Кларисса Рис

ПУСТАЯ

Никамида шагала к бару, мечтая посидеть за стаканчиком излюбленного коктейля в одиночестве. В это время суток там, скорее всего, пусто и тихо — то, что нужно наемнице после успешно выполненного заказа. Потайной карман приятно оттягивали полученные за работу деньги. Будь на месте Ники кто-нибудь другой, возможно, назвал бы их кровавыми, но наемного убийцу из Гильдии Святого Ара города Никтор такие нюансы не волновали. Она просто выполняла свою работу, единственную, которую могла, и выполняла хорошо.

Наемница не торопилась, шла по привычке бесшумно, изящные ноги, обутые в высокие ботинки из мягкой кожи, ступали легко, не тревожа листья и мусор, рассыпавшиеся по земле. Впрочем, даже будь на ней тяжеленные кавалерийские сапоги с металлическими набойками и шпорами, ее шагов все равно никто бы не услышал. Сапоги, как и брюки, куртка и перчатки из тонкой кожи, были черными, так что в ночной темени глухой окраины она была невидима. Кому-то могло бы показаться, что наемница безоружна, но это было смертельно-обманчивым впечатлением, вздумавший напасть на нее смог бы убедиться в богатстве арсенала бывалого наемника, спрятанного в потайных кармашках и ножнах на ее миниатюрном теле.

Впрочем, Никамида давно перестала опасаться за свою жизнь — еще со времен голодной юности, когда на ее глазах рана в собственном сердце затянулась в считанные мгновения. Это было очень давно, с тех пор она получила уже столько ран, что на ее теле не должно было бы остаться живого места, но… Все они затягивались, не оставляя и следа.

Никамида бесшумно открыла дверь и прошел к стойке. Такие бары-забегаловки она любила. Можно посидеть тихо, можно и побуянить. Она тихо стукнула костяшками пальцев по стойке. Бармен вздрогнул, обнаружив на только что пустом месте, странного вида незнакомку, но без вопросов смешал заказанный коктейль. Никамида оглядела почти пустое помещение. В самом темном углу, склонившись над стаканом, сидел только один посетитель. Он созерцал свою выпивку — уже далеко не первый стакан за сегодня, но пьян не был. Он думал, и мысли его были не радужными — иначе с чего бы его губы кривились в такой горькой гримасе, а брови столь сильно хмурились?

Наемница взял свой стакан и прошла в такой же темный угол — напротив незнакомца. Села так, чтобы прикрыть спину себе и вскочить в любой момент без помех. Отпила медленно коктейль, привычно посмаковав на языке пряную горечь, и принялась бесцеремонно разглядывать единственного посетителя. Благо, больше заняться банально было нечего. Парень был на вид гораздо старше самой девушки, лет тридцати, высокий, это было видно, даже когда он сидел, широкоплечий. Неплохо развит физически, красиво сложен, но лицо подкачало: черты были слишком резкие. Фиолетовые глаза, пожалуй, единственное, что было красивого на лице. Бледные тонкие губы, прямой нос. Чуть заостренные ушки, покрытые легким пушком — значит, не совсем человек. Черные волосы с проседью по плечи, собранные в маленький хвостик.

Незнакомец тяжело вздохнул и выложил на стол кинжал. Старая вещь. Теперь такие не делают. Узорчатое лезвие. Серебряные руны. Никамида едва сдержалась, чтоб не присвистнуть вслух: парень явно не знал, что конкретно, он только что держал в руках. А вот самой девушке ни раз приходилось видеть такие «игрушки». У вампира, который учил ее. Парень напротив продолжал метадично напиваться. И с ненавистью смотреть на кинжал.

За пару минут Никамида успела изойтись слюной, глядя на оружие. Дьявол забери, она его хотела! Наемница одним глотком допила свой стакан и поднялась. Через мгновение она уже был у столика незнакомца.

— Привет, — голос у Ники был, пожалуй, единственным, что можно было назвать красивым — мелодичный, тягучий словно дорогое вино, внушающий безотчетное желание.

— И тебе того же. — парень смахнул кинжал на место — в сапог.

— Не возражаешь, если присяду? — хлопнула она кокетливо глазами. — Одной скучно.

А парень был не так уж прост, как показалось сначала. Рядом с ним, прислоненный к стене, стоял явно не простой посох, отчего-то сначала ускользнувший от внимания убийцы. И уж если интуиция Ники ошиблась, с ним следовало держать ухо востро.

— Садись, — фиолетовые глаза зыркнули зло, но голос был ровен.

Никамида села, волей-неволей выбрав непривычное место — спиной к проходу, щелкнула пальцами — бармен мгновенно принес еще один коктейль.

— Я — Хлоя, наемница, — за черными линзами не было видно белых нечеловеческих глаз и узких змеиных зрачков, но взгляд у Ники был неприятный, давящий.

— Оливер, некромант Клана Дар Черного Бога.

Ходить вокруг да около Никамида не умела, и не хотела.

— Скажи мне, Оливер, за сколько отдашь ту игрушку, что у тебя в сапоге? — ее улыбка стала немного жутковатой.

— За рассказ, о этой вещице, — мужчина подпер рукой щеку.

— Давай, — Никамида протянула руку. — Я расскажу.

— Сперва рассказ, — сверкнул он предупреждающе глазами.

Наемница лишь тихо усмехнулась.

— Ну и где гарантии, что ты мне его потом отдашь? — черная бровь взлетела вверх.

— Мне он не нужен. Это уже пятый!

Никамида внутренне вздрогнула: если еще четыре таких кинжала бродят где-то по свету, надо собрать их.

— Хорошо, я расскажу тебе. Этот — имя ему Захадир, Тихий. Кинжал с душой демона, вплавленной в сам металл, и пьющего души убитых им людей и нелюдей. Если я правильно поняла, то у тебя были еще четыре из семи? Где они теперь?

— Я вытаскиваю их из тел убитых братьев. Нас было семеро. Теперь я один. И я хочу знать, что это за кинжалы, — фиолетовые глаза вспыхнули.

— Где еще один? — теперь глаза девушки вспыхнули.

— Еще один отдан мной одной девушке. А седьмой… Я ведь жив.

Наемница прищурилась:

— Могу тебя обрадовать, твой неведомый убийца объявил вам вендетту и не остановится ни перед чем, чтобы свершить ее. Скорее всего, тебе достанется Возмездие. А девушка знает, что если демон вкусит ее крови, она обезумеет? Пока он не выпьет ее душу?

— Что-то такое она говорила.

— Хорошо, — Никамида улыбнулась, обнажив острые, белые зубы, — потому что когда он убьет тебя, он вернется за кинжалами. Это же Посланники Идаса, демона смерти. Вместе они составят Звезду Идаса — видел пазы в рукоятках?

— Да. Но убить меня непросто, Хлоя. Никамида-Скользящая-в-Тенях, должно быть?

Никамида настороженно зыркнула на него:

— Верно. Откуда знаешь?

— Слышал кое-что. Наемная убийца, и далеко не из простых.

Наемница склонила голову к плечу — темно-черная грива занавесила пол лица, и тихо фыркнула:

— Не стану отрицать. И что?

— Да ничего. Просто, думал, что тебя пришили уже. Но раз жива… Я хочу нанять тебя.

Никамида расхохоталась, так, что бармен за стойкой вздрогнул и выронил стакан из рук.

— Меня? Пришили? Ну-ну. А нанять… у тебя хватит денег, Оливер? Мои услуги дорого обходятся заказчикам.

— Я нанимаю тебя на четыре дня. Плата: кинжал в сутки, — не сдавался собеседник.

— На шесть, парень. Я должна собрать их все. И тот, что ты отдал — тоже. И условие: ты беспрекословно мне подчиняешься, делаешь в точности и мгновенно то, что я скажу, иначе — никаких ко мне претензий.

— Мы не договорились, — мелкой крошкой льда осыпал его голос.

Черноволосый встал.

— Я найду другого сопровождающего. Удачи тебе, убийца.

Никамида подавила грозный рык, рвущийся из груди. Только голос стал еще мелодичнее и плавнее, с затаенной опасностью:

— Сядь. Там тебя мой коллега ждет на улице.

— Спасибо. Я справлюсь. — Мгновение — и темные тени, повинуясь взмаху посоха, ринулись на улицу. Наемница хмыкнул:

— У него амулет от некромантии.

— Ничего, мне не помешает, — шагнул вперед. И из двух концов посоха вылетели лезвия. Никамида лениво повела плечами — в ладонь скользнула рукоять ножа.

— Кстати, ты забыл расплатиться. — И лезвие воткнулось, тонко дрожа, в посох, прямо между ладоней некроманта. А в руке у наемницы уже был второй нож.

— Бармен — мой друг. И у меня здесь кредит. А ты лучше не вставай на моем пути, убийца. На тебя некромантия подействует, — и прошагал к двери, хищно-грациозно, игнорируя Никамиду.

— Не спеши, парень. Плевать на бармена, ты не расплатился со мной. — Второй нож свистнул мимо лица, заклинив дверь — лезвие вошло в косяк по самую рукоять, не выдернешь так просто.

— За что именно? — нахмурился черноволосый.

— За рассказ. Забыл? К тому же, кажется, ты так ничего и не понял. С тем, кто заполучил Посланники, так просто не сладить.

Кинжал-Посланник уже летел в лицо Никамиде.

— Мне плевать, кто он. Без головы он не попрыгает. А ты, девица, иди своей дорогой.

Никамида вынула из стены один Посланник, восхищенно прицокнула.

— Я-то пойду. Но если передумаешь, приходи снова сюда. Никамида не столь горда, чтоб отказаться от такого куша.

Некромант на нее больше не смотрел. Взмахнул посохом — нож разлетелся пополам. Оливер исчез: оборотни движутся быстро, а именно оборотнем он и был. Наемница подумала, и шагнула в тень — только звякнула по стойке монета. И возникла там, где затаился убийца. На самом деле, конечно, этот человек был вовсе не тем, который был нужен Оливеру — всего лишь нанятый кем-то неудачник с амулетом от некромантии. Лезвие посоха прошлось по шее несостоявшегося убийцы. Тело странно дернулось, будто его пнули.

Никамида заметила лишь размытую тень, даже восхитилась скоростью оборотня. Хлопнула дверь — и Оливер снова сел за стол, жестом приказав налить еще. Никамида вытащила полученный Посланник и вогнала его в сердце убитому. Тело дернулось еще раз, рукоять потеплела — демон успел впитать душу, пока она не отлетела. Наемница вытерла лезвие о рубаху мертвеца и снова скользнула в тень. Немного поразмыслив и на мгновение зависнув на середине шага в тени. И вернулась в бар, словно и не исчезала. Щелчок пальцев — бармен несет очередной коктейль. И черные из-за линз глаза встречаются с фиолетовыми, как два клинка, чуть не высекая искры.

— Обсудим сделку заново? — Наемница неспешно покрутила в руке стакан.

— Если условия устроят обоих, — фыркнул оборотень.

— Предлагай. — с барского плеча разрешила девушка.

— Ты работаешь в паре со мной. Пять дней. За пять кинжалов. Мы живем у меня. И ждем. Он придет.

Никамида поразмыслила. Седьмой Посланники она достанет и сама, возьмет трофеем, убив «клиента».

— Согласна, — мягко улыбнулась наемница.

— Так что мы имеем… — подытожил некромант. — Один у тебя есть. Четыре у меня. Шестой отдаст девушка. Седьмой… заберешь у убийцы. Но учти, что в случае, если седьмой коснется меня, шестой тебе не найти.

Никамида ухмыльнулся:

— Слово клиента — закон.

Вытянула из ножен, где прежде был ее собственный нож, разбитый некромантом, Тихого — полюбоваться игрой бликов на узорчатом лезвии, погладила кромку острия, рискуя жизнью. Адреналин забурлил в крови — через линзы заполыхали белые змеиные глаза.

— Глазки свои красивые прикрой, — бросил Оливер. Наемница прищурилась — сияние исчезло, хотя возбуждение осталось.

— Тебе-то что? — снова склонила голову на плечо. Была Никамида маленькой, как подросток, и за недоросль ее и принимали, но наемница быстро научилась не поддаваться раздражению, если с ней вели себя, как с ребенком.

— Мне не улыбается отбивать тебя от толп ведьмаков, вампиров, магов и прочих, решивших украсить твоей головой стену, приняв за демона.

— Всю жизнь мечтала найти себе такого защитничка, — нелюдь довольно рассмеялась, снова показывая острые зубки, все — как вампирьи клыки. Повела плечами — взяла в руки свой привычный нож, немного помедлила, глядя напарнику в глаза, и мгновенным движением вогнал его себе в сердце. Чувство было — как молния, пронизавшая тело, сладкая боль. Сердце билось на острие, упрямо гоня кровь. Никамида вырвала нож из раны — исчезнувшей едва не быстрее, чем сталь покинула плоть.

— Меньше пафоса, убийца. Есть способы прикончить и тебя. Поверишь на слово? — лед в голосе некроманта так и студил пространство.

— Ну, на слово… Заключим еще одну сделку? — Вкрадчивый шепот наемника медом потек в уши жертвы, — Когда закончим с этим делом, поищешь эти самые способы. Плата — все, что у меня есть, а это немало, поверь. Идет?

— Идет. Я наметил уже целых три.

— Посланники не подходят. Я должна уничтожить проклятое оружие, — теперь Никамида говорила абсолютно серьезно и казался старше. — Все Посланники.

— Нет. Иные способы. Те, что подвластны лишь мне.

Нелюдь протянула открытую ладонь:

— Договорились.

Оливер пожал ее. Встал.

— Идем.

— Укажи направление. Я перенесу обоих. — Никамида поймалв тень под ногами и приготовился шагнуть в нее.

— Северо-запад. Третий дом по четвертой от бара улице.

Никамида на секунду насмешливо прищурила глаза и взгромоздись на руки некроманту. Через мгновение она сползла на землю около указанного дома. Оливер недовольно взрыкнул, протянул руку — тени вспыхнули.

— Внутри, во дворе. Один. Вооружен. Покажи, чего стоишь.

Наемницы уже не было рядом. А потом был еле слышный хрип — и стук упавшего тела. И голос Никамидаа:

— Кому ты насолил, Оливер, что тебя стремятся убить чаще, чем меня? — говорила нелюдь чуть задыхаясь.

— Я и сам хотел бы знать, — некромант зашел во двор. Никамида медленно вытаскивала у себя из-под ключицы зазубренный наконечник короткого копья. Второе она воткнула его бывшему хозяину в рот, так что острие пробило затылок.

— И посылают же неудачников!

Некромант поморщился, но помощи не предложил. Щелкнул пальцами — тело накрыли непроглядные живые тени, и исчезли вместе с ним.

— Идем в дом.

Никамида, наконец, извлекла из себя окровавленный наконечник, швырнула тот на землю брезгливым жестом.

— Ну, веди.

Оливер мелодично заурчал, как кошка, дверь раскрылась. Никамида шевельнула острым ухом, спрятанным под темными волосами, ловя отзвук, улыбнулась. Это было красиво. А красивые вещи нелюдь ценить умела. Память надежно зафиксировала мгновение.

— Идем.

Никамида вошела в прихожую, привычно принюхалась, улавливая запахи кухни, книжной пыли, стали и оружейного масла. И смерти. Оливер прислонил посох к стойке в углу.

— Еда? Выпивка?

Никамида отрицательно качнула головой:

— Выпивки мне и в баре хватило. Есть я не хочу. Одна просьба — если куришь — предупреди заранее, я выйду.

— Некурящий. — ехидно вздернул бровь маг.

— Отлично. Сработаемся.

Оливер прошел в гостиную.

— По дому ходи смело. Только в подвал не забредай. Там я работаю.

— Без проблем.

Перемещаясь из тени в тень, убийца быстро обследовала весь дом, кроме подвала, наметила несколько мест для засады и путей отступления. И путей, которыми могли приходить неведомые убийцы. Нелюдь даже примерно не догадывалась, кто он, но узнать правду… она честно сказала себе, что знать ее она не хотела бы. Это не ее дело. Оливер сидел у камина на ковре. И пил коньяк. Никамида устроилась в кресле рядом, вперившись немигающим взглядом в напарника, и потребовала безукоризненна:

— А теперь расскажи мне все в подробностях: с чего все началось, где, как и когда ты нашел каждого убитого.

— Я начну с того, кто мы. Круг Семи Вещих, так нас называют обычно. Мы подчиняемся напрямую Дому Темного Греха. Ох, ладно… Начну с иерархии, — Оливер вздохнул. — Правление этим миром разделено меж несколькими Храмами или Домами. Четыре Храма каждой ветви — Тьмы, Света, Хаоса. Грех, Погибель, Преступление, Начала. Это по возрастанию влияния. Я понятно объясняю?

Наемница склонила голову к плечу, внимательно слушая, кивнула, выстраивая в уме логическую цепь. Глаза начало жечь, и она невольно поморщился.

— Что не так? — чутко отреагировал некромант.

— Линзы. Давно пора снять. Не возражаешь? — она порылась в кармане и выудила контейнер и капли для глаз. Путешествовать по иным мирам было иногда полезно — в одном из них она и приобрел себе такую вещь, как линзы. Но постоянно забывала о них.

— Ничуть. — некромант отошел к камину, подкинул дров, протянул руки к пламени. Никамида быстро сняла линзы и убрала их в контейнер, закапала в глаза лекарством и облегченно выдохнула — боль ушла, да и зрение восстановилось, обретая природную остроту без мешающих кусочков пластика. Теперь она могла рассмотреть каждую черточку лица мага, каждую ворсинку на его одежде, узор на обивке стен в мельчайших подробностях. Глаза Наемника мягко засветились, щелевидные зрачки запульсировали, приспосабливаясь к освещению. Оливер спрятался в тенях и переливах света.

— Тебе лучше?

Никамида усмехнулся:

— Вполне. Продолжай, я слушаю, — ей надоело сидеть в кресле и она соскользнула каким-то змеиным движением на ковер, умудрившись еще и потянуться всем телом. Улеглась, глядя в пламя — ей безумно нравился живой огонь. Оливер остался стоять в тени, возвышаясь над камином.

— В каждом Храме есть четверо. Некромант, Провидец, Целитель и Воин. Они решают вопросы, связанные с их областями. Итого, двенадцать Храмов. И Круг Семи Вещих, Тринадцатый Храм. Мы занимались порталами и хронопорталами.

Никамида кивнула. Кое-что она слышала, что-то узнала только сейчас. Даже появились кое-какие догадки.

— Дальше, — поторопила она напарника. — Постарайся закончить рассказ сегодня.

— Первой погибла Салима, Провидица. Затем Целитель — Шандр. Провидец — Харам. Целитель — Осильда. Провидец — Есей. Целитель — Накисада. Я собирал Круг. И заволновался, когда Салима не ответила… А далее… Я метался по их домам…

— Короче! Где, как они лежали, как были расположены по сторонам света. В чем одеты. Украшения или отсутствие таковых. Знаки на теле или рядом. Ну же! — Наемница не повышала голоса, но в нем и так слышалось нарастающее нетерпение.

— Они были убиты в разных местах домов. Никакой закономерности. Я искал. Никакой. Следов нет. Будто… портал провешивали им за спины. Удары наносились в сердце, под лопатку.

Никамида кивнула. Да, Посланниками убивают или так, или вгоняя их меж ребер. Но обязательно в сердце. Но это был не ритуал, иначе расположение тел имело бы отличительные закономерности, да и не оставили бы вампиры оружие такой силы в телах жертв. Значит, тот, кто убивал собратьев Оливера, убил и тех, у кого были на хранении Посланники. Вампиров. Сильнейших.

— Не портал. Входили через тени, и дожидались в тенях же, пока жертва не поворачивалась спиной. Сама так делаю. Знакомо. Если бы не знала, что это был не мой заказ, подумала бы, что убила я.

— Может быть, и тени… — Оливер отошел от камина. Сел в кресло, закинул ногу на ногу, покачивая в руке бокал.

— Завтра проведешь меня в дом последней жертвы? — Наемница свернулась компактным клубком на ковре, но из-под спутанной гривы волос все так же светились нечеловеческие глаза без признаков сна.

— Накисада… — Бокал разлетелся в руке. — Да. Проведу.

Никамида молниеносным движением оказалась рядом, осмотрела порезы, вытаскивая осколки стекла из ранок.

— Целители и провидцы. И ты. Странно, но интересно, очень. — голос был ровным, а ноздри, тонко вырезанные, трепетали, вбирая запах крови. Неудачный эксперимент ее последнего хозяина, вампира, научили Ники любить этот запах. И вкус.

— Да. Очень.

Нелюдь заглянула в глаза мага, низко наклонившись над порезанной рукой:

— Позволишь? — тонкий вопрос на грани слышимости.

— Да. Бери.

Никамида тщательно облизала все порезы, собирая языком — слегка раздвоенным на кончике — капельки крови. А там, где прошелся ее язык, оставалась кожа с тоненькими ниточками затянувшихся ранок. Наемница знала, что эта часть ее способностей весьма полезна, если работать в паре, как сейчас, хотя давно ею не пользовалась. Оливер с удовольствием зажмурился. Это было весьма… приятно и волнующе.

— Ммм, вкусный. — Никамида облизнулась и улыбнулась, снова заглядывая в глаза магу. — Мне нравится. — Змеиные зрачки расширились от удовольствия до предела.

— Еще дать? Не опьянеешь?

Нелюдь рассмеялась низким, слегка рычащим смехом:

— Ничуть. От крови пьянеют вампиры, я же не совсем вампир. — Она снова склонилась над рукой мага, прошлась скользящим, слегка шершавым, языком по ладони до самого запястья, лаская нежную кожу и чувствуя биение пульса под ней. Фиолетовые глаза чуть просветлели. Оливер улыбнулся уголками губ.

— В моей крови слишком много алкоголя. Да и кровь далека от человеческой.

Никамида ничего не ответила. Два зуба в верхней челюсти трансформировались в острые вампирские клыки, почти безболезненно вошли в вену мага. Девушка прижалась губами к запястью Оливера, кружа языком вокруг ранок, слизывая кровь. Наслаждалась вкусом — да, там был и алкоголь, и неизвестный ей привкус, немного более сладкий, чем у человеческой крови. Никамида тихонько замурлыкала, наслаждаясь.

Оборотень низко и чувственно заворчал, прижимая незримые, человеческому глазу, уши. Было приятно. Очень. Оливер позволил себе расслабиться на несколько минут. Но глаза не закрыл. Еще глоток… Никамида с сожалением заставила себя оторваться от столь приятного действа, зализала ранки, позволив себе пробежаться языком до самого локтя, сдвинув рукав рубашки мага, и отпустила его руку, возвращаясь на ковер. Улегась на живот, с несвойственным смущением заметив, что отреагировала на обычное, в общем-то, действие весьма странно — возбуждением.

Извернувшись так, чтобы видеть мага, уложила голову на сгиб локтя. Прикрыла глаза, зная, что сейчас они светятся почти неприлично ярко. Оливер закатал второй рукав, расстегнул верхние пуговицы рубашки. И снова взял бокал, переместив целый со стола.

— Не пей. Иди спать лучше. — Напарник, если уж он ей напарник, наемнице нужен был относительно адекватным и в добром здравии. — Я посторожу, все равно я почти не сплю. Оливер, слышишь?

— Я невосприимчив к спиртному. Ускоренный метаболизм.

— Все равно. Иди. Или мне тебя усыпить? — Никамида приподняла голову. Оливер потянулся и встал.

— Отдохни. В этот дом не сможет пробиться и весь совет Храмов в полном составе, защита качественная.

Нелюдь усмехнулся:

— Я не сплю почти, мне это не надо. Терять время зря. — она фыркнул. — А у них тоже была такая защита?

— Нет. Им нельзя использовать темную магию. Нельзя было. А во свете дня теней много. Непозволительно много.

— Значит, я все же права. — Никамида гибко поднялась — она успел взять под контроль свои чувства и тело, прошла вслед за магом. — Я буду рядом.

— Спать в моей постели? — хмыкнул Оливер, раздеваясь.

— Могу и в твоей, но спать не буду. — Никамида скользнула к окну и уселась на подоконник. — Если хочешь, лягу с тобой. Без проблем.

— Тогда приятной ночи на подоконнике. — некромант улегся, накрылся тонкой простыней и заснул почти мгновенно.

Вопреки собственным словам, Никамида не сидела безвылазно в комнате мага. Она не раз и не два обошела дом, принюхиваясь, вглядываясь, вопрошая тени. И закрывая за собой проходы в тенях, хотя знала, что все перекрыть не сможет. Но снова возвращалась к магу. В последний раз не стала устраиваться на подоконнике — она любил комфорт, хотя могла спать хоть на камнях. И улеглась рядом, вдыхая запах, запоминая его — и для дела, и просто потому, что запах мага ей безумно нравился. Закрыла глаза прозрачной пленкой третьего века, приглушив их сияние. Никамида смотрела на Оливера, расставляя полученную сегодня информацию по полочкам. Некромант спал безмятежно. Дышал редко, почти неслышно. Сердцебиение вообще ощущалось еле-еле.

Никамида подвинулась чуть ближе, почти уткнулся носом в бок магу. Хотелось странного — нелюдь, проживая несчетное количество лет, давно забывшая, сколько, до сих пор не испытывала такого странного чувства. Ее собственная нелогичность сбивала с толку, а Никамида, привыкшая к четкому пониманию всех своих действий, терялась и оттого раздражалась. Она даже глухо заворчала сам на себя, но заставила себя умолкнуть, чтобы не разбудить напарника. Некромант не шевельнулся. Однако нюх оборотня уловил нечто. Оливер внутренне вздохнул. Никамида сдалась, бесшумно поднялась, нависая над спящим, почти касаясь его лица кончиками волос. Принюхалась еще раз.

Собрала волосы в кулак, склоняясь еще ниже, к самому лицу, рассматривая его — жадно, каждую черточку, каждую морщинку. Высунула язык — немного трансформированный, еще более раздвоенный, змеиный, ловя им запах и тепло кожи мага. Коснулась им щеки — легко, как лучик лунного света, почти неосязаемо. Строгий овал некрасивого, в общем-то, лица с немного резкими чертами, словно прорезанными острой бритвой, не дрогнул, лишь неуловимо изменилась температура кожи — потеплела.

Никамида уловила изменения, слегка отпрянула, но противиться неведомому чувству не могла — и не хотела. Снова приблизилась, прошлась язычком по лицу, скользнула по подбородку на шею, ощутив притягательный, чуть терпкий и солоноватый вкус кожи, коснулась мочки заостренного уха. Кожа приобрела еле уловимый запах корицы. Оливер сам не знал, почему так происходит. Но сейчас он ощутил этот аромат и мысленно поаплодировал напарнице — возбудила, сволочь такая.

У нелюди закружилась голова, она отшатнулась бы, если бы еще имела силы, но это было сильнее ее, сильнее самоконтроля убийцы. Язычок затрепетал быстрее, ловя новый аромат, скользнул в вырез рубашки, проследовав изгибу горла, разлету острых ключиц, изучив впадинку меж ними. Никамида не замечала, что уже давно не контролирует свое дыхание, дышит чуть хрипло, быстро. Кулак с силой стиснул черные пряди, ногти непроизвольно удлинились, став похожими на стальные острые коготки.

— Ты хочешь меня убить или трахнуть? — в задумчивом тоне некроманта сна не было и капли.

— Есть принципиальная разница? — промурлыкала еще не очнувшийся до конца нелюдь. — Ты странно пахнешь… так что хочу… чего-то…

— Для меня — принципиальная, — хмыкнул Оливер. — Убить разрешаю.

Никамида разочарованно отодвинулась, посветив на мага непроницаемым взглядом.

— Тогда я не получу обещанной платы. — Фыркнула, быстро наклонилась и пробежала языком по губам Оливера. — Спи. — и ускользнула снова на подоконник. Оливер закрыл глаза снова. Он не доверял еще убийце настолько, чтоб полностью довериться. Спать рядом — да. Защита сдержит Никамиду. А вот секс…

Через несколько минут Никамида исчезла из спальни — кто-то пытался обойти ее запрет на тень. Скользнула в привычный зыбкий мир — без красок и запахов, где полагаться можно было лишь на зрение и слух. Вышла за границу запрета и увидел его — полуразмытую тень, защищенную магией Посланника.

— Кто ты? — Никамида медленно вынул и пробудил Тишину. Демон кинжала окутал и ее тело тонкой, но прочной сетью защиты, словно сотканной из обрывков слов, холодного дыхания. — Кто ты? — Никамида повторила вопрос, медленно приближаясь к противнику.

— Наверное, это я должна задать этот вопрос. Кто ты и что здесь делаешь? — голос звучал хрипло.

— Тебя не касается, кто я. Дальше тебе не пройти. Этот дом под моей защитой. — девушка говорила ровно и мягко.

— С каких пор дом моего брата является местом, куда мне вход запрещен? — напрягся незнакомец.

— С тех самых, с которых меня о тебе не предупреждали, — усмехнулась клыкастая улыбка.

— Оливер обязан тебя предупреждать о моих визитах? — взлетела вверх тонкая бровь.

— Клио, — констатировал оборотень, возникая за спиной наемника и успокаивающе кладя ему руку на плечо. — Никамида. Это моя сестра. С шестым кинжалом. Пропусти, пожалуйста. Извини, что не предупредил, я не думал, что она так безрассудна…

— Я пришла отдать тебе эту вещь и уйти. Не больше. — хмыкнула девушка.

— Тем легче, сестра моя. — туманно изрек маг.

Никамида отступила, рассекая защиту. Но осталась настороже, следя за каждым движением девушки. Когда она передала Посланника магу, защита исчезла, и ее стало возможно рассмотреть. Линта внешне от брата крайне отличалась — короткие рыжие волосы, желтые кошачьи глаза, неброская красотка двадцати лет от роду. Оливер тепло обнял ее, было видно, что братская любовь наличествует.

— Береги себя, братец. — тихо шепнула младшая сестра брату.

— И ты тоже. — слишком заботливо произнес мужчина.

— Буду, — вильнула полосатым тигриным хвостом Клио. — Я буду тебя беречь, не сомневайся. — Шаловливо хохотнула и исчезла.

Никамида восстановила барьер, молча вернул оружие в ножны, присматриваясь к переданному Оливеру Посланнику — Дариса, Гнев. Другой рисунок узоров-рун, другое ощущение силы от заключенного в металле демона. Другие свойства — владеющий Гневом способен сражаться с яростью берсерка, не теряя головы.

— В следующий раз будь любезен предупредить о возможных гостях.

— Она — воплощенный Хаос, Хлоя… или все же Никамида? Я никогда не знаю, что взбредет ей в голову. Так что предупреждать бессмысленно.

— Лучше — Никамида. И ты отдал ей Гнев? — Наемница покачал головой. — Рехнулся. Ты бы еще Глупость ей вручил. Хорошо, что у девчонки хватило ума вернуть опасную игрушку.

— Она — Провидец Утренней звезды. — фыркнул маг.

— Ни о чем не говорит. Неважно. Иди досыпать, рано еще.

— Я ведь рассказывал про советы и храмы. — некромант вернулся в постель.

— Ты рассказал иерархию, и то не всю. О предназначении и возможностях я ничего не знаю, да оно мне и не надо. — Никамида поразмыслила и улеглась рядом с магом, словно это было само собой разумеющимся, — Я разбужу тебя на рассвете.

На самом деле нелюдю просто понравилось вдыхать запах Оливера, и отказывать себе в удовольствии понаслаждаться им она не видел смысла.

— А то я уж собирался рассказать… — некромант прикрыл глаза.

Никамида запустила руку в свои волосы, перебирая пряди. Смотрела в потолок и ни о чем не думала — так было легче сосредоточиться на защите дома. И на запахе мага. Оливер лежал неподвижно. В комнате было довольно тепло, так что спал он под тонкой простыней, очертания обнаженного тела скрывавшей плоховато. Никамида мягко перекатилась на бок, снова принялась рассматривать своего напарника. Только смотрела, не делая больше попыток коснуться — лишь между губ мелко трепетал раздвоенный кончик змеиного язычка, вбирая запах. Оливер потянулся. И исчез.

Нелюдь зашипела. Ну кто так делает! Она пронеслась по теневой сети, опутавшей дом, раздраженно рыча. У камина на ковре валялся огромный барс. Грациозно потягивался, катался, урчал. Длинный, толстый хвост метался по ворсу. Никамида облегченно выдохнула: узнать напарника по запаху труда не составило. Она вышла из тени и села в кресло у камина, наблюдая за игрой зверя. Великолепнейшего зверя — самой природой приспособленного для убийства. Особенно нелюди зачаровал его хвост. Она выбрала момент и ухватилась за его кончик, не дернув, а просто пропустив в кольце пальцев. Барс насмешливо заурчал. И стегнул наемницу по носу. Точнее, попытался. Никамида хвост перехватила, сжала — теперь немного чувствительнее, не позволяя отдернуть.

— Кис-кис, Оливер, — и улыбнулась.

Барс гибко извернулся, оказываясь мордой к лицу. Муркнул, явно смеясь. Никамида отпустила хвост и сгребла барса за шею, соскальзывая с кресла и опрокидывая его на ковер. Хищник поджал лапы, валясь на бок. Наемница потерлась лицом о жесткий мех на загривке оборотня. Протянула руку и принялась почесывать и поглаживать живот и бока хищной кошки, второй рукой касаясь ласково его ушей. Кошек, особенно таких вот — крупных и хищных, она просто обожал. Барс довольно ворчал, балдея от почесываний. Оливер вообще-то мало кого мог подпустить в таком виде к себе. Но Никамидаа… А почему бы и нет?

Пальцы путались в густой шерсти, нелюдь млела от восторга, начиная непроизвольно мурлыкать. Она давно уже не позволяла себе просто расслабиться и вот так поиграть. Когда-то, еще до первого столетия, решив с какой-то бухты-барахты завязать с работой наемного убийцы, она купила себе дом и завела любимицу — черную пантеру по имени Дарха.

Только вот не учла, что в живых осталось слишком много тех, кто ненавидел удачливую проходимку. И любимицу однажды прикончили — в устрашение… Она отомстил за нее, вырезав весь клан бывших своих собратьев по ремеслу, но любимицу это ей вернуть не могло. Настроение у Никамидаа испортилось, но он не перестал ласкать снежную кошку, только еще нежнее заскользила ладонями по шерсти, теребя ушки. Барс довольно колотил хвостом по ковру, по бедру Никамиды, по всему, до чего мог дотянуться.

— Оливер, ты мне наставишь синяков — шепнула Никамида, ловя хвост и пропуская его через кольцо пальцев от самого основания до кончика.

Провела рукой по хребту барса, почесывая, потеребила за загривок, подула в ухо. И снова поймала хвост. Барс извернулся, потянулся. Хвост в руках убийцы растаял. Растаял и сам Оливер, лишь наверху скрипнула кровать. Возвращаться в спальню к магу Никамида не стала. Улегась у камина, подбросив в огонь пару поленьев. Прищурилась, созерцая огонь. Оливер вздохнул и развернулся на бок. И задремал снова, уже без всяких сновидений и попыток поиграть с нелюдью.

* * *

— Подъем! — Никамида безжалостно сдернула с мага простыню. — Рассвет уже. Пора!

— Куда пора? — Оливер потянулся всем телом, демонстрируя безупречную мускулатуру.

— В дом к последней жертве. Сейчас! Сколько дней назад ее убили?

— Два. — голос мужчины потух.

— Отлично. Одевайся. — Никамида оставила напарника в одиночестве.

Позволить себе отвлекаться, рассматривая его тело, она не мог. К тому же нелюдь вернула линзы на глаза, и острота зрения немного притупилась. Оливер влез в белье, штаны, рубашку. Накинул сверху мантию. Спустился вниз, на ходу наматывая на запястье тонкую цепочку. Прихватил со стойки один из посохов.

— Порталы нормально переносишь? — ехидно выдал маг.

— Нормально. Быстрее. Мне нужен рассвет. — только отмахнулась убийца.

Некромант махнул рукой. Раскрылась дверь, ведущая вместо двора в какую-то комнату. Никамида скользнула вперед. На рассвете нет теней. Туман не позволяет четко очертить их границы. Это время, когда вампиры вынуждены торопиться покинуть тень, чтобы не застрять в ней. Никамида покружила, принюхиваясь. Следы почти исчезли, даже эхо запаха было едва заметно. К тому же тот, кто приходил сюда, был под защитой Посланника. Оливер прошелся по комнате.

— Это ее лаборатория. Здесь она смешивала лекарства. Хорошие. Всегда помогали.

— Жаль. Ее душа теперь даже не возродится в этом мире. — отстраненно заметила нелюдь, продолжая исследования. Солнце поднималось. Тени становились четче, а она нашла слабый след. И пошла по нему, ныряя в ближайшую тень.

— Наши души не возрождаются без специального ритуала. Но это делают крайне редко. И не для таких как мы. — некромант погладил отполированную столешницу, обращаясь в никуда.

Никамида почувствовала, как оборвалась тонкая ниточка следа и выругалась. Вынырнула из тени, осматриваясь. Парк на окраине города — всего лишь способ запутать следы. Зарычав, вернулась к магу, уцепила его за руку, возвращая в дом. Оливер закрыл портал.

— Что выяснила? — устало потер лицо некромант.

— Ничего. Только уверился в том, что он убил семерых Старших, чтобы завладеть полной Звездой Идиса.

— Ну и прекрасно. Значит, я могу по тревоге поднимать Воинов.

— Зачем? — недоуменно посмотрела на него почти-вампир.

— Одно дело, если убивают Круг — мы сами знали, на что шли, отрекаясь от Храмов. Но если убиты вампиры… Здесь заканчивается ответ Круга за себя. И начинается власть Храмов. Они не станут мстить за нас, но я поставлю их в положение, когда они пошлют лучших следопытов за этим убийцей.

Никамида резко качнул головой:

— Нет. Я сам его найду. В конце концов, в произошедшем есть моя вина.

— И при чем тут ты? — пришла очередь мага удивляться.

— Накормишь меня? Я расскажу. — сверкнули черные глаза белой вспышкой.

Оливер кивнул, двигаясь на кухню. Никамида пристроилась в уголке, чтобы не мешать ему — сама она готовить категорически не умела и не желала, но смотреть, как это делают другие, любила.

— Когда я была у своего хозяина-вампира уже не игрушкой, а учеником, он владел полной Звездой, единственной в своем роде. И рассказал мне о ней. После его смерти, я разъединила Звезду на Посланников, и каждый отослала самым старым, мощным, опытным и свирепым вампирам. Поодиночке эти кинжалы не так опасны, как вместе. Я рассчитывала, что они никогда больше не будут собраны — и ошиблась. Звезду следовало просто уничтожить. Сразу отправив хозяину по кускам.

— Значит, это из-за тебя остались сиротами двое детей, а я потерял близкого друга… — равнодушно резюмировал Оливер, нарезая картофель и ссыпая его на сковородку. — Тебе с корочкой или помягче?

— Видимо, из-за меня. С корочкой.

Некромант накрыл сковороду крышкой. Отошел к столу, нарезая хлеб.

— С молоком или сухой? — словно ведя светскую беседу продолжил маг.

— Как хочешь. Я исправлю ошибку, а твое право — отомстить. — Нелюдь задумчиво следила за движениями его рук, накручивая длинную темную прядь своих волос на палец.

— Смысла не вижу. Их не вернуть, — Оливер плеснул на сковородку молока.

— Тем более контракт уже заключен, — Никамида улыбнулась, протягивая руку и стаскивая со стола кусочек сыра.

— Тем более. — некромант помешал картофель. Снял с плиты, поставил на подставку.

— Воинов не надо — будут путаться под ногами. Только если он сможет меня прикончить… все-таки, похоже, сильный парень, раз одолел Старейших. — Никамида стянула со сковородки кусочек картошки. Облизала пальцы. — М-м-м-м, ням-ням, давай скорее есть?

— Приятного аппетита. — пробубнил парень.

Некромант метнул на стол вилки и нарезанный хлеб. Нелюдь смела свою порцию так быстро, что и не заметила. Разочарованно посмотрела на тарелку, вытертую до блеска кусочком хлеба.

— И чем теперь займемся? — как-то странно пробубнила девица.

— Возьми добавку. — кивнул на сковороду некромант.

— Хватит мне. Я прожорливая, но тормоза у меня все же есть. — улыбнулась Никамида. — Сейчас я наелась и вполне сыта.

— Ладно. — согласился маг.

— Расскажи все-таки о Храмах, то, что еще не рассказывал. Иначе я озверею от скуки.

— Воин — это специализация на оружии и войнах. Провидцы занимаются общением с духами и прорицаниями. Целители… понятно. Ну и Некромаги…

— А кто такие Семи Вещих и какова их роль?

— Мы занимаемся изучением порталов и хронопорталов. Больше этим не занимается никто. И все последствия лежат на нас самих.

— Значит, вы чем-то насолили убийце… Интересно, каким образом вы все семеро с ним пересеклись?

— Понятия не имею. — печально вздохнул оставшийся в живых маг.

— Значит, вспоминай, он должен был контактировать с кем-то из вампиров, не иначе. А я подскажу — ваш убийца высок, светловолос. Возможно, слегка хромает. Ну?

Оливер принялся потирать переносицу указательным пальцем.

— Вот прямо так с ходу мне вспоминается только один высокий блондин. Шандр. Но он умер вторым…

— Ладно. Я уйду сегодня на несколько часов. Ты сам сдержишь оборону, если что? — Никамида проверила нож и Тишину, затянула потуже шнурки на ботинках.

— Разумеется. — Оливер погрузился в раздумья. Затем решительно хлопнул ладонью по столу:

— Никакие высокие светловолосые хромоножки не попадались нам. Никакие. Круг работал только всемером. Активировалась наша лаборатория лишь семью отпечатками медальонов, это исключало работу в одиночку.

— Значит, я ошибаюсь. Замкни защиту за мной. Вернусь через пару часов. — Никамида шагнула к напарнику и наклонившись над ним, быстро коснулась языком его щеки, пока тот не успел отстраниться. — Если понадобится помощь — скажи в тень, я услышу. — Отступила и растворился в тени.

Оливер закусил губу до крови. Подозрения обретали четкость. Некромант протянул руку, призвав посох. И медленно стал разбирать нити защиты, переплетая их заново, уплотняя настолько, чтоб завяз в тенях любой гость. Оливер не унимался, пока дом не стал напоминать снаружи и изнутри клубок плотно смотанных ниток в десятки рядов.

Никамида прошелась по логову своего старого хозяина, трогая кончиками пальцев пыльные корешки книг и безделушки. Здесь не было следов, да и запах смерти давно исчез. Она сел в кресло и коснулась хрустального шарика на вычурной золотой подставке, активируя связь с логовом Дамахада — одного из Старейших. Ответил ему глубокий женский голос — Зазай, протеже вампира.

— Кто это? Астус? Астус, ты жив? — затуманенный голос был шокирован.

— Зазай, это Никамида. — тихо откликнулась бывшая рабыня.

— Что надо, убийца? — голос сменился шипением, яростным — Ники вампиры ненавидели.

— Где Дамахада? — не обращая внимания на тон, пробормотала женщина.

— А то тебе не известно! Ты же сама его убила! — Никамида опешила.

— Что? Я его не убивала! — яростный шепот раздался в тишине.

— Значит, натравила на него кого-то! — связь резко оборвалась.

То же самое повторилось и с другими. Никамида везде натыкалась на обвинения, или вообще не могла активировать связь — логова были пусты, а такого быть не могло. И только в последнем логове, у Еамада, ей ответила самая юная ученица вампира, и подтвердила догадку — убийцу мастера она не видела в лицо, заметила только светлые волосы. Он не хромал. Никамида бесилась — клубок следовало разматывать от некроманта, а не от вампиров, было же с самого начала ясно, что вампиров перерезали только чтобы получить проклятую Звезду, точнее, самих Посланников, и бросить тень на вампиров. О свойствах Звезды убийца ничего не знал, иначе не оставлял бы кинжалы в телах.

Оливер никогда не мог похвастаться тем, что он нервный или эмоциональный. Но когда он очнулся на полу без капли магии, а тени были запутаны в четырехмерный лабиринт, некромант понял — переусердствовал.

Никамида шагнула в тени и попыталась вернуться в дом мага. Скорость перемещения таким способом была огромна, так что впечаталась он в защиту очень качественно — запутавшись по самое не хочу. Зарычав, принялась кромсать нити защиты мгновенно отросшими клинками когтей — выхватить нож или Посланники не было возможности. Оливер возник за защитой, медленно приводя посох в боевое состояние.

— И кого ко мне принесло? — прохрипел маг.

— А то ты не видишь! — нелюдь напоминала кота, вдоволь наигравшегося с клубком пряжи.

— Язык покажи. — приказ огорошил наемницу.

— А что еще тебе показать? — прошипел Никамида, трепыхаясь в паутине. — Кой черт тебя дернул накрутить такую защиту?

— Неважно. Ну так как, язык покажешь?

Нелюдь закатила глаза, расслабленно обвисла в путах и высунула язык. Оливер рубящим взмахом ладони рассек защиту, выдергивая убийцу в дом. И снова провесил путанку нитей.

— Твоя защита из меня высосала кучу энергии. Какого дьявола тебе понадобился мой язык? — Никамида сидела на полу, приглаживая всклокоченную гриву, и не делала попыток подняться.

— Убедиться, что это и впрямь ты, — пожал плечами маг.

Нелюдь высунул язык и скосил на него глаза:

— Шфо ф ем фафого фрифичафельфофо? — передразнила девушка.

— Ну… Я раньше такие видел только у драконов, и то в ипостаси полубоевой единицы. — Оливер убрал посох. Никамида облизнулась и спрятала изменившиеся часть тела.

— Прекрасно, возможно, я еще и дракон, отчасти. Слушай, ты не будешь столь любезен, чтоб напоить меня кровью? Иначе толк от меня будет только к вечеру.

Оливер поднес ко рту запястье, прокусил вену. И сунул руку Никамидау.

— Можно было не кусать самому. — Нелюдь осторожно обвела языком рану, залечивая ее, и потом уже аккуратно слизала кровь с руки, ей хватило того, что успело натечь в ладонь мага.

Оливер молчал, лишь склонил голову набок. Никамида не спешила — касаться нежной кожи было приятно, в сочетании с вкусом крови — бесподобно, и странное чувство, испытанное этой ночью, вернулось, заставляя дышать чаще, быстрее биться — сердце. Оливер тихо заурчал. Никамида медленно провела трепещущим кончиком языка по руке, следуя голубоватым росчеркам вен, до локтевого сгиба, и приласкала чувствительное местечко, касаясь его губами. Потом поочередно втянула в рот кончики пальцев мага — облизывая с них последние следы крови. Фиолетовые глаза снова посветлели. И еле слышимый аромат корицы поплыл по комнате. Никамида цапнула мага поперек груди и мгновенно переместился в спальню.

— Зачем ты дразнишь меня? — прошипела, прожигая Оливера насквозь яростными черными глазами — линзы она не успел убрать.

И не дожидаясь ответа впилась губами в губы напарника, неумело целуя. В этом она был абсолютно не подкована, действуя на чистых инстинктах. Оборотень медленно положил руки на талию Никамиде, притягивая ту еще ближе. Одарил долгим и умелым поцелуем — было ясно, что опыт у некроманта имеется и немалый. Выпустил.

— С чего ты взяла, что я тебя дразню? — ехидно пропел мужчина.

— Ты же сам сказал, что сексу между нами случиться не позволишь — прошипела обозленная и растерянная нелюдь, машинально облизываясь.

— И это было поддразниванием, по-твоему? — удивился Оливер.

— Ты дразнишь сейчас! — Никамида отчаянно желала — не понимая, чего.

Она много читала, еще больше слышала о физическом влечении, но еще никогда не испытывала такого сама. Она снова требовательно прижалась губами к губам мага, облизывая уголки язычком. Некромант безропотно позволил змеиному язычку проскользить по своим губам. Затем чуть приоткрыл губы, встречая его своим и вовлекая в ласку. Ответом на его действия был стон, резкий, вибрирующий, и дрожь удовольствия, прошедшая по его телу. Никамида поняла — вести в паре у нее не выйдет — и перекатилась по постели, позволяя магу оказаться сверху.

Некромант продолжал медленно целовать ее, раздевая. И ухитряясь раздеваться сам. Мантию и рубашку он уже снял, накладывая чары, так что оставалось избавиться от штанов и белья, что казалось задачей нереальной. Шнуровка путалась в пальцах и казалась неправильной. Никамида подцепила ее когтем и разрезала потянув на себя.

Быть обнаженной перед кем-то было непривычно, а на самой нелюди остались только наручные ножны с ножом и Тишиной. Тонкие, ничего не скрывающие шортики из мягкого шелка приятно дразнили кожу. Некромант с кошачьей гибкостью извернулся, избавляясь ото всей оставшейся одежды. Процеловал дорожку легких поцелуев от ключиц до живота партнерши.

Осторожно поцеловал все, пока что скрытое под шелком, но явно уже требующее свободы. Никамида всхлипнула, прикусывая губы до крови, дрожа от противоречивых чувств. С одной стороны, хотелось большего, с другой — было… страшно?

— Тебе понравится, — шепнул Оливер, стаскивая подштанники с едва держащей себя в руках девушки.

— Оливер… что ты… делаешь?! — нелюдь вцепилась когтями в постель.

— Расслабься. Я тебя ласкаю. Нравится? — лукаво лизнул он низ живота.

Даже не подумав, что может запросто вывернуться из-под рук мага, Никамида только вздрагивала от его прикосновений.

— Не знаю… я еще никогда так себя не чувствовала!

Оливер продолжил целовать ее подптливое тело. Нелюдь застонала и непроизвольно шевельнула бедрами, подставляясь под ласку. Оливер осторожно провел языком по мягкой коже, обхватил губами крохотную горошинку, лаская ее языком. Никамида вскрикнула, мотая головой по покрывалу — огненные волосы ореолом раскинулись вокруг:

— О-о-о-ли-и-вер! А-а-ах… — на выдохе простонала она.

Некромант погладил ее по руке, продолжая ласки.

— Нет… хватит! Оливер, я же… мне же… еще-о-о-о… — мысли в голове женщины путались.

Маг поднял голову.

— Я могу прекратить.

Нелюдь дышала тяжело, со всхлипами, глаза светились ярче вспышек молний — она была на пределе.

— Да! Нет! Не знаю… продолжа-а-а-а… — голос сорвался на всхлип.

Некромант опустила голову, снова впиваясь губами в напряженную часть тела и легонько посасывая. Из горла Ники вырвался долгий стонущий крик, она вскинула бедра, еще теснее прижимаясь к губам Оливера и забилась, падая в бездну, безжалостно раздирая зубами свои губы. Некромант улыбнулся, отстраняясь, на последок проводя по влажным складочкам.

Никамида лежала, все еще чуть вздрагивая, тяжело дышала и глядела в потолок расширенными от шока глазами. А по ее белой коже змеился едва заметный рисунок перламутровых чешуек. Некромант подтянулся, мазнув волосами по бедру Никамиды. Лег рядом. Молча. Нелюдь повернула голову, слепо повела глазами и уткнулась лицом в плечо напарника. Так же молча. Рисунок чешуи постепенно растаял, словно впитался в кожу. Оливер призвал простынь, укрывая обоих.

Это было невероятно — Никамида уснула! Просто провалилась в темный колодец сна, не запомнив своих сновидений. Она и бодрствуя-то выглядела юной, а теперь некрасивое, угловатое лицо расслабилось, тонкие, вечно сжатые в неприятной полуухмылке губы приоткрылись — и стали пышными, полнее. Темный веера ресниц, как язычки огня, легли на щеки, и она стала похожа на девицу едва переступившую подростковый возраст. Оливер остался сторожить его сон, любуясь спящей Никамидой.

* * *

Никамида прерывисто вздохнула, словно после долгого плача. Вот только в своей жизни она ни разу не рыдала — даже будучи младенцем. Ресницы затрепетали — даже короткий, всего пару часов — сон восстановил силы. Вскинулась, ошалело поводя головой. Схватилась за рукояти ножей, соскальзывая с постели. Обнаженная, с оружием в руках, смотрелась немного смешно.

— Все спокойно, — размеренно произнес Оливер, не открывая глаз.

Нелюдь зашипела, возвращая оружие в ножны, ухватила белье, нервно пытаясь натянуть его и попадала в одну штанину обоими ногами. Глаза жгло оттого, что снова не сняла линзы — все расплывалось, как в тумане. Наконец-то, победив несговорчивую одежку, Никамида быстро натянула шерты и лифчик, затянула без необходимости натуго шнуровку ворота рубахи и замерла истуканом посреди комнаты.

— Я что, уснула? — голос был бесстрастный от полного изумления.

— Да. А это так страшно? — как-то лукаво протянул маг.

— Я не сплю! Никогда! Только потому еще жива — ну и потому, что раны затягиваются практически моментально. Если бы я так уснула где-то в другом месте, меня бы уже скрутили и уволокли на опыты! — Никамида раздраженно сняла линзы и убирала их в контейнер, поморгала — зрачки белых глаз были странно расширены, хотя в комнате было светло.

— Ну, как видишь, не уволокли. — поддел некромант.

Нелюдь глубоко вздохнула, загоняя свои чувства в жесткие рамки самоконтроля. Только пульсирующие зрачки выдавали степень напряжения. Никамида села на край кровати, покосилась на напарника — тонкая простынка не скрывала очертаний тела, и гулко сглотнула.

— Ты спи, если хочешь, я покараулю. — и растаяла в тенях, снова обходя дом по периметру защиты. Оливер спать не стал, убрался к камину и уселся в кресло.

Никамида уловила проблеск стали — тень любила ее, позволив ей уклониться от брошенного ножа. Не Посланника — обычного метательного кинжала, с острием, смазанным ядом. Нити защиты загудели тревожно. Никамида всмотрелась в их переплетение — но даже ее зрение на позволило различить за пульсирующей завесой ничего, кроме светловолосого силуэта. Человек тронул нити, развернулся и исчез в свободных тенях. Оливер стиснул зубы. Никамида вышла из тени, положила перед напарником кинжал, машинально стирая со щеки струйку крови — нож все-таки чиркнул по коже.

— Я не сумела разглядеть его, а через твою паутину мне не пробиться быстро.

— Да. — туманно и понура пробормотал маг.

— Что — да? — взревела вампиресса.

— Ничего. Все в порядке. — словно очнулся ото сна некромант.

— Тебе известно, кто это — затем и защиту сменил, так? Оливер, назови мне его имя! — нелюдь наклонилась, заглядывая в глаза напарнику. — Я должена убить его!

Оливер прикрыл глаза. Никамида тряхнула его за плечи — не сильно, но ощутимо:

— Оливер! — прошипела ему прямо в лицо.

— Шандр. — почти умоляюще пробормотал оборотень.

— Ты сказал, он умер! Кто он? Ну же, говори! И выпусти меня!

— Один из Семи. Целитель. Он… — маг замолчал. Нелюдь терпеливо ждала, хотя готова была просто вытрясти из него душу. Наконец-то, некромант очнулся, повел глазами, отыскивая замершего изваянием в тени наемника.

— Никамида… — словно под гипнозом пропел маг.

Нелюдь ухмыльнулся.

— Обо мне вспомнили? Неужто? — кровожадно пробормотала наемница.

— А почему я не должен о тебе помнить?

— Потому что я не смогла добиться от тебя ответа. В каких далях или высях ты витаешь?

— А что ты спрашивала? — маг еще раз тряхнул головой.

— Я просила открыть мне защиту, или убийца уйдет безнаказанно. — сдвинула тонкие брови, сузив злые белые глаза.

— Иди, — устало уронил Оливер, открывая узкий проход в лабиринте теней.

Никамида шагнула в него. Некромант остался сидеть, глядя на огонь. Тени сами вели нелюди. След — дрожь тайного торжества, многоголосое эхо победного вопля — защитное плетение «Возмездия» — был столь явены, что иного и не требовалось. Убийца интуитивно выбрал кинжалы-Посланники для последней атаки — идеально выбрал: самый мощный из них. А вот Тишина — самый слабый, вряд ли защитит ее от прямого удара, и Никамида это хорошо знала. Она подогнала тень, переносясь сразу к цели. И поняла, что сделал круг, выйдя из тени перед дверью в дом некромага.

Шандр не стал больше переноситься в дом, где его не ждали. Он просто постучал в дверь. Оливер не шевельнулся.

— Оливер, это я. Открой. Нам надо поговорить.

— Ну, здравствуй, убийца Старейших. — голос с трудом повиновался Нике, срываясь на шипение. Такой всепоглощающей ярости она еще никогда не испытывал, выполняя заказы. Это было недопустимо, но самоконтроль нелюди не справлялся.

— А ты еще кто? — резко обернулся тот, кто повинен во всем.

— Не важно, кто я, а вот ты — труп. — Никамида пробудила Посланника, отчаянно жалея, что не выпросил у Оливера честно заработанный за прошлый день еще один, выбрала бы Гнев или Страх… Шандр вскинул седьмой кинжал.

Никамида шагнула навстречу, внезапно успокоившись. Тренированное тело отключило излишние эмоции, превратившись в машину, предназначенную для убийств. Затянутая в черную кожу белая змея в ореоле обсидиановых волос молниеносно бросилась вперед. Шандр включил все резервы. И уклонился.

— Оливер! На меня напали! — завопил почти труп.

Никамида ухмыльнулась, обнажая в оскале острые, автоматически преобразовавшиеся в клыки, зубы. И снова напала, желая только одного — коснуться кинжалом, ранить — хоть просто оцарапать. Этого хватит, чтобы демон начал вытягивать душу и силу. Шандр снова танцующе ушел вбок. Выкрикивая что-то на бегу. И от земли встали тени — Оливер не снял с них подчинения тому, с кем делил постель эти двенадцать лет и тысячелетие. Нелюдь улыбнулась еще шире — для нее это были только тени.

Сосредоточившись полностью на одном противнике, она не замечала, что ее кожа покрывается рисунком перламутровых чешуек, а глаза, без линз, разгораются диковатым белым светом. Оливер молчал, глядя на огонь. Шандр танцевал. Никамида отрешилась от всего. Перед ней была только цель, и все силы, все резервы тела были брошены на ее достижение. Она замерла, неподвижно, словно бы даже не дыша, слегка опустила голову — темные пряди прикрыли огонь глаз. Посланник в руке дрогнул, опущенный, словно нелюдь устал. Никамида ждал.

— О-о-о-ли-ве-р-р-р! — завопил умерший маг.

Молчание.

— Да открой ты! — паника в голосе мужчины набирала обороты.

Молчание.

— Она меня убьет! — теперь он сорвался на банальный крик.

Молчание.

— Трус! — выплюнул Никамида, — Прячешься за спину того, чьих братьев и сестер убил?

— Они не хотели отдавать исследования Храмам! Наш мир имеет право видеть другие миры.

— Во-о-от оно как? — Никамида насмешливо склонила голову на бок.

И рванула вперед, грудью прямо на выставленный в защите Посланника, в последний миг слегка поворачиваясь и пропуская его мимо себя. Шандр дернулся, стараясь завершить удар. Плотная кожа куртки и защита Тишины приняли на себя основной удар, но Никамида почуяла, как по телу невесомой лаской прошлось острое лезвие, как вслед ему потянулось что-то тонкими нитями. И сама нанесла удар, точно так же, вскользь вспарывая одежду, защиту и лишь оцарапав плоть врага. Отшатнулась, уходя от следующего удара. Шандр все же попытался достать ее еще раз. Никамида шагнула в тень ускользая. Нити натянулись, она почти физически чувствовала, как тянет ее назад Гнев. И сама тянула врага Тишиной, демонским голосом. «Иди же за мной, ну?»

Шандр рванулся в дом. Влипая в нити защиты. Увязая в них. И оказался лицом к лицу с Оливером. Оба молчали. Только звенел воздух. Никамида поняла — убийца не пойдет за ней. Промедление стоило бы жизни — ей ли, некроманту ли, она не думал. И вернулась назад. Ее цель была перед ней. Она шагнул вплотную и занесла руку с Посланником, готовясь нанести выверенный удар — под лопатку.

— Я не хотел убивать тебя. — тихий шепот разрезал тишину.

— А получилось бы? — такой же на уровне слышимости.

— Нет. Я знаю. Я… Не сумел бы никогда.

— Зачем это все? — на Оливера было тяжело смотреть.

— Тебе не понять. — Торопливый сбивчивый шепот. — Я тебя люблю, барс.

Никамида ударила. Оливер не сводил фиолетовых глаз с бледного лица Шандра. Тот успел улыбнуться. И умер. Никамида рухнула в тени защиты вместе со своей жертвой, подумав сквозь наплывающее беспамятство, что впервые договор не будет исполнен… Оливер выдернул ее, прижимая к себе.

— Ну. Что. Ты. Дохнешь. Сволочь! — яростный шепот в самые губы.

Нелюдь подняла подрагивающие ресницы, слепо поискала глазами напарника и мягко улыбнулась:

— Не… дождешься… — Тело ее сплошь покрывала теплая, гладкая змеиная чешуя, каждая жилка была напряжена, как струна, только что не звенела. Сколько кровей было намешано в ней? Кто ответит? Но демонская кровь была совершенно явно — и она сейчас боролась с вытягивающим из Никамиды душу зовом демона Гнева.

— У тебя же нет души. Ну, очнись же ты! Ты же регенерируешь быстро…

Глаза нелюди полыхнули яростным светом. Она оттолкнула некроманта, садясь, расстегнула пряжки на куртке, половину просто срезав снова невесть откуда взявшимися когтями, перевернулась, мучительно выгибаясь, на четвереньки. Тело изменялось, трансформируясь во что-то невообразимое. Оливер притянул посох и отошел к камину, от греха подальше.

Нелюдь взвыла, коротко и яростно. Плечи раздались, грудь стала больше и намного выдалась вперед. Чуть выше лопаток чешуйки лопнули, расходясь в стороны — как побеги из земли, из плоти лезли крылья. Они влажные, тонкие косточки, обтянутые пергаментной кожицей в сеточке кровеносных сосудов, белесые, мерзкого вида. Постепенно они увеличивались, разворачивались, обсыхая — почти скрыли, как упавшие паруса, под собой тело девушки. А из-под них, извиваясь бешеной змеей, выстрелил хвост, увенчанный обсидиановой, как волосы Ники, кисточкой. Крылья дрогнули, раскрываясь — перламутрово-белые, с пурпурными когтями и разводами. Меж ними по хребту тянулась короткая вязь рун до самого хвоста. На склоненной голове чуть выступали аккуратные, острые спиральные рожки. Никамида в облике демон подняла голову.

— Красавица, — оценил некромант. — Не шевелись, во двор перенесу.

Демонесса мотнула головой, тяжело дыша после трансформации. К тому же она была ранена — поперек груди пролегала ровная, длинная багровая полоса раны. С ее краев медленно срывались капли светящейся алым крови, которые не исчезали, не долетая до пола. Гнев все еще пил ее силы, хотя душой завладеть не мог — Никамида была выше в иерархии, хоть и нечистокровной. Оливер вздохнул.

— Ложись, вылечу? — проворчал маг.

Голос демона изменился после трансформации немного — все такой же глубокий, слегка тягучий:

— Посланник, Оливер-р. Пр-р-ринеси. — на выдохе простонала девушка.

Некромант раскинул руки ладонями вверх. И корона из пяти кинжалов показалась над ними. Демонесса тяжело поднялась, поводя крыльями — сшибая столик и кресло, но, кажется, даже не заметила этого. Вытянула руки — в ладонях возникли рукояти Гнева и Тишины. Соединила пазы в рукоятях, постепенно присоединяя к ним остальные. В руках оказалась ощетинившаяся семью смертоносными лучами Звезда Идаса. Демонесса окунула лезвие каждого Луча в свою кровь и рана мгновенно закрылась, исчезая под перламутровыми чешуйками.

— Я выполнила условия сделки? — туманный голос прошелестел по комнате.

— Да. Благодарю. — Оливер кивнул.

— Можешь приступать к выполнению второй. — Никамида усмехнулась, не так, как кровожадная нелюдь, а как знакомая некроманту девчонка-наемница. — Только найди сначала. Мне пора выполнить свою часть обязательств. — демонесса укутылась нестерпимо-ярким белым светом и исчезла. Оливер горько усмехнулся. Обшарил тело бывшего любовника-напарника, вынув из потайного кармана шесть медальонов.

— Ну что же. Ты хотел стать единственным хозяином порталов. Теперь им буду я. А ты… Жаль!

* * *

Демон Никамида в задумчивости стояла на краю кратера. Почти вровень с краями тяжело плескалась лава, то покрываясь черной коркой, то снова плавясь багровым огнем. Демонесса вытянула руку с Звездой, демоны заключенные в металле, хором взвыли, почуяв скорую свободу.

— Пора, братья! — оружие без всплеска кануло в вязкую багровую массу, словно в чистую воду.

Лава взбунтовалась, выплескиваясь за края кратера, но Никамида не отступила, глядя на нее. Один за другим освобождались демоны, по мере того, как плавился во чреве горы металл их тюрем. Когда исчез последний, демонесса распахнул мутные крылья и ветер подхватил ее, унося от взбесившегося вулкана.

Полет оборвался внезапно — тело демонессы изломалось судорогой, сведенные крылья обвисли и она камнем рухнул вниз.

В колючие заросли какого-то кустарника, ломая его. Белое тело билось на земле, в трансформации. Исчезли, растаяв туманом, крылья и хвост, судороги тела выгибали тонкую фигурку нелюди в дикой судороге, пока все не закончилось. Никамида неподвижно замерла — полуобнаженная, лишь в разорванных штанах, без оружия и без сознания. Неизвестно где.

Оливер вошел внутрь лаборатории. Тишина. Прохлада. Порталы — первичные сто четыре. И все теперь его. Только его. А дальше — бесконечность миров, а если использовать хронопорт… он бессмертен… некромант шагнул в круг.

— Твою мать, — и «радостно» споткнулся о неподвижное тело. Нелюдь застонала, пытаясь поднять голову. Трансформация выпила все ее силы.

— Нашлась! Так я приступаю? — жизнерадостно вопросил некромант. Никамида голос узнал, обреченно шевельнул плечом:

— Приступай…

Оливер взял ее за плечи, привлек к себе, делясь своей силой единственным методом, каким владел — целуя. Никамида замерла, закаменела, ожидая удара, и расслабилась, не дождавшись. Открыла сухие губы, отвечая. Оливер и сам не заметил, как передача сил превратилась в обычный поцелуй. Нелюдь подняла руки, обнимая, привлекая к себе ближе, запуская пальцы в волосы и тихо поглаживая. Едва разлечимо застонала в губы мага. Оливер оторвался от ее губ, выпив стон.

— Тебе лучше? — голос прозвучал на удивление заботливо.

Никамида открыла глаза — зрачки пульсировали, то сужаясь, то расширяясь от возбуждения.

— А договор? — прохрипела непонятно кто.

— Выполнен. Разве нет? — усмехнулся последний из семерки.

— Второй договор. Ты же собирался найти способ прикончить меня… — пальцы потянули черные пряди, заставляя мужчину наклонить голову.

— Я нашел три. Этого мало? — шепнул некромант, снова целуя нелюдь.

— Достаточно — улыбка озарила лицо, прежде чем губы Оливера накрыли ее губы.

Глаза закрылись сами собой. Руки ласкали, словно искали что-то на ощупь — то ли боль, то ли наслаждение. Некромант легонько поглаживал плечи Ники, исследуя языком ее рот. Никамида протянула руку, вслепую нашаривая тень, вцепилась в нее, переносясь в знакомый полумрак спальни мага — отдаваться на колючих ветках ей не улыбалось.

Оливер перебрался поцелуями на шею, вдумчиво пробуя губами кожу на тонкость — пить кровь он умел. На ней — белой, в перламутровый отлив — расцветали пурпурные розы поцелуев. Никамида снова застонала — выгнулась, подставляя под губы мага горло и ключицы. Оливер незамедлительно оприходовал все предоставленное, довольно урча. Нелюдь полоснула когтями по шнуровке его рубахи, стянула ее с плеч долой, оставляя полоски царапин — когти не убрались. Оливер прикусил сильнее ее плечо и открытый участок вздымающейся груди. Никамида открыла глаза, встречая светлый фиалковый взгляд, облизала пересохшие от возбуждения губы, и шепнула:

— Довольно дразни… Оливер-р-р… — перекатилось на языке урчание.

— Ну почему же? — промурлыкал тот, потираясь бедром о бедра нелюди. — Результат мне нравится.

Никамида тихо вскрикнула, подаваясь ему навстречу, снова подставляя горло под поцелуи — эта ласка сводила ее с ума своей опасностью. Оливер осторожно ласкал горло кончиками клыков. Тонкая кожа под ними дрожала от хриплого мурлыканья, от бешеного биения жилки. Никамида положила руки на бедра партнера, притягивая сильнее, слегка потираясь о него. Оливер ухитрился раздеть обоих.

Аромат корицы заполнял спальню. Нелюдь раскинувшись на постели, потеряла способность стесняться наготы, почуяв аромат желания исходящий от оборотня. Оливер медленно и упоенно ласкал ее тело — руками, губами, скользящими волосами, своим телом. Нелюдь выгнулась, крича от наслаждения. Кожу снова покрыл рисунок мелкой змеиной чешуи, змеиный же язычок метался, трепетал, ловя жар тела. Оливер пьянил: его запах, его вкус — когда Никамида успевала коснуться его кожи. Оливер низко урчал, как большой кот, целуя, облизывая, покусывая все, до чего мог дотянуться.

— Оливер… Оливер… прошу… ну прошу тебя! Оливер! — Никамида бессвязно повторял имя партнера вперемешку с мольбами, тянулась к его губам за поцелуями, неосознанно раздвигая колени, вскидывая призывно бедра.

Некромант призвал флакон со смазкой. Может, у кого-то регенерация и идет полным ходом, но зачем лишние сложности? И принялся подготавливать дрожащее тело к дальнейшему соитию. Медленно, стараясь дать понять всю полноту ощущений. Никамида замолчала, насквозь прокусив свои губы клыками, задрожала от необычных, странных ощущений, покорно позволил еще сильнее развести себе колени. Оливеру не терпелось уже приступить к дальнейшему, но он усилием воли заставил себя сдержаться. И продолжить подготовку. Нелюдь всхлипнула, вцепляясь пальцами в плечи мага, потянула на себя. Оливер гибко склонился. Никамида с трудом заставил себя говорить — голос сел от невероятной бури чувств:

— Оливер, прошу тебя, не дразни…

Некромант осторожно и медленно вошел. Нелюдь не выдержала сладкой пытки и дернулся навстречу, одновременно обхватывая бедра оборотня ногами и притягивая его рывком к себе. И не сдержал короткий крик боли, что настиг в конце. Оливер принялся успокаивающе целовать ее, замерев. Пытаясь выпить это жуткую и мучительную тягость.

— Нет! Двигайся! — и острые коготки впиваются в руки.

Змеиный язык, длинный, гибкий, скользит по губам, по щекам, по шее, трепеща, белый огонь из-под черных ресниц — обрамляет черные колодцы дико расширенных зрачков. Некромант начинает двигаться, сперва неторопливо, давая время привыкнуть и свыкнуться с болью первой близости. Затем ускорил темп. Нелюдь дышала прерывисто, хрипло, стонала на выдохе, дрожа, словно в ознобе, мотая растрепанной головой по постели, расшвыривая тяжелые пряди темных волос. Оливер постепенно наращивал темп, впиваясь когтями в постель. Звериный рык сливался в унисоне с яростным шипением.

— Да-да-да… — дикое и первобытное желание рвалось из горла бессвязным криком, и выгнуло до хруста — судорогой наслаждения.

Некромант тихо зарычал-застонал, изливаясь, запрокинув голову. Нелюдь опустошенно раскинулась, разбрасывая руки и ноги — тяжело дыша, еще не отошедший от шока всего лишь второго в своей жизни оргазма. Прикрыла глаза влажными от не прошенных слез ресницами, уголки губ подрагивали в слабой полуулыбке.

— Спасибо… — шепот можно было принять за дуновение сквозняка.

Оливер улегся рядом.

— За что? — не понял маг такого проявления эмоций.

— За то, что мне хорошо… — Никамида ткнулась носом в плечо партнеру, ласково касаясь кожи кончиком языка — почти обычного, лишь с легким намеком на раздвоенность.

— Это хорошо, что тебе хорошо. — сладко улыбнулся некромант.

— А тебе? — девушка замерла почти не дыша.

— Мне было просто волшебно… — отозвался суровый маг.

Нелюдь ответа уже не услышала — уснув, не дождавшись его. Сейчас ее можно было убить не тремя — дюжиной разных способов, и она бы не успел проснуться. Снова по детски приоткрыв некрасивый, слишком большой рот с искусанными, даже несмотря на регенерацию, губами. Медленно двигались глаза за тонкой кожицей век, отчего подрагивали темные стрелочки ресниц. Оливер укрыл ее пледом, и ушел вниз, готовить поздний ужин.

Никамида спала, и впервые видела сон. Не чужой, в который могла войти, а свой. Запинаясь и почти падая, по лесу брела девушка. Точнее, юная женщина — придерживая руками огромный живот. Глаза у нее были пустые, мертвые — как у безумной, потерявшей надежду на спасение, зверушки. Вот в очередной раз споткнулась, но падая, умудрилась извернуться, оберегая чрево.

По нему, обтянутому ветхой тканью рваного платья, пробегала дрожь — пришло время разродиться. Девушка не кричала. Молча открывала черный, словно обугленный рот, дрожа в болезненных схватках. Слишком велик был плод для ее маленького, хрупкого и измученного тела. Ее мучения длились долго — солнце успело пройти полпути по небу. К тому времени, как все закончилось, трава на пару метров окрест была уничтожена ее ногами и забрызгана кровью. Мать потеряла сознание, едва только дитя покинуло ее.

И тогда же из-за дерева выступила темной тень старухи, та ловко перерезала ножом пуповину. Осторожно подымая на руки странное существо — с зачатками крыльев, как у летучей мыши, голым крысиным хвостом и чешуйчатой кожей. Оно не кричало — тихо шипело. Никамида с содроганием проснулся, не успев подавить рвущийся крик отвращения. Оливер появился в спальне мгновенно, с посохом наперевес.

— Что? — не понимая спросил тот.

— Ничего. Никогда больше не усну! — нелюдь зябко обхватила себя за плечи руками.

Девушка хмурилась и прикусывал губы. Некромант осторожно присел рядом. Провел теплой ладонью по щеке. И тихо продолжал молчать.

— Скажи, каким я была? Когда ты отдал мне Посланников? — ледяной голос выстуживал комнату и покрывал инеем окно.

— Демон. Ало-черным, красивым. — шепотом поведал маг.

— Какая, Оливер? В точности? Опиши! Я не помню.

— Ну… Рожки были, маленькие, витые… мех на хребту, пушистенькая… крылья — узорчатые, когтистые, хвост с кисточкой.

— Значит и правда… Ты знаешь, что я за демон? — очередной вопрос загнал мага в тупик.

— Я не читал описаний в книгах. — покачал головой некромант.

— Почему обычно я выгляжу как человек? — в отчаянии Никамида сгребла свои длинные спутанные космы и дернула.

— Я почитаю книги и скажу, хорошо? — Оливер принялся разбирать их.

Нелюдь замурчала, наслаждаясь нежными прикосновениями. Оливер расчесывал ее волосы. И улыбнулась наконец-то:

— Ну, если ты хочешь узнать… Я могу вызвать твоих родителей.

— Чего? А-а-а, ты же некромант… Если сможешь… Вызови — решительно согласилась Никамида.

— Некрос. — как-то тихо отозвался мужчина.

— В чем разница? Не понимаю? — покачала головой наемница.

— Я не плачу своей жизнью за заклинания. — откликнулся маг.

— А когда? — с детской наивностью во взгляде пробормотала девушка.

— Когда захочешь. — легко пожал плечами оборотень.

— Сейчас. — нелюдь решительно встала, быстро перевязала шнурком волосы и печально повертела в руках порванные штаны: — Нет, пожалуй, не сейчас… Сейчас мне не мешало бы отыскать хоть что-то приличное из одежды.

Оливер выложил на постель свои старые штаны, которые носил, будучи подростком.

— М-м-м-м, твой запах… Твои? — Никамида прикинула на себя одежку и недоверчиво смерил взглядом Оливера.

— Мои. Им пятнадцать лет. — как-то неожиданно стушевался под ее взглядом барс.

Нелюдь быстро оделась, скользнул по тени в гостиную, найдя свою рубашку и куртку, в не менее плачевном состоянии.

— Черт, что ты с ними сделал, а? — возмущенный вопль наполнил комнату.

— Ничего, — некромант только тихо хихикнул.

— Ну да, ну да, видимо, я сама их искромсала…

— Сама, — невинно мурлыкнул Оливер. Никамида вскинул на него непонимающие глаза. — Крыльями. Ладно-ладно, я дам тебе свою старую одежду.

— Давай! — «А я смогу наслаждаться твоим запахом на ней» — странная была мысль, странная…

Оливер принес комплект добротной, но старой одежды. Никамида быстро оделась, и только после поняла, чего ему не хватает — она все равно ощущал себя голой без оружия. На мгновение острое сожаление об уничтоженной Звезде кольнуло сердце — но иначе она не могла поступить. Слишком опасно вновь сохранять его.

— Идем есть. — тихо позвал мужична.

— Идем. — без возражений согласилась демонесса.

Оливер выставил на стол картофель со свининой. Никамида потянула носом воздух, облизнулась, сглатывая слюну наполнившую рот.

— Ты всегда так вкусно готовишь? — в белесых глазах вспыхнул азарт.

— Стараюсь. — пожал плечами маг.

Нелюдь управился быстро. Снова слишком быстро. И жадно посмотрел на остатки еды в сковороде.

— Ешь. — махнул рукой снежный кот.

— А ты? — недоверчиво покосилась на того убийца.

— Я не голоден. — слишком быстр был ответ.

Никамида быстро доела все до последней крошки. За тысячелетия жизни детские воспоминания о голоде не изгладились, отсюда и была ее прожорливость. Когда она впервые это заметила, начала ограничивать себя в еде, постепенно приучив обходиться малым. Но сейчас даже втрое больше, чем обычно, порция не насытила ее. Нелюдь отложила вилку, заставив себя не смотреть с такой жадностью на оставшийся на блюде хлеб, и встала из-за стола.

— Ну, что, я готова. Пошли… магичить? — из уст девы это прозвучало едва ли не насмешкой.

Оливер плавным скользящим движением поднялся, шагнул вперед. Стены пошли круговоротом. Успокоились. Мгновение и они уже стояли в подвале, по стенам которого светились непонятные знаки.

— На полу круг. Встань за его границы. Сосредоточься на образе вызываемого. Кивнешь, когда полностью представишь, я вызову.

Никамида растерялась и пару раз хлопнула глазами:

— Как же я тебе их представлю, коль никогда не видел?

— А имя знаешь? — последовало следующее предложение.

Нелюдь покачала головой.

— Я и своего-то не знаю. — как-то печально прозвучал медовый голос.

— Хорошо. Тогда… Попробуем размотать клубок. Кого помнишь из детства? — присел прямо на пол некромант.

— На память не жалуюсь, — усмехнулась наемница, — Помню старую ведьму, что меня нашла, я от нее первой сбежала.

— Вызовем ее. — предложил оборотень.

— Хорошо. — Никамида встал там, где сказал маг и сосредоточился, вспоминая старуху — травницу.

Ее хриплый, скрипучий голос: «Слепышка! Слепышка, демонова отрыжка, где ты?» Ее корявые, в пятнах и буграх вздувшихся вен руки, ее лицо — точнее, рожу — иначе не назвать, обрамленную седыми редкими космами. Представила во всех мельчайших подробностях. До дрожи отвращения. Кивнула. Оливер что-то пропел низким гортанным голосом. В кругу появилась старуха. Некромант продолжил пение, в глазах появившейся стало показываться осмысленное выражение.

— Ай, Слепышка… Выросла, дивнючкой — тихое хихиканье. Оливер продолжал пение.

— Эмма… помнишь, как ты меня нашла? — заплетающимся языком пробормотала демонесса.

— Отчего же не помню, Слепышка… Я мертвая, но не тупая, малахольная.

— Расскажи мне! — гнев наполнил всю сущность девушки.

— Родилась ты только что… Страшненькая была, что твоя крыса. Демоново отродье.

— Кто моя мать, Эмма? — продолжала допрос уже не вампирша.

Старуха задумалась. Покачала головой:

— Невольница она была, у мага жила, у Самахада-Кровавого. Умерла родами. Не знаю я ее имени.

Никамида выдохнул:

— Все, Оливер, убери ее, не могу больше на эту морду пялиться…

Некромант умолк. И старуха исчезла. Нелюдь стряхнула с себя морок. Ощущение, долго преследовавшее ее после того, как он сбежала, убив старуху — костлявые пальцы в старческих бородавках лезут ей под одежду, хватая за все, что попадается на пути…

— Она сказала — Самахад-Кровавый. Имя моей матери она не знала.

Оливер снова тихонько запел-замурлыкал. Никамида смотрела. Мага он в глаза не видел, только слышал имя краем уха — очень давно. Пожалуй, Самахад-Кровавый, некроманта напоминал куда больше, чем Оливер. Классического такого, причем. Тощий, бледный, злобный. Вот кто точно нелюдь из нелюдей.

— Чего надо? — буркнул неприветливо, вперив маленькие зенки в мага.

— Мне надо! — Никамида обратила на себя внимание старика. Но больше и слова не успел сказать. Маг заверещал, потрясая кулачками:

— А-а-а-а, мой эксперимент! Мой лучший опыт! Все пропало из-за девки — идиотки!

Оливер пел, хихикая. Никамида нахмурился:

— Какой опыт? Что пропало? — в ее голосе стояла растерянность.

— Мой опыт по выведению новой расы! — на миг, словно успокоившись, маг принялся перечислять, загибая узловатые пальцы: — Вампир был? Был! Золотом пришлось платить! Дракон был — три артефакта, собака, стребовал, еще и плевался! Демона сам вызвал, не абы кого, воина второго круга! Змей-наг был, ну он мне должок отдал… Инкуба приманил, платить не пришлось, хе-хе… Кто ж еще был-то? А кто-то был… А все пропало — девка-то, как понесла, от моей микстурки-то, совсем ума лишилась, сбежала перед самой кульминацией! А я бы из ребеночка такого слугу воспитал! И сила, и ум, и мощь! И поко-о-о-орный, сладенький…

Некромант не умолк, а зычно взвыл на такой высокой ноте, что подвал завибрировал. Никамида попятилась, наткнулась на стену и без сил сползла по ней. Она поняла. Белые губы едва шевельнулись:

— Всего лишь эксперимент… — в шоке прошептала девушка.

Пение Оливера умолкло. Он шагнул к Никамиде. Нелюдь — Никамида! Хмыкнул та про себя, это название ей подходило как нельзя лучше — отгородилась от мага опущенными ресницами, бесстрастно промолвила:

— Нет больше таких, как я. А я надеялась… — смех наполнял ее грудь.

— Ну, хочешь, я создам тебе пару? Я не Самахад, но умею…

— И убьешь еще одну невинную женщину? Я убила собственную мать. Не надо. Лучше бы ты и меня убил.

— Я умею делать созданий… Которых не нужно рожать. Это называется «незакрепленный генетический эксперимент».

— Оливер, не надо — Никамида поднялась, не встречаясь с магом взглядом, нашла дверь и направилась к ней. Некромант медленно двинулся следом.

Никамида отыскала, наконе-то, свой старый нож — под креслом в гостиной. Нацепила ножны на левую руку, повела плечом, проверяя, как выскальзывает в руку оружие. Повернулась к магу, по прежнему не глядя в глаза, пробормотал:

— Спасибо, Оливер. Пойду я. Если понадоблюсь — я говорила уже — скажи в тень, я услышу.

— Останься. — с надломленной ноткой пробормотал некромант.

— Зачем? — нелюдь медлила на границе тени.

— Потому что с тобой мне лучше, чем без тебя. — слишком туманно звучал ответ.

Никамида молчала. Не двигаясь с места. Не шевелясь. Только мелко-мелко подрагивали ее плечи. Оливер протянул руку. Привлекая ее к себе.

— Оливер… Оливер… — тихо-тихо, на грани слуха. — Не отпускай меня.

— Не дождешься. — усмехнулся огромный кот.

— Кто я, Оливер? — едва ли не плача простонала наемница.

— Никамида. — приподняв, белое лицо, проговорил мужчина.

— Это лишь прозвище. Из другого мира. Скользящая во тьму — вот что оно значит. Кто я? Дай мне имя..

Оливер задумался. Затем кивнул:

— Ловарисоль. — медленно пробормотал маг.

Нелюдь повторила, медленно, как глоток вина, смакуя имя на языке:

— Ловарисоль… — поднял, наконец, глаза, встречая взгляд некромага, — белые радужки мягко светились, — Что оно значит?

— Ловарисоль, — повторил Оливер, мечтательно усмехнувшись, — хорошее имя.

— Оливер, что оно значит? — В глазах была не просто жажда, в них отражалась магия, связывавшая мага и нелюдь, магия данного имени.

— Я люблю тебя, Никамида. — слишком нелогичным был этот ответ.

Облик нелюди потек, плавно, на сей раз безболезненно изменяясь. Только вот одежде в очередной раз повезло, старенькая ткань разлетелась, под напором, крыльев лоскутами. Демонесса был немного выше нелюди, черты ее лица были резче, но гармоничнее. Она склонилась перед магом, касаясь кончиками полурасправленных крыльев пола.

— Владей мной. — словно обещание упали тяжелые слова.

Оливер протянул руку. Тронул за плечо. Еще одно изменение. На сей раз облик был более знакомым — Никамида принимала его, когда не могла справиться с эмоциями: изящное тело драконицы, едва заметный рисунок перламутровой чешуи, касание когтистых пальцев к щеке, еле заметная тонкая царапинка:

— Будь мне другом. — еще одна фраза медленно оседает на ковер.

Снова трансформация. Вампир. Почти как обычный человек — только клыки выдаются из-под губ.

— Будь мне партнером. — следующее признание.

И последняя, самая медленная, как чувственный танец, трансформация. И новый облик — удлиненные до колен иссиня-черные косы, поднятый к вискам разрез глаз и разлет бровей, чувственный, крупный рот, созданный для поцелуев, идеальное тело. Суккуба.

— Люби меня. И я буду любить тебя. — Лукавый взгляд из-под ресниц.

Оливер ехидно фыркнул. Любовь сукуббы. Ага. Постояннее ее только снег на раскаленной сковородке. Снова изменение — нелюдь пошатнулась, хватаясь пальцами за плечи мага и сползая на пол. Оливер поднял ее на руки, прижимая к себе. Никамида прижалась к сильному плечу мага, вздыхая. Что сейчас было? Что снова выпило все ее силы? Потянула носом, улавливая знакомый по первой ночи в доме мага аромат его крови, сглотнул.

— М-м-м? — с интересом рассматривал маг свою ношу.

— Позволишь? — аромат дразнил неуловимым напоминанием.

— Да. — как в тумане произнес мужчина.

— Сядь куда-нибудь. — ей было неловко, что маг носит ее на руках, как девчонку.

Оливер плюхнулся на диван. Нелюдь ткнулась носом в его шею, провела по ней язычком, пробуя на вкус. Осторожно выпустила клыки и куснула. Слизала выступившую кровь, чувствуя волну восторга, поднимающуюся по телу. Поцеловала ранки, зализывая их. И еще раз поцеловала — слегка смещаясь выше, прихватил зубками мочку острого, чуть мохнатого ушка, фыркнула от попавших в нос волос. Оливер засмеялся. Никамида проследила носом линии уха оборотня, сопя в него.

— Щекотно. — барс выглядел расслабленным.

Нелюдь хихикнул.

— А ты что, боишься щекотки? — белесые глаза сверкнули.

— Да. — без стеснения протянул некромант.

Нелюдь уложил голову на сгиб локтя мага, замурчала тихо-тихо.

— Ловарисоль. — тихо раздалось в тягучей тишине.

— М-м-м-м? — подняла сонные глаза наемница.

— Просто… Дер Самаз Никамида, — рассмеялся некромант.

— Дер Самаз Оливер… Верно? — встрепенулась убийца.

— Деласакомолеверусад… можно просто Оливер, — пробормотал маг.

— А можно так: кис-кис, Оливер. Кис-кис. — рука нелюди погладила мага по груди.

— Мяу. — шутливо лизнул девушку шершавым языком оборотень.

— Оливер… Я теперь кто? — в глазах без цвета поселилась паника.

— Чудо. — просто ответил маг.

* * *

А на следующий день наемница все-таки исчезла из дома мага, оставив записку. «Я скоро». Оливер пожал плечами и двинулся к портному, заказывать одежду.

Нелюдь окинула взглядом свою конуру. Оружие, все, что было на виду и в тайниках, она уже собрала, привычную ей одежду, в которой ходила на заказы, сложила в мешок. А больше в комнатке ничего и не осталось. Только вот… Никамида тронула пальцем завиток на обоях, и осторожно отодвинул панель тайника. В небольшом углублении лежал тонкий ошейник — цепочка, украшенный изумрудами и желтыми сапфирами. Ошейник ее любимицы — Дархи. Никамида подумала — и тоже положила его в сумку. Ради исключения вышла через дверь — надо было сказать хозяйке комнаты, что она съезжает. Через пару минут она уже был у дома мага.

Оливер неспешно развешивал в шкафу доставленную одежду. Нелюдь возникла неслышно, по привычке шагнув из тени за спиной «жертвы». Но вместо ножа под лопатку перед глазами мага замаячили желтые и зеленые камни на изящной платиновой цепочке.

— Какая прелесть… Ты решила надеть на меня ошейник или так, хвастаешься?

— Как захочешь, — хихикнула Никамида. Ты такой красивый, когда барс, тебе пойдет.

— Посмотрим. — И барс прокатился по ковру.

Никамида поймала его в кольцо рук, уселась верхом, застегивая цепочку на шее. Барс заурчал. Нелюдь принялась чесать его за ушами, с упоением тискать и гладить. Она просто не могла сдержать восторг при виде оборотня в его звериной шкуре. Оливер тихонько терся мордой о ее плечо. Никамида наклонился к его уху и тихонько шепнул:

— Я люблю тебя. — извернулась, заглядывая в глаза зверю.

Барс лизнул ее в губы. Никамида рассмеялась и лизнул его в ответ, проскользив змеиным язычком по носу и усам. Барс с явным намеком принялся тереться о нее.

— Э-э-э, Оливер, ты себе это как представляешь? — но знакомая истома волной поднялась в теле, лишая логического мышления.

Барс лизнул ее в шею. Никамида выскользнула из рубашки, потерлась голой грудью о шерсть кота, трогая раздвоенным языком его уши. Кот возбужденно заворчал. Наемница потянула завязки штанов, переставая соображать вообще. Дрыгнула ногами, отшвыривая бесполезную материю в угол, опустился перед барсом на колени, продолжая поглаживать его и касаться языком — впитывая его запах и тепло. Кот потянулся. Ненавязчиво так похлопал нелюдь лапой по бедру. Никамида упала на четвереньки, больше от неожиданности, чем понимая, зачем. Барс обошел ее по кругу, посмотрел, получая эстетическое удовольствие. И укусил, впиваясь клыками в аппетитную задницу. Никамида коротко вскрикнула: все же барс — не человек, размер и строение зубов совсем другое, а ускоренная регенерация — не анестезия, больно было, хотя ран и не осталась. В следующее мгновение клыки барса мягко прихватили ее за загривок. Оставляя еще одну метку.

— Оливер… — Никамида простонала, чувствуя, как мгновенно затягиваются царапины от клыков — мягко в понимании барса отличалось от мягко в понимании человека.

Грань удовольствия и боли слилась в одно, и нелюдь перестала различать их. Хищник продолжал сжимать клыки на тонкой шее. Давя сильнее. Неотвратимо прокусывая токую кожу. Руки Ники подломились, она ткнулась лицом в ковер, хрипло закричала. Барс заурчал, выплескиваясь в кровь демонессы феромоны. Впиваясь еще сильнее клыками в шею партнера от избытка чувств. Теперь у нелюди и ноги подкосились от ударивших по мозгам гормонов. Она распласталась под зверем в позе раздавленной лягушки, сглатывая слезы. Барс наконец разжал челюсть и растянулся рядом. И осторожно лизнул ее в ухо.

— Все нормально, Оливер. Почти не больно. Что это было?

Оборотень вернул себе человеческий облик, перевернул любимую на спину. И стал поцелуями спускаться от плеч к животу.

— Оливер! — Никамида вздрагивал от каждого прикосновения — боль в шее и прижатых бедрах все чувства. Маг легко касался языком ее кожи.

— Любимый… — простонала полукровка.

Оливер добрался до низа живота.

— Люблю… — не сдерживала она себя.

Нелюдь «поплыла», теряя ощущение реальности, застонала, отчаянно желая принадлежать партнеру снова — целиком, до конца. Теплый рот Оливера накрыл клитор Ники. Та вцепилась когтями в ковер, выдирая ворс с корнем. Вскрикнула, подаваясь вверх. Оливер ласкал ее губами и языком.

— Че… Оливер… еще… — не могла сдерживать себя девушку.

Некромант продолжал любить ее. Нежно. Еще нежнее. Нелюдь кончила, чувствуя горячие слезы, текущие по щекам — такого с ней тоже еще не случалось. Простонала имя любимого: «Оливер… Оливер» на полувсхлипе. Некромант нежно сцеловывал прозрачные слезы, катившиеся по белым щекам.

— Эх, Оливер… какая из меня теперь убийца? — фыркнул вдруг нелюдь, — Совсем на сопли изошлась. А все твое влияние.

— Все в порядке, Никамида. Все в порядке. — осторожно гладил он собственную метку на шее девушки.

— Мне надо идти все-таки. Я давно уже должена был выполнить один заказ, а я даже не знаю, где «клиент» живет. Но я вернусь. Всегда буду к тебе возвращаться, хорошо? — Никамида потерлась носом о плечо мага.

— Хорошо. Я настрою защиту. Будет пропускать.

Наемница гибко поднялась, подхватывая с пола одежду. Пока одевалась, любовалась раскинувшимся на ковре любовником — запоминая его грациозные движения, его облик. Рассовала по потайным кармашкам арсенал. Попрыгала, проверяя укладку. Остановилась глядя мягко светящимися в темноте глазами на мага:

— Пожелай мне удачи. — ее губы едва заметно шевелились.

— Удачи, Ловарисоль. — ярко улыбнулся ей некромант.

Наемница исчез в тенях. К утру она не объявился. И к вечеру тоже. И на следующий день от нее не было никаких известий. Просто пропала, словно растворилась в своих любимых тенях, став еще одной тенью. Оливер волноваться не спешил — он работал в Храмах, пополняя запасы зелий. Работа поглощала все его время и внимание, так что о наемнице он почти и не вспоминал.

Никамида не зря был лучшей в гильдии наемных убийц. Работу она успела выполнить в срок. И вознаграждение за нее получила тоже в назначенный день и час. Только вот вовсе не то, о котором договаривалась. Она был права: ласка и любовь Оливера заставили ее размякнуть, потерять бдительность. Наемница не заметила ловушки, хотя до сих пор всегда счастливо избегал такого. Когда на ее затылок опустилась тяжелая дубинка, и короткое беспамятство затопило мозг, она успела только начать разворот с выхваченным кинжалом.

А очнулась уже связанной, как окорок на коптильне, и в полной темноте. А еще начать немедленную трансформацию очень мешали вбитые по самые рукоятки в сердце, в легкие, в печень, в пах — длинные ножи. Все силы уходили на непрерывную регенерацию — пробитое сердце исправно гнало по венам кровь, как тогда, в баре, но в тот раз она просто красовалась перед нанимателем, а в этот — боролась за свою, едва обретшую смысл, жизнь.

— Прекрасный экземпляр, Дущас. Просто чудесно. Где вы ее взяли? — голос был смутно знаком. Как и второй — голос ее «нанимателя».

— В Гильдии наемников. Сама знаменитая Никамида-Скользящая-в-Тенях.

— Как долго она сможет регенерировать? — вопрос повис неприятным звоном.

— Ну, смотря, сколько в ней крови вампира — чистокровного хватило бы на три-четыре дня, полукровка протянет сутки. Этот держится уже вторые.

— Но она не чистокровная — посмотри на ее глаза! — мрак сменился режущим светом — с головы сдернули повязку. Никамида зажмурился — линзы! Он же не одел линзы, уходя. Бессильно выругался — молча.

— Нехватка меланина? Но тогда бы она был просто альбиносом! А тут совершенно иная картина.

Никамида сглотнул кровь — она уже не справлялась с регенерацией, и началось внутреннее кровотечение. По подбородку все равно потекла струйка крови.

— Скоро закончим, Мастер. — Никамида ощутила холодное прикосновение металла к коже — она был абсолютно обнажена.

— Кажется, наш «гость» долго не протянет. Поторопитесь. — раздалось с боку.

Никамида закрыла глаза, сосредоточилась, перестав обращать внимание на боль, на свет, на все вовне. Она же обещала вернуться… Значит надо держаться до конца. А выход она найдет… Оливер провел рукой по губам. На пальцах осталась кровь. Тревога кольнула в сердце — Никамида!

— Где бы ты ни был, откликнись, живой или мертвый! — голос мага повелевал, тени повиновались, донеся ответ:

«Кс… Оливер… нет…» — голос затих, оборвавшись. Противиться зову нелюдь не могла — она чувствовала связь, но втягивать в неприятности любимого не хотела.

— Да. — Оливер окутался тенями, меланхолично раздвинул лезвия на посохе. — Отзовись.

Никамида напряглась всем телом — веревки больно впились в плоть, но вспоротые лезвиями мышцы все же сократились, слегка вытолкнув их. Нелюдь закашлялась, теряя концентрацию. Снова собралась, уцепилась за призрачную ниточку надежды, сосредоточился на одном ноже — том, что был в сердце. Заставила комок мышц резко трепыхнуться — лезвие сдвинулось. Еще усилие — почти освободилось. Еще рывок — рана в сердце затянулась, хотя лезвие осталось в теле.

А вот легкие уже были полны крови. Никамида снова закашляллась, выплевывая ее. Оливер легонько толкнул ладонями тени. И развернулись серебристые и серые покрывала, накрыв нелюди. Ножи рассыпались в прах. Никамида обвисла в путах. В лаборатории — а он был явно в какой-то подпольной лаборатории — поднялась паника, мимо нее забегали люди. Оливер вышел следом за тенями. Лезвия сумрачно блестели. Тени зашипели, внимая своему хозяину. Воспорили черные водовороты, повинуясь взгляду.

— Дарх ашжархар дамарах… — полелось по залу.

— Еще шаг — и я отрежу ей голову — к шее наемницы прижалось острое лезвие медицинского скальпеля.

За спиной девушки, точнее, за конструкцией, к которой она был привязан, притаился Мастер — его голос Никамида узнала.

— Даже вампир не сможет выжить без головы! — вскрикнул тот в глупой надежде.

Оливер и не стал делать шага. Он просто шевельнул рукой. Тень легла на нож, рассыпая его в прах. Силуэт оборотня резко размылся и исчез. Хлынула горячая кровь — лезвие отсекло руку угрожавшему по самый локоть.

— Еще предложения? — Тени обняли Нику.

Человек продолжал визжать, как недорезанная свинья, прижимая к себе брызжущий кровью обрубок с ошметками мяса и выл отползая от страшного незнакомца.

— Я бы… кха… справилась… сама… кха-кха… — Никамида, наконец-то собралась, и окончательно очистила легкие от крови.

— Ужин стынет, я боялся, что ты опоздаешь. — лукаво сверкнул глазами оборотень.

— Спасибо… голодна, как демон… — Наемница рванулась, разрывая часть веревок, но сил у нее осталось немного.

Лезвия свистнули. Никамида тяжело рухнула на каменный пол, даже не пытаясь сгруппироваться, только выставив руки. Села, размазывая кровь по лицу.

— Опять одежку отобрали… Что за жизнь… — Вздохнула, попытался встать — и не смогла.

Оливер взял ее на руки. Тени ухватили похрюкивающего человека. И вся группа переместилась в подвал дома некроманта.

— Похоже, придется почистить ряды Гильдии. — пробормотала Никамида, утыкаясь напарнику в грудь. — Меня сдали свои же.

— Зачистишь. Крови хочешь? Вон, еда скулит.

— Оливер, я чужую кровь не пью, только твою. — Наемница не удостоила человека и взглядом. — А вот ты мне обещал ужин. Где он?

— Тогда я выпью. Ужин ждет. — указал оборотень наверх.

— Пей. — отмахнулась девушка.

Оливер опустил ее в кресло, шагнул вперед. Свернул шею человеку. Протер рукавом место укуса. И впился клыками.

— Надо было его расспросить… — запоздало спохватилась Никамида, но с места не двинулась — только еще больше сгорбилась в кресле.

— В круг вызову. — Оливер допил.

Убрал тело, отдав то на съедение теням. Снова поднял любимую нелюдь на руки, перемещаясь наверх, в гостиную. Усадил в кресло у камина.

— Погоди, я разогрею ужин… — Никамида придержала его за руку.

— Не надо… Покараулишь? — голос нелюди был тихим, сонным. Она свернулась калачиком, умудрившись поместиться в кресле целиком.

— Да. — уже тишине ответил снежный барс.

Наемница уснул. Свою жизнь она доверял только Оливеру. И было даже странно — знала она его еще меньше недели, а будто всю жизнь. Некромант укрыл ее пледом. И двинулся принимать ванну. Потеря сил сказалась на нелюди повышенной сонливостью — она не спала столько за последние лет сто, сколько проспала за этот день. Когда Оливер закончил свой туалет, Никамида все еще спала — сползая с кресла на ковер и укутавшись в плед.

Оливер уселся сохнуть перед камином. Никамида застонала и разметалась по ковру, отшвырнув плед. Оливер обернулся. Лихорадочные сновидения сменялись одно — другим. Словно решили наверстать упущенные тысячелетия бессонницы своей жертвы. А Никамида не молаг заставить себя проснуться. Оливер тронул губами ее лоб. Нелюдь была горячей, как лава. Ранения не прошли даром, не помогла даже хваленая регенерация. Оливер обнял ее, устраивая в руках.

— Не надо… Лива… не надо… — голос прервался. Никамида закашлялся, успокоился, дыша хрипло.

— Никамида. Что такое? — взволнованно прошептал маг.

— Не знаю я… нет у меня имени, Никамида… Шорох?.. Шепот?.. — совсем тихо.

— Хочешь, я побуду рядом? — он словно со стеной разговаривал.

— Заказ выполнен… выполнен… выпол… нен… — не было в жизни наемницы до недавнего времени ничего светлого.

А то, что случилось с ней у мага, не успело запомниться намертво — вот и переживала в бреду Никамида самые худшие, самые жестокие моменты своего существования. И цеплялась за руку Оливера бессознательно — отчаянно.

— Выполнен, Никамида, выполнен. — продолжал разговаривать он с бредом сна.

— Да-а-а-а-а…. — Никамида замолчала, успокоившись.

И больше не металась — но руки мага не отпустила. Оливер обнимал ее. Никамида проснулась абсолютно здоровой, но без капли сил. Поерзала, пытаясь догадаться, не открывая глаз, на чем таком мягком она лежит. Барс заворчал.

— Киса, кис, — в белесых глазах вспыхнул интерес.

— Мрряф. — отозвался здоровый кот.

— Где мой ужин, Оливер? — Никамида повернула голову и наткнулся губами на ухо кота. Куснул легонько. Барс махнул лапой на дверь кухни.

— Одна проблема, любимый, я туда не доползу. — Наемница попытался встать, но сил не было даже на это.

И голод уже просто сводил с ума. Оливер вздохнул, перевоплотился и встал. Отнес на руках к блинам. Нелюдь даже не пыталась сопротивляться желанию сожрать все — все, что было на столе. И не сожрала — запихнув в себя двадцатый блин, поняла, что больше не лезет. И что она сейчас снова постыдно уснет. Оливер отнес ее обратно к камину.

— Со мной слишком много хлопот. Надо было оставить меня там, в лаборатории. Тогда бы точно знал — могу я выбраться и сдержать слово, или нет — в голосе наемницы была едва заметная нотка вины.

— Все хорошо. — Маг был спокоен.

— Отпустишь опять? Или теперь запрешь под замок? — и такое Никамида в жизни проходила. Не удивилась бы.

— Зачем запирать? Ты не вещь. Просто будь осторожней.

Наемница усмехнулась:

— Постараюсь. — Снова уснула, только уже нормальным, здоровым сном, без сновидений.

На час. И через час и десять минут уже исчезла, поцеловав мага на прощание:

— Особо скоро не жди. Я надолго. — Сверкнула недоброй улыбкой, выходя.

— Ладно. — с сомнением протянул оборотень.

Наемница не появлялась полмесяца. За них в городе не осталось ее родного Клана. Нет, она все же не даром была лучшей, но злость на предавших помогла собраться. Не раз и не два она был ранена — в клане были почти равные ей, но только почти. И каждый раз, вытаскивая из своего тела очередной «подарочек» или регенерируя рану, она шептала в тени: «Все в порядке. Царапина». В волосах Оливера все меньше оставалось темных прядей. Каждый день белил волосы — но не только тревогой за безбашенную наемницу. Проблемы в исследованиях, в работе самого некроманта доставляли немало забот. А потом убийца просто вышагнула из тени за его спиной, обнимая, виновато уткнулся в полуседую гриву:

— Все. Я закончила, — прошептала девушка.

— Это хорошо. — Оливер улыбнулся.

— Знаешь что? — белые глаза мягко светились перламутровым живым светом — Запри меня и не отпускай, пока не надоем.

— А ты согласна вечно быть взаперти? — усмехнулся снежный кот.

— Только с тобой вместе. Только с тобой — потянулась она за поцелуем.

Ггубы все еще неумело прихватывали губы любовника, язычок скользил по ним, по зубам, по небу — пробуя на вкус, на ощупь… Оливер обнял ее. Прижал. Барс в душе встопорщил усы и шерсть на загривке: «Мое. Не отпущу.»

— Сойдешь с ума, если запрешься вместе со мной — тихий смех в губы, ровное дыхание сорвалось тотчас, стоило только учуять слабый запах корицы.

— Я уже сошла. — словно главное признание в жизни.

— И свела меня… — пальцы скользили, почти не касаясь кожи, намеком на тепло — змеиный язык зеркально повторял их путь.

Она впервые решилась вернуть те ласки, что получала от мага. Опустилась на колени — медленно, очень медленно, вырисовывая узор поцелуями и прикосновениями по телу. Оливер тихо вздохнул. Никамида лизнула низ его живота, вобрала губами кожу осторожно, еще ниже, еще… Ладони легли на бедра, слегка сдвигаясь к паху. Оборотень тихо застонал. Гибкий, длинный язычок обвил член, слегка сжал кольцо, отпустил, проскользив к головке… Резкий рывок. Губы накрыли ее влажным горячим пленом.

— Ах-х-х… — хриплый стон слетел с губ оборотня.

Никамида подняла глаза, пытаясь поймать взгляд любовника — она вовсе не была уверена в правильности своих действий. Но все-таки двинула головой, впуская его член глубже в рот, в горло. И ласкала-дразнила язычком, прослеживая венки на нем. Оливер оперся на каминную полку, прогибаясь со стоном. Язычок заскользил быстрее — меняясь, становясь более шершавым, широким. И губы сжались сильнее, и ладони заскользили по телу, касаясь боков, живота, груди, тревожа нежной лаской соски… Кошачье, мягкое и нежное урчание потревожило тишину. Оливер млел от ласки. Никамида на мгновение оторвалась от него:

— Оливер? Возьми меня? — выдала севшим голосам наемница.

Некромант скользнул к ней, целуя. Наемница потянула его на себя, жадно оглаживая руками стройное тело.

— Мой… мой! — шептала демонесса словно в горячке.

— Да, — и со стоном вошел в любимое тело.

Боль и восторг — каждый раз, как впервые — проклятая регенерация, да и слишком долго она не был с любимым. Никамида не сдержала крик, выгнулась — тонкая, хрупкая в руках оборотня, как стрела. Оливер удерживал ее, двигаясь все быстрее, постанывая от наслаждения.

— Еще! Еще! Еще-о-о-о… Да-а-а-а! — крик разорвал тишину дома.

Оливер прикусил ее плечо, урча от наслаждения, и облизнул. Никамида дернулась, перекатываясь и оказываясь верхом на оборотне. Наклонилась над ним, впиваясь в губы, двинула бедрами, впуская его в себя до самого конца. И задвигалась, все увеличивая темп и амплитуду, почти не соображая от возбуждения. Оливер рычал, нелюдь стонала ему в губы, громче, бессвязно — его имя, просьбы, нежные словечки, ругательства. Быстрее… Еще быстрее! Оборотень выгнулся, хрипло мяукая. Никамида забилась на нем, как бабочка на булавке, закричал долго, протяжно, сладко. Оливер удерживал ее за бедра. И улыбался. Моя! Только моя!

Content

Кларисса Рис
ПУСТАЯ