Храмцов Андрей

Новый старый 1978-й. Книга девятая

Глава 1

«Бога Гермеса, ещё до Иисуса, называли воплощением Логоса его небесного отца Зевса, logos spermatikos, создающего слова… Его отождествляли с египетским Тотом, ещё одним олицетворением создающего слова. Тот был супругом Маат, «чьё слово есть истина», другой способ выразить то, что всё сказанное ею становится реальностью… Египетские иероглифы говорят: «Слово создаёт всё. Ничего не было до того, как оно было произнесено».

Barbara G. Walker «The Women’s Dictionary of Symbols and Sacred objects»

Я, на мгновение, выпал из окружающей меня реальности, но тут же моё сознание опять резко включилось и заработало в полную силу. Я почувствовал толчок в спину и чуть не упал. Со стороны могло показаться, что я оступился и потерял равновесие. Но я устоял на ногах и продолжил подниматься по ступенькам лестницы. Я никого за собой не почувствовал, поэтому в первый момент не понял, кто меня толкнул. И тут я вспомнил — пуля. Она летела в меня со скоростью 800 метров в секунду, а потом время неожиданно замедлилось, хотя я точно знал, что течение времени всюду и везде в мире одинаково и не может изменяться. С этим я разберусь позже. Но тогда куда делась сама пуля? Неужели тот толчок, который чуть не сбил меня с ног, это и есть удар пули?

Ничего не понимаю. Я уже был готов умереть за своих двух любимых подруг и ещё неродившихся четверых детей, которых я тоже уже любил, а она просто ударила в меня. И это всё? Что-то здесь было не так. У меня в спине должно быть входное отверстие от пули, а я ничего не чувствую. Могло быть только одно объяснение — в последнее мгновение я подумал о телепортации и что-то произошло. Я не телепортировался, но мой мозг послал какой-то сигнал, после которого вокруг меня возникло некое энергетическое поле, которое не только остановило пулю, но и погасило её кинетическую энергию.

Я представляю состояние снайпера, который следил за мной в оптический прицел и ждал, что я упаду, весь в крови. А я всего лишь споткнулся и даже не потерял равновесие. Он не мог ничего понять и, видимо, решил уйти незамеченным, не завершив акцию. Я бы тоже ушёл, так как такие непонятки очень нервируют и сбивают с толку. Я думаю, что в связи с этим он второй раз не стал стрелять и решил не испытывать судьбу дважды.

Я оглянулся назад и стал искать глазами винтовочную пулю, но на ступеньках ничего похожего на неё не обнаружил. Они были чисто вымыты и найти посторонний предмет я бы смог довольно легко.

— Ты что-то потерял? — спросила, оглянувшаяся назад, Маша.

— Показалось, что выпала запонка, — ответил я, показывая правый манжет рубашки. — А она просто отцепилась от него и болтается. Так что всё в порядке.

Я открыл перед герцогинями входную дверь нашего Центра и пропустил леди вперёд и внутрь. А там нас встречали Димка, Серега, Вольфсон, Игорь, Лена и Наташа. Мы поздоровались только с Игорем, с нашей с Александром Самуиловичем секретаршей Леной и Наташей, которая счастливо улыбалась и глядела на меня влюблёнными глазами. Ох, спалит она меня перед всеми и мои две жены могут меня приревновать, догадавшись, что такая красавица, наверняка, не просто так улыбается своему шефу. Но Димка, сам ни о чём таком не догадываясь, спас ситуацию, вышел вперёд и сообщил:

— Народу в зале собралось очень много. Через десять минут начало, а вас всё нет и нет. Мы стали волноваться.

— Ты же видел, что меня Брежнев к себе вызвал, — ответил я. — Там такие дела завертелись, что мама не горюй. Вот тебе наши новые диски для фанатов, двадцать штук. Это подарки. Если не хватит, тогда скажешь, сколько ещё надо.

— Спасибо. Они будут очень рады

— Александр Самуилович, — обратился я к уже моему другому заместителю, но только по нашему молодежному Центру, — вам сегодня придётся вести пресс-конференцию. Утром в Лондоне её вёл Стив, а теперь ваша очередь как администратора уже двух групп.

— Понял, — ответил Вольфсон, прониклись свалившейся на него ответственностью, и весь подобрался.

— Игорь, — обратился я к заместителю Александра Самуиловича, который руководил здесь всем в наше отсутсвие, — звукозаписывающие студии полностью готовы?

— Да, — ответил он. — Можно хоть сегодня посмотреть.

— Вот после пресс-конференции и посмотрим. Наташа, возьми пакет с подарками для себя и для всех наших сотрудников. Меня завтра утром могут опять вызвать в Кремль, а потом на Старую площадь в ЦК КПСС придётся ехать. Поэтому, скорее всего, появлюсь только после обеда.

Начальница нашего международного отдела кивнула и взяв пакет, заглянула внутрь.

— Ух ты, какие красивые, — сказала она, вынимая небольшой косметический набор и коробку с французскими духами. — Спасибо большое. А мужчинам, я так поняла, электробритвы?

— Попробуй поменять подарки местами, но народ, я думаю, не поймёт, — сказал я и все заулыбались, видимо представив, как нашему главбуху, Зинаиде Павловне, достанется электробритва Braun, а нашему кадровику, отставному чекисту Николаю Николаевичу, презентуют женский косметический набор.

Солнышко и Маша прошли вперёд, а я воспользовался моментом и шепнул Наташе на ушко, чтобы она ждала меня ближе к двенадцати. Как же она обрадовалась. Если бы не окружавшие меня люди, она бы бросилась мне на шею и зацеловала меня. Да, как же она хороша. Я представляю, сколько парней по ней сохнут, а она выбрала меня. Так как мы шли последними, она несколько раз касалась меня рукой и по мне пробегали искорки желания, от которых всё моё естество трепетало и пело. Жаль, что времени у нас с ней сегодня будет мало.

Да, народу в зале, действительно, собралось много. Но за счёт того, что зал расширили и добавили несколько дополнительных рядов кресел, это не так бросалось в глаза. Девушки из «Серебра» сидели в первом ряду с краю и ждали нас. Я им махнул рукой, чтобы следовали за нами, и мы прошли все ввосьмером на сцену. При нашем появлении сразу включились телекамеры, значит, можно начинать. Рассевшись по местам и выставив награды на стол, я кивнул Вольфсону, чтобы приступал к своим обязанностям.

И началось повторение утренней лондонской пресс-конференции. Вопросов досталось всем: и группе «Демо», и «Серебру». Начали с поздравлений по поводу полученных нами четырех граммофонов в Лос-Анджелесе. Первый вопрос был о Её Величестве Елизавете II и о событиях прошедшей пятницы. Пришлось сообщить, в общих словах, что я делал и чем занимался, когда начался штурм Букингемского дворца.

— Почему у группы «Серебро» пока только одна песня? — спросили опять же меня.

— Вы правильно сказали, что «пока», — ответил я и посмотрел на задавшего вопрос. — У меня уже готова для них ещё одна песня и она, я уверен, тоже станет хитом.

— А у группы «Демо» в ближайшее время что-то появится новое? — был следующей вопрос из зала.

— Пока мы летели в Москву, я написал две песни и есть задумка на третью. Так что количество песен в нашем репертуаре, как вы видите, постоянно растёт.

— У меня вопрос с Марии, — раздался очередной голос из зала. — Что вы решили со своей сольной карьерой?

— Пока мне интересней выступать в группе «Демо», — уверенно ответила Маша. — У нас со Светланой неплохо получается петь вдвоём. Поэтому на ближайшее время вопрос о сольной карьере я отложила.

Молодец, подруга. Грамотно всё сказала. Но вот опять пошли вопросы по Англии и пришлось полностью пересказать, с небольшими добавлениями, то, что уже было напечатано в утренних английских газетах. Хотелось побыстрее проанализировать, что же произошло перед входом в здание нашего Центра. Ведь я должен был погибнуть, но остался жив и, при этом, без единой царапины на теле.

Но думать мне не давали и засыпали вопросами. Когда вопросы адресовали Солнышку, Маше или трём солисткам из группы «Серебро», только тогда я мог вернуться к теме покушения на меня и подумать о том, кто мог в меня стрелять и кому это надо. По моим прикидкам выходило, что это могли быть только комитетчики. Не «свои», а «чужие». Они могли догадаться или узнать, что именно я предоставил Андропову исчерпывающую информацию о них. Я сразу подумал о доверенном человеке Андропова, который стенографировал мои сообщения о «чужих» во время нашего концерта в клубе КГБ. Надо будет при встрече спросить Юрия Владимировича об этом товарище. Хотя я его проверил тогда и он был полностью «наш».

В МВД обо мне ничего не знали и, вряд ли, вообще догадывались о моей роли. Хотя, возможно, «чужие» могли сложить дважды два и понять, что там, где появлялся я, там у заговорщиков ничего не получалось. Парад на Красной площади, Завидово, покушения на Андропова и последние события в Англии. Да, наследил я знатно. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы вычислить меня. Мелькнула мысль, что этот привет мог прилететь мне из Англии, но там Служба безопасности всё очень основательно подчистила. Да и представить себе, что боевики из ИРА прилетели в Москву вслед за нами, быстро нашли снайперскую винтовку и просчитали наш маршрут, я не мог.

Получается, что «чужие» ещё остались в КГБ и они попытаются отомстить, прежде всего, мне, а потом уже, если со мной не получится, моим жёнам. Наверняка Андропову доложили, что я живу с двумя подругами. Но, так как, я не женат, то ко мне в этом вопросе не придерёшься. Я могу заниматься сексом с кем угодно и когда угодно. Только теперь мои жёны — это моё уязвимое место. Я не могу быть с моими подругами всегда и везде рядом. Значит, надо сделать так, чтобы их в моё отсутсвие кто-то или что-то оберегало. Демонов трогать пока не буду, так как этот вопрос я не изучил до конца. Тогда получается, что оберег какой-либо придумать надо.

И тут опять задали вопрос мне, что отвлекло меня от решения намного более важных проблем.

— Вы и ваши солистки получили дворянские титулы в Англии, — такой вопрос задала очень серьёзная дама в очках, явно отвечающая в своей газете за идеологию. — Не считаете ли вы это противоречащим нормам советского человека?

— Во-первых, это была некая форма благодарности от Её Величества Елизаветы II мне, как одному из двух основных участников подавления мятежа. Майор, а теперь уже полковник, Кинли получил внеочередное звание за свой подвиг. Королева хотела наградить меня одним из высших орденов Великобритании, но я отказался. Поэтому я не оставил ей выбора и она, как глава государства и благодарная женщина, решила поступить по-своему и отметить мои заслуги именно так. Ну а во-вторых, Владимир Ильич Ленин был тоже дворянином. А так же ещё Бокий Глеб Иванович, председатель ПетроЧК, происходил из известного дворянского рода. Если брать членов Политбюро, то товарищ Куйбышев был потомственным дворянином, а также товарищ Орджоникидзе и товарищ Жданов. Ну, а товарищей Дзержинского и Маленкова, которые были кандидатами в члены Политбюро, вы тоже хорошо знаете. И в-третьих, этот дворянский титул ни к чему меня не обязывает и не имеет никакого практического значения. К тому же, он действует только на территории Великобритании.

— Андрей Юрьевич, вы являетесь кандидатом в члены Политбюро, — спросил меня один хитрый товарищ. — Какой вы видите советскую эстраду?

— Многообразной и разноплановой, но главное — творческой, — был мой ответ. — Моя первостепенная задача, поставленная лично товарищами Брежневым и Сусловым, — это искать и открывать новые таланты, а потом помогать им пробиться на советскую и зарубежную эстраду. А вот вторая — бороться с бездарностями и бюрократами от музыкальной культуры. Задача непростая, но раз партия и правительство поручили это дело мне, то я обязан с ним справиться. Вы уже, наверняка, заметили, что результаты есть. По телевидению стали больше показывать интересных музыкальных передач, готовится приезд большого количества звёзд зарубежной поп-музыки в нашу страну. Я всего три недели в этой должности, но считаю, что советская эстрада может дать сто очков вперёд западной. Знаменитая фраза Ленина «Вы должны твёрдо помнить, что из всех искусств для нас важнейшим является кино» в современных условиях должна, я считаю, звучать с добавлением «и эстрада».

На такой мажорной ноте мы и закончили нашу пресс-конференцию. Девчонки из группы «Серебро» были несказанно счастливы, что их покажут по телевизору и напечатают их имена в газетах. Завтра они проснутся не просто знаменитыми, но и узнаваемыми в лицо всей страной. А это уже будет настоящая слава и популярность. Жанна была занята Серёгой, а вот Оля с Ирой сразу, как только мы вышли из зала, спросили меня:

— А когда мы будем репетировать новую песню?

— Завтра, — ответил я и добавил. — Ближе к вечеру, часам к пяти, подъезжайте сюда и вместе поработаем над нашими новыми песнями. Мы запишем свои две песни, а вы свою.

— Спасибо огромное за всё, — сказала Ирина и протянула мне руку в знак благодарности, так как рядом стояли Солнышко с Машей и могли не понять наших поцелуйчиков.

Наташа и Вольфсон уже ушли, а мы ввосьмером, так как Жанна тоже напросилась с нами, пошли смотреть, какие нам студии звукозаписи сделали англичане. Игорь достал связку ключей и открыл первую дверь. Да, всё до боли знакомо. Даже показалось, что мы опять в Лондоне, в штаб-квартире EMI. В одной из студий мы обнаружили неожиданный сюрприз. Там стоял серёгин синтезатор с ритм-боксом, микшерский пульт и мой Gibson Flying V, на котором был даже рычаг тремоло. Это был подарок нам от Стива. Теперь для него финансовый вопрос вообще не имел никакого значения, так как Объединённая Великая ложа Англии обладала огромными финансовыми возможностями, которые с недавних пор были сосредоточены в наших с ним руках. Даже девчонки обалдели от такого подарка. Мне сразу захотелось сыграть что-нибудь из нашего репертуара, но времени у меня было немного.

— Серега, теперь ты здесь командуешь, — обратился я к своему клавишнику. — Я перед отъездом дал задание кадровикам подобрать нам звукоинженеров. Так что завтра с утра возьми данные на людей, отобранных нашими бывшими комитетчиками и приглашай в Центр. Я завтра позвоню Алле, Льву и Иосифу и сообщу им, что мы готовы их принять.

— Понял, — ответил Серега, которого держала за руку Жанна. — Играть пока будем мы?

— Посмотрим. Завтра утром созвонюсь с ребятами из найденного мной ВИА «Ритм» и приглашу на наши репетиции. Если подойдут, оформим их на полную ставку. У тебя, кстати, экзамены в музыкалке, если я правильно помню, в четверг?

— Да, но я там, как и ты, договорился. Всё будет нормально.

— Солнышко, как тебе студии? — спросил я свою первую жену.

— Всё знакомо, — ответила она. — Я смотрю, англичане не стали заморачиваться с новым оформлением и сделали копии своих же студий.

— Это я так попросил. Для того, чтобы у нас в Центре была своя частичка Лондона. Маш, а тебе как?

— Классно, — ответила она. — Места много и никто нас не услышит. А то я всегда волновалась, когда мы записывались у Сереги в комнате, что соседи скандал устроят.

— Игорь, что с типографией?

— Александр Самуилович отдал мне ваши английские пленки, так что завтра с утра приступаем к подготовке к запуску. Штат я набрал, кадры дали добро. Я уже договорился с реализацией всего того, что мы будем выпускать. Готовы брать оптом. Ваши портреты на пакетах и календарях будут уходить влёт.

— Это хорошо. Нам надо большой кредит отдавать. Вот с доходов от типографии и расплатимся постепенно с государством. Жанна, — спросил я солистку «Серебра», — вы сделали свои фотографии, как я просил?

— Конечно, — ответила, счастливо улыбающаяся, Жанна, — всё у нас готово. Мы их ещё на прошлой неделе сделали и отдали Игорю.

— Тогда завтра запускаем и календари с «Серебром». Их теперь вся страна в лицо знает. А теперь все по домам. Серега, задержись на секунду.

Когда все вышли, я его спросил:

— Завтра прилетает Женька из Лондона. Что делать будешь?

— Пока не знаю, — ответил тот, почесав затылок. — Я их обеих люблю.

— Смотри, чтоб они не разбежались от тебя, узнав о существовании друг друга. В общем так, бери утром нашу рабочую «Волгу» с водителем и езжай в Шереметьево встречать свою француженку.

Игорь отдал мне и Серёге по ключу, после чего мы двинулись к выходу. На улице уже стемнело, но было ещё всё видно. Девчонки нас ждали около «Волги».

— Дим, — спросил я идущего рядом друга, — как занятия каратэ?

— Занимаются все, — ответил он. — Кимоно дополнительно заказали и ещё обещали нам сшить макивары.

— Вот это хорошо. Я привёз два шлема, они пойдут в качестве образца. И три книги по каратэ Шотокан. Правда, на английском, но разберётесь. Там, в основном, картинки.

— Спасибо. И за пластинки спасибо. Часть я уже раздал, а остальное завтра выдам.

Мы с ним попрощались до завтра и поехали домой. По дороге я сканировал пространство вокруг нас, но всё было спокойно.

— Так, подруги, — обратился я к Солнышку и Маше, которые сидели на заднем сидении и обсуждали, как они выступали на пресс-конференции. — У кого есть металлические юбилейные рубли?

— У меня есть два, — сказала Маша и достала их. — Я сегодня с десяткой ходила в кулинарию и мне дали ими сдачу.

— Отлично, давай их сюда.

Когда мы подъехали к подъезду, я сказал Солнышку и Маше выходить, а я потом их догоню. Я хотел сделать с помощью перстня Соломона амулеты для них. Но я не успел переместить бриллиант в нижнее положение, как зазвучал вызов телефона. Я знал, кто это мог мне звонить и поднял трубку.

— Ещё раз здравствуйте, Юрий Владимирович, — сказал я первый, не дав собеседнику заговорить.

— Ты продолжаешь меня удивлять, — раздался голос Андропова. — Ты что сегодня устроил в кабинете у Брежнева?

— Показательное выступление того, что я теперь могу.

— У Суслова чуть сердечный приступ не случился.

— Это не я.

— Ого, даже так. И это всё из Англии?

— Оттуда, Юрий Владимирович. Но это только малая часть того, на что я стал способен.

— Ты можешь ко мне подъехать?

— Сейчас провожу моих подруг и через две минуты буду у вас?.

— Не понял. Ты сейчас где?

— У своего дома на Новых Черёмушках. Но не пытайтесь понять, как это всё произойдёт. Это ещё одна новая грань моих возможностей.

— Тогда жду.

Ну вот, значит придётся ещё кое-что показать Андропову. Про покушение я говорить пока не стал, так как доказательств у меня никаких не было. А мои впечатления и предположения к делу не пришьёшь. Пока я так рассуждал, руки автоматически делали свою работу и я получил, в результате, два оберега, на лицевой стороне каждого, вместо головы Ленина, был символ царя Соломона. Да, теперь такие рубли к оплате точно не примут. Но это и хорошо. Девчонки могут забыть и попытаться случайно ими расплатиться в магазине.

— Так, — сказал я подругам, — вот два металлических рубля. Они теперь являются талисманами или оберегами. Древние греки называли их филактерионами, а мы называем амулетами. Носите их с собой всегда, даже в туалет.

— А что ты с ними сделал? — спросила удивлённая Солнышко. — Ими же теперь мы не сможем нигде расплатиться?

— Вот и замечательно. Я сейчас умоюсь и отправлюсь к Андропову. Заодно заскочу и заберу Ди. Она должна уже быть в замке.

— Ты что, — поразилась Маша, — собираешься и к Андропову телепортироваться?

— Попробую. Чего время зря на дорогу терять? Да и поговорить нам надо с ним о серьёзных вещах с глазу на глаз.

— Поэтому ты и сделал нам свои обереги, — в утвердительном тоне высказала свой вопрос-догадку Солнышко.

— Я забочусь о вас. Теперь я смогу всегда и везде вас найти и спасти.

Девчонки были рады, что я забочусь об их безопасности, но тревожились, понимая своим шестым чувством, что я не просто так решил показать Председателю КГБ одну из своих удивительных возможностей.

Когда мы вошли в квартиру, первое, на что наткнулся мой взгляд, это на пулю, которая лежала на полу в гостиной. И не простую, а винтовочную. Вот она! Значит, мне ничего не померещилось. Получается, в меня действительно стреляли. И, благодаря перстню, который в момент опасности самопроизвольно создал вокруг меня поле для телепортации, принял пулю за объект перемещения и забросил её в ближайшую точку-якорь. Конечно, это не было самопроизвольное срабатывание. Я подумал в тот момент о возможной телепортации как о выходе из смертельной ситуации и перстень приготовился. Но я не успел отменить команду и влетевшая в его поле пуля была отброшена вон, как чужеродный предмет.

Так, пока девчонки болтают о своём, о женском, я незаметно поднял пулю и положил её в карман. Она не была деформирована от удара, на ней были видны и ощущались пальцами первичные и вторичные следы от полей нарезов канала ствола. Ну вот, будет что теперь предьявить Андропову при встрече. Умыв лицо и приведя себя в порядок, я поцеловал Солнышко и Машу и телепортировался в замок Лидс, в подземную комнату-зал. Но вот что странно, в этот раз, глядя на стены, испещрённые неизвестными письменами, они мне показались знакомы, особенно одна строчка, в которой говорилось об «Изумрудной скрижали» Гермеса (Тота). Но я особо не обратил на это внимания, так как у меня предстояла серьёзная встреча с главным комитетчиком страны.

Так как я никогда не был в рабочем кабинете Андропова, но хорошо его запомнил, когда его заместитель генерал-лейтенант Сергей Николаевич Антонов попытался, в зомбированном состоянии, совершить покушение на Юрия Владимировича. Вот тогда моя память всё точно и в мельчайших деталях зафиксировала. Если ничего не получится, значит придётся добираться до Лубянки на машине. Но я верил, что всё должно у меня получиться.

Теперь я уже могу сказать, что получилось. Когда я возник в кабинете Андропова, тот разговаривал с кем-то по телефону. Да, а выдержка у шефа КГБ железная. Другой бы схватился за сердце, увидев неожиданное появление перед ним человека из воздуха, а этот только вздрогнул, но разговор не прервал. Мне пришло на ум стихотворение Николая Тихонова «Баллада о гвоздях». Там есть такие строки:

«Гвозди б делать из этих людей:

Крепче б не было в мире гвоздей».

Андропов положил трубку на рычаг, но я заметил, что рука его слегка подрагивала.

— Явился, значит, — сказал генерал армии.

— Юрий Владимирович, являются только черти и демоны, — ответил я, ухмыляясь, и вспомнил, как и Белиал появляется из ниоткуда по моему зову. — А я прибыл по вашему приказанию.

— И что это сейчас было?

— На явление Христа народу это не тянет, но появление моё было, согласитесь, очень эффектным.

— Значит, ты теперь именно таким способом предпочитаешь перемещаться?

— Могу и так. Только товарищ Суслов опять скажет, что телепортации не существует.

— Что ты привязался к Суслову? Он старый человек и в современных реалиях не особо разбирается. А вот слово телепортация даже я только пару раз слышал и то в связи с ненаучной фантастикой.

— Как видите, это не фантастика, а научно доказанный факт. Атланты двадцать тысяч лет назад так и перемещались по планете. Поэтому существование Атлантиды можно считать доказанным полностью. Но я к вам зашёл не только по этому вопросу. Что это такое?

Я задал вопрос Юрию Владимировичу и, достав винтовочную пулю, положил на стол перед ним. Он сначала посмотрел на то, что я положил, а потом на меня.

— Винтовочная пуля, — ответил он, покрутив рулю перед глазами. — Калибр 7,62. А в чем вопрос?

— Дело в том, что около двух часов назад меня пытались убить. Именно этой пулей. Стрелял снайпер с очень большого расстояния. И произошло это через сорок минут после того, как я уехал от Леонида Ильича.

— Ты уверен, что это было именно так?

— В вас тоже стреляли и вы видели ещё тогда, на что я способен.

— Но это точно не Суслов. У него нет специальной команды ликвидаторов или снайперов-одиночек.

— Если бы это был он, то я бы уже решил этот вопрос самостоятельно. Я догадываюсь, кто это сделал. У меня к вам по этому поводу вопрос. Где ваш доверенный человек, которому я сообщал во время нашего концерта у вас в клубе данные по заговорщикам?

— Он два дня не появляется на службе и мы не можем его найти. Ты думаешь, это он?

— Не он сам. Это заговорщики его вычислили и он им меня сдал. Но это уже мои проблемы.

— Думаешь, справишься?

— А кто из ваших может остановить летящую пулю, выпущенную из снайперской винтовки? Вот и я о том же. Я теперь сам могу полностью позаботиться о себе. С сегодняшнего дня мою охрану-слежку можете снимать. Мне она уже не нужна.

— И этому ты тоже научился в Англии?

— В Англии я расширил свои возможности. Но они, пока, не безграничны.

— Ну, вот видишь. Значит, понимаешь, что против роты солдат у тебя шансов нет.

— Это у них против меня никаких шансов нет. Вы же читали английские газеты?

— Там нет конкретных цифр, да и о тебе там очень обще написано. Получается, что они специально приуменьшили твоё геройство? Да, отпустили мы тебя в Англию на свою голову.

— Благодаря этой поездке я вам Горбачёва вычислил и сдал. Без Англии этого никак не получилось бы сделать.

— За это тебе отдельное спасибо. Я как раз собирался докладывать Брежневу об этом, когда ты появился. Но потом, когда ты ушёл, то при Суслове всё это выложил, подчеркнув твою роль в этом деле. Леонид Ильич был в гневе на Горбачёва. Решение по нему пока не принято, Брежнев взял два дня на раздумье, а вот Суслов сразу предложил решить с ним вопрос кардинально.

— Как и со мной.

— Про Суслова не переживай. Выяснилось, что ему опять на тебя неправильную информацию передали. Так что твой вопрос мы закрыли. Теперь уже у меня к тебе два вопроса. Первый — продолжение моего лечения.

— Я могу приступить к нему хоть сейчас. Дневник своего состояния ведёте?

— Да. Все результаты записываю каждый день. Уже заметно улучшение. Даже врачи на это обратили внимание.

— Очень хорошо. Тогда давайте начнём.

Процедуру лечения я провёл, как и прошлый раз, довольно быстро. Изменения в лучшую сторону были уже заметны. Ткань почек начала активно восстанавливаться, а вот области, где было больше соединительной ткани, немного уменьшились. При моих возросших способностях я мог вылечить Андропова уже на следующей нашей встрече, но я не собирался этого делать. Слишком резкое выздоровление пациента будет очень подозрительным, да и мне хотелось, чтобы Андропов был подольше зависим от меня.

— Всё, — сказал я. — Ситуация улучшилась значительно. Поэтому продолжим в том же ритме. Думаю, что не через семь, а через пять месяцев у вас всё будет отлично.

— Это радует. Ты, я так понял, и в лечении преуспел?

— Есть такое дело. У шведской королевы Сильвии тоже начались проблемы с почками, но там был только песок. Поэтому справился быстро. Её муж интересные вещи предлагал в области взаимовыгодной торговли между нашими странами. Я ему обещал с Леонидом Ильичом на эту тему переговорить.

— Когда ты всё успел? Ну, это риторический вопрос. А вот к тебе ещё есть вопрос по поводу твоего сплава, который ты называешь орихалком. Леонид Ильич очень заинтересовался этой проблемой. Но хотелось бы более конкретных доказательств. Нужен слиток для проведения химического анализа и опытов. Сам понимаешь, кинжал стоимостью в двадцать миллионов долларов на это дело не годится. Да и Брежневу он очень понравился.

— Вы вообще-то представляете себе, сколько этот слиток может стоить?

— Понятно, что баснословно дорого. Но он очень нужен. Мы готовы заплатить сколько ты скажешь.

— Да не надо мне денег. Мне квартира рядом с моей нужна, в этом же доме.

— Это дело решаемое. Я так понял, что ты их хочешь обьединить? Значит, сведения о том, что ты живешь сразу с двумя девушками, верны?

— Эти девушки являются самой большой ценностью для Советского Союза. В ваших же интересах сделать так, чтобы с них даже волосок не упал.

— Очень интересно. Но ты, я так понял, пока не готов ничего об этом рассказать?

— Не хочу все тайны за один день открывать. Но, в своё время, вы всё об этом узнаете.

— Тогда приноси свой орихалк и вопрос с квартирой будет решён положительно. Уйдёшь тем же путём, каким появился, или, как все нормальные люди, через дверь?

— Вашего адъютанта пугать? Лучше пусть считает, что у вас никаких посетителей не было.

При этих словах я исчез и через секунду оказался в своём английском замке, в спальне Ди. Как же она обрадовалась, увидев меня. Она повисла у меня на шее и я её немного покружил по комнате, нежно целуя. Вот что значит с утра не виделись.

— Как мама? — спросил я Ди, усадив её рядом с собой на кровать.

— Как все мамы, когда узнают, что их дочь выходит замуж, тем более за принца, — ответила она, как будто речь шла не о её свадьбе, а о чьей-то другой. — Плакала, охала и ахала.

— Судя по её реакции, ты ей всё рассказала?

— Да. Сначала она ничего не поняла, а когда вникла, то не хотела меня отпускать к вам.

— Так ты что, сказала, что ты моя третья жена?

— Я не стала ей врать и выложила всё, как есть.

— И про наших детей?

— Она была потрясена. Но дети её обрадовали. Я ведь знала, как она хотела, чтобы у неё была внучка. А тут сразу и внучка, и внук.

— И она поверила?

— Она знает, что я врать не умею. Поэтому поверила.

— Я надеюсь, что про телепортацию ты ей ничего не рассказала?

— Конечно, нет. А потом приехала моя старшая сестра Сара, которая была на меня обижена из-за Чарльза. Поэтому мне пришлось ей тоже всё рассказать и она меня поняла и простила. Ой, я забыла тебя встретить русской фразой, которой меня научили Sweet и Maria. Но, всё равно, слушай.

И Ди сказала по-русски: «Здравствуй, любимый». Ну, буква «р» у неё звучала на английский манер и в слове «любимый» слышался мягкий знак после «л», но это было здорово и я поцеловал её за это.

— Тогда вперёд, — предложил я и поднял её на руках.

— Вперёд! — скомандовала Ди.

После чего мы оказались в гостиной нашей московской четырёхкомнатной квартиры. Ну вот, опять визг, писк и обнимашки. Солнышко и Маша уже нас заждались, хотя с Андроповым я особо и не задержался.

— У меня ещё дела, — сказал я своему женсовету, которому я сейчас был не особо и нужен, так как мои русские жёны горели желанием послушать, как их английская подруга встретилась с мамой и как она готовится к свадьбе.

Ну и хорошо. Поэтому я спокойно перенёсся опять в подземелье замка, а потом в трёшку на Юго-Западной. А там меня ждала Наташа, которая от неожиданности уронила тарелку, которую мыла в раковине на кухне. Конечно, она не Андропов, у неё нервы не железные. Я её подхватил на руки и прижал к себе, поцеловав в губы, с которых был уже готов сорваться вопрос. Но я не дал ей его задать и отнёс её в спальню.

А там нам было не до вопросов. После первого своего оргазма, а её второго, я понял, что с Наташей я занимался сексом без презерватива. Да, что-то я расслабился. Со своими жёнами я уже прекратил предохраняться, поэтому не было никакой надобности их с собой таскать. К тому же, если бы Солнышко или Маша нашли у меня этот контрацептив, то сразу бы догадались, что я завёл себе ещё кого-то на стороне. А вот Наташа сразу поняла, что я забыл надеть резинку и сейчас лежала счастливая от того, что её самое сокровенное желание исполнилось.

— Я именно об этом мечтала, милый, — сказала она, улыбаясь. — Теперь у меня точно будет ребёнок от тебя. Я в это верю, потому, что очень этого хочу.

— И что тогда будем делать? — спросил я Наташу.

— Рожать. Надеюсь, ты нас с сыном из квартиры не выгонишь?

— Как ты могла такое подумать? Я её сразу оформлю на тебя. Только есть одна проблема.

— Ты живёшь со Светланой и Машей, — перебила она меня.

— Откуда ты это узнала?

— Они ведут себя, как две твои законные жены. Это не очень заметно, но для меня сразу стало понятно. И мне показалось, что они догадываются о наших с тобой отношениях.

— Тогда они точно меня прибьют.

— Они любят тебя также, как я. Поэтому ничего с тобой не будет. Они очень хорошо тебя изучили. К тому же они меня знают и негласно уже приняли меня в свою команду.

— И что мне с вами делать?

— Ничего. Они, наверняка, тоже хотят от тебя детей, как и я.

— Только учти, у тебя будет двойня.

— Вот это здорово. А откуда ты знаешь? Подожди, они что, уже беременны?

— Да. Срок очень маленький, но я теперь это знаю.

— Обалдеть. Значит, ты не только можешь появляться из ниоткуда, но и способен определять беременность у женщин на очень ранних сроках?

— Я теперь очень многое могу.

— Правильно мне мама говорила, что ты не от мира сего.

— Твоя мама, случайно, не сивилла?

— Ты имеешь в виду пророчицу в Древней Греции, которая предрекала будущее?

— Да, их было несколько. Они были подобны пифийским оракулам, да ещё и предсказывали в стихах. Только надеюсь, что она пророчит, не впадая в экстаз?

— Нет, она у меня нормальная. Только болеет.

— Не переживай. Я её вылечу. Я теперь и это могу.

Ответом мне был долгий поцелуй, говорящий о сумасшедшей любви и огромной благодарности Наташи.

— У меня сегодня мало времени. Извини, что побыл с тобой совсем чуть-чуть.

— Жалко, конечно, что ты так быстро уходишь. Но я теперь самая счастливая женщина на свете. У меня теперь родится твой сын. А как ты в квартире так неожиданно появился? Я тебя вообще не слышала. Мне показалось, что ты даже не открывал входную дверь.

— Я тебе всё скоро расскажу. Только никому ни полслова, даже намёка об этом.

— Я всё поняла и буду хранить твою тайну. Ты сможешь когда-нибудь взять меня с собой?

— Обязательно и, причём, очень скоро. Наташ, у тебя есть юбилейные рубли?

— Да, есть. Я их раньше собирала. Они у меня в шкатулке лежат. Они тебе нужны?

— Принеси мне два.

Пока Наташа ходила за шкатулкой, я сделал метку-якорь на стене в гостиной. Это было необходимо, чтобы не телепортироваться сначала в замок и потом сюда, а делать это сразу из любой точки. Затем я сделал два амулета и один отдал Наташе.

— Всегда носи его с собой, — сказал я ей. — В случае опасности я мгновенно окажусь рядом с тобой.

Она внимательно рассмотрела новый внешний вид рубля, где на аверсе вместо Ленина красовался знак Соломона, а потом прижалась ко мне. И так мы стояли около минуты. А потом я её поцеловал, отошёл от неё на несколько шагов и мгновенно исчез, чтобы оказаться в зале под замком Лидс.

— Мне нужна «Изумрудная скрижаль» Гермеса-Тота, — сказал я мысленно, чтобы «наблюдатель» смог меня услышать.

— Ну вот, ты теперь знаешь два языка, — ответил знакомый голос. — Скрижаль находится в этом зале. Он, в том числе, и для этого был построен. Такие подземные комнаты-залы когда-то назывались психомантейонами. Но ты хотел сначала попасть в храм Посейдона?

— Да, но я думал, что скрижаль может быть там. Тогда я отправлюсь сначала туда, а потом займусь скрижалью.

Жаль, что в затонувший Посейдонис, столицу Атлантиды, я могу попасть только из замка Лидс, из подземного зала, где установлен телепорт. Но, может, это и правильно. И вот снова передо мной предстала внутренняя часть храма, посвящённого богу морей. Его красота и величие завораживали. Но мне сегодня опять было некогда. Мне необходимо за полторы минуты отыскать слиток орихалка. Но какое-то чутьё мне подсказывало, что мне надо двигаться в левую сторону, где в одной из ниш я и обнаружил бруски из блестящего золотом легендарного сплава атлантов. Удобно, что они небольшие и не очень тяжёлые. Я взял один и положил его в, предусмотрительно захваченную с собой, наплечную сумку. Дополнительно я сделал с помощью Polaroid несколько снимков стелы из орихалка, чтобы показать их Брежневу в качестве доказательства того, что этого сплава у меня много. И, естественно, я не удержался и снял со стены ещё один кинжал высшего жреца атлантов. Он меня манил своей красотой, поэтому бороться с собой я не мог. Мне это несколько напомнило страсть Смеагола из фильма «Властелин колец», который называл Кольцо Всевластья «моя прелесть» (My Precious).

Выходит, что я люблю красивых женщин и красивое оружие. Очень странный получался у меня выбор. Это были два взаимоисключающих друг друга антипода. Женщины давали жизнь, а кинжал эту жизнь отбирал. Опять получалась законченная гармония диаметральных противоположностей. Это уже были не инь и ян, а это напомнило мне уроборос, один из древнейших символов, известных человечеству, который отображал циклическую природу жизни: чередования созидания и разрушения, жизни и смерти, постоянного перерождения и гибели. И ведь этот символ тоже пришёл к нам из Древнего Египта. Именно там этот знак наносился на стены гробниц и обозначал стражника загробного мира, а также пороговый момент между смертью и перерождением. В гностицизме уроборос олицетворяет одновременно и свет — дух добра, и тьму — дух зла. Хотя у еврейских гностиков он назывался Нахаш или Нехуштан, бог-змей, поклонение которому было установлено Моисеем и отменено Иезекилем. Хотя Плиний Старший трактовал этот символ как то, что змея женского пола заглатывает змею мужского пола, чтобы оплодотворить себя.

Ну вот, сейчас я чувствовал полное удовлетворение собой. После того, как я отдал первый кинжал атлантов Брежневу, меня начала душить жаба. Жаба — это самый страшный зверь на планете, потому, что он задушил половину человечества. И я, как раз, с сегодняшнего дня, стал относиться к этой задушенной половине. Зато теперь жаба пропала и я стал чувствовать себя нормально.

Вот таким нормальным я и появился в подземной комнате замка Лидс.

— Как мне найти здесь «Изумрудную скрижаль»? — спросил я у «наблюдателя».

— Ты же «видящий», — ответил голос в моей голове.

Понятно. Я «включил» внутреннее зрение и увидел среди прямоугольной формы камней, из которых были сложены внутренние стены зала, один камень, который светился. Подойдя к нему, я приложил к его поверхности ладонь, как это делал для того, чтобы открыть входную дверь в портальный зал. И камень отъехал нутрь, а потом в сторону. За счёт этого образовалась полость, в которой что-то лежало. Достав это что-то, я увидел, что это, действительно, несколько изумрудных пластин с нанесёнными на них письменами. По легенде, они были найдены в египетском храме на могиле Гермеса (Тота). По первым строчкам текста я понял, что это то, что я искал. Там было написано: «Я, Тот, Атлант, господин таинств… передаю эти летописи могущественной мудрости Великого Атланта».

Всё сходится. Гермес-Тот называл себя атлантом. Значит, я получаюсь далёким потомком не только антлантов, но и бога Гермеса-Тота. Арабо-испанский историк Саид из Толедо (умерший в 1069 году), приводит следующее предание о Гермесе-Тоте: «Мудрецы утверждают, что все древние науки пошли от Гермеса, жившего в Саиде в Верхнем Египте. Иудеи называют его Енохом, а мусульмане — Идрисом. Гермес был первым, кто говорил о веществе внешнего мира и движении планет. Он строил храмы для поклонения Богу…и занимался медициной и поэзией… Еще до Потопа он предупреждал о наводнении и огненной катастрофе… После Потопа науками, включая алхимию и магию, стали заниматься в Мемфисе под руководством Гермеса Второго…»

И я, получается, держу в своих руках мудрость Гермеса-Тота. Придётся всё это читать очень внимательно и вникать в смысл каждого слова. Пробежав глазами первую скрижаль, я наткнулся на упоминание о космическом корабле древних. Теперь я знаю, где он находится. И даже здесь я вновь столкнулся с именем «Мастер»: «Корабль Мастера мог совершать межпланетные путешествия, и имел оружие, способное уничтожить всё живое на поверхности Земли, если использовать всю его мощность. В атмосфере он приводился в движение атомным двигателем. Однако за пределами слоя плотной атмосферы он мог передвигаться, управляемый мыслью, не только между планетами, но и в любое другое место, которое мог визуализировать ум пилота. Его структура была такова, что его материальность могла увеличиваться или уменьшаться по воле оператора». Получается, что некий Мастер из рода атлантов мог управлять древним межпланетным кораблём и, помимо этого, менять его форму.

Об этом корабле было дальше чётко сказано: «Из тайн, что он оставил после себя, был великий военный корабль под Сфинксом и тайна Пирамид. Мужи Кхема или Египта, которые были поставлены стражами, верно исполнили наказ, и до сих пор охраняют эти тайны. Мистическая мудрость, переданная Тотом, позволила им защитить эти тайны от людей, пришедших после».

И ещё в ней была описана причина, почему затонула Атлантида. Но вот кто такие Дети Света и чем они отличаются от Владык, надо будет ещё разобраться. Главное, что в одной строчке я нашёл объяснение, почему я могу попасть в храм Посейдона. Там было написано так: «великий Храм или местопребывание Обитателя тоже затонул, хотя и не был разрушен». Получается, что был ещё Обитатель, который стоял над жрецами. Легенда о том, что бог Посейдон, сошедшийся со смертной девушкой Клейто, родившей от него десять божественных сыновей во главе со старшим, Атлантом, была несколько не точна. Да, эти десять сыновей правили Атлантидой, но был ещё Обитатель и три жреца, которые стояли над ними. То есть, было четкое разделение духовной и светской власти. Существование духовной власти однозначно доказывалось наличием храма Посейдона. Храм — это не музей. В него ходят молиться своему Богу.

А вот по поводу изумруда, из которого были сделаны скрижали, в одной старинной легенде говорилось, что чаша Грааля была высечена из огромного изумруда, принадлежавшего Люциферу, который выпал из его короны, когда он низвергался в преисподнюю. Хотя многие называли этот камень Theolithus (божий камень), но чаще его называли именно Lapis Exilis, который Архангел Михаил выбил своим огненным мечом из короны падшего ангела, после чего тот рухнул в преисподнюю. Но я-то прекрасно знаю, где сейчас находится настоящий Грааль и кто теперь является его обладателем.

В этом плане очень поучительна одна история. Речь пойдёт о «Sacro Catino» — очень древнем артефакте, который хранится в Кафедральном соборе Сан-Лоренцо в Генуе. Достоверно известно только то, что в 1101 году «Sacro Catino» был привезен в Геную после первого Крестового похода в Святую землю. До XIII века считалось, что это чаша Грааля, поэтому иногда его еще называли «Грааль Генуэзский». Много веков ему поклонялись, как божественному кубку, из которого пил Иисус во время Тайной вечери и в который Мария Магдалина собрала кровь Христа, распятого на кресте. Пока в результате проведённого исследования не выяснилось, что этот сосуд был изготовлен не из цельного изумруда огромных размеров, а из из зеленого стекла, после чего он перестал считаться Граалем.

Да, не зря я сегодня столько трудился. Хотя после пресс-конференции это была уже не работа, а одно сплошное удовольствие. И теперь у меня есть «Изумрудная скрижаль», с помощью которой я смогу понять, куда мне двигаться дальше. За сегодняшний день я очень многое знал о Гермесе. Например то, что Гермес-Тот изображается с головой птицы ибиса, что указывало на стремления или достижения ума, заключенного в нем. И что мир был сотворен по слову Тота — один произнесенный им звук воздал восемь первоэлементов (половину из которых символизировали боги, а другую половину — богини). Подобно своему римскому аналогу Меркурию, Гермес был богом, отводившим (проводившим, провожавшим) души умерших людей в подземный (загробный) мир, поэтому эллины именовали его «Психопомпом» («Проводником душ»). Ранние христиане считали психопомпами святых, не говоря уже о самом Христе, первоначальная функция которого заключалась в том, чтобы вести праведников в рай.

Ещё в доэллинских эгейских культурах Гермеса называли «Добрым Пастырем» и изображали несущим на своих плечах овцу. Его титулом «Криофор» (овценосец) очень удачно воспользовались христиане. И ещё всем известное слово «гермафродит» произошло от союза Гермеса и Афродиты. Так был назван их сына. И самое удивительное, что Гермафродит приходился правнуком Атланту, из-за чего его также называли Атлантиад или Атлантиус. Но изначально сын Гермеса и Афродиты был нормальным юношей, это потом в него влюбилась водяная нимфа Салмакида и боги соединили их в одно целое.

У многих народов в их мифах и легендах упоминается, что первый человек был создан андрогином, и лишь затем был разделён на мужчину и женщину. Даже в Библии, в Книге Бытия написано, что Бог сотворил человека «мужчиной и женщиной». Платон в диалоге «Пир» рассказывает миф об андрогинах, предках людей, сочетавших в себе признаки мужского и женского пола. Андрогины, как титаны, были очень сильны и пытались отобрать власть у богов.

Иудейские тайные предания рассматривают ранний вариант Иеговы как андрогина с именем, составленным из Ях (Йод) и ещё доеврейского варианта Евы, Хаввы (хе-вау-хе). Четыре буквы вместе составили тетраграмматон YHWH, священное имя Бога. Еврейские гностики некогда считали Еву объединённой с Адамом в андрогинного первочеловека, и не в качестве ребёнка, рождённого из его бока, а в виде полноценной половины. Они писали так: «Пока Ева в Адаме, смерти не существует. А по разделении их, смерть придёт в мир. Если они соединятся в прежней форме — смерти не будет». Адама также некогда называли Гермафродитом.

В диалоге Платона «Пир» комедиограф Аристофан рассказывает миф об андрогинах — могущественных существах, посягнувших на божественную власть: «Прежде всего, люди были трех полов, а не двух, как ныне, мужского и женского, ибо существовал еще третий пол, который соединял в себе признаки этих обоих; сам он исчез, и от него сохранилось только имя, ставшее бранным, — андрогины, и из него видно, что они сочетали в себе вид и наименование обоих полов — мужского и женского». «Это они пытались совершить восхождение на небо, чтобы напасть на богов», — писал дальше древнегреческий философ и учитель Аристотеля. Опасаясь, что андрогины завоюют Олимп, Зевс повелел уменьшить их силу и разрезать претендентов на небесный трон пополам: «Он [Зевс] стал разрезать людей пополам, как разрезают перед засолкой ягоды рябины или как режут яйцо волоском. И каждому, кого он разрезал, Аполлон, по приказу Зевса, должен был повернуть в сторону разреза лицо и половину шеи, чтобы, глядя на свое увечье, человек становился скромней, а все остальное велено было залечить».

Апостол Павел в «Послании к Галатам» тоже писал об андрогинах: «…нет мужеского пола, ни женского: ибо все вы одно во Христе Иисусе». Эти слова в Средние века послужили поводом для возникновения многочисленных теорий, в которых ангелы и даже сам Бог описывались, как андрогинные или, напротив, бесполые существа. В первом из четырнадцати трактатов Гермеса Трисмегиста «Поймандр» (Пастырь мужей) также записано: «Бог, объединяющий мужское и женское начала». И ещё: «Природа, будучи не в состоянии ждать, не остановилась на этом и породила семь человек, тоже муже-женщин, возносящихся к небу».

Ну что же, пора переноситься домой. Там меня ждут три грации, три благодетельные богини, воплощающие доброе, радостное и вечно юное начало жизни. Ну всё, я теперь почувствовал себя настоящим Гермесом-атлантом. Главное, чтобы мои три богини не ссорились из-за того, что они не смогли решить, кто из них «прекраснейшая»

А дома царил мир и покой. Мои жёны уже лежали в спальне и болтали о Ницце, решая, когда мы туда отправимся отдыхать. Моё неожиданное появление их нисколько не смутило. Сумку со скрижалями Гермеса-Тота, кинжалом атлантов и бруском орихалка я оставил в прихожей. Как оказалось, они приготовили ужин и ждали меня. После душа мы все собрались на кухне за одним столом и мне пришлось рассказать о моей встрече с Андроповым. О встрече с Наташей я, благоразумно, умолчал.

— Да, — сказала задумчиво Солнышко, — хорошо, что Брежнев с Андроповым на нашей стороне. Суслов против них ничего не сможет сделать.

— Нам теперь никто не страшен, — смело заявила Маша. — Если что, мы или в замок Лидс свалим, или в Ниццу.

Ди наших местных политических раскладов не понимала, но была рада, что всё у меня закончилось хорошо.

— Мне кажется, — начала разговор Солнышко, который я хотел оттянуть как можно на более поздний срок, — что Наташа к тебе неравнодушна.

— Мы уже обсуждали эту тему, — ответил я, понимая, что надо уходить с этой скользкой дорожки. — Вон в Машу целый английский принц влюблён, но я же об этом не завожу разговор. Вы лучше мне скажите, вы родителям звонили?

— Я позвонила маме и сказала, что буду пока жить у вас, — ответила Маша. — Она видела меня по телевизору и была очень рада моим успехам. Я ей обещала на днях заехать.

— Вот завтра с утра и поезжайте с Солнышком.

— Я тоже своим звонила, — доложила первая жена и начальница нашего женского общежития. — Они с сегодняшнего дня в отпуске и ждали моего звонка. Я им сказала, что, может быть, завтра заскочу.

— Вот и правильно. Вместе веселей и безопасней. Амулеты не забывать. Ди, возьми свой амулет и носи его везде с собой. Завтра наша рабочая «Волга» будет занята, на ней Серега поедет в Шереметьево Женьку встречать. Так что такси поймаете и спокойно доедете. А потом я вас заберу.

— Без проблем, — ответила Солнышко. — Только Серёге, я чувствую, завтра достанется.

— А почему? — спросила Ди.

Маше пришлось ей в кратные рассказать, что у Сереги получится сразу две девушки.

— Женька знает, что мы живём втроём, — констатировала факт Ди. — Поэтому ей будет проще адаптироваться. И Солнышко мне рассказывала, что она бывшая проститутка. Значит, у Сереги будет всё нормально. Серега копирует Эндрю. Главное, чтобы он вовремя остановился.

При последней фразе все посмотрели на меня и я решил «пойти с козырной карты»:

— Чтобы у вас в головах не бродили разные сомнительные мысли, то я вам сейчас докажу, как я вас всех люблю.

Девчонки засмеялись и мы, даже не убрав со стола, побежали в спальню отмечать наше общее возвращение домой. А в постели я показал, как они мне дороги. С Наташей я «разгрузился» всего лишь один раз, поэтому сил у меня было много. Все остались довольны. Только после принятия ванны нам пришлось идти на кухню и мыть посуду. А потом мы пошли спать. Перед сном я проверил своих малышей, положив руку на низ живота поочерёдно каждой будущей маме. С детьми было всё хорошо, поэтому у всех было умиротворённое настроение. Жёны быстро уснули, а я всё не мог забыть те знания, обладателем которых я стал.

Я стал вспоминать, что во многих источниках я ещё читал о том, что двадцать тысяч лет назад у атлантов была высокоразвитая, в техническом плане, цивилизация. И тут у меня в голове всплыла фамилия Эдгара Кейси, американского медиума. Именно его многочисленные рассказы об Атлантиде меня, в своё время, просто поразили. Я помнил отдельные его ответы: «…На земле атлантов в те времена…появились транспортные средства, именуемые воздушными кораблями, хотя передвигаться они могли не только по воздуху, но и в других средах»; «…В Атлантиде, когда развитые средства передвижения позволяли перемещаться не только внутри страны, но и летать в другие страны»; «…На земле атлантов, когда они открыли закон действия универсальных сил, люди через пространство отправляли сообщения в другие страны и управляли воздушными кораблями»; «…В Атлантиде, когда был достигнут высокий уровень развития цивилизации, люди изучали передачу мысли через эфир».

Вот так, именно Кейски полностью подтвердил ту информацию, которая хранилась на «Изумрудных скрижалях». Меня поразило совпадение места тайника, ведь в скрижалях тоже говорилось о Сфинксе: «Место тайника находится там, где линия тени (или света) будет падать между лапами Сфинкса, когда солнце восходит над водами. Сфинкс был воздвигнут позднее как часовой или страж, который никого не допустит в соединяющиеся камеры, расположенные за его правой лапой, ибо в них проникнуть нельзя, пока не исполнятся сроки и не наступят времена перемен в этом цикле человеческого существования. Тайник расположен между Сфинксом и рекой».

Ещё Кейси утверждал, что: «Записи того, как создать такой Кристалл [Огненный камень], находятся в трех местах на Земле в настоящее время: в затонувшей Атлантиде…». Получается, что где-то в храме Посейдона хранятся бесценные знания, которые я просто обязан найти. И ещё Кейси часто и подробно описывал удивительные способы перемещения атлантов по воздуху — левитацию.

Что больше всего меня поразило в его описаниях, так это то, что атланты разделились на два лагеря. Одних Кейси называл Детьми Закона Единства, а вот их противников он обозначил «Сынами Белиала». Да, неужели это тот Король демонов, которым я сейчас могу повелевать? Или Кейси использовал имя правой руки Люцифера, как метафору?

Ладно, даже если американский медиум в чём-то и ошибся, то тогда надо искать факты, подтверждающие наличие летательных аппаратов в ту эпоху. И они нашлись. Ярким доказательством того, что выжившие атланты ушли в Египет и поделились своими знаниями с местным населением, служили находки моделей самолётов в египетских пирамидах. В 1898 г. в египетской гробнице около Саккары была найдена первая такая модель. Всего, при археологических раскопках в Египте, найдено четырнадцать подобных моделей летательных аппаратов. Удивительно в этом то, что модель Саккары нашли в археологической зоне, связанной с самыми ранними династическими периодами, то есть началом цивилизации фараонов. Это дает основания полагать, что летательный аппарат является не одним из новейших достижений, а принадлежит к первым годам цивилизации в долине Нила.

Очень интересна одна из бесед Эдгара Кейси. Она построена по схеме вопрос-ответ:

Вопрос. «Когда началось и завершилось строительство Великой Пирамиды?»

Ответ. «Строительство продолжалось сто лет. Оно началось и завершилось в период Араар-аарта, Гермеса и Ра».

Вопрос. «В каком году до нашей эры это происходило?»

Ответ. «Это происходило с 10 490 г. по 10 390 г. до Прихода Иисуса Христа в Египет».

Можно вспомнить ещё Абидосские иероглифы — иероглифы, обнаруженные в храме Осириса древнего египетского города Абидос, на которых изображены вертолёт, подводная лодка, дирижабль и самолёт. И всё это относится к 1292–1186 годы до н. э. Официальные исследователи пытаются нам морочить голову, объясняя это повторными слоями краски. Мол не было в древности никаких самолетов и космических кораблей. Но как быть с древними индийскими эпосами, в которых это всё описывается?

Если прочитать древнеиндийский эпос «Рамаяна», то там Атлантов называли Ашвинами. Они использовали свои летательные аппараты «вайликси», чтобы подчинить себе весь мир в буквальном смысле. По словам одного из авторов, атланты разработали свои вайликси двадцать тысяч лет назад. Мощность механических двигателей этих аппаратов равнялась восьмидесяти тысячам лошадиных сил.

По словам индуистских йогов, люди могут перемещаться по воздуху с помощью левитации благодаря лагхиме. Согласно «Рамаяне», древние индусы могли отправить множество людей на любую планету Солнечной системы. В тех же рукописях рассказывается также о секретах невидимости, и о том, как стать тяжелым, словно каменная гора. Непосредственно о путешествиях к другим мирам в этих источниках ничего не говорится, но в них сообщается о запланированной экспедиции на Луну. В одном месте древнеиндийского текста дается подробное описание полета на Луну в вимане [космический корабль] и говорится о столкновениях там с летательными аппаратами Ашвинов (Атлантов).

Наряду с другими текстами в «Махабхарате», о которой я уже вспоминал, во многих древнеиндийских эпосах описывается страшная война Богов, разразившаяся примерно десять-двенадцать тысяч лет назад между Атлантами и империей Рамы.

Не менее фантастическим мне представляется древний халдейский труд «Сифрал», где есть более ста непонятных технических деталей, о которых упоминается при строительстве летательных аппаратов. Есть такие понятия, как: графитовый стержень, медные катушки, индикатор кристалла, вибрирующая сфера. Один из законов старовавилонского периода утверждает, что привилегия управления летательным аппаратом является, действительно, очень почётной. Наука о полетах в небе оказывается древнейшим знанием. Это божественный подарок от «тех сверху». Получили мы его, чтобы спасти много человеческих жизней. Можно однозначно утверждать, что древние индийцы путешествовали по воздуху на виманах по всей Азии.

Еще более загадочным кажется трактат «Тайны пилотов» — рекомендации по виманам, содержащиеся в «Вайманика шастра» (манускрипт на санскрите о виманах — летательных аппаратах, описываемых в древнеиндийских эпосах). Слово «вимана» происходит от санскритского понятия, означающего «небесная колесница». К ним относятся, в частности, «искусство создания облака, стрельба лучами, создание голограммы для обнаружения противника и маскировки своих машин, и даже способ подслушивания того, что происходит на борту виманы противника».

Совсем недавно в тибетской Лхасе китайцы обнаружили древние манускрипты на санскрите, где написаны подробные инструкции по созданию межзвездных кораблей. Меня поразило то, что там был описан антигравитацонный двигатель. Этот диск основан на «системе, аналогичной «лагхими», неизвестной силе эго, существующей в человеческой психике и способной преодолеть силу тяготения». Вполне возможно, что это то же самое, что называется силой «вриль». Я прекрасно знал, что энергия под названием вриль — это мощная внутренняя энергия, которая есть в каждом человеке, но необходимо овладеть особыми навыками, чтобы получить контроль над её безграничными возможностями.

Это подтвердила профессор Рут Рейна, работающая в университете индийского города Чандигарха над переводом лхасского документа. Именно она сообщила, что корабли древних использовали принцип антигравитации для перемещения в космическом пространстве. «Это центробежная сила, достаточно мощная, чтобы противодействовать земному тяготению», — говорится в древнем манускрипте.

В «Бхагавата-пуране» мы читаем описание виманы Сальвы — большого транспортного средства военного назначения, способного перемещать множество людей и оружие, а название Сальва было получено от одного из имён Майя Данава. Эти тексты также содержат много упоминаний о малоразмерных одноместных виманах. На них летали, как правило, не главные боги, но никак не обычные люди. Этих богов называли «вайманиканы» — «путешествующие на виманах».

Тут я опять вспомнил абидосские иероглифы и изображение на них подводной лодки. Такая ли уж это фантастика или есть факты, подтверждающие эту версию о том, что подводные лодки существовали ранее V века до нашей эры. Греческий историк Геродот и римский натуралист I века н. э. Плиний Старший, а также Аристотель писали о подводных лодках. Сообщалось, что самый знаменитый ученик Аристотеля Александр Великий поднимался на борт такого подводного судна, закрытого стеклом, во время своего необыкновенного подводного путешествия в Восточном Средиземноморье приблизительно в 320 г. до н. э. Об это писал в 1267-м году английский философ, монах-францисканец и естествоиспытатель Роджер Бэкон в своей книге «Epistola fratris Rogeris Baconis de secretis operibus artis et naturae, et de nullitate magiae» («Послание монаха Роджера Бэкона о тайных действиях искусства и природы и ничтожестве магии»). Вторую часть этого труда открывает раздел «О чудесном искусстве инструментов» («De instrumentis artificiosis mirabilibus»), состоящий из единственной главы «Механические приспособления» и там есть такие строки: «Могут быть также созданы инструменты для путешествий под водой морей и рек — вплоть до достижения дна, и без всякой телесной опасности. Ибо Александр Великий использовал такие инструменты для того, чтобы разведать тайны моря, как рассказывает астроном Этик». («Possunt etiam instrumenta fieri ambulandi in mari, vel fluminibus, usque ad fundum absque periculo corporali. Nam Alexander Magnus his usus est, ut secreta maris videret, secundum quod Ethicus narrat astronomus»). Помимо этого, в древних легендах говорится, что во время осады города Тир (Ливан) в 332 году до нашей эры воины Александра Македонского неожиданно атаковали врагов, вынырнув из-под воды в неких стеклянных сосудах.

В результате получается, что официальная наука морочит людям головы и пытается скрыть неудобные для себя исторические факты. Благодаря своей неплохой памяти и очень важным находкам, я теперь обладаю просто бесценными знаниями. Устройство подводной лодки никого сейчас не заинтересует, но вот межпланетный космический корабль, спрятанный Гермесом-Тотом рядом или под Сфинксом, всех заинтересует точно. Но туда надо ещё попасть. А вот знания, которые хранятся в затонувшем храме Посейдона, я смогу обнаружить довольно скоро. В «Изумрудных скрижалях» было написано следующее о гибели Атлантиды: «Тот родился примерно за 20 000 лет до погружения Атлантиды. Но так как он взял на себя обязательство выполнить определённую работу, он не ушел, как остальные достигшие Первого Просветления. Те, кто были с ним во времена его молодости, перешли на Венеру, и их заменила волна сознания с Марса.

Этой волне сознания нельзя было доверить научные знания и мудрость их предшественников — Атлантов, ибо они употребили бы её во зло. Обитатель произнёс Слово Силы, которое было услышано Владыками Циклов, обитающих в Аменти, и они, слыша его, направили равновесие земли по новым каналам, что послужило причиной погружения суши под воду, унося с собой науку и знание, принадлежащие народным массам. Это знание, хоть и ничтожное по сравнению со знанием Детей Света, всё же было слишком велико, чтобы оставаться в руках неразвитых существ».

Если мне удасться обнаружить, как Обитатель смог произнести «Слово Силы», и текст этого слова, то я смогу поднять затонувшую Атлантиду. А может и не надо её поднимать? Люди, как и двадцать тысяч лет назад, ещё не готовы принять эти знания. Меня смущала одна фраза из Первой скрижали. Она звучала так: «Именно один из тридцати двух Детей Света, а не один из Владык провёл Тота в первый раз по Залам Аменти, в место, где царит противопоставление жизни (смерть)». Мне казалось что слова «из тридцати двух Детей Света» касается именно меня. Даже не меня, а моих детей.

Если Наташа забеременеет, то в следующем году у меня родятся восемь детей. И до заветной цифры останется двадцать четыре, то есть три раза по восемь. Получается, что тридцать два моих ребёнка, став видящими-атлантами, поведут людей Земли в новую эру и наступит на планете «Золотой век». Хотя у Гесиода и ряда других греческих авторов в оригинале фигурирует не «Золотой век», а «золотой род». Именно у Вергилия и его последователей произошёл переход от «золотого рода» к «золотому веку», что поставило знак равенства между двумя этими понятиями. Следовательно, это будет сначала новый человеческий род, обладающий знаниями атлантов, способностями повелевать стихиями, левитировать и телепортироваться на любую планету Солнечной системы. А потом наступит «Золотой век». Согласно древним легендам, во время «Золотого века» люди и боги жили совместно. Тогда не было ни войн, ни частной собственности, ни болезней, а земля сама, без обработки, приносила людям свои плоды.

Вот с такими грандиозными мыслями вселенского масштаба я и оказался в объятиях Морфея, который был богом добрых сновидений в греческой мифологии и передавал послания и пророчества от богов смертным через их сны. Или к его отцу, богу Гипносу. Мне было всё равно, главное, чтобы не попасть к его брату Танатосу, олицетворявшему смерть. Хотя другой его брат с именем Харон мне тоже не особо нравился. С этим перевозчиком душ умерших через подземную реку Стикс мне также не особо хотелось встречаться. Вот же Бог дал семейку.

Глава 2

«Чем больше я думаю о причинах этого непредсказуемого успеха одной из девяти сделанных мною картин, тем больше мне представляется, что я как бы исполнитель чьей-то воли, мне, так сказать, помогал, нерукотворно помогал Господь».

Владимир Мотыль, режиссёр фильма «Белое солнце пустыни»

Сегодня замечательный день. В этот раз я буду совершать утреннюю пробежку в Лондоне, в Гайд-парке. Хотя мы только вчера прилетели в Москву из Англии, но благодаря моему маяку-якорю, который я успел поставить, когда мы ехали в аэропорт Хитроу, я теперь могу появляться и там, помимо моего замка Лидс в графстве Кент.

Я успел хорошо отдохнуть и выспаться, поэтому аккуратно вылез из кровати, не побеспокоив ни одну из своих трёх жён. Если честно, я до сих пор удивляюсь, как мы так удачно смогли начать жить вчетвером. Когда я состарюсь, то, обязательно, напишу книгу о своих приключениях. Как правильно заметил римский писатель-эрудит Плиний Старший: «Нам отказано в долгой жизни; оставим труды, которые докажут, что мы жили!» Только, вряд ли, кто мне поверит. Поэтому придётся поместить свою книгу в раздел «фэнтези» и только для взрослых, потому, что для неокрепших подростковых умов рано знать о том, что могут быть и такие большие семьи, где живут вместе три жены и один муж. Пусть они об этом узнают из телевизионных передач про Индию или Пакистан. Или лучше пусть смотрят фильм «Белое солнце пустыни» Владимира Мотыля, где был показан гарем Чёрного Абдуллы, состоящий из девяти женщин. Всем, всегда и больше всего из жён Абдуллы нравилась Гюльчатай. Вот и у меня тоже была своя, очень любопытная и очень живая Гюльчатай, которую звали Маша.

Я прикрыл дверь в спальню, надел спортивный костюм и прямо из московской квартиры выбежал… на аллею лондонского Гайд-парка. А здесь было ещё очень раннее утро, даже солнце ещё не встало. Но было относительно светло и редкие бегуны, такие же сумасшедшие фанаты утреннего бега, как и я, уже перемещались легкой трусцой по дорожкам. Вот и я к ним присоединился.

Бежать было привычно, но необычно. Если Андропов не снял с меня наблюдение, то мои охранники удивятся, почему я не бегаю. А я бегаю и ещё как. Да, главное не забыть купить моим красавицам завтрак в виде шести хот-догов, пары салатов и кофе. Деньги я с собой взял, поэтому я их всех сегодня порадую. И себя тоже не забуду. Плюс куплю газеты.

Полчаса мне вполне хватило, а потом в два бумажных пакета продавец хот-догов мне всё это загрузил. Красота, да и только. Газеты я тоже купил и, отойдя за деревья, телепортировался в Москву. Девчонки ещё спали, поэтому я отнёс все покупки на кухню и пошёл в душ.

Когда я открыл дверь из ванной, то по весёлым голосам я сразу понял, что мой женский табор проснулся и сидит на кухне, поедая доставленный им прямо из Лондона, завтрак.

— Судя по пакетам, — сказала Ди, после того, как мы все друг другу пожелали доброго утра и приятного аппетита, — ты был в Гайд-парке?

— Я же обещал вчера Солнышку и Маше накормить их завтраком, — ответил я, садясь за стол и целуя своих довольных жён. — Вот и накормил. А что, кто-то против?

— Все «за», — ответили они хором, а Солнышко, с намёком, спросила. — А ты не мог бы завтра утром бегать в Ницце?

— Могу и в Ницце. Что, салат из креветок понравился?

— Да, — ответила Маша. — Он всем понравился.

— Договорились. Но обед с вас. Ди, тебе сегодня домой к скольки?

— Ещё время есть, — ответила она. — В гараже замка я выбрала себе «Форд», поэтому проблем, как добраться до маминой квартиры, у меня теперь нет.

Молодец, Ди. Свою квартиру она уже называет маминой, что заметила даже Маша.

— Ди, — решил я уточнить у неё, — а где то место, которое ты считаешь своим домом?

— Там где ты и девчонки, — не задумываясь ни на секунду, ответила она, за что была расцелована мной, Солнышком и Машей.

— Приятно слышать, — ответил я. — Когда мы летели в самолёте, нам очень тебя не хватало.

— И мне вас.

Значит, у нас, действительно, настоящая семья. Как же мне не хочется их опять покидать. Но надо.

— Я пошёл всех обзванивать, а вы пока поболтайте без меня, — сказал я, вставая из-за стола и слыша в ответ тройное благодарное «спасибо».

Первым, кому я набрал, был Ситников из ВААПа.

— Добрый день, Василий Романович, — сказал я в трубку. — Звоню сообщить, что мы вернулись.

— Привет и с возвращением тебя, — ответил он. — О том, что вы вернулись, уже вся Москва знает. Вчера в программе «Время» вас показывали, да и по радио сообщали. Так что ты теперь незамеченным остаться никак не сможешь.

Я не стал его разубеждать, что ещё как смогу. И к нему я телепортироваться не собирался. Достаточно одного Андропова, который об этом знает. Но, видимо, и Брежнева придётся вводить в курс дела. Ну а Суслова надо будет напугать обязательно. Это чтобы не вякал опять, что телепортации не существует.

— Я уже привык, — ответил я, — но иногда это раздражает. Особенно тогда, когда репортёры наглеют. Я звоню ещё сообщить, что мы сегодня запишем три песни и завтра я их привезу к вам.

— Ну и правильно, — ответил мне Ситников. — Судя по поступающим миллионам, ты свой гонорар уже получил.

— Ну а зачем разводить двойную бухгалтерию и смущать ваших сотрудников. Но две бутылки дорого виски вас ждут.

— Спасибо. Молодец, что не забыл. Тут перед тобой Маргарет звонила и сказала, что очень хочет тебя видеть на предмет ваших длинных гастролей по Америке. Американцы подтвердили, что готовы вас принять даже на три недели. Ты как?

— Я готов. Мы со Стивом этот вариант обсуждали. График плотный?

— По концерту в день хотят, чтоб вы давали.

— Ого. И сколько предлагают?

— Двадцать пять миллионов.

— Неплохо. Руководство мой процент собирается поднять?

— Как знал, что ты этот вопрос задашь. Решили всё тебе под пятнадцать процентов разрешить. Рад?

— Конечно. Спасибо, что замолвили за меня словечко.

— Тогда я переношу встречу на завтра, чтоб тебе два раза не ездить.

Ну вот, один разговор — и масса приятностей. Две минуты общения по телефону и я заработал почти четыре миллиона долларов. Очень даже неплохо. Пойду обрадую девчонок и надо Ди отправлять в Англию. Там полным ходом идёт подготовка к свадьбе, которая состоится двадцать пятого июня.

— Сообщаю вам всем, что мы летим в Америку на три недели, — сказал я. — Каждый день у нас будет концерт и переезды. Но мы должны справиться.

— Справимся, — бесшабашно ответила Маша. — У нас срок небольшой и ты, если что, поможешь.

— Конечно. Ди, ты с нами будешь или как?

— Ночью всегда с вами. И даже в вечер свадьбы сбегу к вам, если примите.

— Если прямо в свадебном платье, то да. Я ещё никогда не спал с чужой невестой в день её свадьбы.

— Тебе бы всё сексом заниматься, — выступила Солнышко. — Уже шестерых детей настругал, а всё туда же.

Все рассмеялись, а я подумал, что уже, возможно, восемь. Но говорить этого не стал. Ди стала собираться и прощаться с подругами. Мы прошли на нашу стартовую площадку, которой служила гостиная, и перенеслись в замок. Я где-то читал, что при таких телепортациях происходит оздоровление организма. Затягиваются и заживают раны, излечиваются болезни и молодеет тело. Но я, пока, ничего такого не заметил.

В этом аспекте меня заинтересовал вопрос, как это влияет на моих будущих детей. Ведь они тоже телепортруются. И ещё я вспомнил, что я несколько раз посылал волны ободряющей энергии Солнышку и Маше. Могло ли это тоже повлиять на рост малышей? Одни вопросы и не у кого спросить. «Наблюдатель» может и не знать, или не сказать. Ладно, буду надеяться на то, что всё это пойдёт моим детям на пользу.

Проститься до вечера с Ди пришлось в спальне, так как попадаться на глаза Тому было нежелательно. Она мне сказала, чт джакузи привезли и её можно забирать. Но она очень большая.

— Ладно, на днях заберу, — ответил я и чмокнул мою будущую принцессу Уэльскую. — Я сам пока не знаю, как перемещать такую громоздкую вещь, но что-нибудь придумаю.

После чего я телепортировался домой, где я передал привет Солнышку и Маше от Ди, после чего настал черёд разговора с Красновым.

— Привет, Анатолий, — поздоровался я с главным редактором музыкальных программ радиостанции «Маяк». — Как вы тут без меня?

— Привет, пропащая душа, — ответил Краснов. — Наслышаны о тебе. Ты теперь ещё и лорд. По шее от начальства ещё не получил за такие дворянские выкрутасы?

— Вчера был на «высоте». Там получил втык, но объяснил, что с королевами не спорят.

— Да, ты теперь у очень больших людей бываешь и про «высоту» я хорошо знаю. Ты к нам собираешься?

— Завтра, как раз, планировал. Мы сегодня будем записываться в одной из новых наших студий. Правда, две песни на английском языке с французским переводом и только одна на русском. Но может что ещё путно придумаю.

— Вези всё. Про англичан я помню, мы английские песни дадим в эфир через четыре дня, как положено. Радиослушатели, вдохновлённые вашими высшими успехами в Америке и Европе, готовы слушать любую песню группы «Демо», потому что знают, что это, обязательно, будет хит.

— Ну тогда я привезу те, которые в Лондоне записали. Там четыре дня положенные уже прошли, так что можешь уже сегодня сказать всем, что много новых песен группы «Демо» завтра точно будет. Да и ту, которую мы исполнили на награждении в Лос-Анджелесе, тоже тогда привезу. Она называется «L.A. Calling».

— А эту в первую очередь. Ты сказал, что у вас теперь свои звукозаписывающие студии есть?

— Да, англичане всё в срок сделали и сдали под ключ все три.

— Тут Пугачева как раз спрашивала про них.

— Передай, что я ей песню написал. Это мой ей подарок. Она не в стиле нашей группы, поэтому дарю. Но при условии, что она у нас её запишет.

— Да об этом пол страны мечтают, чтобы у тебя записываться. И ещё такой вопрос. Тут УПДК хочет для сотрудников иностранных представительств в Москве ваш концерт организовать. Они их замучили своими просьбами. Мол советскую группу «Демо» можно услышать только в Европе.

— Вот ведь жучилы. А они знают, сколько стоил билет в парижской «Олимпии» на наш концерт? Думают, что им тут за рубль билетик достанется?

— Они готовы платить, как в Европе и в валюте.

— Тогда пусть Кремлёвский Дворец съездов организовывают. Там шесть тысяч зрительских мест, сразу прибыль государству будет солидная. И пусть договариваются на субботу с Александром Самуиловичем. Он у нас теперь этим заведует.

— Ну и отлично. С «Лужниками» как?

— Всё готово. Технологию проведения таких массовых концертов на Лондоне мы отработали. Будем делать дискотеку. За счёт этого используем весь стадион и трибуны. Но по всем техническим вопросам обращайтесь также к Вольфсону.

— Это хорошая новость. Я так своим и передам. Рад был тебя слышать.

— Взаимно. Завтра жди утром после одиннадцати.

Ну вот. Ещё один денежный вопрос решил. Управление делами дипломатического корпуса выбьет по сто долларов за билет и в результате, по моим новым процентам, мы получим девяносто тысяч долларов чистой прибыли. И «Серебро» с собой возьмём. Пусть на русском мои две песни исполнят, всё концертная обкатка какая-никакая для них будет. Их, первое время, за собой тащить придётся, а потом вперёд и сами барахтайтесь.

Мои жёны, оказывается, пока я разговаривал с Красновым, хлопотали на кухне. Я туда зашёл и первым делом спросил:

— Вы когда к родителям едете?

— Договорились к одиннадцати, — ответила Солнышко. — А пока мы решили обед приготовить.

— Молодцы, любимки. Я вам хочу сообщить, что у нас в субботу концерт. Скорее всего, в Кремлёвском Дворце съездов. Должны хорошо заплатить. И возьмём группу «Серебро» с собой на разогрев. Только я не знаю, что у них с одеждой. Придётся это дело обсудить на репетиции.

— Смотаешься в Лондон, если что, — сказала Маша, которая уже привыкла к тому, что я могу перемещаться в Англию в любое время.

Она права. Там я смогу им купить три латексных костюма серебристого цвета. Правильно, буду обыгрывать их необычное название. Только придётся искать ещё и обувь. А зачем искать? В том же магазине сделаю заказ и мне быстро всё найдут. В Советском Союзе ещё такой услуги нет, а в Европе — пожалуйста. Только деньги, дополнительно, плати и тебе достанут всё, что тебе нужно.

Мои мысли прервал звонок телефона. Кого ещё демон несёт? Ну правильно, это был Андропов.

— Здравствуй, Андрей, — начал он разговор.

— Здравствуйте, Юрий Владимирович, — ответил я, понимая, что приятности на сегодня закончились.

— Как моя вчерашняя просьба?

— Всё готово. Раз Леонид Ильич просил, то я всё сделал.

— Молодец, быстро ты обернулся. Мы тут втроём, как раз, обсуждаем этот вопрос. Когда сможешь быть в кабинете у Леонида Ильича?

— Да хоть сейчас. Громкую связь можете включить?

— Могу.

— Здравствуйте, Леонид Ильич, — сказал я, поняв по появившемуся в трубке эхо, что и Брежнев теперь меня слышит и может разговаривать со мной.

— Привет, Андрей, — услышал я голос Брежнева. — Когда покажешь образец?

— Могу… — а дальше я схватил сумку, приготовленную заранее, и телепортировался в кабинет Леонида Ильича, — … прямо сейчас.

Ни Генсек, ни Суслов, которые сидели за столом в этот момент в кабинете, никак не ожидали моего такого экстравагантного появления перед ними. Только Андропов по моим словам «хоть сейчас» понял, что я собираюсь повторить вчерашний трюк с мгновенным моим переносом в его кабинет. Густые брови Брежнева оказались у него на лбу от удивления. Суслов тоже был ошарашен. А председатель КГБ улыбался, довольный произведённым эффектом его протеже. Понятно, решил отыграться на них за свои вчерашние очень яркие впечатления и ощущения.

— Это ты как сделал? — спросил, пришедший в себя через несколько секунд, Брежнев.

— Телепортация, Леонид Ильич, — ответил я. — Ею владели атланты. Но товарищ Суслов продолжает считать, что ни того, ни другого в природе не существует. Советую Михаилу Андреевичу почитать древние индийские эпосы. Там обо всём этом подробно написано. И о полётах атлантов и индусов на Луну, и про древние космические корабли.

— Да, умеешь ты удивлять, — медленно произнёс Брежнев. — Слиток со сплавом принёс?

— Как обещал. Вот, держите, — сказал я, достав брусок орихалка и положив вместе с пятью фотографиями затонувшего храма Посейдона, на которых была отлично видна стела из загадочного сплава и незнакомые письмена на ней.

Суслов аж затрясся, увидев блестящий металл. Видимо, представил, что данный небольшой брусок может стоить более ста миллионов долларов. А вот Брежнев был хозяйственником и сразу понял всю выгоду для страны от обладания подобным металлом.

— А это что за помещение? — спросил Андропов, который подошёл к столу Генсека и внимательно рассматривал фотографии. Он понимал, что это не фальшивки и сделаны совсем недавно фотоаппаратом мгновенной печати.

— Храм Посейдона. Это центральное и самое большое здание в Посейдонисе. На фотографиях видна статуя самого бога морей. Она тоже сделана из орихалка.

Все были потрясены увиденным и услышанным. Они прекрасно поняли, что если всё это я смогу им передать, то Советский Союз очень быстро выиграет гонку вооружений у американцев.

— Молодец, Андрей, — сказал довольный председатель КГБ. — Я тоже своё слово держу. Вот тебе просмотровый ордер от четырехкомнатной квартиры на твоём же этаже, только в соседнем подъезде. Она является симметричной твоей квартире и примыкает к её боковой стене. Так что сделаешь арку и будет у тебя восьмикомнатная квартира.

И я даже знал, чем мне сделать эту арку. Ведь у меня был второй кинжал атлантов, который справится с этой работой за несколько секунд. Но я обратил внимание на странное поведение Суслова. Он всё время посматривал на часы, как будто чего-то очень ждал. Я решил проверить, что там в его дурной голове так его беспокоит.

Вот же гад. Он, всё-таки, решил мне отомстить за вчерашнее своё унижение. Оказалось, что Суслов собирался задержать моих двух жён, когда они выйдут из подъезда. Сейчас команда из восьми человек вела наблюдение за моим домом. Недалеко от угла стояли две светлые «Волги», в которых сидело шесть человек и ещё двое находились рядом с дверью подъезда, отдыхая на лавочке и изображая уставших сотрудников «Мосгаза». Значит, у него есть своя группа преданных товарищей, о которой не знал даже Андропов. Узнаю повадки старого большевика-подпольщика.

Ну что ж, за своих женщин я порву любого, тем более они были беременные.

— Юрий Владимирович, — обратился я к Андропову, — спасибо, конечно за квартиру. Но вы знаете, чем сейчас занимаются восемь преданных лично товарищу Суслову людей?

— Нет, — удивился шеф КГБ и посмотрел на человека номер два в нашей стране, который очень занервничал. — А что происходит?

— Михаил Андреевич послал свою личную команду ликвидаторов к подъезду моего дома. Он решил захватить двух моих беременных женщин и увезти их к себе на дачу, где посадить под замок. Вот такая месть мне за вчерашнее. А вы говорили, что у него нет команды силовой поддержки, Юрий Владимирович.

— Это правда? — спросил Брежнев, пристально смотря в глаза Суслову, которому я блокировал в его голове все попытки соврать.

— Да, Леонид Ильич, — с трудом выговорил Суслов, борясь сам с собой.

— Зачем?

— Андрей стал слишком независимым. На него можно было надавить только через его девчонок.

— И ты поднял руку на беременных?

— Я ничего не знал об этом.

— Леонид Ильич, — обратился я к разозленному генсеку, которого я таким никогда ещё не видел. — Там эти гады окружили моих двух подруг у подъезда. Можно я перемещусь туда на пять секунд?

— Действуй. Смотри там, аккуратней.

Я не дослушал и исчез у них на глазах, тем самым подтвердив присутствующим, что неожиданное моё появление пятнадцать минут назад в кабинете Брежнева не было плодом их больного воображения. В это же мгновение я появился перед подъездом своего дома, около двери которого стояли Солнышко и Маша, а их окружали два мосгазовца и четверо в штатском. Их обереги излучали тревогу, которую я мог чувствовать в любой точке земного шара. Молодцы, что не забыли их взять с собой. И я тоже молодец, вовремя подстраховался и обеспечил всех моих четырёх любимых женщин амулетами.

Никто ничего не успел понять и, главное, даже коснуться моих любимых, как на асфальте лежали шесть «овощей». Я не стал их убивать. Они не собирались причинять физический вред моим жёнам, но само похищение могло сильно напугать моих подруг. Что сказалось бы негативно на состоянии моих малышей. Солнышко и Маша только успели понять, что им угрожает какая-то опасность возле подъезда. Они даже испугаться толком-то не успели, а я уже был рядом.

Они обе бросились ко мне и взволнованными голосами спросили меня:

— Кто эти люди?

— Это уже не люди, — ответил я и прижал их к себе, как бы защищая их от всех угроз внешнего мира. — Им теперь одна дорога — в Кащенко.

— Это ты их так? — спросила Маша, с тревогой поглядывая на лежащие на асфальте тела.

— Я. Теперь опасности больше нет. Можете спокойно ехать в гости. Только о произошедшем никому ни слова. А я пошёл дальше решать свои проблемы.

Нет, я не телепортировался назад в кремлёвский кабинет Брежнева. В «Волгах» ещё оставались два свидетеля, которые видели, что здесь произошло. Они могли не понять, что произошло с остальными членами их группы захвата. Но вот то, что они видели моё неожиданное появление из ниоткуда, это меня очень беспокоило. Придётся их тоже сделать «лежачими больными» или… Я решил выбрать «или», поэтому просто обездвижил этих двух водителей, направив волну отключения всех двигательных функций тела. Я теперь человеческий мозг знал в мельчайших подробностях, поэтому мог отключать каждый его отдел хоть по отдельности, хоть все разом.

После чего я из забрал с собой в качестве доказательства того, что эти идиоты собирались сделать с моими жёнами. Моё появление, но уже не одного, а с двумя людьми Суслова, вызвало уже не удивление, а восхищение у Брежнева и Андропова. Михаил Андреевич смотрел на меня, как на злейшего врага.

— Леонид Ильич, — обратился я к Брежневу, — Вот двое из тех, кто пытался напасть на моих девушек.

— Михаил Андреевич, — спросил Генсек у Суслова, — это ваши люди?

— Мои, — ответил главный идеолог страны, так как отпираться было бесполезно.

Но договорить он не успел, потому, что схватился левой рукой за сердце, а правой достал из кармана контейнер с таблетками валидола. Одну из таблеток он смог положить себе под язык, но это ему не помогло. Его голова запрокинулась назад и он потерял сознание. Брежнев нажал кнопку на селекторе и через пять секунд появились два врача, которые сначала увидели два тела, лежащих на полу, но я им показал рукой в сторону Суслова.

Один из медиков был с медицинским чемоданчиком, из которого он достал шприц и, набрав из ампулы какой-то раствор, сделал Суслову укол. Но тот в сознание не приходил. И не придёт. Я такие дела никому прощать не намерен. Это не я вызвал у него острый инфаркт миокарда и он был у него спонтанный. Но я сделал так, что его мозг погрузился в летаргическое состояние. Я знал, что это состояние длительной гибернации может продолжаться более 20 лет. Вот и хорошо.

Прибежали два санитара с носилками и унесли Суслова. Мы сидели всё это время молча, пока за врачами не закрылась дверь.

— Что будем с этими двумя делать? — спросил я у Андропова, потому, что Брежнев находился в задумчивости, продолжая машинально вертеть брусок орихалка в руках.

— Я вызову охрану, — сказал Юрий Владимирович и нажал на пульте Брежнева кнопку вызова охраны.

Те появились ещё быстрее врачей, при этом держа пистолету в руках, но направленные стволами вниз. Их было четверо. Серьёзные ребята, но других тут не держат.

— Эти двоих под арест, — приказал Андропов. — Как придут в себя, допросить и протоколы допроса мне на стол.

Охрана убрала пистолеты в кобуры, козырнула, и, подхватив два тела, которым я уже вернул возможность шевелить конечностями, выволокла их в приёмную. В кабинете Брежнева повисла пауза. «Чапай» о чём-то сосредоточено думал, а мы с Андроповым молчали.

— И что теперь будем делать? — спросил очнувшийся Генсек.

— Кого-то надо временно назначать вместо Суслова, — ответил Андропов и посмотрел на меня. — Да хоть вон Андрея. Он является, фактически, заместителем Михаила Андреевича.

— Вы что, шутите? — спросил я у Юрия Владимировича, просто выпав в осадок от такой «заманчивой» перспективы. — Я же в идеологии ничего не смыслю. В культуре я спец только по эстраде. Цензуру вообще не знаю, только в образовании более-менее разбираюсь.

Я посмотрел на Брежнева и понял, что тот уже принял решение. И оно мне очень не нравилось.

— А что, Юрий Владимирович, — заговорил, наконец тот, — это мысль интересная. Молодой, перспективный, уже кандидат в члены Политбюро.

— А зачем мне это надо? У меня гастроли через девять дней, да и в Москве концерт намечается в субботу вечером.

— Ничего. Назначишь себе заместителей. Тебя ведь на Западе хорошо знают. И вон английская королева тебя в письмах благодарит за оказанную лично ей помощь. К тому же ты и с другими королями успел познакомиться.

— То есть вы хотите поставить на эту должность коммуниста с европейским лицом?

— Ну так временно же, — поддержал Брежнева Андропов.

— «Ничего нет более постоянного, чем временное», — процитировал я известное изречение.

— И умный к тому же, — добавил Брежнев и усмехнулся. — Я давно собирался Суслова менять, да жалко было и привык я к нему.

— А кто Горбачева тащил в Политбюро? — напомнил я им обоим. — А ведь и Суслов в его делах замешан.

— Ты точно знаешь или только предполагаешь? — встрепенулся Брежнев.

— Точно знаю. Юрий Владимирович, проведите обыск на даче Суслова. Смотрите только подвал. Там в стене справа есть тайник, а в нем лежат очень интересные документы.

Мои собеседники уже перестали чему-либо, связанному со мной, удивляться, поэтому восприняли моё сообщение молча.

— Я тут решил твоего отца назначить нашим резидентом в Финляндии, — сказал Андропов и хитро улыбнулся. — Это генеральская должность. А через год в Москву переведём и на должность начальника нового управления назначим.

— Это запрещённый приём, — ответил я со вздохом. — Я согласен, но заместителей я наберу сам.

— Договорились, — ответил довольный Брежнев. — Орихалк мы нашим академикам отдадим для анализа и фотографии твои тоже. Ты, случайно, не знаешь, что вот на этой стеле написано?

— Случайно знаю, — ответил я и ухмыльнулся. — Но пусть, сначала, ваши «яйцеголовые» с этим поработают, а я погляжу.

— Торгуешься, значит, — сказал Брежнев и ухмыльнулся. — Это хорошо. Когда сможешь приступить к новой должности?

— Прямо сейчас. Перемещусь в свой кабинет и устрою на Старой площади разбор полётов. Только мне мандат нужен с самыми широкими полномочиями.

— Сейчас мой секретарь тебе такой мандат сделает. Ты только потом предупреди, кто у тебя в заместителях будет.

— Всё проверенные люди. Одного Юрий Владимирович хорошо знает.

— Понятно, — ответил Андропов. — Если ты Ситникова имеешь ввиду, то он мужик толковый.

— Ну вот, ты уже грамотно начал кадровые вопросы решать, — одобрил Брежнев начало моей работы в новой должности. — Так что дерзай. Мы всё время говорим о молодых и перспективных управленческих кадрах. Вот ты и будешь первой ласточкой.

— Дай Бог не последней, — ответил я, а потом спросил. — Что с Сусловым делать будете?

— Ничего. Завтра в «Правде» напишем, что по состоянию здоровья и так далее. А вот как Юрий Владимирович документы мне из тайника принесёт, тогда и думать буду. Да и врачебного вердикта следует дождаться. А вот и твой мандат. Читай и приступай к работе.

Мандат был то, что доктор прописал. Я теперь стал секретарём ЦК КПСС. Был просто членом, а теперь секретарь. И, судя по хитро прищуренным глазам Генсека, скоро моё кандидатский стаж в Политбюро закончится. И стану я полноправным его членом. Брежнев поставил свою подпись, а секретарь — печать. Теперь я устрою тихий переворот в отдельно взятом дворце на Старой площади. Главное, я там теперь царь и бог с диктаторскими полномочиями.

— Тогда я полетел, — сказал я и встал со стула.

— Ты что, — спросил удивлённо Брежнев, — теперь всё время так «летать» будешь?

— Так намного быстрее, да и секретарша моя в ЦК КПСС, наверняка, проверена Юрием Владимировичем.

Андропов улыбнулся и кивнул, так как понимал, что это секрет полишинеля. Я попрощался и исчез, чтобы через миг материализоваться в своей приёмной. Получилось очень удачно. Валерия Сергеевна, моя секретарша, в этот момент поливала цветы и я, специально, открыл и закрыл резко дверь, чтобы у неё создалось впечатление, что я попал сюда на своих двоих, как все нормальные люди.

— Ой, здравствуйте, Андрей Юрьевич, — сказала, оглянувшаяся на звук, секретарша. — С приездом и музыкальными наградами вас.

— Спасибо, — ответил я и достал из сумки английский косметический набор и духи, которые стали моими дежурными подарками для женщин. — Вот вам презент из Лондона.

— Спасибо за подарок и внимание. Какие будут распоряжения?

— Я час назад разговаривал с Андроповым и он сказал, что вам можно доверять.

— Спасибо Юрию Владимировичу за столь лестный отзыв обо мне. Что-то случилось?

— Читайте внимательно. Это теперь касается непосредственно и вас.

По мере прочтения моего мандата, глаза Валерии Сергеевны становились всё шире, а потом она спросила:

— А что с Михаилом Андреевичем?

— Сердечный приступ, — ответил я, забирая назад свой мандат. — Он в больнице и, видимо, надолго. Так врачи говорят.

Врать я научился хорошо, поэтому всё, что я говорил сейчас, было похоже на чистую правду.

— Теперь вы идёте на повышение вместе со мной, — обрадовал я Валерию Сергеевну, которая считала, как и вся армия секретарш, самым замечательным начальником того, кто очень редко появлялся на работе. — Мы сейчас поднимемся в кабинет товарища Суслова и вы начнёте принимать дела у его секретаря. И сразу вызовите ко мне его заместителей. У него их сколько?

— Семь человек, — ответила она и, увидев моё удивление, сразу поняла, что сегодня количество секретарей может основательно уменьшиться.

— Понятно. Начнёте вызывать сразу, как только разберётесь с его секретарём.

Мы поднялись в приёмную Суслова и я вошёл туда без стука. Теперь я здесь хозяин. Секретарь, сидящий за столом, по моему сосредоточенному выражению сразу понял, что власть переменилась и пришёл новый шеф в моём лице. За мной шла Валерия Сергеевна, тоже гордая и уверенная в своём новом статусе.

— Андрей Юрьевич, — попытался удержать последнюю линию обороны секретарь, — Михаил Андреевич сейчас у Леонида Ильича.

— Я сам только что оттуда, — ответил я и протянул бумагу, подписанную Брежневым. — Я теперь являюсь исполняющим его обязанности на время его болезни.

— А что с лучилось с Михаилом Андреевичем?

— Сердце. Его отвезли в «Кремлёвку». Попрошу ввести в курс дела Валерию Сергеевну. Теперь она здесь будет работать. Вы пока переводитесь в хозяйственное управление. Валерия Сергеевна, предупредите всех заместителей товарища Суслова, что через пятнадцать минут я их жду у себя.

— Хорошо, Андрей Юрьевич.

После этого я зашёл в кабинет Михаила Андреевича и первым делом выключил все электрические обогреватели и открыл настежь окна. В этом жарком и сухом воздухе африканской пустыни можно было задохнуться. Пока у меня было время, я позвонил Ситникову. Он был на месте и удивился моему звонку.

— Ты решил, всё-таки, сегодня заехать? — спросил он.

— Нет, — ответил я. — Я только что от Брежнева. Суслову стало плохо и он находится в критическом состоянии. Вместо него Леонид Ильич, временно, назначил меня и сделал секретарём ЦК.

— Вот это да. Но я, почему-то, этому не удивлён. Всё к этому и шло. Только я думал, что это будет где-то через год.

— В связи со срочностью, Брежнев дал добро на формирование новой команды. Полномочия у меня самые широкие. Я уже озвучил вашу кандидатуру на должность моего заместителя и Брежнев с Андроповым её утвердили. Вопросы есть?

— Вопросов много. Но главный — это здоровье. Мне будет тяжело справляться с новой должностью.

— Здоровье я вам подправлю. Будете бегать, как молодой.

— О тебе разные слухи по ведомству ходят, поэтому я кое о чём догадывался. Тогда я согласен. Чем я буду заниматься?

— Самым ответственным направлением — идеологией.

— Не ожидал. Но с тебя тогда здоровье.

— Без проблем. «Моё слово крепче гороху», — процитировал я Царя-гороха из мультфильма «Фока — на все руки дока».

— Когда приступать?

— Желательно в течение тридцати минут прибыть на Старую площадь. Я тут буду устраивать «раздачу слонов».

— Понял. Полностью одобряю твою оперативность. Тогда выезжаю.

Ну вот, первый заместитель у меня уже есть. За то, что я его излечу от всех болезней, он будет работать не за страх, а за совесть. Да, и встречу с Маргарет придётся перенести в мой новый кабинет, только надо будет привести его в божеский вид. Главное, убрать этот безобразный шкаф с цитатами Маркса и Ленина. И ещё надо решить, кого дополнительно в свои заместители назначить. Ведь короля играет свита, а своей командой я ещё обзавестись не успел. Я бы Вольфсона взял, но его Андропов, точно, не одобрит. Да и в Центре он мне нужен.

О, Людмилу Николаевну я на образование поставлю. Прямо сейчас ей и позвоню. Заодно спрошу, как она переговорила со строителями. Димка должен был её предупредить о предстоящем звонке. Мне опять повезло, она была на месте.

— Здравствуйте, Людмила Николаевна, — поприветствовал я завуча моей школы. — Это лучший ученик 865-й школы звонит.

— Здравствуй, Андрей, — ответила она радостно. — Всегда приятно видеть, как твоего ученика показывают по телевизору, да ещё с кучей наград.

— Спасибо. Как дела в школе имени меня?

— Звонили сегодня от тебя. Спасибо, что пробил стройку. Договорились, что до конца июля полностью сдадут новый корпус. Только есть сомнения, что они будут работать быстро. Придётся их тебе часто подгонять.

— А вы не хотите их сами торопить со строительством?

— Это как?

— Я с сегодняшнего дня замещаю товарища Суслова и мне нужен человек, который бы хорошо разбирался в образовании. Моим замом в ЦК пойдёте?

В трубке повисла пауза. Ну да, умею я людей огорошить.

— Неожиданное предложение, — ответила, подумав, Людмила Николаевна. — А подумать можно?

— Товарищ Брежнев торопит. Поэтому можно, но недолго.

— Тогда я, в принципе «за», только мне надо предупредить Василия Васильевича.

— Персональная машина у вас будет, это я вам обещаю.

— Умеешь ты уговаривать. Только мне надо будет время, чтобы вникнуть в дела.

— Даю три дня. Больше не могу. Пятнадцатого июня мы улетаем в Америку, так что будете справляться без меня. Тогда завтра в девять жду вас на Старой площади. Пропуск вам закажет секретарь. И продиктуйте адрес, куда прислать машину.

Я записал на листочке координаты и только сейчас узнал, что Людмила Николаевна ездила на работу в школу с другого конца Москвы. Ну, теперь ей будет намного проще добираться до нового места.

Мне ещё был нужен один свой заместитель по культуре. И я позвонил Краснову. Того на месте не оказалось, но я оставил его секретарше свой новый прямой телефонный номер.

Ко мне зашла Валерия Сергеевна и сообщила, что заместители собрались.

— Впускайте, — дал я команду своей секретарше, которая чувствовала теперь себя очень важной, кем она, с сегодняшнего дня, на самом деле и являлась.

Вошли семеро мужчин предпенсионного возраста.

— Присаживайтесь, — сказал я и приглашающим жестом руки указал им выбирать себе место.

Из этой семёрки заместителей Суслова я знал только Александра Александровича. Он был начальником хозяйственного управления ЦК и очень помог мне и моему Центру с автотранспортом, мебелью и всеми остальными очень нужными в хозяйстве вещами. Он один подошёл ко мне и мы поздоровались с ним, как старые друзья. Все остальные посмотрели на него с завистью. Потому, что понимали, что, скорее всего, лишатся своих тёплых и насиженных мест. Я и не знал, что Сан Саныч является заместителем Суслова. Значит, он точно останется на своём месте. Он и сел справа от меня, поближе к моему начальственному столу.

— Меня вы все знаете, — продолжил я обращаться к, занявшим свои места, пришедшим. — Кто-то видел по телевизору, кто-то слышал по радио или уже встречал в этом здании. Я только что вернулся от Леонида Ильича, где товарищу Суслову стало плохо с сердцем. Врачи говорят, что ситуация очень тяжелая и Михаил Андреевич вернуться к исполнению своих обязанностей вряд ли сможет. Поэтому товарищ Брежнев поручил мне временно исполнять его обязанности.

Во время того, как я говорил, я внимательно отслеживал то, что происходило в головах сидящих. Только Сан Саныч и ещё один товарищ был готовы работать конструктивно под моим началом. Остальные собирались саботировать все мои распоряжения и тихо дожидаться прихода постоянного руководителя. Но они забыли народную мудрость, которую я высказал Брежневу и Андропову час назад. Хотя все эти пятеро очень мило улыбались.

Доулыбаются они у меня. У них в головах я обнаружил такое, что впору их сажать лет на десять с конфискацией имущества. Все брали взятки, откаты и дорогие подарки. У каждого была зарыта или припрятана кубышка не только с рублями, но и с долларами. Поэтому у всех на лбу была нарисована «бабочка», то есть статья 88 УК РСФСР, что предполагала срок от трёх до пятнадцати лет.

Ещё раз посмотрев на них, я сказал:

— Все свободны, кроме Сан Саныча и вот вас. Извините, я вас не знаю, как звать-величать.

Хотя я прекрасно уже всё о нём знал, но надо было сделать вид, что я здесь новичок. Пока. Тот, на кого я указал рукой, встал и представился:

— Олег Дмитриевич.

— Очень приятно, — сказал я и протянул руку, которую он пожал. — Я сейчас позвоню товарищу Андропову, а вы пока вдвоём набросайте свои идеи о том, что необходимо улучшить в нашей работе. Пять-семь пунктов, не больше.

Они оба кивнули, в знак согласия, и, взяв листки и карандаши, приступили к первой проверке. А я набрал Андропову. Когда тот снял трубку, я сказал:

— Юрий Владимирович, ещё раз здравствуйте. Мне нужна следственная бригада. У пяти заместителей Суслова восемьдесят восьмая статья на лбу написана. У двоих — в особо крупных размерах. Вы сами запишите данные или дадите вашего сотрудника?

— Молодец, оперативно начал, — ответил Андропов. — Я сам запишу. Через двадцать минут они будут у тебя. Надо ещё Арвида Яновича в курс поставить. Это тоже его дело. Так, давай, я записываю.

Пока я слушал Андропова, я посматривал за двумя оставшимися заместителями. Они сидели белые, как мел, понимая, что у них тоже рыльце в пушку, но, по каким-то причинам, я их трогать не стал. А потом я назвал имена и фамилии пятерых бывших замов Суслова и даже точно назвал места, где они прячут золото и валюту. Когда я положил трубку, на оставшихся двоих не было лица.

— Теперь вам понятно, — спросил я их, — почему Леонид Ильич выбрал меня на эту должность?

Они резко закивали головами, показывая свою преданность мне и понимание всей серьёзности сложившейся ситуации.

— Я знаю, что и за вами есть грешки и немалые, — продолжил я воспитание провинившихся. — Но вы умеете хорошо работать, а те пятеро, за которыми сейчас приедут, просто хапуги и лентяи.

После этих моих слов к ним стал возвращаться естественный цвет лица. Они, казалось, до этого вообще не дышали и теперь смогли вздохнуть свободно. Теперь они знают, что в любой момент я могу позвонить Андропову и их постигнет та же участь, как и их пятерых товарищей. Я прекрасно понимал, что кристально честных людей в природе бывает очень мало. Я сам не был святым, но я много и плодотворно работал. Поэтому эти двое остались, а остальных ждут камеры и долгий срок, а двоих — расстрел.

— О том, что вы здесь слышали, никому ни слова, — предупредил я их. — Учтите, я всё равно узнаю. Олег Дмитриевич, вы будете с сегодняшнего дня заниматься цензурой. Я понимаю, что это не совсем ваш профиль, но вы хороший организатор и имеете большой опыт работы в ЦК. Я надеюсь на вас.

— Андрей Юрьевич, — радостно ответил тот, кто был две минуты назад на волосок от тюрьмы, от которой, как говорят, лучше не зарекаться, — я сделаю всё, что в моих силах.

— Хорошо. Можете идти.

Когда дверь за ним закрылась, я посмотрел на хозяйственника осуждающим взглядом.

— Сан Саныч, — сказал я ему, — мы с вами друзья и я вас выручил сегодня потому, что вы мой Центр тоже недавно выручили. Но завязывайте вы с валютой. Вашу закладку на даче под вторым кирпичом найдут, если захотят.

Сан Саныч опять побледнел, но уже от того, что он, всё-таки, до последнего надеялся, что я о нём ничего точно не знаю. А в этой кубышке лежали двадцать пять тысяч долларов. По нынешним временам это, однозначно, вышка.

— И что мне теперь с ними делать? — с грустью в голосе спросил он.

— Да прячьте, где хотите, — ответил я и махнул рукой. — Я вам показал, что я многое знаю. Если будете хорошо работать, я вам помогу их положить в английский банк.

В этот момент Сан Саныч стал самым счастливым человеком на свете. Я понял, что он никаким банкам, в смысле финансовых организаций, не доверяет. Ему по сердцу обычные металлические банки, зарытые в земле или спрятанные в кирпичной стене. Да и фиг с ним. Зато он теперь будет работать за двоих. Что мне и было нужно добиться от него.

— Тогда у меня всё, — закончил я наше совещание, так как в коридоре послышались многочисленные шаги, которые означали приход бригады следователей по особо важным делам КГБ. — Идите и работайте. Да, вечером вынесете отсюда этот допотопный шкаф и отправьте его на склад. Он мне не нужен и места много занимает.

Счастливый Сан Саныч сказал, что всё сделает, и, выходя и моего кабинета, нос к носу столкнулся с людьми с суровыми лицами, представляющими карающий меч революции. Но он ничего уже не боялся, так как получил от меня индульгенцию или отпущение всех прошлых грехов.

А следователи пришли доложить, что они прибыли за подозреваемыми и спросить, проводить ли им обыски на их рабочих местах.

— Не надо, — сказал я. — Там ничего нет. Забирайте их прямо с рабочих мест и посылайте людей по адресам, указанным в списке Юрия Владимировича.

Козырнув, они пошли наводить ужас на партийных коррупционеров и мздоимцев. А мне Валерия Сергеевна по селектору сообщила, что ко мне пришёл Ситников.

— Да, твой кабинет поболее, чем у меня будет, — сказал он, вместо приветствия.

— А вам, Василий Романович, подавай только большие кабинеты? — я с улыбкой встретил своего нового зама по идеологии.

— Для меня особой разницы нет. А что наши люди здесь делают?

— Я тут кадровую чистку устроил. Позвонил Андропову и он прислал следователей. У пятерых замов Суслова валютная статья, а двоим придётся зелёнкой лоб намазать.

— Да, заматерел ты. Я так понимаю, что мне надо сначала заявление в кадры писать?

— У моего секретаря спросите.

— Я Панкова уже ввёл в курс дела. Ему было жалко меня отпускать, но раз сам Брежнев одобрил мою кандидатуру, то деваться ему было некуда.

Я нажал кнопку селектора и вызвал Валерию Сергеевну. Когда она вошла, то я их представил друг другу.

— Василий Романович, — сказала моя секретарша, — заявление можете передать мне. Я его в кадры сама отправлю.

— Спасибо. А кабинет какой мне выделяете?

— Андрей Юрьевич, я так поняла, что обводились пять кабинетов? Они все на этом же этаже. Выбирать будете?

— Буду. Я старый и привередливый бюрократ.

— Потом, Василий Романович, заходите ко мне по интересующему вас вопросу.

— Тогда я особо задерживаться не буду.

Вот так, раньше я к Ситникову в кабинет заходил, а теперь он ко мне. Мои мысли прервал телефонный звонок. Это был Краснов.

— Чего звонил? — спросил он с ходу, так как мы утром с ним уже общались.

— Работу хочу тебе интересную предложить, — ответил я, зная, что Анатолия будет сложнее всех к себе переманить.

— Меня моя пока устраивает. Но мне интересно послушать, что ты предлагаешь.

И я ему выложил весь расклад. Окончательно уговорить я его смог только загранкомандировкой раз в квартал и талонами в 200-ю секцию ГУМа.

— Тогда оформляй, пока, документы у себя в редакции музыкальных программ «Маяка», а завтра с утра выйдешь в ЦК на работу.

Уф, еле уговорил. У Краснова тоже место тёплое, но здесь теплее. Тут статус выше и дополнительные блага лучше. Одному заграничные командировки нужны, другому здоровье, а третьего просто взял и от расстрела спас. Теперь я сам могу командировки зарубеж выписывать. По сути, у меня своей команды-то и нет. У меня есть только несколько сотен моих фанатов во главе с Димкой. Это, конечно, сила, но здесь и сейчас они мне не помощники. Вот лет через пять-семь уже можно будет говорить о том, что у меня кадровый голод полностью ликвидирован.

Как раз вернулся Ситников. Он выбрал один из пяти освободившихся кабинетов. Судя по его довольному лицу, тот ему очень понравился.

— Неплохо, — сказал он, садясь напротив моего стола. — я сегодня постараюсь вникнуть, в общих чертах, в делопроизводство и документооборот. Идеология — вещь не очень конкретная, но иногда, довольно, осязаемая. Я так понимаю, что мы пока никаких революционных действий совершать не будем?

— Правильно понимаете, Василий Романович, — ответил я. — В связи с партийной этикой и иерархией, вам придётся меня на людях называть по имени отчеству.

— Без проблем, Андрей Юрьевич. Лечением когда займёмся? А то у меня ноги сильно отекают.

— Отёк ног — это не отдельное заболевание. Это может быть как признак сердечной недостаточности, так и проблемы с почечной недостаточностью. Но судя по тому, что я вижу, это сосуды и сердце. Давайте я вас обследую.

Я заставил Ситникова повернуться ко мне спиной, чтобы не выдать себя своим зелёным свечением рук и приступил к диагностике. Да, у него тут целый букет. Даже не знаю, что первым лечить. Я пятнадцать минут усиленно работал, даже вспотел. Здесь, как с Андроповым, тянуть нельзя. Он мне нужен работоспособным, и чем раньше, тем лучше.

— На сегодня всё, — ответил я, стряхивая руки, чтобы сбросить отрицательную энергию. — Запустили вы себя, Василий Романович. Не меньше пары месяцев придётся над вами колдовать.

— Да я уже сейчас чувствую бодрость, — ответил он. — Спасибо огромное. Я, как буто бы, лет десять сбросил.

— Ну и отлично. Завтра ко мне придут двое. Одного вы знаете. Это Краснов.

— Правильно, что всех своих подтягиваешь. Теперь тебя будут рассматривать под микроскопом и оценивать твою работу по конечным результатам. А в твоё отсутствие будет работать команда. Кстати, кто в таких ситуациях будет здесь руководить?

— Вы, Василий Романович. Теперь вы мой первый зам. У вас опыт огромный, да и руководить вы умеете.

— Ох, непросто всё будет. Ты же теперь у нас получаешься «тяжеловес». К Брежневу в Кремль запросто захаживаешь. Но и копать под нас начнут, это к бабке не ходи.

— Я буду здесь иногда появляться. Но это только для вас. Если нужно будет связаться с Брежневым или Андроповым, я сам всё сделаю.

— Не прост ты стал. Я тут с Юрием Владимировичем разговаривал по телефону, так голос у него бодрым очень даже стал. Твоя работа?

— Моя, конечно. Но это разглашению не подлежит.

— Это понятно. Тогда я пошёл дальше свою секретаршу мучить. Пусть меня вводит в курс дела. Тут уже по зданию ЦК слухи курсируют, один другого страшнее.

— Пришлось Андропову пятерых сдать, вот и бояться сразу начали. Ладно, у меня ещё куча дел, а я не жрамши. Может пойдём, перекусим?

— Не откажусь. У меня после твоего лечения чувство голода проснулось. Давно я себя таким не чувствовал.

Как оказалось, мы теперь будем столоваться не в общем буфете, а в специальном, только для руководства. И это хорошо. Мне перед сотрудниками особо светиться не хотелось. А здесь была небольшая уютная комнатка и два столика, на четверых каждый. Я, как всегда, заказал себе устриц аж две порции. У меня теперь жён целых три образовалось и одна любовница впридачу. На всех нужно силы иметь, иначе разбегутся. Я, конечно, преувеличиваю, но даже три моих подруги высасывают меня досуха. В прямом и переносном смысле этого слова.

Ситников посматривал на меня с интересом, а потом спросил:

— Ты, говорят, с двумя своими солистками живешь?

— Мы любим друг друга, поэтому и живем вместе, — ответил я.

— Да, я в молодости был тоже ходок. А сейчас уже не тот.

— Через неделю себя не узнаете. Только рекомендую ещё по утрам бегать. О пользе бега распространяться не буду, да вы и сами всё знаете.

— Ну спасибо тебе. Я уже в больницу на обследование собирался лечь, а тут ты меня на ноги поднимешь. Я, кстати, пока мы сюда шли, на девушек молоденьких заглядывался.

— Значит, процесс пошёл. Так, мне лететь надо. Если что-то очень нужно будет, то и мою секретаршу можете подключить.

— Понял. С разъездной машиной как?

— Заявку оставьте. Завтра утром будет вам машина.

Мы разошлись по кабинетам, где я своей секретарше оставил заявку на персональную «Волгу» для Людмилы Николаевны с домашним адресом. Подача к подъезду, однако. А мне машина пока не нужна. Я попрощался с Валерией Сергеевной и прошёл в туалет на своём этаже. У меня в кабинете за стенкой была оборудована отдельная комната с санузлом, но мне надо было покинуть своё рабочее место так, чтобы секретарша ни о чём не догадалась.

А из кабинки мужского туалета, где никого не было, я телепортировался домой. Ну вот, первый рабочий день на новом месте закончен. Теперь надо за своими двумя красавицами ехать. У нас сегодня репетиция и запись. Пока обедали, я дал задание Ситникову, чтобы регистрация моих новых песен проходила в здании ЦК. Василий Романович обещал привезти все необходимые документы со старой работы, чтобы мне лишний раз в ВААП не мотаться. И я сказал, чтобы он перезвонил Маргарет и перенёс встречу к нам, в мой кабинет. Я думаю, она будет только рада работать со мной, как с секретарём ЦК.

Дома было хорошо. Ликвидировав очередную попытку захвата Солнышка и Маши, я мог спокойно немного отдохнуть и собраться с мыслями. Я недавно вспоминал песню Константина Никольского «Один взгляд назад» («Ветерок») и её знаменитое начало:

«Забытую песню несет ветерок,

Задумчиво в травах звеня».

Он её напишет в 1980 году и будет исполнять вместе с рок-группой «Воскресение». Вот мы её сегодня и запишем. В самолёте я записал две песни «D.I.S.C.O.» и «Hands Up (Give Me Your Heart)» группы OTTOWAN и на английском, и на французском языках. Если будем давать концерт в Ницце, эти две песни очень нам пригодятся. А для «Серебра» у меня уже была готова песня. Я решил опять воспользоваться репертуаром группы «Мираж» и их песней «Наступает ночь». Значит, сегодня плодотворно поработаем.

Обдумав всё, я решил ехать за Солнышком и Машей. Я позвонил сначала домой Соколовым и трубку взяла Нина Михайловна.

— Ой, Андрей, — воскликнула она. — Рада тебя слышать. Ты, наверное, Машу и Светлану потерял? Они у нас, чай пьют. Как у тебя дела?

— Брежнев сегодня назначил меня на место Суслова, — ответил я. — Я теперь секретарь ЦК КПСС и дел у меня просто вагон и маленькая тележка.

— Поздравляю с высоким назначением. Тебе твоё Солнышко дать?

— Спасибо за поздравления и дайте мне мою невесту побыстрее, а то я не видел её полдня и успел жутко соскучиться.

Нина Михайловна засмеялась и передала трубку моей первой жене. Я как представлю себе, что в августе придётся маме Солнышка всё рассказать, так прямо оторопь берет.

— Привет, любимый, — сказала подруга. — Я слышала, мама тебя с каким-то новым высоким назначением тебя поздравила. Колись, что опять натворил.

— Я теперь вместо Суслова командую на Старой площади, — ответил я. — Сегодня утром собрал команду своих заместителей. Троих из них ты знаешь.

— Ух ты. Так ты теперь вторым человеком в стране получаешься?

— Пока нет. Вот как стану членом, а не кандидатом в члены Политбюро, вот тогда можно будет говорить о номере два.

— А кого ты взял к себе?

— В машине по дороге домой расскажу. Вы давайте собирайтесь, я сейчас за вами уже выезжаю.

— Подниматься будешь?

— Некогда, да и с твоей мамой я уже поговорил. Так что спускайтесь и сначала внимательно посмотрите по сторонам, а только тогда выходите. А то два раза вас застают врасплох именно около подъезда.

Я был у подъезда уже через двенадцать минут и ждал своих подруг. Лучше подождать и предотвратить очередное нападение, чем потом гоняться за похитителями. Кстати, когда я выходил из подъезда своего дома, то тел шестерых утренних идиотов из команды Суслова уже нигде не было видно. Значит, люди Андропова всё подчистили или кто-то добросердечный позвонил в милицию и их увезли. Это теперь уже не мои проблемы.

Ну, наконец-то, вышли из подъезда. Заметив мою «Волгу», они уверенным шагом двинулись в мою сторону.

— Тебя можно поздравить? — спросила меня Маша, которой Солнышко уже всё успела рассказать.

— Можно, — ответил я, подставляя губы для поцелуев. — И вас тоже можно.

— А нас-то с чем? — удивилась Солнышко.

— Нам ещё одну четырехкомнатную квартиру дали. Она прямо за нашей стеной находится.

— Ура! — заорали эти полоумные подруги, слегка оглушив меня. — Тогда надо их соединять вместе.

— Поехали сначала в ЖЭК, а потом я сделаю в стене арку.

— Ты и это можешь? — удивились они обе.

— У меня специальный инструмент для этого есть.

— Ого, тогда поехали, — сказала Солнышко мечтательно. — У нас будет восемь комнат, две кухни и четыре туалета. А джакузи в наш английский замок привезли?

— Да, Ди сказала, что она поместилась только в обеденной зале. Правда я пока не знаю, как эту огромную конструкцию переносить из замка в Москву. Ладно, поехали посмотрим квартиру и поменяем смотровой ордер на ключи. Забыл спросить. Маш, как мама? Вы у неё были?

— Были, — ответила тихо Маша.

— Я так понял, по твоему голосу, ты опять что-то ляпнула, не подумав?

— Наталья Григорьевна сама догадалась, что мы обе спим с тобой, — решила встать на защиту своей подруги Солнышко.

— Про то, что вы беременны, я надеюсь, вы не рассказали?

— Что ты, — ответила Маша поняв, что гроза прошла стороной и всё благодаря её лучшей подруге. — Главное, она дала добро на совместное с тобой проживание.

— Я видела комнату Маши, — сказала мне Солнышко. — Почти, как у Ди. Вся в твоих фотографиях. Поэтому её мама так быстро и согласилась.

Кстати, надо будет Наташу проверить. Может что уже и смогу увидеть. У девчонок же я смог определить, что у них будут двойни. Надеюсь, и с Наташей получится. И у меня по поводу сегодняшнего вечера возникла одна очень интересная мысль.

В ЖЭКе я пытался объяснить главному инженеру, что у меня теперь получилась восьмикомнатная квартира, но но стоял на своём, что это две квартиры. Пришлось показать ему две кривы, одна другой страшней и мой собеседник сдулся, после чего оформил её как восьмикомнатную. Иначе пришлось бы во вторую «четырёшку» кого-то прописывать, а это я делать не хотел. Я за эту квартиру брусок орихалка стоимостью сто миллионов долларов отдал.

Квартира была такой же, как и наша, только зеркальная. Ну, теперь мы тут заживём. Мы вернулись в свою и я достал кинжал атлантов. Девчонки стояли заворожённые и глядели на меня широко открытыми глазами. Но прежде чем кромсать стену, мы минут пятнадцать решали, какая должна быть арка. В конце концов я плюнул на этих фантазёрок и одним легким движением руки в стене появилась дугообразная арка. Проём, правда, пытался рухнуть мне на ноги от такого наглого к себе отношения, но я успел увернуться. Грохот был знатный, но соседи снизу потерпят. Я потом аккуратно порезал проём на восемь частей, чтобы легче было выбрасывать в мусорный контейнер.

Кинжал атлантов по своим свойствам напоминал мне легендарный библейский камень под названием шамир. Этот камень обладал немыслимой силой — он мог разрезать алмазы, скальный базальт, мрамор и железо. Именно с помощью него пророк Моисей вырезал на драгоценных камнях имена всех двенадцати колен своего народа. И именно этим камнем царь Соломон построил свой Иерусалимский храм, так как Бог запретил ему это делать с помощью орудий из железа, которыми убивают людей. Интересна история, как царь Соломон добыл этот шамир. Он, в те времена, находился у Царя демонов Асмодея. У Асмодея еще был, ставший теперь моим, перстень, укрощающий демонов. Обманув Асмодея, царь Соломон стал обладателем и шамира, и перстня. Известный израильский раввин Замир Коэн, который изучает Тору с точки зрения современной науки, считает, что шамир — это древний прообраз современного лазера. Коэн утверждает, что шамир разрезал камень не сам по себе, а излучением, которое от него исходило. Получается, что у меня есть возможность стать обладателем ещё и заветного камня-лазера. А почему нет? Осталось только его найти.

— Ну вот и всё, — сказал я, отряхивая руки. — Завтра выбросим мусор, а сейчас надо собираться. У нас записи пяти песен сегодня вечером предстоят.

А ведь девчонки уже соскучились по выступлениям. Глаза горят, собираются быстро и чётко.

— Молодцы, — похвалил я их. — Теперь спускаемся и едем.

Тут ехать было всего пять минут. Сторож-охранник открыл нам ворота и мы въехал на территорию Центра и припарковались на специально оборудованную стоянку, а не так, как вчера, у входа. Но вчера было множество машин и свободного места вообще не было, а сейчас стояла только разъездная машина нашего Центра. Мы приехали, специально, пораньше, чтобы я смог проследить за печатью наших календарей, плакатов и пакетов с фотографиями «Демо» и «Серебра». Оказалось, что Ира и Ольга были уже здесь. Жанны не было. Оно и понятно. Сегодня днём состоялась встреча соперниц и они теперь делят Серёгу. А вот меня мои подруги не делили. Даже как-то обидно стало.

— Привет, девчонки, — поприветствовал я группу «Серебро» в её неполном составе. — Пошли нашу и вашу рекламную продукцию смотреть.

Всем было интересно, что там у нас из моей затеи получится. В типографском цеху нас встретил Игорь. Он ждал нас и не начинал пробный пуск. Но вот я дал отмашку. В цеху загудело полиграфическое оборудование, в том числе станок для флексографической плоской печати, а Игорь стал мне объяснять, что они наносят печать методом шелкографии и только на ПВД, потому, что здесь используется процесс нанесения краски вакуумным способом фиксации пленки, а он может повредить такие слишком тонкие материалы, как, например, полиэтилен низкого давления, или ПНД. Мне это очень «нужно» было знать, но я делал вид, что это именно так.

И вот появились первые пакеты с нашими четырьмя физиономиями. Пробная партия была сто штук, чтобы если обнаружится какой брак, то убытки были бы небольшие. Четыре девчонки захлопали в ладоши от радости, а я улыбнулся. После тщательной проверки никакого видимого брака не обнаружилось. Пакеты были прочные и выдерживали до трёх килограммов, что и было напечатано на днище, с наружней стороны, пакета. Мы сразу взяли себе по пять штук на подарки.

А потом пошли календари и календарики. Все наши. Здесь тоже брака не было. Настенные календари выглядели не хуже, чем от «Sovexportfilm». Значит, не подвёл спасённый мной Эдмон Ротшильд и поставил хорошее оборудование вместе с материалами. Настенных мы тоже набрали по пять штук, а карманных календариков — по десять. Тогда сегодня пусть продолжают печатать нам, а завтра настанет очередь «Серебра».

После чего, нагружённые нашей рекламной продукцией, мы пошли в первую звукозаписывающую студию. Оказалось, Игорь нашёл нам двух звукоинженеров и это было замечательно. С ними процесс пойдёт быстрее и качественнее. А ещё в студии находился Серега и две его пассии: француженка и русская. Только вид у них был какой-то помятый. Я поздоровался с Женькой и Жанной, так как не виделся с ними со вчерашнего дня, отозвал Серёгу в коридор и спросил:

— Ты что, решил сразу двух оставить?

— Беру пример с тебя, — ответил он и потёр ушибленный затылок, так как и ему, видимо, от девчонок досталось.

— Вы дрались, что ли?

— Было дело. Но сейчас они поостыли. Как ты с ними с тремя справляешься?

— Если честно, не знаю. Предупреждаю, что пятнадцатого летим в Америку. Завтра подписываю контракт. Ты получишь двести тысяч долларов, как договаривались. Советую на эти деньги купить себе большую квартиру и обставить её. Больше половины денег еще останется. Тогда своих двух невест будешь водить не в родительскую квартиру, а в свою.

— Слушай, а как ты справляешься в постели сразу с тремя?

— Ем устрицы и использую секс-игрушки. Все довольны.

— Спасибо за совет. Начну с устриц, а игрушки привезу из Америки.

— А чего ждать? Мы накупили два пакета таких хороших и удобных приспособлений, так что могу подарить несколько хоть сегодня. Они новые, в упаковке.

— Это будет классно. Ещё раз спасибо, что выручаешь.

Когда мы вернулись в студию, все пятеро мило беседовали. Как сказал Кот Матроскин: «Потому, что совместный труд, для моей пользы, он объединяет». Вот и наши совместные репетиции являются объединительным фактором. Только вот странно, что ребята из ВИА «Ритм», которых я пригласил сегодня на репетицию, так и не появились. Но с этим я завтра разберусь.

— Я предлагаю начать запись с группы «Серебро» и отпустить их, — обратился я ко всем присутствующим. — После этого займёмся уже нашими песнями.

— А можно мы послушаем, как вы работаете? — спросила Ольга.

— Да без проблем. Тогда мы с Серёгой начинаем, а вы за мной запишите слова.

И я, как обычно, наиграл на синтезаторе мелодию песни «Наступает ночь». С первых же аккордов все поняли, что это будет очередной хит. Потом я спел и девчонки записали слова. Ещё двадцать минут и песня была вчерне готова. Ну а потом немного прорепетировали и вся троица стала петь под чистовую запись. А девчонки молодцы. Всё схватили на лету, поэтому мы с ними закончили быстро. После чего пошли «D.I.S.C.O.» и «Hands Up (Give Me Your Heart)» группы OTTOWAN. Ну тут «Серебро» пришлось выгнать из комнаты, так как они стали танцевать под эти песни, особенно под вторую. Да и Солнышко с Машей разошлись не на шутку. Но потом мы собрались и добили их. Не девчонок, конечно, а песни.

Когда мы закончили, приехала Пугачева. При виде Аллы, девушки из «Серебра» смотрели на неё влюблёнными глазами. На нас они уже так не смотрят. Они ведь, поначалу, тоже считали нас небожителями. А теперь привыкли, поработав с нами, и перестали считать нас за поп-идолов. Ничего, отвезу их в сентябре в Лондон и возьму всю троицу на приём к Королеве и опять станут нас боготворить.

Войдя к нам, Алла, сначала, поздоровалась со всеми, а потом спросила меня:

— Краснов что-то говорил о твоей новой песне для меня?

— Есть у меня одна для тебя, — сказал я и предложил ей стул. — История её написания смахивает на фантастику, но рассказывать я её не буду, чтобы не пугать. Ты будешь распеваться или сразу начнём?

— Я только с репетиции, поэтому голос уже поставлен. Как называется твой шедевр?

— «Белая дверь».

Услышав название, Солнышко и Маша улыбнулись, сразу поняв о какой белой двери идёт речь. И я сыграл и спел. Все слушали меня, замерев. Да, это был не наш репертуар, поэтому отдавал я её, ни капельки не жалея. С Аллой вообще было легко работать, у нас уже был опыт. Ну и профессионал она от Бога. Пугачева пела с каким-то вдохновением, мгновенно уловив душу песни. Поэтому писали её легко и быстро.

— Вот это настоящий подарок, — восторженно произнесла Алла. — Спасибо тебе большое. И песню подарил, и записал качественно. Я кассету забираю? Ты пойдёшь в авторы, а я буду записана, как исполнительница.

— Согласен, — ответил я, понимая, что в этой ветке истории Пугачёва споёт эту песню на шесть лет раньше.

А потом мы записали «Ветерок». Всем эта песня тоже очень понравилась.

— Талантище ты, лорд Эндрю — заявила с восторгом Алла, используя мой новый английский титул. — Но мне пора бежать. Кравцов, пойдём пошепчемся.

То я Серёгу вызываю пошептаться, то теперь уже Алла меня зовёт.

— Что будет с моим концертом на Дворцовой площади и фильмом «Карнавал»? — спросила заговорчески Пугачева. — Муссируются слухи, что ничего не состоится.

— Скажу честно, — ответил я, — проблемы будут и серьёзные. Против твоего концерта выступает одна очень серьёзная фигура. Даже при поддержке Брежнева я с ним воевать не буду.

— Это Суслов, что ли?

— Я теперь вместо Суслова.

— Вот тебе раз.

— Вот тебе два, — ответил я и засмеялся. — Короче, будь готова, что всё рухнет в последний момент. Но я тебя подстрахую.

— Ну ты и темнила. С Болдиным до последнего шифровался и с фильмом ничего толком не говоришь.

— Я сказал, что всё будет хорошо.

— Ладно, спасибо за помощь. А с Сусловым-то что?

— Завтра всё из газет узнаешь.

Пугачева усмехнулась, поняв, что я ей больше ничего не скажу и, чмокнув меня на прощание в щеку, удалилась, «дыша духами и туманами». А я вернулся к своим и мы все дружно отправились по домам.

Глава 3

«А где я живу? — В простом кирпичном доме,

В простом таком своем особняке.

Купаюсь в собственной реке».

Одна из вариаций на тему песни «А кто я есть?»

Дома я предупредил Солнышко и Машу, что я сейчас отправляюсь за Ди. Серега потащился до двери нашей квартиры, чтобы я ему передал обещанные секс-игрушки. Девчонки поняли, когда я собрал для него пакет, что именно я собрался ему подарить и засмеялись.

— Ага, — сказала Солнышко, — Серега полностью подражает тебе. Ему сегодня несладко придётся. Это ты у нас половой гигант, а Серега этим похвастать не может. Мне Ирка ещё давно рассказывала, что он в этом деле не орёл.

— Вот вы, девчонки, любите посплетничать, — сказал я, ухмыляясь. — Я завтра Серёгу сам спрошу, как всё у него прошло.

Перед тем, как телепортироваться в спальню Ди, я поставил метку-якорь на одну из стен в новой четырёхкомнатной части нашей уже восьмикомнатной квартиры. Я решил именно туда переносить эту громадную джакузи. Если уж что снесу при переносе, так не жалко. Там, всё равно, ремонта никакого нет и мы там не живём. Но у меня появилась одна идея. Я вспомнил одну фразу из «Изумрудной скрижали» Гермеса-Тота, обладателем которой я недавно стал: «материальность могла увеличиваться или уменьшаться по воле оператора».

Я когда-то читал, что силой электромагнитного поля можно уменьшить любой предмет. В прочитанной статье говорилось об уменьшенной монете. Компрессионные силы сжимали монету внутрь, уменьшая её диаметр и одновременно делая её толще. Но мне это не подходило. Больше подошло бы то, о чем рассказывал американский фильм «Дорогая, я уменьшил детей». Но это была фантастическая комедия, в которой профессор Залински изобрёл уменьшающий людей аппарат. Только где взять подобный прибор?

Ладно, на месте разберусь. Главное «на́чать», как говорил Мишка Меченый. О Мишке Меченом упоминал ещё в XV веке астролог Василий Немчин, который состоял на службе у русского царя Василия II Тёмного. Вот что он написал о периоде с 1980 по 2000-е годы: «…после «царствования Мишки Меченого» на Руси появится второй титан…» (первый был Петр I. — Примечание автора). Эта книга была обнаружена в Полоцком монастыре в 1989 году.

Ещё я вспомнил цитату с предсказанием из Библии, Книги Даниила: «И восстанет в то время Михаил, князь великий, стоящий за сынов народа твоего; и наступит время тяжкое, какого не бывало с тех пор, как существуют люди, до сего времени; но спасутся в это время из народа твоего все, которые найдены будут записанными в книге». На первый взгляд, все в этой фразе нормально. Только «сыны народа твоего» — это сыны народа Израиля. А деда Михаила Горбачёва звали Моисей.

Но мне сейчас не до Горбачева. С ним в четверг должны разобраться без меня, если Брежнев решится на это. Я думаю, что Генсек очень зол на него из-за попытки ликвидировать его в Завидово.

Ди меня ждала. Она не стала звонить мне в Москву, потому, что знала, что как только я освобожусь, то сразу отправлюсь за ней. Мы решили, что звонок будет экстренным вызовом, означающим необходимость в моём срочном появлении у неё.

Без поцелуя, как всегда, не обошлось. Но сразу после этого мы с ней пошли смотреть джакузи.

— А куда ты её планируешь поставить? — спросила меня Ди, когда мы шли в замковый обеденный зал.

— Я выбил у руководства за свои заслуги ещё одну четырёхкомнатную квартиру, — ответил я, не вдаваясь в детали о причинах такого щедрого и широкого жеста со стороны партии и правительства. — Там я уже сделал проход, с помощью которого соединил обе квартиры в одну. Так что места и нам, и нашим детям хватит.

— Я рада. Но как ты собираешься телепортировать такую громадину?

А эта джакузи, действительно, была огромной. Можно, конечно, нам с Ди залезть в неё и так перенестись. Но я это решил оставить на крайний случай. Я, сначала, попытаюсь немного подшаманить. Даже если сломаю её, то куплю другую.

— Так, — сказал я Ди, — ты постой, пока, в сторонке. Я могу случайно что-то повредить в этой конструкции.

Эта гидромассажная ванна была комбинированная, с небольшим водопадом, и сделана из акрилового сплава. Поэтому была относительно лёгкой, но прочной. Инструкция по установке присутствовала, поэтому дело оставалось только за мной.

Я вспомнил Старика Хоттабыча из одноименного советского фильма. Его полное имя было Гасан Абдуррахман ибн Хоттаб. Он был джинном-маридом и ему удалось даже уменьшить школьников. Но он делал все свои заклинания только с помощью своей седой бороды, выдергивая оттуда волосок. Но у меня седой бороды не имелось в наличии, да и вообще никакой бороды тоже. Поэтому этот способ мне не подходил. Можно было попытаться действовать, как это сделали герои мультфильма «Баранкин, будь человеком!», превратившись, сначала, в воробья, а затем в муравья.

Но это всё были с моей стороны отговорки, чтобы оттянуть момент начала работы. Но бесконечно «оттягивать конец» я не мог. Поэтому я подошёл ближе к этому мини-бассейну и очень захотел, чтобы это огромное корыто уменьшилось до размеров воробья или муравья. Охренеть, а где джакузи? Я нагнулся и стал искать на полу свою пропажу. Вот он, это муравей в виде микроскопической джакузи. Моя дурья башка сработала по второму варианту, так как он был назван мною последним и считался приоритетным.

Ди, стоящая в нескольких метрах за мной, даже ахнула.

— А где джакузи? — повторила она слово в слово мой невысказанный вопрос.

— Здесь она, — ответил я, распрямляясь и показывая пальцем в направлении «муравья». — Я немного переборщил с размерами. Сейчас чуть увеличу, чтобы её случайно не потерять и не раздавить ненароком.

Это было похоже на словесный бред, но мы с Ди всё прекрасно поняли. Теперь я усиленно подумал, только муравья опустил, а оставил воробья. Ну вот, так-то лучше. Ди осмелилась подойти ближе и взглянула на результат моих манипуляций с джакузи. Она стала похожа на игрушечную детскую ванночку для купания пупсиков. Только вот подсветка почему-то включилась. Видимо, моя мыслеобразная команда что-то там в ней включила, превратив часть моего мозгового импульса в электрическое поле. Мда, это что же получается? Что я теперь могу, если разрядится батарейка в карманном фонарике, опять заставить его светить. «И сказал Бог: да будет свет. И стал свет».

Ди стояла поражённая, посматривая то на ванночку, то на меня.

— Это как? — только и смогла она спросить у меня.

— Сам пока точно не знаю, — ответил я, положив джакузи в карман пиджака. — Потом разберусь. А теперь нам пора в Москву.

Я взял её за руку и перенёс нас обоих в нашу восьмикомнатную квартиру. Я был очень рад, что не пришлось громыхать джакузи на весь дом и сносить межкомнатные стены.

— Всем привет, — крикнула Ди своим двум подругам, которые что-то делали на кухне. — Эндрю вам тут подарок в виде джакузи приволок.

Я хотел сделать девчонкам сюрприз, но не получилось. Ничего у этих женщин дольше двух минут в одном месте не держится. Им необходимо сразу поделиться грандиозной новостью. А новость была, действительно, грандиозной. Последствия этой моей новой удивительной способности я даже представить себе не мог. Перспективы рисовались очень радужные, но пока до конца непонятные. Да, трудно быть Богом. Это не название книги Стругацких, это внутренний самоконтроль во мне говорит. Так ведь и возгордиться могу. Помимо этого, древние могли становиться ещё и невидимыми. Но этим я заниматься в ближайшее время точно не буду.

Когда Солнышко и Маша появились из кухни, то не увидели никакого намёка ни на джакузи, ни даже на ванну. После радостных поцелуев, целый день не видевшихся друг с другом подруг, Маша спросила:

— А где наша джакузи?

— Вот она, — ответил я, достав из кармана и положив на ладонь маленькую игрушечную ванночку, в которой только очень внимательный взгляд мог рассмотреть огромную джакузи с уже потухшей подсветкой.

— Это что, какая-то шутка? — острожно спросила Солнышко, так как она догадывалась, что здесь кроется какой-то подвох.

— Это не шутка, — ответила Ди, опередив меня, так как её прямо распирало желание стать ньюсмейкером в нашей семье. — Эндрю сначала уменьшил размер джакузи до размеров муравья, а потом чуть увеличил, чтобы не потерять. А теперь её удобно носить в кармане и точно уже не потеряешь.

— Охреносоветь, — ответила Маша словами будущего известного российского писателя Александра Канторовича, которым я, сдуру, научил этих своих двух повторюшек.

— «В моём доме попрошу не выражаться!», — ответил я ей словами Фрунзика Мкртчяна из «Кавказской пленницы», хотя слова «волюнтаризм» и «охреносоветь» не имели между собой ничего общего.

Мы втроём засмеялись, а Солнышко сразу стала объяснять моей жене-англичанке смысл непереводимого русского фольклора.

— Пошли возвращать нашей джакузи прежний вид, — сказал я своим трём подругам, две из которых так до конца и не поняли, что я такое, на самом деле, учудил.

Пока меня не было, Солнышко и Маша прибрали мусор и повесили над проходом в стене простынь, чтобы это зияющие отверстие не смотрелось, как выбитый зуб в человеческой челюсти.

— Всем оставаться за стеной и смотреть издалека, что я сейчас буду делать, — остановил я девчонок, которые уже было собрались последовать за мной в новую часть квартиры.

В новой гостиной с потолка свисал провод с патроном и лампочкой, поэтому я включил свет, чтобы всем было видно. Вы думаете, что я это сделал, нажав на выключатель, который был на стене в противоположном конце комнаты? Вы ошибаетесь. Я включил свет силой мысли. Вот так вот. Лень мне было тащиться через всю гостиную, да и хотелось проверить побочное действие моих новых способностей. Побочка оказалась очень полезной вещью, но три мои подруги ничего не поняли.

А потом я на их глазах положил детскую игрушечную ванночку на пол и вернул джакузи первозданный вид. После секундной паузы, потребовавшейся на переваривание увиденного, раздались дружные хлопки в шесть девичьих рук.

— Если что, то я теперь могу в цирке выступать в качестве иллюзиониста, — ответил я, театрально кланяясь трём зрительницам, ставшим невольными свидетельницами моего экстравагантного шоу.

— А красивая у нас джакузи будет, — мечтательно произнесла Солнышко, подходя к ней. — Она даже больше, чем в нашем лондонском пентхаусе.

Ди и Маша тоже подошли к джакузи. И тут Маша выдала:

— Мы же теперь с багажом можем вообще не заморачиваться. Один наш чемодан с вещами сможет поместиться в карман после уменьшения.

— Тебе бы всё тряпки собирать, — ответил я. — А у меня дела. Мне надо в Лондон на открытие моего телеканала MTV успеть. Стив и Тедди очень просили быть. Я же являюсь совладельцем и главным его акционером.

— Мы тебя будем ждать, — ответили три мои речные нимфы.

Получив добро на убытие в Лондон, я туда отправился со спокойной душой. Не сразу, конечно, а сначала заглянул к Наташе. Она сидела перед телевизором и смотрела какой-то фильм. При моём неожиданном появлении она уже не вздрогнула, так как я ей вчера сказал, что очень скоро возьму её с собой, и в тайне надеялась, что это произойдёт или сегодня, или завтра.

— А я тебя ждала, — сказала она, устремившись ко мне навстречу. — Значит, сегодня?

— Да, прямо сейчас, — целуя ещё одну свою жену, неофициальную, хотя и первые три тоже не были в официальном статусе, не смотря на то, что нас четверых обвенчал священник в Виндзорском замке. — Собирайся, мы отправляемся в Лондон.

— Ух-ты, ты даже так далеко можешь переноситься? Я о чём-то таком догадывалась, поэтому приготовила заранее и платье, и туфли. Я мигом.

— Не торопись. Время ещё есть. Ты лучше расскажи, подарки всем раздала?

— Всем. Все остались очень довольны и передавали тебе огромное спасибо.

— Ну и отлично.

— А куда мы с тобой пойдём в Лондоне?

— На открытие моего телевизионного музыкального канала.

— Вот здорово. Правда, я на таких раутах ещё никогда не была, но думаю, что там ничего страшного нет.

— Правильно думаешь. Там будут мои компаньоны и друзья. Я их тебе представлю.

Наташа собралась довольно быстро. Получается, действительно очень ждала этого события.

— Я готова, — сказала она и появилась вся такая обворожительна и сексапильная.

— Я бы сейчас, с удовольствием, остался с тобой и ни в какой Лондон не перемещался бы, — ответил я и Наташа по моим словам сразу поняла, что выглядит она просто восхитительно. — Но дел ещё много, да и тебя надо вывести в свет и представить английскому обществу. Только старайся особо под фотокамеры не попадать, а то мои оставшиеся дома жены обо всём догадаются. Ди читает лондонские газеты, а ума и сообразительности ей не занимать. Давай руку.

Наташа решительно протянула мне свою ладошку и набрала в лёгкие воздух, как будто собралась нырять на большую глубину.

— Расслабься, — сказал я и улыбнулся, чтобы полностью успокоить её. — Через секунду мы будем на месте.

Место в Гайд-парке мне было хорошо знакомо, а вот Наташе нет. Она даже, сначала не поверила, что она уже не в моей квартире на Юго-Западной, а в далёком Лондоне. А потом она поняла, что это действительно Лондон. Она от удивления хлопала глазами и крутила головой в разные стороны.

— Ой, мама дорогая! — воскликнула она от нахлынувших на неё восторженных эмоций. — Я до конца не верила, а оказалось, что это всё правда.

— Мне твой восторг понятен, — ответил я. — Солнышко и Маша, вообще, визжали и прыгали от радости, когда я их первый раз перенёс. И теперь я для тебя лорд Эндрю, а говорить следует только на английском.

— Поняла. Я знаю, что ты теперь ещё и герцог Кентский. А Солнышко и Маша — герцогини. Я попала в сказку и очень боюсь, что сейчас проснусь и всё это исчезнет.

— Я могу ущипнуть тебя за одно мягкое место, чтобы ты поверила, но тогда нам придётся срочно вернуться домой в кровать.

Наташа хихикнула и взяла меня под руку. Медленно прогуливаясь по алее парка, Наташа во все глаза смотрела на жизнь загнивающего капиталистического города. На лице её читалась крупными буквами мысль, что красиво он, однако, загнивает. Я перед телепортацией переоделся, но дополнительно надел бейсболку и тёмные очки. В Лондоне был уже вечер, но на улице было ещё довольно светло и мне не хотелось, чтобы меня видело слишком много людей. Я понимаю, что на сегодняшнем открытии нашего TV-канала, меня будут много фотографировать. Но это нормально и я смогу отболтаться по-любому. А вот если меня увидят вместе с Наташей, то тогда мои жёны обо всем сразу догадаются.

Адрес я знал, поэтому, поймав такси, мы за десять минут доехали до нужного места. Да, солидно здесь всё сегодня организованно. Перед отлётом в Москву мы с Тедди решили первыми клипами пустить не просто наши музыкальные мини-фильмы, а те, в которых снимался принц Эдвард. Тем самым мы планировали привлечь к нашему каналу внимание английской королевской семьи. И наш план сработал. В большом конференц зале, где были накрыты столы в стиле à la fourchette, присутствовала масса людей, среди которых я сразу заметил принца.

Она тоже меня увидел и направился ко мне с бокалом сока в руке.

— Приветствую вас, Ваше Высочество, — первым обратился я к августейшей особе. — Рад, что у вас нашлось время посетить наше торжество по случаю запуска первого в мире музыкального телевизионного канала.

— Привет, лорд Эндрю, — ответил радостный принц, своим таким панибратским обращением ко мне давая всем понять, что мы очень хорошие друзья. — Мне говорили, что ты собираешься прилететь на праздник MTV, но, всё равно, не ожидал тебя здесь увидеть. А что это за красавица, которую ты сегодня привёл с собой?

— Позвольте представить вам начальницу международного отдела моего музыкального молодежного Центра, которую зовут Натали.

— Я очень рада познакомиться с вами, Ваше Высочество, — ответила Наташа, предупрежденная мною по дороге сюда о том, что наш праздник сегодня может посетить принц Эдвард.

— Лорд Эндрю, где ты всё время берёшь таких красавиц?

— У нас в Московии большинство женщин просто безумно красивы.

Наташа была смущена и, одновременно, польщена таким пристальным вниманием к себе со стороны принца Соединённого Королевства. А смущение ей очень шло. Принц на секунду даже залюбовался ею. Вот ведь ловелас какой. То к моей Маше клеился, то теперь ему моя Наташа понравилась.

Но тут к нам подошли Стив и Тедди, с которыми я поздоровался уже по-простому. Фоторепортёры среди приглашённых гостей были, поэтому моё появление для прессы не осталось незамеченным. Принц спросил разрешения пообщаться с Натали, пока мы обсудим с учредителями канала свои дела.

— Молодец, что прилетел, — сказал довольный Стив. — А то без тебя праздник дня рождения MTV был бы не полным.

— Откуда ты приволок такую красавицу? — спросил у меня украдкой Тедди. — И сколько их у тебя?

— Места надо знать, — ответил я, улыбаясь. — А тебе, как жениху Лиз, не следует задавать такие вопросы, а то получишь по голове сковородкой.

— Лиз сейчас в аппаратной, готовится к запуску канала. Через две минуты прозвучит команда «старт».

На противоположной стороне зала были установлены телевизоры, чтобы гости, не отрываясь от общения, могли спокойно наблюдать за тем, что сейчас появится на экранах. И вот они ожили, появилась сетка с цифрами, а потом появился Тедди. Он, как генеральный директор MTV поздравил всех с этим торжественным днём. Было забавно стоять рядом с Тедди и, одновременно, видеть его на экранах телевизоров.

А потом пошёл первый клип. Естественно, это был наш клип на песню «Holding Out for a Hero» с участием принца. После его окончания всё захлопали. Аплодисменты адресовались всем, кто снимался в клипе и, конечно, самому новорожденному каналу. А потом был наш недавний музыкальный мини-фильм на русском с нашей песней «Небо». Я обратил внимание, что многие присутствующие спокойно воспринимают на слух русскую речь. Клип уже был показан с английскими тирами по местному телевидению, поэтому текст они давно запомнили и просто наслаждались нашим пением, исполнением и игрой, как актеров.

Принц что-то увлечённо рассказывал Наташе, видимо, о том, как снимался клип. Правильно, что я взял с собой Наташу. Она отвлекла внимание принца на себя. И даже если мои три подруги узнают о том, с кем я был на этом вечере, то я смогу это обьяснить производственной необходимостью. Ведь ей скоро вместе с Вольфсоном лететь в Тайланд на переговоры по поводу приобретения лицензии на производство энергетического напитка Red Bull. А тайцы очень почитают своего короля и довольно-таки трепетно относятся к другим королевским особам. Когда Наташа при встрече с Чалео Йювидья, тайским бизнесменом, создателем энергетического напитка «Krating Daeng» (в переводе с тайского «красный бык»), покажет газетные фотографии, где она запросто общается с английским принцем Эдвардом, то переговоры пройдут быстро и в нужном нам ключе.

И я думаю, что мне тоже надо будет поприсутствовать на переговорах. Я, всё-таки, теперь лорд и герцог. Тайцы любят красивых европейских женщин, но если добавить к этому мою мировую известность, то получится значительно снизить сумму, которую мы заплатим за права на «Красного быка».

Тедди был доволен тем, как встретили рождение его первенца, и пошёл обходить гостей, чтобы принимать заслуженные поздравления. А я спросил у Стива:

— Как продвигаются дела с долговыми расписками?

— Благодаря твоей репутации национального героя и слухам о том, что ты повелеваешь демонами, — стал с улыбкой рассказывать Стив, — многие добровольно написали передачу своего недвижимого имущества тебе, как Великому Мастеру Объединённой Великой ложи Англии, так как наличных у них нет и не предвидится. Я вчера и сегодня только этим и занимался, оформляя всё это у нотариуса. Ты теперь дополнительно владеешь тремя замками, десятью довольно большими участками земли и двумя очень неплохими квартирами в Лондоне. Из замков наибольший интерес представляет из себя замок Беркли в графстве Глостершир. У тебя, кстати, Maria является герцогиней Глостерской. Остальные залоги не так ликвидны и интересны.

— Замок Беркли, действительно, ценное приобретение. Он является третьим древнейшим, после Тауэра и Виндзорского замка, в Англии. Maria будет этому очень рада. Я хотел попросить тебя проследить за освобождением от прежних хозяев Кенсингтонского дворца. Мне Её Величество обещала его передать в месячный срок.

— Да, я слышал эту информацию, но я думал, что это только слухи. Оба его бывших владельца обвиняются в государственной измене и Королева поступила, я считаю, очень мудро, передав этот дворец тому, кто с корнем выжег эту измену.

В моей истории этот дворец официально принадлежал принцессе Диане с момента её брака в 1981 г. до самой смерти в 1997 г. Но он, получается, всё равно остаётся в руках моей большой семьи, а Ди получит от Королевы другой дворец или замок в качестве свадебного подарка. Кто-то коллекционирует марки, открытки или старинные железные замки́, а я теперь коллекционирую старинные английские за́мки и дворцы. И правильно. У меня ожидается большое прибавление в семье в следующем году, так что даёшь каждому моему ребёнку по за́мку.

День рождения MTV получился красивым. Минут через десять к нам присоединилась Лиз, которая уже знала, что я нахожусь среди гостей. Когда принц, наконец-то отпустил Наташу, я их познакомил друг с другом. Стив знал до этого Наташу, но не лично. О ней ему рассказывали члены бригады строителей, вернувшихся недавно из Москвы, которые в нашем центре делали три звукозаписывающих студии.

Наташа была в центре мужского внимания, но она и в Москве пользовалась таким же успехом. Но в Москве не было принцев, а здесь они были. Но я был за неё спокоен. Она любила только меня и я это прекрасно знал. Под конец вечера Лиз подошла ко мне и спросила, то ли осуждая, то ли восхищаясь:

— Четвёртая?

— Ты очень догадливая, Лиз, — ответил я и улыбнулся. — Я люблю всё красивое, и это красивое тоже любит меня. У нас взаимная друг к другу любовь.

— Сразу с четырьмя?

— Да. Ты же знаешь, сколько жён было у царя Соломона. Но я столько просто не осилю.

Лиз с каким-то сомнением посмотрела на меня, но ничего не сказала. Только в чем она сомневалась, я так и не понял. То ли в том, что я способен на такое, то ли, что не способен.

Вот так я и вывел в высший лондонский свет свою четвёртую подругу. У меня был готов ещё один аргумент в споре с моими жёнами, если таковой, конечно, возникнет. Но я решил по возвращении домой просканировать мысли моих трёх богинь, хотя делать я это очень не любил. Мне вспомнился красный транспарант на стене музея в фильме «Белое солнце пустыни» с надписью: «Женщина — она тоже человек!» Поэтому нарушать их права на свободу и тайну мыслей я не хотел. Вот интересно, как атланты защищали свой мозг от постороннего вмешательства? Не ходили же они постоянно в стальных шлемах. Атланты умели, как и я, читать мысли. А значит, также умели ставить защиту от чужого проникновения в свой разум.

— Как тебе вечер? — спросил я Наташу, когда мы сели в такси.

— Мне всё очень понравилось, — ответила она и прижалась ко мне. — Значит, теперь у тебя есть свой музыкальный телеканал в Англии?

— Да, и он скоро будет очень востребован. Это специализированный развлекательный канал для молодёжи. Его целевая аудитория — такие, как мы с тобой. Но, помимо этого, это ещё и реклама наших музыкальных альбомов и песен. Завтра, я уверен, спрос на наши диски вырастет, незначительно, но вырастет. А вот чем больше его будут смотреть, тем больше станут покупать наши пластинки.

— Я так рада, что ты меня с собой взял. Если ты меня возьмёшь к себе хоть десятой женой, я всё равно буду этому рада.

— Четвёртой.

— Что четвёртой?

— Четвёртой женой пойдёшь? Четвёртой всё же лучше, чем десятой.

— Раз зовёшь, отказываться не буду. Мне кажется, я знаю твою третью жену. Она ведь англичанка?

— Да. Ты могла её видеть в клипе «Небо», который сегодня крутили по MTV.

— Так это леди Диана? Она же выходит замуж за принца Чарльза.

— Это фиктивный брак. От меня родятся очень необычные дети, поэтому их надо будет «прикрыть». После свадьбы Ди станет принцессой Уэльской, а наши с ней сын и дочь принцами и принцессой.

— А у меня посмотришь, беременна я или нет?

— Так ты согласна стать моей четвёртой женой?

— Конечно, согласна. А ты уже сможешь определить пол наших детей?

— Слишком рано. Но вот количество, надеюсь, смогу.

В предвкушении узнать свою мечту, Наташа аж вся светилась от счастья. Когда мы перенеслись в теперь уже её трёшку на Юго-Западе, я первым делом уложил её в спальне на кровать и положил ей свою ладонь на низ живота. То, что я почувствовал и увидел, повергло меня в шок. Я увидел светящиеся зелёным светом три микроскопические точки, обозначавших три оплодотворённых яйцеклетки. Не поняв моей реакции, которая была написана у меня на лице, Наташа с тревогой и опасением спросила меня, боясь услышать отрицательный ответ:

— Я беременна?

— Да, беременна. Но как-то это уже слишком.

— И что это значит?

— У тебя будет тройня.

Услышав такое, она, сначала, замерла, а потом обняла меня и осыпала поцелуями.

— Обалдеть, — только и смогла произнести она. — Я мечтала об одном сыне. Потом ты сказал, что будет двойня и я стала мечтать о сыне и дочери. А теперь, вообще, трое. Да, сегодня, действительно, настоящий День рождений. И твоего канала, и троих наших будущих детей.

— Я сам не ожидал, — сказал я, но на моём лице играла счастливая улыбка. — У тебя в роду были тройни?

— Никогда. Даже ни разу двойни не было. И как мы все будем жить вместе? У тебя же четырёхкомнатная квартира?

— Уже восьмикомнатная. Только сегодня получил ещё одну четырёхкомнатную.

Да, вот так Фортуна со мной играет. Я уже размечтался, что всё могу спрогнозировать и просчитать, а она бац и подшутила надо мной и всю мою красивую математику сломала. Этруски называли богиню колеса Вортумна, «та, которая поворачивает год», а римляне это имя изменили на Фортуна. Она вертела небесное колесо, меняя времена года и судьбы людей. В средневековье её стали называть Госпожой Удачей, а великое колесо судеб — колесом Фортуны. Мне даже на секунду показалось, что я слышу её радостный смех от своей весёлой проделки. Но это была добрая шутка, поэтому я благодарил Судьбу за этот маленький розыгрыш. Где двое, там и трое, а то и сразу девять.

— Ты расскажешь о нас своим трём жёнам? — спросила Наташа.

— Пока не решил, — честно ответил я. — Если будет подходящий момент, то расскажу. Ты загранпаспорт себе сделала?

— Я отдала анкету и фотографии Ситникову, как ты сказал. Он обещал, что в четверг будет уже готов. Ты, всё-таки, решил меня отправить в Бангкок?

— Да. Но благодаря амулету, я смогу у тебя часто появляться. Так что подстрахую, если что. Визу в Тайланд вам поставят уже в пятницу, поэтому можете с Вольфсоном спокойно лететь в понедельник. Думаю, трёх дней для переговоров вам будет достаточно. Я подключу МИД и они свяжутся с нашим посольством или торгпредством в Бангкоке, чтобы вас ждал нужный нам тайский бизнесмен.

Два года назад совершил свой первый полет Ил-86, но в эксплуатацию его запустят только в 1980 году. Получается, что полетят они на Ил-62М, как и мы в Америку. Завтра первым делом дам задание заказать два билета на двенадцатое июня для Наташи и Александра Самуиловича.

— На сегодня всё, — сказал я и поцеловал свою подругу. — Если мои три подруги выгонят меня, то я перееду жить к тебе.

— Буду только рада, — ответила она, но я концовку уже не слышал, так как оказался в своей квартире на Новых Черемушках.

Девчонки, я так понял, наводили порядок в гардеробной комнате, так как оттуда раздавались их голоса и смех. Значит, бунта на корабле сегодня не будет. Я уже два бунта за один месяц подавил и довольно кроваво, но с «Бабьими бунтами» я ещё дела не имел. Я знал, что так назывались массовые выступления женщин-солдаток против политики царского правительства в 1915–1916 годах. Но у меня, я надеюсь, подобного не случится.

Я заглянул в гардеробную, которая когда-то должна была стать моим кабинетом и увидел своих женщин, занимающихся ревизией своих шмоток. А я и не представлял, что мы так много вещей купили. Ну да, начали с «Берёзки» в апреле, откуда мы с Солнышком выносили по несколько пакетов за раз, а закончили целой лондонской улицей бутиков, где нам понадобился уже целый автобус для перевозки купленного.

— Меня кто-нибудь покормит или я тогда, чтобы вас не отвлекать, смотаюсь в Ниццу? — спросил я свою, увлечённую очень важным делом, троицу.

Волшебное слово Ницца произвело магическое действие. Ну точно, я же настоящий Гермес, logos spermatikos. По поводу слова, я его только что произнёс, да и оплодотворить я своих подруг тоже успел. Чем не начинающий такой бог, пишущийся пока с маленькой буквы?

— А мы тоже хотим, — заверещали подруги и полезли целоваться.

— Тогда даю вам десять минут на сборы и ухожу без вас, если не соберётесь, — ответил я и посмотрел на свои золотые часы «Ролекс».

О как забегали, но через двенадцать минут были полностью готовы. Рекорд, однако. Я проверил у них наличие амулетов и у всех они были при себе.

Мы переместились сначала на нашу виллу, а потом спокойно вышли в сад, а затем на улицу.

— Много не заказывайте, так как уже поздно и всем пора спать, — проинструктировал я своих красавиц, когда мы приблизились к знакомому ресторану, из которого нам прошлый раз доставили еду. — И решите сразу, что будете есть на завтрак. Я сегодня закажу, чтобы утром всё было готово.

Девчонки были счастливы. Про такого мужа они даже в книжках не читали, но мечтать, скорее всего, могли. Ну так, Гермес я или где?

В ресторане нам выделили столик около окна и быстро принесли то, что мы заказали. Мои девчонки захотели съесть пиццу, так как увидели, что её готовят здесь прямо перед нами в печи. Пиццамейкер очень красиво крутил и подбрасывал плоский блин из теста над головой, что привлекло внимание моих любопытных сорок. Правильно, это же итальянский ресторан, но в нем готовят и другие европейские блюда. Я уже догадался, что они закажут себе на завтрак.

— Расскажи, как «слетал» в Лондон, — спросила Маша, заменив слово «телепортироваться» на обычное «летать», чтобы никто не слышал, так как в ресторане было довольно людно.

— Вам всем привет от Стива, Тедди и Лиз, — сказал я, откусывая маленькие кусочки от обжигающей, но очень вкусной пиццы. — А кое-кому личный привет от принца.

— Вот ещё, — фыркнула Маша. — Нужен он мне. Только в понедельник еле от него отвязалась, а он опять приветы шлёт.

Все заулыбались, но пиццу есть не прекратили. Это тебе не магазинная замороженная пицца, которую ты приготовил в микроволновке. Здесь она тает во рту, а не в руках.

Дальше я стал рассказывать о событиях прошедшего вечера в деталях.

— А тебя, Маша, могу обрадовать, — сказал я первую часть фразы, чтобы заинтриговать подругу, а затем стал увлечённо есть пиццу.

— Ну не томи, — ответила Маша, посмотрев на меня очень преданными глазами.

— Замок Беркли теперь мой. Он нам достался по долговой расписке одного масона. Я решил скупать замки для наших детей. Ди получит от Её Величества какой-нибудь замок на свадьбу в качестве подарка. А вот вы и наши дети теперь уже обеспечены старинными замками полностью. Лидс останется Солнышку, а Беркли — Маше.

От радости две мои подруги даже забыли, что надо есть пиццу, а то она остынет. Я смотрел на них и улыбался. Я даже подмигнул Ди, как бы говоря, что всё идёт как надо согласно разработанному мной плану.

— А если у Ди через три года при разводе попросят вернуть подарок назад? — спросила Солнышко, пытаясь просчитать все возможные варианты развития событий.

— У нас на подходе ещё два замка и один дворец, — ответил я. — Так что Ди я в обиду не дам и без большого и красивого дома её не оставлю.

Ди благодарно кивнула, так как целовать меня в ресторане при всех девчонки не хотели. Все три довольно улыбались. Почему бы им не улыбаться? Ведь Солнышко и Маша были теперь герцогинями, правда советского розлива. А замков и дворцов у наших граждан отродясь не было, если не считать дореволюционный период. А тут тебе прецедент, да ещё какой. Правда, о нем никто не узнает, но это уже дело другое.

— Ну что, наелись? — спросил я своих подруг, уже клюющих носом. — На утро тоже пиццу заказываем?

Ответом мне было три синхронных кивка головами. Уже засыпают, умаялись за день. Я составил заказ на завтра на шесть утра по местному времени. Они открывались в половине шестого, так что успеют всё приготовить к моему переносу.

Прогулка на свежем воздухе нас всех взбодрила. Мы решили принять душ в одной большой ванной, которая располагалась рядом с хозяйской спальней, и, вытеревшись и прямо в халатах, которых на вилле было с запасом, перенеслись в московскую квартиру, где сразу упали в заранее разобранную кровать и уснули. Мне больше в голову никакие наполеоновские планы по захвату всего земного шара не приходили, поэтому я отключился вместе со всеми.

В утро среды я решил перенестись сразу в Ниццу и побегать там по набережной. Потом я поплавал в море на знакомом платном пляже и только после этого пошёл за едой в ресторан. Сейчас обрадую девчонок. Но, когда я возвращался с пакетами с едой, возле моей виллы стоял «Ситроен» местной жандармерии и меня это насторожило. Но мои тревоги были напрасными. Жандармы меня встретили с улыбками.

— Monsieur André, доброе утро, — обратился ко мне младший жандарм. — Вам просили через нас передать записку. Наша сотрудница вчера видела вас выходящим из ресторана, поэтому мы решили дождаться вас здесь.

— Merci beaucoup, — ответил я на такую любезность со стороны французских правоохранительных органов.

В записке был номер телефона и инициалы G.K. Почерк мужской, но эту записку мог написать дежурный в участке. Инициалы мне напоминали одного человека, а если быть точным, женщину. Скорее всего, это Грейс Келли. Но если это опять её тонкое сексуальные домогательство, тогда придётся её послать далеко и надолго. Я вспомнил анекдот, в котором говорилось об объявлении в газете где предлагали поменять одну сорокалетнюю жену на двух двадцатилетних. И была ещё приписка: «Четыре по десять не предлагать!»

Вот и я не собирался менять трёх своих красавиц на одну княгиню. Только позвонить, в любом случае, стоит. Но это следует сделать из Ниццы, а не из Москвы.

Трубку сняла незнакомая женщина, видимо, служанка. Дворец князей Гримальди был огромен, но княгиню нашли быстро. Потому, что когда я сказал, кто я такой, голос служанки заметно подобрел. Значит, служанка была в курсе, что её хозяйка разыскивает меня и я ей очень нужен.

— Привет, лорд Эндрю, — зазвучал в трубке знакомый голос женщины, с которой мы совсем недавно занимались безумным сексом в одной из комнат Букингемского дворца. — Молодец, что позвонил. У меня есть к тебе одно дело.

— Привет, Грейс. Это случайно не по поводу продолжения наших с тобой любовных игр? — задал я вопрос с подвохом.

— На тему перепихнуться с тобой я всегда готова. Такого любовника, как ты, у меня ещё не было. Но предложение заключается в другом. Я случайно узнала, что ты купил себе виллу в Ницце и вчера там появился. Не хочешь устроить небольшой концерт своей группы в нашем княжеском дворце в Монако? Это совсем недалеко от Ниццы.

— Я знаю, что твой дворец находится километров в двадцати от моей виллы. Но, если честно, я приехал на Лазурный берег отдохнуть.

— Я готова заплатить полмиллиона наличными и даже прислать за вами вертолёт.

— Предложение очень заманчивое. Но у нас в субботу концерт, а мы так после Лондона толком и не отдыхали.

— Хорошо. Готова заплатить миллион.

— Ну вот что с тобой делать. Ты и мёртвого уговоришь. Ладно, я согласен.

— Я рада, что ты согласился. Раз ты в субботу занят, а у нас в пятницу тоже дела, давай тогда завтра часов на шесть вечера. Устраивает?

— Годится. А почему такая спешка?

— Князь Ренье всеми силами пытается изменить отношение к своей маленькой стране со стороны сильных мира сего. Нас до этого называли «европейской столицей казино». А муж хочет сделать так, чтобы эта сомнительная слава канула в лету и нас стали называть «столицей искусств». У нас, как раз, сейчас проходит культурный фестиваль и съехались представители королевских домов Европы. Так что твой концерт был бы очень кстати. Люди они все обеспеченные, поэтому им заплатить по десять тысяч долларов за входной билет на концерт всемирно известной группы ничего не стоит.

— Теперь понятно. Тогда мы будем без клавишника. У него аппендицит, так что он оклемается только через неделю.

— Ты же сам играешь и девушки твои тоже умеют играть на синтезаторе.

— У нас все на многих инструментах играют. Так что всё будет, как всегда, на высшем уровне. Сколько намечается гостей?

— Человек двести.

— Тогда, если умножить двести на десять тысяч, то получится два миллиона.

— Ну мне же тоже нужны деньги на карманные расходы. Муж меня в этом плане стал, последнее время, сильно ограничивать.

— Ну ты даёшь! Слушай, а итальянцы на концерте будут?

— Да. У нас сейчас много гостей из Италии. Мы же, почти, соседи. А что ты хотел?

— Тогда надо какую-нибудь песню на итальянском языке написать для гостей.

Грейс чмокнула меня в трубку, а я подумал, что про телепортацию Серёге знать пока рано. Поэтому я и придумал историю с аппендицитом, чтобы объяснить его отсутсвие на концерте. Я ещё тогда, когда Серега чуть не покинул нашу группу из-за Ирки, начал репетировать с Солнышком весь наш репертуар на нашем домашнем синтезаторе. И у неё сейчас уже очень хорошо получалось. Конечно, Серега играл лучше, но мы справимся и без него.

Когда я телепортировался в нашу московскую квартиру, то меня уже ждали три проснувшихся взлохмаченных и голодных галчонка.

— А мы уже хотели сами завтрак готовить, — сказала Солнышко, целуя меня, после чего это сделали Маша и Ди.

— Пришлось с княгиней Монако общаться по телефону, — ответил я, доставая и выкладывая на стол коробки с пиццей и большие стаканы с кофе.

— Чего хотела эта старушка? — язвительно спросила Маша, так как считала всех мужчин и женщин старше сорока стариками и старухами, что свойственно всем юным пятнадцатилетним девушкам.

— Маш, твой язык тебя погубит. Грейс Келли пригласила нас дать завтра концерт прямо в их княжеском дворце.

— Ух ты, — воскликнула Ди с набитым ртом, так как этому она научилась у Маши. — Значит, вы в четверг в Монако побываете. А меня эти нудные примерки и выбор свадебных аксессуаров вконец замучили. Там оказалось столько нюансов, что голова кругом идёт. Вот у вас всё просто, а одна только церемония появления на балконе Букингемского дворца чего стоит.

— Ещё немного потерпеть осталось, — ответил я ей.

Я в Ницце ещё купил свежих французских газет, но по поводу открытия нашего канала MTV в них ничего не было. Получается, что в вечерних выпусках точно появятся статьи об этом событии. Надо будет после того, как я перенесу Ди в замок Лидс, быстренько смотаться в Гайд-парк и купить английских газет. Там-то уж точно эта новость будет на одной из первых страниц. Посмотрю фотографии и тогда будет понятно, беспокоится мне по поводу Наташи или нет. Но отмазка для жён у меня была, так что я пока был спокоен.

— А теперь вопрос к Маше, — сказал я и устремил серьёзный взгляд в её сторону. — Кто-то должен был на лингафонные курсы французского языка пойти. Вчера я закрутился, а ты мне и не напомнила.

— Я сегодня готова это сделать, — уверенно ответила Маша.

— Хорошо. Но Грейс сказала, что будет много гостей из Италии. Значит, нам надо хоть одну песню на итальянском иметь в нашем репертуаре.

— А ты что, и итальянский знаешь? — спросила Солнышко.

— Совсем чуть-чуть. Но простенькую песню сочинить могу.

— И я чувствую, ты такую уже сочинил? — задала резонный вопрос Ди.

— Я ещё в апреле задумывался о нашем участии в музыкальном фестивале Сан-Ремо. Уже тогда у меня появился набросок одной весёлой итальянской песни. А сейчас я её просто окончательно доработал. Пошли к синтезатору. Я её наиграю и спою. Уверен, что она вам понравится.

Девчонки, радостные, побежали в нашу музыкальную комнату, где я им «забацал» песню группы Ricchi E Poveri «Mamma Maria». Мои три красавицы с первых аккордов вскочили и стали танцевать, а потом, когда я закончил, радостно повисли на моей многострадальной шее.

— Просто обалденная песня, — воскликнула Маша. — Мелодия очень простая и слова, я так понимаю, не очень сложные.

— Я сейчас включу магнитофон на запись и мы исполним её втроём. Слова я сейчас под копирку напишу, а Солнышко в это время постарается её сыграть самостоятельно.

Я хорошо помнил клип на эту песню, который сделали в 1983 году Ricchi E Poveri. Их в группе было трое и нас тоже будет трое. Только у итальянцев изначально было двое мужчин и одна женщина, а у нас будет, наоборот, один мужчина и две женщины. Солнышко старательно подбирала мелодию на слух. Я раз семь её поправлял и показывал, как надо играть. И в конце концов у неё получилось. Но для записи я сам решил сесть за клавишные, а девчонки только пели по очереди. Сначала пел я, потом Солнышко, затем я и Маша. А припев мы исполнили все втроём.

Лучше всего у нас получился припев. С остальным надо было ещё работать. При прослушивании сразу становилось понятно, что итальянский язык не родной для моих двух солисток. И тут мне в голову пришла одна идея. Я же ведь теперь мог воздействовать на определенные участки головного мозга, отвечающие за изучение иностранных языков. Так, я вспомнил, что разные способности к языкам определяются тем, как гиппокамп соединяется с белым веществом — «генетическими различиями в функциях нейротрансмиттеров». И ещё всплыло в памяти, что левая инсула активана в процессе «мысленного повторения», что важно для продуктивного изучения языка. Следовательно, на эти две области головного мозга я и буду воздействовать.

— Так, Солнышко и Маша, садитесь ближе ко мне, — сказал я своим двум русским подругам. — Я вам сейчас улучшу вашу восприимчивость к иностранным языкам.

Девчонки смело сели рядом со мной и я положил на их головы по одной своей ладони. После чего на их лицах появилось блаженное выражение. Странно, может я воздействую на их центры получения удовольствия? Нет, им просто приятно и они балдеют от этого.

— Всё, — сказал я и снял ладони с их красивых головок. — Сейчас я звоню в МГИМО и вызову вам машину из нашего Центра. А вы пока собирайтесь. Возьмёте слова песни Mamma Maria и два варианта песен «D.I.S.C.O.» и «Hands Up (Give Me Your Heart)» на французском языке. Их произношение вам и будут ставить. Занимаетесь часов до двух, а потом отправляемся в Ниццу.

Моя последняя фраза их очень мотивировала и они с радостными воплями стали носиться по квартире в поисках того, что надеть, чем накрасится и надушиться. Пока девчонки собирались, я успел со всеми созвониться и договориться. Я проводил Солнышко и Машу до нашей разъездной машины, поцеловал их на прощание, а затем вернулся в квартиру, откуда мы перенеслись с оставшейся подругой в наш английский замок. Там я поцеловал уже Ди и пожелал ей удачи. А затем я телепортировался в Гайд-парк, чтобы купить английские газеты. Только в одной Daily Express вместе со мной и принцем на снимке с открытия канала MTV была заметна Наташа. Но совсем не чётко. Поэтому будем надеяться, что Ди сегодня эту газету читать не будет.

Времени у меня уже не оставалось совсем, поэтому пришлось телепортироваться сразу в здание ЦК. Причём опять в туалет, чтобы не вызвать у секретарши подозрений. Хотел ведь, как простой советский школьник, приехать на работу на собственной «Волге», но разве эти женщины когда-нибудь дадут всё вовремя сделать. В этот раз мне тоже повезло, так как в туалете никого не было. Но однажды моё везение закончится, поэтому надо что-то с этим делать. Я уже не мальчик и не след секретарю ЦК и кандидату в члены Политбюро ныкаться по сортирам и ватерклозетам. Придётся поставить Валерию Сергеевну в известность, что я буду иногда странным образом появляться в своём рабочем кабинете и также странно исчезать. Это, без сомнения, добавит ещё больше таинственности в её глазах в отношении меня.

В моей приёмной никого не было, кроме секретарши.

— Здравствуйте, Андрей Юрьевич, — сказала она, улыбаясь.

— Здравствуйте, Валерия Сергеевна, — ответил я. — Что у нас назначено на утро?

— Должны вот-вот подъехать Байкова Людмила Николаевна и Анатолий Сергеевич Краснов.

— Как появляться, сразу приглашайте ко мне. Это ещё два моих новых заместителя. Потом на них оформите приказы, я подпишу. Да, что у нас с заказами и талонами в 200-ю секцию ГУМа для них?

— Талоны должны лежать у вас в сейфе. А заказы к обеду будут готовы.

— Отлично. Тогда я у себя.

Зайдя в свой кабинет, я его даже в первый момент и не узнал. Ну вот, совсем другое дело. Сан Саныч, на радостях, расстарался. Мебель заменили и шкаф вынесли, как я вчера просил. Даже кондиционер успели поставить. Правда наш, советский, но в кабинете было прохладно и свежо. Лето ведь на дворе. Днём сегодня двадцать шесть градусов обещали, так что без кондиционера сдохнуть можно. Я же не могу на работу ходить в футболке и джинсах. Приходится надевать костюм, рубашку с галстуком и три свои Золотые Звезды вешать на грудь.

Я вчера даже сейф не открывал. Да и не мог я этого сделать. Ключ был только у Суслова и запасной у завхоза. А Сегодня Саныч с утра пораньше передал его моей секретарше и я спокойно теперь мог ознакомиться с его содержимым. Так, вот они талоны. Берём три штуки для своих новых замов. Из дома я ещё захватил полторы тысячи чеков. Каждому по пятьсот чеков в качестве компенсации за переход на другую работу. Я убрал в три конверта, найденных в сейфе Суслова, деньги и талоны, а затем положил их на столе перед собой.

Тут зазвонил аппарат правительственной связи, на котором был наклеен золотой герб СССР в центре наборного диска. Это или Брежнев, или Андропов.

— Здравствуй, Андрей, — сказала трубка голосом шефа КГБ.

— Здравствуйте, Юрий Владимирович, — ответил я и в этот момент в кабинет зашли Анатолий и Людмила Николаевна, а за ней и Ситников.

Я им кивнул головой в знак приветствия и указал рукой, чтобы присаживались.

— Мы нашли тайник у Суслова на даче, как ты и говорил, — произнес Андропов в продолжение нашего диалога. — Всё подтвердилось. Брежнев в шоке, ведь он до конца надеялся, что это ошибка.

— Я же говорил, что он предатель, — ответил я в трубку и трое присутствующих при этих словах вздрогнули. — Так что, Юрий Владимирович, я опять оказался прав.

— И с пятью замами Суслова всё подтвердилось.

— Значит, к двоим будет применена мера высшей социальной защиты?

— Да, у них особо крупная сумма в валюте, а это расстрельная статья. В общем начал ты хорошо, держи так и дальше.

— Спасибо, Юрий Владимирович. Я буду стараться.

Я положил трубку и повернулся к моим заместителям. По их лицам было понятно, что они догадались, с кем я разговаривал и о чём шёл разговор.

— Ну здравствуйте, мои новые заместители, — обратился я к ним с улыбкой, чтобы несколько сгладить осадок от короткого разговора с Андроповым. — Это всё дела уже минувшие, а теперь перейдём к делам сегодняшним.

Я представил всех друг другу, хотя Ситников и Краснов были лет пять, как знакомы.

— Начну с подарков, — продолжил я и раздал по одному конверту каждому. — Там, в каждом конверте, лежит по пятьсот чеков и талон в 200-ю секцию ГУМа. Это в качестве компенсации за то, что вам пришлось неожиданно бросить предыдущую работу.

Все сразу заулыбались, поняв, что я своих слов на ветер не бросаю.

— Только работать придётся много, — продолжил я. — Месяца через три вы получите по трёхкомнатной квартире в одном из цэковских домов. В сентябре как раз, сдаётся один такой дом на Новослободской. Сами выберете себе, какие понравятся. Так что теперь всё зависит от вас.

Народ сидел обалдевший. Ситникову лично квартира была не нужна, но он её дочке с зятем отдаст. А вот Людмила Николаевна и Анатолий оценили перспективы и поняли, что сделали правильный выбор, согласившись работать под моим началом.

— Тогда, Анатолий Сергеевич и Людмила Николаевна, — продолжил я свой разговор, — мой секретарь вам сейчас покажет на выбор четыре кабинета, где вы будете работать. Там секретари тоже уже есть, мы их не меняли. Они вам помогут войти в курс дел. И сегодня, во второй половине дня, вы получите продуктовые наборы по очень смешным ценам. А мы с Василием Романовичем продолжим неоконченные вчера дела.

Когда они ушли, я достал кассеты и сказал Ситникову:

— Две песни на английском полностью готовы. Я их ещё и на французский перевёл, так как после Америки нас могут пригласить во Францию. А одну я написал на итальянском. Очень хочется на фестиваль в Сан-Ремо попасть.

— Да, талантов в тебе немерено, — воскликнул мой зам по идеологии.

— Только вот ноты освоить всё нет времени. И ещё вчера записали три песни на русском. Одну исполняем мы, другую «Серебро», а третью Пугачева. Я ей давно подарок обещал. Алла сама будет регистрировать её. Я там прохожу, как композитор и автор слов.

— С нотами не вопрос. Мои тебе запишут, как прошлый раз. Главное, чтобы кассета была.

— Кассета есть, только мы её дома у меня утром записывали. Песня классная, только Солнышко и Маша поют по-итальянски с рязанским акцентом. Но в ближайшее время им поставят произношение на лингафонных курсах МГИМО.

— Тогда давай кассеты и слова, остальное я сам сделаю. Тебе моя жена большой привет передаёт и благодарность. Я вчера вечером, как молодой жеребец, отличился. Только за одно это я тебе буду по гроб жизни обязан. И спасибо за деньги, а особенно за квартиру. Я её дочери отдам. У них с зятем пока своего угла нет, снимают они двухкомнатную квартиру.

— Сочтёмся, Василий Романович. Сейчас Маргарет приедет, будем с ней биться за каждый миллион.

Так и оказалось. В результате, когда эта наша знакомая англичанка приехала и поздравила меня с повышением, выяснилось, что американцы хотели тихой сапой зажать два миллиона. Маргарет здесь была ни при чём. Эти янки без мухляжа ни дня прожить не могут. Поэтому сидели мы втроём больше часа и вычитывали каждую запятую. Оказалось, принимающая сторона попыталась ещё и налоги на нас повесить. Нет уж, дудки. Два миллиона на дороге не валяются. Это мне прибавка в триста тысяч и государству дополнительно в доход миллион семьсот.

По поводу проживания и трансферта это всё Маргарет договаривалась. А во время наших гастролей все вопросы будет решать Женька, как официальный представитель ЕМI. Как я и просил, мы дадим два концерта в Нью-Йорке, один в Лос-Анджелесе и Лас-Вегасе. Остальные города я даже не стал запоминать, Женка ближе к делу предупредит и всё подробно расскажет. Какая разница, в каком американском городе выступать, главное, чтобы были зрители, которым нравится наша музыка. Цвето-звуковая аппаратура полетит за нами из Лондона. Теперь, если даже что-то пропадёт или сломается при транспортировке, то я всегда смогу телепортироваться в наш Центр и забрать и видеопроектор, и нашу цветомузыку с дымогенераторами и лазерами. Причём, я это могу уменьшить до размера спичечного коробка и таскать всюду с собой в кармане пиджака.

Можно было, конечно, сразу предложить Стиву, чтобы минимизировать расходы, но я тогда засвечусь по полной. Лучше пусть всё идёт, как идёт. Это будет мой запасной вариант, на самый крайний случай.

Так, с этим разобрались. Потом пошли песни. Ситников и Маргарет слушали и улыбались. Действительно, песни получились очень танцевальные.

— Да, лорд Эндрю, — сказала в конце Маргарет, — умеете вы писать настоящие зажигательные песни. Только они пойдут как две, так как на французском они остаются теми же самыми.

— Без проблем, — ответил я. — А как вы относитесь к песням на итальянском языке?

— Вы и итальянский знаете, лорд Эндрю? Зачем это вам?

— Мы решили в следующем году выступить на фестивале в Сан-Ремо. Для этого следует готовиться уже сейчас, чтобы итальянская публика привыкла к нашим песням на их родном языке.

— Мысль хорошая. И что у вас есть?

— Мы только утром её сегодня записали на магнитофон, поэтому качество звука пока хромает. Но сама песня потрясающая.

И я включил нашу Mamma Maria. Маргарет сразу поняла, что это будет ещё один шедевр.

— Мы её тоже покупаем, — сказала она, потрясённая услышанным. — Только в пятницу обязательно пришлите ко мне в офис нормальную запись. И с языком поработайте. Успеете?

— Успеем. С солистками сейчас занимаются специалисты по иностранным языкам, да и у меня есть своя методика постановки произношения.

— Отлично. Тогда держите два чека за три песни. И сколько бы вы хотели получить аванс за предстоящие гастроли?

— Я не жадный, мне и миллиона хватит.

— Я так и предполагала, поэтому заставила американцев прислать нам два.

— Ну вот видите, мы стали понимать друг друга с полуслова. А всего только два месяца прошло, как мы начали с вами работать

Маргарет улыбнулась, видимо вспомнила что-то приятное по нашей совместной работе. Но чек на миллион долларов выписать, при этом, не забыла. Это был чек лично для меня. Государство потом получит свою немаленькую сумму в долларах. Мы все остались довольны проведённой встречей, но у меня по этому поводу возник один законный вопрос. Когда Маргарет ушла, я задал Ситникову прямой вопрос в лоб:

— Василий Романович, вот скажите мне честно, кто мне такие грабительские проценты назначил? Я теперь сам являюсь большим начальством. Кто тогда выше меня получается в данном вопросе?

— Я ждал этого вопроса, — сказал Ситников. — Это личное распоряжение Брежнева по всем валютным контрактам. Не ты один такой. Скажу честно, что на Олимпиаду денег катастрофически не хватает. Поэтому и было принято, ещё в прошлом году, такое негласное указание. Можешь сам с ним поговорить. Ты и так у него в любимчиках ходишь. А я этот вопрос через Андропова решал. Вот так вот.

— Ладно, я понял. Вот после Олимпиады я Леониду Ильичу и задам этот вопрос. Но всё равно странно. Я ему на днях сделал два подарка на общую сумму сто двадцать миллионов долларов, а он проценты мне нормальные не может назначить.

— Ого, хороши у тебя подарки. Я смотрю, ты из Англии совсем другим человеком вернулся и подарки у тебя стали королевские.

— Вот Королева-то меня и не обидела, а наши всё жмотятся. Так, когда зарегистрируете мои песни, отдайте бумаги Валерии Сергеевне. Я сейчас ещё переговорю с Красновым по поводу наших песен на радио, а потом меня не будет до пятницы. Так что вы тут сами командуйте без меня.

— Без проблем. Я ещё сегодня подольше поработаю и к завтрашнему дню буду полностью готов приступить к свои обязанностям. Я жену предупредил, что работы у меня очень много, но и здоровья гораздо больше. А за будущую трехкомнатную квартиру она с меня теперь пылинки сдувать будет.

— Тогда до пятницы.

После Ситникова я пообщался с Красновым и передал ему двенадцать наших новых песен. Мы с ним решили, что я ему, по старой памяти, буду их продолжать передавать, а он уж их сам отправит на радиостанцию «Маяк».

Мы попрощались и я тоже вышел из кабинета, закрыв его на ключ, а ключ отдал секретарше. Не охота мне его с собой таскать.

— Валерия Сергеевна, — обратился я к ней, — меня до пятницы не будет. Первым замом вместо меня остаётся Ситников. Соответствующий приказ напечатайте прямо сейчас и я его подпишу.

Три строчки были напечатаны за шесть секунд, после чего я поставил на приказе свой автограф, которого добиваются миллионы моих музыкальных поклонников, и отбыл опять в туалет. Вот в пятницу я телепортруюсь уже в другое место, что повергнет в шок мою секретаршу. Но то будет только через два дня, а сейчас извольте, Андрей Юрьевич, опять использовать «туалет, типа сортир, обозначенный на схеме буквами Мэ и Жо». Да, «Бриллиантовая рука» актуальна на все времена.

Обедать в этот раз я решил дома. Девчонки суп вчера сварили, надо попробовать, что у них, в результате, получилось, да и не хотелось их обижать. Поэтому, первым делом, как я очутился дома, я залез в душ, а уже потом разогрел себе порцию супа в отдельном ковшике с крышкой. А вкусно у моих юных хозяек получилось. Наверняка опять со своими мамами предварительно консультировались, вот и приготовили замечательное первое блюдо. На второе я открыл банку ветчины и сделал себе бутерброды. У нас ещё с утра оставалась пицца, но её пусть девчонки доедают.

О, легки на помине. В двери повернулись ключи и я пошёл их встречать. По довольным и счастливым мордашкам было понятно, что у них всё получилось и даже очень хорошо. С порога они мне стали вразнобой рассказывать, что преподаватель итальянского был просто шокирован их быстрыми успехами.

— Мы сами удивились, — добавила Солнышко, — что так быстро запоминали итальянские и французские слова, вместе с произношением. А потом поняли, что это твоя работа. Ты же свои руки у нас на головах держал, вот у нас память и способность к языкам улучшились в разы.

— Тогда пошли к синтезатору, проверим, чему вы сегодня научились, — сказал я и поцеловал своих радостных болтушек.

Что я могу сказать, это небо и земля по сравнению с тем, как они исполняли утром. Было такое впечатление, что вместе со мной пели две коренные итальянки родом из Тосканы. А ещё было радостно видеть то, что Солнышко великолепно сыграла на синтезаторе Mamma Mia, ни разу не сбившись. То есть у неё ещё и слуховая память намного улучшилась. Да, я сам от себя такого не ожидал. Но радовался нашему успеху искренне, как и две мои подруги.

— Молодцы, — похвалил я их и был на радостях затискан и зацелован. — А теперь собираемся и отправляемся в Ниццу. У нас завтра концерт, поэтому инструменты берём с собой. Будем на вилле репетировать. Серёгу с собой брать не будем, так как он может проболтаться Женьке и тогда нам всем хана.

— А как же без него? — спросила удивлённо Маша.

— Ты же только что видела, что теперь может Солнышко со своими новыми способностями. Она теперь весь наш репертуар сможет не хуже Сереги отыграть. Ведь так, Солнышко?

— Да, — ответила та радостно, — теперь точно смогу.

— Вот и отлично. Это левый концерт, о котором никому постороннему знать не положено. А на официальных выступлениях Серега будет играть, как обычно, вместе с нами.

Тут зазвонил телефон и мне пришлось идти на кухню, где мы его оставили. Это был Игорь из Центра.

— Добрый день, Андрей Юрьевич, — поздоровался он со мной. — Докладываю, что рекламную продукцию группы «Серебро» мы только что начали печатать. Первые оптовики уже забрали часть вашей продукции и просят ещё. Получается, что пока «Серебро» отложить?

— Хорошо, — ответил я, немного подумав. — Основная прибыль и должна поступать за счёт нас, как мы изначально и планировали. «Серебро» старайся предлагать вместе с нашими рекламными продуктами. Думаю, что сегодня-завтра и их начнут заказывать и активно покупать.

— Понял. Тогда следующая информация. Ваша секретарь Лена мне передала записку с сообщением от группы «Ритм». Ребята звонили ей и очень сильно извинялись, что не смогли вчера приехать на репетицию. Там у их начальства какой-то свой праздник был, вот их и не отпустили.

— Хорошо. Диктуй номер.

После этого я перезвонил Михаилу, руководителю группы «Ритм».

— Извините нас, Андрей Юрьевич, — тот стал сразу оправдываться. — Мы заранее предупредили директора нашего клуба, в котором мы играем, что у нас вчерашний вечер занят. Но этот клуб принадлежит Второму часовому заводу «Слава», а у дочки его директора вчера праздновалась в этом клубе свадьба. И нас там заставили весь вечер бесплатно выступать.

— Извинения принимаются. В пятницу в десять часов утра быть у нас в Центре. Если не приедете, можете больше не звонить. А с директором я вопрос сам решу.

— Большое спасибо. В пятницу мы обязательно будем.

Я вернулся к девчонкам и сказал:

— Я на час отъеду, а вы пока спокойно пообедайте. Кстати, суп получился очень вкусный.

Девчонки расплылись в довольных улыбках, а я побежал вниз к своей «Волге», так как мне надо было как можно быстрее добраться до Белорусской, где находилось здание этого завода. Из машины я набрал Андропову.

— Здравствуйте, Юрий Владимирович, — поздоровался я с моим шефом от КГБ.

— Привет, Андрей, — ответил довольный и, действительно, помолодевший голос Андропова. — Какие-то вопросы?

— Хотел спросить, Леонид Ильич принял какое-то решение по двум товарищам?

— Да. Благодаря тебе, он принял правильное решение. О результатах узнаешь из газет.

— У меня ещё есть вопрос. Вам нужен ещё один валютный спекулянт и взяточник?

— Конечно, нужен. Следователям понравилось по таким твоим конкретным наводкам работать.

— Я еду на второй часовой завод. Похоже, там тоже не всё чисто.

— Как будешь на месте — звони. Я группу предупрежу.

— Спасибо.

Мою машину в Москве не знал только какой-нибудь слепой и глухой ГАИшник. Поэтому я нёсся со скоростью сто двадцать километров в час, в два раза превышая предельно допустимую норму. Но мне только честь отдавали, когда я со свистом пролетал мимо. До них уже сегодня утром довели информацию об изменениях в моём партийном статусе, поэтому трогать меня было смерти подобно. Но вот только директор этого московского часового завода не хотел ничего знать об этом.

На проходной завода меня тоже не пытались остановить, так как три Золотые Звезды и известная на всю страну физиономия сразу внушали доверие и уважение. Меня даже взялась проводить до дверей кабинета директора одна молодая симпатичная сотрудница, которой, в качестве благодарности, я подарил открытку с нашими автографами.

Секретарша в приёмной попыталась только открыть свой рот, но тут же его закрыла, понимая, кто к ней пришёл. Я без стука открыл дверь в кабинет, где увидел сидящих за столом троих мужчин и самого директора. Я его в лицо не знал, но всё, что надо уже считал из его памяти. А я не ошибся в своих прогнозах. Этому тоже Андропов зеленкой лоб с удовольствием намажет.

— Попрошу всех, кроме директора, освободить помещение, — громко заявил я.

— Что вы себе позволяете, — дрожащим голосом попытался возмутиться бывший директор, уже догадавшийся, что мой неожиданный визит ничем хорошим для него не закончится.

Трое тихо слиняли, а я сел напротив этого хама в кресло и спросил:

— Ты зачем мой ансамбль вчера заставил бесплатно играть на свадьбе своей дочери? В следствие чего сорвал мне репетицию в нашем Центре.

— Я не знал, что это ваша группа, — стала мне нагло врать эта красная морда, об которую можно было прикуривать.

— Это ты всё сейчас объяснишь следователям по особо важным делам КГБ.

Да, такого последствия своего наглого поступка он не ожидал. Он пытался что-то блеять в своё оправдание, но я остановил его жестом руки, забрав другой рукой телефонный аппарат с его стола.

— Юрий Владимирович, это опять я, — сказал я в трубку. — Запишите? Хорошо.

И я детально объяснил Андропову, где зарыты три схрона с валютой и драгоценностями этого гада. По мере того, как он слушал всё это, лицо его бледнело и он чуть не получил инфаркт. Но я ему не дал так легко уйти от ответсвенности. Я сегодня добрый. Поэтому привёл его в чувство энергетическим поддерживающим импульсом.

— Мои уже в пути. Через пять минут будут у тебя, — сказал Андропов и положил трубку.

Я посмотрел на, считай уже, труп, и сказал:

— Через пять минут комитетчики будут здесь. А через две недели тебя расстреляют за спекуляцию валютой в особо крупных размерах. И не дергайся. Я дождусь приезда следователей, сдам тебя им, а потом поеду по своим делам.

Но этот тупой баран меня не послушал, попытался кинуться на меня и оказался на полу, завывая от боли. Ничему жизнь таких идиотов не учит. Значит, и жизни они не нужны.

О, а вот и вчерашние знакомые. Мы поздоровались и я сказал:

— Забирайте. Задержанный пытался оказать сопротивление, поэтому пришлось его малость поучить уму-разуму.

Уже в машине мне пришла мысль, что скоро все в Москве будут знать о том, как я расправляюсь с казнокрадами и валютчиками. Но лучше пусть боятся, тогда мне и моей команде проще будет работать. Ведь наказание должно быть быстрым и неотвратимым. Так скоро и меня начнут называть «карающим мечом революции».

Глава 4

«Близкие контакты восьмой степени. Это означает, что сам человек является наполовину или даже больше инопланетянином, поэтому первые семь контактов здесь абсолютно не подходят. Самое потрясающее в этом является то, что инопланетные летательные аппараты слушаются его, как будто это в порядке вещей. Возможно, это не инопланетные, а самые настоящие ЛА атлантов. Поэтому, считать ли это близким контактом восьмого уровня, я пока не знаю».

Автор

На всё про всё я потратил пятьдесят минут. И доехал туда-обратно быстро, и с директором часового завода разобрался очень оперативно. Эти советские бонзы совсем обнаглели. Бесплатно заставлять музыкантов выступать — такого я не допущу. Я теперь отвечаю не только за советскую эстраду и буду бороться с любыми проявлениями комчванства как с личным оскорблением. Надо будет статью в «Правде» напечатать и привести примеры из заместителей Суслова, и этого директора завода «Слава» туда, обязательно, добавить. Пусть народ знает, как воруют эти «честные» директора и высшие партийные работники. Мне теперь никто слова поперёк не скажет. Я сам себе отныне и цензор, и идеолог в одном лице. Писать я умею, так что статья получится очень даже на злобу дня.

Вот на отдыхе и придумаю текст. Фамилии главных фигурантов у меня есть, а статью озаглавлю так: «Партия продолжает успешно бороться с валютными спекулянтами и казнокрадами, невзирая на лица и занимаемое ими должности». Это даст козырь Андропову в его борьбе с ними. А то ведь ему было запрещено трогать высших партийных лиц. И тут появилась бы моя статья. Я же теперь являюсь идеологическим рупором ЦК КПСС, а народ соскучился по таким разгромным статьям. Русский человек очень любит, когда арестовывают и сажают, а тем более расстреливают, зажравшихся и проворовавшихся чиновников. Русский народ после этого ещё больше будет любить и уважать Советскую власть.

Ну что ж, пришло моё время выдвигаться в большую политику. И я этот удачный момент не упущу. А чего тянуть? Прямо сейчас надиктую Валерии Сергеевне текст статьи со своего домашнего телефона. Девчонки меня ждали и были почти готовы.

— Ещё двадцать минут и мы отправимся в Ниццу, — сказал я им и пошёл с телефоном на кухню, чтобы меня никто не беспокоил.

Моя секретарша умела печатать такие статьи, надиктованные на слух. Я уложился даже на две минуты быстрее. Получается, мне вообще на работу можно не ходить. Ну, я это, конечно, загнул, но было очень удобно. Сам не сидишь за клавиатурой компьютера, а просто диктуешь свои мысли, продолжая, например, одновременно, обедать.

Статья получилась очень своевременная и хлёсткая. Даже Валерия Сергеевна удивилась моему профессиональному писательскому стилю.

— Прямо сейчас отправьте её в редакцию газеты «Правда» за моей подписью, — добавил я, — с указанием всех моих званий, регалий и должностей. Чтобы сразу сдали её в набор и в завтрашнем утреннем выпуске на первой полосе она уже была.

— Всё поняла, — отчеканила моя секретарша, понимая, что в стране начиналась новая жизнь и она сама будет принимать непосредственное участие в этом эпохальном событии.

— И поставьте в известность Василия Романовича. Он теперь курирует у нас идеологию и должен быть в курсе событий.

Всё, можно отправляться на отдых. Вот только обещание, данное Ситникову, я не сдержал. Я ему обещал, что мы не будем совершать революционных движение и сам же своё обещание нарушил. Но уж больно повод и момент были удобные. Грех было таким удачным стечением обстоятельств не воспользоваться. Завтра Леонид Ильич должен будет решить, что делать с Горбачёвым. Дальше тянуть с ним нельзя, иначе информация может дойти до его ушей и он рванет на Запад. Но тут тогда опять появлюсь я, «весь в белом», и принесу этого перебежчика лично Брежневу «на блюдечке с голубой каемочкой».

— Всё, я готов, — сказал уверенно я и уменьшил, сначала, наш синтезатор, а потом свою гитару, а вот ритм-бокс с микшерским пультом у меня уже лежали в виде двух спичечных коробков на трюмо в гостиной.

После скандала с Серёгой перед поездкой в Париж я решил подстраховаться и в этот раз в Лондоне я заказал у Стива всё наше оборудование. Потому, что на сегодняшний момент у Сереги было уже две женщины и одна из них очень беспокойная мадмуазель. Вот теперь мне всё это и пригодилось. Со всеми музыкальными наворотами я уже был на «ты», поэтому был абсолютно спокоен за наше выступление в княжеском дворце. Мы ещё проведём пару репетиций на вилле и одну перед самим концертом.

И вот мы в Ницце. Как же девчонки радовались этому. Им, почему-то, больше хотелось именно сюда, а не в наш английский замок на озере. Но я их прекрасно понимал. Здесь мы могли позагорать и искупаться, а вот в Англии как-то не тянуло этим заниматься. Да мне и самому здесь больше нравилось.

— Ну что, на море? — спросил я, уже зная ответ.

— Да, — ответили дружно мои галчата.

— Тогда в путь. Только не забудьте взять крем для загара.

А я не забыл взять денег. Я их прекрасно изучил. Когда я перенесу сюда Ди, то они обязательно на меня втроём насядут и потащат покупать бриллианты. И зачем им столько этих блестящих камушков? Но зато потом будет просто обалденный вечерний секс, ради которого можно ухнуть ещё сто тысяч фунтов. Ради своих трёх красавиц я готов отдать, конечно, не последнюю рубашку, но многое.

Вот он наш любимый пляж. У меня появилась идея его купить, чтобы не заморачиваться каждый раз с оплатой. Точно, и организовывать для своих трёх заместителей по ЦК раз в полгода здесь отдых. Вот они обрадуются. Такого доброго начальника они, точно, никогда в жизни не видели. А мне, что жалко? Пусть в море искупаются и отдохнут как следует, только по очереди. Естественно, с уговором, что за отсутвующего будет работать кто-то из них. Думаю, это их не отпугнёт. Полетят-то они с жёнами, а Людмила Николаевна с мужем. Ещё детей возьмут с собой. Вот и будет настоящий семейный отдых. Всё, замётано. Но это только не раньше начала августа.

А море нас встретило многочисленными брызгами и тёплой водой. Только это не море брызгалось, а мои девчонки устроили свои веселые игры.

— Солнышко, — обратился я к своей главной бесхвостой русалке, — продолжай учить Машу плавать. Я потом попрошу выдать надувной круг для неё и она уже самостоятельно будет барахтаться.

То ли моя сегодняшняя корректировка их мозга повлияла на их способности, то ли они повзрослели и стали умнее, но пока я плавал до буйков и обратно, Маша успела научиться уверенно держаться на воде и уже самостоятельно могла плыть, правда только вдоль берега на детской глубине. Но главное, плыла сама и Солнышко ей не помогала. Я был рад таким быстрым успехам Маши. А потом мы легли загорать и заказали традиционный набор их мороженого и свежевыжатых фруктовых соков. Тут я подумал, что если твоя работа мешает такому прекрасному отдыху, то пошла куда подальше такая работа.

Те же самые чувства я заметил на лицах Солнышка и Маши, которые, как мороженое, просто таяли под солнцем от удовольствия. По-моему, у нас сложилось общее мнение, что библейский рай находится именно в Ницце. Мы так, в праздном ничегонеделании, провели ещё час. Купались и опять загорали. А потом Солнышко мне сообщила, что Ди сегодня собиралась освободиться пораньше и не пора ли мне уже проверить её в спальне замка. Вот ведь хитрые бестии. Договорились обо всём заранее и молчок. До последнего скрывали и только сейчас поставили меня перед фактом.

Вот он, женский заговор. Но я улыбнулся и спросил:

— Где ваши акулеты?

Они были готовы к такому моему вопросу и достали из внутренних карманчиков своих тонких купальных трусиков по заветной монете.

— Молодцы, — ответил я на их такой грамотный подход к вопросам своей личной безопасности. — Тогда я пошёл.

Девчонки пошли дальше плескаться в море, из которого я сам не хотел вылезать. Но Ди дороже, поэтому я резко встал и направился в сторону виллы. Оттуда я, прямо в плавках и шлёпанцах, переместился в спальню Ди, которая уже минут как десять ждала меня. Она вообще лежала абсолютно голая и я чуть не сорвался при виде такого соблазна, но сдержался. У нас вчера секса не было, поэтому я готов был оторваться прямо сейчас хоть на одной.

Она заметила шевеление моего «друга» в плавках и захихикала. Специально со мной играет и оттачивает на мне свои женские штучки. Она со смехом вскочила и стала одеваться по пляжному.

— Ты же знаешь, я вас всех троих люблю, — сказал я, как бы оправдываясь.

— А четвертую? — спросила она, хитро прищурившись.

— С чего ты взяла?

— Посмотри сегодняшнюю газету, — сказала она и кивнула на столик у стены.

Да, я знал, что эта фотография там есть, поэтому спокойно ответил:

— Наташа — мой начальник международного отдела. Я её брал с собой на открытие MTV, чтобы засветить рядом с принцем. Им в понедельник лететь в Бангкок с Вольфсоном на переговоры по покупке тайского энергетического напитка. Эта фотография поможет Наташе на равных разговаривать с представителями крупного тайского бизнеса.

— И это всё?

— А что ты хотела ещё?

— Солнышко и Маша уже давно догадались о том, что она влюблена в тебя и ты испытываешь похожие чувства к ней.

О, а Ди уже легко произносит сложные русские имена моих подруг. Я сел на кровать и задумался. Меня охватило желание перенестись в Москву и там всё тщательно обдумать. Но Ди по моему лицу поняла, что я собираюсь сделать, и схватила меня за руку.

— Не надо! — жалобно вскрикнула она. — Мы уже давно свыклись с мыслью, что на нас трёх ты не остановишься и спокойно восприняли появление у тебя Наташи. Она очень красивая девушка и, со слов Маши, очень компанейская. Поэтому, рано или поздно, пришлось бы решать вопрос и с ней. Мы видим, что ты любишь её и нас одинаково. Поэтому не волнуйся, мы готовы принять её в нашу семью.

— Ну что мне с вами делать? — задал я несколько необычный вопрос.

— Любить, как любил. Судя по всему, у тебя больше никого нет.

— Я с вами-то четырьмя еле справлялся. Куда мне больше?

— Вот теперь мы спокойны. Так что сейчас отправляемся в Ниццу и там тебе девчонки всё подтвердят. Но это тебе будет дорого стоить.

— Вот какие же вы, всё-таки, меркантильные, «уйду я от вас».

В английском переводе моя шутка, понятная каждому советскому человеку, получилась двоякая и Ди опять схватила меня за руку.

— Я пошутила, — взволнованно сказала она.

— Я тоже пошутил, — сказал и улыбнулся, успокоив тем самым свою беременную английскую бестолковку. — И как мы будем жить?

— Хорошо будем жить. Места в твоей московской квартире теперь много, поэтому у всех будет своя отдельная комната. А когда родятся дети, а я думаю, что и Наташа хочет от тебя ребёнка, если не двух.

— Трёх.

— Что, трёх?

— У неё будет тройня, я проверял.

— Вот это да! Она переплюнула нас всех. У неё что, в родне были тройни?

— Нет, это богиня Фортуна со мной так играет.

— Мы знали, что ты баловень судьбы, но чтобы настолько.

— Ди, ты даже не представляешь, что я совсем недавно открыл и кем я теперь стал.

— Девчонки мне уже кое-что дополнительное к тому, что я и так о тебе знаю, рассказали. Да только одно умение управлять демонами плюс способность к телепортации делает из тебя великого мужа и лучшего отца наших будущих детей.

Ну слава Богу, успокоила. Опять эти девчонки меня обыграли. Ладно, придётся их сегодня знакомить, хотя Солнышко и Маша и так Наташу знают, а вот Ди её приняла заочно, увидев только сегодня на фотографии в газете. В вопросах продолжения рода женщины всегда будут умнее нас. Мы мечтаем о принцессах, а они — о рыцаре на белом коне. Поэтому нас всё друг в друге устраивало и идеально подходило. А теперь в наш дружный коллектив вольётся Наташа. Но, я думаю, мы решим все возникающие по этому поводу вопросы полюбовно.

Получается, что я буду сегодня оплачивать бриллианты уже не трём жёнам, а четырём. Mamma Mia, мои три старших жены обязательно научат Наташу, как правильно тратить деньги. Ничего, завтра миллион заработаем только с одного концерта. А так бы шесть концертов пришлось давать, чтобы такую сумму заработать.

— Тогда вперёд, в Ниццу! — сказал я и мы оказались на нашей французской вилле.

Ди даже зажмурила глаза от удовольствия. Ради этого стоило ей терпеть эти мучительные часы подготовки к свадьбе. Я её не спрашивал, а она и не рассказывала. Видимо, достало её всё это. Девчонкам то она рассказывает, а мне нет. Думаю, что через месяц сама всё мне выложит, когда у неё на душе успокоится и её отпустит.

— Ди, — предложил я ей, — может ну эту твою свадьбу? Я теперь круче любого короля. Мне на тебя больно смотреть.

— Спасибо, Эндрю, — сказала она и прижалась ко мне. — Я вижу, что ты меня очень любишь. Когда я рассказываю маме и сестре о наших с тобой отношениях, они говорят, что это похоже на сказку. Я даже решила отказаться от свадебного подарка Королевы. Зачем мне ещё один замок или дворец, если ты мне подаришь такой же, если не лучше?

— Только учти, Её Величество дама упёртая и от того, что задумала, никогда не отступает. В общем, дело твоё. Тогда ты иди к девчонкам, а я за Наташей.

— В таком виде? Ой, а я и забыла, что она тебя в любом виде видала, как и мы. Ладно, я ушла, а ты не затягивай. Амулет твой у меня с собой. Я так понимаю, что такой же есть и у Наташи?

— Ты всё правильно понимаешь. До встречи.

И я оказался в таком виде уже в квартире у моей уже четвёртой жены. Раз девчонки её одобрили, а сама виновница переполоха согласна быть четвёртой, то так тому и быть.

Наташа нисколько не удивилась моему такому появлению. Видно, догадалась, что я с пляжа и по моему странному выражению лица она поняла, зачем я за ней прибыл и улыбнулась.

— Попался, гулена, — сказала она вместо приветствия и поцеловала меня в губы. — Я, так понимаю, Ди увидела мою фотку в газете и всё поняла.

— Вы все такие умные, аж завидки берут, — сказал я и усмехнулся. — Одевайся. Мы, сначала, в море искупаемся, а потом девчонки поведут тебя в один очень дорогой магазин.

— С тобой хоть на Луну.

— Туда, возможно, тоже скоро отправимся.

— Ты что, серьёзно?

— Вечером, после секса, я всё вам расскажу.

— А что, у нас будет секс впятером?

— После дорогих покупок моих подруг всегда пробивает на «перепихончик».

— Да, весело вы живёте. Но я к этому была давно готова и, если честно, даже мечтала. Они знают, что я беременна сразу тремя малышами?

— Ди знает. Я её перенёс в Ниццу и она уже, наверняка, всё рассказала Солнышку и Маше.

— И как они восприняли?

— Они сразу раскусили твоё ко мне отношение. Они ещё в мае решили принять тебя в свою компанию. Так что ты была права.

— Я готова.

— Купальник и амулет взяла?

— Всё при мне. Но чувствую, что мы долго не сможем сегодня заснуть.

— Да, новостей ты сегодня узнаешь много и я ещё добавлю.

— А пол малышей сможешь определись?

— Это будет вишенка на торте после незабываемого секса.

Наташа загадочно улыбнулась, подтвердив, что секс будет потрясающим, и мы оказались на вилле. В Москве уже вечерело, а здесь во всю ещё был день. Во, и эта зажмурилась от удовольствия. Может и мне попробовать? Я два раза попробовал и ничего не почувствовал. Наверное у них, у беременных, так забавно выражается их наивысшее наслаждение. Точно, они когда кончают, тоже зажмуривают глаза от удовольствия. Вот она, сермяжная правда жизни.

— Это твой дом? — просила Наташа.

— Теперь это наш общий дом, — ответил я и поцеловал эту забавно удивляющуюся красавицу. — У нас ещё есть два замка и один дворец в Англии. Но я их тебе потом покажу.

— Вот это да! Я знала, что тебя английская Королева произвела в лорды, а девчонок — в герцогини. Но чтобы ещё и замки, виллы и дворцы — это прямо как в сказке про «Золушку».

— Вот ты и будешь теперь моей четвёртой Золушкой. Вы все для меня любимые и не знаю, почему. Я, конечно, догадываюсь, но всё расскажу вечером.

— Тогда пошли.

Мы были на пляже через пять минут, где нас встретили три довольные физиономии улыбающихся моих трёх первых жён. Наташу встретили, как возвращение «Блудного попугая». Стоп! Это ведь я блудный попугай, даже согласен на «Возвращение блудного сына» от Рембрандта. Короче, опять визг, писк, обнимашки и поцелуйчики. Только умножьте всё на четыре. А я стоял, как не пришей… В общем, как бедный родственник. Ладно, потом найдут, куда меня пришить. У меня теперь тех мест, куда в поговорке пришивают этот рукав, аж четыре. И я разбежался, и прыгнул в воду. Проплыв под водой метров двадцать, я вынырнул и оглянулся. Теперь уже мои три первых жены учили четвёртую плавать. Ведь замучают девчонку, надо её выручать.

Но подплыв к ним ближе, я понял, что и доморощенные учителя, и сама ученица очень довольны процессом. Я с умилением посмотрел на эту картину акварелью и плюхнулся в шезлонг. Я на секунду представил себе, что следующим летом к этим визжащим сейчас от радости будущим мамашам добавятся ещё девять агукающих карапузов и понял, что пляж надо обязательно покупать, чтобы не нервировать местных жителей, любящих на нём отдыхать. А так это будет моя собственность, а у капиталистов это святое. Поэтому будут проходить мимо и с завистью смотреть на этот выводок счастливых мамаш и малышей.

Так, я смотрю, девчонки уже устали отдыхать и они теперь решают, куда сначала пойти. Но Ди подсказала выход, так как в бутике YSL нас обязательно покормят, даже бесплатно. Я сразу понял, что сегодня сто тысяч будет явно маловато. За такие деньги нас и чёрной икрой угостят. Хотя я их целой банкой белужьей икры смогу следующий раз угостить. Надо будет банок пять заказать в буфете ЦК, чтоб и девчонкам хватило. Скоро их на соленое потянет. И чем жрать малосольные огурцы из банок, пусть едят ложками чёрную икру.

Ну вот, вся женская делегация посмотрела на меня и я понял, что настал мой последний час.

— Ну что, идём за бриллиантами? — спросил я у моих сразу обрадовавшихся четырёх подруг.

В бутике YSL нас встретили, как родных. В этот раз нас было уже пятеро, значит сумма покупок должна возрасти. Это прекрасно поняла знакомая нам управляющая. Её даже не удивила просьба нас накормить, так как мы только с пляжа пришли. Одну из продавщиц послали в соседний ресторан, а мои четыре затейницы приступили к выбору платьев. Меня, как обычно, посадили в сторонке за отдельный столик, чтобы я мог наблюдать за женским священнодейством. Но скорее всего, чтобы просто не мешал.

Затем принесли пакеты с едой и девчонки стали переодически подбегать к моему столику и быстро перекусывать на ходу. Всё правильно, здесь ведь главное не еда, а шопинг. А потом эта компания веселых и беззаботных подруг переместилась к драгоценностям и там тоже начались примерки. А я в этот момент подумал, что раз я могу лечить других, то уж себе легко смогу немного добавить мужской силы. Надо сегодня вечером это обязательно попробовать. Главное, ничего себе при этом не уменьшить, как с джакузи. Я представил своего «друга» размером с муравья и засмеялся. Я буду кричать своим жёнам, как в старом анекдоте: «Ищите девки, должон где-то быть».

Процедура обмена фунтов на франки повторилась, только сумма в этот раз оказалась больше аж на тридцать тысяч. Девчонки делали вид, что они понимают свою вину, но в душе они были довольны. Ну раз они довольны, то и я буду вечером вознаграждён сторицей за это. Что они там себе напокупали, меня не особо волновало. Вечером, всё равно, всё покажут. И, причём, они это покажут, надев покупки на голое тело. Так им, видите ли, лучше видно, как играют бриллианты.

Когда наша счастливая команда подходила к вилле, то мы заметили возле её входа стоящее такси. Значит, кто-то к нам в гости решил заехать. Главное, чтобы не Грейс. Но это была не она. Из машины вышла… Марина Влади. Вот так встреча! Не ожидал её здесь увидеть.

— Привет, Андрей. Привет, Светлана, — поприветствовала она нас на русском, так как с двумя другими девушками она знакома не была, но, видимо, их тоже видела и в газетах, и по телевизору.

Мы расцеловались, как старые добрые друзья, а потом представили ей Машу и Ди. Маша знала, кто такая Марина Влади, а вот Ди — нет.

— Андрей, — обратилась она ко мне, — я приехала к тебе за помощью.

— Проходи в дом, — ответил я и, как радушный хозяин, пригласил гостью внутрь. — Чем смогу — помогу.

Девчонки ушли разбирать покупки, а мы поднялись на панорамную крышу, где и устроились за столиком.

— Красиво у тебя здесь, — сказала Марина.

— Что-нибудь будешь пить? — спросил я.

— Минеральную воду, пожалуйста.

Я вернулся в комнату и из холодильника достал бутылку Perrier, а в шкафу взял два бокала. После чего вернулся к Марине и разлил воду по бокалам.

— Я прилетела к тебе из-за Володи. Ты знаешь, что с ним происходит?

— Знаю. Но ты, действительно, хочешь это знать?

— Очень. Я вся уже извелась.

— Он наркоман, Марина.

— Я что-то такое подозревала. Ты можешь его вылечить?

— А с чего ты взяла, что я могу лечить?

— Слухами земля полнится.

— Хорошо. Я смогу ему помочь. Но у меня есть два условия. Первое, Владимир сам этого очень захочет. И тогда я готов его вылечить уже в эту субботу. И второе, эта информация дальше вас не уйдёт.

— Володя будет у тебя в субботу обязательно, а мы будем молчать. Мне порой становится очень страшно за него. Мне часто кажется, что он скоро умрёт.

— Если не прекратит колоться, то через два года его не станет.

— Ты и это можешь? Я никак не могла себе представить, что такой молодой человек уже способен на такие фантастические вещи. Спасибо тебе большое. Сколько будет стоить твоя услуга?

— Для друзей она бесплатна.

— Ещё раз спасибо.

— Вот мой домашний телефон. Пусть Владимир позвонит мне в субботу утром. Только телефон этот никому не давать.

Марина поцеловала меня в щёчку в знак благодарности и я проводил её до такси, которое продолжало стоять около нашей виллы. Марина помахала мне на прощание рукой из окна и машина повезла её в аэропорт. Надо же, из Парижа ко мне прилетела. Получается, что слухи о моих способностях уже просочились в народ. Андропов проболтаться не мог. Но уже было много других людей, которым я помог.

Дома, в одной из спален, девчонки продолжали примерять свои покупки. Действительно, бриллиантовое колье лучше смотрелось на обсаженном девичьем теле. А таких тел было четыре. Но колье меня особо не интересовали. Я торопился проверить свои возможности в плане усиления моих сексуальных способностей. Поэтому я выдержал только две минуты этого умопомрачительного стриптиза, а потом всё продолжилось в кровати. Девчонки сами хотели отблагодарить меня за бриллианты, чему я был очень рад.

Пару раз направив энергию в область паха, я добился восьми оргазмов. Девчонки были очень довольны. Правда, Наташа поначалу немного стеснялась, но потом поняла, что все мы — одна любящая семья и отдалась процессу совокупления со всей страстью, на которую она была способна. Девчонки сразу заметили, что я сегодня установил новый секс-рекорд. А я просто сбился со счета от количества их оргазмов.

Когда мы вышли из ванной, то сразу плюхнулись на кровать. Сегодня нам предстояло спать впятером. Но перед этим мне пришлось проверить состояние моих малышей и сообщить Наташе, что у неё родятся два сына и дочь. Как же она обрадовалась такому известию. Все девчонки её поздравляли. Я тоже был счастлив, потому, что сыновей у меня будет больше. Вот такие мы отцы. Мы, мужики, считаем, что нас должно быть много. Это было заложено в нашей генетической памяти, потому, что испокон веков ценились воины, да и дочери потом выходили замуж и уходили в другую семью.

После этого мне пришлось рассказать своим четырём подругам об Атлантиде и атлантах, а также о боге Гермесе, дальним потомком которого я являюсь.

— Значит, наши дети родятся полубогами? — спросила обалдевшая от моей истории Маша.

— Всё к этому идёт. Только об этом необходимо молчать. Понятно?

— Да, — ответил хор тонких девичьих, нет, женских, голосов.

Они ещё минут пять тихо друг с другом шептались, обсуждая потрясающую новость. Они все знали о греческих богах и о Гермесе, в частности. Но они никогда не могли предположить, что нечто столь божественное однажды коснётся и их. Но скоро они угомонились и в комнате повисла сонная ночная тишина.

Четверг обещал быть насыщенным днём. Мне, прежде всего, необходимо было проконтролировать выход моей статьи в «Правде». Её публикацию мог запретить только Брежнев, но я надеялся, что статья ему понравится. Так что посмотрим.

Хорошо бегать июньским солнечным утром по пустым набережным Ниццы, а потом нырнуть в тёплое море. Оно напоминало ту влажную материнскую среду, из которой все мы появились на свет. По дороге домой я заглянул в ресторан и набрал разных вкусностей для своих любимых. Сегодня в девять придёт Зизи и будет наводить порядок на вилле.

Дома уже все проснулись, так как запах моря, шум прибоя и крики чаек не давали соням спать. Но они и так хорошо выспались, очень довольные проведённым вчерашним днём. Но Наташе надо было на работу, а Ди следовало переместить в замок Лидс. По поводу Наташи я решу вопрос одним звонком, а вот с Ди всё намного сложнее. Но она была счастлива.

За столом, когда мы сели завтракать, я её спросил:

— Ди, а ты покажешь мои вчерашние подарки маме и сёстрам?

— Предыдущие я им уже показывала, — ответила улыбающаяся Ди, догадываясь, почему я задал этот вопрос. — Когда они увидели первое колье, то были поражены и теперь они меня спокойно отпускают к тебе и девчонкам.

— У меня мама тоже, — добавила Маша, — увидав такую красоту, сразу поняла, что это не просто так.

— А мои уже привыкли, — констатировала Солнышко. — Они перестали чему-либо удивляться и только радуются, что у нас всё хорошо. Вот я их в августе ещё дополнительно обрадую, сообщив, что я жду двойню.

— А моя мама будет просто на седьмом небе от счастья, — включилась в разговор Наташа.

— Вот ты вчера сказал о тридцати двух Детях Света, — продолжила Солнышко. обсуждать тему детей. — Речь идёт о наших детях?

— Похоже, что так, — ответил я. — Только если вы не захотите больше рожать, я вас заставлять не буду.

— Я всегда хотела иметь много детей, — ответила Наташа. — Поэтому я буду рожать ещё.

— И мы тоже, — поддержали её Солнышко, Маша и Ди.

Вот и хорошо. Значит, скоро будет у меня необходимое количество Детей Света, которых станут называть «дети индиго».

— А зачем к тебе вчера приезжала Марина Влади? — спросила Солнышко.

— У Владимира проблемы со здоровьем, — ответил я. — Высоцкому я всегда готов помочь. Это наш Золотой фонд. Так, Солнышко и Маша после завтрака идут на пляж. Потом, когда я вернусь, то будем репетировать. Наташ, мы с тобой возвращаемся в Москву. Я позвоню в Центр и скажу, что ты сегодня работаешь со мной. Тебе необходимо ещё денёк отдохнуть.

— А на ваш концерт в замке князя Монако мне можно будет с вами слетать? — спросила, обрадованная лишним выходным днём, Наташа.

— Хорошо. Возьмём тебя с собой.

— Везёт вам, — сказала с завистью Ди.

— Так ты с нами в Америке будешь? — удивилась Маша.

— Я с вами постоянно хочу быть.

Все улыбнулись на такое искреннее проявление чувств.

— Хорошо, — сказал я, — Тогда через пятнадцать минут отправляемся. А я пока займусь музыкальными инструментами.

Я ушёл в гостиную и вернул нашему синтезатору, гитаре, ритм-боксу и микшерскому пульту привычные размеры. Пока я всё это настраивал, пришли Наташа и Ди, сказав, что они готовы.

— Тогда сначала к Ди, а потом мы с Наташей к ней, — сказал я, взял их за руки и мы оказались в спальне Ди.

Наташа здесь никогда не была, поэтому ей всё было интересно. Она даже в окна выглянула, собираясь понять, как выглядит замок.

— Возьми фотографии замка Лидс, — сказала Ди и протянула Наташе десяток снимков нашей островной крепости. — Дома спокойно рассмотришь. А потом я тебя, как время будет, проведу по замку.

— Да, как тут всё красиво, — восхитилась Наташа.

— А я вас возьму с собой в затонувший храм Посейдона в Атлантиде, — добавил я вмиг притихшим девчонкам, которые даже мечтать о таком не могли. — Но это не сегодня и не завтра, но обязательно возьму. Вас должны принять, как матерей новых атлантов. А это очень высокая честь для любого, ныне живущего, человека.

Да, вот я из загрузил, так загрузил. Всё, обе ушли в себя, в свои мечты об Атлантиде.

— Эй, красавицы, нам пора, — вернул я подруг с небес на землю. — Ди, прощаемся до вечера. Я за тобой сегодня вернусь чуть позже, зразу после концерта.

— Хорошо, — сказала она и поцеловала меня, а потом и Наташу.

И вот мы снова в Москве, в нашей трёшке. Наташа опять ощущает себя в ней гостьей, так как успела отвыкнуть. Ну, ничего, пусть пока вспомнит свою трёхкомнатную квартиру. А я позвоню сначала в свой продюсерский Центр, а потом по другим адресам.

— Центр имени Андрея Кравцова слушает, — бодрым голосом ответила мне секретарша Лена.

— Привет, Лен, это я, — ответил я, немного удивившись такому интересному названию моего Центра. — Как у вас дела?

— Здравствуйте, Андрей Юрьевич. У нас всё хорошо. Все на месте, только Наташа задерживается.

— Это я её задержал. Её сегодня не будет. Они в понедельник с Вольфсоном улетают в Бангкок, поэтому на работу выйдет завтра.

— Поняла. Все наши и я прочитали вашу статью в сегодняшней «Правде». Здорово вы пропесочили этих валютчиков и взяточников. Народ рад, что вас назначили на место Суслова.

— Спасибо за хорошие новости. Мы только что вернулись и я сейчас пойду куплю газету. Тогда до завтра.

Значит, вышла моя разгромная статья и людям она понравилась. Это радует.

— Наташ, — крикнул я своей подруге, — ты не знаешь, здесь в почтовый ящик что-нибудь приходит?

— Да, — ответила она. — Я подписалась на «Правду» и «Комсомолку».

— Где можно взять ключ от почтового ящика?

— Связка в прихожей лежит.

Я взял ключи и спустился на первый этаж за почтой. Пока я доставал газеты, мимо меня прошла очень удивленная женщина, но, видимо, не совсем поверившая, что второй человек в СССР может таскаться за прессой именно в их доме. Она даже ухмыльнулась своему очень реалистичному глюку.

В квартире я пробежал глазами свою статью и никакой правки не заметил. Получается, Леонид Ильич полностью одобрил мой демарш против партийных коррупционеров. Но самое интересное было то, что я увидел рядом с моей статьёй. Справа была заметка, что Суслов М.А. проходит плановое лечение и вместо него временно исполняющим обязанности назначен товарищ Кравцов А.Ю и мои звания с должностями. Умный поймёт, что обе статьи появились здесь одновременно неспроста. А вот ещё ниже была совсем короткая заметка, что Горбачев М.А. освободил все занимаемые им посты в связи с уходом на пенсию по состоянию здоровья. Мягковато, конечно, с ним поступил Брежнев, но сейчас не сталинские времена. Хотя это, может быть, только первый шаг, а дальше будет настоящий финал.

Ох чует моя пятая точка, что уйдёт этот хитрый жук. И американцы ему в этом, обязательно, помогут. И уйдёт он не пустой. И сможет улизнуть, например, через дымоход, как Чёрный Абдулла. У него должны быть многочисленные тайники с очень секретной информацией, приготовленные именно на такой случай. А как его отследить, если я видел его только один раз. На нем нет никакого моего талисмана, чтобы я мог его засечь в любое время.

Атланты могли выходить в информационное поле Земли, так называемую глобальную систему, хранящую всю информацию, которая когда-либо существовала. Ученый Владимир Вернадский ввел по этому поводу понятие «ноосфера». Вот я опять вернулся к Вернадскому. А что представляет собой информация? На самом деле, это энергия. Точнее, один из ее видов. Подсознание — вот тот ключ, который может помочь открыть дверь информационного поля. Ну, по обнаружению и открытию разных дверей я уже стал большим специалистом.

Я представил себе информационное поле как некую базу данных, в которую я поместил тот образ, который запечатлелся у меня в голове после нашей встречи с Горбачёвым. И пошёл сравнительный поиск. Секунд через сорок я увидел картинку его подмосковной дачи, а внутри отблеск его ауры. Ого, так легко. А я думал, что полдня буду ковыряться. Только всё оказалось намного проще.

Получается, он находится под домашним арестом. Хотя этот жук просчитал и такой вариант, поэтому, наверняка, у него есть какой-то заранее обговорённый со своими заокеанским друзьями план экстренной эвакуации.

Потом я позвонил Валерии Сергеевне и услышал в трубку:

— Приёмная секретаря ЦК КПСС товарища Кравцова.

— Здравствуйте, — поздоровался я со своей секретаршей. — Как дела в ЦК?

— Здравствуйте, Андрей Юрьевич. ЦК бурлит, все обсуждают вашу передовицу в «Правде», ну и, естественно, новости по Суслову и Горбачёву. Все склоняются к мысли, что всё это не просто так. Вас все считают новым лидером, которого товарищ Брежнев готовит себе в преемники. Есть недовольные, но их очень мало.

— Ну куда же без них. Всем не угодишь. Вы их берите на заметку, я с ними потом разберусь. Если это просто ворчуны — да и Бог с ними, пусть продолжают ворчать. А если это окопавшиеся враги, значит ведомство товарища Андропова с ними будет разбираться, а я помогу.

— Вам звонил Леонид Ильич минут пятнадцать назад и просил, как вы появитесь, срочно быть у него.

— Понял, тогда я у него.

Наташе я сказал, что я буду через час и телепортировался в Кремль, в кабинет Брежнева. Генсек уже привык к моим неординарным выходкам, поэтому только усмехнулся. Он знал, что без его личного приглашения я здесь никогда не появлюсь. Рядом с ним сидел Андропов. Я поздоровался с ними и сел на предложенный стул. Все знали, что в ногах правды нет, да и выше — тоже.

— Хорошую статью ты написал, — похвалил меня Брежнев. — Я доволен, что у нас подрастают такие принципиальные молодые кадры. Мы тут с Юрием Владимировичем обсуждаем, что дальше делать с Горбачёвым. Товарищ Андропов предлагает решить вопрос кардинально, а я пока думаю.

— А вот Горбачёв не думает, а действует. Вы же его на даче заперли, но он уже на всех парах движется к Ленинграду.

— Не может быть, — встрепенулся Андропов. — Там его охраняют надёжные и проверенные люди.

— Позвоните на объект и проверьте. Мне показалось, что из его кабинета ведёт подземный ход. Так что он рвётся в Финляндию. Как я вижу, он находится в одной из двух дипломатических машин. Первая — канадцы. Вот там у них в багажнике он и лежит. А вторая — американцы. Они для подстраховки.

— Да, — сказал задумчиво Брежнев. — Против тебя лучше не играть.

Андропов стал звонить охране на даче Горбачева и приказал отправить двоих обследовать кабинет на предмет подземного хода. Через пять минут ему ответили, что Горбачева нигде нет и подземный ход они нашли. Он ведёт под руслом местной речушки и заканчивается километра через два выходом на поверхность. Они успели допросить местных жителей и один вспомнил, что часа два назад он видел две иномарки с красными номерами.

— Вот ведь сволочь, — сплюнул в сердцах Андропов, понимая, что это целиком и полностью его косяк и если Мишка Меченый уйдёт в Финляндию, его за это Брежнев по головке не погладит.

— Прикажите перекрыть КПП на советско-финской границе. Пока не прибудет оператор с видеокамерой, никаких действий не предпринимайте. У него с собой архив жутко секретных документов. Американцы попытаются мешать при задержании первой машины, но когда вы достанете Горбачева из багажника, то они заткнутся и уедут, бросив своих младших братьев на произвол судьбы. Ну это в их репертуаре.

Андропов связался с КПП и дал строгие указания, как действовать. У нас было ещё около часа времени, поэтому мы стали обсуждать свойства орихалка.

— Металл потрясающий, — восторгался Брежнев. — Покрытие корпуса танка миллиметровым слоем сплава этого металла делает его вообще неуничтожаемым. Товарищ Устинов тебе очень благодарен. Завтра начнутся испытания на Су-27. Это наш новый всепогодный сверхзвуковой тяжёлый истребитель четвёртого поколения. У нас их пока два. Вот сегодня один покроют орихалком и завтра увидим, как всё будет в условиях, приближенных к боевым.

— ПЗРК с земли будете использовать? — спросил я сидящих передо мной двух высших лиц государства.

— Наш, однозначно, не возьмёт. А импортного у нас нет. Необходимо выкрасть у американцев, но это, пока, в перспективе.

— Я слышал, что у янки появились первые «Стингеры. Я подумаю, что можно сделать.

Брежнев и Андропов, всё-таки, удивились моему бесшабашному заявлению. Но зная мои теперь неограниченный возможности, только вздохнули. Но тут позвонили с границы и доложили, что появились две машины с канадскими и американскими дипломатическими номерами. Видеооператор был уже на месте. Операция вошла в завершающую стадию.

— Начинайте, — скомандовал Андропов. — И постоянный доклад.

Процедура извлечения Горбачева из багажника первой машины продлилась всего пять минут. Американцы попытались возмущаться, но увидев, что ничего уже сделать нельзя, тихо слиняли. А вот двоим канадским дипломатам придётся теперь несладко. Выдворят их из страны за деятельность, несовместимую со статьями Венской конвенции.

— Андрей, ещё раз спасибо, — поблагодарил меня Андропов и долго тряс мою руку, понимая, что я его в очередной раз спас.

Не от смерти, конечно. Но никто не любит проколов в своей работе. А вот Брежнев сидел и довольно ухмылялся. Он был доволен, что сделал ставку на меня и не прогадал. Но только очень скоро до него дойдут слухи о моих способностях лечить и тогда остро встанет вопрос, как поступить. У меня есть некоторые мысли на этот счёт, поэтому я более-менее готов к предстоящему разговору.

— Раз всё удачно закончилось, тогда я пошёл, — сказал я и встал. — Мне ещё два часа репетировать надо.

— Да, можешь идти, — подтвердил Брежнев и я исчез, появившись у Наташи.

— Ты что-то долго сегодня, — сказала Наташа, обращаясь ко мне.

— Андропов с Брежневым задержали. Тогда нам пора. Девчонкам уже надоело купаться и загорать. Теперь настанет твоя очередь отдыхать, а они будут трудиться.

— А ты когда будешь отдыхать?

— Я с вами душой отдыхаю, а телом — вечером в постели.

Наташе моя фраза очень понравилась и мы стартанули в Ниццу. На вилле девчонок не было. Зато всё было чисто убрано и везде был порядок. Это Зизи постаралась. Мы пошли на пляж, где нашли наших разомлевших, от солнца и моря, подруг.

— Подъем, бесхвостые русалки, — сказал я этим лентяйкам. — Наташа вас сменит, а мы идём репетировать.

Чтобы их мотивировать на трудовой подвиг, я им сказал, что если они сегодня выступят хорошо, я им разрешу ещё что-нибудь купить из бриллиантов. Куда делись эти ленивые и засыпающие физиономию. Их целеустремленные красивые и одухотворённые личики выражали только одно — побыстрее совершить подвиг. Вот так, дорогие мужчины. Лучший мотиватор для женщин — это бриллианты. В общем, Джейс Бонд был прав: «Diamonds are forever».

Наташа пошла купаться и я ей сказал, что если она проголодается, то может заказывать всё, что хочет. А мы нашли на вилле большой чулан без окон и там репетировали два часа. Да, девчонки молодцы. Они работали с душой и я понял, что у нас получится сегодня выступить не хуже, чем с Серёгой. Будет, конечно, сложнее, но мы справимся.

— Так, красавицы, — обратился я к своим довольны подругам. — Напомните мне, чтобы солистки из группы «Серебро» мне завтра утром сообщили свои размеры плеч, груди, талии и размеры стоп. Я тогда завтра в Лондоне всё это куплю. А теперь у нас есть час законного отдыха, поэтому пошли на пляж. А то Наташа одна там скучает.

Ничего она не скучала. Она с упорством земноводной амфибии училась плавать и нырять и, на первый взгляд, у неё неплохо получалось.

— Наташа, отдых, — скомандовал я этой упёртой комсомольско-райкомовской инструкторше, хотя смотреть на неё было одно удовольствие. — А мы поплаваем.

Произошла смена составов, как в хоккее. Ну что ж, отдыхать — не работать. Мы плавали, плескались и брызгались. Потом к нам присоединилась Наташа. Началось сплошное веселье. Я даже ушёл от греха. Захотелось полежать минут десять спокойно и посмотреть на эти идеальные женские тела. Конечно, Наташа выделялась среди них. Она была старше Солнышка и Маши, но визгу и брызг от неё было даже больше. Упущенное детство компенсировала. Но зато как она сейчас раскрылась. Настоящая красавица. И очень счастливая. Такую любой мужчина сразу выделит среди толпы.

— Ну что, пошли собираться, — сказал я своим развеселившимся подругам. — Я захватил из Москвы ваши латексные наряды. Сначала выступаем в цельных, а потом в раздельных.

Девчонки согласились. Их они сразу одевать не будут. Нам же выделят комнату для переодеваний, вот там и переоденемся перед концертом и во время антракта. Мы пошли помылись, а потом девчонки стали наводить красоту. Я им кое-что показал из двадцать первого века, так они просто захлебывались от восторга от такой лаконичности и чёткости линий. Они опять посматривали на меня теми странными взглядами, в которых читался восторг и безграничная любовь. Значит, ещё могу удивлять и поражать своих, уже привыкших, казалось бы ко всему, подруг.

Я узнал, где находится ближайшая вертолётная площадка. Оказалось, что в двух минутах ходьбы от виллы, но только идти надо было не вниз к морю, а наверх от моря. Ну вот, все три готовы. Наташа будет сидеть за кулисами и просто нас слушать. Она была только на одном нашем концерте, поэтому ей хотелось нас ещё раз послушать вживую. К тому же у нас было много новых песен, которые она могла не слышать. Mamma Maria, так точно. Её ещё даже в Лондоне не крутили, мы только в пятницу её качественно запишем и передадим Маргарет.

Мы выдвинулись нашим небольшим коллективом в сторону вертолётной площадки. Там нас уже ждала винтокрылая машина, присланная специально за нами княгиней. Девчонки никогда на них не летали, но смело полезли внутрь. Боевые у меня подруги. Нас бодро поприветствовал пилот и мы, пристегнувшись, взмыли вверх и пошли вдоль побережья в сторону княжества Монако.

Красота была неописуемая. Лазурный цвет моря просто завораживал. Девчонки сзади смотрели во все глаза за проплывающими живописными картинами. Я сидел впереди и вдруг почувствовал к себе чьё-то пристальное внимание. Я посмотрел в стекло наверх и увидел в вышине три оранжевые точки. Вот это да! Это же летательные аппараты атлантов. Я это просто чувствовал. Значит, древнеиндийские эпосы не врали. И ещё мне было понятно, что они сопровождали нас. Слишком ценный груз находился на борту вертолёта, чтобы нас могли вот так просто отпустить. Конечно, ведь в княжеский дворец летели сразу восемь атлантов.

Я их мысленно поприветствовал и они тоже послали мне мыслеобраз, означающий, что они нас охраняют. У меня мелькнула шальная мысль и я попросил их перестроится треугольником. Ого, а они меня слушаются. Они выстроились в виде треугольника и так сопровождали нас до княжеского дворца. Получается, что мои команды являются приоритетными для них. Это очень даже радовало. Такие друзья мне всегда пригодятся.

Когда мы подлетали ближе к дворцу, мне бросилась в глаза его странность. За восемь столетий там напристраивали столько всего разного, что единый стиль отсутствовал, как таковой. Каждый предыдущий из Гримальди что-то добавлял в уже существующее, согласно своим вкусам. Денег у них было немного, поэтому получилось довольно странно. Даже размеры окон в каждом зале были разные. Ещё в воздухе я получил мысленное сообщение, что летательные аппараты атлантов будут нас ждать и проводят назад до дома.

Встречала нас Келли, с которой Солнышко и Маша были уже знакомы с пришлой пятницы, когда мы все были представлены друг другу в Букингемском дворце на юбилейном торжественном обеде у английской королевы. Я представил княгине только Наташу. А ведь Грейс завидует моим девчонкам. Их молодости и красоте. Ну это и понятно. Сорок восемь лет — это не пятнадцать-двадцать.

— А где муж? — спросил я княгиню.

— Он занят с гостями, — ответила она, хотя это было странно слышать, потому что получалось, что мы не гости.

Надо будет при встрече обязательно проверить, что у этого Ренье творится под черепушкой. Нас провели в огромный зал, заставленный небольшими столиками на четверых, значит будут под наше пение пить и закусывать. Мы такое уже проходили, так что пусть расслабляются, а мы поработаем.

На сцене всё уже было готово. Инструменты, такие же, как используем мы, были уже подключены. Мы немного прорепетировали, чтобы привыкнуть к залу и распеться, а потом пошли переодеваться. Солнышко и Маша с удовольствием влезли в свои любимые латексные комбинезоны. Да, хороши чертовки. Даже Наташа смотрела на них с восхищением. А им только этого и надо было. Какая женщина не любит, чтобы ей восхищались? Вот и эти две туда же.

— Как репетировали, так и будем выступать, — сказал я, когда мы были готовы. — Первой идёт «Mamma Maria», а потом «D.I.S.C.O.» и «Hands Up (Give Me Your Heart)». Сначала на английском, потом на французском. Пусть попробуют после этого усидеть. Хотя эти холодные царственные особы могут просидеть весь концерт с каменными лицами.

Что ж, пора. Занавес был опущен, чтобы создать некую интригу. Когда он открылся, то оказалось, что зал был полон и все столики были заняты. Да тут все двести пятьдесят гостей собрались. Ох и жучка эта Грейс. А вот и князь за ближайшим к сцене столиком сидит вместе со своей женой. И даже их старшие дети были с ними. Двадцатиоднолетняя принцесса Каролина и двадцатилетний принц Альбер, будущий князь.

А у его папаши в голове я обнаружил очень интересную информацию. Оказывается, он прослушивает все телефонные разговоры, которые ведутся во дворце. И наш вчерашний разговор с Грейс он тоже слышал. Из него он, конечно же, догадался, что мы с его женой были любовники. И этот рогоносец ничего другого не придумал, как нанять спецкоманду для нашей ликвидации. Понятно, что во дворце нас убивать не будут, а вот на обратном пути такая попытка точно произойдёт. И заплатил он за нас пятьсот тысяч. Что-то как-то мало, даже обидно.

Ладно, играем, а потом посмотрим. Я подошёл к микрофону и сказал:

— Приветствую всех вас в этом замечательном и гостеприимном дворце. Нас сюда пригласила очаровательная хозяйка и попросила специально написать для своих итальянских друзей веселую песню. Вы услышите её первыми.

С первых аккордов все сразу поняли, что это что-то невероятное. Наше итальянское произношение было великолепным, что было отмечено многими. А мы со счастливыми улыбками на лицах пели и танцевали. Полноценно танцевать могла только одна Маша, но и этого было достаточно. Она подходила то ко мне, то к Солнышку. Да, не зря мы всё это репетировали. В конце мы получили заслуженные аплодисменты, переходящие в овации.

А потом одна за другой понеслись остальные песни. За полтора часа первого отделения концерта мы даже не устали. Сказался приобретённый опыт на безантрактных четырёхчасовых дискотеках в Лондоне. Во время двадцатиминутного антракта в гримёрной я успел подзарядить дополнительной энергией моих двух солисток, на всякий случай. Им сейчас в их положении нельзя переутомляться. Маша помогала Солнышку поправить макияж, а Наташа была просто в поросячьем восторге от концерта.

— Я таких песен ещё не слышала, — заявила она

— Мы их совсем недавно записали, — ответил я, переодеваясь.

Тут к нам постучались. Это была Грейс.

— Концерт просто потрясающий, — заявила она. — Всё очень довольны. Итальянская песня всех, как будто, заворожила.

— Спасибо, Грейс, — ответил я ей от лица всей нашей группы. — У меня к тебе есть конфиденциальный разговор. Надо срочно поговорить.

Когда мы вышли за дверь, я спросил:

— Ты знаешь, что твой муж прослушивает все телефонные разговоры во дворце?

— Ты уверен? — спросила та в ужасе, вспомнив о чем мы с ней вчера мило болтали.

— Он у тебя очень ревнивый. Он нанял команду отморозков, чтобы нас убить. Передай ему, что если эти идиоты что-то попытаются с нами сделать, то я уничтожу сначала их, а потом разрушу весь ваш замок до основания.

— Ты не сможешь.

— Хочешь проверить? Тогда я всё сказал. И подготовь деньги. Мы сразу после концерта отправимся домой, так как нас очень негостеприимно здесь встречают.

Я развернулся и направился к своим девчонкам, которые о чем то весело щебетали. Мне эта ситуация напомнила рассказ короля, в исполнении Евгения Леонова, из фильма «Обыкновенное чудо»: «Вы, небось, знаете, что такое королевский дворец? За стенкой людей душат, братьев, родных сестер. Душат. Словом, идет повседневная будничная жизнь. Заходишь на половину Принцессы, там приятные разговоры, поэзия, музыка. Отдыхаешь».

Этот фильм только начали снимать на киностудии «Мосфильм», но я его помнил в мельчайших подробностях. Вот и с моими герцогинями и принцессами также отдыхаешь. Надо будет Наташе тоже какой-нибудь титул сделать. Озадачу-ка я этим Стива.

— Чего хотела от тебя эта мымра? — спросила простая, как три рубля, Маша.

— Маш, ты только при ней такое не ляпни, — ответил я и покачал головой осуждающе. — Финасовый вопрос решали. Так, нам уже пора. Наташ, ты за кулисами или здесь останешься?

— Конечно, с вами, — ответила та и тоже стала собираться на выход.

Второе отделение концерта мы откатали тоже прекрасно. Без вызова на бис песни Mamma Maria, конечно же, не обошлось. На том мы его и закончили. Я переодически посматривал на князя Ренье и княгиню Грейс. Они о чем то спорили, но так и не пришли ни к какому обоюдному соглашению.

Когда мы, под нестихающие аплодисменты, уходили со сцены, нас догнала Грейс и передала мне сумку с деньгами.

— Князь не сознаётся, — взволнованно добавила она. — Он поднял гвардейскую стражу.

— Это не поможет, если на нас нападут, — ответил я, забирая деньги. — Это его выбор. Я то отобьюсь, а вот он вряд ли. Всё, ждите ответного звонка.

Грейс поняла по моему злому голосу, что я не отступлюсь. А мне очень хотелось испытать в деле три летательных аппарата атлантов. Я знал, что они вооружены лазерным оружием, поэтому княжеский дворец не устоит. Когда мы садились в вертолёт, то я посмотрел в небо и увидел там три знакомые яркие точки. Значит, бдят.

— Так, садимся все назад, — скомандовал я своим подругам, которые даже не стали спрашивать, зачем это надо. — Наташ, ты держишь сумку с деньгами правой рукой, а вторую держишь в моей ладони. Остальные две жены мне тоже дают в другую руку свои ладошки, чтобы успеть телепортироваться.

Это их даже не испугало. Раз надо, значит надо. Пилоту тоже было без разницы, кто где сидит. Поэтому мы взлетели спокойно, но я чувствовал приближающуюся тревогу и беспокойство. Над нами треугольником летели летательные аппараты. И тут я ощутил, что на нас направлена смертельная угроза. Я засёк своим «внутренним зрением», что один из пятерых, внимательно следящих за нами с земли, держит в руках… «Стингер». О чем то таком я и думал. Перепутать его с другим ПЗРК было невозможно. Сразу бросалась в глаза характерная «Ч»-образная надстройка сверху — съёмная антенна радиолокационного запросчика.

Но дальше события понеслись вскачь. Неожиданно из Стингера вылетела ракета, но далеко оторваться не успела. Один из сопровождавших нас летательных аппаратов выпустил красный короткий луч и все, кто находился рядом, были уничтожены осколками от взрыва ракеты. Вот так, угроза ликвидирована. Я мысленно поблагодарил летающий дрон и он мне ответил мыслеобразом, что это его обязанность. Что ж там за интеллект такой стоит, типа как у «наблюдателя», что ли? Я, конечно, был готов телепортироваться со своими тремя подругами и «Миллионом в брачной корзине». Этот фильм. выйдет только в 1985-м году, но название уж больно соответствует сути момента. Ну ничего, у меня сейчас будет две такие корзины и кое-что ещё дополнительное, я надеюсь.

Мы спокойно долетели до вертолётной площадки и прибыв на виллу, я вместе с сумкой ушёл в кабинет, чтобы позвонить и отомстить этой гадкой семейке Аддамс. Что я сразу и сделал. Трубку взяла взволнованная Грейс, видимо часть информации ей удалось выудить у мужа.

— Спикерфон на телефоне есть? — спросил я её резко и с таким холодом в голосе, что мне показалось, что у меня замёрзла трубка.

— Да, — ответила Грейс. — Вы живы?

— Да, включи громкоговоритель. Муж рядом?

— Рядом.

— Пусть послушает.

Когда я услышал характерные внешние звуки, то я продолжил.

— Десять минут назад в нас саданули ракетой из «Стингера». Я сбил эту ракету и все пятеро идиотов мертвы. Эти смерти на твоей совести, князь. Слышишь?

— Да, — ответил слегка неадекватным голосом Ренье.

— Идём дальше. Через пять секунд у тебя будет уничтожена до основания твоя часть дворца из серого камня. Я трубку не кладу. И не тяни резину. Мне нужен миллион и второй «Стингер». Время пошло.

Я отдал мысленную команду трём летательным аппаратам, и они через секунду были на месте. Затем дал указание одному из ЛА транслировать мне картинку прямо в голову, что он и сделал. Да, часть дворца из серых блоков была явно чужеродной. Значит, с неё и начнём. Четыре выстрела из древнего лазера и на месте старинного форта оказалась груда мелких камней. И тут я услышал, как орет Ренье:

— Хватит, я согласен.

— Зачем ты заказал меня и моих солисток?

— Я узнал из вашего разговора, что ты спал с моей женой.

— Ну и вызвал бы меня на рыцарский турнир, как в старые добрые времена?

— Я видел, как ты бьешься на мечах в клипе. Я с тобой не справлюсь.

— И ты решил меня и моих девушек уничтожить из ракеты? Ну ты и мразь. В общем так. Если через полчаса у меня не будет «Стингера» и второго миллиона, от твоего дворца вообще ничего не останется.

— Я всё понял. Сейчас на вертолёте тебе всё доставят.

Уф, ну и денёк. Хорошо, что мои девчонки ничего не слышат. Я сейчас махну за Ди, а то она там уже, наверняка, волнуется. Сказано-сделано. Она, действительно, уже хотела начать волноваться, но я вовремя успел.

— Концерт немного затянулся, — сказал я сразу, как только появился в её спальне в замке Лидс и поцеловал её, что действует на всех женщин и детей успокаивающе.

И дальше я её перенёс к девчонкам, которые очень обрадовались её появлению. А я перенёсся в нашу квартиру в Черемушках и позвонил Брежневу. Из Ниццы я звонить не мог, меня бы засекли и вычислили мою французскую базу. Да, уже было поздновато по Москве, но дело было очень срочное. Трубку взял Генсек.

— Извините, Леонид Ильмис за поздний звонок, — начал я сразу каяться.

— Не извиняйся, — ответил Брежнев веселым голосом, что было хорошим признаком. — Мы тут с Юрием Владимировичем тебя вспоминали. Где тебя носит целый день?

— Выполнял ваше распоряжение и распоряжение товарища Андропова.

— Ну и как, выполнил?

— Конечно. Вы же меня знаете.

— Мы много чего тебе поручали, всё и не у помнишь.

— Я звоню, чтобы спросить: можно ли ту штуку, о которой мы вчера говорили, притащить вам в кабинет минут через пятнадцать?

— Не помню, о чем ты, но тащи. Мы подождём.

Я рванул назад в Ниццу и бегом направился на вертолётную площадку. Там меня уже ждал знакомый вертолёт с этой длинной конструкцией в салоне, которую я быстренько уменьшил, чтобы не напугать прохожих. Там же лежала и сумка с миллионом. У Гримальди от нашего концерта ещё пятьсот тысяч остались, вот пусть и ремонтируют на эти деньги свой дворец.

Из гостиной я шагнул в кабинет Брежнева, предварительно вернув «Стингеру» первозданный вид. Вот с такой трубой я и появился в перед очи моих руководителей. «Стингер» стоил семьдесят тысяч долларов, но наши были готовы отдать за него миллион.

— «Стингер»? — коротко и удивлённо спросил Андропов.

— Как обещал, — ответил я. — Из одного по мне стреляли, но я разобрался со стрелявшими. А это — трофей.

— Ты что, на войне был? — спросил Брежнев у меня.

— Можно сказать и так. Но главное, что я получил «Стингер».

— Тебя и так маршал Устинов готов на руках носить, а тут ему ещё один такой подарок.

— У меня теперь ещё круче оружие есть.

— Куда уж круче? И что это такое? — спросил Андропов.

— А вот завтра после обеда на танковом полигоне в Кубинке организуйте десять списанных танков и один из них, покрытый орихалком. И я покажу, что у меня есть. Только, чтобы кроме Устинова и нас троих в радиусе двух километров никого не было.

— Заинтриговал, шельмец, — сказал Брежнев и рассмеялся. — Что за «Стингер» просишь?

— Ничего. Это подарок. Тогда я завтра вам с работы наберу, — сказал я и исчез, чтобы появится рядом с девчонками.

Они заказали себе какие-то салаты из ресторана, а на мою долю мои любимые устрицы. А то мы с этим концертом так толком и не поели. Но зато я стал богаче на два миллиона долларов. И я обрадовал девчонок:

— Вы выступили сегодня просто великолепно.

— И это значит? — радостно спросила Солнышко.

— Это значит, что вы достойны подарков.

— А Наташа и Ди? — спросила Маша.

— Они члены нашей семьи, поэтому им тоже полагаются подарки.

Радости-то, радости сколько. Солнышко с Машей честно заслужили, но нельзя оставлять Наташу и Ди без подарка. Не обеднею я от пятидесяти тысяч долларов, а девчонкам будет приятно.

— Вы же уже в YSL всё скупили.? — спросил я с затаённой надеждой в голосе.

— Там ещё четыре колье остались., — ответила за всех Ди.

— Понятно. Надо этот непорядок срочно устранить, да?

— Да, — весело улыбнулись все.

— Тогда быстро доедаем, на горшок, в душ и спать. Детское время кончилось

Глава 5

«Наибольшую известность получил бой в небе над Восточной Африкой 23 июня 1996 года. Сотни людей — жителей кенийского городка Рифт-Валли, затаив дыхание, наблюдали, как два отряда инопланетных кораблей преследовали друг друга и перестреливались ослепительными ярко-красными лучами.

Это были корабли двух совершенно разных типов, — рассказывает очевидец, отставной полковник ВВС Германии Курт Форманн, гостивший у родственников в Кении. — Одна эскадрилья состояла из трех куполообразных звездолетов, каждый из которых был размером с большой самолет и оснащен ярким прожектором. Им противостояли четыре корабля меньших размеров, блюдцеобразной формы, более скоростных и маневренных.

Огневая мощь бортовых орудий была столь велика, что корабли противника уничтожались еще в воздухе, превращаясь в облака светящегося газа».

Paranormal-news, 12 августа 2013 года.

Утром мне пришлось расталкивать своих девчонок. Вставать они, категорически, отказывались. Сначала они бросали в меня свои подушки. Потом они натягивали на головы одеяла, обнажая при этом такие завораживающие прелести, от которых захватывало дух. Но я сдержался.

— Кто хотел подарков? — только и всего спросил я, и тут же все вскочили.

Вот что животворящее слово «подарок» с женщинами делает. После чего мимо меня проследовал строй голых красавиц, а я чувствовал себя главнокомандующим, принимающим такой необычный парад эксгибиционисток.

Мы быстро перекусили и пошли в бутик YSL. В этот раз всё прошло очень быстро. Они уже заранее подобрали себе колье, поэтому мне только оставалось их оплатить. Я достал «кирпич» из долларов и передал его в кассу. Все уже привыкли, что у меня бывает разная валюта. Артистам платят любыми деньгами, поэтому могут быть даже монгольские тугрики. Это я, конечно, загнул. Но вот когда будем в Италии выступать и нам там заплатят итальянскими лирами, а в Греции — греческими драхмами. Нету пока тут никакого Евросоюза и у каждой страны своя денежная единица.

— Так, сейчас я отправлю Ди в Англию, — стал я озвучивать дальнейшие наши планы. — Потом я отвезу Наташу на работу. По её загоревшей физиономии все сразу поймут, как она провела эти дни. А нам надо записать песню Mamma Maria и встретиться с музыкальной группой «Ритм». Они будут работать с трио «Серебро» на концертах, когда нас рядом не будет.

Кстати, о Серебре. У них нет ни одной англоязычной песни. Это моё упущение и я его сейчас исправлю. Я вспомнил замечательную немецкую певицу С. С. Catch и её прекрасную песню «Heaven And Hell». Вот мы её сегодня тоже и сбацаем.

И понеслось. Я, как почтальон, доставлял ценный груз по адресам: Англия, Новые Черёмушки и Юго-Западная. А потом я снова вернулся домой и мы, как нормальные советские люди, поехали в наш Центр на машине. Там нас уже ждал «Ритм» и «Серебро» с Серёгой и Женькой. Мы, конечно, опоздали, но ненамного.

— Всем привет, — сказал я и пошёл целоваться и здороваться. — Все перезнакомились?

Ответом мне было дружное «да».

— Тогда начну с «Серебра», — продолжил я свой спич. — Мне нужны ваши размеры. Я закажу вам серебряные платья и туфли. Завтра у вас первый концерт с нами в Кремлёвском Дворце съездов. Выступаем перед московским дипломатическим корпусом. Поэтому вы должны соответствовать своему названию и очаровать всех не только голосом, но и внешним видом.

Девчонки просто обалдели, ведь даже родители о них так не заботились. А тут такое внимание. Да ещё первый концерт сразу перед иностранцами. Они сели писать свои размеры, а я подошёл к Серёге и сказал, что сейчас пишем две новые песни.

— Эй, «Серебро», у меня для вас есть две радостные новости. Первое, вы получите завтра ваш первый гонорар. Можете в валюте, можете в чеках.

— Лучше в чеках, — ответила Ирина. — Мы не знаем, что делать с валютой.

— А сколько нам будет причитаться? — спросила Жанна, но сразу затихла под моим пристальным взглядом, напомнив мне серёгину хабалистую Ирку.

— Не менее двух тысяч чеков каждой за три песни.

— Но у нас пока только две песни, — ответила удивлённая Ольга. — Вторую нашу песню тоже уже крутят по всем радиостанциям Советского Союза, но она на русском.

— Я знаю. Я вам написал третью, на английском языке, и вы её сейчас запишите. Я её потом продам англичанам и вы опять заработаете деньги. Запомните, артист должен зарабатывать везде: и на концертах, и за счёт продажи своих песен. Вон один придурок поэксплуатировал группу «Ритм» бесплатно и теперь сидит в тюрьме, дожидаясь расстрела.

— Спасибо вам, — ответил Михаил, руководитель новой музыкальной группы.

— Пожалуйста. Вы теперь будете выступать с «Серебром», когда нас не будет в Москве. А теперь за работу.

Я сыграл Серёге мелодию и он подхватил её. Молодец, хватку не потерял. А потом я спел «Heaven And Hell». Там немка такие высокие ноты выдавала, но у меня прекрасно получилось их повторить. Все сидели обалдевшие от моего пения женским голосом. Но песня всем очень понравилась.

— Вот так, — констатировал я. — Песня красивая, но есть сложные моменты для голоса. Солнышко, ты слова писала?

— Да, — ответила она, дописывая последнюю строчку.

— Тогда «Серебро» себе ещё переписывает три экземпляра, распевается, а группа «Ритм» берет наши инструменты и начинает подбирать мелодию этой песни. Вы видели, как мы играли?

— Да, песня классная.

Их клавишник сел на место Серёги, Михаил взял с трепетом мой Gibson Flying V, а вот для бас-гитариста у нас инструмента не было. Это они потом привезут, хотя в этой песне бас-гитара была вообще не нужна. И барабанщик здесь был не нужен. Они хотели четвёртого взять в группу, но не успели. Ну что ж, неплохо. Но хуже, чем мы. Значит, будем писать пока с нами.

И мы стали записываться. Я три раза показывал, как надо высоко петь «in the night». Наконец, у девчонок получилось. Припев был попроще со словами «рай и ад». Мы долбились раз семь, пока звукоинженеры не дали добро. Что-то я сложную песню выбрал для девчонок, но в конце всё же получилось так, как я хотел. Песня звучала просто супер и все захлопали, понимая, что лучше уже не исполнишь.

— А теперь наша очередь, — сказал я всем и посмотрел на каждого. — «Ритм» и «Серебро» могут быть свободны.

— А можно мы послушаем? — спросили те, кого я отпустил.

— Теперь это ваш Центр. «Ритм» я беру к нам на работу. Можете писать здесь свои песни сколько хотите. Вас зачислят в штат с окладом в сто восемьдесят рублей в месяц. Потом прибавим.

— Ух ты, спасибо, — воскликнули трое довольных молодых ребят. — А то нам за наши выступления никогда не платили. Только кормили.

— Тогда мы начали. Серега, уступи Солнышку синтезатор. Так, готовы? Тогда поехали.

А поехали мы круто. Мы Mamma Maria вчера два раза исполняли на концерте в княжеском дворце Монако, поэтому звучало наше выступление просто потрясающе. Все сидели с открытыми ртами и только хлопали от удивления глазами. Такого танцевального драйва они ещё не слышали. Даже Серёга обалдел, хотя давно должен был привыкнуть к моим шедеврам.

— Серега, — обратился я к нему, — тебе с музыкой всё понятно?

— Да, — ответил друг. — Только сейчас немного улучшу звучание.

Ну да, звучать стало чуть лучше после того, как он подшаманил. У нас получилось идеально со второго раза. Вот, что значит профессионалы.

— Серега, за тобой ноты и той, и другой песни, — предупредил я его, на что он кивнул.

Забрав кассеты, ноты и слова, я взял у солисток «Серебра» их размеры. Оказалось, что Ольга дома любила шить и всегда таскала с собой мягкий метр, поэтому замерила своих двух подруг. Свои размеры она прекрасно знала, поэтому процедура прошла быстро. Я бы их сам тоже с удовольствием измерил в разных выпуклых местах, но мои красавицы сразу бы просекли и пресекли это безобразие. Поэтому я только облизнулся про себя на их аппетитные формы. Серегину Жанну я в расчёт не беру, а вот Ольга с Ириной сами бы от моих замеров не отказались.

— Я поехал на работу, а вы тут можете репетировать, сколько угодно, — сказал я. — Солнышко и Маша, вы со мной?

— Мы у Наташи посидим, — сказали они хором, значит, заранее всё обговорили и решили. — А потом поедем домой.

— Тогда возьмёте «Волгу» Центра и одного фаната в качестве охраны. Получается, всем пока.

Я отправился к машине и через пять минут был уже дома. А уже оттуда переместился в свой рабочий кабинет в ЦК на Старой площади. Он был закрыт снаружи, поэтому я вызвал Валерию Сергеевну по селектору.

— А вы где, Андрей Юрьевич? — спросила она удивленным голосом.

— Я у себя, — ответил я. — Так что берите ключ, открывайте дверь и заходите.

Я с улыбкой смотрел на удивленное лицо моей секретарши, переодически смотрящей то на ключ, то на меня.

— Присаживайтесь, — сказал я ей и она выполнила мою просьбу-приказ. — Теперь вы являетесь секретоносителем высшей категории. Только Брежнев и Андропов знают о моих способностях и возможностях, ну и вы теперь тоже. Так, что даже под пытками вам придётся молчать. Я, конечно, шучу, но это дело особой государственной важности..

— Поняла, — успокоенно ответила секретарша, понимая, что раз такие люди в курсе, значит ничего предосудительного я не делаю.

— Тогда пригласите ко мне троих моих заместителей.

Моя новая команда собралась у меня через три минуты. Все хотели узнать новости из первых рук. И я их не разочаровал, рассказав историю попытки переправить Горбачёва в Финляндию в багажнике канадской дипломатической машины.

— Сами командовали операцией, Андрей Юрьевич? — спросил меня Ситников, как и положено, по имени и отчеству.

— Андропов командовал, Брежнев осуществлял общее руководство, а я выступал в качестве советника и консультанта, — ответил я, улыбнувшись своим мыслям и все поняли, кто на самом деле руководил этой операцией. — Как вам моя статья в «Правде»?

— Очень профессионально и грамотно написана, — ответила Людмила Николаевна. — Давно надо было заняться этим вопросом. Я так поняла, что это новое направление. Как вы его назовёте?

— «Перестройка» и «гласность».

— А что, сильно и ёмко, — сказал Краснов, посмаковав на слух оба эти слова.

— Вот с понедельника и давайте подготовьте цикл статей на эту тему.

Я знал, что все проблемы у Горбачева в моё время начались из-за того, что Советский Союз проиграл гонку вооружений и холодную войну. Но у нас этого нет и в помине. Ещё появилась в стране своя элита, которая считала советский срой — обузой, который мешал им обогащаться. Вот они его и стали разваливать. В этой истории Андропов проживёт ещё, как минимум, двадцать лет и он всех этих слишком наглых «разрушителей» и «ниспровергателей» отправит осваивать необъятные просторы Сибири и Дальнего Востока. А я ему в этом активно помогу.

— Хочу вас обрадовать, — продолжил я радовать своих заместителей. — У меня образовалась возможность отправить вас и ваши семьи в Ниццу в августе на неделю. С 31 июля и начнём этот процесс.

— Ух ты! — воскликнул Ситников. — А сколько народу можно с собой будет брать?

— Всего, вместе с вами, шесть человек. Я позвоню президенту Франции и он вышлет нам небольшой пассажирский самолёт Fallon 10. Мы на таком сами недавно летали. На коммерческой основе, естественно. Очень удобный бизнес-джет. Денег я вам выдам. И на подарки, и на питание, и на многое другое вполне хватит. Так что решайте между собой, кто полетит первым. Вот вам проспект виллы. Она стоит в трёх минутах ходьбы от моря. Вид с её панорамной крыши открывается просто потрясающий.

Народ стал активно обсуждать и смотреть картинки, а я попросил Ситникова вызвать Маргарет через час сюда. У меня есть ещё одна новая песня на английском, но исполняем её мы, а поёт группа «Серебро».

— Ну вот, ты и для них, наконец-то, написал английский хит, — услышав свою родную тему, встрял в разговор Анатолий.

— Мы их берём завтра с собой на концерт в КДС, вот и я постарался дополнить их репертуар англоязычной песней..

Ну что ж. Все довольны и улыбаются. Сразу видно, что хороший у них новый начальник. На этом мы и закончили своё совещание.

— Валерия Сергеевна, — набрал я на селекторе свою секретаршу, когда все вышли. — Вызовите мне Сан Саныча, пожалуйста.

Когда тот вошёл, мы поздоровались и я пригласил его присаживаться поближе и начал ставить задачу:

— Мне нужно отремонтировать свою новую четырёхкомнатную квартиру. Чтоб люди работали быстро и качественно, как для иностранцев. Все материалы — самые лучшие. Плачу валютой.

— Срок?

— Три дня.

— Тогда будут ночью работать. Но это двойной тариф.

— Десять тысяч рублей хватит?

— Конечно, хватит.

— Там есть одна проблема. В прихожей стоит джакузи, этакий мини-бассейн с подсветкой и водопадом. Её надо установить. Пусть убирают всё из ванной, объединяют с туалетом. Унитаз придётся перенести за счёт кухни.

— Да, большая у вас джакузи.

— Невеста в Англии уговорила по случаю купить. Её морем везли через Ленинград.

— Хорошо. Пишите адрес. Через два часа они будут у вас.

Когда ушёл Сан Саныч, пришёл Ситников и сказал, что Маргарет уже едет.

— А давай, пока, моим здоровьем займёмся? — спросил меня с надеждой в голосе Ситников.

— Да без проблем, — ответил я и приступил к лечению.

В этот раз я занялся основательно его сахарным диабетом. Через пятнадцать минут организм Ситникова стал, как в молодости, самостоятельно вырабатывать инсулин. Его поджелудочная железа сказала мне спасибо, как и он сам, когда я закончил.

— Ого, да ты просто волшебник, — воскликнул мой радостный зам по идеологии.

— Вот мне Андропов даст по шее за такое волшебство, — ответил я. — Я после Маргарет пойду на обед, а потом на танковый полигон в Кубинку отправлюсь.

— Ты, я смотрю, теперь на все руки мастер.

— Я новое оружие показывать буду. У амеров лет сорок такого не будет. Мы их уделаем в лёгкую с этой гонкой вооружений.

— Так ты ещё и конструктор?

— Почти.

Тут мне сообщили, что пришла Маргарет и я велел её пропустить. Поздоровавшись, мы перешли сразу к делу. Вот что значит прекрасная запись. Англичанка, послушав песню, была довольна, а потом спросила:

— И где обещанная новинка?

— Группа «Серебро», — с многозначительностью в голосе объявил я. — Слушайте.

На записи было слышно, что девчонки старались с душой.

— Песня хорошая, можно сказать отличная, — подтвердила Маргарет. — Но группа неизвестная.

— Делайте сингл с нашей Mamma Maria. А на её стороне добавьте — продюсерский центр «Demo» и слово «Silver».

— Но всё равно, больше ста двадцати тысяч фунтов не заплачу.

— Согласен. Тогда у меня получается восемнадцать тысяч фунтов мой гонорар. Да, смешные для меня деньги.

— Маргарет, пишите два чека по шестьдесят, — сказал Ситников.

Она всё сделала, как попросили и ушла довольная.

— И что это сейчас было? — спросил я.

— Андропов дал команду тебе маленькие суммы пополам делить, — ответил Ситников.

— Ну, наконец-то, дошло до руководства. Мне новых девчонок надо ещё одевать и обувать. И мне тогда не выгодно было бы готовить новых звёзд советской эстрады. Я на их раскрутке терял бы половину своего гонорара.

— Вот поэтому тебе и решили пойти навстречу в этом вопросе.

— У меня к вам просьба, Василий Романович. Про виллу в Ницце Андропову лучше ничего не знать.

— Хорошо. Тогда просто скажу, что отдыхал там у друзей.

— В таком случае идёмте обедать.

Мои вкусы девушки-буфетчицы уже знали, поэтому сразу принесли порцию королевских креветок, крабы ну и, конечно, устрицы. Я ещё купил у них две большие банки чёрной икры для своих беременных подруг.

После обеда мы разошлись по своим кабинетам. В своей приёмной я сказал Валерии Сергеевне:

— Закрывайте меня на ключ. Я через час буду у Леонида Ильича.

— Он вам звонил. Я сказала, что вы на обеде. Просил перезвонить.

— Хорошо. Я сейчас ему наберу. А вы кабинет закрывайте и до понедельника.

Я зашёл к себе и услышал, как в замочной скважине повернулся ключ. Ну вот, теперь меня официально нет на рабочем месте. Я опять сел в своё кресло и позвонил Брежневу.

— Здравствуйте, Леонид Ильич, — поздоровался я с Генсеком.

— Привет, Андрей, — ответил Брежнев. — Дмитрий Фёдорович всё в Кубинке организовал, так что мы там через час будем.

— Ну и я к этому времени подрулю.

Отлично. Мне надо будет со строителями ещё пообщаться, а то стоит, «панимашь», без дела целая четырёхкомнатная квартира. Вот туда я и перенесся из своего рабочего кабинета. Банки с икрой я отнёс в холодильник и услышал в соседней квартире звонок. Вот и мастера пришли, вовремя я прибыл.

Мужики меня сразу узнали и слегка обалдели. Ну да, им специально заранее не сказали, у кого они будут делать ремонт. Да и в пиджаке с тремя Звёздами на груди я был. Не успел снять. Поэтому впечатление на них серьёзное произвёл.

— Проходите, — пригласил я всех семерых в пустую, если не считать джакузи, квартиру. — Вот джакузи, которую надо установить в ванной, соединив с туалетом.

— Вас Андрей Юрьевич зовут? — спросил, видимо, старший.

— Да, — ответил я. — А вы бригадир?

— Точно. Семёном Прокопьевичем меня зовут. Нам сказали, что надо делать по высшему разряду с импортной сантехникой?

— Всё правильно. Общий цвет квартиры — светлый, но строгий. Типа минимализма.

— Нам надо тысячи три долларов на материалы. Мы в УПДК их все будем покупать, а там рубли не принимают. И, желательно, тысячи три рублей аванс за работу.

— Хорошо. Вон там в конце видите занавеску? Туда красивую дверь надо будет поставить.

— Сделаем.

— Тогда держите деньги. Премию за скорость и качество я вам гарантирую.

Семён Прокопьевич остался доволен тем, что я не стал торговаться, а сразу отдал деньги и пообещал премию. А мне главное, чтобы джакузи поставили. Она большая, мы там впятером спокойно разместимся. Ну всё, пора на полигон. Я там один раз был в своей жизни, правда, только в музее. Надеюсь, что на месте сориентируюсь.

Я перенесся сначала в подземный телепорт замка Лидс, а оттуда в Кубинку. Ну вот он, музей. Теперь будем искать, где тут, собственно, полигон. Местный майор меня узнал и очень удивился моему вопросу.

— Так полигон в двух километрах отсюда, — ответил он.

— Меня кто-нибудь сможет туда подбросить? — спросил я его.

— Там оцепление с утра стоит.

— Меня там Брежнев с Устиновым ждут.

От таких фамилий майор вообще офигел, но машину нашёл. Мы доехали до оцепления и они, увидев меня, пропустили нас дальше беспрепятственно. Видимо, на счёт меня была дана отдельная команда. Майор рулил, а я смотрел по сторонам. А вот и цепочка танков. Ага, специально каждую машину подальше от другой поставили. Думают, я бомбометанием буду здесь заниматься. Тройка лидеров страны маячила на трибуне, куда мы и подрулили.

— Спасибо, майор, выручил, — сказал я своему провожатому.

— Рад помочь хорошему человеку, — ответил тот с ухмылкой.

Я поднялся на специально оборудованную трибуну и поздоровался со всеми.

— Где твоё секретное оружие? — спросил Брежнев.

— Сейчас будет, — ответил я.

Я мысленно связался со своими тремя ЛА и отдал команду прибыть ко мне и полетать передо мной и гостями на самой низкой высоте. Через две секунды перед нами зависли три диска метров двадцать в диаметре, а потом они стали летать с такой скоростью, что глазами уследить порой за ними было невозможно. После чего я дал команду атаковать колонну бронетехники. Десять красных лучей и девять обугленных ямок на тех местах, где только что стояли стальные махины. Остался стоять невредимым только Т-72, покрытый орихалком.

— Спасибо, — мысленно послал я им благодарность и они исчезли.

Всё это действо продолжалось не больше двадцати секунд, поэтому трое как стояли с открытыми ртами, так и остались стоять. Отмер первым маршал Устинов.

— И что это сейчас было? — спросил он.

— Моё секретное оружие в борьбе с американцами, — ответил я.

— Пойдёмте посмотрим, что осталось от танков, — предложил пришедший в себя Брежнев. — Ну ты, Андрей, и удивил. Я ожидал чего-то, типа «Стингера», а тут летающие тарелки. И ты ими спокойно управляешь?

— Без проблем.

Мы подошли к местам обуглившихся выемок со следами расплавленного металла. Устинов все внимательно осмотрел. Его больше всего порадовал танк со спецпокрытием, на котором даже не было следов от попаданий этого моего вундерваффе. Ведь считать, что летательные аппараты просто промахнулись, было бы глупо. На Андропова это тоже произвело впечатление, но его интересы лежали в несколько иной плоскости. Его, как ни странно, заинтересовал вопрос о том, куда делись девять танков. О чем он и спросил меня.

— На ЛА установлены аннигилирующие излучатели, — ответил я. — Они стреляют зарядами с антивеществом, а оно, в свою очередь, уничтожает материю. Учтите, один миллиграмм антивещества может стоить двадцать пять миллионов долларов.

Все призадумались, понимая, что сегодняшнее десятисекундное шоу обошлось мне в двести пятьдесят миллионов «зелёных».

Мы вернулись на трибуну, чтобы обсудить дальнейшее использование орихалка. Но тут проснулся телефон на панели управления. Хозяином этого полигона были военные, значит и отвечать на звонок следовало Дмитрию Фёдоровичу. Он снял трубку и сказал:

— Маршал Устинов у аппарата.

Далее он стал слушать и задавать вопросы. Судя по его вопросам, произошло нарушение воздушной границы нашей страны американскими самолетами.

— Леонид Ильич, — обратился он к Брежневу, — американский самолёт дальнего радиолокационного обнаружения AWACS и пять многофункциональных лёгких истребителей четвёртого поколения F-16 вторглись в наше воздушное пространство в районе Ленинграда.

— Андрей, что думаешь? — спросил меня Генсек.

— Американцы обиделись за Горбачёва и показывают нам своё «фи».

— Вы их предупредили о последствиях таких действий? — спросил уже Андропов.

— Да, — ответил Устинов. — Молчат.

— Надо наказывать, — решился Брежнев. — Андрей, пошлёшь своих?

— Без проблем, — ответил я.

Я послал мысленный приказ своим трём ЛА и мы все стали ждать. Меньше, чем через минуту зазуммерил телефон и Устинову доложили, что на радарах сорок секунд назад появились три НЛО и шесть американских самолётов просто исчезло. Все присутствующие заулыбались. У каждого из них был свой большой зуб на американцев и эта маленькая победа была как бальзам на их израненную душу.

— Следов не останется? — спросил Брежнев.

— Вы же видели, Леонид Ильич, — ответил я. — А в воздухе вообще всё превращается в пар и исчезает.

— Спасибо, Андрей, — поблагодарил меня Устинов. — Нам бы танковую роту укомплектовать из таких красавцев, который один остался невредимым. Поможешь?

— Один у вас уже есть, осталось двенадцать машин покрыть орихалком. А это четыре бруска.

— Лучше пять. Мы ещё четыре Су-27 им покроем и будет у нас усиленное звено неуничтожаемых сверхзвуковых тяжелых истребителей.

— Цену одного бруска знаете?

— Да. Леонид Ильич сказал, что он стоит сто миллионов долларов. Но у нас тогда будет непобедимая армия.

— Вот поэтому я вам дам эти пять брусков. Теперь один танк, покрытый орихалком, сможет уничтожить целый батальон танков вероятного противника. Поэтому надо прекращать производить такое огромное количество танков, а высвободившиеся деньги вернуть в народное хозяйство. Получится экономия в несколько десятков миллиардов рублей.

— Мысль правильная, — поддержал меня Брежнев. — У нас теперь и летающие тарелки есть, так что будем делать трактора и комбайны для сельского хозяйства. У нас их там катастрофически не хватает.

Тут опять подал голос этот телефон. Устинов выслушал и сказал Брежневу:

— Тебя Джимми Картер спрашивает. Соединить?

— Давай. Только через переводчика.

Понятно. Американские вояки успели нажаловаться своему президенту, что над территорией России пропали их шесть самолётов.

Мы все замерли. Было интересно, как пройдёт беседа двух глав государств. Двух бывших союзников в Великой войне, а ныне врагов. Слышать можно было только ответы Брежнева, но и из них было понятно, что мы сбили шесть их самолётов над своей территорией. Только признавать мы это категорически не будем.

— Джимми, — сказал Брежнев, — если ты залез в чужой сад воровать яблоки, то в любой момент хозяин этого сада может тебя поймать и выпороть ремнём за это. Ах, в это время твой спутник случайно пролетал над этой территорией и видел три НЛО? Тогда причём здесь мы? Вот с НЛО и разбирайся. Если твои шесть современных самолётов уделали какие-то три крохотные НЛО, то у тебя большие проблемы с твоими военно-воздушными силами.

И положил трубку.

— Вот ведь наглец, — усмехнулся Брежнев. — Сам залез, сам получил по заднице и чему-то возмущается.

— Так, — сказал я, — мои мне сообщают, что американцы нажали ядерную кнопку и сейчас последует удар ядерными ракетами подземного и подводного базирования.

— Вот идиоты эти американцы, — сплюнул, в сердцах, Брежнев. — Дмитрий Фёдорович, отобьёмся?

— Смотря сколько ракет?

— Семьсот восемьдесят три, — ответил я, основываясь на поступающих мне сообщениях.

— Многовато. Две трети точно собьём, а остальные могут прорваться. Но ответим мы очень мощно и половину Штатов оставим в руинах.

— Я помогу.

— Так у тебя же твоих летательных аппаратов всего три?

— Сто двадцать три. Я им уже отдал команду уничтожить все ракеты и места их базирования.

— Ого, — воскликнул Брежнев, — что же ты сразу не сказал?

— Так вы не спрашивали.

Тут по телефону сообщили о том, что американцы запустили семьсот восемьдесят межконтинентальных баллистических ракет с ядерными боезарядами. Это ракеты «Посейдон» и «Трайдент», размещённые на подводных лодках и МБР «Минитмен» наземного и шахтного базирования.

— Мне передали, — сказал я, — что все ракеты только что уничтожены вместе с пусковыми шахтами и подводными лодками.

— Молодец, — похвалил меня Брежнев.

— Может нанесём ответный удар? — предложил Устинов, которому такая война очень понравилась.

— И загадим всю планету. Я предлагаю напугать американцев ещё сильнее.

— Это как? — спросил Андропов, любивший сам всех пугать.

— У меня на лунной базе есть восемь огромных, двадцать четыре километра в диаметре, космических корабля. Вот ими и запугаем до заикания этих наглых янки.

— Ого, — воскликнули все трое, что это сила.

А чего удивляться? Мне это только что самому передали и я тут же вспомнил американский фильм 1996 года «День независимости» с Уиллом Смитом в главной роли. Только в моём фильме для американцев никакого хэппи-энда не будет. А будет жёсткий трэш.

Тут опять зазвонил телефон и сообщил, что все цели исчезли с радаров, о чем мы и так уже знали.

— Эти восемь кораблей, — продолжил я излагать своё предложение, — повисят пару-тройку часов над крупнейшими городами США, наведут ужаса на местное население, а потом улетят. Только у меня есть предложение: официально не признавать, что тарелки наши. У нас их нет и никогда не было. Мы с НЛО не воюем, а если американцы чём-то разозлили инопланетян, то пусть теперь сами и расхлёбывают.

— Это правильно, — подытожил Брежнев. — Заявлять на весь мир, что тарелки наши, мы не будем. Пуски ракет мы засекли, но через две секунды ракеты с радаров исчезли. Поэтому мы ни к кому претензий не имеем. Давай, выводи свои восемь монстров.

Я дал команду, надеясь, что меня правильно поняли. Я попросил передать картинку с первого корабля прямо мне в мозг. Так вот где база атлантов. Она, оказывается, действительно, находится на обратной стороне Луны. Мы эту сторону с Земли никогда не видим. Учёные объясняют это тем, что период вращения вокруг Земли и период вращения вокруг своей оси у Луны очень близки. Но мне что-то подсказывает, что это только поверхностное мнение учёных. Такое положение вещей было кому-то нужно и я даже знаю, кому. Луна — это ни что иное, как кусок разрушенной шестнадцать миллионов лет назад планеты Фаэтон, который оказался захвачен притяжением Земли. До захвата Луны, Земля имела более плотную атмосферу. После захвата Луны, Земля стала не в состоянии удерживать такую плотную атмосферу и часть её просто исчезла. Поэтому потеря пятнадцати процентов атмосферы стала главной причиной гибели динозавров на нашей планете.

Ого, вот это громадины. Если у них внутри есть ещё и дополнительные ЛА, то моя армия будет просто непобедимой. А с Луны Земля кажется совсем другой, не такой, как на фотографиях и тем более не такой, какой её сфотографировали американцы, якобы побывавшие на Луне. Луна, по праву, принадлежит только атлантам, ну и советским людям тоже. Так как я, одновременно, и атлант, и советский человек.

Так, первый корабль пошёл на Вашингтон, остальные в Нью-Йорк, Лос-Анджелес, Чикаго, Хьюстон, Филадельфию, Феникс и Сан-Антонио. Ну вот, я теперь вишу над столицей Соединенных Штатов. Тело моё остаётся на Родине, а вот картинка с космического корабля проецируется мне в мозг. И что мы видим внизу? Панику, автомобильные пробки и аварии на дорогах. А не надо было в нас ядерные ракеты запускать. Скажите спасибо, что за такие подлянки ваши города ещё не стёрли с лица земли.

А это что за самолётики к нам летят? Что-то они как-то агрессивно настроены. А их довольно много. И они все начали стрелять в мой корабль ракетами. Ну-ну. Я дал команду выпустить корабли-перехватчики. Тут открылись люки и сотни небольших, как мои три, летающих дисков вылетели и набросились на нападавших. Я видел, как тысячи американцев наблюдали с улиц за этим сражением, задрав головы.

Сражением это назвать было трудно. Это было просто избиением. Каждую секунду вспыхивало несколько десятков взорвавшихся американских истребителей и через тридцать секунд небо над Вашингтоном было полностью очищено. Такие же картинки я получал и из других городов, над которыми зависли другие мои семь тарелок. Это что же получается? Я за полминуты уничтожил все военно-воздушные силы США, ну кроме бомбардировочной и транспортной авиации? Нет, у них ещё на авианосцах и заморских военных базах прилично осталось. Тогда будем считать, что половину.

Какие же идиоты эти американцы. Правильно о них говорил Михаил Задорнов: «Ну тупые!». Раз по-хорошему не понимают, сделаем по-плохому. Из истории я помнил, что 24 августа 1814 года, после поражения американцев в битве у Бладенсберга, британские войска под командованием генерал-майора Роберта Росса оккупировали город Вашингтон и сожгли многие правительственные здания, включая Белый дом и Капитолий. Вот и я так же отмечусь. Только я их не просто сожгу, а ещё глубокие ямы на их месте оставлю.

Соответствующая команда ушла и через две секунды из днища корабля вырвались два мощных красноватых луча. Да, такими только астероиды и небольшие планеты в космосе уничтожать. А теперь посмотрим, что на месте означенных мест осталось. Вот это мощь! Два гигантских кратера в диаметре с километр и глубиной метров сто красовались на месте культовых американских зданий. Именно оттуда поступил приказ о запуске ядерных ракет на мою страну. Вот и получите ответный запуск, только точечный. Я по площадям не стреляю и мирных жителей не убиваю. США — это террорист № 1 в мире и об этом все должны знать.

Ну что ж, показательную порку я устроил, можно и возвращать корабли на лунную базу. Что я и сделал. После чего я в красках доложил Брежневу, Андропову и Устинову, как я веселился с американцами. Да, подобный доклад они слышали впервые в жизни. Если это был бы кто-то другой, а не я, они бы не поверили этой фантастической истории.

— Да, Андрей, — сказал Брежнев, задумчиво, — ничего более фантастического я в своей жизни не слышал. Но просто так ты уйти не мог. Надо было, обязательно, две огромные дыры у них в столице оставить.

— А чтобы следующий раз сначала думали, — ответил я, — а потом на ядерную кнопку нажимали. Я мог за такие дела вообще полстраны в руины превратить. Но я превратил в руины только два места, из которых и исходили идиотские приказы. Гражданское население же не виновато, что у них такие придурочные руководители.

— И тут ты прав. В данной ситуации мы, как ты говоришь, перевели все стрелки на инопланетян. Главное, что ни один советский человек не погиб. И это только твоя заслуга, Андрей. От награды ты точно не отвертишься. Тебе и за орихалк, и Горбачева, и за «Стингер» полагались награды, поэтому получишь ещё одну Звезду по совокупности содеянного тобою.

— Понял, что в этот раз мне не отвертеться.

Брежнев получит четвёртую Звезду только в декабре этого года, а я в июне. Да и одна из Звёзд Генсека — это Звезда Героя Соцтруда. Он ещё не знает, что сделает Горбачёв с его Орденом Победы. Я бы ему рассказал, но тогда бы пришлось многое дополнительно объяснять и уточнять. А это было уже чревато для меня полным раскрытием.

— Тогда я отправляюсь домой, — подвёл я итог нашему двухчасовому общению. — Награждать меня будете не скоро, поэтому я могу быть свободен.

— Награждать будем сейчас, — хитро улыбнувшись, сказал Брежнев. — Ты сегодня один выиграл войну с американцами и спас нашу страну от ядерного удара и радиоактивного заражения. За такое надо сразу награждать. И у меня просьба одна к тебе есть. Можешь меня переместить в мой кабинет?

— Только вы отдайте соответсвующие указания Юрию Владимировичу и Дмитрию Фёдоровичу, а потом я вас доставлю в Кремль. Иначе все вас потеряют.

Брежнев переговорил с маршалом и генералом армии, после чего мы телепортировались в его кабинет.

— Здорово, — сказал довольный Генсек. — Я вообще ничего не почувствовал. Присаживайся. У меня в сейфе два комплекта наград лежат. Я их держу готовыми на всякий случай. Вот такой случай сегодня и настал.

Он открыл сейф и вынул из него знакомые два футляра и папку с грамотой, которые и вручил мне, предварительно вписав мою фамилию и поставив свою подпись. Подпись секретаря президиума Верховного Совета СССР товарища Георгадзе там уже стояла. Вот я и стал теперь четырежды Героем Советского Союза.

— Мы сегодня утром с товарищами посовещались и решили, — продолжил свои поздравления Брежнев, — что пора тебе, Андрей, становиться полноправным членом Политбюро. Так что вот тебе твоё новое удостоверение.

— Спасибо большое, Леонид Ильич за доверие, — поблагодарил я Брежнева и подумал, что этом звездопад наград и должностей не просто так случился.

— Я тут вот что решил. Пора мне на пенсию. Со здоровьем у меня уже неважно. Думаю тебя вместо себя поставить. Сегодняшние события показали, что ты очень многое можешь сделать для страны, да и для всего мира в целом.

— Еще раз спасибо за оказанное доверие, Леонид Ильич. Но я только начал изучать науку управления государством и знаю, что ещё не готов. А вот Юрий Владимирович сможет. Но я скажу вам по секрету, что Олимпиаду вы проведёте просто замечательно. Все будут ассоциировать её с вашим именем. Так что два года вам стоит потерпеть. А потом на волне мировой славы можно и уходить на пенсию.

— Ты так считаешь? Хорошо, я подумаю. Олимпиаду, действительно, хочется хорошо провести, чтоб надолго запомнили.

— И это правильно. Тогда я полетел.

— Лети. Мне летать с тобой понравилось. Секунда и ты там, где ты хочешь быть.

А мне хотелось домой. Там у меня две жены уже должны были домой приехать, да и к строителям надо было заглянуть. Значит, перемещаюсь домой.

Дома пахло чем-то вкусным. Молодцы, девчонки, не забывают свои домашние обязанности. Я заглянул на кухню и увидел то, о чём я только недавно думал. Мои две подруги нашли мои банки с чёрной икрой в холодильнике, достали одну и ели из неё ложками. Прямо, как таможенник Верещагин её в фильме ел.

— Привет, поедательницы чёрной икры, — приветствовал я своих подруг.

— Ой, привет, любимый, — заверещали они. — А мы тут твою икру в холодильнике нашли и нам так захотелось её попробовать.

— Беременных часто на солёное тянет. Вот я заранее ею и запасся. А чем так вкусно пахнет?

— Картофельная запеканка с мясом, — ответила Солнышко. — Мамино фирменное блюдо.

— У нас что, ремонт во второй части квартиры начался? — спросила меня Маша.

— Да, я сегодня вызвал бригаду строителей. Джакузи же без дела стоит. Вас же купать каждый вечер надо. А я к вам с новостью, — сказал я и достал свою четвёртую Золотую Звезду и орден Ленина.

— Ну наконец-то, — сказала довольная Солнышко. — Поздравляем. Расскажешь, за что?

— Спас страну от американских ядерных ракет.

И я получил два жарких поцелуя за это. Вот это по-нашему, по-русски.

— А мы заходили к Наташе в кабинет и она нам показала диван, на котором вы с ней любовью занимались, — сказала с хитрющей улыбкой Маша.

— Теперь этот диван является музейным экспонатом, — засмеялся я. — На нём занимался сексом четырежды Герой Советского Союза, член Политбюро ЦК КПСС. Главное во всей этой фразе слово «член».

Девчонки тоже заржали. Наташа, оказывается, им ещё рассказала о том, что пока не было дивана, мы с ней занимались сексом на столе. Да, вот такие у нас отношения. Просто мы любим друг друга и нам интересно знать всё друг о друге. Понятно, что у каждого есть свои тайны и мы не хотим, чтобы о них знал кто-то другой. Знаете, позанимавшись с партнером любовью больше двадцати раз, ты начинаешь ему доверять. Так вот так же и мы. Мы не только любили, но и доверяли друг другу. Тем более у нас скоро родятся общие дети, которые нас ещё больше сблизят.

— Я сейчас поем вашей вкусной запеканки, — сказал я, чувствуя по запаху, что она уже готова. — А потом пообщаюсь с ремонтниками.

Запеканка, действительно, оказалась вкусной, поэтому я её с удовольствием съел. Девчонки смотрели на меня, положив подбородки на кулачки, и радовались. Ведь это их любимый муж ест с аппетитом то, что они сами, своими руками, приготовили.

— Можно мы тоже посмотрим, как продвигается ремонт? — спросили две до ужаса любопытные подруги.

— Если там не очень пыльно, то можно, — сказал я и поцеловал своих хозяек за вкусный ужин.

За шторку первым вышел я. Справа от проёма уже стояла, прислонённая к стене, красивая деревянная дверь в сборе. Вот что значит УПДК. Было, конечно, пыльновато, но терпимо.

— Девчонки, — крикнул я своим, — заходите.

Работы кипели в ванной с туалетом и на кухне. Мы заглянули сначала в ванную и увидели, как устанавливают джакузи. Да, она заняла ещё и туалет, но унитаз здесь остаётся. Когда рабочие увидели ещё и известных на всю страну солисток, они аж замерли. Вот какое впечатление на мужчин производят мои жёны. И только потом бригадир как-то странно посмотрел на мою левую сторону пиджака. Ну правильно, они три часа назад видели, что у меня три Звезды Героя, а сейчас я повесил четвёртую.

— Всё правильно, Семён Прокопьевич, — сказал я бригадиру. — Товарищ Брежнев только час назад вручил мне ещё одну Золотую Звезду. Как продвигается монтаж джакузи?

— Всё отлично, — ответил тот. — Финскую плитку мы на стены и на пол уже положили. Так что к вечеру полностью закончим ванную. На кухне тоже всё, почти, готово. Там мы югославскую плитку на пол положили. И мебель тоже из Югославии достали. Так что расходы в валюте идут немалые.

— На сегодня хватит?

— Ещё есть, но завтра лучше добавить. Мы всё остальное сразу докупим. Так что ещё тысячи три долларов понадобятся.

— Держите. Правильно делаете, что берёте всё качественное.

Моим хозяйкам всё понравилось. Раз они одобрили, то и остальным двум понравится. Когда мы вернулись к себе, я сказал:

— Мне надо в Лондон. Кто со мной?

Похоже, что я задал дурацкий вопрос. Конечно, они обе хотели в Лондон. Они же знали, зачем я туда отправляюсь. И они догадывались, что за женскими вещами я отправлюсь в Harrods на Бромптон-роуд.

— Может Наташу с собой возьмём? — спросил я Солнышко и Машу.

— Давай, — поддержала мою идею Солнышко. — Она с нами в Лондоне в шопинге ещё не участвовала.

— Сегодня максимум два платья, — чётко обозначил я границы разумного и дозволенного. — Мне группу «Серебро» надо приодеть к завтрашнему концерту.

— Хорошо, мы согласны, — ответила Маша, зная, что где два платья, там две пары туфель и две сумочки.

Я позвонил Наташе и предложил ей с нами прогуляются по Лондону. И вы думаете, что она, как настоящая комсомолка сказала, что она будет работать и никакой Лондон ей не нужен? Ошибаетесь. Она с радостью согласилась. Я разрешил ей взять нашу рабочую «Волгу». Через десять минут она была уже у нас дома. Она, первым делом, показала свой новый служебный паспорт с тайской одноцветной и одноразовой визой и билет на понедельник на самолёт в десять тридцать утра из Шереметьево.

— Молодец, — поздравил я её. — Я Вольфсону завтра всё расскажу подробно о цели поездки и его функциях во время оной.

И тут Наташа увидела мой пиджак с четырьмя Звёздами и всё поняла.

— Опять геройствовал, пока все мирно трудились? — улыбаясь, спросила она.

— Ну а кто, кроме меня это ещё мог сделать? — вопросом на вопрос ответил я.

— Он спас нашу страну от американских ядерных ракет, — ответила многозначительно Солнышко.

— Это как? — спросила, удивлённо, Наташа.

— Мы сами не знаем, но жутко гордимся Андреем, — добавила Маша.

— Ладно, — сдался я. — Пошли на кухню. Вы варите кофе, а я рассказываю, как было дело.

По мере того, как я рассказывал, они всё больше и больше обалдевали от услышанного. Их добило то, что я сделал с Вашингтоном.

— Это просто какая-то фантастика, — выразила общее мнение женской половины нашей семьи Наташа.

— В Лондоне узнаем последние новости, — сказал я. — Все должны поверить, что это были НЛО. Они и были ими на самом деле, только управлял ими я.

Это была вторая причина, по которой я хотел попасть в Лондон. Мы туда и попали через пятнадцать минут. Лондон бурлил из-за новостей из Штатов. Оказывается, сюжеты о нападении инопланетян крутили по всем новостным каналам. Вот тогда девчонки сразу и полностью поверили моим рассказам. Правда сообщалось, что храбрые американцы подбили три тарелки, но доказательств предоставить так и не смогли. В двух центральных новостных газетах были напечатаны несколько фотографий с места событий. Там были две с тех мест, где раньше были Белый Дом и Капитолий.

Правда сообщали, что никто не погиб, так как все были эвакуированы, как только огромная летающая тарелка зависла над Вашингтоном. Так я и не собирался убивать особо много людей. Я уничтожил два главных символа американской власти, чтобы знали, что ещё раз замахнуться на нас ядерной дубиной, получат ответ в пять раз мощнее.

Все видели, как восемь огромных тарелок ушли в сторону Луны. Некоторым астрономам со своих мощных телескопов удалось сфотографировать их на фоне нашего небесного спутника. Главное, что о Советском Союзе никто ничего не говорил. У нас не было на вооружении летающих тарелок. А американцы стыдливо молчали, что это они, по сути, попытались развязать третью мировую войну, но очень больно были за это наказаны. Но эта информация скоро просочится в прессу. Ведь никто не мог понять, зачем, на самом деле прилетели тарелки. Они висели над восьмью городами и никого не трогали. Потом американские истребители напали на них и инопланетяне их всех перебили, не став разрушать города.

Судя по двум кратерам в Вашингтоне, они бы стёрли восемь городов за две минуты. Но они этого делать не стали. А просто взяли и улетели в сторону Луны. Я в одном магазине по продаже видеотехники попросил, за деньги, конечно, записать всё, что будут показывать о летающих тарелках. За сто фунтов продавец обещал мне записать сюжеты одновременно на двух видеокассетах.

После чего мы отправились в наш любимый универмаг.

— Мы, сначала, ищем три серебряные платья и три пары туфель к ним, — сказал я, — а потом занимаемся вашими покупками.

Платья с серебряными блестками и туфли нужного размера мы нашли быстро. Причём они были разного фасона, что было очень хорошо. Солистки группы «Серебро» не будут похожи друг на друга, как цыплята из одного инкубатора.

— Вот и отлично, — сказал я. — Пошли теперь вами заниматься.

Первый торговый отдел, куда мы направились, это был рай для мам — ползунки, пинетки и прочее. Наташа в таких отделах ещё никогда не была, поэтому тихо млела от радости. Каждая подруга купила детские вещи себе согласно тому, как я указал пол их малышей. Солнышко купила два комплекта для мальчиков, Маша купила два комплекта для девочек, а Наташа — три комплекта. Вот сегодня вечером они будут их раскладывать и наглаживать. Нам, мужикам, этого не понять. Мы к этому намного проще относимся.

Ну а потом мы купили вещи для беременных. Ничего, пусть будут. Осенью живот у всех уже будет виден, поэтому надо запастись заранее. Мы, чтобы нас не узнали, надели бейсболки и тёмные очки. Так и бродили по универмагу.

— Пойдёмте, я Наташе и Маше по золотому Ролексу куплю, — сказал я, вспомнив, что Наташе лететь в понедельник в Тайланд, а там на наличие на теле человека золотых украшений обращают внимание прежде всего.

К моему удовольствию в бутике Rolex в этот раз были дамские модели часов с бриллиантами. Очень даже статусная вещь. Девчонкам очень понравились. Я решил купить четверо таких часов, хотя у Солнышка такие уже есть, но без бриллиантов. Ди купил Часы до кучи, а то ещё обидится. Всё, можно возвращаться.

По дороге забрали записанные видеокассеты и я купил дополнительно ещё две газеты, где появились статьи о сегодняшней скоротечной войне. Сейчас вернёмся и я всё это передам Брежневу. Надо будет Polaroid с собой взять, а то у меня ни одной совместной фотографии с руководством нет, кроме как с охоты.

По прибытию домой мы заметили, что дверь между квартирами уже установили и стало, практически, тихо. Это хорошо, значит, к воскресенью ремонт полностью закончат. Тогда я позвонил Брежневу. Секретарь ответил, что у Леонида Ильича совещание и что он освободится минут через десять. Вот и хорошо. Пойду полюбуюсь на девчонок.

А они нацепили на левые руки подарки и дополнительно увешались другими своими изделиями с бриллиантами. И счастье на их лицах было безмерно.

— Я сейчас отправляюсь к Брежневу, — предупредил. — Вы, пока меня не будет, репетируете танцевальные номера. Потом мы отправляемся в Ниццу.

Пришлось опять идти и набирать Брежневу. На этот раз он уже освободился.

— Леонид Ильич, — обратился я к Генсеку, — пять минут есть?

— Давай, заскакивай, — ответил он.

Взяв газеты и кассеты, я переместился в кабинет Брежнева. Там сидели ещё Андропов и Устинов.

— Я принёс свежие английские газеты с фотографиями нашей маленькой победоносной военной операции, — сказал я. — И запись с лондонского телевидения.

— Давайте посмотрим, — ответил довольный хозяин кабинета. — Интересно, совпадёт ли твой рассказ и то, что записали американские телевизионщики.

— Во всех деталях.

Пришёл один из помощников Брежнева и прикатил стойку с телевизором и видеомагнитофоном. Пока он всё это настраивал, Андропов с Устиновым листали газеты. А потом мы смотрели двадцатиминутный красочный фильм о том, как я хулиганил в Америке, не покидая пределов Советского Союза. Всех впечатлил размер тарелок, сражение с военно-воздушными силами США и очень понравились два кратера, которые я оставил на память о себе. В новостях говорилось о тридцати тысячах погибших американских солдатах.

— Да, — сказал Брежнев, — хорошо ты повеселился. Весь мир перепугал.

— Он по-другому не умеет, — добавил Андропов.

— Ну и молодец, Андрей, — поддержал меня Устинов. — Я сам давно мечтал нечто подобное этим наглым янки устроить.

— Американцы, наверняка, догадались, что это с нашей подачи прилетели НЛО и им вломили, — сказал я.

— Уже звонил Картер, — ответил Генсек, — и намекал на это. Правда, про ядерную атаку он молчит и я молчу, что знаю, что у них ядерных ракет, практически, не осталось. Он прекрасно понимает, что за нами осталось право на ответный удар. И если мы ударим, то Америки не станет. Да, Дмитрий Фёдорович?

— Да, Леонид Ильич, — ответил министр обороны. — Мы поставили на режим пуска шестьсот двадцать ракет и американцы об этом прекрасно знают. Они это видят на своих мониторах, но ничего сделать не могут.

— Вот поэтому Картер и мечется. Признать, что они первыми развязали ядерную войну, значит потерять лицо. Но и делать вид, что они ракеты не запускали, тоже глупо. Я пока жду, у меня все козыри на руках.

— Леонид Ильич, — обратился я к Брежневу. — Можно нас всех ваш секретарь на память сфотографирует. А то у меня ни одной фотки совместной из этого кабинета нет.

— А давай, — усмехнулся Брежнев. — Только он фотографа позовёт, тот лучше снимки сделает.

Фотографу я отдал свой фотоаппарат и он быстро сделал десять мгновенных снимков. Но и на свой он нащелкал много. Обещал завтра всё с утра напечатать.

— Тогда я пойду, — сказал я, вставая. — Готовиться к завтрашнему концерту надо.

— Давай, — сказал Брежнев.

Я попрощался со всеми, забрал фотографии и исчез. Дома девчонки, действительно, работали на танцевальными движениями и Наташа вместе с ними. Смотрелось красиво. Только я хотел объявить общий сбор, как зазвонил телефон, причём это был межгород. Стив или родители? Оказалось, что родители.

— Привет, сын, — услышал я в трубке голос отца.

— Привет, пап, — ответил я. — Как вы там?

— Хорошо. Вот прочитали твою статью в «Правде» и гордимся тобой. Мы от тебя ждали фотографии с одной Звездой, а теперь у тебя их три.

— Уже четыре. Сегодня днём лично Леонид Ильич четвёртую вручил.

— Поздравляем. За что, если не секрет?

— За то, от чего сейчас весь мир гудит.

— Так это ты..?

— Да, это я. И две маленькие заметки на первой странице тоже моих рук дело.

— Не ожидал.

— У меня каждый день происходят события мирового масштаба. А самое главное — вы скоро станете дедушкой и бабушкой.

— Ух ты. Сейчас я маме расскажу. Вот она этой новости больше всего обрадуется.

— Я сам всё сейчас ей расскажу.

И я в два прыжка оказался в их квартире в Хельсинки. Я там прожил больше трёх лет и знал каждый закуток. Увидев их расширившихся от моего неожиданного появления глаза, я приложил палец к губам, показывая, чтобы молчали. А левой показал ножницы, как будто что-то разрезаю. Мама поняла и побежала на кухню. Папе я показал другой рукой, что квартира прослушивается. Он сразу всё понял и посерьёзнел.

Мама принесла ножницы и я начал с кабинета. Прослушивающее устройство находилось за плинтусом. Я оттянул плинтус, выковырнул микрофон и обрезал провода. И так ещё четыре раза. Квартира была четырёхкомнатная очень необычной планировки.

— И как это называется? — задал я первый вопрос, поболтав перед носом отца «жучками», а потом положив их на стол. — «Жучки» свежие, поставлены меньше недели назад.

— Точно, — ответил папа. — Нас в воскресенье депутат финского парламента приглашал в Северную Карелию на рыбалку. Нас тогда сутки дома не было.

— Учти, ставили американцы.

— А откуда ты знаешь?

— А откуда я здесь появился? Во мне сейчас секретов столько, что на девять книг материала хватит.

— Ну, здравствуй, сын, — сказала мама. — А возмужал-то как. И четыре Звезды Героя на груди.

— Я теперь ещё и член Политбюро. Вот моё новое удостоверение. И личный порученец Андропова, награждённый знаком «Почётный сотрудник госбезопасности» и именным оружием.

— Да, даже у меня такого нет, — ответил папа с довольной улыбкой.

— Ещё я английский лорд, герцог Кентский, рыцарь и Великий Мастер Объединенной Великой ложи Англии.

— Ничего себе, — восхитилась мама. — Про твои приключения в Лондоне мы читали в газетах.

— Теперь я лучший друг Её Величества королевы Великобритании и Его Высочества принца Эдварда. Являюсь гражданином Великобритании и за мои заслуги Королева подарила мне дворец, хотя у меня уже есть свой замок Лидс.

— Новостей просто море, — подтвердил ошалевший папа.

— Тогда садимся за стол по такому торжественному случаю, — сказала мама. — У меня всё готово.

— Пока вы накрываете, я смотаюсь за невестой, которую вам давно обещал показать — сказал я и исчез, появившись в своей московской квартире.

А здесь девчонки меня ждали.

— Так, — сказал я, — мы с Солнышком отлучимся на час по делам. Не скучайте.

— А куда мы? — удивилась моя подруга.

— Сейчас увидишь, — ответил я, взял Солнышко за руку и мы оказались в Хельсинки.

— Мам, пап, это моя невеста Светлана, — обратился я к своим, ошалевшим второй раз за полчаса, родителям.

— Очень приятно, — ответил папа. — Я Юрий Леонидович, а это Виктория Ивановна.

— Мне тоже очень приятно познакомиться с родителями Андрея, — ответила уже пришедшая в себя Солнышко. — Он очень много о вас рассказывал.

— Прошу к столу, — сказала мама.

Мы сели за квадратный стеклянный стол друг напротив друга. Солнышко была вся в бриллиантах и в красивом платье от Channel. Это они там что-то примеряли и хотели в этом пройтись по вечерней по Ницце. Ничего, зато мама посмотрит, как я одеваю свою жену. По взгляду мамы я догадался, что она знает приблизительную сумму того, что надето на Солнышке.

— Я сказал родителям, что ты беременна, — огорошил я свою подругу, — но больше ничего не сказал. Я оставил право огласить вторую новость тебе.

— А что за новость? — спросила мама.

— У нас будет двойня, — сообщила улыбающаяся Солнышко.

— Вот это новость, так новость, — обрадовался папа. — За это надо выпить.

— Мы не пьём, — ответил я. — Мы с вами соком только чокнемся.

Все чокнулись и выпили. Солнышко полностью успокоилась и с удовольствием ела фаршированную щуку, мамино фирменное блюдо. Было заметно, что моя невеста и папе, и маме очень понравилась. Они с мамой стали о чём-то беседовать, а папа спросил меня:

— Так ты теперь вхож в кабинет к самому?

— Только что оттуда, — ответил я и протянул ему фотографии. — Выбери себе две на память.

— Ого, и Устинов с Андроповым рядом.

— Андропов тебе генеральскую должность приготовил и через год-полтора в Москву отзовёт уже на новую большую должность.

— Да, ты теперь в большой в политике вращаешься. Я вот только не понял, зачем ты космические корабли к американцам отправил.

— Так они развязали ядерную войну и послали в сторону СССР более семисот ракет с ядерными боеголовками. Мои летательные аппараты их уничтожили, а потом я отправил их показать американцам, кто на планете Земля нынче хозяин.

— У меня это всё с трудом укладывается в голове. Но видя ваши мгновенные перемещения из Москвы сюда и обратно, я понимаю, что это правда.

— Если тебе нужна какая информация по американцам, ты мне позвони. Любую добуду, хоть шефа ЦРУ Тернера к тебе в гости приволоку.

— Это хорошая новость. Тогда посмотри, что есть на их разведку в Финляндии. У меня собрана часть информации по ним, но она неполная.

— Завтра сделаю. Только без фотографий. Это у меня пока не получается.

Мы ещё посидели, а потом стали собираться.

— Очень хорошая девушка, — шепнула мне мама на ухо перед расставанием. — И очень тебя любит. Береги её.

Когда мы вернулись, Маша с Наташей нас сразу обступили и засыпали вопросами.

— Мы были в гостях у родителей Андрея, — ответила на главный вопрос Солнышко. — Очень хорошие люди.

— Ты маме тоже понравилась. Она велела мне беречь тебя.

— Ну вот, одно знакомство состоялось, — сказала Наташа. — Про детей сказали?

— Да, сказали. Они этому известию очень обрадовались.

— Очень удачно получилось, что Солнышко была вся в бриллиантах и дорогом прикиде. Мама это всё правильно оценила. Там по времени Ди уже может быть в замке. Я быстро.

Ди, действительно, только вошла в спальню и удивилась, увидев меня. А потом увидела мою четвёртую Звезду и кинулась ко мне на шею.

— За что? — спросила она.

— Дома расскажу, — ответил я, подхватил Ди и мы оказалась в Москве.

— Девчонки, — стала, захлебываясь от переполнявших её чувств, рассказывать Ди, — тут такое в мире творится!

А девчонки как заржут и показывают на меня пальцем. Ди удивлённо посмотрела на меня и в её глазах промелькнуло понимание:

— Так это ты такой тарарам в Америке устроил?

— Так они по нам семьсот с лишним ядерных ракет запустили. Вот я им и показал, кто в доме хозяин.

— Ты и Луной, получается, командовать можешь?

— Там расположена база атлантов. Кто первый базу на Луне построил, тому и принадлежит планета. Я вас тоже туда скоро на экскурсию свожу. Ди, тебе очередной подарок. Держи коробку. Ну что, все готовы? Тогда вперёд, на Лазурный берег.

Эта вилла нам уже стала вторым домом. Я тоже скоро жмуриться от удовольствия начну. Девчонки, оказывается, планировали погулять по Английской набережной. Себя, так сказать, показать и других посмотреть. Я дома успел скинуть пиджак и остался в рубашке-поло. Мы продолжали скрывать своё инкогнито. Только Наташа могла себе позволить ходить без бейсболки и очков, потому, что она не была поп-звездой. Ди тоже многие знали в лицо, поэтому ей тоже не особо хотелось быть узнанной, тем более пере свадьбой с принцем Чарльзом.

Но долго нам спокойно гулять не дали. Пятеро восемнадцатилетних парней, решили, что это несправедливо, что у них нет ни одной девушки, а у меня их целых четыре. Я их давно засёк, поэтому шёл спокойно. Я шесть часов назад Америку на колени поставил, а этих-то юнцов вообще секундное дело.

— Девушки, — вышел вперёд самый наглый. — Бросайте своего задохлика и идите к нам, настоящим парням.

Смех моих девчонок его озадачил, но не насторожил. Дальше вышел я и уже не образно, а в прямом смысле, поставил этого наглеца на колени. Четверо его дружков пытались возмущаться, хотя так и не поняли, почему их товарищ встал передо мной на колени. Но через секунду они уже не задавали такой вопрос, так как все пятеро стояли на коленях. Мои жёны с интересом наблюдали за развитием ситуации.

После чего я снял бейсболку и очки и спросил:

— И кто здесь задохлик?

— Так вы солист группы «Demo», а ваши девушки — две другие солистки? — узнал нас один из пятерых, да и другие тоже, я видел, узнали.

— Так вот, я на следующем концерте расскажу публике, какие идиоты живут в хорошем городе Ницца. Как говорится, семья не без уродов. Пойдёмте, девушки. Если я замечу этих дебилов на нашем концерте, я прикажу полиции их вывести вон.

Пристыженные ребята ушли прочь, а мы продолжили гулять по набережной. Нам по дороге попался салон раритетных автомобилей и мы решили зайти туда посмотреть. Я искал свой белый Jaguar KX120, который собирался давно купить, но его здесь не было. Там продавался прошлогодний белый Rolls-Royce Silver Shadow II и очень недёшево, за сто тысяч фунтов получался. Но красавец. Даже девчонки с него глаз не сводили. Значит, берём.

Менеджер зала был просто счастлив, что их автомобиль купил столь известный певец и музыкант. Оформление заняло всего пятнадцать минут. Хорошо, что я везде таскаю с собой свой английский паспорт. У меня там нет ни одной отметки о пересечении границы, но на эти страницы никто даже не заглядывает. И самое главное, Роллс-Ройс был с обычным, левым рулём и в него влезала вся наша семья, не то, что в двухместный roаdster. Я теперь семейный человек и мне нужно думать о моих четырёх жёнах.

Девчонки были рады, что им не придётся топать обратно пешком. Получив ключи от машины, я попросил привинтить мне номера и уже после этого наша веселая компания поехала назад, в знакомый ресторан. Машина была новая. Кожаный салон пах кожей, а приборная панель и двери были отделаны дорогим светлым деревом. В общем, всё блестело и сияло.

В ресторане нас хорошо уже знали и быстро обслужили. Мы сидели и болтали, счастливые и беззаботные. На вилле нас ждал приятный секс, который все любили. Предчувствие сладострастных мгновений будоражило нам кровь и заставляло думать не о еде, а о постели. И мы сами поторапливали себя, спеша насладиться не только морепродуктами, но и друг другом. Я чувствовал себя победителем, а мои девушки ощущали себя подругами победителя. И мы спешили доказать, что каждый достоин каждой.

Глава 6

«Я люблю историю и считаю, что фантастика — это и есть способ популяризации истории: ты берешь то, что считаешь важным и помещаешь эту ситуацию в будущее, на другие планеты, куда угодно. И все — людей уже не оторвать».

«Я обожаю научную фантастику. Почему? Всё просто. Нашу цивилизацию движет вперёд жажда познания. Освоение космоса, клонирование, искусственный интеллект, путешествие во времени — лишь немногие вызовы, стоящие перед наукой. И все они параллельно исследуются в кино и художественной литературе, ярчайшие произведения которых не раз предвосхищали грядущие открытия или наталкивали зрителя на серьёзные размышления о жизни, вселенной и всём таком».

Кинорежиссёр Джемс Кэмерон

В субботу утром меня должен был ждать Высоцкий. Я надеюсь, что Марина Влади донесла до Владимира всю важность сегодняшнего визита ко мне. Иначе 25 июля 1980 года его не станет. Да, потом мы каждый год будем собираться вместе и петь его песни. Но пусть он их лучше поёт сам и продолжит писать их ещё и ещё. Поэтому пробежка по набережной и плавание в море были сегодня сокращены до минимума и из ресторана я сразу захватил еду с собой на виллу. Часть оставил девчонкам на завтрак, а часть взял с собой в Москву, чтобы съесть там.

В московской квартире было тихо и спокойно. Ремонтники ещё не приступили к работе, поэтому я мог не торопясь, в одиночестве, позавтракать и сварить кофе. Турку я взял большую, чтобы, если Высоцкий захочет кофе, то он у меня уже был готов. Хотя после сеанса его придётся отпаивать чаем. Чай я тоже заварил, свежий. Мы его из Лондона много привезли.

Если Высоцкий не придёт, значит, не судьба. Потом у него будут съёмки, концерты, театральные постановки, записи песен и пластинок. В следующем году он будет выступать с концертами в Америке, а времени, отпущенного ему жизнью, будет оставаться всё меньше и меньше. И я уже ничего не смогу изменить в его судьбе.

Но тут зазвонил телефон и я снял трубку. Это был Высоцкий.

— Привет, Андрей, — прозвучал знакомый хрипловатый голос. — Я нахожусь рядом с твоим домом.

— Привет, Владимир, — ответил я. — Поднимайся.

Через пять минут раздался звонок в прихожей. Ну вот и он. Значит, мне именно в 1978-м году удасться изменить историю и я был этому очень рад. Мы поздоровались и я пригласил Высоцкого проходить.

— Хорошая у тебя квартира, — сказал Высоцкий, заглянув в каждую комнату и всё внимательно осмотрев.

— У тебя самого не хуже, — сказал я. — Правда, я ещё одну, четырёхкомнатную, к этой на днях присоединил. Но там пока идёт ремонт.

— Молодец. Ну, тебе с тремя Звёздами это сделать намного проще, чем мне.

— Уже четырьмя. Вчера четвёртую из рук Леонида Ильича получил.

— Поздравляю. Не обмыл?

— Я не пью и ты теперь пить не будешь.

— Не верю я в то, что за один сеанс можно отучить человека от наркотиков и водки.

— Но ты же пришёл?

— Марина умоляла меня по телефону обязательно придти к тебе. И я сдался. Я сам чувствовал, что пора лечиться и хотел этим летом лечь на обследование во французскую клинику. А тут оказалось, что ты это делать умеешь. Где будешь сеанс проводить?

— В ванной.

— А почему там?

— Твой организм будет очищаться от всего того, что ты в него закачал.

— Да, чувствую веселое будет лечение.

— Ничего, ты мужик крепкий. Ты выбрал жизнь, а за неё надо бороться.

В ванной я поставил две табуретки и сказал Владимиру садиться на одну и наклоняться над ванной. А сам сел рядом. Руки, привычно, засветились зелёным и я начал осмотр больного. Да, именно больного. Вот зачем, спрашивается, он методично и планомерно гробил своё здоровье? А потом Владимира первый раз стошнило такой гадостью, что от вида этого он чуть не потерял сознание.

— Откуда это во мне? — спросил он с ужасом и отвращением

— Ты сам в себя это методично вводил и вливал, — ответил я. — Именно это тебя и убивало.

Я собирал всё, чем был отравлен его организм, в его кишечник и с желудочной кислотой выводил из организма с помощью спазма. И так ещё три раза. А потом я всё это смыл душем и сказал еле сидящему Высоцкому:

— Приведи себя в порядок. Вот полотенце, а я пошёл заварю тебе крепкий чай.

Я не просто заваривал чай, я заговаривал воду. Вода — источник жизни на земле и хорошо держит любую информацию. Так вот, я заговаривал воду на то, чтобы вызвать стойкое отвращение у Владимира к наркотикам и алкоголю. У него они шли вместе, поэтому их и надо было вместе блокировать. Я налил заварки в большую кружку, добавил кипятка, потом отжал лимон и положил туда три ложки липового мёда.

Из ванной к этому моменту вышел Владимир. Ну вот, совсем другой человек. Лицо порозовело и приняло нормальный здоровый цвет.

— Ну ты и зверь, — сказал Высоцкий, садясь за стол на кухне. — Я думал, что умру.

— Ну не умер же, — ответил я. — А теперь пей чай с мёдом и лимоном. Ты потерял много жидкости, её необходимо срочно восполнять.

— У тебя курить можно?

— Потерпи ещё полчаса. Дай организму полностью очиститься. Пей чай и отдыхай.

Высоцкий почти залпом выпил кружку, так хотел пить.

— Ух, хорошо, — воскликнул он. — Давно я так себя прекрасно не чувствовал.

— Будет возможность, сходи сегодня в баню, — сказал я, разливая теперь уже кофе по чашкам. — Ещё лучше себя почувствуешь. У тебя теперь молодая любовница есть, сил на неё нужно много.

— Откуда узнал?

— Я даже знаю, что зовут её Оксана Афанасьева и ей 18 лет.

— Я ещё никому про неё не рассказывал.

— У меня свои способы получения информации. Я даже многие твои реплики из фильма «Место встречи изменить нельзя» уже знаю.

— Как?

— Владимир, я час назад знал даже дату твоей смерти. Но ты пришёл и поэтому теперь ты проживёшь намного дольше.

— Кто ты?

И я показал Высоцкому зеленое свечение своих рук.

— Ух ты, — воскликнул он в восторге. — Никогда такого не видел.

— Этим я тебя вылечил, — ответил я. — Но ты об этом никому не расскажешь.

— Да, я буду молчать об этом. Мне Марина сказала, что я умру через два года.

— Всё, теперь ты проживёшь долгую и полную творческих успехов жизнь. Ты никогда не сможешь пить и употреблять наркотики. Я поставил тебе ментальный блок, который никто не сможет снять. Но старайся больше не общаться с теми, кто, якобы, помогал тебе во время запоев. Друзья поймут и останутся с тобой, а эти «доброжелатели» исчезнут из твоей жизни.

Да, я сделал ему, дополнительно, и ментальный блок. Лучше с двух сторон воздействовать на его организм, так будет надёжнее.

— А я и не хочу сейчас ничего, — сказал он, прислушиваясь к себе. — Только курить хочется.

— Это я тебе оставил, — рассмеялся я. — Иначе ты бы меня возненавидел. Но лёгкие тебе почистил. Теперь можешь курить. Какой же Высоцкий без сигареты.

— Спасибо тебе за всё, — сказал он, крепко пожимая мне руку. — Ты спас мне жизнь. А девушка у меня, действительно, появилась. Она такая молодая и чистая, что я влюбился, как мальчишка. И теперь не знаю, что с делать с Мариной.

— Всё решится само собой. Я сам люблю двух женщин. И мы живём вместе.

— Ого, а я и не знал. Это твои две солистки?

— Да, они. Поэтому ты мог видеть в квартире много женских вещей.

— А почему ты пишешь только песни для эстрады? — вдруг спросил Владимир.

— Я пишу и романсы, но только для себя. Я один такой недавно написал. Хочешь послушать?

— Давай.

Я сходил за гитарой и исполнил романс Владимира Карачевского «Научите меня понимать красоту», который прозвучал в фильме «Мусорщик» в 2001 году. Там есть такие прекрасные слова:

«Научите меня, понимать красоту

Отучите меня, от тоски и от лени

Проявите ко мне, в сотый раз доброту

Я ваш раб, но не ставьте меня на колени…»

Высоцкий всё исполнение слушал меня молча. С утра мой голос звенел мощно и сама эта песня всегда вызывала у меня мурашки на коже.

— Вот это мощь, вот это сила, — сказал Владимир, когда я закончил выступать.

— У тебя не хуже, — сказал я, обставляя гитару в сторону. — Я редко пишу для себя. А у тебя талантище. И такой загубить в сорок два года? Но теперь это в прошлом, хотя оно могло стать трагическим будущим.

Мы поболтали ещё минут пятнадцать, а потом Владимир ушёл. Ему надо было лететь на съемки в Одессу, а мне лететь в Ниццу, где меня ждали четыре любопытные сороки. Я Высоцкому сказал только про двух. Зачем пугать человека своими сексуальными подвигами? А идея про двоих женщин ему очень понравилась, я это заметил. Посмотрим, что из этого получится.

Мои жёны меня, действительно, ждали.

— Как прошло лечение? — спросила Солнышко, целуя меня, а за ней и три других.

— Вылечил, — ответил я. — Оставил только тягу к сигаретам. Должен же мужчина хоть что-то делать?

Все рассмеялись, а потом мы стали решать, что мы будем делать до обеда.

— Я предлагаю взять в аренду катер, — сказал я, — и отправиться к одному небольшому необитаемому островку, где можно позагорать голышом.

Идея была встречена с радостью и одобрением и мы стали собираться. На пляже я арендовал быстроходный катер, заплатив кругленькую сумму залога. Который мне потом вернут, когда я верну катер. После чего мы все залезли в него и отправились в своё первое морское путешествие. Девчонкам такая поездка очень нравилась.

Я ещё вчера изучил карту морских прибрежных глубин и выбрал себе группу островков, расположенных в пятнадцати милях от берега. Вот туда мы и направлялись. Мне сегодня хотелось скорости. Я мог бы взять, купленный вчера, Роллс-Ройс и устроить настоящие гонки, но решил их заменить морской прогулкой. Когда нас на скорости подбрасывало на волне, девчонки начинали радостно визжать. Вот тебе и гонки. Тут даже солёные морские брызги попадали в лицо и вызывали непередаваемые ощущения.

До островка мы добрались минут за тринадцать. Вокруг никого не было. Только пальмы, песчаный пляж и море. Девчонки тут же поснимали с себя купальники и бросились голышом носиться по пляжу, весело смеясь. Потом намазались кремом и стали загорать. Я тоже снял плавки и лёг рядом. Перед этим я просканировал обстановку в радиусе полутора километров. Ни одной живой души вокруг нас не было. Значит, можно спокойно ходить голыми, не боясь никаких папарацци. Высоко в небе на Солнце блестела маленькая точка. Это была не птица и не облако. Это был ЛА атлантов. Они круглосуточно теперь наблюдали за нами. Но я на это не уже обращал никакого внимания. Значит, так надо.

А потом мы купались. Вода была прозрачной, чуть голубоватой. Недалеко в воде я почувствовал какую-то большую рыбу. Я не стал рисковать и отогнал её волной ужаса, направленной ей прямо в её маленький мозг.

Вот это настоящий рай. Девчонки даже болтать перестали от удовольствия. Так как была суббота, Ди отпросилась у мамы на выходные к нам. Вон Наташе хорошо, ей уже двадцать. Ей ни у кого отпрашиваться не надо. Да и с мамой, благодаря мне, она уже не живёт. А вот Ди это приходилось делать регулярно. Даже Маша в этом вопросе была более свободна, чем моя английская подруга.

Так мы провели час и решили, что теперь всегда здесь будем отдыхать. Девчонки у меня хорошо подзагорели и стали похожи на четыре аппетитные мулатки-шокололадки. Ещё чуть подкоптятся и можно будет с ними «Ламбаду» исполнить. А что тянуть? Португальский я не знал, но слова песни помню хорошо.

— Эй, мулатки-шоколадки, — позвал я всех, — я песню сочинил. Про море, солнце и любовь. Кто её исполнит? Она для женского голоса.

Две мои солистки посовещались между собой и решили, что это будет Солнышко.

— Тогда надо будет две бразильские короткие юбки купить, — сказал я.

— Я видела недалёко от нашей виллы магазин, где много латиноамериканских вещей, — сказала Маша.

— Отлично. Тогда ты, раз не поёшь, будешь греметь маракасами и крутить своей аппетитной загорелой попой на сцене.

Все рассмеялись, а Маша стояла довольная. Крутить попой она любила.

— В таком случае, возвращаемся, — скомандовал я. — Песня вам точно понравится.

По дороге мы купили в небольшом магазинчике всё необходимое для танца. А дома, в комнате без окон, мы начали репетицию. Я сыграл и спел Lambada и девчонки были от неё в восторге.

— А какой это язык? — спросила Ди.

— Португальский, — ответил я.

— Ты и его знаешь? — спросила Наташа.

— Чего я только не знаю, — ответил я. — Я же атлант. А их язык является протоязыком всей группы европейских языков. Так, я показываю движения бразильских танцев. Солнышко и Маша одевают юбки. Трусики не снимать, мы не на пляже. Юбки в танце разлетаются в стороны, поэтому попы будут всем хорошо видны из зала.

И я показал. У моих подруг зрительная и слуховая память теперь были идеальные, поэтому движения попами они схватили на лету и повторили за мной один в один. Получилось очень красиво и эротично. Ди с Наташей аж захлопали.

— Ну а теперь Солнышко поёт, а Маша танцует, — сказал я и мы начали репетицию.

Нам хватило часа, чтобы получился идеальный вариант Ламбады.

— Молодцы, — сказал я и поцеловал своих солисток, хотя потом пришлось поцеловать Наташу и Ди, чтобы им не обидно было. — У нас есть ещё два свободных часа. Мне надо по делам отъехать. Вы на пляж?

— Да, — ответила за всех Наташа. — Там и перекусим.

Они пошли загорать, а я решил заняться делом. Я хорошо помнил из интернета, что летом 2011 года в южно-индийском городе Тривандрум в хранилища храма Падманабхасвами найдут золота и драгоценных камней на 22 миллиарда долларов. В информации об этом храме говорилось, что там есть шесть подземных хранилищ. Четыре из них открывались служителями храма во время особых празднеств. Пятое и шестое хранилища не открывались, предположительно, на протяжении нескольких веков. Храм этот был основан в VI веке в честь бога Вишну, поэтому там и скопилось столько сокровищ за полторы тысячи лет. Триста лет назад он перестраивался, но его основание, как и подземные хранилища, остались нетронутыми.

Меня прежде всего интересовали золотая статуя Вишну, усыпанная бриллиантами весом 32 килограмма. Также пригодилось бы золотое изваяние снопа колосьев из чистого золота весом около пятисот килограммов. И конечно, крупные бриллианты с изумрудами. Самые дорогие дары были подарены храму представителями различных царских династий Южной Индии, таких как Чера, Паллавы, Чола и князьями Траванкора. Также я знал, что одна из известных сокровищниц, получившая название Камера Б, так и не была обследована. А также были найдены ещё две, ранее неизвестные, тайные камеры, которые вскрывать тоже не стали.

Расположение храма и его подземной части я отлично помнил, так как схему тайных хранилищ печатали в газетах и журналах. Поэтому я телепортировался в Москву, надел свой защитный камуфляжный комплект и высокие ботинки на шнуровке. Взял фонарик, хотя прекрасно видел в темноте. Так, пусть будет на всякий случай. Не забыл кинжал атлантов, сумку и веревку. Теперь осталось прыгнуть в замок Лидс, а потом в Индию, что я и сделал.

Так, похоже я оказался в одном из подземелий храма. Включаем «ночное зрение». И где это я оказался? Ага, в одном из верхних хранилищ. Очень давно, всё золото и драгоценные камни были сложены здесь в большие деревянные сундуки. За века они превратились в труху и всё лежало теперь аккуратными кучками. Вижу, тут золотые монеты, а здесь золотые статуэтки. А где камни? О, вот и они.

И тут меня порадовали два бриллианта размером где-то по три тысячи карат каждый. Они с трудом умещались у меня на ладонях. Эти камни я решил продать с аукциона в Лондоне. А затем я взял из кучки пять грушевидных бриллиантов весом в шестьсот карат каждый. Это на подарки своим жёнам и один на всякий случай. И самое главное, это были бриллианты, а не алмазы. Огранка была, не очень современная, но она была. Поэтому они стоили сумасшедших денег.

А потом я нашёл статую из чистого золота лежащего бога Вишну и уменьшил её до двадцати сантиметров. Дома верну ей прежний размер. Ну что ж. Это я удачно зашёл. Всех непрошенных гостей местные монахи пугали огромными змеями, которые запросто могли проглотить человека. Ответственно заявляю, что никаких змей я не встретил. Нет, может они живут этажом ниже, но это я оставлю до следующего раза. Мультик про Маугли и белую кобру Тхунтх, что значит «Гнилая колода», которая пережила свой яд, я хорошо помню. Меня ещё ждали две сокровищницы, на двери одной из которых были выгравированы две огромные змеи. Но это не сегодня.

Мне уже пора домой. Девчонок надо переносить в Москву. Ди и Наташа напросились на наш концерт в Кремль. Значит, будут помогать двум оставшимся подругам переодеваться и поправлять прически с макияжем.

И я оказался в Москве. Ну вот, можно отдышаться. В подземелье воздух был затхлый. Дышать, конечно можно, но лучше не очень долго. За стеной мастера работали и я им мешать не стал. Денег я им дал, так что до завтра я им не нужен. Я переоделся в солидный английский костюм и переместился в Лондон, в Гайд-парк. Из ближайшей красной телефонной будки я позвонил Стиву.

— Привет Стив, я в Лондоне, — отчеканил я в трубку.

— Привет, лорд Эндрю, — ответил радостный Стив. — Ты по делу?

— Да, мне нужен аукционный дом «Кристис». Мне необходимо продать бриллиант. Он очень большой и, поэтому, очень дорогой..

— Ого, ты стал заниматься бриллиантами?

— Я занимаюсь всем, что приносит хороший доход и ты прекрасно знаешь об этом.

— Я знаю там одного управляющего. Подъезжай к их головному офису на Кинг-стрит около Сент-Джеймсского дворца. Я буду там через пятнадцать минут.

Вот это деловой разговор. Даже ничего не стал спрашивать про камень, сразу перешёл к делу. Надо будет тогда пристроить вместе с первым и второй камень. Может их конкурентам, аукционному дому «Сотбис» предложить? Или лучше как пару выставить? Тогда цена может быть вообще запредельная. Ладно, сейчас решим. Я поймал такси и отправился на встречу со Стивом. Когда я подъехал, его автомобиль уже стоял возле входа в аукционный дом. Завидев меня, он вышел из машины и мы пожали друг другу руки.

— Как сам? — спросил я Стива.

— Всё отлично, — ответил он и пригласил меня войти внутрь. — Мистер Моррисон нас ждёт. Я слышал, ты стал очень большим начальником у себя на родине?

— Да. Получается, второе или третье лицо в государстве. Вчера мне Брежнев предложил стать вместо него Генеральным секретарём, но я отказался. У меня нет своей команды, а она подбирается лет за пять, не меньше.

— Понятно. Слышал, что вчера творилось в Америке?

— Да. Инопланетяне вломили этим янки по полной. Давно пора было им по рукам, да и по голове надавать.

— Появилась информация, что американцы нанесли ракетный удар по вашей стране, а инопланетяне не дали им этого сделать. Ходят слухи, что они за этим тщательно следят.

— Всё может быть. Наши ракеты были вчера выведены на боевое дежурство. Ждали удара и со стороны янки, и со стороны НЛО. Но всё, как видишь, обошлось.

Я придерживался в разговоре официальной версии, которую мы вчера выработали вместе с Леонидом Ильичом. Стив, конечно, мне друг, но правду ему лучше не знать.

Мы прошли внутрь, где нас встретил худой «ботаник» с длинными волосами и круглыми очками лет сорока.

— Я рад, что лорд Эндрю решил стать нашим клиентом, — сделал лёгкий поклон в мою сторону Моррисон. — Я так понимаю, что у вас есть что-то очень ценное?

— Я бы даже сказал, что слишком ценное.

Мы прошли в его кабинет и расселись в кресла, после чего я достал свой огромный, переливающийся в дневном свете ламп, бриллиант. В кабинете повисла пауза, а потом Моррисон отмер и спросил:

— Я так понимаю, что это бриллиант?

— Вы правильно понимаете, — ответил я, — и я хочу его продать через вас.

— Я слышал о подобном алмазе. Но чтобы такой огромный бриллиант — вижу впервые. Здесь чуть больше трёх тысяч карат, на вскидку. Я сейчас приглашу эксперта, а вам могу пока предложить чай или кофе.

— Спасибо. Мы просто поболтаем.

Когда Моррисон ушёл, Стив меня спросил:

— Ты где его взял?

— Я нашёл клад, — просто и честно ответил я. — Там таких было два.

— Так они у тебя оба есть? Обалдеть. Очень хороший клад ты нашёл. А больше там ничего подобного нет?

— Таких больших больше нет. Есть поменьше.

И я достал из сумки пять бриллиантов грушевидной формы по шестьсот карат и показал Стиву. Тот вообще только и мог, что открывать и закрывать беззвучно рот.

— Я тебе такой один мелкий подарю, — сказал я. — Там таких штуки три осталось.

— Да твой один мелкий стоит около четырёх миллионов.

— Я что, не могу подарить другу бриллиант за четыре миллиона фунтов?

— Конечно, можешь, — затараторил Стив, — но это как-то неожиданно.

Пришёл Моррисон со спецом, который тоже, в первые мгновения не мог поверить, что такой огромный бриллиант может вообще существовать. А потом принялся за его измерение, взвешивание и описание. Через десять минут он заявил, что это, действительно, настоящий природный бриллиант. Вес его составляет три тысячи двадцать семь карат. Цвет и качество идеальные.

— Сколько он может стоить? — я сразу перешёл к делу.

— Начальная аукционная цена этого бриллианта составляет двести миллионов фунтов, — ответил тот.

— А если бы такие камни были парные? Это бы подняло цену за оба или, наоборот, снизило?

— Знаете, — сказал оценщик, как-то странно на меня посмотрев, — в Индии уже несколько веков существует легенда о двух бриллиантах под названием «глаза бога». Они очень давно исчезли из одного храма и их уже несколько сотен лет ищут. Я думаю, что это один из них. Если найти второй, то они оба будут стоить полмиллиарда фунтов.

В кабинете повисла звонкая тишина. И я в этой тишине аккуратно достал второй «глаз бога» и положил рядом с первым. Такого счастливого специалиста по драгоценным камням я ещё никогда не встречал. Он от «глаз бога» никак не мог оторвать своих глаз, а потом произнёс:

— Да, это они, — в восхищении произнёс он. — И у меня на них есть покупатель.

— Но мы должны провести эту сделку через нашу фирму, иначе у нас могут быть проблемы, — сказал Моррисон.

— Мне предложили миллион за то, что если я когда-нибудь увижу эти камни, то я сразу сообщу о них клиенту. Я попрошу для тебя второй миллион за молчание. Согласен?

Сумма в миллион фунтов стерлингов сделала Моррисона намного сговорчивее.

— Господа, — обратился оценщик уже к нам, — вы согласны продать оба бриллианта за пятьсот миллионов?

— Я согласен, — ответил я. — Я так понимаю, что покупатель находится где-то рядом?

— Вы правильно понимаете, лорд Эндрю. Сейчас я ему позвоню и он будет здесь через пятнадцать минут. Он эти камни ищет уже двадцать лет и очень обрадуется известию о том, что они нашлись.

Он действительно, кому-то позвонил и довольный положил трубку. Я так и не понял, чему он был больше рад. Тому, что заработал миллион или тому, что увидел «глаза бога». Мне было всё равно, но хотелось понять, какой смысл вкладывается в понятие «глаза бога»: религиозный, культурный или какой-то мистический. Можно было предположить, что «глаза бога» использовались как часть какого-то древнего оружия, но я о таком ничего не слышал. Ровно через пятнадцать минут в наш кабинет вошёл сикх. Да, самый натуральный индус. В дорогом деловом костюме, но с неизменным тюрбаном на голове. Он у него был зеленого цвета, то есть на каждый день. Стальные и темно-синие тюрбаны у них — значит перед нами стоял бы воин секты Акали.

Тюрбан для индийца — не просто обычная часть одежды, а целый предмет религиозного культа. Настоящего сикха, помимо дасаара (так в индийском штате Пенджаб, где и распространен сикхизм, называют тюрбан), отличают также волосы и борода, которые они никогда не стригут.

Вот такой колоритный персонаж к нам и вошёл. При виде бриллиантов он упас на колени и стал молиться. Значит, эти драгоценные камни имели религиозное значение и «глаза бога» были когда-то вынуты из статуи какого-то священного индуистского бога. Главное, что бриллианты не являлись частью какого-нибудь «гиперболоида инженера Гарина», с которым мне бы потом пришлось столкнуться в другом месте. Тогда они могли бы носить и другое название, например, «оружие бога».

Сикх был счастлив. Он тут же выписал три чека. Мне, как продавцу, на сумму пятьсот миллионов фунтов стерлингов, и про посредников не забыл, что говорило о его порядочности. А потом он, дрожащими руками, завернул бриллианты в специальную материю и убрал их себе за пазуху. После чего поклонился и ушёл.

Мы поблагодарили Моррисона и оценщика и тоже вышли. Я сразу пошёл в отделение банка Barclays и открыл там счёт, куда положил свои пятьсот миллионов фунтов стерлингов. Так как чек был тоже из этого банка, то списание средств и зачисление их мне на счёт прошли быстро. Я подумал, что ещё пара таких бриллиантов и я стану миллиардером. Но таких крупных больше в той сокровищнице не было. Были ещё две нетронутые, но уверенности в том, что я там тоже найду нечто подобное, у меня не было.

Стив ждал меня на улице и я достал из сумки один из пяти бриллиантов. Игра света на его многочисленных гранях просто завораживала. Я посмотрел его на свет и отдал Стиву.

— Держи, это мой подарок, — сказал я и протянул камень Стиву.

— Так ты не шутил? — слегка обалдевшими глазами посмотрел он на меня, но камень взял и тоже залюбовался его переливами. — Не ожидал. Огромное тебе спасибо. Значит, клад большой?

— Он просто огромен. Но я больше, пока, ничего продавать не буду.

— И правильно. Бриллианты только будут расти в цене, как и золото.

Активов, которые будут только дорожать, сейчас полно. Я знал, что в июне 1978 года на Нью-Йоркской фондовой бирже NYSE состоится первичное размещение акций IBM. Их стоимость составит всего 16,5$. А в марте 2012 года они уже будет стоить 208,6$. То есть, подорожают в тринадцать раз. Получается, если купить их сейчас на сто миллионов, то через тридцать четыре года у меня будет 1.300.000 долларов. Но в 1993 году цены на акции упадут до 10,4$. Вот тогда их надо будет покупать. И вложив те же сто миллионов за девятнадцать лет получить 2.000.000. Так что с IBM всё понятно, ждём тысяча девятьсот девяносто третьего года.

— Стив, как наши дела с расписками? — спросил я своего заместителя по ложе.

— Замков больше не было, — ответил тот. — Мы отсудили две очень хорошие квартиры в центре Лондона по сто восемьдесят метров общей площадью.

— Это отлично. Надо будет одну посмотреть, но не сегодня. Как наши песни и диски?

— Всё замечательно. Продажи идут успешно. Мне передали одну твою и одну песню группы «Serebro». Мы их сегодня уже запустили на радио. Отзывы положительные. Твоя итальянская просто улёт. Маргарет сказала, что ты начал подготовку к фестивалю в Сан-Ремо?

— Есть такая мысль. Мы в четверг в Монако выступали, а там всегда много итальянцев. Вот и пришлось написать весёлую итальянскую песню. Ладно, спасибо за помощь. У нас ещё вечером состоится концерт в Кремлёвском Дворце Съездов. Учти, я записал ещё одну очень весёлую песню, которая покорит весь мир. Я её в понедельник зарегистрирую и предложу Маргарет. Только она на португальском языке.

— Вот интересно, а какой ты язык не знаешь?

— Главное в этом деле — музыка. А всё остальное — второстепенно.

Мы попрощались. Я отправился в Гайд-парк, а потом в Ниццу. Девчонок я нашёл загорающими на пляже и отдал команду собираться. Пока они собирались, я успел разочек искупаться. На вилле, когда мои подруги приводили себя в порядок, я выложил четыре бриллианта на стол и решил проверить, кто самая глазастая из моих жён. Самой первой их заметила Маша. Она сделала сосредоточенное лицо и подошла к ним. Таких крупных бриллиантов она никогда не видела, поэтому сомневалась, что это действительно они.

Но увидев, что я за ней наблюдаю, выбрала один, который ей больше всего понравился и бросилась меня целовать, понимая, что это мои им подарки каждой. Потом подошла Солнышко и спросила:

— А чего это вы тут целуетесь?

— Посмотри на столе, — сказала Маша, продолжая меня целовать.

— Ух ты, какая красота, — воскликнула Солнышко и на её возглас прибежали Наташа и Ди.

Начались охи, вздохи, внимательное разглядывание бриллиантов с кучей вопросов, а потом всё закончилось поцелуями. Все были в восторге от таких подарков.

— Это ваши бриллиантовые сердца, — сказал я, весь зацелованный и обслюнявленный. — Надо будет сделать крепления и носить их на золотой цепочке на шее.

— Точно, — сказала Маша, — Вот все обзавидуются такой красоте.

— Ну что, пора собираться? — спросил я.

— Да, пора, — ответила Солнышко. — Надо ещё костюмы для выступлений собрать.

— Не забудьте для Ламбады всё захватить. Её сегодня услышат впервые и, наверняка, сразу влюбятся в эту песню.

Московская квартира ждала девчонок уже второй день. Это я тут был несколько раз за это время, а они нет. Утром я здесь вылечил Высоцкого и надеюсь, что навсегда.

Вдруг раздался телефонный звонок. В трубке молодой женский голос спросил меня:

— Вы Андрей Кравцов?

— Да, это я, — ответил я. — А вас, я так понимаю, зовут Оксана Афанасьева.

— Откуда вы узнали?

— Я многое чего знаю.

— Я хотела вам сказать большое спасибо за Володю. Он после вас приехал ко мне и я его даже, в первый момент, не узнала. Он помолодел лет на десять. Я знала о его проблемах, но ничем не могла помочь. Вы настоящий волшебник. Я слышала ваши песни. Мне они тоже нравятся.

— Берегите Володю. Это наш Золотой фонд. Если опять заметите изменения в его состоянии, хотя их быть не должно, то звоните и я сразу приеду. Оторвите его от тех, кто продавал ему наркотики. Не пускайте их в дом. Договорились?

— Я поняла. Я постараюсь. И спасибо вам ещё раз огромное.

Потом пошли гудки. Хорошая девушка, как мои четыре подруги. А потом опять раздался звонок, но это был межгород. Оказалось, что на этот раз звонила Марина Влади.

— Привет, Андрей, — сказала она. — Еле тебя застала. Как Володя?

— Привет, Марина, — ответил я. — Владимир был у меня утром и я его вылечил пологостью. Очистил организм от всякой гадости. Теперь он чист, как младенец. Потом поставил блок на наркотики и алкоголь. Только на сигареты оставил. Так что если кто-нибудь опять не принесёт эту гадость в дом, Володя будет здоров.

— Спасибо тебе огромное. Я на тебя надеялась, как на бога.

А я и есть потомок бога. Правда, его звали Гермес-Тот. Но, всё равно, это был бог.

— Кто звонил? — спросила Солнышко.

— Сначала новая любовь Высоцкого, — ответил я. — Благодарила за Володю. Ты только Марине ничего о ней не говори. Она сразу после неё звонила. Они обе его очень любят.

— Все вы мужики одинаковые. Всё бы вам гаремы устраивать.

— Ага, и бриллианты все дарят своим возлюбленным.

— С бриллиантами ты один у нас такой.

— У меня ещё золотая статуя бога Вишну есть. Хочешь покажу?

— Это который весь синий и с четырьмя руками? Я у тебя книгу «Бхагаватгита» дома у родителей видела.

— Да, есть такое. Но эта статуя вся из золота.

— Сейчас девчонок позову. Им тоже будет интересно посмотреть.

Когда прибежали все четверо, я уже вернул статуе первоначальный размер. Она стояла в гостиной и блестела золотом. Когда девчонки вошли, то все ахнули от такой красоты.

— Вот это да! — воскликнула Ди. — Как в музее. Это золото?

— Да, тридцать два килограмма чистейшего золота.

— А не украдут? — спросила Ди.

— Я на ней метку поставил. Найду из-под земли, если кто позарится.

Подруги ещё пять минут обсуждали золотую статую, а потом пошли собираться. Через десять минут раздался звонок в дверь. Это был Димка и два наших фаната, которые всегда нам помогали таскать наш сценический реквизит. Я им показал на наши сумки с костюмами, они их взяли в руки и понесли на выход.

— Привет, Андрей, — поздоровался со мной Димка. — Ты какой-то загоревший.

— Сейчас девчонок увидишь, — сказал я, — вообще поразишься.

Когда все четыре мои подруги появились в прихожей, Димка удивился не только загару, но их количеству. Наташу он знал хорошо, но вот Ди он не знал вообще и никогда до этого не видел. Я их тут же познакомил.

— Дим, учти, — добавил я, — Ди по русски знает только пять слов. Она англичанка, поэтому с ней можно разговаривать только по-английски и по-французски.

Димка, вообще, обалдел от такого количества женщин у меня в доме. У Серёги две подруги были, а у меня уже четыре.

— У Сереги аппаратуру забрали? — спросил я.

— Да, всё в автобус загрузили, — ответил он. — Мы обклеили его со всех сторон вашими четырьмя фотографиями, которые ты из Англии привёз. Смотрится просто улёт. Настоящий фирменный автобус популярной музыкальной группы. Ещё мы взяли со склада Центра цветомузыку, видео проектор, лазерные пушки и дымогенераторы. Мы теперь этим сами умеем управлять.

— Молодцы. Вольфсон приехал?

— Да, внизу ждёт.

— Тогда вперёд.

Возле автобуса нас ждала толпа. Двадцать фанатов, Серега с двумя подругами, Ира и Оля из «Серебра» и Вольфсон. Со всеми пришлось здороваться, а с кем-то и целоваться. Да, нас уже получалось много. Вольфсон оставил свою «шестерку» здесь на стоянке и сел с нами в автобус. А автобус, действительно, выглядел классно. Я подобные видел в Европе.

Женька просто обалдела, увидев с нами Ди. Но я ей сделал знак «Тсс!» и она сразу заткнулась. В принципе, можно было оставить Ди дома, но уж очень она просилась с нами. Мне понравилось, что все мои подруги были при одинаковых часах. Это смотрелось очень стильно и дорого. Да, их загоревшие тела сразу бросались в глаза. И это был не московский загар и даже не сочинский. Это был дорогой европейский загар. И он смотрелся очень эффектно на фоне светлых платьиц моих подруг.

По дороге в Кремль мне пришлось обьяснить Вольфсону его задачу в предстоящей поездке в Бангкок. Он проникся перспективами создания собственного энергетического напитка, который будут покупать по всему миру.

— Александр Самуилович, — сказал я ему, продолжая наш разговор. — Мне нужен очень хороший ювелир.

— У меня дядя работает в Москве ювелиром, — ответил он. — Что-то срочное?

— Очень. Я подарил своим девушкам бриллианты, а цепочки приделать к камням невозможно.

— С дядей Изей всё возможно. Как нужно срочно?

— Прямо сейчас.

— Однако. Цепочки требуются золотые?

— Да, четыре штуки. С мизинец толщиной.

— Тогда с вас золото.

— Пятьсот килограммов хватит?

— У вас что, есть столько золота?

— У меня есть всё. Увидите камни — поймёте. Маш, дай мне мой подарок.

Маша подошла к нам и достала из сумочки мой бриллиант. Вольфсон чуть не потерял дар речи.

— Вы что, ограбили Алмазный фонд? — спросил он, отойдя от шока.

— Будете хорошо работать, подарю такой, — ответил я. — Я сегодня такой же подарил Стиву.

— Да, вы умеете удивлять. А как здесь оказалась Ди?

— В понедельник всё узнаете. И не дай вам Бог проболтаться.

— Вы стали какими-то таинственным.

— Я вчера получил четвёртую Звезду Героя и стал членом Политбюро.

— Ого, поздравляю. Выше только Брежнев.

— Он вчера предложил своё место, но я на два года взял отсрочку.

— С вами точно не соскучишься. Сейчас приедем и я позвоню дяде Изе. Он во время концерта вам всё сделает.

— Буду очень ему благодарен.

Мы поехали в Кремль через Спасские ворота. Сначала наш автобус пускать не хотели. Но когда вышел я и показал своё новое удостоверение, то нас сразу пропустили. Ребята на эту сцену смотрели через окна во все глаза. А потом был аттракцион невиданной точности. Наш водитель был опытный, поэтому мы прошли в ворота миллиметр в миллиметр. Правда зеркала пришлось снять, а потом поставить обратно.

Так что мы подъехали прямо к главному входу в здание КДС. На проходной пришлось опять объяснять, что мы все вместе. Здесь обошлось без ксивы. А потом подошла бессменная руководительница этого здания Ольга Николаевна и все сомнения отпали. Мы на радостях расцеловались, так как целый месяц не виделись.

— Ну, ты всё матереешь, — сказала она, окинув меня оценивающим взглядом.

— Четыре Звезды и член Политбюро — теперь я такой, — ответил я, спокойно выдержав её взгляд.

— Когда ты всё успеваешь? И в Англии лордом стать, и здесь Звёзды получать, и концерты давать.

— Сам иногда удивляюсь. Как тут, всё готово?

— Ещё бы не быть. Тут билеты продали на шестьсот тысяч долларов. Одни иностранцы будут. Твой гонорар мне озвучили, так что получишь после выступления.

— Любой наш концерт на Западе стоит миллион долларов, а то и больше. Так что шестьсот тысяч — это ещё мало.

— Да, вы теперь звёзды мировой величины.

— Майор Колошкин здесь?

— Ему подполковника недавно дали, он где-то в центральном аппарате теперь служит.

— Тогда мы пошли. У нас есть полтора часа, надо подготовиться.

И мы пошли в знакомые гримерки и заняли те же самые две, как и месяц назад на 9 Мая. И третью отдали для двух девушек из «Серебра». Они попросили отдельную комнату и я им разрешил выбрать любую. Сегодня у нас были две помощницы. Мы пока переодеваться не стали, а я взял вчерашние лондонские покупки и пошёл раздавать серебряные платья и туфли девчонкам из второй нашей группы.

Сначала я постучала в гримёрку к Серёге и передал Жанне её комплект. Она была в поросячьем восторге. Естественно, всё было «made in England». Потом я заглянул в комнату к Ирине и Ольге. Они тоже были очень рады таким платьям. Они, не стесняясь меня, скинули свои прежние платья, под которыми были только трусики и стали надевать обновки. Вот я идиот, надо было картонные ценники заранее обрезать.

Но они сообразили, стянули платья через голову, достали маникюрные ножницы и срезали ценники. И всё это происходило в тот момент, когда на них из одежды были одни только тонкие трусики. Грудь что у той, что у другой была третьего размера и смотрелись они просто восхитительно. А трусики были очень тоненькие, настоящие стринги. Как говорится, если раньше, чтобы увидеть попу, надо было отодвинуть трусы. То теперь, чтобы увидеть трусы, надо было раздвинуть попу.

Девчонки, видя, на чем сосредоточено моё внимание, решили ещё больше меня завести и вообще скинули трусики. После чего упали спинами на диван и подняли раздвинутые ноги выше головы, придерживая их руками и открывая моему взору все свои женские прелести. А потом повернулись ко мне попками, аппетитно двигая ими и приглашая к сексу. Не, ну какой нормальный мужик откажется от такого предложения? Хорошо, что в этот раз я взял с собой презервативы. Мой «друг» рвался на свободу, не зная, с которой из них начать. Первой я начал с Ирины, так как она двумя пальчиками уже раздвинула вход в свою влажную «пещерку», призывно меня туда маня. И мой «друг», со вздохом наслаждения, легко вошёл в это вместилище греха и наслаждения. Да, это были незабываемые ощущения. И сладострастные стоны Ирины были тому явным подтверждением. Девчонки давно хотели отблагодарить меня за всё, что я для них сделал и это у них получилось.

А потом настала очередь Оли. Она была, на первый взгляд, скромнее своей подруги. Но это только на первый взгляд. Она завелась не по-детски, пока мы занимались любовью с Ириной, поэтому всё делала сама, активно пытаясь наверстать упущенное и компенсируя это своим темпераментом. В общем, я им по «палочке» кинул и частично снял своё напряжение. Ира и Оля тоже по два раза кончили и были очень этим довольны. Ведь они намекали на то, что готовы отдаться мне, ещё во время нашей первой совместной записи у Сереги и с тех пор не оставляли мечты при любом удобном случае со мной переспать. Вот именно такой удобный случай им сегодня и представился, поэтому они его не упустили, сами проявив инициативу в этом вопросе.

— Девчонки, спасибо за прекрасный секс, — сказал я и поцеловал каждую в губы, а потом пошлёпал рукой по их упругим голым попкам, которые они мне демонстративно подставляли, наклоняя туловище вперёд и раздвигая призывно ягодицы.

— Если что, обращайся, — ответила Ира и подмигнула, очень эротично натягивая трусики. — Мы всегда готовы с тобой перепихнуться. Да и на всякую экзотику мы ради тебя согласны, только намекни.

Молодцы, девчонки. Понимают меня, как мужчину, да и самим это дело нравится. Следующий раз надо экзотику попробовать, раз сами предлагают. Ведь всё было при них, как в том анекдоте: и «высокий интеллект», и «широкий кругозор», и «узкая специализация». И я был тоже полностью готов как можно глубже проникнуть в «их глубокий внутренний мир».

А потом я пошёл в свою гримерку. Там процесс подготовки к выступлению уже подходил к концу. Я быстро переоделся и отправился проверять сцену, сказав всем, чтобы подходили туда. Возле каждой двери гримёрки Димка уже поставил по двое наших фанатов в качестве охраны. И правильно сделал. У нас, помимо дорогих концертных костюмов, были ещё и бриллианты на общую сумму в шестнадцать миллионов долларов.

Наши фанаты сами установили арку с цветомузыкой и теперь тестировали её в разных режимах. Дискошар крутился, лазеры светили. Аппаратуру нашу тоже уже подключили. Огромные звуковые колонки с усилителями здесь были прежние, поэтому я был за них полностью спокоен. Дымогенераторы только начали устанавливать. Надо будет в списке песен им пометки сделать, когда дым пускать. Тут появился Серега со своими двумя подругами. Серебряное платье на Жанне смотрелось очень хорошо и я поднял большой палец в знак того, что она классно выглядит. Жанна была довольна моим вниманием.

Ко мне подошёл новый начальник охраны КДС и представился. Его звали Олег. Да, я его смутно помнил, он был в бытность свою помощником майора Колошкина. Мы перекинулись парой слов и я пошёл к Серёге.

— Серега, — сказал я нашему клавишнику, — у нас есть одна новая песня. Мы её дома несколько раз прогнали, очень хорошо получается.

Серега не удивился. Он меня знал давно, поэтому привык со мной ко всяким неожиданностям.

— Показывай, — сказал Серега и уступил мне место за синтезатором.

Тут подошли Солнышко и Маша и мы забацали солнечную Ламбаду. Серега сразу уловил ритм и настроил ритм-бокс. Маша принесла маракасы, так что получилось просто отпад. Даже наши фанаты всё бросили и слушали нас в восхищении. Когда мои две девчонки оденут короткие юбки, зал просто ахнет. Мы с Серёгой два раза прогнали мелодию и были полностью готовы.

Потом подошли Ира с Ольгой. Платья на них сидели отпад, но без платьев мне больше понравилось. Особенно, когда засаживаешь сзади и, при этом, держишья руками за их такие упругие и податливые бёдра. Втроём они смотрелись, как настоящая популярная группа. Да, не зря мы вчера им в Лондоне всё это купили.

— Вы выступаете первыми, — сказал я. — Сегодня вы у нас на разогреве. Первую песню исполняете на английском, а потом две на русском. Серега, начали.

И мы, без подготовки, заставили их спеть по первому куплету и припеву каждой песни в качестве распевки. Молодцы, не стушевались. Их немного пугал огромный пустой, пока, зал, но через это мы все проходили. Стоит только раз услышать аплодисменты этого зрительного зала в твой адрес, как страх сразу проходит.

Потом мы поработали, согласовав порядок песен на все два отделения. Первой, как и в четверг на концерте в Монако, мы реши спеть Mamma Maria после того, как выступят девушки «Серебра». А потом мы договорились исполнить Ламбаду. Да, у девчонок будет сегодня много переодеваний. Но Наташа и Ди готовы нам в этом активно помогать, тщательно проинструктированные Солнышком и Машей.

Занавес мы попросили опустить и пошли немного посидеть перед концертом в гримерке. Попавшаяся нам по дороге Ольга Николаевна пожелала нам удачи.

Двадцать минут пролетели незаметно. За десять минут до начала к нам постучался Вольфсон, который привёл своего ювелира дядю Изю. Когда девчонки отдали ему четыре своих одинаковых бриллианта, его чуть не схватил инфаркт. Он сразу понял, чего эта красота может стоить.

— Я принёс несколько цепочек, — сказал он. — Но золото вы обещали мне компенсировать тоже золотом.

— Без проблем, — ответил я. — Девчонки, какие цепочки вам нравятся?

Мои красавицы быстро выбрали себе по одной и мы пошли в сторону сцены. А дядя Изя остался, пообещав, что к антракту будет всё готово в лучшем виде.

Зал был полон и это ощущалось по тому тихому гулу, который раздавался из-за занавеса и который ни с чем не перепутаешь.

— Ну что, — спросил я, — «Серебро», вы готовы?

— Готовы, — сказали три солистки группы слегка волнующимися голосами.

— Тогда я пошёл открывать концерт.

Я подошёл к занавесу и он поехал в разные стороны, открывая зрителям сцену, на которой стояли мы. Нас сразу встретили аплодисменты. Я стоял на авансцене, впереди «Серебра» и заметил в первом ряду Галину Брежневу, которой я помахал рукой, как старой знакомой. А рядом с ней сидела Мари Грину, француженка, с которой у нас был безумный секс в кабинете французского посла, а потом мы кувыркались с ней в кровати у неё на квартире перед нашим отлётом в Париж. Я ей подмигнул и сказал в микрофон:

— Дамы и господа! Мы рады приветствовать вас сегодня в этом зале. Три первые песни исполнит всем вам уже хорошо знакомая группа «Серебро». Это их первое выступление на сцене и первая песня, которую они споют для вас, называется «Heaven and Hell» и написана она мною специально для этого вечера. Итак, поёт группа «Серебро», а играет группа «Демо».

Мы опять сорвали аплодисменты, что говорило о доброжелательном настрое зала. А чего им таковыми не быть, если обещанная группа «Демо» была перед ними, да и «Серебро» они уже хорошо знали. Поэтому все их три песни публика встретила очень хорошо. Девчонки были довольны и кланялись активно после своей третьей песни. Дебют, можно сказать, состоялся и очень удачно.

А потом грянули мы со своей Mamma Maria. Да, а зал ждал чего-то такого, супертанцевального, от нас. После чего Солнышко и Маша быстро переоделись в свои бразильские наряды и зажгли Ламбадой так, что представители Латинской Америки, находящиеся в зале, сразу стали танцевать в проходах партера. Вот ведь горячий народ эти латиноамериканцы. Они готовы устраивать самбодромы везде, где только можно, и круглый год.

Да, стройные загоревшие ножки моих подруг и чёрные трусики были встречены бурей оваций как мужской, так и женской половиной зала. Юбочки призывно порхали, попки аппетитно двигались в такт Ламбады. Марагакасы довершали картину жгучего латиноамериканского танца. Её, конечно же, попросили нас исполнить на бис. И мы не отказались это сделать.

А потом был нескончаемый поток песен и переодеваний, пока мы не закончили первое отделение концерта. На поклон я вызвал к нам «Серебро» и они, довольные таким вниманием, кланялись вместе с нами. А мы даже не заметили, что, потихоньку, на сцене выросли горки цветов. Пришлось задействовать наших фанатов, которые перетащили их в гримёрку Ирине и Оле. Пусть насладятся своим самым первым в жизни триумфом.

В гримерке нас ждал довольный дядя Изя с классно выполненной работой. Девчонки сразу расхватали свои бриллианты и повесили себе на шею. Дядя Изя их прикрепил так, что они стали похожи на сердечки. Да, хороши сердечки по четыре миллиона фунтов. Но смотрелись они классно. Подруги были очень довольны и вертелись перед многочисленными зеркалами, разглядывая себя со всех сторон.

Я вышел из гримёрки, зашёл в соседнюю, пустую и закрылся изнутри. А потом переместился в сокровищницу храма Падманабхасвами. Я там оставил метку-якорь, поэтому мог туда телепортироваться в любое время. Там я взял небольшой золотой брусок весом где-то в полкило и выбрал ещё один бриллиант, похожий на камень девчонок. Их там осталось ещё два. Я знал, что если Галина Брежнева увидит на моих подругах такие камни, то, обязательно, попросит достать ей такой же. Цену я ей назову полностью, а там пусть сама решает.

Когда я проходил мимо одной из кучек золотых предметов культа, мне бросилась в глаза знакомая форма одного из украшений. Но это было не украшение. Когда я достал его из кучи, то это оказалось похожим на Ваджру, при ближайшем рассмотрении коим она и оказалась. Ого, это был знаменитый артефакт древности и оружие богов. В горном Тибете его знают как Дордже. В переводе с санскрита эта штука зовется «ударом молнии», а так же «алмаз». Если обратиться к мифам, то там Ваджра — это мощнейшее оружие самого бога Индры, которое способно поражать противников абсолютно точно и, практически, на любом расстоянии.

Я вернулся в пустую гримёрку и затем перешёл в нашу, где меня ждал дядя Изя. При виде полукилограммового золотого бруска он очень удивился, но ничего не сказал. Здесь было с лихвой ему за его золото и его работу, но я не стал мелочиться. Он приехал тогда, когда я сказал, и сделал быстро то, что я просил. По тому, как я легко расстался с таким куском золота он понял, что золото для меня не проблема. Да и бриллианты, видимо, тоже.

Ди и Наташа суетились вокруг Солнышка и Маши, а я сидел и думал о том, что я сегодня обещал передать отцу данные о работе американской разведки против нас на территории Финляндии. Значит, надо лезть в центральный компьютер ЦРУ и искать всю информацию там. Можно, конечно, дёрнуть финского президента Кекконена, но это будет очень нагло с моей стороны. Он, вроде как, дружественно к нам относится, но, в то же время, сотрудничает с американской разведкой в области слежки за нашими ядерными испытаниями.

Ладно, поздно вечером, после концерта, сяду и всё напечатаю. А сейчас пора на сцену. Я решил ещё раз первыми выпустить «Серебро», чтобы открыли и вторе отделение концерта. Пусть публика их как следует запомнит. Я договорился с Ольгой Николаевной о продаже нашей совместной рекламной продукции в фойе дворца. Вольфсон, как раз, этим сейчас и занимается. Надеюсь, что перед концертом и в антракте наши календари и календари группы «Серебро» хорошо раскупались.

Ну вот они, наши первые ласточки. Когда мы вышли на сцену, к нам стали подбегать зрители и просили поставить наши автографы на календарях и пакетах. Так как и солистки «Серебра» стояли на сцене, то к ним тоже подбегали с такой же просьбой. В общем, наша продукция имела успех. У нас и так её очень хорошо покупали, но даже иностранцам она пришлась по душе.

Второе отделение концерта мы опять открыли вместе с «Серебром». Зрители были довольны. Мы исполнили ещё раз «Рай и ад», а потом выступали только мы, группа «Демо» с двумя солистками. Мне, в этот раз, поддерживать подруг даже не пришлось. Они хорошо отдохнули перед концертом, поэтому второе отделение отработали на одном дыхании. Публика осталась в полном восторге. Мы все в конце долго кланялись, а потом ушли в наши комнаты.

Наташе с Ди наш концерт очень понравился. Вот ведь меломанки какие стали. И тут пришёл Вольфсон и мы пошли в соседнюю комнату «подбить бабки». Ольга Николаевна передала ему наши девяносто тысяч долларов за концерт, а потом Александр Самуилович порадовал:

— Очень хорошо расходились календари, — сказал довольный Вольфсон. — Выручка почти семь тысяч рублей. Я её завтра сдам в бухгалтерию, Зинаиде Павловне. Я бы сдал в понедельник, но мы утром улетаем в Тайланд. Значит, надо будет их в воскресенье ей отдать.

— Ну и ничего страшного. Подъедет в воскресенье.

Когда мы вернулись к себе, нас ждала Галина Брежнева. Она весело болтала с Солнышком и внимательно рассматривала крупные бриллианты, висящие на шее у моих четырёх подруг.

— Андрей, я к тебе, — сказала она мне, намекая, что надо поговорить и, причём, наедине.

Пришлось вернуться туда, откуда я только что пришёл. В пустую гримёрку.

— Я по поводу бриллиантов у твоих солисток, — сказала она, как только я закрыл дверь. — Я думала их два камня, а оказывается их четыре. Мне нужен один такой.

— Ты вообще знаешь, что каждый стоит четыре миллиона фунтов? — спросил я.

— Догадываюсь. Но я могу завтра принести только два. И два остальных через месяц.

— Хорошо. Неси завтра первую половину и я отдам тебе камень. Но через месяц я должен получить вторую сумму.

— Я не подведу. У меня есть к тебе предложение. Не хотите завтра выступить на свадьбе у моей подруги?

— Галина, мы на свадьбах больше не выступаем. А вот «Серебро» с нашим репертуаром я тебе подогнать могу, если десять тысяч за вечер мне заплатишь.

— Круто берёшь, но я согласна. «Серебро» сейчас тоже очень популярны. Не как вы, но этих денег они стоят. Свадьба состоится в шесть вечера в «Праге». Там пусть спросят Шалву, он этим делом командует.

— Деньги вперёд.

— Ну ты и делец стал, однако. У меня есть с собой десятка, держи.

— С тобой приятно работать.

— Тогда до завтра.

— До завтра, Галина. Маме большой привет передавай. Извинись за нас со Светланой, что давно не были. У нас сплошные концерты и гастроли.

Ну вот. Теперь можно девчонок из «Серебра» по полной радовать. Я сначала зашёл к своим и предупредил, что пошёл платить гонорар нашим новым солисткам. Мои жёны кивнули мне головами и продолжили о чём-то болтать. Вот о чём можно трепаться целыми днями? Нам, мужчинам, этого не понять. Потом я заглянул к Серёге и вызвал Жанну, вместе с которой мы зашли к Ольге с Ириной. Димка охрану ещё не снял, поэтому наши фанаты так и продолжали стоять у всех трёх дверей.

Ого, а цветов сегодня много набралось. Надо будет по паре букетов моим жёнам взять. Солнышко с Машей уже привыкли к цветам, а Наташа с Ди — нет.

— Так, девчонки, — начал я приятную часть сообщения, — я с вами хочу рассчитаться. Вот ваши чеки. Их здесь десять тысяч. Это за концерт и за песню. Делите сами, как хотите.

Меня сразу зацеловали, причём сразу все три девушки. Ирина и Ольга хотели меня поцеловать в губу, так как мы были уже очень близко знакомы. Но в присутствии Жанны я им это сделать не дал. Ещё разговоры разные пойдут. А чеки я захватил из дома заранее, зная о просьбе девчонок. Ну боятся они связываться с валютой и правильно делают.

— Далее, — продолжил я. — Теперь вы одеваете и обуваете себя сами. Я вам только нахожу, где, когда выступать с концертами и за какую сумму. Завтра готовы выступить в ресторане «Прага» на свадьбе и заработать ещё денег?

— Готовы, — радостно заверещали те. — Нам понравилось выступать и большие деньги зарабатывать.

— Тогда завтра в десять утра у вас репетиция. Вы поёте свои три песни и берёте из нашего репертуара любые, кроме Ламбады. Я её только в понедельник зарегистрирую. Играете с ребятами из группы «Ритм». Я подъеду часам к одиннадцати в Центр и проверю, как у вас дела. Мне уже передали восемь тысяч рублей за ваше выступление. Это я для вас заранее выбил.

— Спасибо, — раздались три весёлых и довольных голоса.

— Вам по две тысячи каждой и музыкантам на троих две тысячи. Ребятам я гонорар завтра на репетиции сам выдам. О своих заработках никому не говорить. Жанна, Серёге тоже.

— Понятно, — ответила та.

— Теперь я возьму восемь букетов, остальные цветы ваши.

— Ух ты, — обрадовались они. — Нам так много досталось. А на чём мы завтра в «Прагу» поедем?

— Хотите на «рафике» или автобус наш фирменный можете взять.

— Лучше автобус, — сказала Ирина. — Он круче смотрится.

— Тогда поехали. Мы едем до Черёмушек. Если кому в другую сторону, пусть ловит такси.

В нашей гримерке все уже переоделись и с благодарностью приняли от меня букеты. До дома мы доехали быстро и у подъезда со всеми попрощались. Димке пришлось дать тысячу рублей на наш клуб фанатов. Растут аппетиты, однако.

— Наташа, поставь цветы в вазы, — попросил я четвёртую жену. — Ночуем где, здесь или в Ницце?

— На вилле, — образованно зашумели девчонки. — Там и поедим.

Да, а поесть не мешало бы. Что-то я с этими делами совсем забыл о еде. Я взял два букета, чтобы поставить в нашей спальне на вилле и мы перенеслись в Ниццу. Здесь был ещё вечер, поэтому мы спокойно спустились в ресторан и заказали кажды то, что хочет.

— Чего так долго с девчонками из «Серебра» болтал? — спросила Маша.

— Ревнуешь, подруга? — спросил я, улыбаясь.

— Нет, просто интересно.

— Я им на завтра работу нашёл в ресторане «Прага». И денег заработают, и отточат своё выступление.

— А Галина Брежнева что из-под тебя хотела?

— Камень такой же, как у вас хотела. Она знает, что он четыре миллиона стоит. Но, всё равно, готова купить, но в рассрочку.

— Сколько? — спросила ошалевшая от озвученной суммы Ди. — Ты нам подарил подарки по четыре миллиона фунтов?

— И что тут такого? Я вас люблю и мне приятно видеть свои подарки у вас на шее.

Тут я был зацелован, не взирая на то, что половина ресторана это могла видеть. Они так выражали свой восторг. Для них это была какая-то фантастическая сумма и они поняли, что я их очень сильно люблю. А меня немножко грызло чувство вины за свой неожиданный секс с Ириной и Ольгой в гримёрке. Поэтому именно так перед любимыми моими жёнами, с помощью бриллиантов, я заглушал своё недовольство собой. Хотя секс был очень приятным, чего уж там говорить.

А они всё рассматривали камни, которые у них висели на груди и всё не могли поверить, что они так дорого стоят.

— Мы хотели бы отблагодарить тебя за твои подарки, — выразила Солнышко общее мнение всех четырёх жён.

— А вы не устали после концерта? — спросил я, глядя на их уже засыпающие глаза.

— Есть немного, — ответила Маша.

— Тогда завтра утром отблагодарите. А мне надо ещё кое-какие материалы для отца напечатать.

На вилле я их быстро, всех четверых, помыл в душе и уложил спать. Хотя, когда я их нёс в кровать, они уже спали. Да, концерт штука такая, очень энергозатратная. Казалось бы, что Наташа и Ди не выступали с нами на сцене, а только помогали Солнышку и Маше переодеваться, но вымотались наравне с ними.

А я смотался в Москву за печатной машинкой и войдя в информационное поле Земли, нашёл компьютер ЦРУ и просто целыми файлами стал перепечатывать для отца информацию о работе Центрального разведывательного управления США на территории всей Скандинавии. Пришлось корпеть два часа, но пятнадцать листов я напечатал. После чего я позвонил в Хельсинки.

— Не спите? — спросил я у отца, когда тот поднял трубку.

— Уже собираемся ложиться, — ответил тот.

— Я на минуту, — сказал я и оказался в их квартире на улице Ластенлиннентиа, которая располагалась рядом с парком Сибелиуса в Хельсинки.

В этот раз они уже спокойно восприняли моё появление.

— Сделал, как обещал, — сказал я, протягивая отцу отпечатанные листы сверхсекретной информации.

— Ого! Вот это материал! — восхитился папа. — Да ему цены нет. Точные даты, фамилии и имена — всё есть. Спасибо, сын. Теперь мне не стыдно будет смотреть в глаза своим сослуживцам, получая генеральские погоны.

— Тогда я полетел. Маму целуй.

И я опять перенесся в Ниццу, на нашу виллу. Я, после душа, аккуратно пролез в серединку между четырёх тёплых тел своих подруг и собирался уже уснуть, но вдруг вспомнил о космическом корабле Гермеса-Тота, спрятанном где-то рядом со Сфинксом или под ним. В одном из древнеегипетских трактатов от имени богини Исиды говорится, что бог Тот поместил в тайное место «священные книги», которые содержат в себе «секреты Осириса», а затем навел на это место чары, чтобы знания оставались «неоткрытыми до тех пор, пока Небо не родит существ, которые будут достойны этого дара». Я также помнил, что Эдгар Кейси предсказал, что однажды в Египте под правой лапой Сфинкса будет найдена комната, названная «Залом Свидетельств» или «Залом Летописей». Информация, сохраненная в «тайной комнате» расскажет человечеству о высокоразвитой цивилизации атлантов, существовавшей миллионы лет назад.

Меня смущало то, что лицо Сфинкса было негроидного типа. Но как я помнил, что в той стороне, куда указывали лапы сфинкса, находилась «Земля Пунт» или «Земля Богов». Это было место, откуда доставляли в Египет чёрное дерево, благовония, в том числе ладан (тишепс, ихмет, хесаит), чёрную краску для глаз, слоновую кость, ручных обезьян, золото, рабов и шкуры экзотических животных, которые обменивались на товары, привозимые из Египта. Важнейшим товаром, доставлявшимся из Пунта, была мирра, необходимая для проведения религиозных церемоний, а также мирровые деревья. Именно миррой был помазан Марией Магдалиной Иисус, став Христом. Да и одним из первых даром волхвов-царей младенцу Иисусу была мирра (смирна).

Так, что все пути вели в «Землю Богов», видимо, именно там осели основные переселенцы из затонувшей Атлантиды. Именно южное побережье Красного моря считалось самым благодатным и самым торговым местом в этом регионе. Крупнейшая экспедиция из Египта в Пунт была снаряжена по прямому приказу царицы XVIII династии Нового царства Хатшепсут под руководством темнокожего военачальника Нехеси в 1482/1481 до н. э. Она состояла из пяти крупных кораблей и была призвана восстановить контакты с Пунтом, прерванные в эпоху Среднего царства, и доставить мирровые деревья для храма Джесер Джесеру (именно так в древности именовался заупокойный храм царицы-фараона Хатшепсут, вырубленный в скалах, что в переводе означает «Священнейший из священных») в Дейр-эль-Бахри.

Поэтому получается, что мне необходимо сначала побывать в Египте и найти «знания» и космический корабль. Теперь у меня есть Ваджра — великое оружие богов, осталось обрести знания, как им пользоваться. То, что это ручной лазер — я не сомневался. Возможно, это был знаменитый шамир царя Соломона. Было известно два способа активации Ваджры. Первый — с помощью мантры. Но этим могли владеть только члены очень узкого круга посвящённых. Но таковым я, да и никто в мире, на данный момент не являлся.

Второй способ — напрямую с помощью энергии самого человека. В таком случае Ваджра бралась в правую руку, с помощью концентрации энергии перенаправлялась в руку и далее в саму Ваджру, а затем на предмет, который является целью воздействия Ваджры. Таким образом, с помощью «ци» или «праны» в теле человека можно свершать невероятные вещи — резать камни, передвигать предметы, во много раз превосходящие вес самого человека или же использовать Ваджру как очень мощное оружие, которое ничуть не будет уступать самому современному.

В Махабхарате описаны перемещения в пространстве при помощи Ваджры, действия в качестве телепорта без самого портала, перенос человека в любую заданную точку при помощи мысли с Ваджрой в руках, а также описаны прохождения сквозь стены, препятствия и сквозь земную поверхность. Ещё там говорится об уничтожении наступающей вражеской конницы, двигавшуюся в сторону китайской стены, тогда как сам монах с Ваджрой в руке сидел на возвышенности и с нее хорошо видел атакующего врага.

Но я подумаю об этом завтра, то есть уже сегодня.

Глава 7

«Греческий философ [Платон], имея в виду наставить человечество, скорее как моралист, нежели как географ и этнолог или историк, собрал историю Атлантиды, покрывавшую несколько миллионов лет, в одно событие, ограниченное им сравнительно малым островом в 3000 стадий длины и 2000 ширины (или около 350 миль на 200 миль, что составляет приблизительно размеры Ирландии), тогда как жрецы говорили об Атлантиде как о материке размерами «как вся Азия и Ливия» вместе взятые».

Е. П. Блаватская «Тайная доктрина», том 2, из «Предварительных заметок»

Кто-то мне ещё вчера поздно вечером собирался устроить незабываемый секс в благодарность за четыре бриллианта умопомрачительной красоты и ещё более сумасшедшей стоимости? И эти «кто-то» мне сейчас всё отдадут сполна, не смотря на то, что нагло дрыхнут у меня под боком. Замечательно пели по этому поводу Сергей и Татьяна Никитины:

«Спят друг друга обхватив

Молодые, как в нирване».

Так, кто тут у меня спит в нирване слева? Ди? Вот с неё и начнём. И я начал. Через минуту она проснулась от ритмичных, глубоко проникающих в неё, движений-фрикций одной из выпирающих частей моего тела и хотела громко сообщить всем эту радостную весть, но я закрыл её рот поцелуем и продолжил своё коварное дело, пока мы вместе не кончили. И удивительное в этом было то, что мы занимались любовью так тихо и аккуратно, что не разбудили остальных подруг.

Потом я то же самое проделал с Наташей и Солнышком, а вот Машу мы, всё-таки, разбудили, так как Наташа громко стонала от удовольствия и мне никак не удавалось приглушить её сладострастные вздохи. Но это не помешало нам всем получить огромное наслаждение. Это был быстрый и приятный утренний перепихончик, который придавал бодрости всему телу и улучшал настроение каждому из его участников. Если раньше я такое часто проделывал на старой квартире только с Солнышком, так как она была тогда у меня одна, то теперь таких любительниц утреннего секса у меня было четыре.

А потом мы все залезли в ванну. Да, маловаты на вилле помывочные резервуары для нашей большой семьи. Каждая из них рассчитана на двух человек, максимум на трёх. Можно было, конечно, спуститься вниз, в бассейн, и там поплавать, но хотелось просто принять душ.

— Сегодня заканчивают ремонт джакузи, да и всей нашей новой четырёхкомнатной московской квартиры, — сообщил я своим подругам радостную новость. — И мы теперь сможем сразу впятером спокойно там мыться или ещё кое-чем заниматься. Если на то будет общее желание. А я уверен, что оно обязательно будет. Также с сегодняшнего дня у вас у каждой там будет своя отдельная комната. Можете выбрать себе любую.

Всем этим известиям мои жёны были очень рады. Хотя у них и так были свои половинки комнат, но они там не жили. Девчонки их использовали в качестве своих гардеробных. А жили мы все вместе и спали тоже вместе.

— Мне в одиннадцать утра надо будет съездить в наш Центр на Калужскую, — сказал я. — Хочу посмотреть, как будет проходить репетиция «Серебра». У них вечером выступление в «Праге». Сейчас закажем завтрак и после этого каждый волен заниматься, чем он хочет. Сегодня воскресенье, можете целый день просто валяться на пляже и ничего не делать. Кроме этого я могу ещё отвезти вас на остров и через три часа забрать оттуда. Выбирайте.

— Нам и на остров хочется, и с тобой хочется, — ответила Ди.

— Тогда поехали все со мной сначала на репетицию, а потом я вас заброшу на остров. Теперь катер нам брать не надо, я вас без него туда телепортрую вместе с собой и вещами.

— Согласны, — ответила за всех Солнышко. — А ты с нами на острове не останешься?

— У меня дел много. Но потом я буду с вами.

Завтракали мы на панорамной крыше, заказав всё, как всегда, в соседнем ресторане. Это стало нашим излюбленным местом на вилле. Надо будет сегодня, обязательно, покатать девчонок на недавно купленном Роллс-Ройсе. А вообще, может его в Москву перетащить? В салоне есть кондиционер, поэтому жара нам будет не страшна. И гидроусилитель руля в нём присутствует. Опция, пока недоступная в советских автомобилях. Мне теперь можно всё. Я же теперь «преемник» самого Брежнева. Мне кажется, что скоро у меня состоится серьёзный разговор с Андроповым. Он не чувствует во мне соперника и правильно делает. Но точки над «i» он расставить, обязательно, захочет.

Шеф КГБ правильно сделал, что стал продвигать моего отца по служебной лестнице. Это, с политической точки зрения, верный и беспроигрышный ход. На днях он получит от него аналитическую записку, которая его очень удивит. Я думаю, он поймёт, откуда у отца такая сверсекретная информация о ЦРУ. Но если этот вопрос Андропов тоже поднимет в нашем разговоре, то я соглашусь через отца передавать, допустим, раз в две недели подобные обзоры. Но надо как-то изменить форму подачи этой информации. Сидеть и печатать полтора-два часа на механической машинке — это не очень удобно. Может что у атлантов найду, если удасться разыскать космический корабль Гермеса-Тота.

В крайнем случае, я прямо в мозг отца передам всю информацию в виде отдельных файлов, а он уж пусть сам сидит и составляет очередную справку для Андропова. Тогда я это смогу делать даже чаще. Например, раз в неделю. Для Юрия Владимировича это будет просто королевским подарком. Он за месяц сможет узнать то, что не смогла бы вся контора и за пять лет собрать.

Так, мои девчонки позавтракали и были уже готовы выдвигаться. Посуду мы вечером сами отнесём в ресторан, когда ужинать сюда вернёмся.

— Ну что, красавицы, теперь в Москву? — спросил я и прозвучало это уже как-то просто и довольно буднично, как будто я говорил о том, чтобы сходить прогуляться в соседний парк.

Девчонки тоже к этому способу перемещения давно привыкли и просто мне кивнули в знак согласия. Пока мы собирались, я вспомнил, что хотел разобраться с тем, почему замедлилось время, когда в меня летела пуля снайпера. Ведь не само же оно замедлилось? Теперь я точно знал, что это сделал именно я. Получается, мои скрытые возможности организма выросли в несколько раз, по сравнению с тем, какие они были две недели назад. Но вот как я это сделал, я так и не мог до сих пор понять. Похоже, только египетский Сфинкс сможет дать мне ответы на мои вопросы. Он молчал двенадцать тысяч лет, но теперь должен будет заговорить. Он видел потоп, он видел богов, он видел фараонов. Я надеюсь, что Небо в моём лице родило существо, достойное этих тайных знаний. Весной у меня родятся Дети Света и тогда нас, достойных, станет ещё больше.

Главное, Ваджру не забыть с собой взять. Это не индийский храм со своими сокровищницами, которые никто не охраняет. В этот раз дело будет посерьёзнее. Там бог или атланты могли понаставить ловушек, чтобы прошёл только именно достойный, а не тот, кому ещё рано обладать знаниями о них.

Я спустился в гараж и уменьшил наш белый Rolls-Royce Silver Shadow II до размеров игрушечной машинки. Раз решил на нём ездить в Москве, значит, надо начинать это делать сегодня. Правда, «Алтая» в нём не будет, но это сегодня же или завтра исправят. Просто перекинут его с «Волги» на мой новый автомобиль и всё. Как оказалось, на Роллс-Ройсе сигнализация, подобная моей, тоже стояла. Поэтому за то, что его угонят, я не переживал. Я на нём ещё метку-якорь поставил, так что обязательно найду, даже если, всё-таки, кто-то попытается у меня его украсть.

Московская квартира нас встретила шумом ремонтных работ за стеной. Но их темп был довольно высоким, что говорило о том, что вот-вот всё будет закончено. Значит, я не ошибся в своих расчётах. Девчонки ещё не привыкли к лежащей в гостиной золотой статуи бога Вишну в человеческий рост, поэтому часто подходили поближе и внимательно рассматривали эту красоту. В нас в каждом, внутри, заложена любовь и тяга к красивым вещам. И когда они нас окружают, то мы чувствуем себя частичкой этой красоты. Особенно это касается старинных и очень дорогих вещей. Когда мы заходим в антикварный магазин, то чувствуем себя там сопричастными «преданиям старины глубокой». А наша квартира моими стараниями скоро станет похожа не просто на антикварный магазин, а на настоящий музей.

Когда я в первый раз быстро осматривал замок Лидс, он мне тоже напомнил музей. Там на стенах висело старинное рыцарское оружие. Висели латы, щиты и шлемы. Там всё дышало средневековьем. А статуя Вишну — это уже совсем другая история. Более древняя, загадочная и божественная. И Ваджра тому доказательство. Ну и бриллианты под названием «глаза бога» тоже.

У нас было ещё время до одиннадцати и я спустился на улицу. В арке, осмотревшись по сторонам, я достал из кармана миниатюрную копию Роллс-Ройса и вернул ему первозданный размер. Да, настоящий красавец. Правильно я сделал, что его купил. Хоть и дорого он мне обошёлся, но машина статусная. Прямо, как для членов Политбюро или мировых звезд поп-музыки.

Я сел за руль, проехал пятнадцать метров и поставил его на стоянку рядом со своей «Волгой». Никакого сравнения. Представитель английского автопрома — это сказка, а наша машина — проза жизни. Хотя и о такой «прозе» мечтало больше половины населения нашей страны. Я знал, что в Москве есть ещё один Роллс-Ройс, но он принадлежал послу Великобритании в Советском Союзе. Теперь их будет два.

А дома меня ждала широко открытая дверь на вторую половину квартиры. Значит, ремонтники закончили и мои сороки побежали принимать их работу. Я тоже пошёл смотреть, как оно теперь там всё выглядело. А выглядело всё просто замечательно. Ремонтники даже люстры купили, повесили и всё смотрелось великолепно. Мебели не было, она была только на кухне. Но это дело я быстро исправлю. Теперь никаких «Берёзок». Всё в Лондоне или в Ницце купим. Там всё это продаётся гораздо лучшего качества и выбор намного больше. Но я решил, что из этой части квартиры будем делать этакий королевский дворец. С мебелью под старину, отделанной золотом. Раз золотая статуя в доме появилась, придётся всё делать в подобном стиле.

Семён Прокопьевич и мои подруги отыскались в ванной. А там было на что посмотреть. Бригадир стоял и гордо улыбался. Его помощники всё за собой убрали, помыли и ушли. Девчонки пробовали джакузи и радовались, как малые дети. Ну ещё бы. Им теперь здесь плескаться, ну и мне тоже вместе с ними за компанию.

В общем, все были довольны. Я отдал оставшуюся сумму и ещё добавил сверху пятнадцать процентов за скорость и качество работы.

— Большое спасибо, Андрей Юрьевич, — сказал мне Семён Прокопьевич. — Если что, обращайтесь.

— Спасибо вам за эту красоту, — ответил я.

Бригадир ушёл, а мы пошли проверять кухню. Всё было отлично выполнено. Теперь у нас в квартире есть две кухни. На нашу семью, которая увеличится в следующем году в два раза, это будет в самый раз. Ремонтники молодцы, они вместо обычной двери между двумя квартирами поставили двойную и получился красивый большой вход. Я распахнул две её створки и у нас получилась одна большая восьмикомнатная квартира.

Неожиданно зазвонил дверной звонок и я пошёл открывать. Это приехала с деньгами Галина Брежнева. В руках она держала большую сумку. О том, как она узнала, где я живу, я даже заморачиваться не стал. Дочь Генерального секретаря в этой стране может всё.

— Привет, Андрей, — сказала она. — Привезла половину, как договорились. Тут вперемешку фунты и доллары. Фунт сейчас дорогой. За него уже дают два доллара. Это, видимо, после того, как Штаты вчистую проиграли инопланетянам в недавней короткой войне. Считать деньги будешь?

— Привет, Галина, я тебе верю, — ответил я. — а с фунтом вообще было даже ещё круче. В 1948 году за него давали аж целых четыре доллара. Проходи, чай или кофе будешь?

— Нет, спасибо. Я тут осмотрюсь. Это сколько у тебя комнат в квартире?

— Восемь. Только что ремонт во второй половине квартиры закончили. Там самое интересное место — ванная комната.

— И что там может быть такого интересного?

— Огромная джакузи.

— Не ожидала. Можно посмотреть?

— Пошли. Я тебе всё покажу.

Джакузи произвела на Галину большое впечатление своими размерами и многофункциональностью. Было видно, что этот мини-бассейн ей понравился.

— Ты где такую достал? — спросила она.

— Из Англии привёз, — ответил я, выключая водопад и подсветку. — Тащить такое корыто через границу — замучаешься. Ну вот и твой бриллиант.

Я видел, с каким нетерпением Галина ждала этого момента. Она, как заправский ювелир, достала специальное увеличительное стекло и где-то минуту внимательно разглядывала камень, а потом сказала:

— Настоящий и качество обалденное. Про цвет и чистоту я вообще молчу, идеал. Без дефектов и точек. Огранка, правда, несовременная, что говорит о том, что бриллиант старинный. И вес здесь около шестисот карат. Получается, таких существует всего пять камней?

— Да, — соврал я, чтобы не расстраивать Галину. — У моих подруг и теперь у тебя.

— А что там за необычная статуя лежит в гостиной? Это что, золото?

— Да, это индийский бог Вишну. Позолота, но работа тоже очень древняя.

— Да уж. Богато живёшь, однако.

— Платят за концерты нам теперь прилично, особенно на Западе. Вот оттуда всё и везу.

Тут появились мои четверо подруг и поздоровались с Галиной. У них на шее висели четыре бриллианта, похожие, как две капли воды на пятый камень, который только что купила дочь Брежнева. Все знали её патологическую страсть к большим бриллиантам.

— Ладно, — сказала Галина, — я поехала. Через месяц, как и обещала, привезу оставшуюся половину денег. Там напротив подъезда не твой ли белый Роллс-Ройс стоит?

— Мой, — ответил я. — По случаю во Франции получилось купить.

Вовремя она ушла, нам тоже пора было выдвигаться.

— Девчонки, — крикнул я подругам. — Нам пора на совместную репетицию «Серебра» и «Ритма».

А мои подруги были уже готовы. Пока я с Галиной трепался, они потихоньку собрались. По случаю жаркой и солнечной погоды, девчонки надели короткие шортики и топики и выглядели просто отпадно. Все мужики шеи свернут, разглядывая их стройные длинные загорелые ножки и те места, откуда они растут.

Мой Роллс-Ройс нас ждал. Когда мы отъезжали, на нашу машину все прохожие смотрели с завистью. Необходимо будет завтра на учёт автомобиль поставить. Это, я думаю, сейчас не проблема. Завтра утром дам задание Сан Санычу, он всё сделает. А сегодня, пока, поезжу с французскими номерами.

Ага, поездил. Первый же ГАИшник махнул своим полосатым жезлом и я остановился. Когда он подошёл к машине и увидел, кто за рулём, то сразу козырнул.

— Андрей Юрьевич, — обратился сержант вежливо, — мы были не в курсе, что у вас новая машина.

— Только вчера из Ниццы привезли, — ответил я. — Передайте по рации, чтобы мой Роллс-Ройс с французскими номерами не тормозили. Я в понедельник поставлю его на учёт. Могу предьявить бумаги из Ниццы, что я её легально купил.

— Не нужно. Можете проезжать.

Вот так. Через несколько секунд всем постам передадут информацию о моей новой машине и что её ни в коем случае нельзя останавливать. Нашему сторожу я заранее помахал из окна рукой, поэтому он без проблем открыл нам ворота. В воскресенье никого не территории Центра было, поэтому было тихо и, по-летнему, тепло.

В звукозаписывающей студии кипела творческая работа. «Серебро» и «Ритм» сыгрывались и у них это неплохо получалось. Им пришлось прервать репетицию, чтобы поздороваться со мной и с моими четырьмя подругами. Их прикид всем очень понравился. Ребята из «Ритма» пялились на такую красоту во все глаза, чем вызвали довольные улыбки у моих жён.

— Молодцы, — сказал я им всем, — уже получается лучше, чем было раньше. Все помнят, что у вас сегодня концерт в «Праге»?

— Да, — сказали все шестеро.

— Михаил, пойдём поговорим, — сказал я руководителю «Ритма». — Мне уже заплатили за ваше вечернее выступление на свадьбе. Девчонкам из «Серебра» я вчера отдал их долю, теперь ваша очередь. Вам на троих за четыре часа работы я выбил две тысячи.

— Ух ты, — воскликнул Михаил, — это же куча денег.

— Вот так, скоро будете зарабатывать ещё больше.

Мы вернулись в студию, где я просмотрел список наших песен, которые этот сборный творческий коллектив собирался сегодня исполнять.

— Так, давайте прогоним половину по первому куплету, — дал я команду и ребята с солистками из «Серебра» стали исполнять то, что они наметили на сегодняшний вечер.

Хорошо, что я сегодня к ним заехал. Пришлось несколько раз их подправлять и указывать на их ошибки. Солнышко с Машей объясняли трём солисткам, как надо петь, а я показывал то на гитаре, то на синтезаторе с ритм-боксом, как в некоторых местах лучше сыграть. Короче, за час мы с этим делом совместными усилиями справились. Не на отлично, но ребята теперь играли наши песни на твёрдую четверку с плюсом, а Ирина, Ольга и Жанна уже пели их на пятёрку с минусом.

— В общем и целом хорошо, — подвёл я итоги нашей репетиции. — Сейчас пятнадцать минут перерыв, а потом полтора часа ещё репетируете. А затем отдыхать. В пять надо всем вам быть уже в «Праге». Наши фанаты вам помогут с инструментами, я с ними договорился. И водитель автобуса к половине пятого подойдёт. Так что успехов вам с вашим первым полноценным выступлением.

— Спасибо, — весело ответили шесть голосов.

— Мы поехали загорать. Вечером Серёге позвоню. Узнаю, как вы выступили. Жанна, ты ему в подробностях всё доложи, а он уже мне.

— Хорошо, — сказала та и заговорщицки мне подмигнула, давая понять, что её подруги ей всё рассказали о нашем сексе втроём вчера в гримёрке на концерте в КДС.

Ну вот, ничего у этих женщин ни в одном месте не держится. Им надо всё, обязательно, разболтать. Я представляю, в каких сочных и ярких красках они ей об этом рассказали. Главное, чтобы до моих четырёх жён эта информация не дошла. И тут возникает ещё одна проблема. Если у Сереги, действительно, трудности в плане секса, то Жанна узнав, с какой лёгкостью я управился с двумя её подругами, обязательно захочет быть третьей, втихаря от моего друга. Там уже Женька на меня косо посматривает, плотоядно облизываясь, а тут ещё и Жанна начнёт ко мне клинья подбивать. Вообще дурдом какой-то.

Перед отъездом, когда я целовал солисток «Серебра» на удачу, Ирина успела мне шепнуть, что они меня с Ольгой перед тем, как поедут в «Прагу, будут здесь ждать. Ох, связался я с этими девками, мне четырёх моих полностью хватает. Но раз мы такое в субботу устроили в гримёрке, значит хватает не полностью. Если будет у меня свободных пятьдесят минут, то постараюсь к ним заскочить. Ведь они мне экзотику обещали. А какой мужик откажется от анального секса. Я, точно, не из таких. У меня от её слов сладостно заныло в паху. Вот умеют же эти женщины нас завести всего лишь одним словом. А там уже фантазия дорисовывает такие картины, что хоть всё бросай и прямо сейчас иди и «засаживай» им, как говорил в прошлой жизни мой старый друг, в «дупло». Тоже был ещё тот любитель «прочистить дымоход» женскому полу.

Мы вернулись домой и сразу перенеслись на остров возле Ниццы. Сбросив с себя шорты и топы, девчонки тут же бросились в море. Я тоже за ними не отставал. А потом мы загорали, намазавшись все кремом. В этот раз мы захватили шезлонги и лежали под солнцем с полным комфортом.

— Так, — сказал я, — я на часа три отлучусь по делам. Амулеты у всех на месте?

Они показали мне все четыре амулета, которые лежали у них в специальных кармашках в шортах, которые они положили рядом с собой. Бриллианты я им сказал с собою не брать, так как на необитаемом острове их будет некому показывать. Я поцеловал их всех, оделся и переместился в замок Лидс, где находился подземный зал с телепортом.

— Привет, потомок бога, — раздался у меня в голове голос «наблюдателя». — Теперь ты знаешь, кто ты.

— Теперь знаю, но пока не всё, — ответил я. — Мне нужно больше знаний.

— И ты знаешь, где их найти, — ответил голос. — Будь внимателен и осторожен.

Конечно, буду. Я же не зря взял с собой Ваджру. Мало ли какие сюрпризы могли меня поджидать под Сфинксом. Да, именно туда я и направлялся. Ведь Поль Брайтон писал: «Цель создания Сфинкса становится сегодня немного яснее. Атланты Египта построили его как грандиозное изваяние, величайшую памятную статую и посвятили ее своему светлому богу — Солнцу». Ладно, на месте со всем этим разберусь.

Я хорошо помнил, что Сфинкса не строили, как пирамиды, а высекали из скалы. Поэтому он считается крупнейшей монолитной статуей на Земле. Он до сих пор будоражит умы своими загадками. Вот одна из них: у древних египтян все боги были с человеческими телами и головой животного, а Сфинкс же неизвестно каким образом выглядит наоборот.

Ещё одна тайна крылась в облике самого Сфинкса. Пропорции его лица и лицевой угол (между линией лба и линией, идущей от ушного отверстия) не характерны для современного Homo sapiens. Выходит, Сфинкс — это скульптурный портрет… атланта.

Подтверждением этому является, согласно древнеримскому историку Плинию Старшему (23–79 годы н. э.), «красный лик этого чудовища» и обнаруженный над переносицей Сфинкса «третий глаз», направленный в космос. Об этом он писал в своей пятой книге «Естественной истории». Как известно, «третьим глазом» и красной кожей обладали, по утверждению Елены Блаватской, прибывшие в Египет атланты. Именно изображение главного жреца атлантов Ра-Та, согласно одному откровению Эдгара Кейси, и воспроизводит Сфинкс, получивший название Ра-Горахти, что в переводе означает «Сокол горизонта Ра».

Древние египтяне называли статую «шесеп-анх», то есть «живой образ». На стеле Тутмоса IV, что стоит между лап Сфинкса, сам Сфинкс именуется «Гор-эм-Ахет-Хепри-РА-Атум» что означало «сокол двух горизонтов РА». Греки называли Великого Сфинкса «Хармахис» и были уверены, что он вечно бодрствует, охраняя покой пирамид. Французские археологи, исследовавшие эрозию основания Сфинкса в своё время точно подметили, что датировка египетского Потопа совпадает с датой гибели легендарной Атлантиды по Платону — 9600 г. до н. э.

Я представил себе египетского Сфинкса и оказался между его лап, рядом со стелой. Народа рядом не было, только несколько групп туристов маячили около пирамиды Хефрена. Это мне было на руку. Теперь необходимо вспомнить, как лучше попасть в зал приёмов, который находился прямо под Сфинксом. Есть два пути добраться туда: тайный вход и тайная лестница, ведущая к стеле Тутмоса из подземелья. Вот именно этой лестницей я и воспользуюсь. Включив «ночное зрение», я спокойно спустила по ступенькам и попал в нужный мне зал приёмов. В зале ничего интересного я не обнаружил. Налево пойдёшь — к пирамиде попадёшь. Направо пойдёшь — дойдёшь до Нила.

Но мне ни то, ни другое не было нужно. В 1993 году здесь обнаружат тайные комнаты и подземные ходы. И ещё какое-то защитное поле, которое не пропускало сквозь себя ничего материального. А вот это уже теплее. Теперь мне «ночное зрение» не поможет. Мне нужно искать следы египетских атлантов, а их можно найти, если только перейдёшь в режим «видения». Что я и сделал.

В самом дальнем, от меня, углу зала я заметил лёгкое свечение. Значит, я не ошибся. Подойдя ближе, я понял, что это такой же камень, который находится в зале-комнате с телепортом под замком Лидс. Там я нашёл «Изумрудные скрижали» Гермеса-Тота, а здесь я что найду? Я приложил ладонь к камню и камень засветился сильнее, а потом отъехал вглубь. После чего вообще вся стена ушла вглубь, обнаружив узкий проход в скрытую комнату. Да, именно её найдут через тринадцать лет археологи. Но комната была небольшая. В ней лежал кувшин, судя по отсвету, золотой и всё.

Значит, это не последняя комната. На уровне моих глаз, справа, я обнаружил оттиск человеческой ладони. Только двери я никакой не видел. Но дверь, как оказалась, была. Ею являлась сама стена, отъехавшая влево. Так, теперь надо достать Ваджру, на всякий случай. Ведь мог оказаться правдой рассказ американского писателя Говарда Лавкрафта под названием «Погребённый с фараонами», где он рассказывает о выдуманных приключениях известного американского иллюзиониста Гарри Гудини в Египте. Его похитили, связали и бросили в глубокую шахту под Сфинксом. Он, как и я, некоторое время бродил по тоннелям. Там он сначала столкнулся с ходячими мумиями. Вместе с ними по подземному городу шли люди с головами крокодилов. «Составные мумии шествовали в мраке подземных пустот во главе с царем Хефреном и его верной супругой нежити Нитокрис…», — так это описывал сам Лавкрафт. А потом Гудини столкнулся с самим Богом Мёртвых в облике Сфинкса.

Я в эти сказки не особо верил, но надо быть предельно внимательным. Об этом мне напоминал даже «наблюдатель». Значит, он что-то знал, но говорить не мог. А вот и первый подарок. В полу была устроена ловушка, на которую, не заметивший её, обычный человек, мог наступить и оказаться упавшим в глубокую пропасть. Пришлось её перепрыгнуть и проследовать дальше по тоннелю, держа Ваджру перед собой.

Далее я обнаружил неизвестное энергетическое поле, которое скоро найдут археологи. Это была самая главная проверка. Если поле меня не пропустит, значит, я не тот, кем я себя считаю. Хотя «наблюдатель» не мог ошибиться. Но поле, через которое никто не смог пройти, я прошёл спокойно. Как будто его и вовсе не было. Получается, я был, действительно, потомком Гермеса-Тота и самих атлантов и был достоин их знаний.

А дальше меня спасла моя реакция. За мгновение до нападения я почувствовал опасность и активировал Ваджру. И пустил свою внутреннюю энергию через неё, после чего из верхней части рукоятки появился луч света сантиметров пятьдесят в длину. Мне он напоминал меч джедая, но только очень отдаленно. Из-за его похожего необычного свечения. Вот так, талантливые кинорежиссеры, типа Джоржа Лукаса, сами того не зная, снимают достоверные фильмы под названием «Звёздные войны».

Удар непонятно какого существа пришёлся именно на луч, выходящий из Ваджры и остановил подобный ему, только несколько другой, немного искривлённый. Так вот чем воевали атланты и древние индусы друг с другом! Но мне легче от этого открытия не стало. Я хоть и занимался мечевым боем и неплохо фехтовал, но и мой противник был не хуже меня. И самое поганое было то, что я его не чувствовал и не видел. Это было очень странно. В темноте светился один его лазерный меч, а самого я его не видел.

И тут я ощутил в себе холодную ярость и почувствовал, как замедлилось время. Это было как тогда, когда в меня летела пуля снайпера. Время стало тягучим, но я в нём мог двигаться быстрее противника. Я ушёл от его выпада и резко рубанул по тому месту, где у людей было запястье.

Ваджра противника отлетела в сторону и вдруг я стал хорошо видеть его. Так это была невидимость, о которой я читал в древних трактатах. Это был не человек, это было механическое существо из орихалка. Уж этот-то сплав я узнаю из тысячи других. Вот почему я не мог его поразить. Я же чувствовал, что три или четыре удара я нанёс точно, то есть попал по противнику.

Это был молчаливый страж того, что он охранял. Теперь у него не было правой кисти, поэтому я сначала решил оставить его Ваджру себе. Но тут у меня в голове раздался голос, похожий на голос «наблюдателя»:

— Ты победил и поэтому ты имеешь право быть допущенным в «Зал знаний» своей давно исчезнувшей цивилизации. Я страж этого зала и прошу тебя вернуть мне то, что ты называешь Ваджра. Египтяне, как и мы, называем его хопеш. Это не настоящий хопеш, это даже не разновидность местного меча. Просто это название они взяли у вас, атлантов, когда они переселились сюда после катастрофы.

— Забирай свой хопеш, — ответил я. — В ответ на мою любезность скажи, как ты становишься невидимым?

— Ты всё узнаешь в следующем зале. Но если коротко, то используй свою энергию «ра».

А дальше, и правда, был довольно большой зал. И в его центре располагался летательный аппарат атлантов. Вот это да! Я его так близко видел только на танковом полигоне в Кубинке, да и то совсем недолго. А теперь я мог его внимательно рассмотреть. Это был один из тех многочисленных ЛА, которые сражались с истребителями янки в небе над их городами. Он стоял на трёх небольших опорах и никаких выступающих частей на его корпусе больше видно не было. Всё было идеально закруглено и аэродинамически сглажено. Только знакомый отблеск орихалка говорил о том, что этот механизм был произведён руками или машинами атлантов.

Это была автоматическая модель, но я так понял, что и я смогу ей управлять. Правда, никакой дверцы или люка я не заметил. Но стоило мне подумать об этом, как снизу открылся люк. Значит, с ними надо продолжать общаться на ментальном уровне, как я это и делал до этого.

Я решил забраться внутрь через открытый люк. Передо мной была единственная панель с подсветкой, на которой отображалась только схема всего корабля. А больше и не надо было, так как все команды отдавались мысленно. Я так понял, что любой приказ атланта был приоритетным. Из пола появилось кресло пилота, куда я и сел. А ведь удобно и даже очень.

Посидев немного, я покинул корабль и отдал ментальную команду на закрытие люка. Кресло убралось и люк сразу закрылся. Это сколько же веков прошло, а всё прекрасно функционирует? Мне бы об этом стоило задуматься, когда я махался лазерными мечами с человекоподобным механизмом. Но тогда мне было не до этого, а после я торопился попасть в это помещение. И ведь никакого металлического лязга или скрипа во время нашего поединка со стражем я не услышал. Да, мы до такого уровня только лет через сто дойдём, если не позже.

А на стенах зала, в специальных нишах, были развешены тонкие золотые пластины с иероглифами. Они были размером с обычную, среднего формата, картину. Их было десять штук. Я их снимать не стал, а начал внимательно вчитываться в то, что было изображено на них. Третья пластина меня очень заинтересовала. В ней говорилось о способности атлантов становиться невидимыми. Да, в ней упоминалось об энергии «ра», которую необходимо было замкнуть на себе самом для достижения необходимого эффекта.

И я решил попробовать. Я строго следовал инструкции, но первые десять минут у меня ничего не получалось. Но потом я понял, в чем моя ошибка и у меня всё получилось. У меня аж захватило дух. Я не видел ни своих рук, ни ног, ни тела. Я не отражался на золотых пластинах. Подойдя к космическому кораблю, я тоже себя не обнаружил в отражении его поверхности. И это подтвердило то, что я стал абсолютно невидимым. Хотя ещё двадцать минут назад моя физиономия чётко отражалась от блестящей поверхности орихалка. Я ещё тогда дополнительно посветил фонариком на корпус летающей тарелки, чтобы точно определить материал, из которого она была сделана.

Но на пластинах были не все знания, которые я искал. Мне нужна была также информация об Обитателе и его словах Силы. Но, видимо, эти сведения были спрятаны в другом месте. Ещё оставалась «Земля Пунт» или «Земля Богов». Только сведений о ней у меня, практически, не было. Но я не отчаивался. Тех знаний, которые я приобрёл сегодня, было вполне достаточно, чтобы стать похожим на атлантов. Не внешне, конечно, но по уровню их развития. Хотя не полностью, всего процентов на двадцать, но это был уже гигантский шаг вперёд. Ещё у меня оставался затонувший и до конца неисследованный храм Посейдона в столице Атлантиды. Но там не было дополнительных сведений, какие у меня были о подземных чертогах Сфинкса.

Ну что же. Пора и честь знать. В этот зал я мог теперь попасть из любой точки планеты. Мне даже не нужно было оставлять метку-якорь, так как само это тайное убежище было якорем. Здесь не было телепорта. Но у меня была Ваджра. Я, правда, не собирался пока использовать её для телепортации. Но теперь я, приблизительно, знал, как это делать. Значит, можно отправляться назад, к своим жёнам, которых я оставил на острове. Но я спокойно успевал и к двум девчонкам из группы «Серебро», которые меня ждали и очень хотели продолжить наше вчерашнее бурное интимное общение. Они сейчас репетировали в моём продюсерском центре, поэтому я решил телепортироваться первым делом туда.

Для появления в Центре незамеченным, я собрался использовать приобретённые навыки невидимости. А что, очень даже здорово. Я так понял, что «Серебро» с «Ритмом» решили после обеда устроить репетицию в нашем концертном зале. Правильно, пусть привыкают к сцене. «Серебро» в субботу с нами выступали в Кремлёвском Дворце съездов, а вот ребята ещё нет. Поэтому такая постоянная практика им всем была полезна.

Оставаясь абсолютно невидимым, я дождался перерыва между песнями и подошёл к Ирине, которая стояла возле кулис:

— Я буду ждать вас с Ольгой в гримёрке.

Ирина оглянулась на мой голос, но никого вокруг себя не увидела. Видимо, подумала, что я её позвал и сразу ушёл, чтобы никто меня не видел. Она, как главная, тут же всем громко объявила:

— Так, всё. На сегодня репетиция закончена. Михаил, забирай ребят и можете идти по домам. Вы ведь где-то рядом здесь все живёте? Но чтобы в половине пятого все были опять здесь. Инструменты можете оставить на сцене, их заберут и отнесут в автобус. И не опаздывайте.

Отдыхать — не работать. Хоть полтора часа есть, но для отдыха вполне достаточно. Я ушёл в гримерку и сел на один из диванов. А что, очень даже хорошо её оборудовали. Тут не только были зеркала с подсветкой перед столиками, но и большие, в полный человеческий рост. Что касается диванов, это я настоял на их приобретении. Я собирался здесь с Наташей любовью заниматься подальше от посторонних и любопытных глаз. Но Наташа теперь моя четвёртая гражданская жена и сексом я со своими жёнами могу заниматься где угодно: хоть в нашей восьмикомнатной квартире, хоть в замке Лидс или на вилле. А вот второе назначение этой гримерки для меня так и не изменилось. Как собирался в ней заниматься сексом, так оно и получается. Только уже не с Наташей, а с Ириной и Ольгой.

Ну наконец-то. В коридоре я услышал цоканье каблучков. Открылась дверь и на пороге появились довольные Ира, Оля и…. Жанна. А эта серегина подруга что здесь делает?

— Ира, а зачем ты Жанну сюда с собой привела? — спросил я, начиная злиться.

— Андрей, — сказала она виноватым голосом, — мы вчера не смогли удержаться и рассказали ей о нашем безумном сексе с тобой. Поэтому она очень просила нас взять её сегодня с собой, если ты успеешь заскочить к нам перед концертом.

— И что я с ней буду делать? Она же девушка Сереги. Мы ведь сюда пришли сексом заниматься и, если я правильно вчера понял, несколько необычным.

— Жанна готова на всё. Ты ей тоже очень нравишься. Это мы так давно между собой решили, ещё до встречи с тобой, поделить тебя и Серёгу между нами. Мы тогда думали, что ты нас всех троих не осилишь и Жанна согласилась стать девушкой Сергея. Но ей всегда хотелось быть с тобой.

— А если Серега узнает?

— Я буду молчать, — сказала смущенно Жанна. — И девчонки ему ничего не скажут. Они мне всё так красиво вчера описали, чем они с тобой занимались и в каких позах, что я полночи не могла заснуть. А потом мне снились такие эротические сны, в которых у нас с тобой был безумный секс, что утром у меня все трусики были мокрые. Не прогоняй меня, ладно?

— Ну смотрите, конспираторши. Если мои подруги узнают о том, что мы тут с вами трахаемся в тайне от них, тогда они вам просто головы оторвут, а мне ещё и мою дурную головку в придачу. Которой я слишком часто думаю, вместо того, чтобы думать головой. Поэтому вам придётся показать сейчас всё, на что вы способны.

— Спасибо, — закричали радостно подруги и стали быстро раздеваться. — Ты не пожалеешь.

Вот ведь настырные девчонки! «Проще дать, чем объяснять, что не хочешь», — так любят говорить женщины особо приставучим мужчинам. Теперь эту фразу пришлось повторить мысленно уже мне в отношении трёх приставучих солисток одной известной музыкальной группы. Куда мир катится?!

Процесс раздевания у новых подруг выглядел очень эротично. Я сидел на диване, а напротив меня было большое зеркало и я с разных точек мог наблюдать поэтапное обнажение девчонок. Ира и Ольга быстро сняли платья и трусики, после чего, абсолютно голыми, прыгнули ко мне на диван, решая, кто будет первой заниматься со мною сексом. Во, дожили! Это какая-то извращённая эмансипация получается. Теперь уже не мужчина выбирает, кого он первым трахнет, а это делают женщины. Но слышать это было возбуждающе приятно, так как Ира и Оля хвалились друг перед дружкой, как они это будут делать. Глядя на их бугорки Венеры и поглаживая там своими шаловливыми ручками, я представил себе в красках, как это будет происходить. Мой «друг» абсолютно правильным и естественным образом отреагировал на такие мои крамольные мысли, встав дыбом, что Ирина и Ольга сразу заметили, так как я сидел тоже голым, и стали ловить его по очереди своими ртами, весело смеясь. Вот ведь забаву себе нашли, но было чертовски приятно.

А вот Жанна скромно и медленно расстёгивала платье, поглядывая с завистью на своих более смелых и раскрепощенных подруг, которые уже начали любовные игры. Но по её выражению лица было видно, что ей тоже очень хочется побыстрее отдаться мне.

Первой решила забраться ко мне на колени Ирина. Она командует девчонками, поэтому самое вкусное всегда сначала достаётся ей. Она помогла мне надеть презерватив и сразу, без всяких прелюдий, перешла к «экзотике». Я, правда, как истинный джентльмен, хотел начать с предварительных ласк, но понял, что Ирине они не нужны. Она сама, со сладостным вздохом, ввела в себя моего «друга». Ого, как там у неё всё узко. Мышцы её экзотической «дырочки» плотно обхватили мой член. Было понятно, что я у неё в этом виде секса первый. А Ольга и Жанна сели по бокам от меня и мне пришлось задействовать обе свои руки, аккуратно работая пальчиками у них между ног. Комната наполнилась возбуждающими вздохами и стонами.

Ирина, как прирожденная наездница, уверенно скакала на мне. Мне была привычна такая ситуация. У меня-то уже был богатый опыт в общении сразу с четырьмя женщинами. Но вот Ирина начала убыстрять темп и часто задышала, что говорило о том, что её оргазм уже близок. И я решил немного поэкспериментировать. В одной из найденных мною египетских золотых пластин было написано, что в процессе занятия любовью с женщиной можно использовать энергию «ра». Это, видимо, шла речь о китайской энергии «ци». Подобную жизненную силу атланты называли «ра». Её я и пропустил через себя и влил в Ваджру, когда находился в тоннеле под Сфинксом и почувствовал неожиданную угрозу нападения.

Я уже несколько раз использовал эту энергию, но перед занятием сексом со своими жёнами. Тогда это помогло мне удовлетворить каждую свою подругу по два раза. А вот перед наступлением оргазма у женщины, чтобы усилить его, я это делал в первый раз. Но сейчас я прогнал энергию «ра» («ци») не через руку, а через свой детородный орган. Вот это да, я сам такого не ожидал! Ирину потряс такой мощный оргазм, что она громко закричала и выгнулась назад дугой, чуть не упав с меня. И я от неожиданности резко выдернул свои обе руки из уже влажных «щёлочек» Ольги и Жанны и схватил Ирину, непроизвольно выпустив энергию «ра» второй раз.

Ух, какой получился мощный оргазм! Он у нас произошёл одновременно. У Ирины он слился с первым и продолжался около минуты. Ольга и Жанна смотрели на Ирину во все глаза. Они понимали, что произошло что-то очень необычное и очень для Ирины приятное, поэтому подумали, что это всегда так бывает, когда женщина использует экзотический секс. Значит, их ждёт такое же умопомрачительное удовольствие. Глаза их ещё больше расширились от предвкушения и желания.

Ирина упала щекой мне на плечо и тяжело дышала. Было видно, что подобного она ещё никогда не испытывала. Она даже взгляд сфокусировать на мне секунд десять не могла. На её лице блуждала блаженная улыбка полностью удовлетворённой и счастливой женщины.

— Это было потрясающе, — сказала она, придя в себя. — Я думала, что я умерла и оказалась в раю. Мне многие девчонки говорили, что первый раз, занимаясь сексом таким способом, может быть больно. Какое там больно?! Это было просто божественно. Знакомые подружки предупреждали меня, что мужчины очень любят такой вид секса и ради тебя я на него решилась не раздумывая. И теперь абсолютно счастлива.

Она поцеловала меня и в этом поцелуе чувствовалась и благодарность за доставленное фантастическое удовольствие, и безумная любовь ко мне. Опа, опять я попал. Но с этим я разберусь позже. Ирина слезла с меня и они вдвоём с Ольгой помогли взобраться на меня Жанне. Я сменил презерватив и верхом на моём друге оказалась новая наездница. Жанна видела, что и как до этого делала Ирина, поэтому более-менее уверенно повторила всё сама. Видя, что её помощь подруге не нужна, Ирина стала помогать Ольге языком, так как та уже изнывала от желания.

У Жанны наступление оргазма началось раньше, чем у её подруги, но я уловил этот момент и сделал то же самое, что и с Ириной. Две девчонки внимательно наблюдали за достижением Жанной пика наивысшего наслаждения и радовались за неё. И что удивительно, Ирина и Жанна очень громко кричали, когда кончали. Жанна даже не хотела слезать с меня, но подруги быстро сняли её с моего «друга» и теперь он был захвачен в плен уже третьей «экзотической» дырочкой.

Ольга, сгорающая от желания, дала мне возможность сразу глубоко погрузиться в неё и кончила буквально через минуту. Вот что значит наблюдать очень близко за тем, как другие рядом с тобой трахаются. Ольгу мне пришлось крепко держать двумя руками, так как её оргазменные конвульсии были похожи моментами на судороги. Вот ведь какая горячая штучка попалась! Она и вчера старалась получить максимум удовольствия от секса со мной.

Так как Ольга так быстро отстрелялась, я решил продлить ей удовольствие. Поэтому продолжил этот так понравившейся ей процесс и в этот раз работал уже сам. Это её ещё больше возбудило. Ира с Жанной были не против дать подруге второй раз достигнуть оргазма. А что уж говорить о самой Ольге, которая была на седьмом небе от наслаждения. Я повторил свой трюк с энергией «ра», только чуть добавил её количество. Если бы вы видели и слышали Ольгу в этот момент, то поняли бы, что она просто «улетела». Мне даже показалось, что она потеряла на несколько секунд контроль над собой и полностью растворилась в своём оргазме.

Девчонки были абсолютно счастливы. Такого удовольствия они получить никак не ожидали. Они поняли для себя одну простую истину: женский анальный оргазм — это не миф, а реальный факт. Причем анальный оргазм у них проходил намного более бурно и был более ярко и эмоционально выражен, чем клиторальный или вагинальный. Одни их безумные крики удовольствия чего стоят. Если бы сегодня был будний день, то кто-нибудь обязательно бы прибежал сюда, услышав их. И теперь от такого способа получения удовольствия их и за уши будет невозможно оторвать. Дополнительный шарм нашим совокуплениям придавало то, что три подруги могли наблюдать себя в зеркальном отражении со спины, да и я мог этим спокойно любоваться. Я вспомнил цитату из выступления одного сексопатолога:

«Милые девушки, во время занятий анальным сексом, постарайтесь полностью расслабиться. Не нужно думать о том, правильно ли вы поступаете или нет. Нужно просто отдаться на волю чувствам и страсти и получить незабываемое удовольствие. Если вы будете понимать, что наслаждение получает еще и ваш молодой человек, то [потрясающий] оргазм при анальном сексе вам будет гарантирован».

— Ты ещё раз нас так трахнешь? — спросила Ирина и посмотрела на меня такими умоляющими глазами, что я не мог ей отказать.

— Попки не болят? — спросил я их, улыбаясь и похлопывая каждую по этому месту.

— Ты что?! — ответила Ольга и поцеловала меня. — Я ощущаю там такое блаженство после двух невероятных оргазмом, что буду теперь постоянно мечтать о повторной встрече с тобой.

— И мы, — радостно подтвердили Ирина и Жанна, тоже целуя меня.

— Одевайтесь. Хватит светить мне здесь своими прелестями.

Они радостно засмеялись, а я понял, почему они не хотели одеваться и продолжали ходить голыми. Они просто старались сохранить и продлить магию секса, под воздействием которой они находились. Они догадывались, что стоит им одеться, как сказка исчезнет и им останутся только воспоминания. Мне казалось, что они каким то женским шестым чувством ощущали, что больше ни с кем у них такого секса не будет, кроме как со мной. И это была истинная правда. Единственным человеком на земле, которой владел любовной техникой «ра», был я.

И ещё я подумал, идя по коридорам моего Центра, что может не стоит заставлять моих жён часто рожать. Теперь есть ещё три женщины, которые готовы для меня сделать всё. В том числе и родить мне «Детей Света». И я был, почему-то уверен, что у них тоже будут двойни.

Ведь просила же меня месяц назад Лидия Петровна, их учитель вокала, чтобы я не портил девочек. Я ей пообещал, но обещание своё не сдержал. И я думаю, что они были очень рады, что я его не сдержал и так их «испортил». Я сам был рад, что у меня получилось дополнительно стимулировать женский оргазм. И главное в этом было то, что я знал о том, что моя энергия «ра» благотворно скажется на развитии моих будущих детей в утробах их матерей. Они будут расти здоровыми и крепкими, и развиваться быстрее, чем обычные дети. Да, атланты знали толк в этом. Пусть моих детей скоро станут называть «дети индиго», я же их буду называть, как мои далёкие предки, «Детьми Света».

Пока я шёл в свой рабочий кабинет, чтобы переместиться в Ниццу, я почувствовал, что амулеты моих четырёх жён стали передавать их некое необычное беспокойство. Это не была какая-то угроза, направленная на них. Но, всё равно, я прямо из коридора, благо было воскресенье и из сотрудников никого в здании Центра не было, телепортровался на остров в режиме невидимости, так как это дело мне очень понравилось.

Оказалось, что беспокойство моих жён было вызвано появлением катера с двумя двадцатилетними парнями. Ребята во все глаза пялились на моих голых подруг. А те, понимая, что закрываться полотенцами от неожиданно появившихся визитёров уже не имеет смысла, стояли у кромки воды и махали руками, показывая молодым людям, чтобы те уплывали дальше и не мешали им отдыхать.

Я даже залюбовался этой картиной. Я прекрасно понимаю ребят. Увидев четырёх обнаженных стройных красоток на абсолютно пустынном пляже, они впали в ступор. Особое впечатление, наверняка, произвели на них их интимные стрижки в области бикини. Там были аккуратно выстрижены два треугольника и две полоски. И встали мои подруги так, когда махали руками, что полоска чередовалась с треугольником. Как будто нарочно получилось. Но смотрелось это очень эротично. Даже на мой, пресыщенный недавним сексом, взгляд.

А добавляло эротичности ситуации то, что когда они махали руками, их упругие груди аппетитно колыхались, что привлекало к ним ещё больше внимания. Но забавней всех поступила Маша. Она, забыв, что на ней из одежды ничего нет, специально нагнулась и показала молодым парням свою задницу. Вод ведь хулиганка. Она ещё и шлепнула себя правой рукой по ягодице. После того, как она это сделала, до неё дошло, что попа-то у неё голая и вид ребятам открылся очень соблазнительный. Она сначала смутилась, а потом засмеялась. Солнышко, Ди и Наташа это тоже видели и тоже заржали. Ведь будь Маша в одежде, это бы выглядело как посылание ребят далеко и надолго. А вот в ситуации, когда машина попа была полностью обнаженной, это уже походило на некий сексуальный призыв к действию. Особенно шлепок, который можно было трактовать как приглашение совершить эти действия именно с её попой.

Вот так, сегодня мои жёны устроили первый раз в жизни спонтанный показательный стриптиз. Так ведь до этого только я один их видел абсолютно голыми, а теперь их видели ещё две половозрелые особи мужского пола. И им понравился эффект, который они произвели на ребят своими обнаженными телами. Вот ведь чертовки. И им всё было весело. Да и мне тоже было весело, так как я был полностью уверен в своих подругах. Это была весёлая шутка, хоть и с довольно возбуждающим сексуальным подтекстом.

Ведь в мире миллионы мужчин мечтают увидеть голыми солисток всемирно известной группы «Демо». Они готовы всё отдать, чтобы хоть одним глазком посмотреть на обнаженные тела Солнышка и Маши. Ну и Ди с Наташей тоже. Я представил себе, что на месте одного из парней был бы принц Эдвард. Вот бы он обалдел, увидев голую попу Маши. Я даже чуть не рассмеялся при мысли об этом.

Я перешёл в режим видимости, разделся и нырнул в море, чтобы смыть с себя то, что Ира, Ольга и Жанна оставили на моей коже. И это были не только следы пота и поцелуев. Это были липкие выделения трёх женщин при сильном возбуждении, так называемая вагинальная смазка, и особенно обильные при оргазме. Ну, кончали-то они очень хорошо и не один раз, поэтому волосы у меня в паху были мокрые. Вот это всё мне и надо было поскорее смыть, чтобы мои подруги не почувствовали, что я совсем недавно занимался сексом с другими женщинами.

Мои жёны заметили моё появление и бросились за мной в море. Вовремя я всё это проделал. А они стали, смеясь, рассказывать забавную историю с катером и двумя парнями, которой я только что сам стал невольным свидетелем.

— Маша им ещё попу в догонку показала, — добавила Ди и все опять засмеялись.

— А нечего на нас голых пялиться, — ещё сердясь на ребят, ответила Маша, но судя по интонации её голоса, ей понравилось, что на неё так плотоядно смотрели, хотя на сцене на неё и на Солнышко все постоянно и так пялятся.

Особенно, когда они выступали в латексных комбинезонах или танцевали Ламбаду. Но это на сцене, а тут они совсем голые были. На сцене их раздевали глазами зрители-мужчины, а здесь они сами разделись и показали. Я думаю, что эти двое парней на всю жизнь запомнят эту неожиданную встречу с четырьмя голыми длинноногими девушками.

— Ну а ты чем занимался? — спросила Наташа.

— Вечером расскажу, — ответил я. — Где я был — не поверите. Вы, наверное, голодные?

— Просто ужасно, — ответила Солнышко.

— Я тоже проголодался. В итальянский ресторан пойдём или в другой? Я бы мяса съел.

— Я видела недалёко от нас, — сказала Маша, — ресторан-гриль. Пошли тогда туда?

— Пошли, — радостно ответили все.

Мы забрали шезлонги, вещи и я телепортировал себя и свою женскую команду на виллу, где мы быстро ополоснулись от морской соли. А затем пошли есть жареное мясо. В этом ресторане ты заказывал себе небольшие шашлыки на персональном маленьком мангале. Это было очень удобно. Мясо не остывало и если клиент хотел более прожаристое, то сам доводил его до нужного состояния.

Это было какое-то объедение. Мы были жутко голодные, поэтому съели всё, а я ещё попросил дополнительную порцию. Девчонки сидели сытые и разомлевшие. Загар у них стал вообще бронзовый и даже местные жители обращали на него внимание. Я всё время, пока мы обедали, наблюдал за Наташей. Она была задумчива и украдкой поглядывала на меня. Я понимал, что она хочет поговорить со мной и догадывался о чём. Она, старше девчонок на шесть лет, поняла второй, скрытый смысл того, что произошло на острове.

— Ты на нас не обижаешься? — тихо спросила у меня Наташа.

— Ты о недавнем вашем стриптизе? — спросил я в ответ и улыбнулся.

— Да. Мне показалось, что ты обиделся на нас. Но мы сами не ожидали, что катер с парнями так неожиданно появится. И они нас увидели голыми.

— Наташ, всё нормально. Вы вели себя абсолютно правильно, даже Маша. В том, что вы предстали голыми перед владельцами катера, вашей вины нет вообще. Поэтому не кори себя и оставь в памяти этот случай, как весёлую историю из вашей жизни. А лучше представь, что на месте тех ребят были бы принц Чарльз и принц Эдвард. И скажу тебе по секрету, что я всё видел почти с самого начала.

— Это как?

— Если коротко, то пока вы отдыхали, я был в Египте и искал под Сфинксом тайные комнаты с сохранившимися знаниями атлантов. И в одной из найденных мною там золотых пластин с записями я обнаружил, как можно стать невидимым.

— Вот это да!

— О чем вы там шепчетесь? — спросила Солнышко у нас с Наташей.

Та не стала говорить громко, так как сразу поняла, что эту информацию никто не должен слышать. Поэтому шепотом на ушко сообщила Солнышку удивительную новость. Когда Наташа закончила шептать, Солнышко посмотрела на меня круглыми от удивления и радости глазами. Я кивнул ей в ответ, подтверждая то, что сказала ей Наташа.

А ещё у неё на лице было написано огромное желание побыстрее узнать все подробности произошедшего со мной.

— Ну что, — сказал я, — идём на виллу и там я вам что-то расскажу.

Пришлось, когда мы пришли, рассказать в подробностях то, что случилось со мной за последние три часа. Конечно, без того, чем я занимался с тремя солистками «Серебра» в гримёрный нашего Центра. Девчонки были шокированы тем, что я обнаружил под Сфинксом. И, естественно, сразу пристали ко мне с просьбой показать, как я становлюсь невидимым.

И я решил над ними немного подшутить. Я перешёл в режим невидимости, от чего мои жёны были в шоке, а потом каждую хватал за попу, что заставляло их вздрагивать и удивлённо крутить головой. Но, в результате, моя игра им всем очень понравилась.

— Я никогда не занималась сексом с невидимкой, — сказала мечтательно Ди и все другие подруги тоже задумались над таким необычным вариантом.

— Так как мы сегодня утром уже «разгрузились», то новый вид совокупления мы попробуем завтра, — сказал я и появился перед ними.

— Вот здорово, — воскликнула Солнышко. — Ты теперь сможешь незримо всегда присутствовать рядом с нами.

— Нет. Я теперь всё своё свободное время буду подглядывать за женщинами в туалете.

— Ах ты извращенец, — воскликнула, смеясь, Маша. — Всё бы тебе за нами подглядывать.

— Вот только в тех золотых пластинах ничего не было сказано о том, как проходить сквозь препятствия.

— Ух ты! Атланты и это могли?

— Могли. В одной из пластин есть краткое упоминание об этом. Атланты многое могли. Поэтому мне придётся и дальше искать их тайные знания.

— А нас с собой возьмёшь? — спросила самая любопытная Маша.

— Да хоть сейчас. Только оденьтесь поплотнее. Там внизу не особо жарко.

Ох, что тут началось. Радостная суета, поцелуи и визги. Оказалось, что таких вещей на вилле нет, поэтому пришлось всем нам телепортироваться в Москву. Там они надели джинсы и джинсовые куртки, а на ноги — кроссовки.

— Наденьте ещё бейсболки, — скомандовал я, — там везде песок. И фонарики возьмите. Я-то спокойно могу видеть в темноте, а вы нет.

— Везёт тебе, — сказала Маша. — А наши дети от тебя тоже смогут видеть в темноте?

— Да. Эта способность всех атлантов и она передаётся по наследству.

— Вот это да! — воскликнула довольная Наташа. — Тогда я ещё раз, обязательно, рожу. Мне с концертами не выступать, вот и буду главной мамой для всех наших общих детей.

— Мы все будем рожать и не раз, — подвела итог Солнышко. — Ведь наши дети будут потомками богов и древних атлантов.

Во как! И никакой материнский капитал им не нужен. А Наташа молодец. Взяла на себя ответственность и обязанность сидеть с малышами, пока мы будем на гастролях. Ей в помощь и Ди согласится оставаться, ведь одной с такой оравой карапузов будет непросто справиться.

Но это всё в будущем. А сейчас нас ждал Сфинкс. Девчонки были возбуждены предстоящим путешествием и тем, что они в скором времени увидят. В молодые годы мы все мечтали о дальних путешествиях и великих открытиях. Все прекрасно знали из школьных учебников, чем являлся Египет времён правления фараонов. Поэтому они хотели хоть одним глазком посмотреть на всё это. Их восторженно блестящие глаза говорили о том, что именно о такой жизни они мечтали. А тот, кто даст им возможность так интересно жить, будет любим ими вечно. Ведь они верили, что они будут сами жить вечно. Все мы в это верили, когда были молодыми. И я спел вслух слова песни Никитиных:

«Когда мы были молодые,

И чушь прекрасную несли

Фонтаны били голубые

И розы красные росли».

Девчонки не слышали эту песню, а Ди вообще не поняла слов, но она всем понравилась. Я произнёс специально для моей англичанки нестихотворный её перевод и она меня за это поцеловала, а потом и три остальные подруги.

— Готовы? — спросил я и получив четырёхкратное подтверждение, телепортировался в Египет.

Было темно, как у кое-кого темнокожего кое-где ниже поясницы. Это произнёс не я. Это был мой литературный перевод той фразы, что высказала Маша по поводу того, где мы все оказались.

— Включи фонарь и всё увидишь, — сказал я ей.

И сразу четыре фонаря осветили то, что я и так видел. У девчонок вырвался вздох восхищения. Я им, конечно, рассказал, что находится в зале. Но одно дело услышать и совсем другое увидеть всё собственными глазами. Прежде всего их взгляды упёрлись в летающую тарелку.

— Невероятно, — произнесла обалдевшая Солнышко. — Я о таком только в фантастических книжках читала. Ты говорил, что именно такие небольшие летательные аппараты атлантов уничтожили американские ракеты и половину их военно-воздушного флота?

— Да, это они, — ответил я и послал мысленную команду на открытие люка.

Девчонки аж отпрянули в сторону от неожиданности и восторга. Вот ведь дети малые, хотя я сам сегодня утром был поражён видом космического корабля атлантов не меньше их.

— Кто хочет побывать внутри? — спросил я этих любопытных подруг.

— А он не улетит вместе со мной? — спросила Ди.

— Нет. Только я могу ментально отдавать кораблю команды и управлять им.

— Тогда, чур, я первая, — согласилась Ди.

Она поднялась внутрь и я вызвал ей кресло управления кораблём. Вдвоём мы поместиться внутри не могли, так как корабль был рассчитан на одного пилота или работу в автоматическом режиме. Поэтому я стоял внизу и через люк видел, что делала Ди. А та, с восторженно-обалдевшим выражением лица, посидела в кресле пилота, осмотрела всё вокруг и от избытка переполнявших её чувств сказало слово «Fuck», что говорило о том, что она просто в безумном восторге от увиденного.

Да, а вы думали, что английские принцессы не ругаются матом на своём родном языке? И такое бывает. Но Ди простонародным жаргоном в разговорах не злоупотребляла, да и остальные мои подруги тоже. Это слово имело множество значений, но в данной ситуации его лучше всего можно было перевести как «обалдеть».

После Ди пилотами себя почувствовали Солнышко, Маша и Наташа. Я знал, что страж не мог попасть в этот зал. Он охранял только подступы к нему. А для тех, кто умел телепортироваться, он был вообще не опасен. Трёх моих подруг тоже переполняло чувство восхищения, но они обошлись без мата.

А потом я показал десять золотых пластин, расположенных в нишах. Так как мои подруги языка египетских атлантов не знали, то просто любовались красотой самих иероглифов. На одной из пластин была начертана информация об энергии «ра» и её благотворном воздействии на будущее потомство. Но я не стал им об этом рассказывать. Тогда бы пришлось им рассказать о том, что эта энергия увеличивает силу и яркость оргазма у женщин. А это я хотел сохранить в тайне.

Я уже имел положительный опыт в применении этого свойства энергии «ра», испробовав его на Ирине, Ольге и Жанне. Завтра я это сделаю и с моими четырьмя жёнами. Уверен, что они будут также очень довольны, как и три солистки «Серебра». А когда-то я мог только пять раз за день удовлетворять своё Солнышко и это считалось рекордом. Теперь таких Солнышек у меня было четыре и ещё три потенциальных участниц на эту роль. Только новых подруг делать жёнами я не собирался. Своей семьёй я считал только нас пятерых. Я решил, что педалировать события я не буду и оставлю новую троицу в качестве запасного варианта.

Ведь через семь месяцев моим четверым беременным жёнам будет уже нельзя заниматься сексом и вот тут очень пригодятся девушки из «Серебра». В данном случае я рассуждаю, как прагматик, но я надеюсь, что если всё это станет известно моим жёнам, то они меня поймут. Так, что-то я опять отвлёкся. Пора закругляться с нашей экскурсией.

— Ну что, довольны? — обратился я к своим подругам.

— Не то слово, — ответила Маша. — Я под впечатлением. Мне всю ночь будут сниться летающие тарелки.

— Получается, — продолжила Солнышко, — что та история, которую преподают нам в школах, не совсем верна?

— В некоторых аспектах она совсем неверна. Но об это знаете только вы. Так, на прощание я всё здесь сфотографирую.

Я сделал фотографии ЛА, а потом десяти золотых пластин. Я попросил Наташу сфотографировать меня рядом с космическим кораблём и сидящим в кресле пилота. Теперь будет, что показать Брежневу с Андроповым. Плохо было то, что здесь не было брусков орихалка. Придётся ещё раз смотаться в Посейдонис и взять четыре штуки там. Я ведь обещал Устинову помочь в этом вопросе.

Мы взялись за руки и переместились в московскую квартиру, чтобы оставить вещи. Хорошо, что я заставил своих подруг надеть бейсболки. На них были следы песка.

— А теперь раздеваемся и все залезаем в джакузи, — скомандовал я. — На вас и мне песок. Необходимо сполоснуться.

После чего голыми мы отправились в новую часть квартиры. Хорошо, что бригадир ремонтников объяснил и показал моим жёнам, как правильно пользоваться джакузи. Девчонки набрали воды и залезли внутрь. Вот это ванна! Это целый бассейн в миниатюре. У меня даже мелькнула предательская мысль, что сюда влезут спокойно ещё три человека. Но я прогнал эту мысль, признав её крамольной. У нас пятерых должно быть место, где развернуться.

Подруги включили водопад и, по очереди, балдели под его струями. Я сам расслаблялся и офигивал от мысли, что теперь мы будем плескаться в джакузи в Москве, а потом ночевать отправимся в Ниццу. Вот только Лондон с замком Лидс у нас никаким полезным делом не занят. Нет, занят! Туда я перемещаю по утрам Ди, чтобы она готовилась к своей свадьбе с принцем Чарльзом.

Когда из воды неожиданно показалась машина попа, я заржал.

— Ты чего смеёшься? — спросили девчонки и только Наташа догадалась, почему я смеюсь, сопоставив мой смех и голую попу Маши.

И я рассказал им свою идею с принцем Эдвардом, катавшимся на катере и увидевшим аппетитные ягодицы Маши. После чего смеялись мы все впятером и громче всех смеялась Маша.

— Он бы просто умер от счастья, — сказала, еле успокоившись, Маша. — Он и так, каждый раз, раздевал меня глазами, а тут я ему ещё свою полностью обнаженную попку специально показала бы. Они бы тогда точно где-нибудь потом затонули вместе со своим катером.

Но полностью расслабиться нам не дали. В дальней части квартиры зазвонил телефон и мне пришлось, накинув халат на мокрое тело, переться туда через две квартиры. Только один человек мне мог трезвонить в воскресенье в пять вечера и это был, естественно, Андропов. Ему, наверное, сильно икалось, потому, что я пока шёл, то сотню раз поминал его всякими нехорошими словами. И что удивительно, некоторые слова звучали на языке древних атлантов.

Copyright © Андрей Храмцов

ПРОДОЛЖЕНИЕ В ПОНЕДЕЛЬНИК

Важно!

Это книга донов, и ее обновления приходят им без задержек. Поддержи нас, вступив в их ряды…

Нравится книга? Давайте кинем автору награду на АТ. Хотя бы 10–20 рублей…

Продолжение?

Ищущий найдет на Цокольном этаже, на котором есть книги: https://t.me/groundfloor

Content

Храмцов Андрей Новый старый 1978-й. Книга девятая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Важно!