась тишина. Никто не стремился ее нарушить.

– Док, – наконец произнес Человек-паук, оценивая настроение собеседника, – а над чем таким ты работаешь сейчас? Ты хочешь, э-э-э, починить свой мозг? Это как-то связано с тем чемоданом, что ты забрал с собой?

– Это не твое дело, – угрюмо ответил Доктор.

– Да? Угадай, что? Да, ты угадал верно. Теперь это мое дело. Я сочувствую тебе, Отто, действительно сочувствую. Но между нами много чего было, прикинь, правда, с тех пор уже много воды утекло. Но мне иногда до сих пор сложно понять, когда ты врешь, а когда говоришь правду.

Поскольку Отто ничего не ответил, Паук продолжил.

– А теперь я подставил ради тебя свою шею, сам не пойму, почему, и разгребаю последствия этого решения. Мне нужно, чтобы ты оказал мне услугу.

Одно из серебристых щупалец пошевелилось. Человек-паук напрягся, в ушах зазвенело паучье чутье.

– Мы закончили, – сказал Осьминог, – мне больше нечего тебе сказать. Я уже и так выболтал достаточно. Я устал, и мне нужно поспать.

Но Паук не собирался мириться с этим, силой или нет, но он был намерен донести свою точку зрения.

– Слушай! Я сказал...

Металлическое щупальце метнулось через комнату, схватило стенолаза за костюм и притянуло к Доктору. Человек-паук пытался сопротивляться, но он уже и позабыл, какими быстрыми были эти штуки... и какими сильными.

– А я сказал, что на кону мой мозг, – прошипел Октавиус. – Признаюсь, сперва я подумывал остаться здесь на время, «залечь на дно», как ты затейливо выразился, и даже считал, что, возможно, ты сможешь мне немного помочь в моем затруднительном положении, но теперь ясно вижу, что ты просто тратишь мое время, Человек-паук. Ты такой же, как и все остальные. Сейчас ты мне напомнил об этом. Тебе что-то нужно от меня, точно так же, как и остальным. Но Отто Октавиус никому и ничем не обязан.

Щупальце отпустило героя и даже подтолкнуло его обратно к окну. Паук отряхнул костюм и запрыгнул на подоконник.

– Мы еще не закончили, – сказал он и погрозил Доктору пальцем. – Завтра мы...

– Мне больше ничего от тебя не нужно. Мы закончили. Поверь мне, с этого момента я в состоянии сам о себе позаботиться.

Щупальце снова рвануло через комнату и схватило героя за горло. Это было так быстро и внезапно, что Человек-паук не предвидел этого... снова. Щупальце сжало его горло, начало душить. Паук колотил по серебристому металлу кулаками, затем попытался разжать хватку пальцами, но ни то, ни другое не сработало.

Перед глазами заплясали черные точки. Дышать стало труднее.

Последним, что он услышал, было змееподобное шипение Октавиуса.

– Хорошего тебе вечера, – сказал он. – Если это имеет значение, ты помог мне принять очень важное решение.

Глава 10

ПРОБЛЕМЫ С ДОВЕРИЕМ

ЧЕЛОВЕК-ПАУК проснулся на холодном полу гостиничного номера в- Гарлеме и напомнил себе, что одной из наиболее удивительных природных способностей осьминогов является их талант сбегать.

«Просто замечательно, Паркер... ты принес парню пиццу, хотя был уверен, что он уже удрал. И он все равно сбежал прямо из-под твоего чувствительного носа. Классика».

Его персональный сигнал тревоги – паучье чутье на миг пощекотало лобные доли. Недостаточно для смертельной угрозы, но достаточно, чтобы выглянуть из окна и посмотреть вниз. Кое-что привлекло его внимание. На перекрестке, в нескольких зданиях от отеля, остановилось такси, чтобы подобрать пассажира. Горло саднило, но небольшой радостный возглас все равно вырвался из губ.

– А, ха-ха-ха! – воскликнул он. – Погнали!

Подобравшее Отто Октавиуса такси свернуло на Пятую авеню и поползло на юг. Перескакивая с одной паутины на другую, стенолаз пролетел над машиной и почти приземлился на ее крышу, но в последний момент передумал, решив не рисковать и не предупреждать жертву о своем присутствии заранее.

Вместо этого Паук предпочел следовать за машиной по верхам, всеми правдами и неправдами. Если понадобится, он отправится за Доктором к самим вратам ада.

«Это становится безумнее с каждой минутой, – подумал он. – Почему я просто не вырубил этого парня, не взял его за шкирку, не приволок к ЩИТу и не покончил со всем этим?»

Паук не знал ответа. Но когда очередная паутинка приклеилась к опоре крыши старого многоквартирного дома, который герой обогнул по широкой дуге, ему пришла в голову странная мысль.

«Да у меня же никого нет, кроме заклятых друзей».

Пока Паук наблюдал за тем, как такси с Доктором тащится по загруженным нью-йоркским улицам, внезапное озарение обдало холодом его внутрен-. ности.

«Я прошу людей доверять мне, а сам не могу довериться окружающим. Мэри Джейн, Коулсон, Мария Хилл... даже Октавиус. Я дал ему все шансы доказать, что он действительно изменился и исправился, даже принес ему пиццу, а он все равно провернул эту...»

Опустившись на карниз здания в несколько этажей над улицей, Человек-паук вытолкнул эту мысль из головы и сконцентрировался на Докторе. К его удивлению, такси остановилось у бордюра, и Отто выбрался наружу. Спешно расплатившись с водителем, он немедленно поймал еще одно такси и запрыгнул на заднее сиденье. Машина двинулась с места и направилась на запад.

«Ну хорошо, Док, давай поиграем в твою игру. Я люблю догонялки с такси, особенно когда у меня есть возможность оглядеть игровое поле с высоты птичьего полета».

Проносясь над улицами Манхэттена, Человек-паук почувствовал, как в голове проясняется. Для него такси было игрушкой на детской игровой площадке, за которой было легко следить, пока он держал ее в поле зрения. Такси сновало туда-сюда, вверх-вниз по улице и пересекало целые районы. Когда машина наконец остановилась, ее пассажир повторил трюк со сменой транспорта, и игра началась заново.

«Док, ты что, прикалываешься? Ты кого собрался надуть этой игрой в наперстки? Может, с земли она еще и смотрится прилично, но...»

Доктор вышел из очередного такси и двинулся вниз по улице в сторону узкого прохода между двумя зданиями. Несколько припозднившихся прохожих прошли мимо, не обращая на Осьминога никакого внимания. Затем Отто потянулся к трубке общественного телефона. Паук среагировал моментально, он бесшумно приземлился на крыше, нависающей над фасадами обоих зданий. Это место давало ему отличный вид на Октавиуса.

Доктор запихнул что-то маленькое в трубку допотопного телефона и набрал несколько цифр на панели. Человек-паук выпустил паутину, позволившую ему спуститься с крыши и зависнуть над землей в полутора метрах от головы Октавиуса.

«Чтобы лучше тебя слышать, мой стремненький, маленький, преступный осьминожек...»

Мгновение спустя Октавиус хмыкнул в трубку и заговорил:

– Да. Выбросьте из головы. Нет.

Затем он замер и застыл неподвижно, словно статуя. Паук не знал, слушает ли он того, кто находится по другую сторону линии, или же просто глубоко задумался. Наконец Доктор вздохнул и снова заговорил:

– Я встречусь с вами. Не имеет значения. Да, на том же месте.

Октавиус остановил еще одно такси, и игра в наперстки началась снова, только теперь еще быстрее. Человек-паук был уверен, что Отто не засек его во время телефонного разговора, но теперь Доктор, казалось, с еще большей паранойей относился к возможности слежки за ним.

На глазах у Человека-паука такси практически на двух колесах завернуло за угол и направилось на восток по 59-й улице. Стенолаз увидел, что оно движется к мосту Куинсборо.

«Куинс? Что ты забыл в Куинсе? Почему твоя маленькая веселая компания обретается там?»

Паук уселся на верхушке одной из самых высоких опор моста и принялся наблюдать за тем, как такси пересекает Ист-Ривер. Покосившись на темные толстые неподвижные провода канатной дороги острова Рузвельта, тянущиеся до Манхэттена, он оглядел мост и затем спрыгнул, продолжая погоню за Осьминогом. Его любопытство только возросло, когда герой увидел, что Док снова сменил такси и направился на север через Куинс.

– Ладно, я тебя понял, – вслух произнес Паук, наконец угадав конечную точку маршрута Доктора. Перелетая от здания к зданию, стенолаз заметил, как такси поворачивает на мост к острову Рузвельта. Сам он не бывал на острове со времен экскурсии в старшей школе. Тогда его классу рассказывали о городских госпиталях, а тут с девятнадцатого века сохранилось здание лечебницы, где держали больных оспой пациентов. Юный Питер Паркер испугался блуждавших среди руин призраков, но его увлекла медицинская сторона происходивших здесь событий. Сейчас остров Рузвельта превратился в процветающий район со множеством местных заведений и предприятий, но в разных концах длинной узкой полоски земли посреди Ист-Ривер по-прежнему можно было встретить следы его темного прошлого.

Вот и сейчас, когда Человек-паук пересек реку по паутинам, не зная, что его ждет впереди и что понадобилось Отто Октавиусу, по спине Питера снова пробежал холодок. Вышеупомянутый Доктор вылез из последнего такси, расплатился с водителем и пошел прочь по темной улице. Человек-паук следовал за Осьминогом поверху.

Доктор продолжил идти на север. Оставаясь в тени, он проходил мимо жилых зданий и бизнес-центров. Спустя несколько минут он пересек небольшой парк и остановился в неприметной точке у берега. Свисая с края крыши ближайшего здания, стенолаз наблюдал за каждым движением Октавиуса. Внезапно в памяти всплыл непрошеный образ его тети.

«Я не уверен, что ты пытаешься сказать мне, тетя Мэй, – произнес он видению, – возможно, что-то насчет этого парня, но тебе правда не стоит тратить на него время...»

И хотя его собственная неприязнь к Отто была весьма сильна, Питер все же не мог забыть тех времен, когда тетя Мэй с теплотой относилась к Доктору, в точности так, как он сам сказал Октавиусу во время его импровизированного приема на работу. Много лет назад, после того как злодей всерьез похитил ее, чтобы использовать в качестве заложницы в очередной схеме против Человека-паука, женщина раз за разом рассказывала племяннику, как учтиво и обходительно обращался с ней Доктор во время ее вынужденного заточения. Он даже предлагал ей кофе и булочки...

«Что за глупости, – выругал он себя, – он взял веревку, которую я ему кинул, и сплел из нее петлю. Доктор Осьминог не знал бы, как поступить с другом, даже если бы тот угостил его пиццей...»

Паук снова посмотрел вниз. Доктор стоял спокойно и умиротворенно смотрел на Ист-Ривер. Если бы это был кто-то другой, в любое иное время, в этой картине не было бы ничего странного, такого, что могло бы вызвать беспокойство. Просто человек решил побыть один и обдумать свою жизнь в тихом и спокойном месте.

Но Питер напомнил себе, что это не просто какой-то там человек. Это Доктор Осьминог, один из самых худших злодеев, когда-либо издевавшихся над этим городом. Питер держал его под наблюдением, и в этом зрелище не было ничего хорошего или умиротворяющего, что бы там ни говорила Мэй Паркер. В любом случае кончится это плохо.

Словно бы в подтверждение своей теории краешком глаза Человек-паук засек какое-то движение и нахмурился при виде того, что он там разглядел.

Две фигуры, одетые в комбинезоны такого темно-зеленого оттенка, что он казался почти черным, прятались на перекладинах и опорах какой-то башни в дальнем конце парка. Им, находившимся над землей на уровне примерно шестого этажа, открывался прекрасный вид на Отто. Одна из фигур подняла предмет, похожий на высокотехнологичную винтовку с прицелом, и направила прямо на Доктора.

Человек-паук не колебался. Напрягая все свои мышцы, он спрыгнул со своего насеста. Струя паутины перенесла его сначала на соседнее здание, затем на следующее. За несколько секунд он пересек весь парк – длиной как минимум с футбольное поле – и оказался в зоне выстрела веб-шутеров. За исключением мягкого щелчка разрядившихся гаджетов, он не издал ни звука.

Целясь в точку слегка над головами нападавших, он выстрелил новой струей паутины в металлическую опору и с разбегу спрыгнул с крыши здания, на которой сидел. Свист ветра – и вот уже Питер облетел вокруг башни позади агентов ГИДРЫ, чтобы врезать им прямо в лицо.

«О, это будет круто», – подумал он непосредственно перед столкновением.

Благодаря силе инерции он ударил двух оперативников ГИДРЫ всем своим весом. Один террорист отлетел к башенной опоре и от боли и удивления выронил винтовку, а второй рухнул вниз.

Человек-паук поймал его струей паутины и позволил удариться о металлический каркас здания, с силой, достаточной, чтобы вышибить из него дух. Звук от удара был музыкой для его ушей.

Мимо, едва не соприкоснувшись с его лицом, пролетел кулак. Стенолаз нанес ответный удар и угодил нападавшему в челюсть. Голова агента ГИДРЫ откинулась назад, но он успел удержать равновесие и не свалиться с башни. Человек-паук заехал ему в живот, а затем снова двинул в челюсть. На этот раз его противник полетел вниз. Не тратя ни секунды, Человек-паук поймал его за край темно-зеленого комбинезона.

– Хайль... ГИДРА, – прохрипел оглушенный террорист, барахтаясь в воздухе.

Стенолаз отпустил противника, но через мгновение поймал снова.

– Ой-ой!

– Отрубишь... одну голову... – прошипел террорист.

И снова герой отпустил его, но поймал уже спустя мгновение.

– Упс!

– ... и на ее месте вырастут...

Отпустил, поймал. Агент ГИДРЫ балансировал на самом краю.

– Ой! Ой!

– ... две дру...

Отпустил, поймал.

– О, я могу заниматься этим всю ночь, – заметил Человек-паук и окончательно отпустил противника. Мужик упал.

Не успел он закричать, как одна струя паутины залила ему лицо, а вторая угодила в спину. Он тоже ударился о металлический каркас здания, а затем врезался в своего бессознательного напарника.

– Разве ваш дружелюбный сосед, Человек-паук, когда-нибудь позволит злобным прихвостням ГИДРЫ закончить свой защищенный авторским правом и официально зарегистрированный как торговый знак лозунг? – спросил герой у ночного воздуха, глядя вниз на своих узников. – Не-а!

Человек-паук покосился на Октавиуса. Доктор все так же смотрел на реку. Очевидно, он даже не заметил всей этой кутерьмы. Стрельнув в винтовку ГИДРЫ паутиной, Паук притянул оружие к себе. Оглядев его со всех сторон в тусклом ночном свете, Человек-паук решил, что предохранителя тут нет. Пожав плечами, он сломал винтовку о колено и принялся изучать боезапас. Пристально вглядевшись, герой осознал, что зарядом служат не пули, не ракеты и не какие-либо иные виды смертоносного вооружения.

Маленькое устройство у него в руке выглядело точно как «маячок», что еще больше запутало стенолаза.

«Ты злишься на парня за то, что он от тебя удрал, затем, «О нет!», тебе кажется, что его собираются прикончить другие плохие парни, потом выясняется, что они вовсе не хотят его убить, лишь проследить за ним. Пит, приятель, и как это ты вечно вляпываешься в такие ситуации?»

Он посмотрел вниз, на бесчувственных агентов ГИДРЫ, и вздохнул.

На глазах у стенолаза один из оперативников пришел в себя и почувствовал во рту кровь. На его прикрытом капюшоном лице отразилось удивление.

– Ага, – произнес Человек-паук, показывая ему маленький серый, напоминающий таблетку предмет, – больше никаких зубов с отравой. Я взял на себя смелость вынуть у тебя изо рта ампулу с цианидом. Кстати, на твоем месте я бы занялся пятеркой слева, мне кажется, там дырка.

Он потянулся и отвесил агенту ГИДРЫ пощечину.

– Но довольно о стоматологии. Ты весь опутан паутиной, тебе некуда деться, а у меня есть вопросы. Первое: зачем вам понадобилось вешать маячок на Доктора Осьминога?

Агент ГИДРЫ скорчил гримасу и открыл было рот.

– И не вздумай, – предостерег его герой, – начинать вещать лозунгами. Они устаревают уже на середине.

Агент ГИДРЫ мрачно улыбнулся и резко ударился головой о металлическую балку. Его глаза закатились, а язык вывалился наружу.

– Ну просто замечательно, – заметил Человек-паук, ворочая голову террориста из стороны в сторону, – сам себя лишил сознания. Я уже не могу угнаться за идиотизмом этих ослов из ГИДРЫ.

Второй агент по-прежнему болтался по соседству, не приходя в сознание.

– Кто-нибудь! Бьюллер! Бьюллер!10

Он снова покосился на берег реки и вздохнул.

– Полагаю, пора заглянуть в садок осьминога.

Стоя в ночи у берега реки и созерцая водную гладь, Доктор Осьминог казался маленьким и безобидным. Человек-паук прекрасно знал, каким скромнягой может выглядеть ученый, и приближался к нему с опаской, осознавая, кто скрывается под маской.

– Почему ты продолжаешь преследовать меня? – ровным, монотонным голосом поинтересовался Октавиус. – Яне стал убивать тебя, поскольку в последнее время ты зарекомендовал себя надежным... союзником, но теперь начинаю жалеть о своем опрометчивом решении... – Он не стал сразу же оборачиваться лицом к стенолазу, но, когда его вопрос остался без ответа, обернулся и уставился на героя своими холодными глазами.

Человек-паук никогда не видел Отто таким, что его не на шутку встревожило.

– Я только что помешал двум агентам ГИДРЫ прикрепить к тебе маячок, а ты беспокоишься о том, что я тебя преследую? Прояви немного признательности, а!

– Ирония ситуации заключается в том, – продолжил Октавиус, проигнорировав слова Паука, – что ты продолжаешь меня преследовать, хотя на самом деле я скоро исчезну из твоей жизни, и, возможно, навсегда.

– Док, ты же не подумываешь совершить нечто, ну, ты понимаешь, фатальное? – спросил Человек-паук, чувствуя, как начинает что-то понимать.

Доктор фыркнул и усмехнулся.

– Нет, разумеется, нет. Я никогда такого не сделаю. Самоубийство никогда ничего не решало. Я говорю о том, чтобы покориться своей... судьбе, участи. Что бы это ни было, я сам на себя это навлек.

– Не понимаю, о чем ты говоришь. Что ты тут делаешь?

Октавиус начал отворачиваться обратно к реке.

– Однажды преступник – преступник навсегда. Мир прав насчет меня, и я устал отрицать, кем являюсь и кем всегда буду считаться. Я буду среди себе подобных.

Человек-паук шагнул к Осьминогу и поднял обе руки.

– Док, притормози. Ты что, говоришь о...

– В каком-то смысле ГИДРА относится ко мне более справедливо, чем ЩИТ, – перебил его Октавиус, скидывая тяжелое пальто, под которым оказался отполированный металлический пояс. – Подобно тебе, ЩИТ никогда не перестанет преследовать меня...

Герой услышал, как в голосе Доктора проскользнули гневные нотки.

Зазвенело паучье чутье, но пока на низкой частоте.

– Док... Отто... слушай, мы можем все исправить, – настойчиво заявил он. – Ты же сам сказал, что ты... что у тебя может быть не все в порядке с головой, а теперь говоришь о том, чтобы отдаться на волю одной из самых зловещих организаций, когда-либо известных этому миру. Это не выход, мужик. Это смертельная угроза для тебя и всего мира. ГИДРА пережует тебя и выплюнет после того, как высосет все, что может предложить твой огромный мозг. Коулсон порой слишком щепетилен, но мне кажется, что ЩИТ, может быть, предложит тебе лучшую сделку.

Октавиус ничего не ответил, но продолжил излучать раздражение.

– Я тебе кое-что скажу, – произнес стенолаз, стараясь осторожно ступать по выбранной им стезе. – Я помогу тебе и прослежу, чтобы ЩИТ позволил тебе и дальше заниматься тем вуду-худу, которое для тебя полезно, а ты между тем обретешь покой и получишь шанс на лучшую жизнь.

Ему пришло в голову, что придется крайне основательно положиться на свою дружбу с Коулсоном, то есть на те осколки, что от нее остались. Наступил момент, когда грань между другом и врагом размылась и стала переменчивой, словно насланный ГИДРОЙ туман.

Еще кое-что пришло ему на ум.

«Получается, что я впутываю во все это и Отто Октавиуса. Заклятых врагов много не бывает».

У Доктора было иное мнение.

– Да ты просто ребенок, – выплюнул он, надвигаясь на Человека-паука с поднятыми щупальцами. – Твои простенькие решения невежественны и безосновательны! Они ничего не значат, поскольку ни на чем не основываются! – Отто сделал шаг вперед, и все четыре металлических щупальца откинулись назад, словно готовясь нанести удар. – А теперь уходи.

– Не могу, Док, – ответил Человек-паук, проведя по воздуху открытой ладонью, – я остаюсь. Кто-то же должен сражаться с этими баранами из ГИДРЫ.

Первое щупальце метнулось к нему как грузовой поезд на полной скорости и щупом задело героя по затылку. В глазах померкло. Человек-паук повалился назад, вскочил на ноги и стал стрелять паутиной по широкой дуге, но струи прорезали пустой воздух. Октавиус исчез.

Человек-паук моргнул, и Доктор оказался прямо перед ним, на расстоянии меньше полутора метров.

– Опыт – несравненный учитель, – произнес Отто, надвигаясь на него.

Металлические щупальца накинулись на Паука с четырех сторон, не давая сосредоточиться. Казалось, что со времени их последней драки прошел миллион лет (гостиничный номер не в счет), а паучьи рефлексы замедлились до улиточных: явно последствие недавнего удара в висок.

– Док, послушай меня, – настойчиво произнес герой, – ты совсем не обязан так поступать, прекрати мыслить абсолютами! Тебе вовсе не нужно и дальше вести себя как преступник!

Отразив сначала одно, затем второе щупальце, Паук пропустил удары от третьего и четвертого, один попал ему в плечо, а второй – в голову, практически в то же самое место, что и парой мгновений ранее. От удара у него в черепушке словно динамитная шашка взорвалась.

Болели рука, голова, горло саднило... Все болело и саднило, но металлические щупальца продолжали доставать с разных сторон...

Пригнувшись, Человек-паук попытался атаковать снизу, целясь в ноги Доктора. Когда ему удалось обхватить их, Паук продолжил наступать, сцепившись с Октавиусом в рукопашной, в тесном клубке живых и металлических конечностей. Доктор захрипел, и Паук, кажется, одержал в этой схватке верх, заехав Осьминогу в челюсть. Питер попытался закрепить успех, нанося новые удары и выжидая, когда Док раскроется. Метнулось щупальце и один за другим отразило все удары, а затем стальной хваткой обвило кулак героя.

Паук попытался было освободиться, но вторая рука в тот же миг тоже лишилась подвижности.

Встав на ноги и отряхнув грязь с одежды, Доктор Осьминог поднял своего противника в воздух словно вытащенную из воды рыбу. Его металлические щупальца задрали руки героя выше головы, его ноги болтались в полуметре от земли.

– Прекрати дергаться, глупец, – произнес Октавиус, сплевывая грязь, – ты проиграл. Что, не видишь этого?

Человек-паук почувствовал, как стальная хватка Щупалец вдавливает его веб-шутеры в плоть. Чтобы побороть панику, стенолаз начал размахивать ногами из стороны в сторону, пытаясь определить, какие варианты у него остались, но герой висел словно пришпиленная к доске бабочка.

Похоже, не осталось ничего, кроме его силы.

Паук изогнул запястья и стал дергать ими из стороны в сторону, пытаясь вырваться, и даже попытался впиться в их металлическую поверхность пальцами.

Ничего. Он застрял. Щупальца были сильнее чем когда-либо.

– Док! – крикнул он. – Э-э-э, давай просто поговорим об этом, хорошо? Я не хочу с тобой ругаться...

На лице Октавиуса появилось мрачное, угнетенное выражение. Выглядело так, будто его место занял совершенно другой человек.

– Тихо, – велел он, – я пытаюсь думать.

Стенолаз кашлянул.

– Эй, а ты таблетки свои сегодня принимал?

Доктор наградил его злобным, испепеляющим взглядом.

– Хорошо, признаю, фигню сморозил. Никаких проблем, мы пока можем придумать что-то еще.

– Может быть, – ответил Октавиус, кивая, – хотя я теперь и связал свою жизнь с ГИДРОЙ, но не до конца им доверяю. Как и они – мне, судя по попытке навесить на меня маячок. Таким образом, мне кажется, я смогу использовать тебя в качестве своего рода козыря при переговорах. – Доктор мрачно улыбнулся. – Ага, а вот и они.

Обернувшись, стенолаз увидел, как со стороны Ист-Ривер наползает туман, который словно жил собственной жизнью. Мгла пересекла реку и стала ползти по берегу в сторону маленького парка на острове Рузвельта.

Человек-паук тут же узнал уловки ГИДРЫ.

Не ослабляя хватки, Октавиус подошел к берегу реки и вгляделся в туман. Он даже слегка повернул свою жертву, будто улучшая обзор, но, разумеется, щупальца по-прежнему держали стенолаза так крепко, что ни о каком сопротивлении или побеге не могло быть и речи.

– Ты должен хранить молчание, – велел ему Доктор, – хотя, учитывая твой характер, ты, конечно же, будешь настойчиво раздражать всех в округе своим – говорю так исключительно в отсутствие должного термина – остроумием.

Сквозь клочья тумана стал виден темный объект, казалось, парящий над поверхностью воды. Приближаясь, он обрел форму. Октавиус слегка кивнул самому себе. Его лицо напоминало неподвижную маску, очки скрывали любое подобие жизни в глазах.

– Так что, если решишь говорить и таким образом раздражать окружающих, я заткну тебе рот одним из моих щупалец. А если и дальше продолжишь трепаться, то я сломаю тебе обе руки.

На глазах у Человека-паука четверо агентов ГИДРЫ выбрались на берег из металлического судна. Корабль был лишен каких-то запоминающихся деталей и больше всего напоминал алюминиевый лист в метр шириной и был достаточно большой, чтобы везти двенадцать человек, выстроившихся в два ряда. Восемь агентов остались на месте на плоском борту. Судно не покачивалось в воде, когда остальные ступали на берег.

Доктор стоял на месте. Он по-прежнему держал стенолаза, но никак не афишировал его присутствие.

– Хайль, ГИДРА, – сказал один из спустившихся на сушу оперативников. Судя по форме, он был здесь самым старшим по званию. Октавиус не ответил на приветствие, что, судя по всему, несколько задело террориста.

– Мы знали, что ваш переход к нам оставался вопросом времени, – продолжил оперативник с нотками удовлетворения в голосе, – после ваших попыток, э-э-э, связаться с нами.

Октавиус продолжал глядеть на него с бесстрастным выражением лица.

– А это еще что? – поинтересовался агент, указывая на беспомощного героя.

Наконец Доктор улыбнулся.

– Подарок.

Глава 11

НОЧНЫЕ ПЕРЕГОВОРЫ

– ТАК давайте его сюда.

– Думаю, еще не время, – сухо ответил Доктор, глядя на агента ГИДРЫ. – Дискуссия, в которой мы обсудим детали процесса передачи подарка, еще не состоялась.

– У нас нет на это времени, Доктор, – категорически ответил агент, – ЩИТ, без сомнений, очень быстро узнает о нашем присутствии в городе.

– Мой друг, – Октавиус указал на стенолаза, – утверждает, что вы пытались подсунуть мне следящее устройство. Зачем, если я и так вам позвонил?

Агент ГИДРЫ нахмурился:

– Мы не были уверены, что после нашего прибытия вы выполните свои обязательства. И сочли «маячок» необходимым, так как в прошлом вы крайне неохотно соглашались сотрудничать.

Глядя на Отто Октавиуса, стоящего на берегу реки и болтающего с представителями ГИДРЫ, Человек-паук осознал, что его враги не слеплены из одного теста и даже не всегда были на одной стороне. Суперзлодеи – необязательно террористы, и наоборот. Странно приходить к такому выводу в подобный момент, но, когда две разновидности плохих парней стоят лицом к лицу и не могут договориться о своих злодейских намерениях, это своего рода откровение.

«Быть может, – подумал Паук, слегка покачиваясь в непоколебимой хватке Октавиуса, – враг моего врага – мой друг?»

– Мне это не нравится.

– Понравится, Доктор, – заверил его агент ГИДРЫ, – теперь, когда вы одумались и осознали свою ошибку. Вам придется по душе то, что мы можем вам предложить: ресурсы, лаборатории, материалы, персонал... после того как отдадите нам обещанное.

Глаза Доктора Осьминога за толстыми стеклами очков сузились до размеров щелей.

– Были осложнения. С тех пор как я... задолжал себя вам, произошли некоторые неожиданные события.

– Для вашего же блага мы надеемся, что вы сможете с ними справиться.

Стоявшие вокруг своего командира агенты, почувствовав смену настроения, напряглись. Человек-паук почувствовал, что и Доктор – тоже: скачок напряжения пробежал по всей длине металлических щупалец и передался прямо ему в запястья.

«Как же мне не хватает Коулсона. Ха, вы только посмотрите, до чего я докатился: сижу и жду, что ЩИТ меня спасет. А ведь ты видывал и лучшие дни, Паркер», – подумал Паук, как-то не уделяя особого внимания тому обстоятельству, что прямо сейчас он висит в щупальцах Доктора Осьминога, стоящего лицом к лицу со взводом солдат ГИДРЫ.

Оглядев маленький парк и всех участников данной пьесы, Питер продолжил негодовать.

«Этот момент может стать поворотным для Отто. Знаю, что я говорил раньше... и что Мэри Джейн говорила... но он может поменяться. Разве нет? Ведь речь идет о повреждениях мозга, не так ли? Радиация не всегда создает супергероев. Она не каждый раз улучшает вещи. Просто удивительно, как часто она что-то улучшала в этом сумасшедшем мире, но иногда превращает тебя в нечто совсем иное, что-то плохое».

Питер принялся шевелить одной кистью, совсем чуть-чуть, просто чтобы посмотреть, насколько может двигать руками.

«Я в ответе за него. Я колотил его достаточно... возможно, даже слишком много раз. Я не смог спасти ни дядю Бена, ни капитана Стейси... ни Гвен, но, возможно, спасу двинутого старика Отто Октавиуса. Может, хоть на это у меня хватит силы».

Питер оценивал обстановку, позиции участников и взвешивал варианты. Затем, подсчитав такие факторы, как скорость ветра, температура воздуха и даже гравитация, и добавив известные переменные, Человек-паук открыл рот и расчехлил одно из самых мощных орудий в своем арсенале.

– Эй! – закричал он. – Надеюсь, вам нравится находиться по ветру от моих подмышек, потому что я, ха-ха, не мылся сегодня.

Несколько голов повернулось в его направлении.

– Я же сказал тебе... – проворчал Октавиус.

Человек-паук откинул голову назад.

– «Ты сказал мне»... Ну да, дедуля. Тебя все равно большую часть времени не поймешь из-за твоих зубных протезов. – Паук повернул голову к агенту ГИДРЫ. – Знаешь, между нами говоря, то думаю, он разводит и вас, и ЩИТ как дураков.

– Замолчи! – завизжал Доктор.

Человек-паук почувствовал, как гнев Октавиуса отдается в его запястьях. Изогнувшись, Паук раздвинул руки так сильно, как это вообще было возможно, находясь в тисках металлических щупалец, и взмолился, чтобы его гамбит сработал быстрее, чем он навсегда лишится рук.

– Док! Ты, главное, не забывай, что эти олухи неспособны предложить тебе ничего, кроме однообразной авторитарной монотонности и крайне, крайне хреновой страховки на зубы...

Лицо Октавиуса побагровело, а его искусственные руки усилили хватку нашего героя. А затем глаза, нос и рот Осьминога оказались покрыты удушающей паутиной.

Невероятно, но это сработало. Стенолаз повернул свои руки и запястья таким образом, чтобы оба его веб-шутера были нацелены на двух главных героев этой драмы. Спусковой механизм активировался нажатием на панели, расположенные посреди каждой ладони. Нажимая пальцами на разные участки панели, Паук мог выпускать из своих шутеров разные виды паутины.

Паук не был уверен, какой конкретный тип паутины он получит, но готов был поспорить, что усилившееся давление металлических щупалец Октавиуса активирует оружие.

Его издевки окупились: каждый из основных участников драмы получил полное лицо несъедобной липкой субстанции.

Стоило только Отто, матерившемуся на чем свет стоит, вцепиться в паутину собственными руками, как металлические щупальца отпустили Паука. Стенолаз рухнул на землю, потянулся к сновавшим над головой щупальцам и щелкнул обеими конечностями как кнутами.

Силой удара Доктора сбило с ног, он отлетел в сторону и приземлился на землю в нескольких метрах от места, где стоял мгновение назад. Падение явно вышибло из него дух. Повернувшись к командиру ГИДРЫ, Человек-паук нанес удар, и террорист также взлетел в воздух и бесформенной кучей приземлился на землю в метре от героя.

Остальные бойцы ГИДРЫ оправились от первоначального шока и нацелили на героя свое оружие.

Человек-паук взмыл в воздух и приземлился посреди группы, где моментально принялся раздавать молниеносные тумаки направо-налево с обеих рук. Он умудрился уложить троих противников, но четвертый увернулся от удара и поднял оружие, целясь стенолазу в живот.

Но когда он нажал на крючок, его цели попросту не было на прежнем месте.

– Оп-па! – прокричал стенолаз, прыгая на солдата ГИДРЫ сверху. Одной рукой он оперся на террориста, а второй залил паутиной его бесчувственных товарищей. Перескочив через противника, Человек-паук развернулся и врезался в еще одного агента, вылезавшего из плававшей платформы.

Позади него офицер ГИДРЫ содрал с лица достаточное количество паутины, чтобы прокричать своим подчиненным:

– Вяжите Доктора!

Разглядев стенолаза, командир вытащил пистолет, прицелился в прыгающую фигуру в красно-синем костюме и нажал на крючок.

Оружие выскочило из руки террориста и отлетело в сторону. Затем ноги командира оторвались от земли, серебряное металлическое щупальце подняло его в воздух и встряхнуло как тряпичную куклу.

– Молодец, Док! – крикнул Человек-паук, обхватив ногами шею другого агента ГИДРЫ и заваливая его на землю. – Я чувствую твою любовь!

– Замолчи, идиот! – ответил Октавиус. Его лицо исказилось от гнева, а металлические щупальца методично, раз за разом вколачивали его жертву в землю.

– Перемирие... Еще одно временное перемирие!

– Согласен!

Поднырнув под очередного солдата ГИДРЫ, герой повернулся к реке и увидел, что искусственный туман рассеялся и явил взглядам огромный металлический объект, стоящий посреди Ист-Ривер.

Паук сообразил, что смотрит на подводную лодку.

Он не смог определить ее размеры, но если судить по той части, что возвышалась над поверхностью, то на борту было далеко не двенадцать агентов – они оказались, если можно так выразиться, только верхушкой айсберга.

«Так вот как они наловчились сбегать с Манхэттена. Мы же просто окружены водой».

Вокруг темного силуэта подводной лодки ГИДРЫ мягко светились городские огни. Внезапно под водой рядом с корпусом судна расцвела вспышка света, сопровождаемая взметнувшимся вверх столбиком воды.

Человек-паук сразу же сообразил, что лодка под водой выпустила ракету. Его мускулы напряглись, но он не был уверен, к чему готовиться: герой мало что мог сделать против подобного оружия. Заревел мощный двигатель. Следя одним глазом за ракетой, Паук глянул вниз по реке, где показался еще один большой корабль, светившийся словно рождественская елка.

Стенолаз взметнул вверх кулак, празднуя появление корабля ЩИТа, а затем осознал, что ГИДРА выпустила торпеду именно по нему, а вовсе не по пляжной вечеринке на берегу. Даже если бы он каким-то образом умудрился допрыгнуть до середины реки, он бы все равно понятия не имел, как остановить ракету. К счастью, ему и не пришлось этого делать. На его глазах от корабля ЩИТа разбежалась по сторонам ударная волна. Она перехватила торпеду, и снаряд разорвался под водой. Все на берегу обернулись на звук.

– Вперед, Дейзи! – пробубнил себе под нос Человек-паук, повернулся и вырубил очередного агента ГИДРЫ подсечкой и хуком в челюсть.

Корабль ЩИТа повернулся носом в сторону маленького парка на острове, и Дейзи Джонсон подошла к борту, чтобы расправиться с подлодкой ГИДРЫ. Угрожающего вида субмарина покачивалась на воде под сейсмическими ударами Дейзи, но больше не стреляла.

За парком засверкали огни, к первой сирене добавились новые. Остров Рузвельта просыпался от угрозы вторжения. Человек-паук приметил Октавиуса, сцепившегося в драке с двумя агентами ГИДРЫ.

«Он теперь большой мальчик, Паучок. Он может постоять за себя».

Корабль ЩИТа поравнялся с берегом, и несколько вооруженных людей в доспехах спрыгнули в воду и двинулись в сторону парка. Стенолаз предположил, что броня придает им ускорение, так как они двигались не медленнее его самого.

В мгновение ока разразилась перестрелка. Человек-паук видел, что агенты ЩИТа пытались сократить расстояние, не открывая огня, но бойцы ГИДРЫ не собирались позволить им это. Они начали пальбу из собственных орудий, и личный состав ЩИТа был вынужден защищать себя.

В ночном небе появились вертолеты, они спускали вниз кабели, на концах которых свисали новые бойцы ЩИТа. В считаные секунды сражение трансформировалось в ближний бой.

Услышав залихватский боевой клич, напомнивший Пауку мультфильм о Ревущих Коммандос^11, который Питер с удовольствием смотрел в детстве, стенолаз увидел Фила Коулсона. Агент в полном боевом облачении возглавлял атаку, Юджин Энгстром не отставал. Не замедляя шага, Человек-паук проскочил мимо нескольких агентов ГИДРЫ по пути на плавучую платформу террористов, заметив отсутствие Детлока.

Вспомнив слабость, проявленную киборгом на складе, Паук испытал крайне дурное предчувствие. С этими мыслями герой впечатался в пилота ГИДРЫ, по-прежнему стоявшего на платформе. Террорист почти успел выстрелить из зверски выглядевшего пистолета, но Паук в мгновение ока вырубил его и облепил паутиной. Справившись с пилотом, стенолаз огляделся в поисках пульта управления платформой. Не найдя ничего полезного, Паук обыскал потерявшего сознание бойца и обнаружил, что рычаги были хитроумно встроены в левую перчатку парня.

Появился Фил Коулсон, держа наготове пистолет и всем своим видом демонстрируя крайнюю решительность.

– Фил! Смотри, куда целишься из этой штуки! Я хороший парень!

Коулсон с отвращением покачал головой.

– Пытаюсь тебя выследить с тех пор, как ты сбежал, пока я пытался тебе все объяснить на том складе.

Человек-паук вытянул руку.

– Никаких проблем, поболтаем позже. Мне нужно позаботиться о подлодке. Пусть Дейзи с Хейсом помогут тебе зачистить тут все, и...

– Ты тупой идиот! – рявкнул Коулсон. – Я как раз и пытаюсь рассказать тебе о Хейсе!

– Ну?

– Ему нехорошо... очень нехорошо... – ответил Коулсон, – его внутренние кибернетические системы отключаются и убивают его изнутри. Твой дружок, Доктор, может ему помочь!

Человека-паука словно молнией ударило.

– Ты имеешь в виду ту... штуку, над которой работает Док?

Агент ЩИТа молча кивнул.

– Как... что это такое?

Неподалеку раздался взрыв, выпущенный из орудия ГИДРЫ. Стенолаз и Коулсон пригнулись и укрылись за грузовым контейнером, пока на палубе разгоралась битва.

– Сейчас не самое подходящее время для объяснения деталей, – продолжил Коулсон, – достаточно сказать, что Док нам нужен. Нам необходимо то, над чем он работает. И он это знает.

– А я прятал его от вас.

Коулсон пожал плечами.

– Доктор не горел желанием идти к нам на выручку, и ты определенно нам в этом не помог. Я объявил тебя в розыск в надежде, что смогу вывести тебя из уравнения, но ты никогда не был предсказуемой переменной, когда речь шла о следовании планам...

– Я могу все изменить, Фил, – решительно заявил стенолаз, – я вел себя как баран и могу это исправить. Позволь мне позаботиться об этой подлодке, и... я вернусь.

Агент ЩИТа внезапно прижал руку к уху, прислушался и прищурился.

– Мы держим все под контролем, – сказал он герою, – ты уже достаточно сделал.

Человек-паук проследил за убегавшим Коулсоном и окинул взглядом поле битвы, отметив, что бойцы ЩИТа уводят врагов подальше от зданий и гражданских.

«Я могу помочь, – подумал он, – эта подлодка способна всех нас уничтожить – никто не смеет управлять тайным военным подводным Джаггернаутом в моем городе!»

Чувствуя себя полным кретином из-за Генри Хейса, Человек-паук поднялся на борт плавучей платформы и с помощью перчатки активировал ее двигатель. Платформа ожила, и Паук почувствовал, как она поднялась на несколько сантиметров над поверхностью воды. Разобравшись в управлении, герой развернул платформу и направил ее прямиком в сторону подлодки ГИДРЫ. Платформа набрала скорость, но совершенно не кренилась и не тряслась. Паук подивился гениальности механизма, но постарался сфокусироваться на стоявшей перед ним задаче: один дружелюбный Человек-паук против, предположительно, целой армии солдат ГИДРЫ, собравшихся на борту подлодки.

Внезапно, как только платформа затряслась, он вспомнил Доктора Осьминога.

Подобно кракену из легенд, четыре металлических щупальца поднялись из воды вокруг платформы, клешни на каждой открывались и закрывались.

– Док, нет! – закричал Паук, нажимая на регулятор скорости. Платформа рванула вперед, но сверкающее щупальце ухватилось за край средства и полностью остановило его.

Не вполне понимая, что происходит, Человек-паук стянул с руки перчатку и прицелился из веб-шутеров в конечность перед ним, готовясь распылить паутину.

Затем одно серебристое щупальце, которое он не сумел разглядеть, как кобра метнулось вперед, метя ему в затылок. Поскольку паучье чутье включилось, когда щупальце уже выныривало из воды, Паук не успел подготовиться к атаке.

Щупы сжались в подобие человеческого кулака и соприкоснулись с черепом метателя паутины. В глазах у него померкло, и он повалился лицом вниз.

В состоянии почти полной бессознательности он почувствовал, как лодка соприкоснулась еще с чем- то металлическим, и прозвучавший над его головой скрипучий голос произнес:

– Убейте его.

А затем, прямо как в фильмах, Человека-паука окутала кромешная тьма.

Глава 12

РАСКАЧИВАЯ ЛОДКУ

– ЭТО просто чудо, что ты серьезно не пострадал, Тигр. Питер оторвал взгляд от своего чая, заглянул в зеленые глаза Мэри Джейн и пожал плечами. Этого уже хватило, чтобы голова снова разболелась. Он осторожно пощупал большую шишку на затылке.

– Да все в порядке, без проблем.

Девушка отхлебнула чая и посмотрела на него поверх своей чашки.

– Ты не можешь просто так отмахнуться от удара по голове, – искренне сказала она. – Тебя могли убить.

Он попытался улыбнуться.

– Но ведь не убили, Эм-Джей. Все в порядке, правда.

Мэри Джейн потянулась к нему и накрыла его ладонь своей.

– Питер, прости, что мы поругались вчера. – Взяв чашку, она поднялась из-за стола и подошла к шкафу возле двери на кухню. – А теперь, учитывая, что ты ранен...

– Мэри Джейн, брось. Это пустяки. Я серьезно. Со мной все в порядке, пара синяков. Приложу немного льда, и все пройдет.

Девушка кивнула, оглянувшись через плечо, затем снова повернулась к шкафу и принялась рассматривать всяческие безделушки его тетушки.

– Отлично, – произнесла она, разглядывая маленькую железную собачку со шмелем на попе. – Если честно, этого бы не случилось, если бы ты не тупил так сильно.

Слова ударили его словно холодное влажное полотенце.

– Что, прости?

Мэри Джейн спокойно взглянула на него.

– Я сказала, что, если бы ты так сильно не тупил, этого бы, скорее всего, не случилось.

Она отвернулась и снова принялась изучать маленькую собачку.

Пожилая дама, аккуратно и просто одетая, вошла в комнату из кухни, неся в руках тарелку с печеньем и дымящуюся чашку.

– Он всегда таким был, дорогуша, с раннего детства.

– Тетя Мэй! – запротестовал ошарашенный Питер.

Женщина уселась за стол напротив него.

– Ну-ну, Питер... Понимаю, порой так трудно не быть тупым идиотом. – Она отхлебнула из чашки. – И не говори мне, что я перегибаю. В любом случае дядя хотел поговорить с тобой. Он в гараже.

Питер подошел к гаражу и открыл дверь. Внутри горел свет, за прячущимся в дальнем конце верстаком стоял мужчина.

– Дядя Бен!

Мужчина поднял взгляд на Питера. Его лицо, на которое время наложило свой отпечаток, было сильным и спокойным. Он жестом поманил Питера к себе и понимающе кивнул.

– У тебя на уме слишком много всего, – произнес он, постучав пальцем по виску и подмигнув.

Питер не знал, что и сказать.

Бен Паркер улыбнулся.

– В частности это может быть субдуральная гематома, ушиб мозга.

– Ты... не можешь знать ничего подобного, – с опаской произнес Питер.

– Я – нет, – его дядя снова подмигнул, – но ты знаешь.

Старик переключился на верстак, смахнул с рабочей поверхности стружку и развесил несколько инструментов обратно по местам. Наконец он снова обратил внимание на племянника и хмуро взглянул на него.

– Дядя Бен, – спросил Питер, чувствуя, что ему крайне сложно держать глаза открытыми, – ты как-то сказал мне что-то... о друзьях и врагах. Это была отличная фраза, но, полагаю, я не слушал тебя достаточно внимательно... и теперь не могу вспомнить. Что ты мне сказал?

Дядя нежно улыбнулся и потрепал его по щеке своей большой рукой.

– Не переживай, ты обязательно вспомнишь. А теперь закрывай глаза.

Питер закрыл глаза, провалился поглубже в сон и спал, пока рядом с ним кто-то очень громко не прочистил горло. Парень открыл глаза и уставился на широкое лягушачье лицо Отто Октавиуса. Доктор, нахмурившись, смотрел прямо на него.

Питер потрогал рукой лоб, щеку, горло. Его маска была на месте.

– Твоя личность осталась неприкосновенной, – сообщил ему Октавиус, взмахнув рукой. – По всей видимости, им было не до нее, так как они не стали задавать мне вопросы.

Питер попытался сесть. Голова кружилась.

– Задавать тебе вопросы? А разве тебе не интересно было бы узнать мою личность?

Доктор отошел от стола, на котором лежал стенолаз, и пожал плечами.

– Возможно, когда-то мне и было любопытно. Сейчас твоя личность не имеет для меня никакого значения. К тому же, даже если бы я взглянул тебе в лицо, разве это сказало бы мне твое имя?

Человек-паук никак не прокомментировал этот вопрос, равно как и то обстоятельство, что его маска удерживалась на месте благодаря серии микрозамков, открыть которые можно было только нажав на точки давления в определенном порядке, известном только ему.

– Ты... и в самом деле вырубил меня. Снова. Зачем?

Октавиус опять пожал плечами.

– Я отличный пловец, но вот зрение у меня плохое. Под водой я принял тебя за оперативника ГИДРЫ и подумал, что смогу реквизировать твое судно. К слову, твое сотрясение весьма незначительно. Я взял на себя смелость изучить твою травму головы. Жить будешь.

– А мы с тобой?..

– Да, внутри подлодки ГИДРЫ. Хотя я и не могу сказать, где конкретно находимся. – Октавиус оглядел потолок маленькой безликой комнаты, в которой они находились. – Но мы плыли куда-то почти целый день.

Стенолаз переварил эту информацию, прислушиваясь к отдаленному гулу мощных двигателей. Он целый день провалялся без сознания. Они могли быть где угодно.

– А ты звонил по телефону, чтобы договориться о встрече с ГИДРОЙ на острове Рузвельта?

– Да.

– Погоди-ка, – медленно произнес Паук, – я пытаюсь собраться с мыслями.

«И подавить панику, которая подступает к горлу».

– Почему мы еще живы? – наконец спросил он. – И отчего твой осьминожий пояс до сих пор при тебе?

Доктор мрачно взглянул на него.

– Столкнувшись с выбором между ЩИТом и ГИДРОЙ, я предпочел добровольно подняться на борт подлодки. Но после крайне жаркого спора с коммандером решил, что я далеко не такой желанный гость, как предполагал. – К тому же, как только лодка ушла под воду, весь корабль превратился в тюрьму. Коммандер знает это. Полагаю, он решил не выводить меня из себя еще больше, отбирая мои щупальца. – Доктор замолчал на мгновение, что-то обдумывая. – В любом случае, когда придет время, я с легкостью сбегу. Как обычно.

– Ну хорошо, но как ты помешал им прикончить меня?

Доктор слегка кивнул.

– Я ничего подобного не делал. Как я и сказал на пристани, ты представляешь для них интерес. Они хотели бы... изучить тебе подобных.

Человек-паук поднялся на ноги. Комната закружилась, перед глазами заплясали огромные черные точки.

– Подарок. Разменный козырь. – Он вздохнул, жалея, что не очнулся раньше. – Знаешь, что со мной произойдет, Док? А? Ты сам сказал, они отдадут меня в «ЦЕЛЬ» и там меня разберут на части.

Октавиус снова кивнул, скрестив свои настоящие руки на груди.

– Да, полагаю, так и произойдет: чтобы определить источник твоих способностей и, вероятнее всего, попытаться скопировать их.

Герой представил, что ждет его впереди. Может, само слово «ЦЕЛЬ» и звучало весьма добродушно, но на самом деле под этим названием скрывалась клика безжалостных ученых-отступников, которые не остановятся ни перед чем, чтобы раскрыть тайну происхождения его паучьих способностей. Это будет весьма неприглядно... и закончится его смертью.

Человека-паука охватила паника.

– Насколько велика подлодка? Сколько человек в команде?

– Я не знаю.

– Чепуха. Ты же ученый. Ученые наблюдают за окружающим миром... Что ты заметил, Док? В отличие от меня, когда ты поднимался на борт, ты был в сознании!

Октавиус покачал головой.

– В тот момент меня это не интересовало. Я наблюдаю только за тем, что меня интересует.

Человек-паук ударил кулаком по столу, с которого только что поднялся. Тошнота волной подступила к горлу.

– Док... над чем ты работаешь? Ты... сказал, что пытаешься излечить себя, свой мозг. Думаешь, ГИДРА просто позволит тебе излечиться и потешить себя...

– Ты можешь попытаться сбежать, – перебил его Доктор, – вернуться... или остаться и встретить свою судьбу. Выбор за тобой. Я в любом случае не буду тебе мешать. Я... не готов к этому. Только не лично. Разумеется, ты и все остальные можете мне не верить, поскольку это мое проклятие – постоянно быть сбрасываемым со счетов, подвергаться насмешкам... невзирая на то, насколько я болен...

Пока он говорил, его металлический пояс вздымался и опадал, щупальца слегка подрагивали, затем начали странным образом вибрировать. Это добавляло словам Октавиуса доверия, тревожное визуальное дополнение к обличительной речи человека.

«Я уже выводил его из себя раньше, да и недавно, – подумал герой, изучая своего соседа по каюте. – Что потребуется на этот раз? Скучающий Октавиус действует мне на нервы...»

– Я должен подумать, – сказал Паук, изучая низкий потолок, и потянулся к нему руками. Когда он почувствовал контакт и его пальцы прилипли к потолку, Питер взмахнул ногами и приклеился к потолку всеми четырьмя конечностями. Устроившись поудобнее, он свесился вниз головой, сидя на потолке с такой легкостью, словно это был пол. – Помогает мне лучше размышлять, – пояснил он.

– Разумеется, – ответил Доктор, изучая его позу. – Кровь приливает к голове, наполняет артерии и капилляры... Я явственно вижу все преимущества подобной позы.

«А еще это помогает справиться с клаустрофобией», – сказал себе Человек-паук.

– Отлично, вот тебе радикальная мысль. Как насчет того, чтобы выбраться отсюда вместе? Перемирие! Бог любит троицу, верно? Ась?

Октавиус уселся на один из двух бывших в каюте стульев, всего в полуметре от героя, и сильно нахмурился.

– Нет. Я уже сказал тебе, что смирился с жизнью вне социума. Если для этого потребуется принять условия ГИДРЫ, да будет так. Я ничего не могу с этим поделать. Ты, однако, можешь попытаться сбежать самостоятельно. Но я останусь здесь и посмотрю, что для меня приготовила судьба. – И как бы в подтверждение его слов механические конечности Доктора взмыли над его головой, действуя словно по собственной воле, пока он спокойно сидел в самом сердце этого странного шторма.

«Его бросает из стороны в сторону. Он говорит, что может уйти, но хочет остаться... Мне кажется, я буквально вижу, как его мозг деградирует, пока мы сидим здесь. Должно быть, он позабыл прихватить свой литий».

Человек-паук задумался.

«Последние черты настоящего Отто Октавиуса исчезают у меня на глазах. Его скоро не станет, а то, что останется, присоединится к ГИДРЕ, и вскоре весь мир сильно об этом пожалеет».

– Док, брось, – настойчиво произнес он. – Здесь для тебя нет будущего, это террористическая организация! И не очень хорошая, кстати, если спросишь меня. Мы всегда надираем ей задницу... герои, разумеется. Разве это не является для тебя несовместимым фактором? А как же «нет чести среди воров» и все такое? Ты же не можешь мириться с их планами, разве нет? Конечно, они хотят захватить мир, но совсем не так, как ты и твои приспешники. Это не то же самое. ГИДРА – всего лишь мафиозная банда с полным отсутствием дипломатических навыков и крайне отстойной формой. Темно-зеленая, серьезно? У вас, парней, хотя бы был какой-то стиль. Я всегда считал, что если вам все-таки удастся захватить мир, если мы однажды облажаемся, вы сделаете это... ну, не знаю, красиво. ГИДРА же...

Октавиус вскочил на ноги и выпрямился как натянутая струна.

– Как... ты... много... треплешься!

Стенолаз повернулся.

– Что?

Доктор уставился на него, его лицо раскраснелось.

– Вот кто ты такой! Всегда таким был! У остальных хотя бы были враги, достойные их злодейств! Почти ровня им, со схожими речевыми особенностями и хоть с каким-то уважением к формальностям!

– Слушай, Док..

Отто ткнул в него пальцем.

– Но ты! Ты треплешься! Ты просто... трепло!

– Ну, лично я не вижу...

– Ты говоришь, говоришь, говоришь, говоришь, и, даже когда выдыхаешься, ты все равно продолжаешь говорить!

– Это дело...

– Боже, спаси меня от болтунов и трепачей! Подари мне противника, с которым я могу сойтись на поле брани с достоинством и изяществом!

Герой спрыгнул с потолка, перевернулся в воздухе и приземлился на ноги, готовый к атаке, кулаки прижаты к груди.

– А теперь послушай-ка меня одну долбаную минуту, Октавиус!

Серебристые конечности Доктора спазматически дернулись. Сам Доктор сжал собственные кулаки и слегка наклонился вперед, готовый наброситься на героя, невзирая на стесненные условия.

– Предупреждаю тебя, кретин...

– Заткнись!

– Если мне еще хотя бы одну минуту придется провести в комнате с тебе подобными...

Стенолаз выставил одну ногу вперед, все его тело тряслось от гнева.

– Чтоб ты знал, Док, «трепачи» вроде меня выполняют крайне важную функцию в этом мире!

Октавиус моргнул и изогнул бровь.

– Что?

– Ха, я тебя подловил! – продолжил герой, размахивая пальцем. – Не ожидал, верно?

Внезапно он пересек разделявшее их пустое пространство, схватил Доктора за грудки и подтащил к себе практически вплотную.

– Слушай сюда, мужик, – процедил он. – Мы, «трепачи», – весьма редкая порода, и вы просто не сможете жить без нас.

Октавиус снова моргнул, его рот слегка дернулся. Щупальца выжидающе зависли в воздухе.

– Мы прикидываемся дурачками, говорим, скачем кругом, стоим на головах и – да – треплемся, но мы делаем все это ради цели. Просто ты не можешь ее увидеть.

– Что ты имеешь в виду?

– Мы козлы отпущения, Док. Или... дублеры. Благодаря нам все остальные чувствуют себя хорошо. Мы стоим снаружи и смотрим внутрь, чтобы все остальные... испытали это уютное теплое чувство, что у них все хорошо, они в добром здравии и отлично справляются... потому что мы не справляемся и мы не в добром здравии.

Паук взглянул своему врагу прямо в глаза.

– И, по правде говоря, время от времени меня это задалбывает.

Он искренне полагал, что дело дойдет до драки, и искренне удивился, когда этого не произошло.

Паук отпустил Доктора и шагнул назад. На него внезапно снова надвинулись гул двигателей подлодки и давящая мысль о том, что они находятся под водой, направляются не пойми куда и бессильны что-либо изменить.

Эти чувства переполняли его, и Пауку пришлось изрядно постараться, чтобы не выказать охватившей его паники.

Октавиус снял очки со своих широко распахнутых глаз, на лбу его выступил пот. Достав из кармана пальто платок, он промокнул лоб, но дикий блеск в глазах никуда не пропал. Осьминог выглядел потерянным.

Отто вернулся к своему стулу и тяжело на него рухнул. Металлические конечности опустились и обняли его бока.

Стенолаз изучал единственную дверь в помещении. Она выглядела надежной, но он не раз вырывал подобные двери из пазов. И эта вряд ли выдержит его силу.

Несмотря на то что ровный гул двигателей слышался постоянно, молчание было сродни давящей тишине.

Отто Октавиус прочистил горло.

– Мы весьма похожи.

Человек-паук подавил смешок, понимая, что в его нынешнем состоянии он прозвучит скорее как истеричный хохот, чем ироничная усмешка, на которую он надеялся.

– Ты чужак, – добавил Доктор, – прямо как я.

Герой развернулся и уставился на него.

– Рад наконец получить официальное одобрение имени Осьминога.

– И все равно ты насмехаешься над тьмой, – вздохнул Октавиус.

– Это моя работа, Док. И я делаю ее хорошо.

Он оглядел маленькую комнату и хрустнул костяшками пальцев.

– А теперь нам нужно кое-что прояснить...

Глава 13

КАРТЫ НА СТОЛ

– МНЕ нужно кое-что узнать, прежде чем мы продолжим, – произнес Человек-паук. – На протяжении всей этой заварухи мне жутко не хватает информации.

Доктор открыл было рот, и стенолаз почувствовал, что он хочет возразить.

– А-а-а! Никаких споров, Док. Если мы хотим выбраться отсюда... – Паук обвел взглядом подлодку, – то должны действовать сообща. И я вижу, как твой гениальный мозг начинает осознавать, что тебе же будет лучше, если мы выберемся отсюда.

Доктор уставился на своего сокамерника. Судя по недоверчивому виду, Паук его не убедил, но Отто хотя бы слушал.

– А, ты еще передумаешь. Но сперва нам нужно получить лучшую точку опоры, чем есть сейчас. Можешь называть ее «временное перемирие», или что там тебе позволит лучше спать по ночам, но старина Паучок должен об этом знать, усек?

– Я отказываюсь называть тебя Паучком, – фыркнул Октавиус.

– Прекрасно, поскольку эта кличка зарезервирована для моих лучших друзей.

Доктор поднялся на ноги, сложил за спиной руки и металлические конечности и начал было ходить по их маленькой каюте из угла в угол, но быстро осознал, как мало там места для подобного маневра.

– Ну хорошо, продолжай.

– Отлично. Первое. Чем таким ты занимался, когда ушел в подполье, перед тем как схлопотать тюремный срок?

Октавиус уткнулся подбородком в грудь. Стенолазу показалось, будто черепаха пытается втянуть голову в панцирь.

– Со мной все кончено? – спросил Отто в никуда, ни к кому конкретно не обращаясь, разве что к самому себе. – Да, скорее всего, все кончено. Когда мой враг задает мне вопрос, а я собираюсь вывалить на него всю свою тоску, потому что вряд ли меня выслушает кто-то еще... со мной покончено. Моя жизнь завершена. Потому я отвечу на твой вопрос. А почему бы и нет? – Он обратился к Человеку-пауку. – Я был занят проектом, подобных которому я никогда не предпринимал, который требовал практически полного одиночества и временного прекращения моей преступной деятельности. – Отто слегка повернул голову к герою. – Исцелением моего разума.

Я начал работать над устройством, которое могло бы заняться восстановлением мозга, изучением результатов воздействия радиации, которой я подвергся во время той аварии. Мне было ясно, что мое состояние ухудшалось... ухудшается. Устройство могло бы исправить часть нанесенного ущерба.

Человек-паук щелкнул пальцами.

– Так вот что хранилось в банковской ячейке.

– Не уверен, откуда ты это знаешь, но это и не имеет значения. Теперь оно здесь, со мной.

Одно из металлических щупалец Доктора поднялось и повернулось к нему, словно становясь по стойке смирно. Отто потянулся и нажал на секцию на поверхности щупальца. Открылась небольшая панель, за которой находился серый, напоминающий яйцо предмет.

– Вуаля, – заметил Человек-паук, – а как именно эта штука работает? Что именно она делает?

Слабый ореол света, казалось, окутал лицо Октавиуса, и Доктор почти улыбнулся.

– Автономное кибернетическое действие,

– А? Что?

– Устройство производит специальное энергетическое поле, которое позволяет моим конечностям действовать самостоятельно.

Стенолаз взмахнул рукой.

– Правильно, правильно, это я понял, но... они и раньше могли так оперировать, Док, я неоднократно это видел.

Октавиус усмехнулся.

– Порой мой гений заслоняет все остальное. Да, мои конечности могли действовать самостоятельно, но они действовали под моим ментальным контролем, – он постучал по лбу двумя пальцами. – Но теперь им больше не требуется моего контроля.

Человек-паук опустил голову, пытаясь сложить все кусочки мозаики воедино.

– Ты хочешь сказать...

– Да, – ответил Доктор и кивнул, – искусственный интеллект.

Прежде чем стенолаз успел что-то ответить, Октавиус продолжил:

– Когда я начинал, я собирался сделать вовсе не это, даже близко. Я разработал компьютерную модель, в которой здоровые синапсы моего мозга взаимодействовали с больными, помогая им излечиться. К сожалению, я не биолог и не нейрохирург. Я создал упрощенную компьютерную модель, которая показалась мне многообещающей, а затем испытал ее на более сложной системе, кибернетические компоненты которой уподоблялись моему мозгу.

– На твоих конечностях.

– Моих невероятных, уникальных конечностях, – Доктор задумчиво кивнул. – Я установил устройство, которое позволяло кибернетическим компонентам взаимодействовать друг с другом. Это сработало так хорошо, как я мог только надеяться. Мои конечности стали работать лучше, быстрее, могли даже самостоятельно ремонтировать собственные повреждения. Я подумал, что это многообещающе. А затем одним утром я проснулся и обнаружил, что мои конечности куда-то умотали.

– У них появилась собственная воля, – предположил Человек-паук, заинтересовавшись идеей. – Когда твой мозг находится в расслабленном или бессознательном состоянии, устройство оживает? Но тогда...

– Да, – перебил его Доктор, – я создал жизнь, рудиментарную, скорее всего, но все равно жизнь.

Герой подумал обо всех возможных последствиях, затем внезапно осознал, над чем именно он работал со своего первого дня на складе Осьминога. Он не просто игрался с щупальцами Дока, он прогонял их через упражнения, тренировал и тестировал, словно щенка. И эти штуки, которые он сваривал, антенны...

– А эти маленькие штучки, которые торчат из пояса?

– Его глаза и уши. У пояса нет четкой возможности чувствовать, что находится вокруг, так что антенна позволяет ему «видеть». Это просто блестящий образец работы гения.

– Кроме тех случаев, когда она ломается, – перебил его герой, – как тогда, в банке.

Доктор пожал плечами.

– Я установил устройство слишком быстро, в спешке, и в этом хаотичном состоянии мои конечности нанесли мне удар. Пока я был без сознания, они действовали на свое усмотрение до тех пор, пока, ну, не ослабли. Я не уверен, что в точности произошло.

– Так ГИДРА знает об этом? Вот зачем ты им понадобился? И поэтому ты здесь? Они хотят найти способ применить твое изобретение на своей технике?

Доктор нахмурился и отвернулся.

– Они уже какое-то время в курсе моих разработок. Мои исследования весьма... дорогостоящи.

Стенолаз покачал головой.

– Ты одолжил у них денег, когда был на мели. О Отто, я миллион раз говорил тебе: преступления себя не окупают, мужик...

Октавиус застыл будто статуя.

– Им были нужны кибернетические технологии. Они дали мне деньги, чтобы адаптировать мое изобретение под свои нужды... Полагаю, им нужен своего рода живой компьютерный вирус, которым они могли бы управлять, чтобы поработить мир, или что-то в этом роде. В любом случае я взял их деньги и продолжил адаптировать технологию для моего мозга. Но мне еще нужно закончить работу над этим. – Он вздохнул. – И с момента моего освобождения они были весьма нетерпеливы в вопросе получения отдачи от своего вложения.

Герой шагнул к нему.

– Разве это тебе ни о чем не говорит, Док? Ты обнаружил нечто потрясающее, пока пытался сделать нечто столь же потрясающее: излечить себя – и это весьма благородное и потенциально крайне выгодное для всего человечества открытие. – Он снова покачал головой. – Подумать только, чего бы ты мог добиться, если бы забил на все эти преступные штучки...

Одно из механических щупалец с грохотом обрушилось на стол по соседству с ним. Паук удивленно отскочил назад, его голова по-прежнему кружилась.

– Идиот! – рявкнул Доктор. – Имбецил! Я пытался вылечить свой мозг! Обуздать эти свои зловещие наклонности! Я помню, кем я когда-то был... Я не был доброй и нежной душой, но и не был преступником в самом начале. Я был ученым. Я стоял выше добра и зла.

«Но эго осталось неизменным, – подумал Человек-паук, – этот парень действительно псих».

– Ну хорошо, хорошо, – сказал он вслух, стараясь придать своему голосу успокаивающие нотки, – давай отложим эту мысль в сторону. Мой следующий вопрос: как ты умудрился досрочно выйти из тюрьмы?

– ЩИТ.

– Повтори еще раз. ЩИТ освободил тебя? Но почему?

Доктор ничего не ответил, он лишь молча стоял там, сердито глядя на него.

«Вот теперь мы куда-то движемся», – подумал герой.

– Все дело в Хейсе, верно? Они думали, ты можешь помочь ему?

Доктор кивнул.

– Но как они вообще узнали? Ох, Отто, не говори мне...

Молчание.

– Ты и у ЩИТа взял деньги?

Гробовая тишина.

– И, полагаю, они тоже хотят получить отдачу от своего вложения?

Октавиус медленно пожал плечами.

– Как я и говорил, моя работа весьма дорогостояща и еще не закончена.

– Я могу понять желание ГИДРЫ профинансировать твои исследования. Но ЩИТ? Это выглядит... весьма непродуманным решением.

– Они верили, что я исправлюсь и доработаю эту технологию в безопасной, надежной манере, под их присмотром.

– А потом ты пошел и угодил в тюрьму.

Доктор уставился в пол, затем поднял взгляд и с вызовом посмотрел на Человека-паука.

– Обе организации профинансировали меня до определенной степени, но гений не может работать в рамках бюджета. Мне понадобились еще деньги, и я попытался достать их в наиболее привычной для себя манере.

Человек-паук снова щелкнул пальцами.

– И ЩИТ вполне устраивало держать тебя за решеткой, пока у них внезапно не появилась причина заполучить твою технологию быстрее – Генри Хейс, Детлок.

Октавиус скрестил руки на груди: явный признак того, что эта тема его не интересует. Однако стенолаз все равно продолжил развивать ее.

– Но почему бы им просто не поместить тебя в безопасное место с лабораторией и всем оборудованием? Зачем выпускать на свободу?

– Я предельно четко объяснил им, что буду работать на них только на моих условиях. А они не та организация, которая снизойдет до менее пикантных способов получения информации. Я недвусмысленно намекнул им, что должен работать по своему собственному расписанию, чтобы адаптировать устройство к их дремучим технологиям. И они, казалось, готовы были принять это, но, похоже, вскоре после моего освобождения этой их робообразине внезапно стало хуже. И они принялись все сильнее и сильнее досаждать мне.

– И вот почему Фил превратился в чокнутого, отчего он в смятении. Ему все это не нравится: работать с тобой, то, что правительство финансирует твои исследования и добилось твоего освобождения. Генри Хейс болен, он умирает, насколько я могу судить...

Неожиданно он повернулся и уставился в лицо Октавиусу.

– Почему ты им не поможешь?

– Меня это не касается. Моя первоочередная задача – это излечить себя. Искусственный разум был случайностью, тот факт, что у него есть потенциал излечить киборга из ЩИТа, – лишь побочный эффект, и я не хочу тратить время на его усовершенствование. Это не моя забота, я должен сконцентрироваться на своем мозге.

– Чувак умирает, и тебя это не заботит? Когда у тебя есть кое-что, что может ему помочь?

– Я тоже могу умереть! – рявкнул Доктор.

Человек-паук уставился на него.

– Они выпустили тебя на свободу, попросили технологию, которую, по сути, сами же и профинансировали, сказали, что без нее парень может умереть, а ты их послал куда подальше? – Он всплеснул руками. – Ого. А ты та еще штучка, Док. Почему они просто не швырнули тебя обратно за решетку?

Октавиус мрачно улыбнулся.

– У меня очень хороший адвокат. ЩИТ создал юридическое обоснование для моего освобождения, а мой адвокат постарался, чтобы мне не пришлось возвращаться в тюрьму. Он позаботился, чтобы у него в руках оказалась кое-какая... корреспонденция, которая могла бы доставить проблемы высшим эшелонам власти.

– Что ж, – будничным тоном заметил герой, – если ты только не спрятал и юриста в клешне, отныне ты принадлежишь ГИДРЕ, и я что-то сомневаюсь, что они отнесутся к тебе с таким же пониманием, как ЩИТ.

Доктор вздохнул, сел и тряхнул головой.

– Я искренне намеревался оставить мое преступное прошлое позади и излечить свой мозг. Но те, кого я считаю частью моего прошлого, а не будущего, продолжают и всегда будут преследовать меня. – Октавиус поднял голову и отстраненно уставился в никуда. – Я думал, что смогу оставить все позади и сконцентрироваться на том, что имеет для меня значение.

– На науке, – предположил Человек-паук.

– Да, на науке. Всегда наука. Мой успех с устройством вдохновлял меня... хотя мне пришлось пройти по очень темным дорожкам, чтобы добиться его. Я брал деньги у других, хотя всегда добывал их самостоятельно, собственными руками. Когда я вышел из тюрьмы, у меня словно гора свалилась с плеч, и я поверил, что смогу заново стать таким, каким был до аварии. Не хорошим человеком, но и не плохим.

Стенолаз на мгновение задумался над этим.

– Знаешь, Док... помощь умирающему могла бы быть неплохим стартом в этом направлении.

Октавиус покачал головой.

– Нет, для того чтобы начать заново, я должен был отмахнуться от всего остального. Однако мои преступные наклонности снова начали проявляться, и теперь я понимаю, что тот, кем я являюсь в данный момент, с наклонностями и всем остальным, и есть настоящий Отто Октавиус, а вовсе не тот слабак, каким я был раньше. Этот Октавиус, – он похлопал себя по груди, – совершенен во всех отношениях.

Он взглянул на героя.

– И преступник, да. – Он махнул рукой на потолок, и одно из металлических щупалец повторило его жест, хотя и легонько тряслось. – Тот, кто связан со злом.

Он затих и задумался. Человек-паук прочистил горло.

– Док, твоя технология, скорее всего, нужна ГИДРЕ для того, чтобы самим создать нечто подобное. По большей части это была случайность, так? Такие открытия – один шанс на миллион. Но ГИДРА видит потенциал для скорого излечения собственных ран, исцеления сломанных тел и умов, для того чтобы сделать своих солдат лучше... Хотя нет, чтобы со временем заменить своих солдат! – Он остановился, чтобы Док успел переварить все вышесказанное. – Представь: все их устройства, корабли, оружие – все управляется искусственным интеллектом. Никаких больше человеческих ошибок и проблем, лишь холодные машины маршируют через границы, завоевывают и уничтожают... И любые мелкие «суперзлодеи», что встанут у них на пути, будут обречены. Ты понимаешь это?

Он видел, что Доктор обдумывает его слова.

– Разумное предположение, – ответил Октавиус, – как бы мне ни хотелось признать это. Не с таким злом, – он обвел руками подлодку, – мне бы хотелось ассоциировать себя. Их ограниченные планы по завоеванию мира ведут к паранойе, предательству и чему похуже. Они недостаточно хороши для меня, поскольку я...

Металлические конечности снова начали вибрировать и трястись из стороны в сторону, будто больное животное. Доктор казался растерянным, словно он на ходу потерял мысль.

«Я должен вытащить этого парня отсюда, – подумал Человек-паук. – Он слишком глубоко закопался и теряет связь с разумом...»

– Ну хорошо, Док. Как я и сказал, давай выбираться. Затем, как вернемся домой, сможем поговорить с ЩИТом и...

– Нет! – проворчал Доктор. – Я соглашусь на перемирие, которое продлится только здесь и сейчас, никакого будущего. Мы согласимся работать вместе, чтобы освободиться, ничего больше.

Стенолаз встал и снова подошел к двери каюты.

– И побить этих головорезов из ГИДРЫ?

– Да, – согласился Октавиус, тоже поднимаясь на ноги, – с большим удовольствием...

Под маской улыбки героя не было видно.

– С учетом обстоятельств я согласен на это.

Глава 14

НЕУДАВШАЯСЯ ЭВАКУАЦИЯ

– У НАС есть план?

Доктор обдумал вопрос, пока изучал дверь в каюту.

– Добраться до мостика и захватить судно.

– Тебя послушать, так это легко, – заметил Человек-паук. – А они узнают о том, что мы освободились, в ту же секунду, как только выйдем в эту дверь.

Октавиус указал на дверную раму.

– К двери подключено три датчика: здесь, здесь и здесь. Их я отключу. За дверью нас явно ждут охранники, четверо или больше. Я должен подумать.

Человек-паук кивнул.

– Ага. И будем надеяться, что сможем управлять этой штукой после того, как захватим ее... И, Док, никаких убийств. Я серьезно.

Три металлических щупальца Доктора одновременно метнулись к двери и ударили ровно в те точки, на которые он указал.

Послышался звук небольшого электрического разряда, запахло паленой проводкой.

– Открывай дверь, – скомандовал Октавиус, – я разберусь с охранниками.

Стенолаз подскочил к двери, ухватился за небольшое маховое колесо посредине и повернул его изо всех сил. Колесо вырвалось из его рук, и дверь в коридор распахнулась.

В мгновение ока все четыре щупальца Доктора промелькнули мимо него и устремились в коридор. Когда долей секунды спустя они вернулись обратно, они затащили с собой двоих агентов ГИДРЫ. С аналогичной скоростью герой заработал кулаками и оглушил охранников, прежде чем они успели позвать на помощь. Затем Октавиус поднял их обоих за шкирки, и Паук обмотал агентов паутиной и свесил с потолка каюты, словно охотничьи трофеи.

Полюбовавшись мгновение плодом своих трудов, стенолаз покачал головой.

– Не хочу это признавать, но мы с тобой – весьма хорошая команда, Отто.

– Быстрее! – рявкнул Доктор. – Уже одно то, что они поставили всего двоих охранников сторожить меня, достаточно оскорбительно. Не оскорбляй меня еще больше!

– Эй, ты сам это сказал, Отто, весь корабль – одна большая плавучая тюрьма. Полагаю, в этом они с тобой согласны. – Стенолаз вышел в коридор и посмотрел по сторонам в поисках новых охранников. Он увидел, что в паре метров от двери их камеры коридор с обеих сторон заканчивается большими переборочными дверями. Новых агентов ГИДРЫ нигде не было видно.

Октавиус вышел из комнаты и тоже огляделся, металлические конечности вибрировали в тусклом свете коридора. Его голова повернулась налево, направо и снова обратно.

– Мы должны знать, куда направляемся, – сказал он, – мы потратили достаточно времени на пустой треп.

Человек-паук уставился на него.

«Он выбирается из своей раковины. Дай ему сделать что-нибудь подлое – и он в своей стихии».

Заметив на стене возле одной из переборок что- то, напоминающее световую панель, Человек-паук ткнул пальцем в ее сторону, показывая своему спутнику, что именно он собирается сделать, и Доктор коротко кивнул.

Добравшись до места, Паук обнаружил компьютер, который после пары нажатий на экран показал схему всей подлодки.

– Просто прелесть, просто прелесть, – заметил он, говоря с самим собой, – подумать только, что эти детишки разбрасывают по сторонам. Ц-ц.

Паук нажал еще несколько кнопок, и экран панели загорелся еще ярче, подсвечивая различные проходы на борту подлодки от носа до кормы. В разных частях схемы сияли странные отметки. Паук предположил, что это какой-то код или язык, который ГИДРА разработала для внутреннего пользования.

Паук водил пальцем по линиям на карте, пока на него не упала чья-то тень.

– Дорогие пассажиры, добро пожаловать на борт «Круизных линий ГИДРЫ», – сказал он, обращаясь к Доктору. – Вы увидите, что этот огромный зверь примерно сто восемьдесят метров в длину и поделен на два уровня, на каждом из которых от носа до кормы тянется два параллельных друг другу основных коридора, соединенных несколькими боковыми проходами. Машинное отделение и мостик находятся ближе к корме, а мы... похоже, мы где- то... здесь. – Указанная им точка находилась в носовой части корабля.

– Немалое расстояние, – отметил Октавиус, – нам пора двигаться. Предлагаю разделиться. Тебе лучше удается оставаться незаметным, чем мне, так что я проведу отвлекающий маневр возле машинного отделения, а ты проберешься к мостику.

Человек-паук медленно кивнул и присвистнул.

– Неплохой план, Док.

Он подпрыгнул к изогнутому потолку коридора- и свесился оттуда вниз головой.

– Отлично, давай займемся делом.

Октавиус направился в сторону кормы и дошел до первой закрытой переборки. Оставшись наедине с собой, он явно перестал сдерживать гнев. Его щупальца дико извивались и бились о металлические стены коридора. Над его головой стенолаз устремился в противоположном направлении, намереваясь найти проход на верхний уровень и уже оттуда повернуть в сторону кормы.

– И не убивай никого! – крикнул он напоследок своему напарнику.

«Нам нужно раздобыть его лекарства, – подумал Человек-паук. – Одну минуту он просто сама мисс конгениальность, а в другую выглядит готовым разорвать нескольких агентов ГИДРЫ на части голыми руками».

Обернувшись, он увидел, как Доктор открывает дверь и проходит через нее. Несколько агентов удивленно обернулись, а затем Доктор захлопнул дверь за спиной.

– А теперь ждем сигнала тревоги.

Но сигнала не было. Паук пожал плечами и пополз в противоположную сторону.

– Полагаю, он лучше, чем я думал...

Добравшись до первой закрытой переборки, Паук свесился вниз и активировал панель управления. Дверь беззвучно распахнулась, и герой осторожно заглянул за дверной косяк. Перед ним уходила вдаль очередная секция коридора, но где-то посередине его была открыта дверь, из-за которой доносились звуки жизни.

Что-то в этом было, напоминание о наличии живых людей на борту субмарины заставило Паука задуматься о том, против чего он борется – против всемирной организации, наметившей покорить, а возможно, и уничтожить человечество.

«Просто тысячи этих баранов, все с промытыми мозгами, верят, будто реализуют какой-то великий план по изменению мира. И у них есть подобные подлодки, может, целый флот таких подлодок. А еще у них есть невообразимое оружие, и они могут направиться куда угодно и терроризировать людей по всему миру».

Он остановился, обдумывая эту мысль.

«А еще они хотят устройство Дока».

От этой мысли его обдало холодом.

Паук встряхнулся, возвращаясь к стоящей перед ним задаче.

«Да, никаких вопросов, их нужно остановить. Пошли, Паучок, нам еще надо дело делать».

Перебравшись через дверной проем в следующую секцию коридора, он приблизился к открытой двери на расстояние метра и прислушался. Из комнаты доносились голоса и какой-то шум, судя по звуку, стук тарелок и столовых приборов. Собравшись с духом, Паук заглянул внутрь.

– Ну, – тихо произнес он, обращаясь к самому себе, – ты знал, что это будут не Джон, Пол, Джордж и Ринго^12.

Короткий осмотр подтвердил его подозрения. Комната оказалась столовой, полной агентов ГИДРЫ, часть из которых – в капюшонах, часть – без них. Сколько точно народу там было, Паук не был уверен, но по меньшей мере десять человек.

– А возможно, и больше, – вслух прошептал он. – И-и-и если я позабочусь о них сейчас, то потом, рано или поздно, нам придется иметь дело с группой на десять агентов больше. Если еще будет это «потом».

Снова мельком заглянув внутрь, он увидел, что у помещения довольно низкий потолок, до которого от дверного проема рукой подать. Сделав еще один глубокий вдох, он собрался с духом, опустился на палубу рядом с открытой дверью, вошел в помещение и помахал.

– Привет, парни! Я – веган, здесь есть для меня что-нибудь? Головы начали поворачиваться в его направлении, но Паук уже прыгнул к потолку и захлопнул за собой дверь. Кто-то начал кричать, и в комнате воцарился хаос.

Человек-паук выстрелил паутиной из обоих веб-шутеров в головы и плечи ближайших агентов ГИДРЫ. Затем он резко дернул за нити, подтягивая свои жертвы к себе, и столкнул их головами. Все как один повалились на пол в огромном спутанном клубке, а Паук еще покрыл их сверху паутиной, в прямом смысле слова создав живой ковер из людей.

Энергетический заряд просвистел мимо его головы. Паук поднял взгляд и увидел, что кто-то в дальнем конце помещения настолько пришел в себя, что догадался поднять оружие и выстрелить.

Стенолаз спрыгнул с потолка, оттолкнулся и пушечным ядром полетел в стрелка. Взмахнув кулаками, он повалил агента на пол, а затем сломал его оружие о колено.

– Слишком просто, – крикнул он, – кажется, нам придется поднять вопрос качества.

Агенты ГИДРЫ набросились на него с обеих сторон, но он подскочил к потолку и убрался с их пути, прежде чем они успели схватить его. Вместо него две фигуры с треском впечатались друг в друга.

– Я словно смотрю «Тупой и еще тупее. XIII: Электрическое бугало»13. Никто не захватил кофе?

Еще больше солдат накинулось на него. Первого и ближайшего Паук просто ударил в лицо, второго приклеил паутиной к палубе, а затем обработал словно боксерскую грушу, а вот третьего...

Серебристое металлическое щупальце обогнуло противника сзади и ударило ему в лицо. Глаза агента закатились, и он бесформенной кучей рухнул на пол.

– Эй, в чем дело, Док?

Доктор Октавиус оглядывал комнату. На его широком лице отчетливо читалось презрение.

– Благодаря тебе я очистил большую часть главного коридора, пока ты тут тратил время, изображая из себя идиота.

Подводная лодка резко дернулась, на миг нырнув вперед, но затем выровнялась. Вдобавок тусклое освещение на мгновение мигнуло, и где-то в отдалении зазвучал сигнал тревоги.

– Кроме того, – заметил Доктор, поглядывая на стенолаза, – я еще мог сломать что-то по пути.

Человек-паук тяжело вздохнул, пробираясь мимо бесчувственных или иными способами выведенных из строя агентов ГИДРЫ.

– Ты был бы не ты, если бы ты не...

Они оба вышли из столовой и заперли за собой дверь. Герой повернулся к Доктору.

– Что конкретно ты сделал?

– Я победил мелких сошек в машинном отделении и... поправил там несколько деталей.

– Ты сломал корабль?

– Именно это я тебе только что и сказал, олух.

Человек-паук остановил его до того, как Док успел уйти дальше.

– Док, я думал, что наш план заключается в том, что мы захватываем корабль.

Октавиус злобно уставился на него.

– Я не привык, когда мне указывают, что и как делать.

Человек-паук уставился на Доктора, напоминая себе, что, несмотря на его собственную клоунаду и удовольствие, которое ему доставляли подколки в адрес Доктора Осьминога, Отто по-прежнему оставался человеком, который, пусть и косвенно, был виноват в смерти отца Гвен. Октавиус на взводе мог быть безрассудным, и к черту торпеды, если кто-нибудь встанет у него на пути.

«Никогда, никогда не забывай этого, Паркер. Даже если ты его спасешь, он все равно останется порченым товаром».

Прежде чем кто-либо из них успел сказать что- то еще, тревога стихла, и сильный, твердый голос заговорил из скрытых динамиков, заполняя собой весь коридор.

– Внимание. Внимание всему экипажу. Заключенные из камеры С-3 сбежали. Они вооружены и очень опасны. Мы полагаем, что они находятся в коридоре 2, секция 34. Заключенный А-6 должен быть захвачен живым. Повторяю: заключенный А-6 должен быть захвачен живым. Конец связи. Хайль, ГИДРА!

Плечи стенолаза опустились.

– Полагаю, что заключенный А-6 – это не я. Проклятье, я даже не заслужил собственного обозначения.

– Или права на жизнь, – заметил Октавиус.

– О, спасибо, Док. Твоя маленькая острота только что сделала мой день. Снова.

– Не моя вина в том, что ты – расходный материал. А теперь мы должны двигаться. Идешь или остаешься? Решай быстрее.

Они поравнялись с еще одной стенной панелью, и Октавиус остановился, чтобы изучить ее.

Человек-паук всплеснул руками.

– Эй, ты же только что сказал...

– Тише, – предостерег его Доктор, затем вытащил из панели тонкий прут, изучил его и нажал на кнопку сбоку. Прищурившись, он задумался на мгновение, а затем заговорил в микрофон:

– Внимание всему экипажу субмарины. Говорит заключенный А-6. Я и правда сбежал и теперь продвигаюсь по вашему кораблю. Я уже побывал в машинном отделении и повредил там различные механизмы. Теперь направляюсь к мостику...

Стенолаз начал яростно качать головой из стороны в сторону и проводить рукой по горлу. Доктор проигнорировал его и продолжил:

– ... чтобы обсудить положение дел с вашим капитаном. Прошу вас учитывать тот факт, что, хотя на время я оказался заперт на этой субмарине вместе с вами... – он сделал паузу и злобно улыбнулся, – вы также заперты на этой субмарине вместе со мной.

Словно бы в ответ на его сообщение подлодка снова дернулась вперед, а огни мигнули и погасли. Октавиус отдал микрофон одному из своих щупалец, и металлическая конечность скатала его в крошечный шарик из металла и пластика.

– На мостик, – сообщил он своему спутнику, – следуй за мной.

Человек-паук проследил за тем, как его старый враг уходит вдаль по коридору, и начал гадать, как он вообще переживет этот день с Доком, который ведет себя как безумец... ну, как больший безумец, чем обычно. Это заставило его задаться вопросом, как он собирается убеждать Октавиуса помочь Генри Хейсу и...

По мере того как их путь становился мрачнее и труднее, в памяти всплыла присказка тети Мэй: «Не одалживай проблемы у будущего».

Он улыбнулся. «Если мы отсюда выберемся... когда мы отсюда выберемся, я займусь очередной проблемой, но не раньше. Благослови тебя Бог, тетушка Мэй».

Он присоединился к Доктору как раз тогда, когда тот открывал следующую дверь. Позади нее выстроилась целая рота агентов ГИДРЫ в полной боевой броне, потрясающих всяческим адским вооружением и готовых защищать свое судно.

– Я уже сказал тебе и повторю снова, Отто: никаких убийств.

Доктор слегка повернул голову в сторону метателя паутины.

– Они не колеблясь попытаются прикончить нас.

– Плевать. Никаких убийств...

Человек-паук не успел закончить предложение, так как орды агентов ГИДРЫ набросились на них со всей яростью фанатиков и, хором испустив боевой клич, открыли огонь из своих пистолетов. Октавиус принял основной удар на металлические щупальца, и звон и клацанье эхом разнеслись по всему коридору. Этому сопутствовали очередные рывок субмарины и мигание огней.

Солдаты ГИДРЫ искали лазейку для атаки. Доктор одного за другим хватал их металлическими щупальцами и либо впечатывал в переборки, либо бросал себе за голову, и тела с треском приземлялись на палубу за его спиной. Когда Человек-паук не отбивался от агентов, которым как-то удавалось пробраться мимо гигантской металлической мясорубки, известной как Доктор Осьминог, он проверял бойцов на наличие признаков жизни и отправлял поспать тех, кого проверять не требовалось.

Ввиду очень тесного пространства для ведения боевых действий драка закончилась быстро. Паук и Осьминог переступили через бесчувственные тела и направились дальше по коридору в направлении мостика субмарины.

На первом пересечении коридоров их встретила новая толпа террористов, открывшая по ним огонь из высокотехнологичного оружия, спроектированного таким образом, чтобы поджаривать органику, а не окружающий органику корабль. Энергетические заряды заполняли спертый воздух коридора, отражаясь от металлических щупалец Октавиуса или минуя яростно уворачивавшегося Человека-паука. Резко запахло озоном. Когда стрелки брали паузу, чтобы разглядеть, попали они или промазали, то получали ответные удары. Бесчувственные тела накапливались подобно связкам дров, но дуэт не стал останавливаться, чтобы полюбоваться плодом своих рук.

На перекрестке, где героев поджидал лифт на верхний уровень, Человек-паук вырвался было посмотреть, что их ждет, но тут очередная маленькая армия агентов ГИДРЫ, оснащенных оружием ближнего боя, поспешила оправдать все ожидания. По одному их виду было понятно, что это элитные бойцы и их предназначение – помешать пленникам подняться на верхний уровень и добраться до мостика.

Паук с Доктором почти не переговаривались по пути, но, выйдя на верхнюю палубу, герой озвучил беспокоившее его обстоятельство: спутник становился слишком неосторожным в бою. Субмарина содрогнулась снова: эти толчки стали повторяться с возрастающей регулярностью, огни – тускнеть все сильнее, а воздух был спертым и застоявшимся.

– Глупости, – последовал ответ, и между ними опять воцарилась тишина.

Впереди их поджидала очередная порция солдат ГИДРЫ. Уяснив на горьком опыте своих товарищей, что попытка атаковать этих двоих однозначно ведет к поражению, террористы решили, что лучшей стратегией будет оборона. Человек-паук предположил, что вышестоящие офицеры ГИДРЫ нахмурились бы при столь вопиющем выборе трусости в качестве боевой стратегии, но нижестоящие головорезы ГИДРЫ, скорее всего, озвучили свое недовольство неэффективностью прочих.

Приближаясь к коридору, который вел непосредственно к мостику, Человек-паук начал замечать, что на их пути стало встречаться все меньше агентов, зато луж под ногами было все больше.

– Эй, Док, а ты заме...

– Разумеется. Все переборки за нашими спинами задраены. Это судно набирает воду.

– А, так вот в чем дело, – ответил герой, – а я-то думал, что подлодка в беде или еще что... Какое облегчение, прямо гора с плеч.

Октавиус отмахнулся от него.

– Твой сарказм неуместен. Сконцентрируйся лучше на следующей фаланге солдат, сквозь которую мы должны будем пройти.

Эти агенты ГИДРЫ оказали мощное сопротивление, пожалуй, самое жестокое из всех групп, с которыми напарники пересеклись за все время на борту подлодки. Стенолаз позволил Доктору идти первым, зная, что неутомимые металлические конечности Осьминога проредят ряды нападавших, а оставшиеся окажутся легкими мишенями для ударов руками и ногами.

– Хайль, ГИДРА! – кричали солдаты, в реальном времени демонстрируя истинность известного слогана организации, ибо на место каждого поверженного металлическим щупальцем или паучьим кулаком воина вставало двое новых.

За время драки уровень воды в коридоре повысился. Теперь она доходила уже до щиколоток, расплескивалась по сторонам под ногами у дерущихся. Вот один террорист пригнулся, уворачиваясь от паутины, затем бросил свое оружие и убежал.

– Знаю, это может прозвучать дико, – крикнул Человек-паук Октавиусу, который как раз избивал более стойкого агента ГИДРЫ, – но ты заметил, что чем больше воды поступает, тем быстрее эти отморозки исчезают с глаз долой?

Доктор кивнул, стукнул своих противников головами и отбросил к переборке.

– Да, скорее всего, они предпочли покинуть корабль. А теперь мы почти у дверей мостика. Поднажми, кретин!

Стенолаз потер подбородок и уклонился от удара мечом.

– Отлично, потому что мне нужен перерыв...

Они врезались в последнюю партию агентов ГИДРЫ, самых верных смертников, решивших остаться с кораблем, чтобы защитить его сердце. Октавиус издал что-то вроде вопля банши, по крайней мере, что могло сойти за вопль женщины-призрака в его исполнении. Человек-паук не стал комментировать, хотя его так и подмывало. Вместо этого он перекинул двоих агентов ГИДРЫ через плечо и наградил третьего таким ударом ноги с разворота, что тот улетел в переборку.

Через пару минут дуэт уже стоял перед дверьми мостика, тяжело дыша от своих упражнений и разреженного воздуха, а за их спинами раздавались удалявшиеся с плеском шаги отступавших солдат.

– После тебя, – предложил Человек-паук, жеманно указывая в сторону дверного портала.

– Ленивый трус, – прошипел Октавиус, – и нет, это не преувеличение.

Металлические конечности Доктора вцепились в края двери и без лишних слов мощным рывком вырвали ее из креплений.

Их взглядам открылся корабельный мостик, по которому на фоне огромных обзорных окон туда-сюда носилось с полдюжины офицеров ГИДРЫ. По ту сторону окон на них взирал глубокий темный океан, усеянный вереницами пузырьков, вырывавшихся из невидимых вентиляционных шахт или щелей на корпусе субмарины.

Посреди всего этого хаоса стояли коммандер ГИДРЫ и его пилот. Они взглянули на новоприбывших и оскалились.

Человек-паук ждал, что Октавиус первым войдет на мостик. Стенолаза беспокоило, что те солдаты, мимо которых они уже прошли, могут напасть на них с тыла.

– Машинное отделение не поддается ремонту, – произнес коммандер, – еще больше ущерба причинено главным коридорам корабля. Силовой щит пробит во многих местах, вызывая трещины в переборках и другие протечки. Борьба за жизнь проиграна. – Он уставился на Доктора полными ненависти глазами, его рот кривился от едва сдерживаемого гнева. – Чего вы пытались добиться в машинном отделении? Наши камеры показали, как вы бездумно крушите все вокруг...

Человек-паук склонил голову набок:

– Я думал, ты сделал это специально?

Глаза коммандера округлились от удивления.

– А вы не знали, что он там делает? Октавиус, да вы угроза для самого себя! Вы даже собственные технологии не можете контролировать.

– Напротив, – ответил Октавиус. Его лицо покраснело, он сделал еще один шаг вперед, игнорируя бойцов ГИДРЫ, которые вытащили оружие и нацелили на него. – Я отплатил вам той же монетой за то, что вы сделали мне.

– Глупец, – выкрикнул коммандер, – вы умрете здесь! Только и всего! Вы сами выбрали свою судьбу, Доктор!

Октавиус улыбнулся.

– Как они и говорили, вы слишком плохо меня знаете.

Коммандер ГИДРЫ оскалился.

– Мы надеялись, что вы присоединитесь к нашему делу, будете процветать под нашей опекой и между нами будет происходить взаимовыгодный обмен идеями и технологиями... Но теперь дороги назад нет! Вы умрете на этой подлодке, я вам гарантирую.

– Я в этом сомневаюсь, коммандер, – ответил Октавиус, осматривая мостик. – На судне такого размера, как у вас, наверняка есть несколько спасательных средств для экстренной эвакуации. Я просто захвачу одно из них и прослежу, как вы уйдете на дно вместе со своим кораблем и экипажем.

– Эй, Док, – вмешался Человек-паук, – «мы», а не «я». Ты здесь не один, забыл? Прекрати цитировать «Сто одну реплику начинающего суперзлодея» и...

Из динамиков послышался голос, достаточно громкий, чтобы его услышали все, кто был на мостике.

– Спасательные капсулы секций 15 и 16... запущены. Спасательные капсулы секций 17 и 18... запущены.

Еще один толчок сотряс палубу судна. Один из подчиненных подбежал к коммандеру и тихим, неслышным голосом что-то сообщил ему. Коммандер поднял взгляд, на его лице отразилась странная смесь безумия и зловещей решимости.

– Это были последние спасательные капсулы для экипажа. Следующим корабль покидает экипаж мостика, и я... и мы действительно последние.

Октавиус и стенолаз среагировали одновременно, Доктор отпустил на волю щупальца, которые потянулись и схватили коммандера, а Паук настроил веб-шутеры на веерную стрельбу.

Весь мостик заволокло дымом и пламенем. Парочку отбросило от экипажа и припечатало к стене возле двери. Мимо с шумом и гамом просвистел поток воздуха, словно на мостике случайно материализовался целый табун лошадей.

Когда шум стих, а их глаза попривыкли ко мгле, они поняли, что остались в одиночестве. Весь экипаж ГИДРЫ исчез. Несколько пустых отсеков для спасательных капсул по углам мостика намекали на то, куда все делись.

Гулкий грохот разнесся по подлодке, сопровождаемый ужасающим лязгом гнущегося, рвущегося, терзаемого металла. Это был предсмертный крик умиравшего корабля, и оба мужчины со всей ясностью это осознали.

Глава 15

НЕИСТОВОЕ БЕЗРАССУДСТВО

«ГОЛОВА болит».

Человек-паук пощупал затылок, задел шишку на макушке и вспомнил, как заработал ее. По какой-то причине рука и плечо тоже начали болеть, а перед глазами заплясали черные точки.

– С воздухом совсем беда, – сказал он, оперевшись на одну из панелей управления субмарины и тыкая в нее второй рукой. – И да, я подтверждаю: все капсулы выпущены. Нам ничего не осталось.

Отто Октавиус мерил мостик шагами, сверля взглядом пустые шлюзы для спасательных капсул, оставшиеся после того, как команда отчалила с корабля.

– Осьминог – мастер побегов! – внезапно выкрикнул он.

– Ну, ты продолжаешь это утверждать, а я по-прежнему жду, – раздраженно ответил Человек-паук, – и пока не увидел ничего «мастерского». И давай не будем вспоминать о твоей «мастерской» работе в машинном отделении.

– Тихо! Дай мне подумать, ты, бабуин!

Подлодка ГИДРЫ шла под неестественным наклоном, медленно погружаясь все глубже. Вода начала просачиваться на мостик, а освещение мигало: горело, не горело, горело, не горело. Прозвучавший вдали приглушенный взрыв, сопровождаемый звуками покореженного металла, попытался привлечь внимание напарников.

Человек-паук грустно усмехнулся.

– Мне кажется, перед уходом они дополнительно поработали гаечными ключами, просто чтобы позлить тебя, Док. Они предпочли потерять эту гигантскую подлодку, лишь бы не проводить в твоем обществе ни одной лишней минуты. Как тебе такое?

– Тих-хо! – завопил Доктор.

– Нам нужна собственная капсула, Отто.

– Да, да... ну разумеется, простак.

– Но у нас нет ни одной капсулы.

Октавиус остановился, напрягся:

– Значит, нам придется сделать ее...

Стенолаз захлопал в ладоши.

– Мне это кажется немного амбициозным, но прямо сейчас я готов к любым предложениям. И как же нам это сделать?

Не говоря ни слова, Доктор встал перед длинной, изогнутой консолью, за которой прежде работал коммандер субмарины. Его металлические щупальца обхватили консоль по всей длине и ширине, а затем без лишних прелюдий начали срывать покрывавшую ее металлическую оболочку. Посреди пустого мостика субмарины звуки измельчаемого, рвущегося на части металла звучали ужасающе, но Паук проигнорировал их, наблюдая за тем, чем занят его собрат по несчастью.

– Хорошо... так, понял, понял. Ага. Если согнуть это вот так... точно.

Щупальца Октавиуса сгибали гигантскую металлическую панель в подобие трубы метра полтора в ширину и чуть меньше двух метров в длину, а стенолаз наблюдал за этим, ходя из стороны в сторону и поглядывая на проект с разных углов.

– Моментальная спасательная капсула... но выдержит ли она? Давление за бортом приличное, Док...

Октавиус наградил его взглядом.

– Ее будут поддерживать мои конечности и твоя паутина, если мое предположение о максимальном пределе ее прочности верно.

Человек-паук энергично кивнул.

– То есть, если я правильно тебя понял, ты предлагаешь, чтобы я своей паутиной изолировал внутренности капсулы, а затем ты обхватишь ее своими щупальцами? Тогда мы с тобой вдвоем сможем удерживать капсулу достаточно долго, чтобы она...

Доктор неподвижно смотрел на него.

– ...всплыла на поверхность, – с некоторым восхищением закончил стенолаз. – Ого, Док. Не знаю. Думаешь, выдержит? А воздуха хватит?

– Я полагаю, что да, и, хотя мои руки сильнее, чем твоя паутина, – ответил Доктор, – она тоже сыграет свою роль в нашем выживании. Да, вместе... – Он снова кивнул сам себе, словно взвешивая слова. – Вместе, да.

Человек-паук хлопнул тыльной стороной одной руки по ладони второй.

– Это может сработать. – Он снова принялся мерить мостик шагами, изучая создаваемую щупальцами конструкцию. – Сделай там некоторое подобие хвоста, тогда хватит места обоим... – Он резко остановился. – Вот идиот!

Октавиус резко повернулся к нему, его щупальца уронили один край импровизированной капсулы, над которым они работали в данный момент.

– Что ты сказал? Как ты смеешь после всего...

Паук вскинул руку и повернулся ко входу на мостик.

– Нет, нет, Отто, не ты. Я – идиот.

– Сейчас вряд ли подходящее время, чтобы признать свои весьма очевидные недостатки, дурень...

– Заключенные, Док!

– А что с ними?

Человек-паук подскочил к двери.

– А ты не понял? Ты же заключенный А-6, или какой ты там... Мы же не знаем, единственные ли мы узники в этой смертельной ловушке или нет.

Лодка содрогнулась в очередной раз, и мощная дрожь пробежала по всему корпусу. Через огромные обзорные окна мостика было видно, как сквозь вздымающиеся куски обшивки вырываются облака пузырьков.

– Смотри, – произнес герой, роясь в файлах на одном из компьютерных мониторов, – прямо здесь! Кто-то заперт в камере в нескольких каютах от нашей...

– Это не имеет значения, – сказал Октавиус, возвращаясь к работе. – Нам еще очень многое предстоит сделать.

– Нет, – возразил Паук, бегом устремляясь к двери, – это имеет огромное значение, Док. Я никого здесь не оставлю.

Звуки матерившегося и кричавшего ему вслед Доктора быстро увяли вдали, пока он пробирался по залитому водой коридору прочь от мостика.

Паук освежил в голове карту маршрута, который ему предстоит пройти, чтобы добраться до камеры, из которой они сбежали, и прибавил скорость. Коридор проносился мимо, пока он бежал, прыгал и перепрыгивал через бассейны с водой, следы битвы и другие мешавшие ему предметы.

«Я поступаю правильно, – увещевал он сам себя, – я делаю на сто процентов правильную вещь».

Когда Паук поравнялся со спуском на нижний уровень, где-то над его головой ожил динамик.

– Ты был совершенно прав, назвав себя идиотом, – сообщил бестелесный голос Отто Октавиуса, – хотя я никогда и представить себе не мог истинные глубины твоей, по всей видимости, бездонной глупости.

Голос Дока был спокоен, но Человек-паук различил в нем напряжение и разочарование.

– Я оставлю тебя здесь. Когда ты вернешься... если вернешься... меня здесь не будет. Твоя глупость, скорее всего, будет стоить тебе жизни, а возможно, заодно и моей. И ради чего?

Стенолаз горько покачал головой и завернул за угол.

– И он еще спрашивает, ради чего.

– Ради героизма. – Разнесся из динамиков голос Доктора. – Ради высшего блага.

Человек-паук затормозил, чтобы заглянуть в полуосвещенный проход, осматривая его на предмет попавших в ловушку солдат и всего такого, а палуба начала крениться под все большим углом. Ближе к середине коридора вода доходила уже до груди. Человек-паук запрыгнул на потолок и пополз по нему. Когда он отворил запертую дверь в отсек, хлынуло еще больше воды, и ее уровень быстро поднялся выше.

К сожалению, динамики оставались над водой.

– Я говорю... ни за что. Ты побежал за собственными иллюзиями, только и всего. С тобой говорит твое кровоточащее сердце, и ты следуешь за ним, вместо того чтобы прислушиваться к своему мозгу.

Стенолаз снова сорвался с места. Динамики продолжали потрескивать голосом Доктора.

– Вот почему тебя никто не любит.

– Мужик, – на ходу проговорил герой, – иногда я тебя действительно ненавижу.

Не успел он опомниться, как уже оказался в коридоре, ведущем к камерам заключенных. Вися на потолке, он едва не касался воды спиной.

– Здесь есть кто-нибудь? – позвал он. – Эй!

С обратной стороны ближайшей к нему двери послышался тихий стук. Паук остановился и приложил ухо к металлу.

– Эй! – донесся до него тихий и приглушенный голос. – Эй, на помощь! Спасите!

Стенолаз сунул голову под воду и схватился за панель управления дверью, но понадобилось врезать по панели кулаком, чтобы замок открылся.

Дверь распахнулась, и внутрь хлынул поток воды. Он сшиб с ног стоявшего на коленях человека, но тот быстро опомнился и всплыл к потолку, стараясь держать голову над водой. Питер подхватил узника, чтобы помочь ему.

– Что за... Человек-паук?

Рассмотрев пленника, стенолаз едва не расхохотался.

– Юджин, мать твою, Энгстром.

– Ты можешь... звать меня как хочешь... – проговорил агент ЩИТа, – потому что отныне ты – мой лучший друг...

– У меня есть только заклятые друзья, ты разве не знал?

Молодой агент выглядел ужасно: вокруг глаз залегли темные круги, кожа бледная, форма заляпана кровью. Герой продолжил здоровой рукой поддерживать Энгстрома на плаву и потащил его в коридор.

Как ты сюда попал, Юджин?

– Они захватили меня во время атаки, – слабым голосом ответил он, – на острове Рузвельта... Небольшая группа агентов ГИДРЫ отделилась от основной... и наткнулась на парочку наших. Они не спаслись...

Человек-паук добрался до коридора, в котором он мог достать до дна, опустился на палубу, положил руку Энгстрома себе на плечи и попытался сделать несколько шагов.

– Эй, все в порядке, все в порядке, твой рейс до дома прибыл, и нам нужно идти. Ты вообще идти сможешь?

– Не... не думаю, – ответил Энгстром, не в силах сфокусировать взгляд.

Человек-паук пожал плечами.

– Отлично, потому что нам нужно бежать.

Прибавив скорость, он бросился вниз по коридору по колено в воде, практически неся Энгстрома на себе. Вода плескалась у них под ногами, а наклонившаяся палуба грозила лишить героя равновесия.

– Наверное, это очевидно, Юджин, но подлодка тонет.

Энгстром не ответил.

– Эй! – воскликнул Человек-паук, хлопая юношу по щекам свободной рукой. – Солдат, не бросай меня!

Услышав в ответ слабый стон, он продолжил бежать по коридору, гадая, чем там занят Октавиус.

– Э-э-э, давай-ка проверим, – сказал он, – как там Генри Хейс. Он тоже здесь?

При упоминании киборга Энгстром пошевелился.

– Нет... ему очень плохо... Коулсон говорит... что его внутренние системы дают сбой... все его тело просто выключается... Где это мы?

Герой практически забросил себя и свою ношу по лестнице на второй уровень.

– Мы на Таити, Юджин. Мы на отличном пляже на Таити. Никаких забот. Твой лучший заклятый друг обо всем позаботился.

Мостик подлодки казался в миллионе миль и сотнях лет отсюда. Паук не сомневался, что путь обратно был во много раз дольше его забега к камерам. Чтобы усложнить ситуацию еще больше, освещение в коридоре внезапно отключилось, погрузив субмарину в темноту. Где-то внизу раздавались приглушенные хлопки взрывов.

«По крайней мере, воды стало меньше. Слава богу за такие маленькие подарки».

– Прости за все, Паучок, – прошептал Энгстром.

– Ты в порядке... Коулсон говорит, ты в порядке, так что и я скажу, что ты в порядке...

Парочка завернула за угол, и герой увидел, что они уже на подступах к мостику.

– Мария... Хилл... она по-прежнему хуже всех...

Человек-паук рассмеялся, несмотря на все усилия.

– Вот здесь я с тобой не поспорю, приятель.

Первое, что заметил Человек-паук, войдя на мостик с практически бессознательным агентом ЩИТа на плечах, – Доктор Осьминог никуда не делся, зато значительно продвинулся в деле конструирования самодельной спасательной капсулы. Теперь, когда у капсулы были изолированные края, она вселяла в Паучка куда больше оптимизма.

– Я думал, ты уедешь без меня, – заметил Человек-паук.

Октавиус пожал плечами.

– Это был блеф, чтобы поуменьшить твой неуместный идеализм. Если паутина не усилит капсулу, на такой глубине ее моментально расплющит давлением. – Доктор с отвращением покосился на ношу Человека-паука. – Но теперь ты принес мне новые осложнения. Кто это?

– Юджин Энгстром из ЩИТа, – ответил Человек-паук, пытаясь осторожно усадить юношу за ближайшую консоль. – Его пытали.

– Это не тот абсолютно некомпетентный болван, пытавшийся арестовать меня возле моего склада? Как ты вообще мог представить, что я захочу спасти этого олуха? Это просто выше грани моего понимания...

От его слов у героя мороз пробежал по коже. Снова ему пришлось напоминать себе, что помимо всего прочего Октавиус был убийцей.

– Он сказал мне, что я теперь – его лучший друг до конца жизни, – беззаботно сказал Человек-паук, – и он пойдет с нами. Я не собираюсь спорить с тобой по этому поводу, Отто.

Что-то в словах Паучка дошло до понимания Октавиуса. Он лишь развернулся и уставился на капсулу, его грудь мерно вздымалась и опадала, лицо скривилось в озабоченную гримасу, а взгляд был тверд как камень.

– Это бесполезно, – начал он, но остановил себя, вместо этого пробежал своей настоящей рукой по изогнутой поверхности их спасательного средства, затем собрался с мыслями и повернулся к Человеку-пауку: – Она готова для твоего вклада.

Герой покосился на неподвижного Энгстрома, затем подошел к Доктору.

– Что мне делать?

– Ты должен создать кокон из своей паутины, чтобы изолировать капсулу и укрепить конструкцию, – ответил Октавиус, указывая на внутренности плавсредства. – Оставь этот край открытым, чтобы мы могли забраться внутрь, но покрой всю остальную поверхность плотным слоем, настолько толстым, насколько сможешь... за исключением двух округлых отверстий, каждое по пятнадцать сантиметров диаметром: вот здесь... и здесь.

Указанные им точки были равноудалены от середины окружности. У стенолаза были предположения касательно того, для чего будут нужны эти отверстия.

Лодка содрогнулась снова, и на этот раз толчкам сопутствовала страшная вибрация, от которой последние пассажиры субмарины едва удержались на ногах.

– Быстрее! – настойчиво поторопил его Октавиус.

Герой наклонился и нацелился своими веб-шуте- рами внутрь капсулы.

– Кстати, там на палубах свет погас, – сообщил он Доктору.

– Да, знаю, я отключил его на всех палубах, кроме этой, с целью сберечь энергию. Она нам понадобится, чтобы выбраться отсюда.

Активировав веб-шутеры, Паук залил паутиной внутренности лодки.

– К слову, о сохранении. Этот маленький трюк практически опорожнит мои запасы паутины.

– Тогда используй каждый грамм с толком, простачок, – ответил ему Октавиус, скорчив гримасу.

Он снова начал мерить мостик шагами, его настоящие руки были сложены за спиной, а металлические конечности отдыхали по бокам. – Есть еще кое-что, чего я тебе пока не сказал.

Человек-паук прервался и поднял голову.

– Говори уже, Док.

– Продолжай работу, болван! – процедил Доктор. – Б уравнении нашего побега есть только одно крошечное неизвестное, совсем незначительное.

– Насколько незначительное?

– Я могу быть... нет, я должен быть... без сознания на время нашего заплыва.

Герой поднялся на ноги.

– Хорошо. Потому что тебе нужно использовать... щупальца? Но почему?

Октавиус замер на месте, прислушиваясь к зловещим стонам подлодки вокруг них.

– Я сделал кое-какие вычисления, пока ты прохлаждался, вытаскивая это ничтожество, – он указал на Энгстрома. – У меня самого не хватит... силы, сознательной умственной силы, чтобы поддерживать капсулу во время всплытия на поверхность. Я уже... ослаб. Щупальца должны действовать самостоятельно. Я верю, что их инстинкт самосохранения возьмет верх, воля к жизни в них сейчас сильнее, чем во мне.

Когда Человек-паук взглянул на Доктора, в его взгляде мелькнула нотка жалости, но быстро исчезла.

– Если так должно быть, – сказал он, – значит, так тому и быть. Пояс сможет самостоятельно проделать все вычисления и учесть меняющиеся факторы давления и все такое?

Октавиус отрешенно кивнул.

– Полагаю, что да. Я знаю, что сможет. Он должен.

Мостик заполонил звук медленно трескавшегося стекла. На глазах у парочки по одному из обзорных окон пробежала большая трещина, сквозь которую начали просачиваться струйки воды.

– Эту штуку сорвет в любой момент, Док, – сказал Человек-паук, подхватывая Энгстрома. – Давай выбираться отсюда.

Положив агента ЩИТа в капсулу, Паук принялся насвистывать бодрую мелодию.

– Эх, какую китовую историю^14 мы всем расскажем, это уж наверняка. – Он взглянул на Доктора. – Ты же понял, верно? «Двадцать тысяч лье под водой»?

Доктор указал на один из пустых шлюзов для спасательных капсул.

– Да, идиот... я однажды представлял, что Джеймс Мэйсон^15 станет идеальным кандидатом на роль меня в фильме о моей жизни. А теперь мы поместим капсулу в шлюз.

Вместе они принялись толкать их устройство в свободный лоток, опустевший после того, как его покинула капсула ГИДРЫ. Их собственная была неуклюжей, построенной на скорую руку, и все же, когда они запихнули ее в шлюз, выяснилось, что она отлично к нему подходит.

– Автоматический механизм, запустивший оригинальную капсулу, почувствует присутствие нашей и поступит аналогичным образом, – объяснял Доктор, пока капсула вставала на свое место.

Прежде чем стенолаз успел озвучить свои сомнения, Доктор забрался в капсулу и поднял большой круглый лист металла. Человек-паук влез внутрь, и Октавиус закрыл листом проход, через который они только что зашли.

– Готово. Теперь изолируй люк своей паутиной, и я поставлю свои конечности на их место.

Четыре металлических щупальца протянулись вперед и свернулись кольцами вокруг тесной обшивки капсулы. Два щупальца добрались до лишенных паутины точек, выставили свои клешни и пробили корпус.

– Укрепи изоляцию вокруг точек, – велел Октавиус.

– Отто, только не говори мне, что у тебя в этих штуках запрятано какое-то подобие ракет.

Доктор коротко кивнул.

– Они послужат нам своего рода двигателями и крайне грубым рулевым механизмом.

Наконец Октавиус выскользнул из металлического пояса и уместился в углу капсулы. Паук наклонил голову и посмотрел на него.

– Теперь... ты будешь спать?

– Да, – пришел ответ, – но сначала я должен убедиться, что мы выбрались наружу.

Громкий, но приглушенный толщей воды взрыв сотряс капсулу, и не успели они опомниться, как их импровизированное спасательное средство на мгновение оказалось в свободном падении, а затем ударилось о твердую поверхность.

– Готовься к ускорению... – посоветовал Доктор.

Капсула дернулась, и их сначала отбросило к одной стене, а затем впечатало в противоположную.

– Мы вырвались! – воскликнул Человек-паук.

Несмотря на паутину, корпус капсулы слегка сплющило.

– Теперь, – сообщил ему Октавиус, – я должен быть глубоко без сознания для максимальной эффективности моих конечностей. – Он гордо выпятил челюсть. – Ударь меня.

За все время своих схваток с Доктором Осьминогом нашему герою выпадало немало возможностей сойтись с ним в кулачной драке, и Паук воспользовался большинством из них. И хотя сейчас были совершенно другие обстоятельства и общая атмосфера происходящего, Паук с радостью выполнил его просьбу.

Отведя одну руку назад – для полноценного размаха здесь не было места, – Паук заехал Октавиусу в челюсть и посмотрел, как тот без чувств улегся отдохнуть.

Внезапно Паука придавило осознанием, что оба его попутчика отправились в страну снов и он здесь совсем, совсем один, за исключением, конечно, искусственных конечностей Доктора.

Борясь с вращением капсулы, Человек-паук с восхищением наблюдал за тем, как из металлической конструкции выросла маленькая антенна, а весь механизм среагировал на внешний раздражитель, соответственно под него подстроившись. Мысленно Человек-паук сравнил устройство с только что вылупившимся птенцом, познающим новый и совершенно незнакомый ему мир. Пока хозяин спит, пояс будет самостоятельно проводить вычисления и, если понадобится, адаптироваться к постоянно меняющимся условиям, которые подкидывал им океан.

Стенолаз также почувствовал небольшой приступ гордости от осознания, что антенна функционировала благодаря своему новому компоненту, установленному им самим всего несколько дней назад.

Капсула дико вращалась, выброшенная предсмертными муками своей матери-субмарины. Человеку-пауку было любопытно, что же именно приключилось с огромной подлодкой ГИДРЫ, но он решил, что его безопасность, равно как и безопасность Энгстрома и Октавиуса важнее его любопытства.

Один особо сильный толчок вжал Паука в собственную паутину и выбросил обоих бесчувственных пассажиров из их «кроватей». Герой схватил обоих попутчиков за шкирку и удерживал на месте, пока капсула летела по безумной траектории. Сверху, снизу и по обе стороны от них металлические конечности сворачивались и перемещались, в мельчайших деталях реагируя на изменение обстановки и укрепляя временный барьер между людьми и морем.

Спустя считаные мгновения после выброса из субмарины ему на ум пришла нежеланная, вредная мысль: а если они не поднимутся на поверхность? Практически мгновенно он вспомнил вечеринку возле бассейна, на которую пришел очень юный Питер Паркер. Группа детей тщетно пыталась удержать пляжный мяч под водой. Воспоминание о детской игрушке, каждый раз с плеском выныривавшей из-под воды, успокоило его текущую нервозность.

«Мы справимся. Мы должны справиться. Нам всем есть ради чего жить... по крайней мере, мне – точно!»

Он услышал какой-то звук, который, скорее всего, должен был быть звуком запускаемых двигателей в щупальцах, и спустя мгновение почувствовал, что капсула движется строго по прямой... и вверх.

Во всяком случае, ему казалось, что вверх.

«Она должна двигаться вверх, – успокаивал он себя, – или тебе повезло не больше, чем... смытому в унитаз пауку».

Повернув голову и поглядев сначала на Доктора, а затем на агента ЩИТа, Питер подумал, что будет лучше приклеить обоих попутчиков к стенкам капсулы. Не только ради их безопасности, но и для того, чтобы уберечь себя от всех синяков, которые он получал, пытаясь удержать их на месте.

«Я даже понятия не имею, что произойдет, если Отто проснется во время подъема... продолжат ли его щупальца удерживать капсулу?»

Паук поднял веб-шутер и целился в Энгстрома, когда в лицо ему ударила струя воды.

– Нет, нет, нет!

Паук нацелился на течь и нажал на панель. Из шутера вырвалась паутина и мгновенно иссякла. Не теряя ни секунды, герой поднял вторую руку и повторил действие. Этой паутины хватило подольше, но и она тоже иссякла.

Еще один фонтанчик окатил его водой. Паук пригляделся и увидел, что обе протечки были возле отверстий, через которые наружу выходили превратившиеся в двигатели щупальца. Должно быть, активация двигателей расшатала конструкцию.

– Ну же! – закричал он. – Сделай же уже что-нибудь, а!

Ничего не произошло. Паук поглядел в обе стороны, изучая свое окружение.

«С кем это я разговариваю? Соберись, Паучок!»

Вода продолжала просачиваться в капсулу, которая не переставала крутиться и трястись, а Паук пытался сдержать потоп одними руками. Занятие казалось совершенно бесполезным, но за неимением лучшего плана это было все, что он мог сделать.

– Я должен был просто позволить тебе утонуть, Отто! – крикнул он. – И тебе – тоже, Юджин, мать твою, Энгстром!

У морской воды было мало шансов собраться в бассейн у основания капсулы: все из-за постоянной тряски. Не самое счастливое обстоятельство, но Паук цеплялся за него в трудный момент. На самом деле, пока этот опутанный стакан швыряло бурей, молитва показалась ему единственной и последней надеждой.

Затем в мгновение ока что-то изменилось.

Ему показалось, что капсула дернулась вперед, врезалась во что-то, а затем перешла к внезапной дрожащей посадке. Герой затаив дыхание прислушивался к звукам вокруг него, впитывал в себя каждое движение капсулы.

– Мы... выбрались.

Прекратившиеся утечки подтвердили его предположение.

Капсула покачивалась из стороны в сторону, но эта качка и близко не напоминала жестокую тряску, что они пережили за время подъема на поверхность.

«Волны, – подумал он, – нас качает на волнах, но не таких уж больших. Мы выплыли, выплыли, выплыли!»

Октавиус застонал, словно почувствовал, что опасность миновала. Энгстром оставался молчаливым и бессознательным балластом. Стенолаз проверил его пульс и повернулся посмотреть, что он может сделать, чтобы открыть капсулу. Их первоначальный план не предусматривал никаких действий после того, как они доберутся до поверхности, так что Пауку пришлось импровизировать.

– Немного океанского воздуха нам не повредит, – сказал он самому себе, зарываясь затянутыми в перчатки пальцами в паутину, окутавшую верхнюю часть люка, который запечатал проход внутрь. Отодрав свою паутину, он отклонился назад и изо всех сил пнул по скрытому за ней листу металла.

И почувствовал, как позади него разматываются и складываются металлические щупальца.

Человек-паук выгнул металл, открывая капсулу. Моментально ему в лицо ударила россыпь соленых брызг.

Оглядев окружавшее капсулу море, Паук поморщился. Бушевал шторм.

Глава 16

ЗАКЛЯТЫЕ ДРУЗЬЯ

ШЛО время. Человек-паук ждал, пока шторм не стих и море вокруг него не успокоилось снова. Одеяло из мириадов бриллиантовых звезд укутало небо, а прохладный бриз нежно убаюкивал капсулу и ее обитателей. Паук суетился как мог, заделывал дыры в капсуле, присматривал за Энгстромом и очень много думал.

Питера сильно волновало, что он понятия не имел, где они. Он никогда особо не интересовался астрономией, так что звезды не сказали ничего, что он мог бы использовать для определения местонахождения капсулы. Он знал Большую Медведицу и в конечном итоге смог определить, в какой стороне север, но знание этого не очень-то помогает, когда со всех сторон окружает огромный, лишенный каких-либо опознавательных знаков океан.

Пожав плечами, Паук покосился на Доктора, гадая, не является ли астрономия одной из интересных ему дисциплин.

«Возможно, этот парень пойдет на все, чтобы показать, насколько я плох».

Доктор как раз привел себя в вертикальное положение.

– Мы выбрались.

Человек-паук кивнул.

– Отличный пример применения логики на практике. Может, теперь ты скажешь, как выяснить, где мы находимся?

Октавиус встряхнулся, моргнул и поправил очки. Сел ровнее и погладил одну из металлических конечностей осьминожьего пояса.

– Они хорошо потрудились, точно как я и предполагал. – Отто повернулся к герою с совершенно нейтральным выражением лица. – Мы возле Азорских островов.

– Откуда ты знаешь?

– Пока ты там пытался вытащить своего приятеля, – ответил Доктор, указывая на Юджина Энгстрома, – мне удалось заглянуть в пару навигационных карт на борту субмарины ГИДРЫ. – Он высунул нос в открытый люк капсулы. – У них тут остров поблизости... относительно.

Человек-паук наклонился и проверил состояние агента ЩИТа. Жив, но по-прежнему без сознания.

– Как думаешь, сможем ли мы открыть эту штуку посильнее? Я бы не отказался от обзора в 360 градусов, что скажешь?

Доктор залез обратно в свой осьминожий пояс и, проверяя щупальца, уселся по центру капсулы. Затем медленно и осторожно направил конечности продираться сквозь металл и паутину, чтобы впустить ночной воздух.

– Еды нет, воды – тоже, – резюмировал стенолаз, – несколько дней мы еще можем протянуть, но вот что нам делать дальше, понятия не имею.

Октавиус покосился на бесчувственное тело Энгстрома.

– Придется съесть вот этого.

Герой на мгновение застыл с открытым ртом.

– Знаешь, Док, – наконец ответил он, – я так и не понял, шутишь ты или нет.

– Я ему не дамся...

Оба мужчины перевели взгляд на Энгстрома и увидели, как глаза юного агента ЩИТа дрогнули и приоткрылись. Человек-паук показал ему большой палец.

– Юджин, старый приятель, как дела?

Энгстром попытался улыбнуться.

– Ужасно. Так что запомните: если я умру... на вкус я отвратителен.

Герой рассмеялся.

– Тсс, только Осьминогу не говори, пусть он сам это выяснит.

– К тому же, – сказал Энгстром, пытаясь принять сидячее положение, – я должен рассказать вам о передатчике.

– Каком передатчике? – в унисон спросили стенолаз и Октавиус.

– В одном из твоих щупалец... Коулсон... Коулсон запихнул его туда... прежде чем вытащить из тюряги... Я не знал, когда мы потом тебя искали... Потому-то Коулсон и был так зол на меня...

Бормоча что-то себе под нос, Доктор одно за другим поднес металлические щупальца к своему лицу и руками ощупал каждое из них. Как только он нашел передатчик, тут же бросил на пол капсулы.

– Невозможно, невозможно...

– Твою ж мать, – произнес Человек-паук, – снова он за свое. Эй, Док... какое это имеет значение сейчас? Это передатчик. Передатчик ЩИТа. Теперь они могут найти нас.

Доктор смиренно опустил щупальца.

– В самом деле, – тихо сказал он, – какое это имеет значение сейчас?

Первые лучи восходящего солнца появились на горизонте и осветили океан, наглядно показав отсутствие поблизости какой-либо земли.

– Так что, Отто, твой прибор, твое устройство, искусственный разум?..

Услышав Паука, Доктор поднял голову, его непримечательное лицо слегка нахмурилось.

– Бесполезен.

– Бесполезен? – повторил герой. – Но как? Почему?

Октавиус поднял одну из металлических конечностей и приблизил к себе. Как и тогда, в их камере, он открыл маленькую панель на поверхности щупальца и вытащил устройство. Человек-паук заметил, что один конец его обуглился.

– Оно послужило великой цели, – ответил Октавиус, крутя «яйцо» в руках и рассматривая его потускневшими глазами, – но путешествие и его тяготы оказались слишком большой ношей. Теперь это просто хлам.

Осьминог еще раз оглядел устройство, а затем бесцеремонно зашвырнул его в море.

Человек-паук дернулся, но не поддался своей первоначальной реакции перехватить «яйцо» и попробовать использовать для лечения Генри Хейса. Вместо этого Паук решил, что Доктор сказал ему правду, так что просто уставился на своего заклятого друга.

– Как себя чувствуешь?

Доктор ответил не сразу. Он молча сидел минуту-другую, словно обдумывая вопрос или внутренне изучая свой разум и его мысли.

– Так же, – ответил он.

Человек-паук решил, что с него хватит. Чувствуя раздражение из-за потери устройства, – черт побери, он целые дни потратил на эту заваруху, – Питер решил выместить весь гнев на своем соратнике по побегу.

– Что это вообще означает для парня ради тебя, Док? Тебя бросает из стороны в сторону, как пассажиров на американских горках в парке «Кони-Айленд». В одну минуту ты мистер Мегасуперзлодей, в другую – ты уже капитан Помогашка, а затем снова превращаешься в Доктора Осьминога.

Он остановился, запнувшись на следующих словах:

– Определись уже.

В капсуле повисла недобрая тишина. Наконец Октавиус снова заговорил.

– Ты прав, – ответил он, – но, как я уже тебе сказал: преступник однажды – преступник навсегда. Общество превратило эту поговорку в прописную истину, так что я вынужден ей следовать.

– Отто, это просто хре...

Рука Доктора взметнулась в воздух, перебивая его.

– Не будь таким грубым, мой слабоумный друг. Когда я вернусь на материк, в общество, мне стоит заняться былыми приключениями. Это мое финальное решение.

Человек-паук почувствовал, как что-то шевельнулось у него в мозгу. Нет, вовсе не та часть, где Доктор говорит, что хочет снова стать преступником, а то, что Осьминог использовал слово «друг»...

Подбородок Паука взметнулся вверх. Под маской он улыбнулся.

– Враг – это попросту друг, которого ты еще не повстречал.

Октавиус уставился на него.

– Безвкусно, – постановил он, – и излишне слащаво.

Герой покачал головой.

– Эти определения вроде как противоречат друг другу, Док, но прямо сейчас мне плевать.

– Я уловил смысл, – добавил Доктор. – Кто это сказал?

– Один хороший человек, – ответил стенолаз. – В то время я его не слушал, но он сказал, что я еще вспомню его слова. Полагаю, я и вспомнил тогда, когда было нужно.

Он посмотрел на своего давнего противника.

– Это же конец, верно?

Казалось, будто Отто Октавиус поднимается, но он не двинулся с места.

– Да, на сей момент. Когда мы встретимся снова, все будет как прежде. Мы враги.

В его словах не было злобы или угрозы, Человек-паук сразу это почувствовал. Доктор Осьминог просто констатировал факт. Он был преступником, убийцей и интриганом, но в основном не заговаривал никому зубы. Чего нельзя было сказать о большинстве других врагов Паучка.

– Я не могу это принять, Док, – вздохнул он, – и не верю, что ты этого хочешь. Так что предлагаю тебе вот что: когда вернемся в Штаты, посмотрим, что тебе захочет предложить ЩИТ. Ты можешь помочь Генри Хейсу, возможно, поработаешь над новым искусственным интеллектом...

Он остановился, ожидая реакции.

– Я могу быть твоим, ну, знаешь, наставником, или как это теперь называют, помогу тебе быть незлым. Эй, может, даже Мстители смогут...

Смех Доктора заставил героя замолчать.

– Что? Почему никто не смеется над моими шутками, а когда я говорю серьезно...

Октавиус перестал смеяться.

– Но ты же не можешь сейчас говорить всерьез. Ты что, планируешь реабилитировать меня, заставить начать с чистого листа? Ты можешь себе это представить? – Он начал смеяться снова, но уже тихо.

Человек-паук снова почувствовал раздражение.

– Да, да, хорошо, и что дальше? Я кидаю тебе кость, Отто. Меньшее, что ты мог бы сделать, – это отказать мягко... придурок.

– Нет, нет, трепись дальше, простак! Я так не смеялся с тех пор, как... с тех пор, как...

Его лицо снова посерьезнело, словно внутри Дока переключили рубильник.

– Нет, никакой реабилитации. Мне еще многое нужно успеть, и мой ум нужен мне самому. Я намерен продолжить работу, направленную на поддержание моего разума острым и сфокусированным. Я был глупцом, что вообще надеялся изменить это. Я должен быть один. Как ты и все остальные сказали, я плохо играю в команде.

Он наклонился вперед.

– Слушай сюда, друг мой, вот кто мы такие на самом деле! Вот наши истинные личности! Я в своем превосходстве, ты в своем кричащем костюме и со своими возвышенными идеалами... Мы противоположные силы природы. Нет никакой золотой середины. Ты не сможешь это изменить.

Откинувшись назад, он уставился в море.

– Люди вроде меня не меняются. Я наслаждаюсь своей силой.

Энгстром пошевелился, тихо застонал, прерывисто дыша. Паук наклонился проверить его состояние, повернувшись к Октавиусу спиной.

– Но, знаешь, Док, с большой силой приходит большая отв...

Тихий всплеск заставил его обернуться, и тут Паук увидел, что они с молодым агентом ЩИТа остались единственными пассажирами капсулы.

– Ой-ой, – сказал он, покосившись на кристально чистое небо и передатчик, который, как надеялся Паук, сейчас передавал их местоположение. – Надеюсь, наша карета скоро прибудет...

* * *

– Пит! Где ты пропадал последние несколько дней? – Робби Робертсон затолкал Питера Паркера в свой кабинет и захлопнул за собой дверь, значительно приглушив звуки бурлящего улья, который напоминала редакция «Дейли Бьюгл» сегодня днем.

– То тут, то там, – ответил Питер. – Ты же знаешь, как с нами, богатыми путешественниками, бывает: вчера – ограбление банка, а завтра ты уже забираешься на Эверест...

Главный редактор широко улыбнулся и жестом предложил усесться в кресло.

– Ну и что же я могу для тебя сделать сегодня, о усталый путешественник?

Сев, юноша наградил босса смущенной улыбкой.

– Мне нужно вернуться к работе над той статьей, Робби, об Отто Октавиусе.

– О Докторе Осьминоге? – Мужчина посмотрел недоверчиво. – Я думал, ты просто... Прости, Пит, но я подумал, ты ведь запорол все сроки и...

– Нет-нет, я просто был занят. Я действительно хочу написать эту статью, пытаюсь это сделать. Мне может помочь Бен Урих...

Робертсон переложил на столе несколько бумаг.

– Конечно, конечно, но прямо сейчас он на задании, хотя, может быть...

Питер прочистил горло.

– Слушай, нет проблем. На самом деле, мне кажется, я знаю кое-кого, кто может мне помочь: один хороший друг.

– Отлично! – воскликнул Робертсон. – Давай тогда сделаем это. Я действительно очень рад, что ты хочешь этим заняться. Я боялся, что мы, э-э-э, заставили тебя почувствовать себя некомфортно, когда впервые предложили эту затею.

– Нет! – поспешно возразил Питер. – Я хотел написать этот материал, но вынужден был сначала позаботиться о нескольких вещах. Но теперь мое время свободно, и никаких срочных дел не осталось. Мне явно есть что сказать, и я готов приступить прямо сейчас. На этот раз меня ничто не остановит.

Дверь кабинета Робби распахнулась и с громким треском ударилась о стену. Б дверном проеме стояла почти дымящаяся, раздраженная фигура.

– Джо! Какую газету мы здесь с тобой выпускаем?

Главный редактор подмигнул Питеру.

– Ту же, что и всегда, Джона. Нам вечно не хватает людей, и мы всегда пытаемся уложиться в дедлайн... а что? Что сломалось на этот раз?

Джеймсон промаршировал к столу и хлопнул о него стопкой газет.

– Моя последняя авторская колонка о Человеке-пауке... была отредактирована!

Питер встал, ускользнув от намечавшейся драки и одними губами высказав Робертсону слова поддержки, и вышел из офиса. Лающий голос Джеймсона звенел у него в ушах. Паркер направился к одному конкретному столу в дальнем конце шумной, занятой редакции.

Сидевшая за ним женщина подняла взгляд и слабо улыбнулась:

– Могу я вам чем-то помочь?

– Да, – ответил Питер, – я хочу разместить материал в разделе частных объявлений.

Взяв форму и карандаш, женщина приготовилась записывать:

– Давайте, сэр. Что вы хотите написать?

Питер задумался на мгновение, прежде чем продиктовать свою записку:

«Доктору... Цефало^16: если вы увидите эту записку, прошу вас расценивать ее как официальное уведомление, что начиная с этого момента я покидаю вашу организацию. Я очень ценю предложенную мне вакансию, но обнаружил, что не могу должным образом выполнять свои обязанности. Искренне ваш ПП».

Уходя, Питер знал, что вероятность того, что это объявление прочитает тот, к кому оно было обращено, крайне мала... но так он чувствовал себя лучше. Может, это и было старомодное и формальное уведомление об увольнении, но он был воспитанником своих дяди и тети и не собирался уйти восвояси, хотя бы не попытавшись уведомить своего начальника, пусть даже этим начальником был суперзлодей.

* * *

Несколько раз основательно постучав в дверь квартиры Мэри Джейн, он сделал шаг назад. Спустя несколько секунд она открыла.

– Это не цветы с конфетами, Тигр.

Питер взглянул на свою руку, в которой держал скрепленные вместе листы бумаги и несколько разноцветных ручек.

– Нет, это не они. Но, возможно, это даже лучше.

Он наслаждался видом стоящей в дверях рыжеволосой девушки, одетой в шорты и старую выцветшую футболку, босоногой и не накрашенной. Она выглядела прекраснее, чем когда-либо.

– Ах, это же неуловимая и редкая Мэрикус Джейникус Уотсония в своей естественной среде обитания. Позволь мне достать камеру, чтобы запечатлеть этот момент... Эй, это что, футболка с Человеком-пауком?

– Заходи, – фыркнула она и затащила его внутрь квартиры. – Где ты был?

Питер упорно разглядывал кроссовки.

– Ты мне поверишь, если я...

– Нет, – твердо сказала Мэри Джейн, толкая друга на диван. Она уселась рядом и положила руку ему на плечо. – Я уже начала представлять себе все самые жуткие вещи, которые по какой-либо причине могли с тобой произойти, так что я просто рада, что ты здесь.

– Как и я, – ответил он. – Мой доктор сказал мне, что в последнее время я потреблял слишком мало рыжеволосой красоты, поэтому...

Их губы встретились, нежно, неуверенно. Мэри Джейн отстранилась и взглянула ему в глаза с серьезным выражением лица, словно была ученым, изучающим важную проблему.

– Питер, я так сожалею, что мы тогда поругались.

– Я тоже, Эм-Джей, но...

– Но у нас с тобой и дальше будут ссоры, – перебила его она, – и разногласия. Мы не всегда будем одинаково смотреть на вещи.

Он застенчиво улыбнулся.

– Именно это я и собирался сказать.

Мэри Джейн изогнула бровь.

– Правда?

– Да, – честно ответил он. – И сегодня мы останемся каждый при своем мнении касательно того, могут ли люди измениться или нет.

– Точно, – сказала она, нежно проводя пальцем по его нижней губе, – абсолютно.

– И, – продолжил он, поглаживая ее руку, – начиная с этого момента мы – на сто процентов подтвержденные заклятые друзья.

Мэри Джейн сморщила носик и улыбнулась.

– На двести процентов, – девушка наклонилась и снова нежно поцеловала его, – заклятые друзья до самого конца.

Поднявшись с дивана, она направилась в свою маленькую кухню.

– Хочешь чаю?

Питер закатил глаза.

– Нет, спасибо, я выпил уже достаточно чая на ближайшее время.

– А что у тебя за бумаги в руке? – спросила она, ставя чайник на огонь.

Он подошел к маленькому столику в гостиной и разложил на нем листы.

– Это проект для «Бьюгл».

– Для «Бьюгл»? – спросила она, подходя к нему. – Статья? Ты на самом деле что-то пишешь?

– Ты говоришь как настоящий заклятый друг. Да, моя дорогая Мэри Джейн, я что-то пишу! Со словами! И запятыми! И обособленными причастными оборотами!

– И очень, очень плохой грамматикой.

Питер громко похлопал в ладоши:

– Именно! Поэтому я и пришел! Потому что ты знаешь всю эту грамматическую ерунду... Можешь мне помочь?

Мэри Джейн просмотрела бумаги, читая выведенные на них наброски текста.

– Это о Докторе Осьминоге. – Она подняла на него взгляд. – Ты пишешь о Докторе Осьминоге, который был...

В ее словах не было ни осуждения, ни обвинений. В действительности Питер не был до конца уверен, что именно он слышит в ее словах, но это точно было не порицание.

– Это же... – произнесла девушка, ее взгляд метался туда-сюда между Питером и его текстом.

– Да, – ответил он.

Мэри Джейн повернулась к нему и обняла его за шею.

– Питер, думаю, я...

– Должна мне помочь, – сказал он, нежно высвобождаясь из ее объятий, подмигнул и сел за стол. Девушка ласково взъерошила руками его каштановые волосы и наклонилась над ним.

– Ну хорошо, Тигр, давай посмотрим, получится ли у тебя сорвать джекпот на этот раз.

* * *

Два дня спустя Фил Коулсон сидел в столовой ЩИТа, на своей секретной базе под пиццерией, и просматривал газетную статью об одумавшихся и реабилитированных преступниках, поглядывая время от времени на индивида в маске, сидевшего за стойкой рядом с ним.

– Я слышал, пицца здесь очень неплоха.

Коулсон пожал плечами и отхлебнул колы.

– Она хороша, если не возражаешь, что ее пекут агенты ЩИТа.

Человек-паук поставил на стойку коробку с пиццей.

– Мой друг пробовал – ему понравилось. – Он повернулся к Коулсону. – Итак?

– Итак.

– Это все, что ты хочешь сказать?

– Ну, – произнес Коулсон, – согласно твоему описанию, устройство Октавиуса оказалось бесполезным, а у меня на руках по-прежнему больной солдат.

– Ему нехорошо? – спросил стенолаз.

Коулсон уставился перед собой.

– Кибернетические системы отключаются, вызывая отказ органических систем. Люди, которые собрали его по кусочкам, проделали отличную работу, связав все органы в единый узел. Он высморкаться не может, чтобы ненароком не активировать ракетницу в ноге, так что можешь себе представить, что происходит, когда компьютер у него в мозгах начинает сбоить. Так что да, ему не очень хорошо. Или, по крайней мере, было нехорошо, когда я его видел в последний раз.

Герой наклонил голову.

– Что?

– Он сбежал, ушел в самоволку. Мы не видели его последние семьдесят два часа, и наши медики опасаются худшего.

Коулсон снова взял стакан, но слишком быстро, и кола выплеснулась на столешницу.

– Ты что, заскочил узнать, как там Хейс?

Человек-паук глубоко вздохнул:

– Прежде чем исчезнуть, Док рассказал мне, что брал деньги у ЩИТа.

Агент сжал губы и моргнул.

– Знаешь, это секретная информация.

– Ну хорошо же сидим, давай продолжай.

Коулсон кивнул.

– Поначалу я не был в этом замешан, но кто- то счел это удачной идеей. Октавиус крайне убедительно доказал, что решил остепениться и заняться законной деятельностью. И наши люди подтвердили, что мы сможем адаптировать его технику для своих нужд. Множество гипотетических вариантов применения, чистый источник энергии, все в таком роде...

– А затем Док угодил в каталажку, – добавил герой.

– Да, и мы собирались позволить ему сгнить там, но затем на наши головы свалился Генри Хейс, мы познакомились с ним, оценили ситуацию и...

Человек-паук поднял руку.

– Я понял.

– Ага. Не самое любимое мое задание. Меня оно не особо волновало, мягко говоря, но мне поручили его после того, как бюджетный комитет сената разнюхал о расходах и потребовал ответов... И я выполнял приказ. Для организаций вроде наших субординация – жизненно необходимая вещь. Я делаю свою работу, и неважно, нравится она мне сегодня или нет.

– То есть Отто выпустили, чтобы он вам помог, а он возвел стену и заявил: нет, устройство не готово, ему нужно поджарить другую рыбу, бла-бла-бла?..

– В целом – да. Когда он начал нас избегать, мы подумали, что он просто старается купить себе немного времени. Я подозревал, что он пытается играть с обеими сторонами: и с нами, и с ГИДРОЙ – для собственной выгоды, но я был уверен, что мы сумеем во всем разобраться.

– А он улизнул от вас.

Коулсон моргнул.

– Он улизнул от меня.

Агент отхлебнул колы.

– И нам... мне, скорее всего, следовало подключить тебя раньше.

Человек-паук подскочил, почувствовав прилив раздражения.

– Но протокол...

– Да, – ответил Коулсон, глядя на него, – протокол.

Стенолаз чувствовал, как его гнев разгорается снова, ему хотелось кого-нибудь ударить.

– Если бы я знал о Хейсе, то мог бы...

Человек ЩИТа нахмурился и закрыл на мгновение глаза.

– Паучок, ты – пороховая бочка, признай это. Прости, конечно, но если бы ты не полез в ту субмарину, устройство могло бы быть...

– Нет.

Человек-паук с силой двинул кулаком по стойке, и на глазах Коулсона от места удара во все стороны разбежались трещинки.

– Если бы ты не дышал мне в затылок, – процедил Человек-паук сквозь стиснутые зубы, – и позволил поработать с парнем, попытаться переманить его на нашу сторону, подальше от ГИДРЫ, Хейс был бы сейчас здесь и с ним все было бы хорошо. Если бы ты постоянно не был таким мистером «секретно».

Его слова повисли в наполненном ароматом пиццы помещении. Тишина продлилась целых пять минут.

– У нас тут газетная статья выходит, – внезапно произнес Коулсон. – Там сказано, что вся эта заваруха между тобой и Октавиусом на складе была лишь недоразумением, что ЩИТ не выписывал ордера на твой арест и что нет никакой официальной причины задерживать или вызывать тебя на допрос. Офис мэра собирается выпустить схожее заявление. И все активно ищут Детлока. Мы найдем его и поможем как-нибудь.

Герой откинулся на спинку стула.

– Ух... ничего себе, Фил.

– Если верить Энгстрому, ты умудрился затопить целую подводную лодку ГИДРЫ, оборудованную по последнему слову техники, а может, даже определить местоположение их островной базы, которую мы ищем уже долгое время. Я подумал, что мы тебе задолжали.

Человек-паук кивнул.

– Спасибо, наверное. Можно я еще пиццу с собой заберу?

Коулсон подозвал агента за прилавком.

– Дайте ему одну экстрабольшую «делюкс» с собой, когда будет уходить.

– С дополнительным сыром! – добавил стенолаз. – Знаешь, – произнес он, глядя на Коулсона, – у нас с тобой и дальше будут ссоры – прости за стойку, кстати – и разногласия. Мы не всегда будем одинаково смотреть на вещи.

Агент ЩИТа на миг улыбнулся.

– Для этого и нужны заклятые друзья.

– Откуда ты взял этот термин?

– Один из моих племянников упомянул его. Я что, неправильно его применил?

– Ешь свою пиццу, чувак.

– Кстати, если ты действительно сожалеешь насчет стойки... у тебя случайно не завалялось каких-нибудь старых костюмов или веб-шутера, который ты больше не используешь?

– Это стремно, Фил...

Эпилог

ОН подошел к стоявшему у перил человеку так тихо, как только было возможно, чтобы не напугать его. Тем не менее мужчина слегка подскочил на месте, заметив в лунном свете бредшую в его сторону странную фигуру.

– Не уходи, – велел подошедший, – я буду говорить с тобой.

Человек у перил выглядел больным. Его смуглая кожа стала бледно-серой, под глазами залегли гигантские темные мешки, руки свободно свисали с ограды. Кроме того, его лицо дергалось в такт схожему подергиванию в плечах и правой ноге. В общем, он был развалиной, пародией на нормального, здорового человека.

– Откуда мне знать, что ты не галлюцинация? – спросил больной.

– Ты не узнаешь, – ответил пришедший, – но тебе явно плохо, так что я не буду спорить с тобой касательно реальности моего существования.

Мужчина у ограждения взглянул на огромную статую, возвышавшуюся над островом. Поглядев на нее некоторое время, он крепко стиснул веки, и его рот искривился в гримасе боли и отчаяния.

– Да, я болен. И почти уверен, что умираю. Уже вот-вот.

– Тогда хорошо, что я нашел тебя сейчас, – сказал незнакомец, подходя ближе. – Это было не легко.

– Ты... пытался найти меня? Но как ты узнал...

– Э-э-э... друг, – осторожно, словно пробуя слова на вкус, ответил первый человек, – в любом случае у нас мало времени. Я верю, что у меня есть то, что поможет тебе в твоем состоянии.

Больной откинул капюшон своей куртки, открыв неровную, пятнистую кожу почти на половине его черепа. В тусклом лунном свете создавалось впечатление, будто что-то бурлит и передвигается под его кожей.

– Я – доктор. Прошу, позволь мне осмотреть тебя.

Больной тяжело опустился на тротуар, привалившись к перилам. Его левая рука бесцельно тащилась за ним, словно имела самостоятельные планы на вечер. Прежде чем он успел понять, что происходит, перед ним появилось металлическое щупальце, схватило его руку за запястье и убрало своевольную конечность подальше от тела.

Доктор опустился на одно колено и вытащил маленький фонарик. С его помощью он осмотрел больного с головы до ног.

– Кибернетические импланты высшего класса, хотя все же довольно грубые в некотором отношении. Они практически полностью отсоединились от твоих собственных нервной и артериальной систем, вызвав почти повсеместный отказ органической функциональности.

– Ага, – ответил больной, его взгляд был мутным и расфокусированным.

– Какая же ты развалина.

Доктор поднялся на ноги и уставился на больного с все возраставшим презрением.

– Почему я должен тебе помогать? – прорычал он. – Я почти ничего не знаю о тебе. Ты для меня практически никто.

Больной попытался взглянуть на него.

– Тогда убей меня.

– Хм. Возможно, так и следует поступить. Это само по себе будет проявлением доброты и милосердия.

Он задумался на мгновение.

– Ты больше не будешь страдать, а мир не будет вынужден выносить твое существование. Ты – несовершенный человек, обуза для друзей.

Металлическое щупальце снова приблизилось к больному и поравнялось с неподвижной глоткой мужчины. Искусственная конечность зависла над крупной артерией, а затем из нее появилось то, что на человеческой руке сочли бы за палец. Из конца отростка внезапно выдвинулся небольшой клинок и слегка коснулся пульсировавшей артерии.

Доктор удовлетворенно улыбнулся, но улыбка исчезла с его губ практически сразу, как появилась. Он крепко зажмурился. Металлическое щупальце отодвинулось от шеи больного, клинок исчез, а затем конечность метнулась и в мгновение ока вцепилась в перила.

Медленно, словно борясь само с собой, щупальце пережало поручень.

Доктор открыл глаза с расширившимися зрачками.

– Да, из тебя получился бы достойный враг.

Он сунул свою человеческую руку в карман пальто и вытащил оттуда предмет, напоминавший металлическое яйцо. Один конец «яйца» обуглился, словно подвергся невообразимому тепловому или энергетическому воздействию. Не выпуская его из рук, Доктор не сводил взгляда с полулежавшего на тротуаре человека.

Затем щупальце с клинком появилось снова и разрезало обритый скальп мужчины прямо над левым ухом. Крови не было, и мужчина не закричал от боли.

Искусственная конечность убрала в сторону отошедший шмат кожи, под которым обнаружилась металлическая пластина, на одном конце которой поблескивала крошечная вереница диодов. В центре панели был своего рода порт, или разъем.

Доктор открыл один конец устройства, которое держал в руках, и вынул оттуда крошечный штырь. Затем, без какой-либо лишней мысли, он положил один край «яйца» на панель в голове человека. Предмет прикрепился к ней, а Доктор отошел назад и принялся наблюдать за происходящим.

Прошло уже больше двух часов, но Доктор не покидал своего поста, затем наконец устройство издало тихий гул, отцепилось от черепа человека и, загремев о тротуар, упало на землю.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он больного, забирая устройство.

– Ужасно, – ответил мужчина, но... лучше.

Его тело слегка пошевелилось, и он нахмурился.

– Почему я не могу двигаться?

– Своего рода защитный стазис, – объяснил Доктор, – не обращай внимания. Скоро пройдет. – Он отвернулся и окинул взглядом раскинувшуюся перед ним бухту. – Как и я.

Он пошел прочь от киборга, подбрасывая предмет в воздух и снова подхватывая его, подкидывая и ловя, и так снова и снова. Поравнявшись с маленькой моторной лодкой, пришвартованной у дальнего края острова, Доктор передал устройство одной из своих металлических конечностей.

Щупальце сокрушило устройство и зашвырнуло далеко в воду.

– Прощай, Отто, – сказал Доктор, обращаясь к самому себе во время посадки на катер, – прощай, старый друг.

Благодарности

В ПЕРВУЮ очередь я хочу поблагодарить Стэна и Стива по очевидным и крайне важным причинам. Но также огромная благодарность команде из моей пауко-эры: Джерри, Россу, Джону и Гилу^17 – за годы паутинных чудес и бесшабашной супергероики. Все ваши книги комиксов по-настоящему особенные, а один конкретный стенолаз показался кое-какому ребенку с широко распахнутыми глазами (который и вырос в автора этой книги) настоящим и реальным.

В дополнение я очень задолжал моему редактору Майклу Мелгарду, который помог мне сформировать этот роман в нечто, чем мы все можем гордиться, а также Дианне Мак-Фэдден из Joe Books, которая поверила в меня в достаточной мере, чтобы позволить этому случиться.

Об авторе

ДЖИМ Берд стал публикуемым писателем, когда продал свою первую историю DC Comics в 2002 году. С тех пор он сочинял комиксы по «Звездным войнам» и «Охотникам за привидениями», писал статьи и эссе для книг по истории комиксов. Его проза включает в себя антологию «Планета обезьян. Истории Запретной зоны» (в ней Джим выступил не только автором, но и одним из редакторов-составителей), а также книги X-Files: Secret Agendas; Gotham City 14 Miles (сборник эссе о телевизионном сериале шестидесятых годов «Бэтмен»), Sgt. Janus, Spirit-Breaker (сборник бульварных рассказиков о привидениях, главный герой которых – оккультный детектив эдвардианской эпохи), Monster Earth (межавторская антология о гигантских монстрах) и Captain Action-Riddle of the Glowing Men (первый бульварный роман, основанный на классической фигурке, шестидесятых годов). Джим также регулярно поставляет контент для marvel.com, официального сайта комиксов MARVEL.

Notes

[

←1

]

Имеется в виду политический скандал 1970-х гг., единственный за историю США случай, когда президент, Ричард Никсон, прижизненно досрочно прекратил исполнение обязанностей

[

←2

]

Хотя знаменитый гангстер Аль Капоне уже давно скончался, налоговая полиция США до сих пор продолжает поиски его незаконных капиталов. Считается, что они запрятаны в тайниках внутри или возле принадлежавших ему зданий.

[

←3

]

Шоколадное круглое двойное печенье Hydrox с кремовой прослойкой появилось в 1908 г. Чрезвычайно популярный вид десерта под этой и другими марками стал частью американской культуры, вызвав появление различных выражений и сравнений. Здесь, вероятно, имеет место как отсылка к слоганам подобного печенья, так и отсылка к мифическому монстру Гидре, у которой на месте каждой отрубленной головы вырастали две новые.

[

←4

]

Это выражение, производное от лат. Deus ex machine, означает неожиданную, не обоснованную сюжетом развязку с привлечением внешнего фактора.

[

←5

]

Джузеппе Мадзини (1805–1872) – итальянский политик, писатель, философ и патриот, хотя он, скорее всего, предпочел бы, чтобы слово «патриот» написали первым и с большой буквы. Сыграл огромную роль в развитии освободительного движения в Италии.

[

←6

]

Pensiero ed azione (итал.) – «Мысль и действие» – журнал, издаваемый Мадзини и другими деятелями республиканской партии в 1858–1860 гг.

[

←7

]

The Rockettes – нью-йоркский женский танцевальный коллектив.

[

←8

]

Колокол Свободы – один из главных символов борьбы за независимость США от Великобритании. Его звон созвал жителей Филадельфии на оглашение Декларации независимости.

[

←9

]

Капитан Джордж Стейси, отец Гвен, первой девушки Питера Паркера, погиб, спасая ребенка, едва не пострадавшего в ходе схватки между Человеком-пауком и Доктором Осьминогом.

[

←10

]

Цитата из фильма 1986 г. «Феррис Бьюллер берет выходной».

[

←11

]

Вымышленное подразделение рейнджеров армии США времен Второй мировой войны, а также одноименная серия комиксов MARVEL. Главный герой, сержант Ник Фьюри, позже стал главой ЩИТа, так что клич вполне мог перейти с ним.

[

←12

]

Имена участников группы The Beatles.

[

←13

]

Б у г а л у – стиль латиноамериканских танцев и музыки, особо популярный в США в 1960-е гг. Питер соединил названия двух фильмов: «Брейк-данс 2: Электрическое Бугало» 1984 г. и «Тупой и еще тупее» 1994 г., чтобы описать комичность ситуации.

[

←14

]

В оригинале Паук говорит A Whale of a Tale – и именно так называлась песня, которую исполняет персонаж Кирка Дугласа Над Лэнд в одноименной экранизации романа Жюля Верна «Двадцать тысяч лье под водой» 1954 г.

[

←15

]

Джеймс Мэйсон (1909-1984) – известный британский актер, режиссер и сценарист. В фильме «Двадцать тысяч лье под водой» 1954 г. он исполнил роль капитана Немо.

[

←16

]

Латинский корень cephalo-, означающий отсылку к голове, черепу или мозгу, обычно употребляется в качестве сложных научных терминов.

[

←17

]

Джерри Конуэй – сценарист серии «Удивительный Человек-паук» в 1972-1975 гг., Росс Эндрю – основной художник этой серии в 1973-1978 гг., Гил Кейн – художник этой же серии в 1970-1976 гг., Джон Ромита-ст. – основной художник данной серии в 1966-1971 гг.

Content

ДЖИМ БЕРД - ЧЕЛОВЕК-ПАУК: ЗАКЛЯТЫЙ ВРАГ

Литературно-художественное издание

Пролог

Глава 1 ХОРОШЕЕ ПОВЕДЕНИЕ

Глава 2 СЕКРЕТНАЯ ИНФОРМАЦИЯ

Глава 3 МЫСЛИ И ДЕЙСТВИЯ

Глава 4 ДРУЗЬЯ И ВРАГИ

Глава 5 ЛЬВИНОЕ ЛОГОВО

Глава 6 ВАКАНСИЯ АССИСТЕНТА

Глава 7 НОВЫЕ ПРОБЛЕМЫ

Глава 8 ПОГЛОЩЕНИЕ И ПРОТИВОСТОЯНИЕ

Глава 9 ИГРЫ РАЗУМА

Глава 10 ПРОБЛЕМЫ С ДОВЕРИЕМ

Глава 11 НОЧНЫЕ ПЕРЕГОВОРЫ

Глава 12 РАСКАЧИВАЯ ЛОДКУ

Глава 13 КАРТЫ НА СТОЛ

Глава 14 НЕУДАВШАЯСЯ ЭВАКУАЦИЯ

Глава 15 НЕИСТОВОЕ БЕЗРАССУДСТВО

Глава 16 ЗАКЛЯТЫЕ ДРУЗЬЯ

Эпилог

Благодарности

Об авторе