Семён Афанасьев

Младший сын 2

Глава 1

После звонка дочери Турсун встал из-за стола и немного походил по кабинету. Паршивка таки продолжила встречаться с этим «соседом» родины матери. Следовало ожидать.

Он нисколько не обольщался насчёт мнимого послушания своей дочери, давным-давно творившей всё, что она сама хотела. Но всё же было несколько неприятно, что на его слова «забьют» прямо сегодня.

С другой стороны, а сам в её годы? Он слегка ухмыльнулся, вспоминая достаточно бурную молодость.

Стоило признаться самому себе, что реальных рычагов влияния на дочь у него нет. К сожалению. Как говорит этот малолетний недомерок Бахыт, «мы все свободные люди в свободном мире». Спорно, конечно, но в данном случае именно так.

Заставить Лолу нельзя, как бы сие ни было печально.

Что характерно, на землях самого Бахыта дочь вряд ли пошла бы против воли отца! И как раз-таки на земле самого поганца ему бы ничего не светило, будь родители девушки против![1]

* * *

Всё происшедшее, однако, имело и оборотную сторону. Помимо родительского участия, у Турсуна в только что состоявшейся беседе с дочерью был и второй вектор, профессиональный.

Пусть «кланы» и канули в Лету с появлением Статуса (официально), но отношения-то между людьми никуда не делись. Только оформлению официально больше не подлежали и письменно в виде устава не фиксировались (почти). Сами же «отношения» говорили, что у полицейской группировки, членом которой был лично Турсун, появились свои возможности в одной весьма деликатной ситуации.

Как ни парадоксально, но в качестве члена клана, Турсун должен был сказать и пацану, и дочери огромное спасибо (чего он в реальности делать и в мыслях не держал, разумеется – негоже уважаемому человеку пресмыкаться перед младшими): в МВД есть свои тонкости. Военная полиция, в частности, безраздельно царствует на «интегрирующихся» и «дружественных» территориях, где есть военные базы Федерации. И в силу неразвитости там законодательной базы и инструментов управления и контроля, стрижёт купоны так, что из метрополии гражданским коллегам можно только завидовать.

Одно время военная полиция структурно была независимой, но сейчас давно существовала в МВД на правах отдельного департамента. Зажравшегося у «интегралов» и периодически пытающегося запустить щупальца в Метрополию (где всё давно было поделено), что само по себе не могло найти понимания в кругах, довольных сложившимся status quo.

«По рукам» друг друга шлёпали при каждой удобной возможности. Сейчас, в свете иностранного подданства (или гражданства?) «кавалера» дочери, на территории Кадетского Корпуса можно было очень неплохо сыграть в игру «укуси соседа». Турсун прекрасно представлял алгоритмы действия своих военных коллег, дававшие гигантскую почву как для злоупотреблений (с его личной стороны), так и для вмешательств извне (со стороны группировки обычной полиции).

К сожалению, доверить такое деликатное дело «на месте» из своей структуры было некому, в силу цейтнота. С другой стороны, гражданский статус Лолы, и её эти «отношения» с пацаном как раз позволяли в качестве агента влияния со своей стороны использовать свою не по годам самостоятельную дочь (Турсун поморщился как от зубной боли). Правовую «базу» Турсун быстро набросал на листике, обдумывая варианты, затем сам набрал дочь.

– Да? – удивилась та, ответив сразу.

– Говори на туркане, – проворчал Турсун. – Вояк ещё нет?

– Военной полиции? Нет.

– Хорошо. Тогда слушай…

* * *

Военная полиция, однако, на вызов не торопилась. Карл успел и поговорить с «гостями», и попить с ними кофе (свой собственный, пришлось делиться), и проверить, как идёт регенерация «пострадавших», и минут пятнадцать просто полазить по сети.

От военпола первые люди прибыли только через час с лишним. Высокий капитан (лет тридцати) в сопровождении пары сержантов (лет на пять моложе) появились первыми. На три минуты позже прибежал подполковник-криминалист, судя по виду, явно оторванный от подушки.

– Ну что? Где кто? – развил бурную деятельность подполковник, сверкая очками и поздоровавшись за руку с капитаном. – Давайте быстрее, у меня ещё куча дел…

В этом месте фыркнули все присутствующие, поскольку «дела» подполковника были прямо написаны на помятом лице, в красных от недосыпа глазах и во всклокоченной шевелюре.

– Не так быстро, – хлопнула в ладоши метиска Лола, от чего все присутствующие испуганно подпрыгнули. – Извиняюсь, – засмущалась та. – Привычка… Вопрос номер один: полномочия приехавшей группы, номер мандата в регистрационной системе и списочный состав согласно электронной выписке?

Девчонка переводила взгляд с подполковника на капитана, и далее на сержантов, вопросительно подняв правую бровь (а повезло мальцу с невестой! хмыкнул мысленно Карл).

– Да чёрт его знает, оно же, поди, ещё не оформлено, – угрюмо буркнул капитан и полез в наколенный карман за планшетом. – Та-ак… На этапе регистрации, – добросовестно доложил военполовец, оторвавшись от комма через пять секунд.

– Гхм, – раздалось со стороны криминалиста. Тот был явно опытнее (потому что старше) и определённые моменты чувствовал «спиной». – Гхм-кхм!..

– Так а что я сделаю?! – взвился на ровном месте капитан, поворачиваясь к коллеге. – Ну на ускорь?! – капитан сердито сунул свой планшет подполковнику, но тот вежливо отвёл руку младшего по званию.

– Остаётся открытым вопрос вашего правового статуса, – деликатно напомнила метиска, наивно хлопая длинными ресницами и сверкая чистой беззаботной улыбкой вкупе с карими глазами. – Если вы просто поговорить, то это одно… Если вы официально, то… – она недоговорила, капитан скривился.

Обычная накладка. Оформление всегда отстаёт от реала, тут ничего не поделаешь. И не важно, что документооборот электронный: везде человеческий фактор, везде сроки прохождения информации и команд.

– Давайте не будем конфликтовать, – быстро сориентировался в обстановке подполковник, поднимая вверх пустые ладони. – Давайте вы пока нам расскажете, что случилось? И по какому поводу вызов, ещё и с криминалистами? Давайте начнём сначала. Кто нас вызывал?..

Капитан снова поморщился: формально, несмотря на более высокое звание, подполковник находился в его распоряжении, поскольку сервисная функция. В реале же, капитан знал коллегу давно. Тот действительно был калачом тёртым и славился тем, что из всех передряг выходил без потерь (а в аппаратных и подковёрных играх поднатореть время было. И то сказать, за результаты конкретной экспертизы заинтересованные стороны порой платят больше, чем стоят апартаменты-студия в новом доме).

– Вызов сделан со служебного терминала… – начал было Карл, поднимая над столом свой комм, но метиска его вежливо перебила.

– Извините. Это было третье в списке событий. Запись беседы ведётся? – она снова обвела присутствующих военполовцев наивным взглядом карих глаз.

– Пока нет, – пожал плечами капитан. – А зачем?

– Я бы попросила, – деликатно пожала плечами Лола. – На официальный терминал, по процедуре.

Присутствующие военполовцы напряглись и глубоко вздохнули. Получасовое дело (съездить – посмотреть – забрать, кого надо – сдать, куда надо – свободны) грозило обернуться чем-то более серьёзным.

– Не надо было на комм отвечать, – тихо пробормотал подполковник, глядя в пол, затем поднял глаза, вздохнул и клацнул тумблером. – Запись ведётся в соответствии с… подполковник Экгердт…

– На территории Корпуса произошло нападение на несовершеннолетнюю, покушение на групповое изнасилование, – чётко затараторила «под запись» Лола (как будто артистка, удивился Карл, с интересом слушая по второму разу в чужой интерпретации то, что он и так видел до этого лично). – Отягчающими обстоятельствами является анамнез потерпевшей. Конкретно: острое полиморфное психотическое расстройство, диагноз в медкарте Корпуса, электронный документ государственного образца, подтверждённый…

Ещё через одну минуту Карл сидел во вращающемся кресле, улыбаясь как дебил; пялился на метиску и думал, что наблюдает самый настоящий спектакль. В принципе, девочка говорила только правду и ничего кроме правды. Но в её исполнении, основной проблемой следствия стали порванные трусы Ирмы, против четырёх ножевых ранений пацанов-четверокурсников (из них три человека – опасно для жизни. Причём у одного – более одного такого опасного ранения, потому что были перерезаны сразу две артерии на двух ногах).

– …таким образом, пребывающее на территории Корпуса гражданское лицо, являясь. м-м-м… – в этом месте она вопросительно покосилась на Бахыта.

– Гражданином, – односложно уронил тот, также с любопытством прислушиваясь к происходящему.

– …являясь гражданином другого государства, вынуждено было пресечь максимально эффективным способом противозаконные действия кадетов мужского пола.

– Где пострадавшие? – включился в «разговор» капитан, умевший определять акценты самостоятельно и не купившийся на риторику девчонки.

В принципе, он уже сориентировался: просто так, обычные кадеты бухать на территории и не могут, и не станут (для начала, где б взять на это денег). Если кадеты не простые, да ещё и вчетвером, то как-то вывернуться из ситуации они, скорее всего, надеялись. Ну не совсем же кретины? Значит, родители и Семьи за спинами там в порядке.

Если «вписываться» за девчонку, можно потом натолкнуться на скоординированное противодействие четырёх не самых мелких семей, которые своих чад будут защищать до последнего, это понятно.

Если же, оставаясь нейтральным, в рамках закона подыграть кадетам… Скажем так, этот вариант был перспективнее и явно нравился капитану больше. В противниках в таком случае будет лишь родня девчонки (ещё недавно психически нездоровой и сидящей на какой-то терапии).

– О каких именно пострадавших вы говорите? – метиска не дала отклониться в нужную сторону.

Карл мысленно похихикал.

– Девочка-кадет, пострадавшая первой по хронологии, находится здесь, перед вами. – Продолжила Лола. – Нападавшие госпитализированы и находятся в реанимационных камерах.

Капитан скривился. Подполковник весело хихикнул (в отличие от капитана, он в данном деле участвовал исключительно «за зарплату»; и лично ему никаких «левых» плюшек не светило ни в практическом приближении, ни даже в теории). Сержанты заинтересованно забросили в рот по кубику жвачки, с интересом следя за развитием событий.

Теперь с пацанами первыми не поговоришь, грустно подумал капитан. В суде возникнут вопросы (а что там придётся оказаться, уже можно было не сомневаться): почему при опросе фигурантов хронология событий была нарушена на старте?

Но капитана было не так легко смутить, и он решил попробовать зайти с другой стороны:

– Спасибо за вводные, – как можно шире, он улыбнулся во все тридцать два этой бойкой метиске. – Один вопрос: а лично вы К Т О? Вы не в форме, на территории Корпуса, – капитан, изображая недоумение, повёл взглядом вокруг себя. – Я благодарен за участие, но с кем я разговариваю?..

– Законная представитель потерпевшей, согласно Закона о пациентах психиатрии, – пожала плечами в ответ Лола.

Лучше б не спрашивал, с грустью подумал капитан. Лучше б не спрашивал…

– Плюс, буду представлять в этом же деле интересы гражданского лица, у которого имеется жалоба на бездействие Государственных органов в правонарушении второй степени, – продолжила Лола. – Мен сенің өкілі боламын, жарай ма? – тут же быстро спросила она у Бахыта. (Я буду твоим представителем, хорошо?)

– Иә, - коротко кивнул тот, тоже с интересом наблюдая за развитием событий. (да)

– Будьте добры, давайте проверим ещё раз, прогрузились ли документы, – метиска, лучезарно улыбаясь, указала глазами на комм капитана, который уже давно вибрацией сообщил тому о входящей информации.

На самом деле, капитан уже всерьёз думал, а не спихнуть ли дело на кого-то иного. Во-первых, иностранец. Хотя надо ещё разобраться, что он тут делает на территории… Во-вторых, пострадавшая оказалась пациентом психиатрии, а это по-любому будет отягчающим для четвёрки кадетов, поскольку последствия насилия действительно в случае с психом могут быть самыми непредсказуемыми.

В-третьих, эта «законная представительница». Имеющая вид обычной спортсменки из физкультурного колледжа, но умеющая общаться с л и ш к о м грамотно. Как будто кто-то учил.

– Если не секрет, кто вы по образованию? – нейтрально спросил капитан, доставая комм и принимая мандат от регистрационной системы.

По процедуре, подобные нейтральные вопросы не запрещались и, даже будучи записанными, повредить не могли. Считалось, что таким образом можно установить эмоциональную связь с фигурантами, что делу только на пользу.

– Не имеет отношения к делу, – «сбрила» вопрос метиска. – Номер мандата в регистрационной системе есть? Будьте добры, перешлите мне вот сюда списочный состав по выписке… – Лола поднесла свой комм с активированным QR-кодом к комму капитана.

Которому не осталось ничего иного, как выполнить запрашиваемое.

– Господа, будьте добры, ваши служебные идентификаторы? – метиска очень грамотно вела свою линию, поскольку личности присутствовавших военполовцев по процедуре действительно требовалось подтверждать с максимально возможной достоверностью.

Подполковник, зевая, мазнул своим коммом над QR-кодом метиски и повернулся к Карлу:

– Коллега, а где у вас тут ординаторская? Мне по служебной необходимости…

Карл понимающе заржал и указал взглядом на нужную дверь: там находилась кровать, на которой криминалист мог спокойно поспать следующие полчаса или час, пока капитан делает свою работу.

Самый старший военполовец уверенно предполагал, в силу опыта, что будет дальше; потому не желал терять времени на неинтересный ему спектакль.

Повинуясь указанию «коллеги», подполковник прошёл в указанную комнату, закрыл за собой дверь на запор и Карл чудесно опознал в дальнейших звуках из-за двери скрип кровати (снова заржав на всю комнату).

Данная подоплёка, впрочем, остальными присутствующими осталась нерасшифрованной.

Сержанты вслед за подполковником мазнули по комму девчонки своими, затем то же самое проделал капитан. Заранее кривясь и предполагая развитие событий, не заставившее себя долго ждать:

– Господин капитан, – деланно удивилась метиска (на самом деле, наверняка откуда-то прекрасно знавшая полицейские реалии, потому что явно искала там, где надо искать. Если ты «в системе» и в курсе). – Вот ваш списочный состав группы, – она или хорошо играла, или действительно испытывала то самое сильное удивление, которое читалось на её лице. – А вот – ID ваших сержантов. Это не та группа, которая указана в выписке!

Капитан мысленно чертыхнулся, а вслух сказал очевидное (и ему, и, видимо, ей):

– Мы с сержантами из разных подразделений. Когда поступает команда на такой выезд, дежурный сотрудник, оформляющий группу, обычно вписывает первых попавшихся «физиков», – кивок на сержантов, – в мандат. Но поехать могут любые из тех, кто в готовности.

Капитан не стал озвучивать, что сержанты-«физики» на дежурстве банально спят. Как правило. И на выезд с их департаментом ездят те, кто ближе к дежурному (читай, те, кто пьёт чай в этот момент в кандейке). Подполковник-криминалист добросовестно оставил свой «пишущий» комм в режиме записи, которая не прекращалась; потому такими деталями капитан делиться не мог.

– Господин капитан, будем открывать дискуссию на тему Процессуального Кодекса? – картинно свела брови девчонка. Чтоб ей пусто было, уныло подумал капитан. – Или будем соблюдать закон? Вы не являетесь по факту группой, прописанной в ордере.[2]

* * *

Дело явно было тухлым. Если точнее, часов на пять-десять тягомотины (смотря как в суде пойдёт), и никаких дополнительных плюсов. Ни лично себе, ни подразделению, уныло думал капитан.

Приведение мандата в порядок заняло ещё полтора часа, которые опытный подполковник посвятил лично себе (в «ординаторской», откуда к окончанию разборок появился свежим и явно отдохнувшим. Гад, мысленно сказал сам себе капитан).

Освидетельствование девчонки (на которую покушались четверо пацанов-кадетов) было сделано по правилам, но давать правовую оценку происшедшему мог только суд.

Пацан-штатский, почему-то гуляющий по территории Корпуса с кинжалами (судя по нанесённым ранам), имел какой-то странный статус по решению суда (он что, в суде частый гость? на полсекунды заинтересовался капитан, но тут же выбросил чепуху из головы). Формально, иностранец даже аресту не подлежал, несмотря на четыре тела в реанимационных капсулах: какие-то тонкости и сложности с правовым статусом, который находился на этапе выяснения.

В суд, однако, ехать всё равно предстояло: во-первых, процессуальные нарушения со стороны военпола уже были зафиксированы записью. Кто ж знал, что непонятная девка будет так неплохо шарить в процедурах физподдержки следствия…

Во-вторых, хронологически первым шло заявление об особо тяжком преступлении против личности (а попытка группового изнасилования пациентки психиатрии, да на территории Кадетского Корпуса, это именно оно и есть. Ещё и с отягчающими).

В-третьих, согласно записи и сольного выступления этой метиски Лолы (будь она неладна, вздохнул капитан), это было только продолжение сюжета. А исходные события кейса – с её слов – это применение таззера по несовершеннолетнему. В исполнении, ни много ни мало, безопасника Корпуса.

Так-то, формально если, военная полиция обязана была и такие заявления принимать. Теоретически. Но на практике…

В-четвёртых, имел место пакет жалоб на бездействие Государства (и со стороны пацана-«резчика», и со стороны потерпевшей девчонки).

В общем, дело «воняло» изо всех дырок, а разбитная метиска явно в происходящем ориентировалась И ведь не выяснишь быстро, кто она… «Законному представителю», да в вопросах «бездействия Государства», в отличие от штатных сотрудников, представляться до суда в конкретном случае вовсе не обязательно: законом это не зря оговаривалось специально, как аналог «процедуры тайного покупателя», применительно к нюансам общественного контроля правоохранительных органов.

Будь проклята долбаная демократия, Статус и долбаные гражданские права. И те с-суки из «своих», которые учат штатских правильно ими пользоваться.

Один геморрой. Никакого навара. И в суд сейчас едь… И жалобу на безопасника прими… Бл#. БЕЗОПАСНОСТЬ ведь потом не будет разбираться, был ли выбор у капитана или нет – как будто эту жалобу можно не принять.

БЕЗОПАСНОСТЬ только запомнит фамилию «инициатора вопроса». О «бездействии Государства» в лице «…преступной халатности Безопасности». А инициатором обращения, естественно, определят такого-то капитана военной полиции, чьим личным ID зарегистрирован запрос на восстановление попранной справедливости со стороны гражданского населения. Бл#.

Глава 2

Честно говоря, от приезда военной полиции лично я ничего хорошего по опыту не ждал; и на всякий случай держал планшет с ножами на животе. Не то чтоб заранее предполагал какую-то злонамеренность, просто не верилось в справедливость в местном исполнении. Возможно напрасно.

Лола, помимо того, что прибежала буквально за пятнадцать минут, ещё и оказалась весьма подкованной в местных процессуальных вопросах. Я бы, возможно, тоже смог так, но далеко не факт. И наверняка не так быстро. А уж когда она каким-то непостижимым (для меня) образом отгадала, что местные полицейские – не те по списку, что были прописаны в бумагах…

С одной стороны, вроде и мелочь: ну не всё ли равно, Асанбек или Аманжол приедет разбираться? Гражданину-то какая разница?

Но разница всё же есть. Подсовывание «не тех» исполнителей в полицейскую группу действительно плохо пахнет, и тут я снова напрягся. Понятно, что на уровне сержанта сильно на следствие не повлияешь, но…

Как говорил местный судья Кнопка, закон один для всех. А если пишется одно, делается другое, то тут и до недоверия к закону недалеко (непонятно только, чем это местным в моём исполнении чревато).

Пободавшись с полицейскими побольше часа, Лола попутно просветила меня на туркане (его всё равно никто не понимает), что такое несоответствие фамилий тут – в пределах стандартной практики. Оказывается, сержанты конвоя (или охраны?) находятся в другом здании. И в документы через сеть идёт одна команда, а по факту на улице в автобус грузятся те, кто физически ближе к транспорту. Ну или что-то аналогичное, в детали вдаваться не стали, потому что на нас и так все косились – дескать, что это мы такое непонятное обсуждаем на чужом языке.

А ведь их хвалёная система электронного документооборота не идеальна. Приедь не тот человек по бумажному предписанию, это будет явный подлог. А в случае электронного документа – ну подумаешь, компьютер не то написал. Вроде как и конкретного человека не обвинишь, ибо некого.

В суд поехали в салоне четырнадцатиместного мобиля полисменов. Я, видимо, вопросительно смотрел на крепления для оружия по бортам, и местный капитан неверно истолковал моё любопытство, решив покрасоваться перед Лолой:

– На сопровождение одного кадета из Корпуса, как было в команде, двух таких сержантов или меня более чем достаточно, – снисходительно обратился он ко мне, хотя я его ни о чём не спрашивал.

Ну-ну. Не буду спорить. Начать с того, что мой непрезентабельный с виду планшет спокойно едет у меня на животе.

* * *

В этом здании суда лично я уже был, что и говорю Лоле на туркане. Однако, в этот раз нас проводят не в залы заседаний, а куда-то на один из верхних этажей, где по обеим сторонам длинного коридора расположены кабинеты со стеклянными стенами и дверями.

– Чтоб всё было прозрачно! – весело комментирует капитан, ни к кому не обращаясь.

Я не знаю, как выглядят местные процедуры, но то что Ирму отправили сюда без сопровождения преподавателей Корпуса, лично мне не понятно. Они что, вообще не отвечают за безопасность кадетов? Или такой случай – рядовой для них? Надо будет расспросить Лолу о местных реалиях. У нас бы… Впрочем, что толку об этом думать.

Нас троих заводят в один из кабинетов и предлагают располагаться за столом. Буквально через десять минут приходит женщина лет сорока, в судейской мантии и занимает место во главе стола:

– С чем пожаловали? – она обращается сразу к капитану, полностью игнорируя нас.

– Четыре вопроса, – недовольно отвечает капитан…

После перечисления им целей нашего визита, женщина задумчиво барабанит пальцами по столу и поворачивается ко мне:

– Решения суда, подписанное Кнопкой, с собой?

Молча достаю из нагрудного кармана бумажку и протягиваю ей.

– Оригинал, – автоматически кивает она. – Почему не копия?

– Дочитайте до конца, – предлагаю. – Я у вас ненадолго, документов нет. Эта бумажка мне служит и вместо идентификатора. Если будет копия, совсем не тот эффект.

– Логично… – углубляется в чтение судья (или кто она тут). – Так. – Она какое-то время продолжает барабанить пальцами по столу, потом обращается к Лоле. – Мы можем поговорить с вами наедине? Пусть остальные с капитаном подождут в коридоре?

– Я не выйду, – аккуратно обозначаюсь с другого края стола. – У меня к вам масса личных вопросов, и я не планирую их делегировать.

– Ожидаемо, – короткий кивок в исполнении судьи. – Тогда пусть девочка посидит снаружи?

Ирма хмыкает, поднимается и выходит. Следом за ней с явным облегчением комнату покидает и капитан.

– Давайте разговаривать, как взрослые люди, – женщина формально обращается во множественном числе, но смотрит только на Лолу. – Будьте добры ваш ID.

Лола что-то набирает на комме и протягивает его экраном к сканнеру в руке судьи. Та смотрит в монитор, затем ухмыляется и снова поворачивается к Лоле:

– Ну мне знакома ваша фамилия, и я прекрасно понимаю, откуда дует ветер. Один вопрос. Личный. А ЗАЧЕМ ВЫ В ЭТО ДЕЛО ВТЯГИВАЕТЕ МЕНЯ?!

Кажется, тут в разговор надо вступать кому-то мужского пола. По крайней мере, по нашим понятиям.

– Мы здесь с целью ровного и беспристрастного разбирательства, – придерживаю Лолу за руку и отвечаю вместо неё. – И какой именно судья выйдет к нам, мы понятия не имели до вашего появления. Лично я вообще рассчитывал повторно встретиться с Кнопкой. «Один для всех закон» в его исполнении мне, по личному опыту, понравился гораздо больше, чем тот подход, который наблюдаю вот прямо сейчас.

Женщина-судья тяжело вздыхает, тяжело глядя на меня. Вопросительно смотрю навстречу, не отводя глаз.

– Мальчик, ты хочешь общаться таким образом? Ну давай поговорим. – Она сдвигает бумаги, лежащие между нами, в сторону. – Кнопка может себе позволить какую угодно позицию. Но я не Кнопка. И давай я тебе скажу, что лично я вижу в этом деле. Есть фамилии пострадавших парней…

– Девушка пострадала первой.

– …не перебивай, пожалуйста. Есть фамилии пострадавших парней. Тебе, как иностранцу, который у нас «ненадолго», они ничего не скажут. Твоей спутнице, – кивок на Лолу, – видимо, тоже. Но лично мне две фамилии из четырёх кое-что говорят. И я тебе скажу, что будет дальше. Родители парней вывернут всех на изнанку, и выгораживать своих детей будут любой ценой.

– Как насчёт одного закона на всех, женщина? – напоминаю сакраментальную фразу судьи Кнопки.

– Какая непосредственность, – бормочет она в стол. Затем поднимает глаза на меня. – Ну давай по происшествию. Девочка в итоге была изнасилована? По факту? Да или нет?

– Нет. Я успел вмешаться вовремя.

– А как ты будешь доказывать, что парни собирались довести начатое до конца? – она как-то странно смотрит на меня.

– Что вы имеете ввиду? – я правда сейчас её не понимаю.

– Родители скажут, что они не собирались доводить дело до конца, – буднично отвечает женщина, откидываясь на спинку кресла и закидывая ногу на ногу. – А сами кадеты подтвердят. Раздели – да. Травмы нанесли – да. Но «мальчики в жизни бы не сделали того, в чём их обвиняют!» – Она явно изображает что-то, понятное только ей и Лоле, поскольку смотрит в этот момент на Лолу. – После общения с хорошими адвокатами, а адвокаты у этих семей будут в порядке, поверьте… так вот, кадеты скажут, что вам всем показалось. Что это была просто жестокая, глупая, опасная, но ш у т к а. Никак не намерение на реальное действие.

– В моей стране такое намерение приравнивается к самому действию, – говорю чистую правду. – У нас, в случае, когда демонстрируется очевидное намерение, судебная система считает его равным действию. Возможно, вы слышали такое слово, «Шариат».

– А зачем ты мне это говоришь? – деланно удивляется судья. – Ну пойди подай в суд по ту сторону Статуса? – затем продолжает нормальным тоном. – У нас различные правовые системы. Я делаю оч-ч-чень большие поправки на твою нестандартную личность, но поверь: по вашим законам мы действовать не будем. И не обязаны, согласен?

– Да. – Вынужден признать очевидное.

– Ну слава яйцам, – говорит совсем неподобающую ситуации вещь (как по мне) женщина-судья. – Не может быть… неужели что-то в лесу сдохло… И ещё. Мальчик, ты не учитываешь, что в нашем государстве, при определённых обстоятельствах, самый независимый суд может оч-ч-чень даже по-разному относиться к двум совсем одинаковым мальчикам. Именно что на основании неафишируемых и недекларируемых причин, которые ты, будучи иностранцем, ещё и оттуда!.. даже не поймёшь и не расшифруешь. Не то что не сумеешь предпринять контр-шаги.

– Судья Кнопка в этом самом здании говорил, что закон один для всех. И говорил это лично мне.

– Давай о Кнопке, – покладисто кивает судья. – Кнопка славится именно что своей объективностью, он действительно монстр, в хорошем смысле; но что из этого?! – на меня снова смотрят, как на дурачка.

– Не понял.

– Кнопка разбираться будет исключительно в рамках существующей системы прецедентов и правовых норм. Он не сможет, даже в случае наличия каких-то личных неучтённых симпатий, – насмешливый взгляд в мою сторону, – подменить Закон своими желаниями. Даже самыми благими.

– Или то, что он будет считать относящимся к делу Законом, – автоматически роняет Лола, глядя сквозь стол и постукивая носком туфли по паркету.

– Точно, – щелкает пальцами в воздухе судья. – Перевожу для иностранцев, – взгляд на меня. – Не случившееся преступление, я сейчас об этом вашем изнасиловании, будет вынужденно объявлено Кнопкой незапланированным. И обвинение сведётся лишь к жёсткому хулиганству. Да, парням впаяют по нескольку суток карцера по линии военной полиции. Да, они заплатят какой-то штраф. Но, – судья поднимает вверх указательный палец. – В ответ, со стороны семей кадетов лично в твой адрес полетят обвинения в покушении на убийство. Четырёх человек. И вот тут уже фактического материала будет намного больше, чем в случае гипотетического изнасилования в будущем, намерение которого у вашей стороны доказать не получится. Просто потому, что будущее недоказуемо, разжёвываю специально для гостей с той стороны Статуса, – судья спокойно и насмешливо смотрит на меня.

– Я об этом даже не подумала по запарке, – признаётся Лола судье, также закидывая ногу на ногу. – Получится, у той стороны реальные ранения, с угрозой для жизни; но всё это – против их недоказуемого покушения на изнасилование, которое невозможно будет доказать.

– В рамках вашего закона, – бормочу на местном языке, не выдержав. – Страна рабов…

– Он у тебя всегда такой тугой? – для судьи, кажется, я вообще не существую, как самостоятельное лицо. Поскольку она, игнорируя меня, смотрит только на Лолу.

– Я живу по своим законам. Ваша юрисдикция – пыль под ногами. Статус – договор двусторонний. Если что, моя сторона будет защищать Статус, где понадобится. Любой ценой. – Спокойно смотрю на судью, потому что бывают моменты, в которые назад делать нельзя ни единого шагу. – Не взирая на любые последствия этого для меня лично.

Та тягуче и как-то оценивающе смотрит на меня. Затем медленно кивает:

– Да. И это – серьёзное сдерживающее обстоятельство. Которое лично я учитываю в первую очередь. Заметь, я даже не говорю, что оно ничего не значит. В условиях нашей Системы сдержек и противовесов, это будет вполне себе потенциальный аргумент для того, чтоб из суда против пострадавших кадетов лично тебе выйти с ничейным счётом. Но поверь. Судебные коллизии бывают оч-ч-чень разными. Особенно когда в процесс заряжены ресурсы такой семьи, как у пострадавших. Знаешь, компьютерные сбои и ошибки человеческого фактора могут иметь место. – Судья насмешливо смотрит нам меня. – Сказать тебе, кому будет выгодна одна-единственная ошибка в твой адрес? И что может быть её результатом для конкретной личности? – Она пытается что-то сказать мне многозначительным взглядом, ничего при этом не говоря словами.

– Если Аллах со мной, мне всё равно, кто будет против меня. – Отвечаю стандартной формулой. – У меня не так много осталось, чтоб спускать в унитаз это немногое. Ты же не думаешь, женщина, что человек с моей фамилией запятнает себя недостойным вилянием там, где надо чётко стоять за правду?

– К сожалению, твоя фамилия здесь никому и ни о чём не говорит, – после глубокого вдоха отвечает женщина. – И я сейчас изо всех сил стараюсь… ай, ладно, – она снов поворачивается к Лоле. – Ну скажи ты ему, а?.. зачем ехать на зелёный свет, когда ты видишь самосвал, пересекающий твой путь на красный?! Твои права потом будут кому-то интересны?..

– Бахыт, пожалуйста, помолчи. – Лола накрывает мою ладонь своей.

И против этого аргумента я не нахожу, что возразить.

– Ваше предложение? – Лола смотрит на судью.

– Первое. Никакой попытки изнасилования не было. – Спокойно отвечает та. – Доказать всё равно не сможете. В обмен, лично я решу вопрос с семьями кадетов, чтоб не было подано встречного иска о покушении на убийство четверых. Предложение делаю официально, в рамках процедуры досудебного урегулирования встречных претензий.

– Ваш закон позволяет досудебное урегулирование в случае особо тяжких преступлений против несовершеннолетних? Или их неудавшихся попыток? – надеюсь, у меня получается изобразить в этом месте иронию.

– Да. – Коротко роняет судья, даже не поворачиваясь в мою сторону. – Поговори с девочкой? – добавляет она в сторону Лолы.

Лола выходит в коридор за Ирмой, которая выглядит спокойнее и увереннее всех нас, вместе взятых. Судья коротко обрисовывает Ирме ситуацию, её изредка перебивает комментариями Лола. Ирма в итоге только хмыкает:

– Без проблем. Я с самого начала не сильно верила в то, что это чем-то закончится. Если в обмен гарантируете снятие встречных обвинений против него, – она кивает нам меня, выжидающе глядя на судью.

– Гарантирую, – твёрдо говорит судья. – В рамках процедуры. Я знаю, с кем из юристов той семьи заключать соглашение. Я, конечно, не Кнопка, – язвительный взгляд в мой адрес, – но я здесь тоже не первый год. Давайте это оформим, как полагается.

– Что насчёт трёх преступных бездействий Государства? – напоминает Лола.

– Сколько угодно, – фыркает судья. – Ваше святое конституционное право. И в адрес безопасности, и в адрес воспитателя, и в адрес колледжа. И вот тут, – снова многозначительный взгляд на меня, – вполне есть смысл запросить назначение Кнопки на процесс. Тут его объективность будет трудно переоценить…

* * *

Когда покидаем кабинет судьи, капитана военной полиции снаружи не обнаруживается.

– Видимо, судья ему отписала открепление в Системе, – отвечает Лола на мой немой вопрос. – Он на комм получил и свалил.

– Понять бы, что дальше делать, – всё, что могу сказать. – В свете такой «справедливости».

– Да чего вы паритесь! – Ирма вклинивается между нами с Лолой и берёт нас обоих под руки. – Ну да, было дело… но что теперь, всю жизнь голову пеплом посыпать? Ну, походишь со мной на занятия какое-то время, – беззаботно говорит она мне. – Всё равно тебе ж тут какое-то время ещё находиться? А там что-нибудь да образуется, – легкомысленно фыркает она.

– Ну да, или хан, или я, или ишак, – поддаюсь её настроению и тоже насмешливо хмыкаю. Правда, подстрочника никто не понимает, а пояснять лень.

– Точно, – абсолютно таким же беззаботным тоном к Ирме присоединяется Лола. – Куда бы сейчас зайти поесть? Я что-то проголодалась за всеми этими пертурбациями…

А я даже не нахожу в себе потенциала сейчас спорить с ними обеими. Тем более что конструктивного мне сказать нечего.

Глава 3

– Какая хитрая девочка, – глядя на Ирму, задумчиво произносит Лола, когда мы выходим из здания суда.

Затем убирает руку Ирмы со своей, обходит нас по дуге и берёт меня под руку со второй стороны.

– Да я без задних мыслей, веришь, – отмахивается Ирма. – Никакую подоплёку не имела ввиду.

– А оно так обычно и начинается, – всё так же задумчиво говорит Лола. – Безо всякой подоплёки и задних мыслей.

– Э-э-э, народ! – вынужденно подаю голос я. – Давайте без ссор! Ещё и на самом стартовом этапе…

– Вопрос номер один. Как в Илийском Орле выглядит брак с четырьмя жёнами? – раздаётся со стороны Ирмы.

– Отвечать тебе, – а это уже со стороны Лолы. – А я тоже заодно послушаю…

– Да это вообще ни разу не секрет, но давайте вначале определимся, куда пойдём?! Ты же есть хотела?! – удивлённо смотрю на Лолу, которая куда-то уверенно шагает по прямой, хотя мы ни о чём ещё не договорились.

– А в это время не так много открытых мест, – двигает бровью она. – Только на Бульвар. Всё нормальное круглосуточное там. А тебе ж ещё и без свинины надо?

Молча киваю.

– О, а я и забыла! А где вы такое искать будете? – прорезается Ирма. – Лола, а ты тоже свинину не ешь?

– Тоже, – кивает Лола. – И ты не будешь. Если с нами будешь.

– Гхм. Не скажу, что прямо потеря, но интересно было бы услышать ваше обоснование, – осторожно интересуется Ирма сбавляя градус эйфории в голосе.

– Ну, я не то чтоб из-за канона, – тут же признаётся Лола. – У меня просто бабуля свинину не ест, вот она да-а, она принципиально. Но вместо свинины, мы знаем где брать нормальную баранину. Если брать правильно, то оно даже вкуснее. Ну-у, или, по крайней мере, ничуть не хуже, – поправляется Лола.

– А ты откуда знаешь? – Тут же ловит её на слове Ирма. – Если ты свинину не ешь?

– Я не ем, зато мама ест, папа тоже ест, – поднимает брови Лола. – Они в столице живут, у нас только наездами. Вот там у себя они питаются всем подряд. А когда приезжают к нам, бабуля же кормит только бараниной, вот отец и сравнивает. Говорит, ничуть не хуже.

– Вот я бы удивилась, если бы твой отец, да при твоей матери, у твоей бабушки дома в лоб рубанул: «Мама, извини, не могу носить в себе! Твоя баранина – такое ГЭ в сравнении со свининой!» – веселится Ирма со своей стороны, старательно перешагивающая через трещинки на асфальте.

– Хм, пожалуй. – Рассудительно кивает Лола, обдумав услышанное в течение пары секунд. – Но есть тонкость. Это при бабуле он бы не сказал. А когда мы втроём, я с матерью и он, кого стесняться? Тем более, наедине даже мать признаёт, что бабулина баранина на вкус богаче и лучше. Просто маман её готовить не умеет.

– У вас в столице её просто взять негде, – бормочу себе под нос. – Нормальную. Ты в сети глядела? У вас же там «в стойле» растят, не пасут, потому что негде. И породы на карте в районе вашей столицы видела? Очевидно же, что в ржавом и дырявом казане хороший плов не приготовить.

Ирма беззаботно шагает, глядя перед собой, а Лола впивается в меня взглядом прямо на ходу:

– Не поняла. А ТЫ ОТКУДА ЗНАЕШЬ?!

В её голосе звучит столько удивления, что я встречно удивляюсь в ответ:

– Шутишь?! А экономические карты в сети зачем?.. А карта животноводства по регионам?.. у вас же это всё в открытом доступе! Да оно вообще везде в открытом доступе. У вас же тоже есть министерство сельского хозяйства! Правда, у вас оно спаренное с министерством пищевой промышленности, но все карты и доступные данные же в очень доступной форме даны. Даже я сразу разобрался…

– И ты это всё полез сам изучать? – не унимается Лола под хихиканье со стороны Ирмы. – По собственной воле?

– Ну да, – пожимаю плечами. – А кто б меня заставлял?

– А З А Ч Е М? – Лола вопросительно наклоняет голову к плечу, сводя брови вместе.

– Ну так интересно же! А что делать-то?! В нашу сеть отсюда доступа пока нет; книг – музыки – видео, соответственно, тоже, – разжёвываю с моей точки зрения очевидное. – Поболтать не с кем, до последнего времени, – тут же поправляюсь на ходу. – Чем заниматься, когда не работаю? Какую-нибудь тупость читать?

– Как интере-е-е-есно-о-о-о, – весело растягивает Ирма. – И что ты оттуда почерпнул?

– Ну, только оттуда – как бы и немного, – теперь отвечаю осторожно, чувствуя себя чуть неловко под всё ещё удивлённым взглядом Лолы. – Но я же уже был вашей столовой, видел блюда на раздаче…

– Ты говорил, там свинина! – указательный палец Ирмы упирается мне в грудь. – Поэтому почти ничего есть не стал!

– Да. Но баранина там тоже была. За соседними столами же люди ели.

– А ты и у них успел посмотреть? – фыркает Лола.

– А что там смотреть? Я опять тебя не понимаю! На тарелке разрезанная котлета, срез видно чётко. Стол – соседний, два метра до него, на зрение не жалуюсь, – разжёвываю, как младенцу. – Видно, что баранина. Видно, что второй категории. Потом смотришь в ваш сельхоз атлас – и видишь, какие породы на территории преобладают. Ну, плюс методология, – подумав, припоминаю ещё один существенный момент.

– Уже интересно, – хмыкает Лола. – Развивайся.

– У вас, даже на уровне профессионального сайта министерства, географическое деление представлено названиями пород, без учёта их типов, – ну, на эту тему лично я могу говорить вечно. Хорошо, что и девчонкам она интересна. – В районе столицы разводят преимущественно асканов.

– А что с ними не так, – весело вскидывается со своей стороны Ирма.

– Да всё так, только это шерстяная порода. Скажу больше: по факту, это слегка одомашненная за пару тысяч лет, но всё та же боевая и поджарая дикая степная овца. Её, конечно, можно есть, но не знаю, как объяснить… В общем, шерсти с неё нормально можно иметь: как говорится, стричь и стричь. Но она никак не может считаться не то что мясной, а даже мясо-шерстяной породой, – старательно сдерживаю в тоне презрительное фырканье. – По названию же слышно.

– Дикая степная овца – это жёстко, – хихикает Ирма слева.

– Ничего себе, какие тонкости, – фыркает Лола справа.

– А что не понятного? По названию же слышно, что за порода. Там же даже можно пояснений не добавлять.

– Да нет, логично, конечно, – она тут же сдаёт назад. – Просто кто б над этим специально задумывался.

– А ведь мясные породы в свою очередь, тоже можно условно разделить на две группы: чистые мясные и мясо-сальные. Вот теперь ты скажи, как внучка своей бабушки: можно будет на выходе по букету вкуса сравнить мясо шерстяной овцы, ещё и выращенной в стойле, с мясной овцой, которая всю жизнь паслась на «живой» траве под открытым небом?

– Видимо, нельзя, – рассудительно кивает Лола. – А в КЕБАБЕ АФГАНИСТАНА какое мясо?!

– Хозяин шарящий, но вынуждены закупать то, что есть на рынке, – сдаю Ахмада с потрохами. Впрочем, секрет так себе, закуп же не может быть секретным. – Бывают и не совсем лучшие варианты. Впрочем, при его поварах, в их готовых блюдах нюансов не улавливаю уже даже я.

– Хорошие повара? – напоминает о себе Лола.

– Лучшие. Руки правильно выросли. – Не вдаюсь в детали.

– О-о-о. – Ирма останавливается посреди тротуара тормозя и нас. – Так может – туда?..

– А что, и недалеко, – задумчиво отвечает Лола, глядя на меня.

– Да вроде уже там столько были за последнее время, – сомневаюсь вслух. – Не надоело?

– Мне – нет, – отрезает Лола.

– А я вообще ещё не была, – присоединяется Ирма. – А ты один раз ради нас потерпишь. Да?

– Куда же я денусь, – бормочу, разворачивая нашу шеренгу из трёх человек в нужном направлении. – Тем более, там есть свой плюс и лично для меня в такой ситуации.

– Какой? – непосредственно выпаливают обе спутницы почти сиинхронно.

– Я же там работаю. Идём семьёй, значит, плачу я. Если вдруг не хватит денег, там это не так страшно, как в других местах, – честно поясняю.

– И алкоголя там нет, – весело добавляет Лола, – к вопросу экономии.

– А ты пьёшь алкоголь? – удивлённо поворачиваюсь к ней.

– Неа.

– Я тем более, – ворчит Ирма. – Мне это всё до смерти запрещено. И алкоголь, и курить, и даже крепкий кофе нежелательно.

* * *

Официант в ресторане, если и удивляется моему появлению, то ничуть этого не выдаёт. Он проводит нас в отдельный сектор, где стоят классические семейные дастарханы (а в первый раз нас с Лолой сюда не пустили, ревниво вспоминается мне).

– А как тут сидеть? – удивляется Ирма, с разных сторон заглядывая под стол, стоящий на невысоком подиуме.

– Сейчас покажу. Лезь сюда. – Командует Лола, показывая пример.

Под руководством Лолы, Ирма занимает место на стороне подушек под спину, я сажусь напротив.

– А ты разве не между нами? – проявляет интерес к этикету Лола.

Ирма вопросительно поднимает бровь вслед за ней.

– Так-то да, это если мы собираемся, чтоб вы за мной ухаживали за столом, – смеюсь. – Но тогда становится актуальным вопрос, кто сидит по левую руку, а кто по правую. Предлагаю сейчас этим не заморачиваться. И давайте, для начала, сегодня я ухаживаю…

– Не по обычаям, – сомневается Лола под звенящее любопытство Ирмы.

– Да и пёс с ним, – машу рукой. – Кто видит?!

* * *

«Комплимент», как обычно, подают в течение трёх минут. Об остальных блюдах сообщают, что сегодня будет чуть дольше, примерно через полчаса.

– Почему судья сказала, «втягиваете меня»? – спрашиваю Лолу в ожидании основного ужина (или завтрака?) – Ведение кейса – это что, не её обязанность? Я понял, что ты не хочешь, чтоб я говорил. Но сейчас хотел бы понять подоплёку.

– А как понял? – спрашивает Ирма. – Я вот ничего не поняла.

– Во-первых, тебя как раз попросили выйти, – напоминаю. – И ты согласилась.

– Я всё равно слышала, – замечает Ирма.

– Во-вторых у неё искра медицина, а у меня – ветеринария, – поясняю. – Мы рядом друг друга неплохо ощущаем. Не до разговоров мысленно, но всё же…

– Кланы. Межклановые тёрки, – прерывает мои изъяснения Лола. – Государство не всегда помощник в конфликтах, хоть об этом вслух не принято говорить.

– Кланы же давно отменили?! – удивляемся вместе с Ирмой. – Что за атавизм? – добавляет она.

– Ага. На словах. – Покладисто соглашается Лола. – Зачем декларировать то, что и так работает? Например, у отца есть группа полицейских офицеров-друзей, с которыми они ведут и финансово-хозяйственную деятельность.

– Запрещено же, нет? – лениво роняет Ирма и тянется за лепёшкой.

– Формально – да. Но не докажут же, – пожимает плечами Лола. – Оформлено на других. Получатель дивидендов – официально бабуля. Закон в норме. Ну и, мой отец как раз и работает во внутренней безопасности…

– Ничего себе, – присвистываю. – Прямо организованная группа.

– А то, – кивает Лола. – Но формально, всё по закону: кто может запретить моей бабуле участвовать в бизнесе? Как и кто может запретить отцу давать ей консультации в нерабочее время? А что до судьи… От того, что не продекларированы, сами же кланы не исчезли с точки зрения функционала. Например, у департамента отца всегда были тёрки с военной полицией. Оно выходит за рамки личной неприязни, именно что клановые войны. В переносном смысле… Вот пара кадетов оказались из аналогичного клана, судья в курсе. И получилось, что в моём лице в дело «вписался» клан отца. А с той стороны – противодействие логично ожидать равноценным. Судья, получается, как камешек меж жерновов.

– Ничего себе. У вас, по факту, далеко не один закон для всех, как тот судья сказал, – констатирую вслух.

– Закон один. Практики применения разные, – не соглашается Лола. – Говоря прагматично, по одной и той же статье, наказание может варьироваться от общественного порицания до смертной казни. За одно и то же действие. И всё это, в диапазоне от и до, будет полностью законно.

– Формально, на старте у двух обвиняемых шансы в паритете? – спрашивает Ирма. – Но у того, который из Клана, шансов выйти на общественное порицание будет больше?

– Как и у одиночки – огрести по полной. – кивает Лола. Затем она смотрит на меня, читает что-то у меня на лице и добавляет. – Можно подумать у вас иначе!

– Ну-у-у, сейчас у нас вообще никак, – говорю, чуть подумав. – Судя по сайту правительства…

– Да, я тоже пыталась зайти, – почему-то виновато кивает Лола. – Видела.

– А до вируса если, знаешь, у нас всё же было попроще. Вертикаль чуть иная, что ли, – задумываюсь ненадолго, анализируя различия систем. – Понимаешь у нас тот, кто не Хан, хотел сказать ниже Хана, но это неверно… вот он всегда имеет право обратиться к Хану напрямую. Если что не так. И вопрос будет рассмотрен; самим Ханом, либо такими же взрослыми членами Ханской семьи. А семьи у нас большие…

– Я в курсе, – мягко улыбается Лола.

– Вот в семье Хана всегда есть стадо аксакалов… – продолжаю.

Девочки откровенно ржут: видимо, Ирма откуда-то тоже в курсе размеров наших семей.

– В общем, аксакалов в Ханской семье много, не знаю, как точнее сказать. Всегда есть достаточно большая группа стариков, которым нечего делать. В том числе, достаточно не глупые, пожившие, много видевшие апайки, заставшие ещё времена до статуса.

– Бабушки, – коротко переводит Ирме Лола.

– На сегодня, суждение любого старика из Ханской семьи, не дальше третьего колена, имеет вес, равный по значению чему-то типа решения Верховного Суда, если адаптировано к вашим реалиям. – Продолжаю рассказывать. – Но раньше могли судить только мужчины, а сейчас можно и женщинам. Вот апайки, ты даже не представляешь с каким энтузиазмом, разбираются во всех этих делах, что называется, не покладая рук! И у нас же все равны формально, я про общество.

– У нас тоже, – хмыкает Ирма.

– И тоже формально, – добавляет Лола.

– Ну, о вас ничего не знаю, – начинаю горячиться, потому что они меня, кажется, просто подначивают. – Вот если кто-то «на местах» не доволен решением суда, либо считает его несправедливым, он вполне может обратиться в семью Хана. – Думаю, как ещё проиллюстрировать. – Есть же специальный сайт, там записаны наши старики в роли биев! Вот там можно либо записаться к конкретному человеку, либо разместить свою заявку: первый освободившийся, тобой и займётся. Если надо, даже выедет на место за свой счёт, у нас это быстро.

– А если участников спора больше двух, и каждый хочет своего судью? – заинтересовывается процедурой Ирма. – И на одно дело подаётся две и более разных заявки?

– Суд биев, – пожимаю плечами.

– А если чётное число? – не сдаётся Ирма.

– Не забывай, что судьи из одной семьи, по большому счёту. На многие вещи если и несмотрят одинаково, то всегда могут посоветоваться друг с другом. Решение выносится коллегиально. Транслируется это всё, кстати, всегда гласно и онлайн: механика каждого конкретного решения ясна и понятна всем. Кто не поленится вникнуть и посмотреть.

– Как вашу семью там только делами не завалят, – хмыкает Лола. – Судебными делами до упора.

– Ну, есть ограничения, и весьма резонные, – размышляю вслух. – Во-первых, если бий видит недобросовестность заявителя, он может исключительно волюнтаристским решением увеличить вдвое решение предыдущего суда. Хоть касательно штрафа, хоть касательно сроков заключения. Это раз. Надо очень хотеть справедливости, чтоб «стучаться» туда. Да и несерьёзные вопросы просто проигнорируют.

– Как интере-есно-о-о, – весело тянет Ирма.

– Второе: просящий, на время рассмотрения, поступает в аналог полного вассалитета от бия. Ну это если как был ты независимый, а на время рассмотрения дела над тобой появляется что-то типа хозяина, или руководителя. Который может от тебя потребовать что угодно, в разумных пределах.

– Звучит двусмысленно, – хихикает Ирма, указывая пальцем на своё бедро.

– Ничего такого, – надуваюсь в ответ. – Там все старики. В материальном либо телесном плане, им точно ничего не надо. Но могут попросить выполнить работу, либо задачу, либо функцию. И отказывать не принято.

– А где сдерживающий механизм произвола биев? – врезается Лола. – Ладно шут с ним, с материальным. Понятно, что деньги у вас есть и свои, и пытаться подкупить вас глупо. Власть у вас тоже как бы есть, потому и тут не надавить… Но как насчёт личных симпатий и антипатий?

– Да, может же быть обычная житейская ситуация, когда ваш член семьи просто симпатизирует конкретной личности? – подхватывает Ирма, – либо семье-заявителю?

– Как в этом случае обеспечивается объективность? – заканчивает коллективную мысль Лола.

– Во-первых, есть механизмы отвода бия. Потом расскажу, какие… Во-вторых, самый главный сдерживающий фактор – это публичная репутация. Понимаешь, наши старики и наша рядовая семья, не важно, какого рода, – это совсем не то же, что ваши старики и ваша семья. Начать с того, что наши ни в чём не нуждаются материально, ибо у них и так всё есть. А вот единственная неудовлетворённая и, пожалуй, неудовлетворимая потребность – это «находиться на трибуне». Попросту – вещать, поучать, судить и выносить вердикты.

– Находиться в фокусе публичного внимания, при этом в положительном эмоциональном тоне, – быстро обобщает Ирма.

– О, точно! Хорошо сказала, я б так не смог… ДА. При этом, наши старики – далеко не оторванные от реальности. Жизненные тонкости, применительно к нашим реалиям, знают никак не хуже остальных поколений: спутниковая антенна и дроиды есть у всех. Многие до сих пор кочуют, но в курсе новостей всегда остаются. Не пятый же век на дворе.

– И что, совсем не бывает злоупотреблений? – вкрадчиво спрашивает Ирма.

– Ну как сказать. Для начала, есть такая процедура: если заявитель не согласен с решением бия, он два дня «отдыхает». Через два дня, может подать жалобу уже не в Семью, а лично Хану. И эта жалоба будет рассмотрена в течение нескольких дней. По практическому опыту, отец рассматривал сразу в день поступления.

– Даже если был занят? – недоверчиво хмыкает Лола.

– Всегда переключался на этот вопрос и решал в срочном порядке, – киваю.

– Тоже гласно и «прозрачно»?

– А как же. С обязательной онлайн трансляцией, с выкладыванием записи в сеть и так далее. Потому что, если этого не делать, у народа есть же ещё один инструмент регулирования отношений. – Снисходительно смотрю на обеих. – До которого ни Хану, ни членам Семьи лучше не доводить.

– Это какой? – синхронно вспыхивает двойное любопытство на противоположной стороне стола.

– Выборы Хана. Да, мы патриархальны и не частим с этим, и даже по наследству титул может передаваться… При единственном условии: при отсутствии определённого количества петиций на сайте электронного правительства в течение месяца, о недоверии к текущему Хану и о выборах нового.

– А этот электронный сайт, он что, такой неубиваемый? – саркастически улыбается Ирма – Там что, никак нельзя что-то подработать так, чтоб он считал петиции нужным образом?

– Ну-у-у, не надо считать народ тупее себя, – обижаюсь. – Тут снова два момента, которые, как по мне, лежат на поверхности. Даже по эту сторону статуса. Во-первых, у нас же и кровная месть местами актуальна. Сейчас, конечно, никто никого не режет; но «тёрки» между родами длятся не одну сотню лет, и внутри страны есть очень немало семей, которые недоброжелатели.

В этот момент приносят первую часть заказа и мы прерываемся, принимая в шесть рук еду у официанта.

– Есть такой орган: Центральная Избирательная Комиссия, – продолжаю, когда официант уходит. – Народу у нас немного, все друг друга знают. Вот Главой Избиркома в с е г д а становится представитель рода «недоброжелателей» Хана. С которыми не договоришься: слишком много противоречий в прошлом между семьями, на целые поколения вглубь.

– А при чём тут избирательная комиссия? – с набитым ртом интересуется Ирма.

– Так сайтом с петициями она и рулит. Если когда-нибудь, кому-нибудь на сколь-нибудь значимый срок удалось бы посадить членов одной и той же группировки одновременно и на Ханскую Кошму, и в кресло Главы Избирательной Комиссии – это было бы самым страшным событием для страны и народа, – говорю серьёзно. – Мы, конечно, патриархальны, но мы не дикари. И этот момент понимаем очень хорошо все без исключения. Повторюсь: народ не тупой. И не надо считать людей глупее себя, это ошибка. Очень много Ханов погорели именно на этом… Кстати, у вас же тоже гордыня – грех?

Вопрос повисает в воздухе без ответа.

– Это был один сдерживающий фактор, – напоминает педантичнная в деталях Ирма. – А ты говорил, их всего два.

– Точно, – хлопаю себя ладонью по лбу. – Второй фактор ещё проще. Лола вон знает, – киваю в сторону Лолы, – у нас владение оружием прописано в Декларации прав свободного человека, плюс закреплено в Конституции. Равно как и право на защиту своей жизни, неприкосновенности жилища, чести, достоинства и будущего потомков.

– Да, потому что у нас только жизнь и жилище, – замечает Лола. – Да и то… есть тонкости…

– У нас не только декларации, – многозначительно двигаю бровями. – И да. У вас – право защищать только материальное, то есть, только то, что можно «пощупать руками». Жизнь и жилище.

– А у вас? – не успевает следить за ходом мысли Ирма.

– У нас ещё и нематериальное. Я, например, не уверен, что смогу кого-то научить измерять количество собственного достоинства. Или честь будущих поколений. Возвращаясь к вопросу: если бы глава избиркома, вступив в сговор с семьёй хана, начал подтасовывать итоги петиций на сайте – это бы через три часа стало известно по всей стране. Повторюсь, населения у нас немного, все друг друга знают, все друг другу родственники. Плюс, там же статистика в режиме реального времени по населённым пунктам! Ну смотри, – вижу, что Ирма не понимает. – Допустим, Макпал-апа из Енбекши даёт запрос на нового хана. Это одна петиция на сайте в режиме реального времени. Допустим, в Енбекши всего-то двадцать пять тысяч человек. А на улице, поговорив с соседями, она выясняет, что из десяти семей, восемь подали аналогичную заявку. Что они делают дальше?

– Пишут жалобу? – предлагает вариант Лола.

– Звонят родственникам. – Качаю головой. – В другой аул! И анализируют статистику там… А теперь скажи, что будет, если население в десять миллионов человек даже не выяснит, а только з а п о д о з р и т, что его обманывают? Те люди, которым оно доверило власть в стране? На время, подчёркиваю! – поднимаю вверх указательный палец. – По Конституции, собственник и источник власти у нас – народ.

– Массовые беспорядки будут? – пытается сделать прогноз Ирма.

– Ага, почти… – фыркаю.

Лола уже догадалась об ответе, потому тихо смеётся.

– Массовые беспорядки – это у вас, когда толпа студентов требует сменить ректора, а их за это из водомёта поливают. А они в ответ пластиковыми бутылками бросаются… А у нас – законное конституционное право на владение оружием, для всех. – Напоминаю Ирме вводные. – Плюс право это оружие применять, если есть угроза «будущему потомков». Вот теперь ты мне скажи: как будут выглядеть протесты народа в нашем исполнении?

– Десять миллионов стволов, – тихо говорит Лола Ирме, – которые ради детей возьмут в руки все, не задумываясь. Я всё же тоже чуточку туркан, потому понимаю, о чём речь.

– Именно, – согласно киваю. – Мы, кстати, именно поэтому вас и не понимаем, жителей этой стороны Статуса. А как вы, говорят у нас, будете против вашей полиции и безопасности, ладно армии почти нет… отстаивать свою точку зрения, если у вас оружия н е т? Причём, вы по закону сами с этим согласились.

– Никогда не задумывалась над этим, – удивлённо роняет Ирма. – Ну-у-у, у нас нет, видимо, таких противоречий в обществе, как у вас? В силу высокой внутренней культуры и развитой гармоничной структуры социальных отношений?

У меня вертится на языке, что её попа совсем недавно осталась в неприкосновенности только потому, что хоть какое-то оружие лично у меня с собой было. Но я слишком хорошо воспитан, чтоб использовать в беседах с будущей женой аргументы, которые подпадают под принцип «попрекнуть куском хлеба».

Лола, правда, понимает всё лучше Ирму, потому нейтрально говорит ей:

– Ну-уу, у нашей с тобой половины, – кивок в мою сторону, – есть своё мнение на этот счёт. Справедливости ради, разделяемое много кем по ту сторону Статуса.

– Мы считаем, что если отобрать у свободного человека права свободного человека, он перестанет быть свободным человеком, – подтверждаю слова Лолы. – Конечно, «раб» – это очень громко сказано и сильное эмоциональное преувеличение. Понятно, что в условиях современного уровня развития, даже у вас о непосредственном рабстве речь не идёт. Только о его элементах, – вырывается у меня.

– Не слушай его, – фыркает Лола Ирме. – Вернее, слушай, но имей ввиду: на своём языке, если по нему лично судить, они только слово «раб» и используют. Не знаю, что они там на самом деле думают, но между собой называют рабами. С другими, правда, я кроме него не общалась. Срез сделан по одному человеку.

– Это лично моя эмоциональная особенность, – бурчу. – Под влиянием стресса, в знак протеста против не устраивающей лично меня реальной действительности. Я вовсе не сторонник наклейки ярлыков, особенно таких. Грубо говоря, вас тут сотни миллионов. Ну не такие же вы трусы, чтоб, в случае оснований для протеста, не выйти на улицы даже безоружными? Ну сколько там патронов у ваших вояк, – рассуждаю вслух, чтоб сгладить тему.

Девчонки почему-то мало что не ржут.

– Ну не перестреляют же всех? Просто патронов не хватит, – продолжаю рассуждать. – Ну несколько тысяч погибнут, но остальные же эту полицию просто копытами затопчут? Будь вы действительно против.

В этот момент меня посещает крайне удачная, с моей точки зрения, мысль, которой спешу поделиться на волне эмоциональной эйфории от общения втроём:

– Хотя-я, говорят, раб отличается от свободного человека не только правовым статусом. Ещё – логикой сознания. В принципе, навык «не бунтовать», наверное, можно и искусственно вырастить в безоружном обществе, – удивлённо смотрю на девочек, которые уже трясутся от беззвучного смеха. – Чего вы ржёте?! – не выдерживаю в конце концов. – Есть же манкурты![3] Ну, сейчас нету, но раньше же были! Только там всё делается хирургическим, вернее, механическим путём; а ведь можно и на психику социальный рефлекс привить. С тем же успехом…

– Это называется психическая травма, – выдавливает Лола Ирме сквозь смех, затем обращается ко мне. – Механизмы «узнавания» запускают у тебя не ту ассоциативную цепочку, хи-и-и-ихи-хи… не переживай, это пройдёт…

– Ты сейчас о себе или обо мне? – говорю как можно более холодным тоном, вызывающим у моих спутниц ещё больший приступ истерического хохота.

Глава 4

– Только один вопрос, – говорю, когда выходим из ресторана с набитыми животами. – Что делаем дальше? Расставаться неохота, но лично мне в голову ничего не приходит.

– Ну, мы-то с тобой можем в Корпус податься, – начинает рассудительно думать вслух Ирма. – Но Лолу туда сейчас тащить, по-моему, будет перебором. Тем более что дырку-то уж точно должны были «залепить». А то и вообще рядом с ней пост выставить.

– Расставаться не хочется, – зябко передёргивает плечами Лола, хотя на улице и не холодно. – И к вам в корпус я не ходок, пардон. Тоска и безнадёга потому что. Может, ко мне? – она обводит нас взглядом. – Дом большой, в нём никого кроме бабули.

– А бабуля что скажет, если ты со мной и с мужиком припрёшься? – подозрительно спрашивает Ирма. – Среди ночи?

– Бабуля как раз свой человек, – задумчиво отвечает Лола. – Она как раз никому ничего не скажет. Тем более что спит и вряд ли проснётся. Особенно если на правом боку спит…

– А при чём тут правый бок? – мне действительно интересно, но пока не вижу связи.

– А у неё правое ухо слышит, а левое нет, – смеётся Лола. – Если она на правое легла, можно стрелять рядом, не проснётся.

– Я не против, – киваю. – Я вообще сам себе хозяин. В воскресенье меня точно никто не станет искать, тем более, идти за этим на территорию Корпуса. Я-то там только из-за решения суда, в качестве государственного жилья в ожидании судебного разбирательства. Новости, если что, только по судебной линии; а по ней сегодня точно ничего не произойдёт… так как рано. Ирма, а тебе что будет, если ты сегодня в колледж не явишься?

– До понедельника утра никто не хватится, – отмахивается Ирма. – А в понедельник утром можно вернуться.

– Почему так? – заинтересовывается Лола. – Неужели настолько рукой махнули? А дисциплина?

– Ну я ж сейчас в суде, если формально, – снисходительно поясняет Ирма. – По документам – вообще с тобой, как с представителем. А кто в корпусе может знать, сколько времени судебные и следственные действия могут занять? Вдруг меня психоз разбил, по итогам психической травмы, и ты из суда понеслась меня в психушку размещать? Или вдруг какие-то следственные действия? Или экспертизы у врачей? Если даже меня б искали, комм-то у меня с собой, – Ирма хлопает по карману. – Либо на твой комм позвонили бы, как законному представителю, вторым вариантом. А раз тебе тоже не звонят, значит, все в отрубе и никто обо мне не парится…

– Какая шикарная логика, – смеюсь и восхищаюсь одновременно.

– Ну, псих – не значит, дурак, – веско роняет Ирма. – Тем более, я уже даже и не псих… Четвёртый курс же имеет очень большую свободу манёвра. Как таковой, даже «казармы» можно избежать, если богат и можешь снять жильё в городе. Или если сам из этого города и в месте для проживания на территории корпуса не нуждаешься. Там только заявление надо занести в канцелярию, и всего дел то.

– Кстати, насчёт законного представителя, – вдруг подбирается Лола. – Слушай, а что с твоими родителями? Может, теперь, после горячки, надо с ними связаться?

Я уже знаю эту невесёлую историю от самой Ирмы, потому только вздыхаю молча.

– Отец умер, мать вдова, – спокойно отвечает Ирма. – Нестарая, привлекательная, вышла замуж повторно. Мне двенадцать, мать на работе, отчим бухой. В общем, еле отбилась. Сковородкой.

– А мать что? – Лола прикрывает рот ладонями и смотрит на Ирму широко открытыми глазами.

– А мать сказала, что я выдумываю. В общем, теперь я в Корпусе. И за эти годы меня проведали ровно один раз. – Всё так же спокойно продолжает Ирма. – Когда потребовалась моя подпись на доверенности одной. Каникулы, если что, я тоже в Корпусе. Домой не тянет.

– Это у тебя после того было… – Лола недоговаривает, но понятно, что она имеет ввиду.

– Ага, – простенько кивает Ирма. – Типа, последствия психической травмы. Но спасибо, тётка-психиатр классная попалась. Действительно во всё вникла, Корпус тоже она нашла. Сама отработала вариант и меня из стационара сразу сюда отправила. Я даже домой не заезжала.

– Лихо, – только и роняет Лола, качая головой.

– Да ну, чего ты! Всё давно позади. Всё хорошо, что хорошо кончается, – отмахивается Ирма, снова вклиниваясь между нами и беря нас обоих под руки. – Вот сегодня могло бы быть действительно грустно.

* * *

У Лолы дома, вопреки её ожиданиям, бабушка вовсе даже не спит:

– Отец просил спросить, всё ли у тебя в порядке, когда ты придёшь, – старушка встречает нас у входа, выдавая каждому тапочки из специальной стойки. – Что ему сказать?

– По его вопросам-то всё в порядке, – вздыхает Лола. – Я с утра ему перешлю копии постановлений об открытии дел. Это по нашему вот вопросу всё не так весело… – Лола не продолжает объяснения, переобуваясь в большие войлочные тапки с меховыми шариками на носках (интересно, а не у Гуйча ли они куплены?! Хотя, какая разница).

– Отцу это не интересно, – многозначительно хмыкает бабушка Лолы. – Ваши вопросы – только ваши вопросы. Лола, вы у нас остаётесь ночевать или ещё пойдёте куда?..

– Да куда идти, – картинно вздыхает Лола. – У нас.

– Ну тогда сама всех укладывай, – ворчит старушка. – А я к себе. Не ложилась, тебя ждала. Голова раскалывается.

– Контроль на КПП! – смеётся Ирма в комнате Лолы через две минуты.

– Ну, и не говори, – соглашается та, задумчиво оглядывая пространство вокруг. – Значит, есть диван на двоих и кровать. Мужчина на кровати, мы на диване?

– Можно и так, но в доме же есть масса других комнат? – очень осторожно задаю вопрос, прикидывая на всякий случай наличие вокруг дома гостиниц, чтоб не топать в Корпус пешком.

– Я думала, всем надо вместе спать? – выдаёт Лола, покраснев.

Ирма тихо, но энергично смеётся. Я тоже.

– По правилам, у каждой жены свой дом, – поясняю, отсмеявшись. – Это если вообще по-взрослому. Допускаются даже разные участки. Хотя, можно и на одном… Хозяйства разных жён не пересекаются. Деньги и подарки строго поровну. По крайней мере, на одинаковые суммы, – уточняю. – И вместе спать, теоретически, только после свадьбы: иное – харам и блуд. Тут, если по религии, вообще без вариантов. Хотя-я, конечно, сейчас-то… на это мало кто смотрит. Вон даже в вотчине твоей бабули девчонки с парнями уже и до свадьбы живут.

– Фух, – с облегчением выдыхает Лола, перебивая меня и опускаясь на ближайший стул. – Не то чтоб я против или тупая, но чего-то было неспокойно: а как мы втроём, этим всем…, - она многозначительно играет бровями и мимикой, – сейчас заниматься будем…

– Угу. Ещё с твоей бабулей за стенкой, – ровным тоном продолжает мысль Ирма, начиная расстилать простынь, взятую с края кровати. – Которая может и слышащим ухом вверх лечь. Гениальная затея…

Хорошо, что слух у бабули не очень.

– Любая из комнат дальше по коридору, – быстро выпаливает Лола мне, демонстративно хлопая ресницами.

– Я с тобой остаюсь, – обращается к ней Ирма. – Хорошо? Даже на кровати лягу. Не люблю одна спать, – поясняет она, тоже чуть краснея. – Когда одна живу в Корпусе на каникулах, самое нелюбимое время…

– А ты что, не одна в комнате? – удивляюсь. – Даже у меня комната на одного!

– Так ты в административном корпусе, а я в спальном! Тебе вообще не понятно за какие заслуги таких хоромы, – задумчиво отвечает Ирма. – Не то чтоб лично мне это было актуально, но остальным завидно. Мне-то как раз наоборот спокойнее, когда в комнате ночью есть кто-то ещё. Когда одна – тревожность почему-то повышается. Периодами.

– Без проблем, – с явным облегчением вздыхает Лола и принимается за вторую кровать. – Бахыт, я сейчас тут Ирму устрою, и потом тебе всё подготовлю.

– Пф-ф, я тебя умоляю, – отрицательно качаю головой. – Я в соседней комнате, чудесно справлюсь сам. Спокойной ночи.

* * *

В итоге, после подъёма утром, собравшись в комнате Лолы, ни в какой Корпус мы решаем не ехать до утра понедельника. Бабушка с утра в воскресенье только рада количеству народа в доме, при этом в районе рассвета она явно ходила по коридору, старательно пытаясь определить, кто где спит.

Видимо, выяснив желаемое (стреляйте, не знаю, как), за утренним чаем была оптимистична и предлагала оставаться столько, сколько потребуется. На правах хозяйки дома.

Ирме поначалу было неудобно, но мы с Лолой просветили её насчёт правил гостеприимства у нас, и она через некоторое время успокоилась.

А Лола завалилась дальше спать, предложив нам чувствовать себя как дома.

* * *

– И что, вот так вот прямо на неделю может родня загрузиться? В твой дом, без подготовки и предупреждения? – Ирма сидит на бортике ванной и бездумно болтает в воздухе ногой, пока я обслуживаю ротор местной стиралки.

– Ха, на неделю – это ещё по-божески, вот ч-ч-чёрт… – с одного из фиксаторов сорваны наружные рёбра и рука постоянно срывается. – И сейчас, не забывай, у всех есть дома. Достаточно немаленькие, по местным меркам, потому что земли у нас хватает. Про «сейчас» вообще говорить не интересно. А вот лет двести назад, представь: зимний дом, весьма небольшой. Муж, жена, трое-пятеро детей. Приезжает свекровь «погостить».

– Пока ничего военного, – осторожно замечает Ирма, вытягивая руку и пытаясь что-то рассмотреть на своих ногтях.

– Это не всё… Свекровь приезжает с родной сестрой и, допустим, с двоюродной. Итого, три таких вот бабули, киваю в сторону коридора, – в доме молодой семьи.

– Упс, – Ирма широко открывает глаза и выразительно ведёт бровью. – Где-то нетактично и местами перебор. Нет?

– У вас – возможно. У нас – не то что «в пределах правил», а вообще. Как руки помыть сходить. И приезжают они не на день и не на два, а недели на три, а то и на все шесть. Ну чего зимой туда-сюда шататься?! Тем более, женщинам.

– Лихо, – присвистывает Ирма.

– Воооот. – Фиксатор наконец поддаётся. – Но это только цветочки. Ягодки: жена, в качестве, м-м-м, невестки по-вашему, наверное… на это время местами теряет все права хозяйки дома. Блин, вот тут не знаю, как на ваш язык переводить – у вас слов таких нет. И понятий. В общем, у жены остаются только обязанности: готовить еду, мыть посуду, обеспечивать комфорт гостям и так далее. В течение всего их пребывания. Особенно круто бывает, когда в доме пара маленьких детей, допустим возрастом в год и два. А тут ещё трёх бабуль обслужи параллельно.

– Какая-то печаль и тоска. – Рассудительно говорит Ирма. – Зачем оно надо?

– Вот со временем этот вопрос очень много кто начал себе задавать, – смеюсь, – и конфликты стали иметь место. По мере взаимопроникновения цивилизаций и обмена культурами. Моя мать рассказывала… Говорит, только детей угомонишь, уложишь, работы по хозяйству масса. А тут «гостям» чаю захотелось. Часов в одиннадцать вечера.

– Это же надолго? – Ирма уже местами в курсе наших реалий за сегодня, и частично в них ориентируется.

– Часа на два-три процедура, – утвердительно киваю. – Келин, ну, жена сына, уйти с кухни не может. Всё это время должна ухаживать: чай держать горячим, сдобу на столе, сладости чтоб в пиалах не кончались, подливать чай в пустеющие пиалы, не более чем на треть. Пиала гостя не должна быть пустой, – добавляю. – Это тоже против правил.

– Какой-то зверский ритуал. Ужас. – Морщится Ирма.

– Ну, мне-то нормально, – веселюсь от её выражения лица. – Мужчины ж домашней работой не занимаются. А вот мать говорила, встарь хоть с утёса прыгай от безнадёги: «гости», помимо того что ухода и времени требуют, на правах старших женщин суют нос в каждый угол, уже на предмет контроля: а как ты тут за моим сыном ухаживаешь? А всё ли ты нормально, как хозяйка дома, делаешь?

– Убила бы, – коротко роняет Ирма, переставая рассматривать ногти.

– Не тебе первой в голову пришло, – веселюсь. – Так и это не всё. Иллюстрация из жизни: одна из апаек пошла спать пораньше, часов в двенадцать ночи. Две других остались сидеть до двух часов. Келин, соответственно, тоже. Потом – помыть посуду, когда гости спать пошли, убрать всё. Ложится невестка, в общем, в три. А в семь просыпается та первая бабка, которая в двенадцать спать пошла.

– Получается, снова бежать на кухню и за ней ухаживать? – недоверчиво интересуется Ирма.

– Ага, – киваю. – Дальше – самая ягодка. Пока келин потчует первую бабку, та ей учиняет ревизию: а нормально ли масло взбито? А как ты кефир сбраживаешь? Айран по-нашему… а в плове в зирвак какие травы добавляешь? А посуда у тебя какая? А казаны покажи, чистые ли? В общем, там долго перечислять… В это время из другого конца дома вторая бабка зовёт всё ту же келин, чтоб разобраться, а как она цветную одежду стирает отдельно от однотонной, если вдруг стирки много. И какие средства для стирки использует.

– Ещё скажи, что и третьей бабке что-то надо, – хмурится Ирма. – В этот же момент.

– Ну а как же, – мне действительно весело. – Третья что, хуже других? Та с другой части дома орёт на тему, как дети присмотрены. Покажи детские кроватки, (бесiк по-нашему), амулеты на месте ли, мягкий ли хлопок на постельках и так далее. Нет ли пыли в углах, как часто ковры чистишь, а окна чем моешь…

– Перестрелять, – роняет Ирма, пристально глядя на меня. – Да на первом году в Корпусе легче! И прав побольше.

– Вот и наши многие так думали, – улыбаюсь. – А ведь и это не всё.

– Уже боюсь слушать дальше…

– Дом достаточно маленький, всё же не сегодняшние времена, с нынешней дешёвой ханьской рабочей силой. Которая и второй этаж за неделю выведет, и коммуникации за рабочий день подведёт и подключит, и сам новый дом блочный за три дня выстроит… В маленьком доме спальных мест не так много. Лучшие места – естественно, гостям. Жена с мужем, в итоге, где-то там спят, где место останется. Ещё и, напоминаю, три бабки в доме. Никакого интима, пока они в гостях! – Думаю чуть-чуть, затем добавляю. – Ну, это если средняя семья. У богатых-то попроще было. Но если совсем давно, когда ещё в юрте жили, то точно всё печально. Вот теперь почти всё.

– Даже не знаю, что сказать, – Ирма снова сидит на бортике ванной и качает ногой в воздухе. – А у вас свободными только мужчины считаются?! Или женщины тоже? И чего ты веселишься?!

– За твоим лицом весело наблюдать, – не могу удержаться от смеха. – Хороший вопрос. У женщины, видимо, раньше возможностей для личной свободы было поменьше. Особенно с учётом такого момента, представь: ну уехала наконец родня мужа, свалила его мать со своими сёстрами. Первый день как жена вздохнула свободно. А на второй или третий день после отъезда, уже другие гости в дом.

– Кого на сей раз принесёт? – скептически кривится Ирма.

– Ой, да кого угодно, – ротор и барабан, наконец, становятся на место. – Например, родню самой келин. Хоть и её сестёр, или уже её родителей. Или братьев-сестёр её родителей, дяди-тёти по-вашему; мало ли. У нас же много родни.

– И снова всё по кругу? – недоверчиво смотрит Ирма.

– Да. Ну, кроме того только, что, может быть, свои в хозяйственные дела совать нос не будут.

– Какая-то каторга…

* * *

Бабка Лолы действительно специально встала ночью, чтоб проверить, кто где спит. К её полному удовлетворению, молодёжь легла по разным комнатам. По крайней мере, парень ночевал отдельно от девочек. Молодец Лола.

Наутро, старуха затеяла кухонные дела, потому что молодых гостей следовало кормить. Так-то, по логике, это надо было поручить самой Лоле, но та вчера весь вечер что-то решала в Кадетском Корпусе, потом в суде, причём сын лично ожидал результата, следовательно, дело было серьёзным.

Пусть отдыхает.

Тесто. Овощи. Фрукты. Мясо. Рыба. Кажется, нормально. Можно присесть. Сперва только загрузить одежду в стирку.

Парень поднялся достаточно рано, видно, что бездельничать по утрам не привык. Зайдя в «водный» сектор дома, поздоровался и спросил:

– А что у вас так стиралка шумит?

– Да кто ж его знает? – удивилась бабка. – Турсуну надо сказать, новую закажет. Всё забываю…

Через пятнадцать минут, разыскав в шкафах в прихожей какие-то инструменты, гость уже разбирал машину со словами:

– На слух, центровка барабана нарушена. Он же у вас с вертикальной загрузкой, у них это болезнь. Даже у нас…

– Ты в этом понимаешь? – чуть удивилась старуха, впрочем, не слишком сильно (мужчина на то и мужчина, чтоб понимать в том, в чём женщины не сильны).

– А что тут понимать, – отмахнулся гость. – Ротор, барабан, дренаж, вода. Программируемый контроллер на два десятка операций. Просто как топор. Летит обычно механика…

Заняться гостю всё равно было нечем, так как Лола из своей комнаты ещё не выходила, а вторая девочка сидела в зале, уткнувшись в свой комм.

Бабка Лолы с уважением отступила из ванной: на кухне есть что делать. А так, ну хочет возиться с техникой – пусть возится. Может, действительно стиралка греметь перестанет.

Через какое-то время в коридоре появилась и девочка-гость, направившаяся в ванную. Какое-то время оттуда слышался негромкий разговор, перемежаемый взрывами смеха парня; потом он позвал старуху:

– Включайте теперь.

– Действительно стало тише, – удивлённо кивнула бабка через три минуты. – И вибрации нет. Мне-то шум не сильно досаждает, всё равно не слышу одним ухом… А вот вибрацию чувствовала даже в своей комнате.

– Ну так если барабан децентрован был, – пожал плечами гость Лолы. – Кое-что подтянуть надо было. Плюс ротор обслужить: все вращающиеся узлы же регулярно и профилактически обслуживать надо. Прослужит в разы дольше.

– Ой, кто у нас этим будет заниматься, – отмахнулась бабка. – Турсун только на выходных здесь, и то не всегда. Сервисных рабочих в дом звать – он против. У него работа такая, что чужих в дом лишний раз просит не водить. Особенно таких вот случайных. Не Лоле же или мне техникой заниматься…

Разговор, из вежливости, шёл на федеративном: вторая девочка стояла рядом.

Подумав секунду, бабка Лолы перешла на туркан:

– Есть хотите? Если решили Лолу ждать, до обеда будете гулять. Она в выходной рано не встаёт.

– Хотим, – ответил на туркане же за двоих парень. – Спасибо. Ждать до обеда было бы совсем грустно.

– Ну так а я о чём, – кивнула бабка уже на федеративном, разворачиваясь в сторону кухни. – Пойдёмте.

– Заодно вашу посудомоечную машину глянем, – сказал из-за спины парень, следуя за ней. – Если у вас так стиралка обслуживается, то могу представить, что с посудомойкой…

Глава 5

Гости в дом – это только в поговорках «счастье, или что-то там ещё положительное в дом».

Бабка Лолы, прожив жизнь и вырастив своих детей, чудесно знала: гости в дом – это в первую очередь вагон забот по хозяйству. Накорми, напои, обиходь… И не важно, что дом полон техники.

Кстати, насчёт последнего. Паренёк привёл в порядок стиралку, посудомойку, краны, сантехнику и в ванной, и в душевой… В общем, ленивым парня назвать было нельзя.

Понятно, что он не из самой простой семьи, и родители наверняка с детства выбивали дурь, которую в чадах легко порождают шальные и лёгкие деньги. Не заработанные своим трудом.

О Бахыте последнего сказать было нельзя. Бабка Лолы не исключала, что парень в первую очередь хотел произвести впечатление на неё и Лолу, но из песни слова не выкинешь: чтоб произвести такое впечатление, в его случае надо было реально уметь устранять все эти протечки, шумы электромотора, восстанавливать датчики и что он там ещё наворотил. В хорошем смысле.

Из плюсов: краны капать перестали; посудомойка вернулась ко всем двенадцати режимам работы (вместо трёх доступных последнее время), стиралка заработала бесшумно.

Лола встала только к обеду. У бабушки всё было готово, и молодёжь (Бахыт с Ирмой), в отличие от родной внучки, сели есть за день уже второй раз.

Ну да на здоровье, в еде стеснения нет. Съели и правда всё, что было предложено. Не кормят их, что ли, в их Корпусе? А впрочем, какая разница… Дом есть дом, тут явно вкуснее. Да и готовить старуха ещё не разучилась. Жаль, Лолу не заставишь: та отродясь сложнее яичницы ничего не затевала.

После обеда (для Лолы – завтрака) молодёжь оделась и отправилась в город, а бабка с облегчением пошла в зал: поваляться перед визором.

Внучка с гостями обещала вернуться поздно, придут из ресторана сытыми, кухней сегодня больше можно не заморачиваться.

* * *

Лично я к вечеру воскресенья чувствую себя более уставшим, чем за стандартный рабочий день, который отпахал бы, зарезав пяток баранов: у девчонок словно шило заводится в одном месте, и добрую половину города обходим пешком. В поисках то магазина одежды (и белья, но это не мне), то кафетерия с самым лучшим мороженным, то нового кинотеатра (ну как же в него не сходить в воскресенье).

Хорошо, что купленный Гуйчем камень создал мне определённый запас по финансам: без этого, было бы совсем грустно. Так-то, с двумя женщинами, с деньгами в кармане чувствуешь себя намного увереннее. Тем более, по нашим правилам, в таких случаях за всё платит мужчина. М-да…

Хорошо ещё, что они разошлись не на полную и были весьма рациональны в своих приобретениях.

– К семи в ресторан, – напоминаю, когда выходим из кино. – У меня работа.

– Как надолго? – вскидывается Ирма, снова вклиниваясь между нами с Лолой и повисая на наших руках.

– Два барана сегодня. Недолго. Какой-то заказанный банкет в дальнем зале, на поздний вечер и ночь. Обычный резчик уже уйдёт домой, – поясняю. – А в заказе было, мясо должно быть свежим-свежим. Хозяин попросил зайти к семи. Ну вы как раз поужинаете, пока буду работать. Вам же там нравится и ещё не надоело?

– Мне нормально, – кивает Ирма.

– Мне там вообще не надоедает, – присоединяется к ней Лола. – Чуть не единственное место в городе, где можно сидеть самой и никто не будет доставать или приставать. Из мужчин.

– Ну так специфика: у пашто с этим строго. И если к посетительнице будет лезть кто-то из мужиков-клиентов, и официанты приструнят, и администратор, – пожимаю плечами. – Особенно если посетительница попросит администратора её от чужого внимания оградить. Пуштуны же вообще резкие в этом плане: у них женщины в одиночку даже из дома не выходят.

– Я видела пару раз хозяина, – замечает Лола. – Колорит, конечно, есть. Но что он дикий, не сказала бы.

– Он очень традиционен, – не соглашаюсь. – Ты его видела со стороны, мало общалась лично. Мужик нормальный, но внутри коллектива законы в хорошем смысле жёсткие. Если заметила, он даже женщин на работу не берёт.

– А ведь да, – озадачивается Лола. – Ты сейчас сказал, задумалась: и правда, никогда никого из женщин там не видела среди сотрудников.

– Ну а я о чём… Их отношение к чужим женщинам, ещё и не мусульманкам, конечно, не так щепетильно, – добавляю справедливости ради. – Но уж позволить делать некомфортно клиентам и клиенткам, ещё и постоянным… Это точно не об этой точке.

– Думаешь, они знают, что я постоянная клиентка? – оживляется Лола.

– Я там работаю, – напоминаю ей. – Пусть и недолго. Конечно знают. И помнят. Это Восток, дорогая. Там это святое.

* * *

Возвращаемся домой заполночь. Бабка Лолы, слава Аллаху, спит: мне-то без разницы, Лоле тоже. А вот Ирма почему-то в её присутствии чувствует себя скованно.

Девчачья часть нашего коллектива ложится, как и вчера, в комнате у Лолы.

А я на эту ночь занимаю самую дальнюю комнату в конце коридора (по согласованию с Лолой), поскольку утром буду если не шуметь, то, как минимум, рано и долго разговаривать.

Будильник завожу на без пяти пять.

Когда в понедельник ровно в пять раздаётся вызов от Вана, я уже умыт, одет и готов общаться.

– Пливетствую! – весёлый и внешне вполне довольный жизнью, Ван лучится оптимизмом и хорошим настроением на туркане. Как обычно, говоря с сильным акцентом, когда дело серьёзно. – Я в банке. Этот господин рядом – член Правления, который уполномочен решить наш с тобой вопрос. Твой вопрос, – поправляется Ван. – Он не говорит на туркане, но с тобой хотел говорить лично. Это важно.

– Здравствуйте. Меня зовут Лим, и я был менеджером вашего семейного счёта. – Второй ханец, сидящий за столом рядом с Ваном, говорит на федеративном вообще как на родном. – Вы понимаете меня?

– Да, я сейчас в этой стране, и язык выучил через гипнообучение, – киваю, устраиваясь поудобнее.

– Господин Ван передал, у вас проблема с восстановлением доступа к счетам? – Лим спокойно и внимательно смотрит на меня.

– Не к счетам, – качаю головой. – К резервному семейному счёту в вашем банке. Проблема более широкая, если говорить полностью. На территории моей страны, коммуникации сейчас не работают и к счетам дома доступа не имею механически. Вернее, технически. Плюс, в сегодняшних условиях, не понятно, как без работающей биржи конвертировать наши деньги в местные. С учётом разных сторон Статуса. А по обе стороны работает мало кто; из близких моей Семье, только вы, ЖонгГуо. Я сейчас о государстве.

– Вы думаете, что могли бы перевести от себя свои деньги сюда, а мы бы вам зачислили, куда скажете, на федеративные счета? – абсолютно нейтрально осведомляется ханец.

– Такое впечатление, что господин Ван либо вам ничего не рассказал, – бормочу. – Либо вы ничего не поняли…

– Либо мне надо услышать всю историю от вас, лично, не в пересказе Вана, – всё так же спокойно возражает Лим. – Вы согласны, что ситуация более чем уникальная?

– Пока не понимаю вашей логики, – осторожно не соглашаюсь. – Есть счета моей семьи в вашем банке. Есть законные правопреемники владельцев, вернее, члены семьи владельцев и наследники по закону. Есть оговоренные процедуры. Я лично у вас бывал, пусть и в детском возрасте. Возможно, меня вообще кто-то помнит из менеджеров?!

– С вашей семьёй общался я, – вежливо улыбается Лим. – И вы были намного моложе. Моложе настолько, что смыслоразличительная функция по вашему лицу у моей памяти не работает. Я понятно сформулировал?..

– Вполне. Ну логично, что в пятнадцать или шестнадцать лет человек отличается от самого себя в десять или пять! – искренне удивляюсь. – Давайте спрошу в лоб. Нам с вами есть о чём разговаривать? В ПРИНЦИПЕ? Или вы сейчас начнёте настаивать на моём физическом присутствии для восстановления допуска?

– Вы путаете меня с недобросовестным барыгой, – морщится Лим. – Я прекрасно различаю разные стадии отношений с клиентами. Бывает, когда нужно зарабатывать, работая вместе. Бывает, зарабатывает один банк: клиент должен был лучше оценивать свои риски. Но бывает, когда клиенту должен помочь сам Банк. Если ситуация сложная и клиент имеет свои отношения с нами. Что случается нечасто, скажем откровенно.

Видимо, все ханьцы в возрасте любят поговорить. Ван, как и этот Лим, тоже обожает поднимать какие-то абстрактные темы, длиной в три четверти делового разговора. Интересно, это у них национальное? Или это часть какого-то регламента проверки? Понять бы, чтоб не нагрубить. Потому что меня уже слегка начинает «вести» в процессе разговора. А когда я нервничаю, я крайне неконструктивен эмоционально.

– Давайте уточним наши с вами цели и задачи, – аккуратно возвращаю собеседника к теме нашего разговора. – Моя цель – не помощь банка, если вы о финансировании. Денег у семьи достаточно своих. Мне нужен лишь доступ к ним, в рамках, не противоречащих вашим и нашим законам.

– Принимается, – кивает хань. – Я тоже об этом. У меня к вам три вопроса, но есть проблема. Я не говорю на вашем языке, а своего переводчика с туркан у меня нет. По крайней мере, такого, чтоб я ему мог доверять на сто процентов. В этом деликатном вопросе.

Ну да. Отец был образованным человеком и говорил на их языке (как и на языках всех основных соседей). Мать тоже…

– Отец и мать говорили на вашем языке, – напоминаю, если он забыл. – Каким образом вы приняли от них вопросы на туркане? И зачем, если не секрет?

– Вопросы были на двух языках, ваш и наш. Ответы на некоторые из них включают собственные имена, – весело просвещает меня китаец. – И я не уверен, что они воспроизводятся без искажений…

– Давайте вы вначале зададите ваши вопросы?! – искренне удивляюсь непонятному затыку на ровном месте. – А потом будем обсуждать. Господин Ван, сидящий рядом с вами, отлично говорит на туркане, дикий акцент не в счёт…

Лим начинает жизнерадостно ржать в этом месте:

– Господин Ван порой говорит достаточно невнятно даже на нашем языке. У него очень специфическая дикция, мне его приходится переспрашивать даже по-нашему. На всякий случай, – лицо Лима становится серьёзным. – Если какие-то из вопросов вам не понравятся, пожалуйста, имейте виду: они составлены исключительно вашими же родителями.

Хань смотрит на меня ясными глазами, давая понять: «Если вы – тот, за кого себе выдаёте».

– Да без проблем, – ворчу. – Спрашивайте уже.

– Как звали того члена вашей Семьи, пепельница из головы которого хранится в музее одной из северных стран?

– Он не член семьи, – качаю головой. – Пра-род один, это да. Если смотреть до самого первого известного общего предка… Но вы этого не поймёте. Видимо, этот вопрос был на туркане, если вы не различаете понятий РОД и СЕМЬЯ. Видимо, на вашем языке это записывается одним и тем же иероглифом.

Лим молча смотрит на меня, потому продолжаю:

– Самого человека звали Кенесары Қасымұлы[4]. Тоже из төре, если вам это о чём-то скажет. Ақсүйек, или «Белая кость», если на этом языке. Из деталей, которые идентифицируют личность: у него и деда, и деда его деда звали одинаково. Он внук и праправнук двух ханов по имени Аблай[5]. Потому что его деда назвали в честь своего деда. Видимо, в Федерациях были бы Аблай Первый и Аблай Второй.

– Кто из вас выбрал ойратам лучшего коня, но остался героем своего народа? – с нечитаемым выражением лица продолжает хань.

– Төле би[6], – пожимаю плечами, ещё раз удивляясь изворотливости мышления отца либо матери (не знаю, кто из них составлял этот дурацкий опросник). – Но только я не уверен, что это была правда. Сам эпизод был обыгран в художественном фильме, который не понятно как соотносится с реальностью. Меня учили, что наиболее детальные подробности той войны наиболее полно сохранились именно в ваших архивах, на вашем языке. У ЖонгГуо в ту пору была самая лучшая система сбора и архивирования любых сведений в регионе, включая архивы для истории. А у нас тогда даже грамотных было не особо много, не говоря уж о том, что нам было не до хроник. Стоял вопрос физического выживания народа.

– И последний вопрос, он очень личный, Ваше Величество. – Уже достаточно церемонно продолжает Лим, как будто затевая какой-то подвох.

Подвохом, вопреки моим ожиданиям, оказывается просто тема, о которой с чужими людьми не говорят.

– Что сказала ваша мать вашему отцу в день вашего восьмилетия, когда отец после встречи с иностранцами на ваше семейное торжество пришёл нетрезвым?

– На эти темы с чужаками не говорят, – непроизвольно злюсь, не зная, что сказать дальше в этой ситуации.

Сам-то случай я помню более чем хорошо. Там потом было что рассказать людям. Если желаешь, чтоб над тобой ржали во весь голос…

– Вы только что правильно обозначили первую часть ответа, Ваше Величество. – Более чем вежливо кланяется по комму китаец. – Но здесь в инструкции написано дальше: «Молодец. Но проговори весь эпизод до конца!»

– «Закрой свою пьяную глотку и иди спать, тупой ишак…» – бормочу, чуть сконфужено. – Рассказывать, что было дальше, после этих слов? Либо могу воспроизвести оригинальную фразу на туркане, у нас для обозначения животного «осёл» есть несколько разных слов.

– Нет необходимости, – качает головой Лим. – Всё верно, – на лице китайца нет и тени эмоций.

Он на какое-то время погружается в свой комм, а у меня возникает такое впечатление, что у них и не такие проверки в банке встречаются.

– Давайте по механике, – без какого-то перехода продолжает Лим, выныривая из своего комма через несколько секунд. – В тех местах, где вы сейчас, у нас есть устоявшийся и достаточно серьёзный контрагент, UNI GROUP.

* * *

– Видел такой банк на улице, когда гулял по городу. Даже более одного, – киваю.

* * *

– Я в курсе всех ваших проблем с удостоверениями личности и ID от господина Вана, потому, пожалуйста, скачайте прямо сейчас приложение нашего банка на свой комм и установите его. Оставаясь на связи всё это время, – вежливо продолжает инструкции хань.

– Есть, – говорю через три минуты после всех манипуляций. – Зажёгся вопрос: назовите себя.

– Не нужно ничего вводить, выберите внизу «Отпечаток пальца».

– Есть. Требует ввести цифровой код, – поднимаю глаза на него.

– Дата рождения вашей матери, в порядке год, месяц, день, по вашему календарю. – Лим вежливо смотрит на меня.

Ван сбоку от него продолжает изображать блаженного выражением лица, поскольку федеративного наверняка не знает.

– Есть. – Говорю в комм, и одновременно с этим банкиру приходит какое-то громкое уведомление.

– Я вижу, – отвечает он. – Теперь поместите любой палец в зону сканирования на экране комма.

– Сделал все пять пальцев на правой руке, – докладываю через минуту. – Вдруг какой-то из пальцев окажется повреждён в будущем…

– Тогда логичнее было бы добавить и пальцы левой руки, – ведёт бровью Лим. – Вдруг у вас всей руки не будет? Если руководствоваться этой логикой.

– Точно, а ведь и правда. – Повторяю манипуляции левой рукой.

– Не буду предлагать использовать пальцы ног на случай, если у вас не станет обеих рук, – спокойно и серьёзно говорит Лим, затем повторяет это на своём языке для Вана.

Что-то добавляя ещё.

Ван долго и громко смеётся, потом говорит мне на туркане:

– Он пошутил. Не слушай его.

– Понятное дело, – киваю в уже совсем другом настроении (которое стремительно улучшается). – Если у меня не будет обеих рук, деньги мне уже не понадобятся. И пальцы ног явно не помогут.

* * *

Через несколько минут в Сельскохозяйственном банке ЖонкГуо.

Кабинет одного из Членов Правления.

– Ни слова не понял из вашего разговора, – жизнерадостно веселится Ван за столом Лима, отпивая чай из кружки, принадлежащей Лиму. – Вы так бойко о чём-то болтали на этом странном языке!

– Разговаривали исключительно по делу, – вежливо отвечает Лим, бросая нечитаемые взгляды на свою чашку.

– Ты помог мальчику? – продолжает шуметь Ван, который разговаривает слишком громко.

– Разумеется, – коротко кивает Лим. – Все контрольные моменты в порядке. Теперь переводы денег он может делать через приложение, которое у него на комме. И доступ авторизован мной лично.

– А если ему понадобятся наличные? – неожиданно вспоминает что-то Ван, начиная беспокоиться. – А у него же никакого удостоверения личности?! И карты вашей тоже нет!

– Два варианта, – явно делая над собой какое-то усилие, отвечает Лим, глубоко вдыхая и выдыхая перед этим. – Первый вариант: находит кого-нибудь, кому он доверяет. Переводит на его счёт либо на карту требуемую сумму. Тот человек обналичивает и отдаёт нашему клиенту. Второй вариант: в любом банкомате либо отделении UNI GROUP, использует отпечаток своего пальца для идентификации и снимает деньги со своего счёта по отпечатку пальца. Все новые кэш-системы это давно позволяют. Конвертация в валюту снятия автоматическая.

– Фух, это здорово, – серьёзно качает головой Ван. – Вот последняя штука – это вы реально мощно придумали!

– Это придумали не мы. Это придумала международная ассоциация банков как раз для операций по обе стороны Статуса, в том числе между враждующими странами или регионами, – терпеливо объясняет Лим, прикидывая, не сказать ли в лоб о своей занятости. Или, шут с ним, дать Вану выпить ещё одну чашку чая: всё же он сейчас прилетел как представитель очень серьёзного клиента. Одного из.

Глава 6

Окончив общаться с ханьцами, полностью иду на поводу у своей недоверчивой паранойи: выхожу из банковского приложения, затем вхожу заново.

Отпечаток пальца действительно реально работает, как пароль. Приятно. Для чистоты эксперимента повторяю процедуру со всеми остальными пальцами обеих рук, хотя в этом и нет особой необходимости.

Приложение действительно загружается, давая доступ к счетам.

УРА.

Какое-то время просто сижу на стуле и таращусь в окно. Всё-таки это две большие разницы: когда ты должен считать монеты в кармане, чтоб купить жёнам мороженое; или когда ты можешь купить им по целому дому прямо сейчас, пусть и не дворцового типа…

* * *

Кто бы что ни говорил, но неограниченные финансы – это, практически, неограниченная свобода. Личная свобода, уточняю сам себе. И хотя имеющийся резервный семейный счёт по количеству денег не идёт ни в какое сравнение с понятием «неограниченного ресурса», он всё же намного больше, мне думается, чем активы средней семьи Федерации, накопленные пусть и за всю жизнь.

* * *

Понять всю степень моей текущей эйфории способен только тот, кому приходилось считать медяки и достаточно серьёзно за них напрягаться. Работая на чужих людей, хотя до этого привык быть хозяином себе сам. А потом вдруг случился в хорошем смысле прорыв – и ты резко разбогател.

Самая типичная ошибка в этих случаях, если верить теории, это та самая эмоциональная эйфория: человек расслабляется, а жизнь на месте не стоит. В итоге, владелец «неожиданного» богатства попадает в ещё более грустные ситуации, чем когда он всего лишь тяжело работал.

У нас, кстати, достаточно популярна традиционная басня о бедняке, просившем милостыню на дороге. Хан, проезжая мимо, махнул кому-то из свиты, и на нищего пролился золотой дождь: на сумму отсыпанных монет можно было купить и дом, и гурт баранов с табуном коней, и завести хозяйство. И на калым за молодую жену хватило бы. Нищий собирал в пыли монеты и истово благодарил Хана вслед.

Каково же было удивление Хана через неделю, когда, проезжая там же, он увидел того же самого нищего. Хан не поленился слезть с коня и спросить:

– Кто обидел тебя? Куда делись все деньги, что мы дали тебе?! На них же можно было очень неплохо устроиться!

– Благодарю тебя, о Великий, – склонился в ритуальном поклоне нищий. – Но меня никто не обижал! Это действительно были самые лучшие семь дней в моей жизни!

– Не моё дело, деньги-то твои, – начал кое-что подозревать Хан, – но один вопрос: ты что, уже всё потратил? А где твой новый дом? Где твои стада? Где молодая жена, наконец?!

– Вот на дом и жену мне не хватило, Повелитель, – ответствовал нищий. – Ты не представляешь, как дорого порой стоит партия в кости в верхнем городе, а затем отдых в Доме Услад в нижней части города.

– Ты что, всё спустил на пьянку и шлюх?! – искренне удивился Хан.

– Ну почему… ещё осталось на угощения и вино их подругам…

Основная проблема таких ситуаций, как по мне, лежит именно что в менталитете и в рабской психологии, которая не меняется при радикальной смене материального ресурса.

Стоп. Не «рабской». Не то слово, девчонки просили поменьше даже думать в эту сторону… В потребительской психологии, будет точнее. Хотя-я, а кто сказал, что нельзя быть рабом своих низменных страстей?.. Но Лола говорит, как ты говоришь, так ты и мыслишь, так что не буду упорствовать.

Чтоб не уподобиться персонажу смешной (но такой реальной) истории, тут же составляю таблицу приоритетов. «Уйти в загул», как говорит Ирма, конечно, самое первое, что приходит на ум. И первое же, буду честен сам с собой, чего хочется лично мне.

Но сейчас, увы, не до этого.

Пару минут ещё продолжаю глупо улыбаться окну с выражением лица жизнерадостного дебила. Попутно мысленно благодаря родителей.

* * *

Первым делом, придя ближе к шести утра в себя от перемен материального статуса, созваниваюсь с Ваном. Он уже вышел из банка и весело топает по какой-то набережной:

– Приветствую ещё раз! – сейчас его акцент куда-то рассасывается. – Всё в порядке?

– Да. Спасибо огромное. – Немного молчу, собираясь с мыслями. – Ван, ты очень меня выручил. Слов, чтоб выразить благодарность, у меня не хватит. Могу предложить подарок?

– Ты же понимаешь, что такое не делается за деньги? – щурится в комм Ван, которому солнце светит в глаза. – Отношения важнее денег. Подарок будет означать оплату тобой счёта за услуги, пусть и в иной форме. А я не хочу разменивать на деньги память о твоём отце. Ради чего, собственно, я и ввязался.

– У нас чуть иное отношение к благодарности и подаркам, – аккуратно пытаюсь обозначить варианты.

– В чужой монастырь со своим уставом, – хмыкает Ван. – Зачем ты мне это говоришь? Я что, сейчас у вас?

– Как скажешь, – вздыхаю. – Ладно, не последний же день живём, будет ещё и повод, и возможность. Иншалла. Тогда я по делу. Сколько точно и куда перевести за базовую станцию? Это сейчас задача номер один.

– Если ты на связи, то тебе сейчас из офиса сбросят инвойс, – тут же переключается на деловой тон Ван. – Я ж не в офисе и даже не в городе. Сейчас позвоню своим, девочки всё сделают. Но точно сейчас сумму сказать не получится: монтажные работы и все тонкости будут понятны только по факту, причём по окончании. Известна лишь цена оборудования.

– Хорошо, – киваю. – Жду.

* * *

Гуйч не любил понедельники. В понедельник на базаре совсем нет покупателей, не с кем поговорить и дела вообще стоят: войти на территорию могут только работники торговых точек либо владельцы. Будучи и владельцем, и продавцом в одном лице, Гуйч приходил на базар и в понедельник: а чем ещё заняться? Вставал он рано, потому к шести утра обычно уже бывал на месте.

Сегодня он был не сильно удивлён, но всё же вопросительно поднял бровь, когда в лавке около начала седьмого появился давешний «сосед» из Орла и с порога вежливо поздоровался.

– Ваалейкум ас-салам, – махнул рукой Гуйч в ответ, предлагая войти. – А как ты попал внутрь? Охрана же никого не пускает?

– Не пускали, – подтвердил парень. – Но я отошёл за угол и через забор перелез.

Гуйч посмеялся, мысленно хлопнув себя по лбу. В его годы, такой вариант просто не пришёл в голову по чисто техническим причинам.

– Давайте закончим вопрос с оплатой, – продолжил парень, садясь на край скамеечки и доставая комм. – У нас есть какая-то информация о вариантах найма отряда?

– Всё как договаривались, – коротко кивнул Гуйч. – Ничего не изменилось. Люди готовы.

– Будьте добры, счёт получателя? Куда переводить?..

Через семь минут с финансовыми вопросами было покончено: банк парня находился в стране хань, банк получателя – в соседнем часовом поясе. И там, и там рабочий день уже начался. Молодой заказчик, оплатив за срочность перевода, убедился тут же, что деньги дошли.

– Мы приступаем, – кивнул Гуйч, пряча свой комм в карман. – Давай обсуждать задачи конкретно…

Еще через какое-то время, уточнив все детали в подробностях, старик позволил себе отойти от собственных правил и дать «клиенту» не относящийся к делу совет:

– Бахыт, только один ещё момент…

Парень вопросительно поднял бровь, и Гуйч чуть замялся:

– Ты здесь больше ни при ком так деньгами не свети в комме. Ни при чужих, ни при своих… Лично я отвернулся, когда ты входил в «Онлайн кабинет», чтоб не видеть ни цифр, ни баланса счёта, ни набираемого тобой пароля. Но не все будут так отворачиваться, как я, поверь. А мысль о том, что на Ханских счетах взять нечего, никому даже в голову не придёт. Тем более, там наверняка есть что взять…

– Спасибо, вы правы, – серьёзно поблагодарил парень и перемахнул через забор на улицу.

Видимо в Илийском Орле и правда происходило что-то не сильно приятное для правящей Фамилии, поскольку парень перечислил аванс на целые сорок дней автономки. На сотню человек. Отдельно оговорив, что ни на какие части трофеев, буде таковые воспоследуют, он не претендует.

Задач у заказчика, собственно, было две: проконтролировать безопасность работы ханьской телекоммуникационной компании, устанавливающей новую антенну (или как там это называется по-научному) на личных землях Хана. Проконтролировать возврат молодняка племенного стада, после отбора ханьцами «мясной» части, плюс сезонные прививки оставшимся (вакцину надлежало получить у тех же ханьцев).

Гуйч ненадолго задумался. Строго говоря, к операционному планированию он не приступал принципиально до получения аванса заказчика: чтоб не сглазить, ибо плохая примета. Определённое видение у него автоматически родилось в момент первого разговора, но сейчас стоило задуматься получше.

Была масса тонкостей, которыми он и в мыслях не держал грузить паренька. Для начала, задач было две, и они были р а з н ы м и. И по содержанию, и по оптимальному личному составу. Это парню, как Собственнику Земли, всё виделось единым процессом, пусть и разнесённым по местности.

А в реальности всё было не так. Что до контроля безопасности инженеров, задача была типично засадного типа. Возможные противники были неизвестны ни в плане количества, ни в плане тактических деталей. Единственный рабочий вариант – прибыть на место как можно скорее, «закопаться» и затаиться. Чтоб потом, если придётся, выхлестать врага сосредоточенным огнём по пристрелянным заранее секторам, используя по полной элемент внезапности.

На это годился один из отрядов, в котором Гуйч был уверен на все сто.

Что же до сопровождения скота, то там задача была вообще принципиально отличной: «работа для усидчивой задницы», как обозвал её сам себе Гуйч. Никаких специальных навыков, кроме чабанских, там не требовалось. Плюс – аккуратность и три раза усидчивость, поскольку вакцинация нескольких тысяч голов молодняка не требует ни гениальности, ни смелости, лишь работоспособность.

Как ни крути, выходило, что это два разных отряда.

Кстати, цены тоже изменились. Оговоренной суммы сейчас хватало с запасом, оставалась даже небольшая прибыль участникам: в родных краях работы было немного и цены на всё продолжали падать. Сам Гуйч этого не знал, пока не связался с кем надо буквально вчера.

Отдельным пунктом его беспокойства, как планировщика, стоял тот момент, что задачи могут по времени и наложиться: парень почему-то считал, что одна группа успеет везде (и там, и там).

Сам же Гуйч предполагал, что монтажные работы очень даже могут затянуться по времени. А если именно в этот момент надо будет гнать скот? Тогда что?

Клиент, если разобраться, только платит деньги и ставит задачу. Как её выполнять, головная боль исполнителя. Решено: это будут два разных отряда по полусотне. Но! С отличной связью между собой, с чёткой системой отчётности в режиме реального времени и с координацией действий через Гуйча (если, не дай Аллах, это потребуется).

Было и кое-что ещё, чего парень не знал, а Гуйч не стал даже затрагивать в беседе. Являясь единым административным образованием на карте, родина Гуйча, в отличие от Илийского Орла, никогда не была единой нацией. Хотя единое название в разных языках и существовало.

В реальности же, «нация» являлась группой племён. До Статуса каждое племя имело свой ареал проживания, свою территорию, а нарушение границ других имело место только в ходе набегов. С установлением Статуса и современных порядков, постепенно начали исчезать географические и другие границы между племенами, и люди стали свободно перемещаться. Но была тонкость, неизвестная даже соседям в Илийском Орле: полученной свободой жить там, где захочется, на родине Гуйча племена особо не пользовались: народ привержен к традициям, консерватизму.

Если в Илийском Орле разные Жузы (читай, и разные Рода) при внешней угрозе являлись монолитом, на уровне национальной идеи, то на родине Гуйча всё было не так однозначно. Генетически каждое племя – а их около тридцати и они объединяют более пяти тыяч родовых групп – представляет собой достаточно герметичную, особую субпопуляцию. «Нация племен» состоит из субэтнических групп, разобщенных настолько, что о каждой из них, в принципе, можно говорить, как о самостоятельном маленьком «народе».

С высоты лет и живя на чужбине, Гуйч был бы рад, объединись племена его родины, как в Илийском Орле. На практике же, это нереальная задача, хотя бы потому, что не удастся удержать баланс между группами во власти. Руководители государства и до Статуса, и в последнее время проводили одну кадровую политику – опору на представителей своего племени. Каждый раз, когда менялся глава государства, менялось и его окружение, практически весь управленческий аппарат.

Во власти, кланы Ахалского оазиса (в котором расположена столица) всегда соперничали с кланами других регионов. С другой стороны, именно ахал-теке[7] обладали наибольшим потенциалом для задачи сегодня, и усиливать их чрезмерно не хотелось бы…

Отдавая в одни руки заказ такого перспективного клиента, как правящая семья Илийского Орла, Гуйч бы явно лил воду на чью-то мельницу. Что было бы неприемлемо, ибо междоусобицы в нынешнее аремя есть зло.

Решено. Это будут две разные задачи, две разные группы, из разных мест. А на чужой территории, да выполняя что-то общее, даст Аллах, им и общий язык между собой найти будет легче.

Глава 7

Сделав с утра те срочные платежи, которые не отложишь, по пути в дом Лолы слева замечаю круглосуточный центр UNI GROUP. По ряду моментов, оплачивать через комм со счёта не всегда удобно: во первых, мало ли что со связью, либо с питанием. Во-вторых, припоминаю, платежи производятся только в период работы офиса ханьского банка: сейчас-то у них рабочее время, но отправленный мной вечером платёж будет «висеть» на ожидании, пока не наступит следующий рабочий день. Что тоже не годится.

Для проверки, как работает вся система полностью, захожу за стенд банкомата и набираю команду.

«Выберите банк». Тычу в эмблему Сельхоз Банка ЖонгГуо.

«Выберите вид авторизации». Отпечаток пальца. Секунд тридцать кряхтения техники. «Соединение установлено. Какой вид операции желаете выбрать»? Слава Аллаху, кэш-системы двух банков и правда оказываются интегрированными. Естественно, снять наличные…

Когда через пару минут выхожу из будки банкомата со стопкой банкнот в руках (местный банкомат, как назло, выдал две тысячи десятками), охота только одного: где-нибудь взять резинку. Но такового вокруг не наблюдается. Пройдя чуть дальше, отрываю с дерева молодой зелёный «ус», которым перетягиваю пачку «на узел» и кладу в наколенный карман. Оттопыривается, но идти можно. А в планшет на груди просто не влезет (он не застегнётся, я проверил).

Зайдя за угол, боковым зрением замечаю пару долговязых выходцев с Чёрного Континента, почему-то в такую рань шагающих строго за мной.

Отмотав последние события, прихожу к выводу: старый Гуйч на базаре был прав. Здесь – не у нас и не Эмираты. Топать с деньгами в руках по улице было не самой лучшей затеей…

В отражении витрины гляжу на «загонщиков»: здоровые. Это плохо… Насколько я понял местные расклады, пожаловаться на них по закону я смогу лишь тогда, когда они реально что-то сделают в отношении меня либо моих денег. Но этот вариант меня, понятное дело, не устраивает: если дойти до такого этапа, возможно, и жаловаться будет некому.

* * *

Элемба зашёл с утра за товарищем по пути на работу. Шагая вместе, они привычно напевали на два голоса песню, когда из будки банкомата на противоположной стороне улицы вышел белый.

Сам Элемба и не обратил бы на него внимания, поскольку мозги были заняты вопросами менеджерской карьеры. Но его товарищ, работавший простым разнорабочим, смотрел по сторонам, как оказалось, гораздо внимательнее.

– Тс-с-с-с, – прервал песню на полуслове товарищ, придерживая Элембу рукой за карман широких хлопковых штанов.

Друг молча указал глазами на противоположную сторону улицы.

– Ты смотри на идиота! Шагает и не парится! Давай глянем куда пойдёт? Один, вокруг никого.

Элемба огляделся по сторонам. На улице действительно было пусто.

Хозяин (или переносчик?) денег, явно в силу собственной ограниченности, вообще завернул в сторону частного сектора, где мало кто ходит даже днём.

– На ловца и зверь, – азартно прошептал товарищ, ускоряясь.

Элемба тоже поддался азарту и потопал следом: белый, один, здесь… Чуть догнав типа, они разглядели: белый на самом деле был «жёлтым», но это ничего не меняло. Законная добыча есть законная добыча. А то, что они вдвоём справятся с узкоглазым недомерком, сомнений не вызывало: в отличие от Чёрного Континента, в среде белых бокс был непопулярен. Мало кто из них продержался хотя б пару раундов против товарища Элембы, который и работал-то с ним в одной компании только потому, что экономил таким образом на недешёвой годовой рабочей визе.

Жил товарищ давно с профессиональных боксёрских матчей, в которых вот уже два с половиной года как принимал регулярное участие, правда, в самой низшей категории, в группе D.

Для порядка, Элемба спросил, догоняя друга:

– Точно справимся?

В ответ тот только два раза стукнул на ходу кулаками воздух:

– Тот же белый, – презрительно прозвучало в ответ. – Только узкоглазый.

Полиции парни особо не боялись, потому что местные законы были удивительно лояльны к правонарушителям. Дав кому-нибудь по морде, здоровенный выходец с Чёрного Континента мог на полном серьёзе требовать свидетелей, без которых нарушение не считалось доказанным. Разница в габаритах и прочие субъективные моменты в счёт не принимались.

Наличие свидетелей могло, во-первых, компенсироваться лжесвидетелями, уже из своих. Во-вторых, можно было поднять шум о притеснении по расовому признаку: почему-то, местные суды через раз на это очень легко покупались. Скажем честно: если нападать на гражданина Федерации, и не забить его при этом до смерти, то, даже изувечив и усадив в инвалидное кресло, можно было сесть максимум на пять лет. Чтоб в реальности в девяноста процентах случаев выйти через полтора года, если судимость первая и если в тюрьме не ширяться и не бухать.

Местный же гражданин, защищаясь от пары здоровенных парняг типа Элембы, в рукопашной шансов не имел: сравните габариты. Оружия у местных тоже не было – запрещено законодательно, хе-хе. Спасибо всем богам за такие законы, чё…

Если же, не дай бог, у гражданина Федерации такое оружие обнаруживалось (паче того, если он его в процессе защиты применял!), темнокожим можно было танцевать любой танец на выбор: местный шёл в тюрьму.

* * *

Автоматом.

* * *

Без разговоров.

Только за то, что был вооружён и применил оружие по другому человеку.

Местному суду этого было более чем достаточно для вынесения весьма скорого приговора. В адрес гражданина Федерации, заметьте.

Какое-то время, только перебравшись сюда, Элемба думал, что законы Федерации пописывались кем-то из своих: ну не может же быть! Чтоб…

Оказывается, может. Ни одного выходца с Чёрного Континента либо из окрестных мест в Правительстве Федерации не было. Все законы были результатом их местного, родного, собственного «законотворчества».

Ну идиоты, что сказать. Или наоборот, не идиоты; окончив местный институт, Элемба понял одну интересную вещь: если народ приучить к тому, что с оружием в руках себя защищать нельзя (да и вообще – защищать себя нельзя, ибо какая защита с голыми кулаками? У преступника-то оружие всегда с собой, потому что он на Закон чихал с высокой колокольни), с этого может очень неплохо иметь и сама Власть.

Которая правит этим народом.

Не только темнокожие «ребята с улицы».

Узкоглазый недомерок повернул за угол, товарищ ускорился. Элемба поспешил за ним.

Выскочив со всех ног за поворот (чтоб не упустить добычу), они с удивлением наткнулись на придурка, который уже стоял к ним лицом:

– Чего надо? – хмуро буркнул он, подходя ещё ближе.

Элемба рефлекторно сделал шаг назад. Уже позже он осмыслил, что тут некстати сработали идиотские рефлексы: когда кто-то делает шаг навстречу, резко и из-за угла, мозги не работают. Работают рефлексы. А они стремятся избежать столкновения, вдобавок ещё и с белым. Ну что поделать, привычка… Генетическая.

Товарищ Элембы, будучи парнем спортивным и в силу спортивного профиля более подготовленным, тоже было отпрыгнул назад, но сориентировался гораздо быстрее: его ноги ещё находились в прыжке над землёй в направлении «назад», а тело и руки в азарте сами двигались вперёд – учитывая разницу в росте, нанести удар товарищ успевал даже из такой невыгодной позиции. Опять же, опыт бокса.

Низкорослый узкоглазый буднично уклонился вперёд и вбок, так, что его голова оказалась вплотную к локтю товарища Элембы. Именно это по много сотен раз проделывали спортсмены в том зале, куда друг ходил тренироваться.

Когда рука товарища пошла назад, а сам он делал шаг вперёд, недомерок удивил: невесть откуда взявшимся ножом он наотмашь хлестнул по лицу друга, вскрывая кожу на скуле и вызывая крик противника.

Возвратным движением руки белый (или правильнее сказать, узкоглазый?) очень глубоко разрезал бицепс темнокожего боксёра, а затем коротким толчком всадил нож в локтевой сустав друга.

Элемба успел только моргнуть глазами.

– Иди сюда, – призывно махнул рукой азиат Элембе, оставив нож в пробитой насквозь руке подвывающего друга, опустившегося на колени и с ужасом смотревшего на свою руку.

Элемба, придя в себя от эмоционального шока, соображал тем не менее быстро: размерами тип намного меньше. Кажется, тоже шарит в боксе, но при такой разнице габаритов это ему не поможет. Нож торчит в локтевом суставе друга, следовательно, повторно использован быть не может.

А товарищу можно будет помочь и чуть попозже, после того, как толстая стопка банкнот сменит своего хозяина: за одну десятую этой стопки, руку не то что восстановят, а сделают лучше, чем была.

Эдемба довольно ухмыльнулся и сделал шаг вперёд. С ужасом наблюдая в процессе этого шага, как из маленькой синей нагрудной сумочки-«кармана» узкоглазый достаёт второй нож. И ещё один.

Когда через десять минут подъехала скорая помощь, уже товарищ помогал Элембе, изо всех сил стараясь затянуть одной рукой на разрезанном бедре того самодельный жгут из ремня для брюк.

По факту ранения, прямо в больницу прибыл наряд полиции, быстро «отобравший» заявления о немотивированном нападении какого-то узкоглазого белого на честных парней, шедших на работу.

Посмотрев в глаза офицера, Элемба чуть упал духом: по полицейскому было чётко видно, что он не верит ни единому слову. Будучи не глупее самого Элембы, слуга закона явно понимал: одинокий китаец на двух темнокожих здоровяков даже в бреду не полезет первым, особенно с учётом того, что брать с них было нечего.

Товарищ-боксёр, и тут соображая быстрее Элембы, на вопрос офицера «Не было ли у вас что-то отобрано?» радостно закивал:

– Было! Стопка денег!

Уже через секунду пожалев о своих словах, поскольку полицейский спросил в ответ:

– Сколько денег было отобрано? Какими купюрами? Каков источник их происхождения?

– Какая вам разница, откуда у нас деньги? – сварливо встрял в разговор сам Элемба. – Как это влияет на наши права?

– Во-первых, это может быть важно при определении личности напавшего на вас, – дружелюбно улыбнулся в ответ полицейский, хотя его глаза остались холодными. – Чтоб напасть на вас в такую рань, надо заранее з н а т ь, что вы понесёте деньги. Особенно если учесть, что нападавший был намного меньше ростом, а вы оба спортсмены. Логично?

Элемба с другом уныло кивнули.

– И вторая причина. В рамках новой налоговой политики, какой у нас основной курс в стране? – весело спросил полицейский, глядя почему-то только на более грамотного Элембу.

– Борьба с «чёрным» и «серым» оборотом, – удивлённо свёл брови вместе выпускник института.

– Пра-авильно, – довольно кивнул страж закона, углубляясь в свой планшет. – Соответственно, это – единственная область, где не работает Презумпция Невиновности. Налоги – это единственная часть, где доказывать надо невиновность, а не вину.

– Непонятно. Можно попроще? – нахмурился товарищ-боксёр.

– Вначале надо доказать, что деньги ваши, и что они у вас законно, – сверкнул белейшими зубами в улыбке полицейский. – И что налоги с них вами уплачены. После этого, примем в исполнение вопрос грабежа. А пока – только по факту нанесения повреждений.

– Что за бред? – вспылил Элемба от явной несправедливости.

– Оу, оу, полегче! – деланно поднял брови офицер. – У нас есть свои внутренние инструкции! Сумму вы несли наличными, а не чеками, не аккредитивом, не каким-либо ещё аналогичным инструментом. Наличность – совсем по другой инструкции, совсем по другому параграфу! Вначале должны доказать законность её происхождения. – Полицейский задумчиво оглядел темнокожих и добавил, ещё раз лучезарно улыбнувшись. – Хотите – стучитесь и жалуйтесь в любые двери, включая офис Городского Прокурора. Ваше святое право, господа! Так сколько там было денег, какими купюрами? И каков источник их происхождения?..

Глава 8

Возвращаюсь озадаченный.

Во-первых, неприятно, когда тебя пытаются грабить (а что нападавшие полезли на рожон не просто так, я более чем уверен).

Во-вторых, буквально через несколько минут после всего, мне на комм приходит уведомление в приложении от Сельхоз Банка ЖонгГуо: при снятии наличных из банкомата, из страны снятия поступил запрос на взыскание подоходного налога и указанная сумма (пятнадцать процентов от снимаемого) банком была заблокирована до моего особого распоряжения. Надо ли перечислить в страну-держателя банкомата указанные налоги?

Тут же лезу в сеть смотреть ссылки на параграфы. Оказывается, в Федерации любой платёж физическому лицу из-за рубежа равен доходу на территории Федерации. Даже если это перевод собственных средств. Без вариантов. Если же это не так, то ты потом в конце финансового года (то бишь, до пятнадцатого февраля следующего) это указываешь при сдаче налоговой декларации. И авансом удержанную сумму можешь вычесть из своего налогового платежа.

Ну здорово. Молодцы.

Какое-то время неконструктивно нервничаю под забором дома Лолы и не захожу внутрь. В состоянии злобы, мысли в голову лезут самые неконструктивные. Например, их собственность у нас тоже ободрать. Как вернусь.

Придумать какие-нибудь высосанные из пальца условия и их доли в наших бизнесах тоже обложить чем-нибудь таким, пятнадцатипроцентным.

Теперь, кстати, становится понятным, почему промышленность и бизнес ЖонгГуо именно сейчас, в разряде мелкого и среднего, по темпам роста делает местных, как стоячих.

Попутно, мои разозлённые мозги против моей воли начинают прикидывать. Если закрыть границы и вступить в прямое противостояние – именно мы, с нашей спецификой экономики и менталитетом, можем и потерпеть закрытые границы лет пятнадцать. По крайней мере, именно на столько нам хватит текущих инженерных решений, которые импортируем отсюда. А те же дроиды вообще имеют заявленный срок эксплуатации до двадцати лет. Правда, нужны профилактика и ЗИП…

А вот местные без нашего зерна (пятнадцать процентов в мировом объёме) и без нашего мяса (примерно так же) – я бы посмотрел на них.

Что же до образования, то учиться массово вообще можно и в Жонгуо, они традиционно обособлены и ни в какие альянсы не лезут. Да и сложные инженерные решения оттуда хоть и менее долговечны, но дешевле пропорционально. То на то выходит. На транспортировке же – вообще выигрыш, поскольку мы граничим.

Понятно, что просчитывать подобные решения надо долго и научно, а не в режиме психанувшего взволнованного пятнадцатилетки, переживающего из-за того, что злые куффары на ровном месте нагрели его на триста монет.

Из неконструктивной тоски по трём сотням потенциально выброшенных денег меня вырывает звонок Лолы:

– Ты куда пропал?! Ирме ж в Корпус, ты же с ней идти должен!

– Под окнами гуляю, сейчас буду, – бормочу.

В доме, оказывается, все давно встали и местами даже собрались (это Ирма. Бабке и Лоле с утра никуда не надо). От завтрака за нас двоих отказывается Ирма:

– Мы лучше в Корпусе позавтракаем.

Идея так себе, но не буду спорить – не в том я состоянии.

Триста монет вроде и немного уже именно сейчас, но сводит скулы от несправедливости. Во-первых, ещё недавно мне бы за них неделю горбатиться. Во-вторых, я сюда не рвался, чтоб тут налоговым резидентом становиться. В-третьих…

Мудрая бабка Лолы не зря жила свои годы. Поглядев пару секунд внимательно на меня, она спрашивает на туркане:

– Какие-то проблемы?

Вываливаю всё, как есть, в полминуты.

– Ты же понимаешь, что это не самая большая твоя проблема сейчас? И это всё просто несерьёзно? – вздыхает она. – Ты же понимаешь, что сейчас просто неконструктивно нервничаешь?

Вынужденно соглашаюсь, пытаясь взять себя в руки. Через пару минут вроде удаётся.

Нам с Ирмой уже пора бежать, потому договариваемся с Лолой созвониться позже; перед выходом отдаю ей в её комнатный сейф на хранение три четверти снятой суммы (под округлившиеся глаза её бабки. Но не в Корпусе же на столе в комнате их хранить; там замок гвоздём открывается).

Ещё через минуту мы с Ирмой рысим по дороге в направлении к Корпусу.

– Так вот чего ты завтракать не стала, – доходит до меня. – Чтоб на полное брюхо не бежать? – выдыхаю на ходу.

Ирма молча кивает. Когда уже добегаем до колледжа и переходим на шаг, она объясняет:

– Я же не знала, что у нас есть деньги на такси, – она указывает взглядом на мой планшет, в который я положил оставшуюся часть суммы и с которым не намерен расставаться вообще, судя по тому, какая тут жизнь.

– Я о такси вообще не подумал, – признаюсь в ответ. – Чего-то так привык последнее время экономить и ходить пешком, что на рефлексе даже в голову не взбрело. Вот чёрт, мне перед тобой неудобно: получается, я жлоб, который девчонку бегать заставил.

– Ты оценил, что ни я, ни Лола не спросили, откуда деньги? – уголком рта улыбается Ирма, пролезая в дыру в заборе.

– Ну, – киваю, пролезая следом. – Есть ещё идеальные девушки в этом несовершенном мире! Хотя секрета здесь нет, – добавляю. – Вечером всё расскажу, когда дальнейшие планы будем обсуждать.

* * *

Старший воспитатель после «веселья» в ночь с субботы на воскресенье волевым усилием проигнорировал единственный писк комма, раздававшийся в воскресенье. Вообще, сигналов было несколько, но единый общий тон означал, что все сообщения приходят от одного и того же абонента.

Даже не звонок, подумал почти Директор Корпуса. Всего лишь сообщения. Ну его к чёрту, прочесть можно и в понедельник утром; а сегодня не стоит портить отдых рабочими вопросами. Будь это что-то важное – никто б текстом не общался, давно бы тысячу раз позвонили.

Когда же он в понедельник с утра, заняв место за рабочим столом и налив себе кофе, открыл-таки эти сообщения, он затем пару минут сидел, широко открыв глаза и хватая воздух ртом, как вытащенная из воды рыба. Попутно позабыв и о кофе, и о прочих прелестях начала рабочего дня у «маленького начальника».

Уведомление об открытии судебного производства по факту преступного бездействия Государства в лице него, Старшего Воспитателя. По поводу…

Уведомление об открытии судебного производства, уже не по факту, а в отношении, и не бездействия, а преступного д е й с т в и я власти, в лице Безопасника. Это из-за таззера, понятно…

Уведомление об открытии судебного производства по факту преступного бездействия Государства в лице администрации Корпуса…

Леонид минут пятнадцать бездумно смотрел на своё отражение в стеклянной дверце шкафа для бумаг. Кажется, суббота субботой не ограничилась.

Когда минут через пятнадцать к нему вошёл Безопасник, Старший Воспитатель молча подвинул к тому свой комм с уведомлениями из суда и глотнул уже остывшего кофе без сахара.

Безопасник мельком скользнул взглядом по экрану:

– Да чего ты мне это тычешь? Ты что, думаешь, мне копии не пришли? Все судебные уведомления в адрес Корпуса либо сотрудников я, слава богу, автоматически получаю. Я же почти сутки как в теме и р а б о т а ю, – Макс многозначительно выделил интонацией последнее слово.

– А я вчера не стал не то что отвечать, а даже смотреть в комм, – без интонации проговорил Леонид. – Думал, ничего серьёзного. Думал, если будет что-то важное, то те, кому надо, перезвонят. А раз пишут текстом, там какая-то фигня малозначительная.

– Да может оно и неплохо, что не стал читать, – чуть подумав, рассудительно кивнул безопасник. – Ты ж человек нервный. Да и что бы ты предпринял в воскресенье?!

– А ты что? – вяло отмахнулся Воспитатель. – Или у тебя был другой день недели?

– Мы, в отличие от вас, работаем семь дней в неделю. Двадцать четыре часа в сутки, – всё так же рассудительно возразил Макс. – И я как минимум спокойно выяснил всю обстановку, не тратя усилий на успокаивание тебя: ты бы мог дров наломать в горячке. Всё не так плохо. Смотри…

Дослушать Макса по горячим следам, однако, не вышло. В кабинет без стука ворвалась Лидия, сверкая глазами и тяжело дыша:

– Девочка пропала!

– Тщ-щ-щ-щ-щ-щ, – вяло поморщился Леонид. – Ты уже на девочек перешла?

Он решил больше не церемониться с любовницей (теперь – с бывшей любовницей, поправился он мысленно), когда стал очевиден факт её измен с химиком. И хорошо, если с ним одним… Заодно почему бы и не уколоть её при удобном случае, например вот так.

– Кто и куда исчез, внятно и спокойно! – поднял руку вверх Макс.

– Ирма после вчерашнего происшествия исчезла из колледжа, – Лидию чуть задел тон Воспитателя, но отношения она решила выяснять потом, наедине. – Вчера же выходной, дежурные думали, что она весь день в комнате. А что не выходит оттуда – так мало ли, может это из-за стресса или просто отсыпается. Сегодня утром не было на построении, но это на четвёртом курсе тоже так себе повод для беспокойства. Тем более, после воскресенья.

– Ну и чего ты кипятишься?! – начал раздражаться Леонид из-за дурацкой нервничающей бабы, отнимающей время тогда, когда есть гораздо более серьёзные проблемы и вопросы.

– Я отмотала камеры и посмотрела. Она вообще не возвращалась после отъезда с полицейскими, – Лидия, похоже, откуда-то была уже обо всём в курсе.

– Так может она в суде? Или на какой экспертизе? – резонно предположил безопасник в свете известного лично ему. – А там девку просто не стали в ночь отправлять? Да и оставили её у себя?

– Возможно, – резко сдала назад Лидия, нахмурившись и обдумывая услышанное. – Не подумала.

– Вот ты вначале думай, а потом сюда иди! – с удовольствием заорал Леонид, не стараясь больше сдерживать эмоции. – Пошла нахер отсюда!

Лидия бросила ненавидящий взгляд на Воспитателя и резко распахнула двери кабинета, собираясь выходить.

Лицом к лицу столкнувшись в открытых дверях с Ирмой и азиатом. Которого бы предпочла не видеть вообще.

Сделав над собой усилие, она всё же смогла проигнорировать пацана, стоящего вплотную, и обратилась к Ирме:

– С тобой всё в порядке?! Где ты была?! Почему так долго?!

– Всё в порядке со мной, – удивлённо кивнула Ирма. – Выходной же был! Задержалась по дороге сюда. Но до занятий ещё добрые полчаса, даже на завтрак успею.

Лидия, бессильно опустив плечи, молча уронила голову и вышла из кабинета.

– Могу войти? – подал голос от двери азиат, изучающе пялясь при этом на безопасника.

– Да, конечно! – удивлённо кивнул Старший Воспитатель. – Ко мне?

– Ну не к этому же, – пацан без всякого пиетета кивнул в сторону Макса. – С ним мы позже и в другом месте… попытаемся найти точки соприкосновения.

– Ты не сильно разогнался? – с демонстративным любопытством поднял бровь безопасник.

– Не сильнее тебя, – не полез за словом в карман азиат. – Хочешь прямо сейчас поговорить?

Пацан, глядя в глаза Максу, просто пошел навстречу. Макс полез подмышку и принялся судорожно лапать клапан, который как назло не хотел расстёгиваться.

– А ну СМИРРРРНО! – неожиданно для всех раздался крик Леонида.

Ирма и безопасник рефлекторно вытянулись. Азиат повернулся на крик и вопросительно поднял бровь.

– Не тебе, – уронил азиату Воспитатель и молча указал Максу глазами на дверь.

Тот пожал плечами и вышел.

* * *

Шагая по коридору к себе, Макс чуть остыл и был Леониду даже где-то благодарен. Судебная претензия парня сама по себе не стоила ничего: отмазывались и не от такого. Тем более что сам пацан в итоге остался практически здоров.

Претензии пацана в адрес Леонида безопасника вообще не волновала: Воспитатель сам обозначил, «каждый за себя».

Претензии пацана в адрес администрации – вообще пф-ф-ф-ф… Не стоят упоминания.

Это если брать всё по отдельности.

Если же в сумме, да ещё и синхронно – сумма претензий уже вполне могла стать проблемой. Но ведь и это было не всё. Пока не понятно в деталях, но за претензиями, как назло, виделась не только инициатива не в меру ретивых кадетов и приравненных к ним [узкоглазых]. Были кое-какие моменты, чётко указывавшие: за грядущими судебными разбирательствами явственно торчали уши МВД. Причём не дежурного капитана-военполовца, приехавшего на вызов медблока и отработавшего стандарт.

Друзья в Департаменте говорили, всё чуть серьёзнее. По косвенным признакам, в деле играл и Центральный Аппарат МВД в Столице, причём в лице Департамента Внутренней Безопасности.

Пока не были ясны детали (жалоба на Безопасность – вещь такая. Неприкасаемых в государстве формально нет). Но воевать с пацаном при невыясненных противниках и хз мотивах – не лучшее, что можно придумать.

И ведь вывел из себя, паршивец!.. с удивлением сказал сам себе Макс, заходя в кабинет. Ведь и правда чуть не сцепились прямо в кабинете! Надо успокоиться…

* * *

В это время в кабинете Директора.

– Скажите, пожалуйста, в какой роли я пребываю на территории Корпуса? – достаточно вежливо (для его обычного амплуа) спросил Воспитателя азиат после того, как Лидия и Макс ушли.

– Временно размещён в связи с распоряжением Кабмина, по межправительственному соглашению, в связи с… – уверенно ответил Леонид, поскольку формальное обоснование именно так и выглядело и ничему не противоречило.

– Я могу посещать занятия вместе с кадетами, пока я тут? – азиат вежливо склонил голову, ожидая ответа.

Несмотря на нервотрёпку в последнее время, на мозги Леонид пока не жаловался. Мгновенно прикинув все «за» и «против», он тут же сориентировался в изменившейся обстановке.

Пацан, которого он не знал, как удержать оговоренное время, сам проявил интерес к обучению!

Неожиданно! Авось и во вкус войдёт; тогда вопрос, как его тут удерживать нужное время, сам по себе решится. А если он, паче чаяния, приживётся и удержится (ну мало ли?) – то на него ещё и финансирование предоставят. Совсем по другим статьям и в весьма интересном объёме. Надо только один момент с ним, не отходя от кассы, утрясти…

– Буду только рад этому, – кивнул Леонид азиату, надевая на лицо маску спокойствия. Тем более что он действительно успокоился. – Но есть один момент. Ты очень своеобразно воспринимаешь свои права, которые отличаются, с твоей точки зрения, от прав остальных, ещё и в большую сторону. Я не могу допустить тебя с ножами к учащимся. У нас это категорически исключено. – Парень явно заколебался, и Воспитатель решил его дожать. – Есть информация, что у тебя было три клинка в момент инцидента на поляне.

– Где оставить на хранение? – что-то прикинув, решился пацан, засовывая руку в синюю сумочку из ткани на груди. – Но только так, чтоб я в любой момент мог забрать при выходе из Корпуса.

– Вообще-то, это категорически запрещено, – попробовал продавить собеседника по полной Леонид, но пацан спокойно смотрел в глаза. – Мы же не можем собственноручно, нарушая н а ш и законы, вооружать проживающих у нас несовершеннолетних.

– Давайте не спорить о разном, – на удивление вежливо возразил азиат. – Я не «ваш», это моё личное имущество; и вы меня не вооружаете. Речь идёт о выполнении мною ваших условий допуска меня к занятиям. Вы же не думаете, что одна сторона Статуса может в одностороннем порядке ставить условия другой, пусть и в нашем с вами масштабе? – пацан артистично изобразил иронию, мелкий козлёныш. – И не иметь при этом встречных условий? Либо это ваше образование в течение пары недель будет мне так важно всю оставшуюся жизнь?

– Да и хрен с тобой, любитель мармелада, – пробормотал Леонид, расслабляясь и успокаиваясь.

В принципе, всё не так и плохо. Не будем лезть на рожон взаимно; посмотрим, что из этого получится.

– Извините? – удивлённо переспросил пацан, повторно поднимая бровь за последние полминуты.

– Во-первых, на КПП в сейфе для бумаг у начальника караула можешь оставить, говорю, – весело ответил Леонид, протягивая руку к своему комму. – Это единственный сейф в Корпусе, к которому лично у тебя есть круглосуточный допуск. Во-вторых, ты даёшь мне сейчас слово больше никогда на территории Корпуса никого не резать. Сколь бы значимыми тебе не казались причины, – неожиданно даже для самого себя окончил Воспитатель.

– У меня есть допуск к местным сейфам?! – на этот раз, удивление пацана было искренним и незамутнённым.

– Не в том смысле, – поморщился, хихикая, Леонид. – Разумеется, ключи от сейфа тебе никто не даст. Но личное имущество ты в них хранить можешь. Ну, допустим, тебе надо где-то оставить большую сумму денег на хранение! – пацан явно не успевал мыслью за Воспитателем, нужны примеры. – И другие кадеты могут то же самое аналогично. Просто ключи от сейфов вам не доступны; ключи – только у тех, у кого надо. Круглосуточно лично тебе доступен сейф, который стоит на КПП. А ты же у нас гулять по ночам любишь, – едко окончил Леонид, с любопытством ожидая развития событий.

– Логично, спасибо, – кивнул после паузы азиат. – За объяснение. Какие гарантии, что мне потом всё вернут?

– С ума сошёл?! – теперь настала очередь Леонида удивляться. – Ты их сдаёшь под опись! Это специальный бланк, если что, и стандартная процедура! Тебе не кажется, что ты себя где-то переоцениваешь в нашей жизни? Кому т у т нужны твои ржавые железки ценой в полмонеты за дюжину, чтоб ты потом очередные кляузы в суде подавал? На сей раз, на преступное действие Администрации, выразившееся в воровстве твоего говна?! – возможно, так резко с детьми и не стоило, подумал тут же Леонид, но, что называется, не сдержался.

– Логично, – не обратил внимания на детали лексики пацан, снова кивнув. – Действительно логично… Спасибо ещё раз.

– Э-э-э, стой! Ты на какие именно занятия ходить-то собрался?! – ради проформы крикнул вдогонку Леонид, вытягивая носки туфель на стол. – И жду обещания!

Пацан развернулся на пороге:

– Я искренне надеюсь, что у меня не будет повода для применения оружия на территории Корпуса. Обещаю не начинать первым, – он выполнил какой-то ритуальный жест, явно активируя какую-то искру в подтверждение своих намерений и слов (жаль, Леонид был «холостым» и чувствовал это очень слабо). – Обещаю сдать три ножа в сейф на КПП. На занятия собираюсь ходить вместе с четвёртым курсом. Боюсь, иное мне будет не интересно.

– Ну, хоть так. Дерзай, – весело махнул рукой Леонид и, дождавшись закрытия дверей, снова включил кофеварку.

Девка вышла вместе с пацаном на шаг впереди.

Настроение было отличным: оказывается, и этим типом можно управлять. Что ни говори, педагогический опыт тоже чего-то стоит, даже в это время.

А теперь в таком духе бы провести буквально пару недель – и аминь. Говно-работу в говно-Корпусе говно-учителем можно сворачивать. Да здравствует работа в Министерстве!

* * *

– Забегу на КПП, сдам железки? – спросил Ирму на улице Бахыт.

– Я в двадцатой аудитории, пора нестись, – кивнула она в ответ. – Займу место для обоих. Второй этаж, конец коридора. – Затем она не удержалась и весело добавила. – А как ты теперь без своего арсенала? Ты же вообще без них шагу не делаешь?

– Во-первых, это же только на занятиях, – пожал плечами в ответ Бахыт. – Во-вторых, ты что, тоже за словами не следила? – Он распахнул на секунду на бордюре планшет.

– Е-е-ебать… пардон, – округлила глаза, прикрывая рот, Ирма. – Вот ты хитрожопый! – её лицо из удивлённого стало весёлым. – Ты же обещал три штуки сдать?! Ха-а-а, я ж не знала, сколько у тебя их внутри.

– Посеешь ветер, пожнёшь бурю. Это вообще ваши слова, если что, – пробормотал Бахыт, поворачивая в сторону КПП. – Я хоть кого первым тронул?

* * *

В коридорах уже было пусто: занятия начались.

Шагая по второму этажу, Ирма искренне веселилась от того, чему стала свидетелем: Старший Воспитатель явно хотел прогнуть Бахыта, отыгрываясь за прошлые психологические поражения.

Бахыт дал слово, подкрепив его искрой. И это было более чем серьёзно.

Но настоящие размеры его арсенала для остальных были секретом: кто ж знал, что у него два раза по три клинка?

Хи-и-и, прямо битва дипломатий: кто кого. Говоря прагматично, каждый остался при своём: Воспитатель рад, что его слушаются. Бахыт рад, что для него ничего не поменялось. Три ножа – всё равно много, поскольку рук у человека только две.

Из весёлых мыслей Ирму вырвали два дурачка, друзья Монни и Дэвида, вынырнувшие из дверей мужской физкультурной раздевалки посреди коридора:

– Тебя ждём! – радостно осклабился рыжий Виктор.

В мгновение ока её впихнули в раздевалку и рыжий зажал её голову подмышкой, нагнув саму Ирму в поясе вперёд.

– Ты же не думала, что в жизни всё так просто для нищеты? – раздался гнусавый голос второго сзади и под юбкой Ирмы оказались его руки.

– Какой чудесный повтор сценария, – проговорила она из неудобного положения. – Ничто не ново под Луной. Хоть бы какое-то разнообразие.

Нападавшие удивлённо переглянулись и чуть напряглись. На такую реакцию они явно не рассчитывали.

– А где Монни и Дэвида потеряли? – глухо продолжила Ирма из неудобного положения. – И почему вы решили именно в таком порядке? Почему не рыжий – первым?

Будучи наклонённой вперёд, она, согнувшись, смотрела назад и буквально через секунду добавила:

– Ну наконец! Где тебя носит!

Рыжий, отпуская её голову, уже шагал вперёд, а нога Бахыта, подбив коленки стоявшего у неё за спиной, коленом врезалась в его же затылок.

Рыжему, не долго думая, Бахыт засветил кулаком в грудь, выбивая воздух и отбрасывая спиной на стену.

– Ни на минуту не оставить, – проворчал Бахыт, беря её за руку и выводя из раздевалки.

– А я же тебе говорила, что тогда было не всё. Они ещё должны были попытаться, – хмыкнула Ирма, поправляя юбку одной рукой. – Блин, надо другого цвета трусы брать: синие раз в день рвут… Опять в задницу лезть будут…

– Потерпишь до конца занятий? Или ну его к собакам, этот Корпус? – серьёзно поинтересовался Бахыт.

– Не «ну», – покачала головой Ирма, открывая двери в аудиторию. – Надо все документы вначале в порядок привести, перед тем как свалим.

Глава 9

– А чего ты так уверена была, что ещё раз нападут? И зачем было их специально провоцировать? – уточнил Бахыт, положив руку на двери аудитории и задерживая Ирму в коридоре. – Я сейчас уже согласен, что ты была полностью права; но хочется понимать, что происходит. Меня не покидает ощущение гротеска и какой-то нереальности.

– Потому что все придурки – мажоры из достаточно непростых семей, – вздохнула Ирма, тоже останавливаясь перед дверью. – Причём все четверо. Двое из них при этом точно с искрами, третий под вопросом; но, вероятнее всего, что и он с искрой. Четвёртый – просто из более чем серьёзного клана. Две искры из трёх озвученных – «спорт»; третья, которая под вопросом, «управление». Родители всех четверых с детства «тянут» их себе на смену в клановых делах. В таком контексте, твоё «сольное выступление» – прямой ущерб их репутации, который смывается только одним образом, – хихикает Ирма над собственными словами. – Им надо любой суметь отстоять свою точку зрения, даже в таких мелочах. Или никто в будущем не будет верить, что они могут добиваться своих целей. Особенно клановых.

– Но это же прямое покушение на чью-то личную свободу! – оторопело вытаращился Бахыт.

– Да, – кивнула девочка. – В какой-то степени. А ты что, вчера родился? Ну, давай проще. Парни в фокусе внимания и тут, и со стороны Семей, и даже со стороны команд своих родителей (где-то). И вот на ровном месте пятно на всю репутацию: молодым лидерам и будущим львам какая-то «дворняга» на ровном месте может сбить все планы, да ещё и накостыляв на поприще физкультуры… Плюс на поприще управления процессами, где они, по идее, корифеи в местном болоте, – улыбнулась Ирма. – Объяснила?

– Э-э-э, вот тут было обидно! – даже отодвинулся на четверть шага Бахыт. – Не то чтоб я прямо кичился происхождением, но кто в этом мире тогда не дворняга?! Если я, как ты говоришь, без роду-без племени? Из вас много кто свой род до четырнадцатого колена во все стороны знает?! Уже молчу о занимаемой в стране должности, пф-ф.

– Да не притворяйся, – устало смахнула волосы со лба Ирма. – Ты же понимаешь, что я точку зрения с их стороны озвучиваю. Какие бы ни были громкие имена твоей родни у вас, здесь они ничего никому не говорят.

– Трудно не согласиться… Убеждался на личном опыте, ещё в первый день, – задумчиво шмыгнул носом Бахыт. – Хотя мне и дико, как права личности, тебя в данном случае, могут приноситься в жертву каким-то раскладам внутри общества: нафига тогда такое общество? Ладно, это было риторически… Тогда второй вопрос: а чего вы все тычете в нос друг другу этими кланами? Их же давно по факту нет?! Ну, или как минимум не должно быть? – он сбавляет градус уверенности, глядя на улыбающееся лицо Ирмы.

– Ну вот, приехали… Ты, кажется, просто пока не понимаешь роли уже сложившихся отношений в жизни общества. И разницы между декларациями и реальным положением вещей. От того, что исчезли декларации и заявления об этих отношениях, сами отношения внутри общества никуда не делись, – Ирма уверенно и по-взрослому смотрит на Бахыта.

– Да это я понимаю, что декларируемое и реальное порой разные вещи, – с досадой поморщился Бахыт. – но не настолько же?

– Ну чего ты от меня сейчас ждёшь? – подняла бровь Ирма. – Чтоб я принялась тебя уговаривать, что всё именно так, как я говорю? Хорошо, давай буду аргументировано уговаривать. После занятий, – она кивнула на двери аудитории. – И так опоздали.

* * *

Когда они, постучав, вошли, на них никто не обратил внимания: все писали какую-то работу, а преподаватель, немолодая женщина за пятьдесят, что-то старательно выводила на доске.

Ещё через минуту в аудитории появились двое из раздевалки. Причём рыжий явно поддерживал под руку раскоординированного спутника.

* * *

Одновременно с этим.

Повторив с удовольствием кофе (на сей раз горячий и с сахаром), Старший Воспитатель, не убирая ног со стола, потянулся за коммом.

В Корпусе существовал общий педагогический чат, по инерции администрируемый Директором либо тем, кто исполнял его обязанности. Леонид, подумав с минуту, сформулировал мысль поточнее от набрал в чате:

«Срочно. Важно. Вместе с четвёртым курсом занятия посещает новый учащийся. Необходимо создать ему следующие условия: ему у нас на занятиях должно быть комфортно, интересно и приятно. Это ПРИКАЗ!!!»

Выделив последнее слово в чате красным, Воспитатель отправил сообщение.

Хмыкнув, он потянулся к аппарату и повторил кофе. Он представлял, какая эмоциональная битва разовьётся сразу после первого занятия в отдельном чате (где не было его; общаясь там, преподаватели думали, что об их общении по горизонтали начальство не узнает). Сейчас-то все были заняты и писать не могли; могли только принять к сведению.

Но мнение озабоченных новой вводной коллег Леонида не интересовало. Его единственным желанием на данном поприще было продержать ситуацию в текущем статусе хотя бы пару недель. А потом лично ему было на всё плевать.

* * *

Одновременно с этим.

Полицейский офицер, только что опросивший в больнице двоих «пострадавших» темнокожих выходцев с другого континента, если б захотел, установил бы «резчика» в течение нескольких минут.

Оперативной обстановкой в районе он владел. По происшествию, чудесно понимал: в месте «контакта» цветных с неизвестным «нападавшим», район был достаточно глухой, местами переходящий в тянущийся весьма далеко частный сектор.

Во-первых, все друг друга если и не знают, то многое видят (хотя и не факт, что сломя голову начнут сообщать полиции).

Во-вторых, и в-главных, локализуемых методом триангуляции коммов в зоне было наверняка от силы с пару десятков (современное программное обеспечение компаний-поставщиков услуг телекоммуникаций и связи позволяло это легко сделать даже постфактум). Затем следовало всего лишь наложить попавшие «в круг» коммы на реальные личности: отсеять тех, кому за тридцать. Вычесть женщин. Убрать откровенных детей.

Поглядеть, как много человек из оставшихся будут похожи на невысокого спортивного азиата, способного уверенно отразить нападение двоих не последних в мире спорта темнокожих (что это было именно их нападение, тоже сомнений не было).

Но делать всё это полицейскому офицеру было абсолютно незачем. Во-первых, поделом мудакам. Хорошо, что по той улице с деньгами (судя по всему) шёл пацан; а если бы на его месте оказалась какая-то старуха? Или ребёнок?..

Во-вторых, номер комма офицер всё-таки глянул в программе… И предполагаемого азиата установил со скоростью звука… После чего, как профессионал, добросовестно сопоставил полученное с аналогичными случаями в городе за последнее время, где тоже мелькало холодное оружие. По аналогичному сценарию либо при сходных обстоятельствах.

Не поленился он также поднять и свежие электронные судебные архивы, в том числе закрытые по примирению сторон дела.

И через ещё пять минут он уверенно знал «кандидата» на должность «резчика»: потенциального фигуранта на его жизненном пути явно паровозил ДВБ, судя по некоторым фамилиям и деталям одного свежего судебного дела.

Зачем лезть, куда не просят? Полиция – гораздо более клановое место, чем все остальные вместе взятые. И чем можно подумать со стороны. Сам офицер был человеком долга, и, как бы ни было, свою работу делал.

Но состава преступления, если говорить о р е а л е, не просматривалось даже без беседы с азиатом. Плюс, в свои годы, будучи человеком пожившим, от романтического максимализма полицейский давно избавился.

На практике выходило: какой-то нетрусливый и сознательный (да-да, именно так) пацан преподал асоциальному элементу достаточно неплохой урок. Раздав по сусалам там, где другой на его месте мог бы и не защититься. И защищая (прости, тавтология) таким образом будущих потенциальных жертв, о которых теперь трижды подумает пара долбаных ниггеров (да, наедине с собой можно называть вещи и своими именами).

Ещё момент: пацан размахивал ножом (или ножами – если по материалам суда) в этом городе регулярно. И с рук ему это явно сходило, ещё и на уровне суда! Значит, что? Значит, он не такой простой пацан, раз может себе позволить настолько нарушать закон, явно на автомате и не думая о последствиях.

В-третьих, из судебных документов между строк явствовало, что представителем интересов парня (и не только его, но там не важно) в суде являлась фамилия, в системе криминальной полиции очень известная. Поскольку принадлежала достаточно немалому чину из столицы (даже двум чинам – муж и жена с одной фамилией работали вместе).

Какой вывод делает нормальный полицейский «на земле», когда видит, что ДВБ паровозит кого-то в суде в вопросах явной уголовщины? Правильно: «паровозящийся» – наверняка агентура ДВБ.

А против кого? Снова правильно. Против «нечистых на руку полицейских», на которых этот самый ДВБ и зарабатывает все сто процентов «палок» в конце отчётного периода.

Быть профессионалом значит не быть дураком. У каждого свой бизнес. И если ДВБ затеял что-то такое, из-за чего заминает через близких родственников (не служащих в полиции – с полным соблюдением Закона о конфликте служебных интересов) в суде т а к и е дела… поножовщина, покушение на групповое изнасилование несовершеннолетней, всё это на территории военного объекта…

Значит, дела там варятся не то чтоб крутые (напротив, весьма прагматичные и понятные). Просто нормальному полицейскому, имеющему свою регулярную дополнительную копейку из крайне недекларируемых источников, от таких дел надо держаться как можно дальше. И не совать нос, куда не просят: прищемят. Вместе с головой прищемят.

А при случае, если сложится, напротив известной и уважаемой фамилии семейного дуэта из ДВБ в столице надо поставить себе в памяти галочку: будет что напомнить им, случись вдруг… необходимость. Дескать, «Агентуру вашу честно трогать не стал; вопросов никаких не задавал; дело закрыл своей волей… Вас по мелочам не теребил».

А если ниггеры будут настаивать (что вряд ли), то ещё и по какой-нибудь статье их понесём (найдём за что, по рожам видно – клейма ставить негде).

* * *

Не знаю, что у них тут за предмет, но имеет место явно какая-то проверка знаний. Ирма, плюхнувшись за один из задних столов, быстро извлекает на стол комм, увеличивает виртуальную клавиатуру и начинает что-то сосредоточенно набивать, сверяясь периодически с доской.

Какое-то непродолжительное время не знаю, чем заняться; просто сижу молча и глазею по сторонам. Минут через пять мой комм вибрирует (хорошо, что поставил на беззвучный режим – сейчас было бы неудобно перед учителем): Лола, видимо, проснулась окончательно и создала отдельный чат на нас троих.

* * *

Чат (участвуют трое).

Л: Привет всем ещё раз. НУ, что там у вас? Успели ко времени?!

Б: Более чем. Сидим в какой-то аудитории, они какую-то тупую работу пишут. Ирма вон лицом изображает и рукой машет, чтоб я её не отвлекал, что она занята. Я не знаю, чем заняться. Сейчас, наверное, читать буду.

Л: ((( понятно. Значит, голосом не поговорим.

Б: Поговорим, но не сейчас. Как это окончится, я тебя наберу.

Л: Нет, не надо, я сейчас тут спрошу. Ирма потом сама прочитает…. Слушай, до меня с опозданием дошло. У тебя же теперь есть доступ к счёту, я угадала?..

Б: 0_0 ничего себе. Слушай, какая ты опасная жена 0_0 без шуток.

Л: ))))) а то… Просто ты рано утром хоть и в дальней комнате общался, но я вставала на минуту, краем уха слышала. Потом уже по деньгам сопоставила и догадалась… так вот ВОПРОС: подтверждение твоей личности банком может использоваться как доказательство гражданства? («в нетерпении»)

Б: Не буду спрашивать, куда и зачем вставала… ответ: НЕТ

И: Я тебе сама потом скажу :-D:-D:-D:-D:-D

Л: Ирма, так ты тут?!

Б: Ирма? Так ты с нами?! У тебя такой вид деловой, как будто ты научный труд сейчас пишешь 0_0

И: Вид – специально. Ну не с дебильной же лыбой сидеть. Эээ, Бахыт, не пялься в мой комм! При всех откровенно! Не беси препода! Скажем, работа несложная. Периодически могу отвечать. Пока вопросы несложные идут.

Б: Да я всё равно ж с вами в этом опросе не участвую, подумаешь…

И: Не надо создавать напряжёнку!

Л: Бахыт, почему НЕТ? Если банк тебя признал и начал выдавать тебе деньги? Чем не аргумент?

Б: Сразу по двум причинам. Первая. Банк признал за мной право наследовать за моими родителями и распоряжаться деньгами Семьи. Принадлежность к которой действительно несложно устанавливается и, попутно, у них мои отпечатки пальцев могли быть. Я сейчас всего не помню, как оно десять лет назад было, когда отец с матерью счета открывали.

Л: А зачем тогда вы болтали так долго? Если твои пальцы у них уже со старых времён были?

Б: Видимо, подстраховка от каких-нибудь «аппаратных» подделок ID. Не знаю, я не спец в этом… На твой вопрос: то, что я ребёнок своих родителей, и допущен по праву наследника к финансам Семьи, вовсе автоматически не означает подтверждения моего Гражданства \ Подданства. И его идентичности родительскому.

Л: А-а-а-а… да… ты ж можешь и на другом гражданстве быть. Теоретически. Точно…

Б: Да. С точки зрения иностранного \ вашего суда – так точно. Мало ли?! Может, мой отец на родине твоей бабки был, и там меня заделал? И первая жена м е н я в дом приняла, а вторую жену – нет? А гражданство, допустим, у меня по матери осталось и к Илийскому Орлу я отношения никогда не имел?

Л: да. ЭХХХХ (((((

Б: Ещё один момент. Лола, пожалуйста, не поднимай больше никогда и нигде этот вопрос, даже в самых защищённых мессенджерах.

Л: ???

Б: Доступ к счетам мне дали по оч-ч-чень индивидуальной процедуре, где-то по уникальной. С учётом очень специфических моментов и (!!!) с некоторыми нарушениями ИХ законов, ЖонгГуо. При этом, они очень будут стараться не привлекать к этому моменту н и ч ь е г о внимания. И это, Лол… «ДЕНЬГИ ЛЮБЯТ ТИШИНУ». Тс-с-с. А если я начну на основании достаточно спорной процедуры верификации апеллировать в иностранном суде в моментах гражданства – могут и доступ аннулировать от греха подальше. Ну зачем им лишние проблемы?

Л: ОК! последний вопрос, нейтральный (любопытство разрывает). А почему тогда не отказали в доступе, а пошли навстречу? Если такая тема стрёмная? Деньги, как понимаю, немаленькие?

Б: («пожимая плечами») Чтоб не отпугивать другие монархические семьи в регионе. А если начну шуметь \ либо шум сам по себе начнётся = может быть очень неприятно. Всё, давай закрываем тему; все вопросы дома.

И: хы-хы-хы

Системное уведомление: Беседа удалена.

И: ы-ы-ы-ы-ы))) хы-хы-хы)))

Глава 10

Старший Бюллоф, как раз вспоминая о сыне Дэвиде, был несказанно удивлён в воскресенье, получив уведомление от своего юриста. Скользнув взглядом по экрану комма, лежавшего перед носом, он лишь провёл пальцем по экрану, увидел адресата и открывать сообщение не стал: по характеру прикосновений к спине, он понял, что массажистка недовольна тем, что он отвлекается.

Да и платить такие деньги за то, чтоб общаться в момент массажа по комму, будет просто тупостью. Тем более что сегодня, кажется, его пятидесятилетний организм может сподобиться и на нечто большее, чем просто валяться на массажном столе мордой вниз… Бюллоф-старший прислушался к собственным ощущениям.

Да. Определённо, сегодня получится и что-то большее, чем просто массаж. Впрочем, это будет в другом месте (хоть и по этому адресу, но на этаж выше) и с чуть другой «массажисткой».

Возраст давал знать о себе. Как говорится, после сорока пяти тестостерон в крови уже не тот. Ещё и жена на полтора года старше…

Что ни говори, но мужик в пятьдесят – это одно; а вот женщина в те же годы – уже нечто совсем другое. Совсем не в лучшую сторону другое. Да, современная медицина отчасти компенсирует старение, но именно что лишь отчасти. Ещё и гены жене, видимо, достались «не те»: супруга старела по какому-то не тому типу (если верить врачам, есть несколько типов старения) и ни упругостью тела, ни свежестью лица похвастать не могла. Да и приедается что угодно (кто угодно) за такой срок в браке. Хоть об этом вслух и не расскажешь, поскольку репутация – наше всё.

Массажистка, раздетая до белья, сегодня потрудилась на славу и Бюллоф-старший чувствовал явный прилив позитива (и гормонов) там, где это было особенно интересно и приятно. Вдвойне приятно, что всё происходит в воскресенье: есть время, которое можно потратить на себя.

Через минуту отстранённых размышлений о приятном, комм зазвонил (видимо, не дождавшись ответа на сообщение). Не ответить на экстренный звонок собственного юриста было бы тупостью. Достаточно крепкий ещё мужчина вздохнул, придвинул комм поближе и ответил на вызов:

– Что-то срочное? – здороваться специально не стал, обозначая свою занятость.

– Я бы не позволил себе так настойчиво отрывать вас, если бы обстоятельства были незначительными, – безукоризненно вежливо ответил юрист. – Дело касается Дэвида.

– Что такое? – Бюллоф-старший согнал с себя массажистку и, перевернувшись, сел на массажном столе, свесив ноги вниз (разговаривать лёжа было не удобно).

– На наше имя поступила судебная претензия, содержащая в расширении предложение об урегулировании и снятии взаимных претензий. В наш адрес: обвинение в попытке группового изнасилования несовершеннолетней на территории корпуса. Потенциальное от нас: ранение холодным оружием, угрожающее жизни. – Коротко и чётко доложился юрист, уложившись в четверть минуты.

– Что с Дэвидом?! – выдохнул Бюллоф-старший, чувствуя, что о тестостероне на сегодня придётся забыть. Такой выплеск норадреналина ни одна массажистка не скомпенсирует.

– Жив. Жизнь в безопасности, – так же коротко снял напряжение юрист. – Пару дней проваляется в медблоке, но в целом уже ничего опасного. Я связался с медблоком перед тем, как звонить вам.

Фред Бюллоф знаками показал массажистке, чтоб вышла и закрыла за собой дверь – продолжения сегодня не будет.

– Звоню уведомить вас, – продолжил юрист под звуки закрывающейся за удивлённой массажисткой двери (удивление девчонки можно было понять: даже весьма обеспеченные люди крайне редко платили ей немалую стоимость резерва её рабочего времени, чтобы потом просто поболтать по комму вместо сеанса). – Я автоматически принял претензию, поскольку…

– НЕ ПРОДОЛЖАЙ! – прервал юриста Фред. – Вернее, не объясняй, почему принял. Рассказывай дальше.

Имевшиеся в разработке корпоративные проекты категорически требовали спокойствия и участников, и информационного пространства вокруг них. А освещаемый долбаными репортёрами и блоггерами судебный кейс, да ещё на такую тему… Предложение об урегулировании следовало принимать в любом случае. Другое дело, что разобраться с кейсом на личном уровне никто не помешает. Потом. А вначале надо дослушать.

– Я отправил наше согласие в суд, за вашей цифровой подписью, – дисциплинированно продолжил доклад юрист. – Судья связывалась лично и просила не тянуть. Сразу по горячим следам вас тревожить не стал, так как сам разбирался в деталях. Плюс, ждал, пока вы спите.

– Лучше б не ждал, – пробормотал Фред. – Я б сюда не пошёл и при деньгах бы остался. Всё равно как зря сходил…

– Извините, не до конца понял? – чуть напрягся юрист, пытаясь уследить за мыслью Фреда.

– Забей, – выдохнул Фред. – На массаже я. После таких новостей, оно всё уже бесполезно.

Бюллоф-старший не стал углубляться в детали личной жизни; юрист знал о нём многое, всё понял и так.

– Если вы считаете, что я поступил ошибочно и принял неверное решение, мы можем до конца текущих суток начать процедуру отзыва вашей подписи и замены решения о взаимном отказе от претензий, – напомнил юрист.

– Да куда? – выдохнул Фред. – Всё ты правильно сделал. Даже если мы сто процентов правы, сейчас даже тени подобного кейса в сеть выпускать нельзя. До подписания контракта. Да и потом тоже нежелательно, – задумчиво добавил отец Дэвида. – Если не хотим, чтоб контракт был последним. В общем, спасибо. Всё правильно, материалы шли сюда, буду разбираться… Проведать его когда будет можно?

– Завтра в обед. До этого времени он в медикаментозном сне в капсуле. С ним всё в порядке, но прерывать процесс ради простой беседы нежелательно. – Завершил юрист и, попрощавшись, отключился.

– Вот тебе и отдохнул в воскресенье, – пробормотал собственному отражению в зеркале Фред Бюллоф, грустно опустив уголки рта. – Надо жене ехать говорить. Эххх, а как всё хорошо начиналось….

Продолжение приятных планов в массажном салоне откладывалось на неопределённое время: сегодня точно не то настроение. Попутно, надо откорректировать и завтрашние планы: в Корпус требовалось съездить лично, чтоб своими глазами посмотреть там на месте, что и как.

Для этого, в свою очередь, надо было высвободить время. Переделав часть завтрашних задач сегодня.

Как говорится, маленькие дети – маленькие проблемы. Большие дети – …

* * *

Старший воспитатель допивал третий за утро кофе и блаженно щурился в окно. От созерцания окна его оторвал вызов с КПП. Переговорив пару секунд, он распорядился пропустить посетителя, но только одного.

По сообщению наряда, родителя одного из четверокурсников сопровождали, что было вполне логично и ожидаемо. Более того – Леонид за сегодня ждал в посетители минимум ещё одну семью, родню «соседа» первого посещаемого по медблоку.

Через пять минут и ещё один кофе, в дверь пару раз стукнули и на пороге появился Бюллоф-старший. Леонид из вежливости поднялся, указывая на кресло для посетителей:

– Прошу.

Рукопожатия в этот раз не удостоили хмыкнул про себя Воспитатель. Ну ладно, запомним. Корпус в лице Администрации ведь тоже может по-разному общаться.

– Слушаю вас внимательно, – безукоризненно вежливо кивнул посетителю Леонид, передавая ход и заранее зная, что тот ответит.

– … вот и все причины моего визита сюда, – нервно и с ярко выраженной экспрессией закончил отец Дэвида.

Абсолютно не впечатлив бесстрастного Леонида.

– Хотелось бы понимать, что вообще происходит и как подобного избежать в будущем! – Голос взволнованного за чадо родителя мог бы произвести впечатление на кого угодно, но только не на Леонида. И не сегодня. – Вам не кажется, что вы тут заигрались? Если допускаете т а к о е?!

Знал бы ты, что мы тут вообще допустили за последние несколько дней, хмыкнул мысленно Леонид, вспоминая ухо Лидии. А вслух приветливо и подчёркнуто вежливо ответил:

– Я физически не смогу вас удержать от самого простого варианта оградить вашего ребёнка от нашего несовершенства: если вы пожелаете его забрать из Корпуса, документы на отчисление нами будут оформлены в течение часа.

– Я не это имел ввиду, – засопел, сдавая назад, родитель. – Вы согласны, что происшедшее ненормально?

– Более вас, – приложил руку к сердцу Леонид, с лёгкостью и даже где-то весело говоря то, что собирался сказать. – И поверьте, у меня гораздо больше оснований для беспокойства. Хотя бы потому, что вы своего сына можете забрать сейчас, обезопасив и оградив от всего раз и навсегда. А у нас источники напряжения останутся. Тем более, что вы с противной стороной пошли на примирение. И от судебных претензий отказались, – Леонид улыбался Брюллофу-старшему во все тридцать два, благодаря мысленно Макса за самую свежую информацию по болезненным вопросам (добытую товарищем по каналам Безопасности). – Благодаря действиям Администрации, судебные кейсы по происшествию были запущены в течение буквально часа после всех событий. – Это было не совсем так; инициатива была никак не со стороны Корпуса, но пусть с этим кто-то поспорит. – К сожалению, – Леонид наиграно передёрнул плечами, – мы не суд. И определять степень вины, как и наказания, по уголовным делам не имеем права.

Отец Дэвида поморщился. Ну конечно, этот местный индюк не мог не напомнить… Понятно, что с темы он соскочит. Но мириться с положением вещей так не хотелось…

– Как и о чём вы договаривались со второй стороной в суде, я не знаю, – продолжал лучезарно улыбаться Леонид, давая понять, что на самом деле как раз-таки знает. – Но получается странное: в суде, ваша семья отказывается от обвинений. А на следующий день вы приходите ко мне… зачем? – интересно, не переигрываю ли, весело подумал Леонид. – Чего вы от меня-то хотите? Особенно в свете определённых инициатив вашего сына, закончившихся подачей трёх исков против меня лично? В том числе, за ненадлежащее выполнение обязанностей педагога? – Это тоже было не совсем правдой, но доказать обратное родитель не мог.

– Вы правы. – Быстро взял себя в руки родитель, глубоко вздохнув три раза. – Знаете, я согласен, что у меня нет формальных оснований задавать вам вопросы. Но я могу поговорить с тем, кто это сделал? – Бюллоф-старший покрутил в воздухе пальцами. – Хочу просто пообщаться.

– Вы в своём уме? – удивление Воспитателю даже не пришлось имитировать. – Зачем это мне? И с какой целью, позвольте спросить?

– Да это не то, что вы подумали, – с досадой поморщился собеседник. – Вы же не думаете, что я…? Просто хочу посмотреть в глаза тому человеку, который находит в себе силы (осмеливается – перевёл для себя Леонид) идти против моего сына, ещё и в группе товарищей.

– Ну, оружие мы у него изъяли. – Педантично подчеркнул Леонид. – Я могу попытаться организовать ваш разговор, если он не будет возражать. Сразу оговоримся: принудить кадета я не могу.

На самом деле, кадета как раз бы мог, снова мелькнуло у Леонида. Но этот-то не кадет. И за место тут не держится. Но раз родитель так хочет… почему бы администрации Корпуса и не заработать копейку на внебюджетные счета. Которыми распоряжается Директор.

Отец Дэвида верно истолковал вопросительный взгляд Воспитателя:

– Сумма ежегодного добровольного сбора от нас в этом году будет удвоена. Перечислим, как обычно, на внебюджетные счета.

– Желательно до конца этой недели, – вежливо кивнул Леонид.

– Без проблем…

– Тогда у вас будет пятнадцать минут, в комнате для встреч в блоке Психолога. И на всякий случай: там стеклянные стены и работает видеозапись.

– Это не существенно, – нахмурился Бюллоф-старший. – Мы же не драться будем. Просто поговорим.

* * *

После окончания первого предмета мы с Ирмой собираемся в местную столовую.

– Только ты же там опять почти не будешь есть из-за свинины? – спохватывается она на половине дороги.

Успеваю только кивнуть в ответ. Собираюсь сказать, что это не проблема, но звонит её комм. Она отвечает, рассеянно кивает, отключается потом чуть удивлённо говорит мне:

– Старший Воспитатель звонил. Просил передать, что отец Дэвида здесь. Хочет говорить с тобой и, возможно, со мной. С тобой больше. Спрашивает, подойдёшь ли ты? Подойду ли я? Комната для встреч, на этаже Психолога.

– Согласна, что тебе там делать нечего? – спрашиваю откровенно и в лоб (в целях экономии времени).

– Пс-с-с, естественно, – фыркает Ирма.

– Ну тогда я схожу, пообщаюсь, – киваю. – В принципе, и сам хотел, а тут такая оказия. Не знаю, как надолго это всё затянется; какой у вас потом предмет? Где тебя искать?

– Во-о-он спортплощадка, – вытягивает руку Ирма. – Атлетика потом. Там будем. В женской раздевалке и в пищеблоке мне ничего не угрожает, – предвосхищает она мой вопрос, наклоняясь вперёд и легонько касаясь своим лбом моего лба. – Иди общайся.

* * *

Искомую стеклянную комнату, в которой проводятся местные встречи не понятно какого формата, нахожу очень быстро. За огромным овальным столом с прорезью посередине сидит немолодой, коренастый, коротко стриженный мужчина, лицом напоминающий одного из тех, с кем…

Молча сажусь напротив. Какое-то время смотрим друг на друга.

Я на эту встречу не набивался, потому начинать ему. По ряду причин, любая моя фраза, начни я сейчас разговор первым, будет ошибкой.

Мужик, видимо, тоже учился общаться в своё время, потому что начинает говорить только через две минуты (когда я уже всерьёз подумываю пожать плечами, развернуться и молча выйти):

– Вот ты какой. – тяжело роняет он и шумно сопит, снова замолкая.

– У вас полипы в носоглотке, – отвечаю для поддержания разговора, чтоб что-то сказать. – Операция по удалению несложная. На бедняка не похожи, даже более того… Вы просили меня подойти?

– Меня зовут Фред Бюллоф, Я отец Дэвида. Ты понимаешь, во что ввязываешься и каковы могут быть последствия? – стартует мужик без подготовки.

– Лучше, чем может показаться, – киваю. – По той простой причине, что мне известны в с е обстоятельства дела, как свидетелю и участнику. А не точка зрения одной лишь стороны, и та по рассказам. Меня зовут Бахыт Торехан.

Если он решил произвести впечатление многозначительными недоговорками, то в эту игру можно играть и вдвоём.

– Я не слушал ни одну из сторон, если точно, – он совсем не нейтрально смотрит на меня. – Приехал потому, что узнал о происшедшем.

– Зачем вы меня звали?

– Посмотреть. Поговорить. – Он делает ещё одну паузу (явно собираясь с мыслями), смотрит на прорезь посередине стола, затем продолжает. – Я заранее согласен, что мой сын был неправ. Я почитал судебные материалы, наш юрист переслал мне… пришлось убить почти весь выходной. – Досада так и сквозит в его интонациях, не ясно только, по какому поводу. – Но то, что сделал ты, не может мною быть ни понято, ни принято. Дэвид мой сын, – мужик поднимает на меня глаза. – Кроме того, с тобой наверняка пожелают побеседовать другие родители. На что ты рассчитываешь? – кажется, он справился с какими-то противоречиями в своих мыслях и теперь почти с отстранённым интересом вопросительно смотрит на меня.

– Зачем ты мне всё это говоришь? – разуваюсь и подтягиваю ноги на сиденье стула, устраиваясь поудобнее (скрещиваю ноги на стуле, как за дастарханом). – И не сочти за грубость, ибо хоть ты и старше годами… Но что тебе до моих планов? Тебя они не касаются. Зачем на самом деле звал меня?

Откровенно говоря, у меня были ожидания, что отец окажется более вменяемым, чем сын. И пожелает как минимум извиниться. Досадно: кажется, в его намерениях я ошибся.

– Мне не нравится то, что случилось с моим сыном. Он был не прав, но это не отменяет моего участия, как отца, в его жизни. Я считаю, что ты не менее неправ, чем он. – Рубит короткими фразами отец. – Естественно, я буду исправлять сложившуюся ситуацию так, как сочту правильным.

– На всё Воля Аллаха, – делаю ритуальный жест в ответ. – И ничто в мире да не случится без воли его. Это всё, что ты хотел мне сказать?

– Фанатик? – невозмутимость собеседника даёт в этом месте трещину и его лицо вытягивается от удивления. – Ты что, просто религиозный фанатик?!

– «Красотой человека является то, что он оставляет без внимания то, что его не касается». На вашем языке примерно так, – перевожу, как могу, известный хадис. – Хадис имама Ан-Навави, если тебе это о чём-то скажет… И не тебе, куффару, судить о моей вере, ещё и с такой поспешностью суждений. Знаешь, «отец Дэвида», а ведь я почему-то, по глупости своей, думал, что ты шёл извиниться. Очень жаль, что ошибся.

– Перед тобой извиниться? – собеседник пытается изобразить насмешку.

– Именно. Твой сын поднял руку на м о ю женщину. Я думал, ты хочешь извиниться за сына и поблагодарить меня за него же. Потому что он жив, несмотря ни на что.

– Чисто на всякий случай, – собирается с мыслями «отец Дэвида». – Ты вот сейчас это всё серьёзно? – Он с удивлённым лицом рисует рукой круг в воздухе. – Ты дурак? Скажи, ты что, не в себе?

– В стране победившего идиотизма дураком является мудрый, – пожимаю плечами. – Я не вижу смысла в разговоре с тобой. Ты глух в своей гордыне, ты плохо воспитывал сына. Не мне тебя судить, но, глядя на тебя, я понимаю, в кого он пошёл. И знаешь что… раз уж такие, как вы, понимают только силу…

– Ты мне поугрожать решил?! – почти весело демонстративно удивляется мужик. – Заба-а-авно. – Он внимательно смотрит на меня, затем цедит. – Сотру в порошок! Пока не знаю, как; но я очень рад, что сегодня мы встретились. Кажется, проблемы этого Корпуса серьёзнее, чем я думал.

– Ты хотел что-то добавить? – уточняю, поскольку он действительно осёкся на полуслове.

– Я почти не сомневаюсь, что ты можешь пойти и до конца, – зачем-то начинает озвучивать свои мысли «отец Дэвида», разглядывая меня внимательно. – Можно было бы подумать, что ты сумасшедший, но ты в Корпусе. Если из-за какой-то бабы ты способен убить человека… Парень, я не знаю кто ты и что ты. Но я тебя запомнил, – его палец замирает над столом на расстоянии метра от моего лба. – Я ещё не говорил с Дэвидом; его пока не выпустили из медблока. Но он оттуда выйдет, и я с ним поговорю. А после этого приложу максимум усилий в твой адрес.

Он явно пытается на что-то намекать, но надо знать их местные расклады либо их культуру, чтоб понять подстрочник его слов. Либо вообще и то, и другое.

– Мы поступим иначе, – отвечаю спокойно, не обращая внимания на его демонстративные эмоции. – Я отымею твоего сына, применив силу. Как женщину. А потом мы с тобой продолжим разговор на религиозные темы и на темы твоих усилий в мой адрес.

– Это согласуется с твоей религией? – собеседник то ли пытается шутить в ответ, то ли действительно шутит.

– Со своим Богом я разберусь без тебя. Поверь, это не ради удовольствия. Это принципиальная позиция, чтоб объяснить вам всю степень ваших заблуждений. – Поднимаюсь из-за стола. – Я не вижу смысла в продолжении разговора с тобой. И знаешь, я сейчас очень жалею, что дал себя уговорить на снятие взаимных претензий в суде. Это была моя ошибка. И я тоже буду её исправлять. Я тоже рад, что мы встретились.

* * *

Фред вышел из переговорной вслед за пацаном в небольшом раздрае: пацан, подрезавший сына, был явной помесью неадеквата с не понятно чем.

Вместе с тем, раз он в корпусе, значит, всё же сумасшедшим не является? Видимо, какой-то выходец с далёких окраин? Судя по стилю общения. Надо навести справки…

И что это за намёки, что в суде у него больше возможностей, чем у семьи Бюллоф? И чем у клана, частью которого является семья Бюллоф? Назвал какую-то свою фамилию в начале разговора, жаль, не запомнилась.

Можно было бы подумать, что девка непростая, которую… потому тип и идёт по краю… но нет. Фред успел навести справки: девка была обычной дворнягой, никакого клана за ней не было.

Надо сперва навести справки, твёрдо решил отец Дэвида. Пацан либо сумасшедший, но тогда что он делает в корпусе? Либо за его позицией действительно может что-то стоять, пока просто не понятно, что именно.

Вначале навести справки.

Попутно забежать к местному директору и уточнить, насчёт … гхм… такой деликатной темы… это же не серьёзно? Это же не может быть с е р ь ё з н о?

Пацан вышел на улицу на несколько шагов впереди, где его уже ждала девица.

Видимо, та самая, подумал Фред, оценивающе скользя по четверокурснице масляным взглядом. М-да, Дэвид сотоварищи не прав, конечно. Никто его и не оправдывает.

Не оправдывает, но понять пацанов можно вполне… такие формы у тёлки. М-да.

Девка ткнулась сиськами в этого сумасшедшего, покосилась на Фреда (ну а чего, с сыном одно лицо, только возраст разный), поцеловала придурка и заговорила что-то о разбитом комме.

* * *

– Хорошо, что ты недолго, – Ирма демонстративно целует меня, косясь на мужика, идущего чуть в стороне. – В общем, у меня комм разбился… Решила дождаться тебя, чтоб ты потом не рыскал и не нервничал, если дозвониться не сможешь.

– Кажется, догадываюсь, – смеюсь, поворачивая лицо Ирмы ссадиной к солнцу. – С кем бились?

– Да есть одна тут, Виктория… Из тусовки этих придурков, типа новая пассия Дэвида, – с досадой цедит Ирма. – Комм жалко… Но я ей больше вломила, ты не переживай.

– Не огорчайся из-за мелочей, – беру её за руку. – Давай после занятий занесём в канцелярию уведомление и поедем купим новый комм? А пока давай включим переадресацию на мой. Если хочешь.

Глава 11

– Уверен? – Ирма задумчиво и тягуче смотрит на меня.

– А что тут думать? – сходу даже не понимаю её сомнений. – Какие проблемы? В чём подвох?

– Ну, это достаточно солидный расход по деньгам, – неуверенно говорит она. – Даже не знаю, что и сказать…

– Я правильно понимаю, у тебя терзания только эмоционального характера? – интересно, верно ли я оцениваю её ощущения. – Или есть какие-то процедурные и законодательные барьеры?

– Нет барьеров. Просто как-то непривычно. Никогда никто ничего не дарил. Особенно в таких суммах.

– А этот комм откуда? – киваю из любопытства на треснувший по экрану гаджет в её руках. – Если не секрет.

– Сама накопила, – явно стесняясь, признаётся она. – Мать же с отчимом посылают мне на мелкие расходы определённый законом минимум. А здесь полное обеспечение. Я ни на что не тратила несколько месяцев…

– Какой по расписанию следующий предмет?

– Литература, – пренебрежительно отмахивается Ирма. – А чего спросил? Решил тоже поучиться?

– Да чему тут у вас учиться, – вырывается у меня. – То есть, я ещё, конечно, посмотрю дополнительно; но по предварительному впечатлению лично мне тут учиться нечему. Хотя, никогда не говорю никогда, – добавляю, чуть подумав. – Как говорится, сияющий феникс порой таится и в убогом курятнике.

– Это ты сейчас о чём? – подозрительно косится Ирма, беря меня под руку.

– О вашей системе образования… – бормочу. – В целом. Но подробное интервью пока давать не готов, ибо ещё только наблюдаю. Слушай, а тебе очень нужна эта литература?

– В принципе, можно первую половину пропустить, – чуть напрягается Ирма. – Там устный опрос, у меня тема закрыта. Но тогда точно спросят на второй половине. А что?

– Это опасно, если спросят на второй половине?

– Нет. Предмет знаю, учусь хорошо.

– Погнали тогда прямо сейчас в ваш местный телеком, – предлагаю. – Сразу купим аппарат, чтоб потом по толпам после рабочего дня не продираться?

– Давай, – осторожно говорит Ирма, задумчиво сводя вместе брови. – Здесь такие подарки дарятся только в весьма определённых случаях, – хмыкает она. – Как я понимаю, именно твоей религией не приветствующихся.

– Ну, если мы затеваем что-то серьёзное, то и религия у нас будет общей, – рассуждаю вслух. – А потом, немалую роль ведь играют и личные возможности. Сегодня они у меня есть. Хотя, в одном ты права: расточительность никак не приветствуется. Только как тебя вывести с территории? – спохватываюсь. – У тебя же «вездехода» нет?

– А дырка в заборе на что? – задумчивость и нерешительность Ирмы явно остались позади. – Всё, уже сама хочу. Погнали.

* * *

Телекоммуникационных салонов в соответствующем блоке молла ПЛАЗЫ было около двух десятков: ходовой товар, загруженная часть города.

Были в их числе точки сегмента «стандарт», рассчитанные на десятки покупателей одномоментно (с большим количеством сменных консультантов и с несколькими кассовыми аппаратами).

Были и точки «премиум», которые не гнались за потоком клиентов, предлагая товар дороже, более индивидуальных характеристик и рассчитанный на менее массового (но более обеспеченного) посетителя.

Сотрудник одной из таких точек скользнул взглядом по парочке в государственной форме какого-то явно военизированного учебного заведения и вернулся к своему чаю. Параллельно, он вёл целую баталию в соцсетях, доказывая преимущества одной из моделей менее ходовых, но более дорогих коммов не самого распространённого производителя.

От «бюджетной парочки» не приходилось ожидать покупки, поскольку салон был рассчитан явно не на них. Видимо, зашли поглазеть либо присмотреть что-то конкретное, чтоб потом прийти с родителями. Обычное дело.

Продавец настолько глубоко погрузился в доказательства технической безграмотности оппонентов, что не заметил, как парочка через несколько минут подошла к нему.

– Приветствую, – раздался прямо над ухом голос парня, заставляя вздрогнуть и поспешно закрыть окна чатов. – Нам нужна помощь.

– Внимательно слушаю, – удивился продавец, моментально собираясь.

Неужели ошибся? И деньги у студентов неожиданно есть?

– Противоударные модели с укреплённым корпусом, спецэкраном, водонепроницаемые, – обозначил намерения кандидат в покупатели. – Процессор… память… оперативная память… требования к камере… программный пакет..

Девушка стояла чуть позади него, держала его под руку и спокойно ждала.

– Сейчас сориентируюсь, – напрягся сотрудник, лихорадочно прикидывая: «зарядить» ли, как обычно, самую дорогую модель, а потом от неё «падать» вниз? Или сразу предложить то, что им более-менее по деньгам (предположительно)? Плюс, по запрошенным характеристикам в искомом диапазоне?

– Есть вот такая модель, – он решил начать по классике, с первого варианта (если не угадал, что они с деньгами, то и в остальном мог ошибиться). – Всё так, как вы хотите, но цена может быть высоковата… – продавец полностью справился с удивлением, выбросил из головы сетевые баталии и теперь профессионально подначивал посетителя, разводя «на слабо» при девушке.

– Каким образом производится проверка при покупке? – спросил парень, выслушав перечисление стандартных параметров.

– Сейчас вскроем, подключим и посмотрим! – удивился продавец.

Такой вопрос на его памяти задавался впервые.

– Вы меня не поняли, – поморщился покупатель. – Это же неполная проверка. Как техника этого класса при покупке проверяется на герметичность и противоударность?

Сотрудник чуть завис. В принципе, вопрос был справедливым (по крайней мере, законным). Но от стандарта явно отклонялся и раньше с таким никогда сталкиваться не приходилось.

– Раньше никогда не сталкивался с таким, – честно ответил сотрудник. – Оно как работает, – принялся он рассуждать вслух, чтоб заодно и самому разобраться, как сейчас поступить. – При покупке тестируется работа электроники, ПО…

– Аппаратная и программная часть, не механика; я понял, – перебил азиат. – Но я спросил комм, который, помимо стандарта электроники, обладает конкретными дополнительными механическими характеристиками.

– Вот он, – вежливо кивнул продавец, понимая, к чему клонит покупатель. – Это и есть та модель.

– Давайте заново… У меня две точки контроля при покупке у вас. Вы по одной из них предлагаете проверку; и я уверен, что техника её пройдёт. Но как насчёт второго параметра? – терпеливо вздохнул парень. – Ну нырнём мы с ним, допустим, через день, а окажется, что он негерметичен? Или уроним на бетон – а он удара не выдержит? Или что, вы заявляете механические параметры без проверки при покупке? – парень вопросительно поднял бровь. – Вы вообще оперируете этим понятием? Блин, я не знаю, как это будет на вашем языке. У нас есть свои названия, с определёнными различиями. Но я пока не понимаю, как это сказать по-вашему.

– А вы сейчас о какой технике говорите? – оживился продавец, считавший, что знает по своему профилю всё или близко к тому. – Приведите пример, тогда я смогу вас понять лучше.

– У нас в стране техника ЖонгГуо, с их стандартами качества и процедур…

– А-а-а, я понял, – перебил сотрудник, уже гораздо более уверенно кивнув и «включаясь» полностью. – Это там, где включенный комм такого класса при покупке бросают с трёх метров в стенку? После чего он отскакивает на каменный пол, и разговор не должен прерваться?

– Да, – расцвёл в улыбке парень. – Точно! Я не знал, как одним словом по-вашему сказать. А потом ещё в ёмкость с водой опускают! И давление могут подать, ну, атмосферы две-три, чтоб имитировать погружение на десять – двадцать метров.

– Честно? У нас таких тестов не проводят, – загрузился сотрудник. – Нет, так-то, по заявленным свойствам, должно держать всё, что вы говорите. Но мы так не делаем.

– Получается, голословные заявления, – хмыкнул азиат. – Без подтверждения и проверки.

– Знаете, может, вы и правы. Но порядок и регламент процедур определяю не я, – обиделся сотрудник, как будто в нечестности обвинили лично его. – Если хотите, можете набрать номер на стене, – продавец кивнул себе за спину, где объёмное фото директора предлагало набрать его лично в случае любых жалоб. Далее шёл номер.

– Да тут понятно, что процедурами рулит ваш хозяин, – поморщился азиат. – Но при покупке без проверки вы же перекладываете риски на меня… в смысле, на покупателя. Какой смысл тогда мне платить больше за модель более высокой степени механической защиты, чтоб брать «кота в мешке»?

– А вы настроены именно брать? Или пока только присматриваетесь? – продавец решил деликатно прозондировать точный характер намерений и плясать уже от этого.

Вместо ответа азиат молча похлопал себя по большому нагрудному «карману», который носил на специальном ремне через плечо и спину.

– Ну давайте пробовать, – решился продавец.

Про драконовские тесты экстремальной техники на той стороне Статуса он знал. Будучи фанатом в своей области, сотрудник на самом деле добросовестно следил за всеми новинками рынка, вне зависимости от географии производителя. В отличие от руководства, лично он к новинкам относил не только технику, но ещё и процедуры. В том числе, технологии демонстраций и продаж. Ханьцы явно понимали в визуализации, если ввели такую эффектную процедуру тестирования. Здесь пока было иначе.

Ситуация хоть и явно отклонялась от стандарта, но с логикой согласовалась. К тому же, в салоне велась запись (о чём предупреждала табличка у входа). Если комм не выдержит испытаний, у продавца будут все основания подать изделие на списание, как не соответствующее заявленным характеристикам.

Был и ещё один момент. Если тип в форме возьмёт-таки эту далеко не самую экономичную модель (одну из дорогих, если честно), то бонус сотрудника составит десять процентов от стоимости покупки (в этом салоне на бонусах персоналу не экономили).

Если же вещь окажется бракованной, то предъявлять претензии этот тип в форме вернётся к продавцу, проверено. Не хозяину, не точке. Покупая комм за такие деньги, мажоры могут, если что не так, и в морду в горячке дать. Чего не хочется… Потому что судиться с обладателями таких кошельков из-за разбитой губы – бесперспективняк. Ну заплатит он в лучшем случае штраф суммой как четверть комма…

А вот если при тестировании модель окажется не соответствующей, то это будут проблемы не продавца, а точки. Лотерея без проигрыша: будет покупка – будет бонус. Если же техника «не та» – будут основания забраковать.

– Так, только дайте я для своего канала видео сниму, хорошо? – окончательно решился продавец.

– Ваш магазин, ваше дело, – кивнули, переглянувшись, парень с девушкой.

* * *

– Меня всё устраивает, – кивнул азиат через пять минут, раскрывая «карман» у себя на груди и доставая оттуда пачку банкнот. – Не моё дело, но вам ёмкость с водой видимо, лучше готовую иметь.

Довольный продавец задвигал ногой под стол ведро с водой, взятое пустым через одну дверь и наполненное водой в конце коридора.

– И знаете, видимо, нам ещё один такой нужен… – парень отсчитывал деньги, что-то попутно прикидывая. – Можно в другой расцветке.

– А второй зачем? – впервые подала голос его спутница. – Мне одного хватит. Или ты с двумя бегать собрался?

– Не по правилам, если один, – обернулся к девушке покупатель. – Лола же ещё. Полагается всё поровну.

– У меня нет такого второго, – продавец указал глазами на покупку и мысленно проклял нормы витринного кредита. «Ушедший» покупатель девяносто раз из ста за покупкой не вернётся, как ни уговаривай, что со склада подвезут через день или через час. – Можете оставить аванс, хоть один процент, и…

– СТОП. – Перебила девица. – А ты Лолу спросил? – повернулась она к парню. – ТЫ уверен, что оно ей надо?

– Не уверен, – легкомысленно отмахнулся тип в форме. – Но лучше лишнее поровну, чем кому-то недодать. Давай я дома всё подробно расскажу и объясню?!

– Отставить, – буркнула девица, протягивая руку к штанам парня и доставая у того прямо из кармана его комп. – Блокировку сними?.. Лола, мы комм берём новый мне, Бахыт говорит, надо тебе дубль, или иное будет неправильно… вот, сейчас поднесу камеру… да, противоударный… Что?.. Сейчас ему трубу передам, сама ему скажи…

– Да… гхм, хорошо… – сконфужено пробормотал парень, отключаясь и убирая комм в карман. – Вы знаете, она права. Второго пока не надо. – Обратился он уже к сотруднику.

* * *

Когда покупатели ушли, сотрудник, чуть доработав, выложил видео испытаний экстремальной модели комма не самого дешёвого сегмента на свою страницу, готовясь принимать заслуженный шквал комментариев: процедура была необычной, модель – дорогой, ситуация – где-то уникальной.

На профильном форуме все друг друга знают. Вдруг и его инициатива будет оценена кем-то из компаний побольше? Может, и повышение где-то предложат – хороший, думающий продавец, не боящийся ответственности, всегда в дефиците.

Глава 12

– Ничего себе ты в технике грамотный, – смеётся Ирма, не отрываясь от нового комма (она законнектила его со старым и сейчас что-то лихорадочно качает с одного на другой).

– О, хлопок! – обращаю внимание на ближайшие двери. – Как раз хотел бельё купить, а то уже задолбался вечером стирать, ночью сушить…

– А тебе что, не выдали? – удивляется Ирма, не отрываясь рот комма.

– Нет. Форма в шкафу висела, больше ничего не было. Просить не буду. Да и всё равно собирался в молл за аналогичным зайти.

– Слушай, давай не сейчас, слёзно прошу. – Меня берут под руку и усиленно тянут в сторону выхода. – Спасибо за комм огромное, но давай за прочими покупками не сейчас? Ещё на литературу успеть надо, и так пропустили порядком.

– Упс, а я уже забыл. – Спохватываюсь. – Как сюда попал, так всё из головы и вылетело, – удивляюсь сам себе.

– Да ты так этого продавца обхаживал, что охотно верится, – смеётся Ирма. – В неожиданную забывчивость.

– Не хотелось платить за второй сорт как за высший. Есть же нормальные алгоритмы тестирования, – придерживаю Ирму, которая чуть не выскакивает на проезжую часть, погрузившись в экран комма.

Такси по взмаху руки отъезжает от парковки, подбирает нас, и через пару минут в салоне Ирма говорит:

– Ты когда Лоле второй такой же комм брать хотел, сказал, что всем должно быть всего поровну. Ты обещал, что всё потом объяснишь. Что имел ввиду?

– Это не две минуты рассказывать. Это надолго. Может, лучше вечером с Лолой, втроём?

– Хорошо, – нехотя вздыхает Ирма. – И это… спасибо. – Она прижимается сбоку ко мне. – Приятно. А за бельём предлагаю сделать выход втроём – ты, я и Лола. Мне, если честно, тоже кое-что актуально. Как и Лоле, думаю. Но я не уверена, что у нас с тобой магазины совпадут.

– Почему думаешь, что Лоле оно тоже актуально? Мне не жалко, просто тема интересная.

– Девушке это всегда не лишнее. Но ты пока видимо не понимаешь в деталях, – деликатно улыбается Ирма.

– Абсолютно не шарю, – соглашаюсь. – Вот где ноль опыта, там ноль опыта. У нас покупка белья – это очень интимное. Только муж жене, и никак иначе. Ни брат сестре, ни отец дочери. Или женщина себе или другой женщине, или муж жене. А с жёнами у меня пока чистая анкета, одна перспектива.

– Судя по темпам нашего движения, совсем не такая далёкая, как может показаться, – бормочет Ирма, надевая наушники, закрывая глаза и расплываясь в блаженной улыбке.

* * *

Чат (участвуют трое).

Л: Эй, вы скоро? Вы вообще где??? Я никуда не пошла, думала, вы уже будете дома! Есть не садилась, вас жду 0_0

Б: Да мы тут в канцелярии, И. оформляет бумажки на проживание за территорией Корпуса.

Л: («обеспокоена») получается? Мне подъехать не надо??

Б: Нет. Тут обычная процедура, просто ждать долго. И. же по вашим законам уже частично совершеннолетняя, так что просто ждём. Чтоб её с вашей военной полицией потом не разыскивали. О, вон идёт нужная старуха… через пять минут вызываем такси.

* * *

– А где наша бабушка? – весело спрашивает Ирма Лолу с порога вечером, когда мы наконец добираемся до той.

– Пф-ф, укатила к родне. Дней на пару, возможно, больше, – отвечает Лола. – Обычное дело: ей особо общаться не с кем, возраст, живых сверстников осталось немного. Вот она по родне ездит, чтоб не заскучать. Эй, не трогай эти тапки, они мамины! Вон гостевые, синие, их надевай.

– Так мы сегодня втроём? – многозначительно играет бровями Ирма и кладёт руки Лоле на талию, подходя вплотную.

– Да! – Лола отпрыгивает с шагом назад. – Э, полегче!

– Да я пошутила! – веселится Ирма. – У тебя такое лицо смешное…

– Будешь сама спать в отдельной комнате с такими шутками, – спокойно говорит Лола, поигрывая какой-то кухонной лопаткой в руке. – А не со мной.

– Всё-всё, я погорячилась! Мир! – Ирма переобувается в указанные тапки и, шумно втягивая носом воздух, сразу направляется на кухню.

– Э-э-э, а руки мыть?! – кричит ей в спину Лола, направляясь следом.

– Я на кухне помою, тут же тоже вода есть! – отвечает Ирма уже с кухни.

– Видишь, у них никакого понимания нет о гигиене, – притворно огорчаюсь, хватая Ирму сзади за ремень и оттягивая назад. – Они уже место для омовений от места для еды не отличают.

Ирма пытается бороться, перебирая ногами по полу, но у меня лучше упор – она всё равно скользит назад.

– И это было обидно! Что значит «у них»? – она наконец перестаёт сопротивляться и сама разворачивается в сторону ванной.

– «У них» значит у вас, – смеюсь я.

– У куффаров, – мстительно добавляет Лола.

– Кто такие куффары? – безразлично роняет Ирма, наклоняясь над раковиной в ванной.

Стою сзади и жду, пока она закончит, чтоб тоже помыть руки.

– Нечестивцы, как один из вариантов, – ангельским тоном отвечает Лола.

Это не совсем так, мягко говоря; но мне смешно и этот разговор не серьёзный. Можно не вмешиваться.

* * *

– Ничего себе, вот это ты дала результат! – Ирма удивлённо разглядывает четыре горячих блюда, поданных Лолой на стол из «электрического тандыра» (не знаю, как этот вид бытовой печки называется тут).

– Баранина плюс рис, баранина плюс овощи, рыба, сорпа, – перечисляет Лола. – Суп, иначе говоря. Мясной.

– Бисмилля, – потираю руки, поспешно садясь за стол. – Как приятно… Как давно хотелось нормального супа, не из травы, как в КЕБАБе.

– Я догадалась, – насмешливо роняет Лола. – Потому и стояла два часа у плиты.

– Слушай, а мясо ты где взяла? – спохватываюсь через полминуты, сообразив, что меня заинтересовало во всём этом.

– Ты же приносил из КЕБАБа в пятницу, помнишь? Бабуля заморозила лишнее. Я разморозила, – отвечает Лола. – Понятно, что заморозка не совсем то, но оно всё равно лучше, чем если местное в молле брать.

– Кто бы спорил, – соглашаюсь с очевидным.

* * *

– В Корпусе-то кормят нормально, – с полным ртом говорит Ирма через пятнадцать минут, повторно набрав полную тарелку всего подряд и поставив рядом с собой ещё одну большую миску с супом. – Но с этим, конечно, не сравнить.

– Привыкай, – нейтрально замечаю, поскольку Лола молчит. – Вот они, плюсы семейной жизни.

– Ага, только ей эти плюсы не светят, – хихикает Лола, справившись с разделкой бараньей лопатки. – Что сама приготовит, то и съест.

Так-то разделку на столе должен делать мужчина, но я не хозяин этого дома. Я тут в гостях. Потому помогать не лезу.

– Это ещё почему? – Ирма удивлённо замирает с куском мяса на вилке.

– А пусть он тебе расскажет, – Лола кивает на меня и берётся за разделку рыбы. – Я-то от бабули в курсе, но он всё же носитель культуры, а не «импортёр». Может, есть какие-то тонкости, мне неизвестные.

– Так, я не готовился к разговору серьёзно, но давайте поговорим. – Я, в отличие от Ирмы, уже почти наелся, потому беру бразды разговора в свои руки. – Вопрос номер один: мы семья? – Женская половина стола замирает молча, потому уточняю. – Жениться будем? Считайте это моим официальным предложением. Извиняюсь за скомканную форму, продиктованную гнётом обстоятельств…

– Какое смешное сватовство, – веселится Лола, сражаясь с рыбой. – Эклектичненько так.

– Ну, по обычаю если, то мне вообще своих родителей к твоим надо засылать, – напоминаю. – А лично мне уже присылать некого, даже если просто о родне говорить, так что…

– Хм, извиняюсь. – кивает Лола, выдвигая рыбу на середину стола.

– К тому же, есть и второй обычай, не забывай, – напоминаю ей то, что она, в отличие от Ирмы, и так хорошо знает.

– Ну-у, как вариант, – тянет Лола. – Похищение невесты, – поясняет она через секунду для Ирмы. – По одной из причин, производится по обоюдному согласию, если родители против, но жених с невестой любят друг друга.

– Гхм, только у нас невест две, – по-прежнему с набитым ртом отвечает Ирма.

– Ничего, я справлюсь, – киваю. – В общем, извините за скомканость. Во-первых, действительно считайте это моим предложением. Не хочу в деталях, но у меня дома разворачивается кое-что такое, что требует моих быстрых и радикальных решений, в том числе в матримониальном плане. Жду ваших ответов.

– Ой, не надо сцен, перед кем выделываешься, – фыркает Ирма, по-прежнему не прожевав до конца. – За этим столом все на всё согласны. Что не понятного?

– А мужикам надо, чтоб всё было разжёвано по шесть раз и на ухо повторено, – неожиданно поддерживает Ирму Лола. – Бахыт, ну чего бы вот это всё затевать, – она ведёт рукой вокруг, – если бы кто-то из нас был против? Я, конечно, допускаю, что о подобных решениях можно пожалеть в будущем… Но лично для себя мне понятно, что делать. Я согласна.

– Я тоже, – хмыкает Ирма. – Парень, покупающий комм, серьёзно относящийся и… ай, ладно. Не важно. ПРОДОЛЖАЙ! – громко роняет она в мою сторону, затем просит Лолу. – Рыбу подай ещё. Пожалуйста…

– Тогда к делу. Во-первых, у нас есть деньги, и немало: мне утром дали доступ к счетам Семьи. Конечно, многое понадобится прямо сейчас потратить на Орёл, но жить тут независимо от всех можем начать хоть завтра. Отсюда мой вопрос: какие суммы вам нужны наличными прямо сейчас? Спрашиваю, как мужчина женщин.

– Насколько «немало» у нас денег? – деловито уточняет Лола.

– Присоединяюсь к вопросу, – салютует ей Ирма рыбьим хвостом в руке. – Потому что у нас могут быть разные стандарты по этому поводу. Не все из нас жили во дворце.

– Я и в юрте жил, и с овцами под открытым небом ночевал, – замечаю. – Но не суть… можем купить дом по типу этого хоть сегодня. Ну, то есть завтра с утра. Можем оплатить университетское образование каждой из вас в этой стране, вне зависимости от университета и выбранных курсов. На жизнь тоже есть. В пределах среднего класса точно.

– У тебя там что, миллион? – широко открывает глаза Ирма. – Этот дом тысяч на шестьсот пятьдесят тянет.

– А восемьсот не хочешь, – хмуро замечает Лола. – Район плюс оборудование внутри. И счета ежемесячные знаешь какие весёлые? Мы с бабулей не потянули бы, отец платит. Но она права, – поворачивается она ко мне. – Насколько немало у нас денег? Не то чтоб это было определяющим, но если ты позвал нас решать всё вместе, хотелось бы видеть всю информацию. У нас правда есть миллион?

– Больше. – Вместо ответа, вывожу на экран приложение банка и открываю перечень счетов. – Это основной мой, это матери счёт, это отца. Это сестёр счета, с них тоже могу переводить всё на свой…

Грустно. Походя делаю ритуальный жест руками и бормочу про себя подобающие слова.

Ирма с Лолой, видимо, ловят моё настроение, поскольку придвигаются вплотную, отвлекая от невесёлых мыслей.

– Э-э-э, ну не парься ты так, – неловко говорит Ирма, водя рукой по моему затылку. – Печально, конечно, но что уж теперь…

– А сумма действительно значительная, – констатирует Лола, обнимая меня с другой стороны. – Хотя и при невесёлых обстоятельствах.

Затем она нажимает иконку на экране и выходит из приложения.

– Сумму увидели. У меня вопросов нет. Действительно, завтра можно начинать новую жизнь. – Коротко итожит Лола, переглянувшись перед этим с Ирмой и дождавшись от той подтверждающего кивка. – Мы с тобой.

– Слушай, такой момент… – неожиданно начинает мяться Ирма. – Я очень не хочу, чтоб ты думал, что деньги как-то повлияли на моё решение. Хочу, чтоб ты знал: даже если б у тебя не было вообще ничего, я б поступила точно так же.

– Спасибо. Верю и вижу. Искра, – одновременно поясняю и киваю в ответ; и какое-то время просто сижу между ними, наслаждаясь ощущениями.

От плохого настроения они меня отвлекают очень быстро.

Глава 13

– Только по номерам! – командир подгруппы поднял руку, останавливая заместителя (собиравшегося повторно обратиться по имени). – Не зли! – добавил он уже потише, чтоб не слышали окружающие.

– Ты что, мысли читаешь? – недовольно проворчал заместитель, поморщившись.

– Давно знакомы, – спокойно ответил командир. – И я не «отключаюсь» от искры, когда «работаем». Мы на территории Орла, расслабляться будем не здесь. Давай заново.

Вообще-то, заместитель был родным племянником старшего в подгруппе. На правах родственника, он рефлекторно действовал по-свойски, за что бывал регулярно наказан (под смешки остальных в подгруппе и в отряде).

Прочие идущие «в голове» были значительно старше него (возраст от тридцати до сорока – что-то запредельное для двадцатилетнего пацана). Не будучи одарёнными искрами, они, однако, снисходительно относились к натаскиванию племянника родным дядей. Тем более что дядя поблажек на родство не делал; и «летал» этот самый молодой похлеще, чем любой другой (будь тот на его месте). А вся подгруппа была из одной местности.

– Пятый и седьмой впереди примерно в трёх милях, – хмуро начал заново заместитель. – Там превышающая высота на местности, во-о-он за тем холмом, нам отсюда из распадка не видно. Машину близко не подгоняли, на гору заходили пешком, не шумели.

– Э т и не встревожены? – уточнил дядя, которому картина и так была ясна с камер дрона (но хотелось убедиться, что родственник понимает ситуацию не хуже).

– Нет, они почему-то спокойны, – покачал головой племянник. – Как будто у себя дома. По виду – не наши, не местные; по речи – вообще не из туркан. Язык точно какой-то западный. Я запустил своего личного мини-дрона, чуть понаблюдал и послушал со стороны.

– Если бы тебя заметили? – безэмоционально уточнил командир подгруппы.

– Пятый и седьмой прикрывали бы с холма, там полторы сотни ярдов дистанция. У чужаков ни собак, ни постов, ни технических средств охранения, – достаточно логично обосновал свою позицию племянник. – Такое ощущение, что они вообще… ничего не боятся.

– Что-то есть из интересного? – вопросительно поднял бровь дядя. Ему действительно были интересны соображения родственника.

– Отбили от гурта полсотни баранов, берут у них какие-то пробы. Дроида-пастуха, видимо, уничтожили, потом разберусь, как именно; слишком близко лезть к стоянке не стал. Пару баранов они вообще забили на био пробы и, попутно, на поесть, – дисциплинированно изложил соображения заместитель. – Костёр разводят. Такое впечатление, что ждут более крупную партию либо транспорт: раскладываются, как для работы по мясу дня на три.

– С чего такие мысли? – задал ещё один проверочный вопрос дядя, хотя это было и не обязательно (ситуация благодаря вводным заказчика была более чем понятной).

– Характер техники, разгружаемой с двух грузовых платформ. Отсутствие охранения. Отсутствие адекватного вооружения или снаряжения, не считая пары человек «типа на фишке». Общая расхлябанность. Знаешь, это вообще какие-то гражданские на подряде. Мне кажется, часть из них пьяна за работой, – подумав, добавил племянник. – Но снова не поручусь: далеко было.

– Ну пойдём разговаривать! – стукнул стебельком себя по колену старший, поднимаясь с земли. – Остальным: мы пойдём не спеша пешком. Всем занять позиции в соответствии с разметкой пятого и седьмого, они вам подсветят на месте.

* * *

Двое дозорных, прихватившие с собой боевого дроида, уже наладили мобильную сетку операционной связи между членами подразделения и даже подключили к ней самого дроида. Тот, как и следует машине, в мгновение ока «срисовал расклад», проанализировал варианты взаимодействия с противником (а иными категориями он не оперировал), «поднял» попутно 3D-план местности, сгрузил его на коммуникаторы всех членов группы и даже выдал рекомендации по рассадке личного состава на местности (для оптимизации рисков потерь при контакте).

– Приятно иметь дело с умной машиной, – негромко сказал дядя, провожая взглядом убегающих вперёд людей подгруппы. – Когда я был таким как ты, мы о такой технике даже мечтать не могли. Всё руками, ногами…

– Ага, и вода была вкуснее, – хмыкнул племянник.

– Не без того. Что им говорить, помнишь?

– А что тут можно сказать? – удивился племянник. – Проверяем на законность присутствия. Далее – строго по результатам.

Остаток пути (порядка пятнадцати минут) шли молча.

Поднявшись на гору, пара родственников какое-то время безэмоционально смотрела на разбитый внизу лагерь; на несколько десятков баранов, пасущихся в округе; на грузовые платформы и разгруженную технику.

– И правда, первичная обработка, – кивнул дядя. – И ведь не боятся, твари. Как же так…

– А чем им бояться т у т?! – вскинулся племянник. – Это почти южная граница. Они не одну тысячу километров прошли. Степи тут, конечно, огромные; но если б они хоть кого по пути встретили, они б такими беспечными не были. Значит, не было никого по пути…

Оба помолчали, понимая, что это значит в реальности.

– Да и без охранения б они так не веселились, – кивнул по пути дядя. – Согласен. Впрочем, не следует сбрасывать со счетов того момента, что населённые пункты они просто обошли по дуге.

– Как? – не купился на очередную подначку племянник, скептически покачав головой. – Дроны работают только у нас, у других нет допуска. ИХ штатные дроны были бы сбиты рано или поздно. Если только они не местные, но это мы сейчас и проверим… Мини-дроны дальше трёх миль тут работать не будут, не та местность. А с трёх миль обходить даже аул уже поздно – всё равно засекут либо уже засекли. Да и на таком расстоянии от северной или западной границы они б сто процентов кого-то встретили. А раз они тут, да с промышленной техникой…

Племянник не стал договаривать очевидного, «…и режут чужих баранов, как своих».

Снизу шагающую пару уже заметили. От группы в пару десятков рабочих отделились трое человек (с каким-то смешным короткостволом – отметил мысленно старший подгруппы) и направились навстречу вверх по склону.

– Ассалам алейкум, – нейтрально начал заместитель. – Вы находитесь на территории Объединённых Жузов Илийского Орла. В настоящее время, пребываете на родовых землях Ханской Семьи. Будьте добры, сообщите основания своего пребывания, предъявите разрешительные документы и объясните, чем вы занимаетесь.

Один из троих активировал в нагрудном кармане электронный переводчик, который озвучил на ломаном центральном туркане:

– Мы научная экспедиция. Вас не поняли, пожалуйста, повторите.

Дядя с племянником переглянулись.

– Не наши, – заметил дядя на фарси, чтоб избежать контакта с электронным переводчиком контактёров.

– Вообще не туркан, – опустил веки племянник, отвечая тоже на фарси.

Подошедшие тем временем недоуменно захлопали глазами.

Заместитель командира подгруппы, он же родной племянник командира подгруппы, вздохнул и повторил свои вопросы на туркане.

– Мы здесь в соответствии с Межправительственным Меморандумом от двадцать восьмого числа прошлого месяца, – ответил обладатель переводчика. – Выполняем задачу своего правительства, детали межгосударственных согласований нам не известны.

– Пожалуйста, предъявите документы, разрешающие вам пребывание тут. Либо хотя бы подтверждающие законность пересечения вами государственной границы Илийского Орла. – Нейтрально предложил племянник.

– В электронном виде, вот, – собеседник уверенно протянул извлечённый из кармана планшет.

– Где номер документа в едином цифровом реестре Илийского Орла? – племянник, не прикасаясь к комму собеседников, вытащил свой гаджет и активировал экран. – Пожалуйста, продиктуйте номер разрешения в Системе, я сверюсь с базой.

На самом деле, это было достаточно нетонкой провокацией. От заказчика группа знала, что таких номеров сейчас нет ввиду коллапса системы. Кто-то местный либо следующий по территории по приглашению родни был бы в курсе. В этом случае, он бы связался с местной роднёй; и та уже с позиций хозяев территории бы знала, что ответить таким «проверяющим».

Если же разрешение было получено до эпидемии (ну мало ли), его цифро-буквенная кодировка подчинялась определённой логике и имела свои алгоритмы. Именно эти справочные данные сейчас и выводил на экран заместитель командира подгруппы: помимо языка, проверочным элементом являлось и владение страноведческими реалиями. Полностью сообразно пожеланиям заказчика, который сами алгоритмы до отряда довёл.

Представитель «мясников-заготовителей» таких тонкостей явно не знал. Что-то буркнув по-своему в микрофон радиостанции на плече, он сделал вид, что замялся. Электронный переводчик, кстати, на его ремарку никак не отреагировал и оставил её без перевода: явно какой-то кодовый сигнал.

– Это он «к бою» скомандовал, – просветил на фарси племянника дядя.

– А ты откуда знаешь? – удивился младший родственник.

– Сталкивался раньше. Потом расскажу. Внимание.

* * *

Стрелять «гости» начали раньше окончания разговора. Вернее, попытались начать.

Запрограммированный в параноидальный режим боевой дроид, однако, эту попытку пресёк в самом зародыше: достаточно скученные цели, в одном секторе, на смешной для механизма дистанции (!) опасности для отряда не представляли (а сам дроид начал действовать с замаскированной позиции, поскольку листья кустарника преградой для его вычислительных ресурсов не являлись).

Скорострельность двух задействованных в контакте стволов дроида (из имевшихся шести) равнялась не одному десятку выстрелов в секунду. Управляемых безэмоциональной электроникой.

Из трёх с лишним десятков «противников», более половины были убиты сразу стандартным попаданием в голову в первые же пару секунд, остальные имели разной степени тяжести ранения, исключавшие любые активные действия проявившего себя агрессивно «противника».

* * *

– Уведомляю вас о незаконности нарушения вами границ Илийского Орла. Уведомляю вас о незаконности любых ваших действий на данной территории (командир подгруппы почему-то не стал говорить о «Ханской Семье» – и так всё было ясно).

– Банкуйте, раз ваша взяла, – сплюнул сгустком крови допрашиваемый (по случайному совпадению, владелец того самого электронного переводчика). – Ничего не скажу. Хоть режьте, персидские твари…

* * *

* * *

– Когда и где пересекли государственную границу?.. Сколько человек следовало с вами изначально?.. Каково задание группы?.. Сколько задействовано программ связи?.. О каких группах ещё вам известно?…

* * *

– … Всё вроде выяснили, – подвёл итог племянник. – Они не одни, таких групп ещё масса. Точное количество он не знает, так как простой заготовитель и мелкая сошка. Но собирать мясо будут сорокатонными рефами в количестве… это он знает из их чата… нас приняли за фарси с той стороны: решили, что мы тоже за скотом, раз нет хозяев, и решили потихоньку «сбрить» конкурентов – всё равно ведь все тут незаконно… наличие централизованного управления Илийским Орлом исключают… ПВО с орбитальной группировки ещё работает… цели… цифры… режимы…

– Иди докладывай заказчику, – кивнул дядя в сторону дроида (являвшегося, помимо прочего, аналогом штабного и связного модуля). – А я пока погляжу, что там с баранами по медицине. Раз э т и пробы уже взяли, значит, можно анализы завершить.

– А ты сможешь?! – искренне удивился племянник. – Это ж животные!

– Ты дурак? – спокойно спросил в ответ командир подгруппы. – Там простенький анализ крови, плюс пробы на микробиологию слизистых и кишечника. Что там понимать? Кроме того, это было оговорено с заказчиком: одна из целей – сберечь племенное стадо. А я не всю жизнь со стволом по степи поливал…

Что рассыпавшийся по окрестностям гурт и был частью того племенного стада, дядя племяннику говорить уже не стал: в эти времена, молодое поколение Текинского оазиса уже было далеко от сельского хозяйства. Увы…

* * *

А местная элитная порода овец лично для командира подгруппы отличалась от прочих блеющих собратьев так же, как кошка отличается от собаки.

Глава 14

– Как выглядит эта ваша свадьба? – спрашивает наевшаяся Ирма, развалившись в комнате Лолы прямо на ковре на полу (что у нас считается вполне нормальным; тем более, пол у Лолы в комнате застелен ещё и специальным войлоком). – И что она, теоретически, даёт двум жёнам?

– Во-первых, у нас можно максимально четыре жены, если по канону, – располагаюсь с ней рядом. – Детей у нас потом тоже помногу, пропорционально жёнам.

– Контрацепция грех, – ехидно добавляет Лола, устраиваясь рядом с нами, но с противоположной от Ирмы стороны.

* * *

– Прико-о-о-ольно, – удивлённо тянет Ирма. – Не то чтоб я буквально стремилась к реализации права на контрацепцию, но звучит в наше время несколько нетривиально!

* * *

– Это она о классике, – поправляю Лолу, чтоб ни у кого не возникало превратных впечатлений. – Я, конечно, не большой знаток теорий на эту тему, но точно знаю: во всех клиниках даже на ортодоксальном Аравийском полуострове противозачаточную спираль женщинам точно устанавливают. Если есть услуга в прайсе, значит, сегодня всё не так жёстко. А у нас в Степи вообще допуски были гораздо либеральнее…

– А откуда ты про спирали в Аравии в курсе? – оживляется Лола. – С чего это у тебя такой опыт?

– Да были там в одном из Эмиратов, с кем дружим семьями. У одной сестры зуб, у второй какая-то болячка на коже от песка на детской площадке, не помню, что там было… меня в клинику за компанию родители потащили, потому что не с кем оставить было. Сидел в клинике на первом этаже, брошюру в вестибюле листал час, заняться было нечем. Вот этого пункта по малолетству не понял. Обратился с вопросами – объяснили.

– А кто тебе это объяснил? – весело спрашивает Ирма. – Ты родителей или сестёр потом вопросами о спиралях донимал?

– Вот мне тоже интересно, – улыбается Лола. – Я не представляю, как бы я младшему брату такое объясняла…

– Вот не угадали обе, хе-х. Подошёл к девочкам на ресепшн и тупо в лоб спросил их, – смеюсь, вспоминая лица тех девушек и их трёхминутные переглядывания (перед тем, как одна из них мне таки объяснила детали и физику процесса). – А я потом уже дома удивил родственников познаниями. Особенно маму, – в этом месте смеёмся втроём. – Но мы отклонились от темы. Женитьба… Во-первых, в исламе это инструмент гарантий прав всех детей, которых у нас, повторюсь, немало. Для начала.

– А здесь масса случаев, когда муж лет в сорок пять уходит к более молодой женщине, а о первой жене и ребёнке тупо забывает. Надо через суд взыскивать с него что-то, и не факт что получится, – Ирма явно рассказывает о чём-то из личного опыта, но мы с Лолой вопросов тактично не задаём. – Если же муж переезжает в другую страну, то взыскание алиментов превращается в такой квест, что женщине проще согласиться с тем, что он ничего не должен. И попросту о нём забыть…

– Не скажу что мы идеальны в этом плане, но у нас права детей – святое. Хотя-я-я-я, с наследованием по женской линии могут быть весьма немаленькие проблемы, – честно обозначаю важное.

– О наследовании сейчас не будем, – перебивает меня Лола. – Как выглядит процедура?

– Во-первых, невеста должна прийти в Ислам…

– А если б я была исмаилиткой? – вспыхивает неожиданным любопытством Лола. – Ну или ещё какой-то сектанткой?

– Это что, уже актуально? – удивляюсь неожиданному логическому посылу.

– Не-а, – отмахивается она. – Просто вспомнила кое-что, стало интересно.

– Если невеста исмаилитка, то она всё равно должна прийти в Ислам, – смеюсь. – Так как в большинстве масхабов исмаилиты считаются немусульманами. В нашем ханафитском так точно.

– А что для этого надо? Вам мужикам там что-то ненужное отрезают, я интересовалась, – проявляет неожиданные познания Ирма. – А нам что?..

– Для этого она в присутствии свидетелей произносит Шахаду, формулу Единобожия, – выдавливаю сквозь смех, впечатлившись направлением её измышлений. – Ля иилляха иль Алла, Мухамадар расулюля. Нет Бога, кроме Бога. И Мохаммед пророк Его.

– Только на словах? – дотошно уточняет Ирма. – Резать точно ничего не надо?

– Нам не надо, – ржёт Лола слева от меня. – Достаточно формулы…

– После этого – обряд бракосочетания в присутствии двух свидетелей, – продолжаю. – Обряд проводит имам. Если его нет, то тот, кто обладает большими знаниями об Исламе в этой группе людей. Ещё желательно присутствие попечителя невесты, мужчины: отца, брата, дяди.

– Но в этом случае, попечителем может быть и сам имам, – вставляет Лола со своего места. – Поскольку у невесты нет мужских родственников-мусульман. А! – Вскидывается она, приподнимаясь на локте. – Обязателен ещё свадебный дар от жениха – махр! Его размер оговаривается и назначается самой невестой, хе-хе-е-е-е-е.

На мне скрещиваются взгляды с двух сторон.

– А я не против, – пожимаю плечами в положении «лёжа». – Если по классике, там вообще-то оговорена нижняя граница, но она не сильно сногсшибательна.

– Сколько? – цепко спрашивает Ирма под смех Лолы.

– Не менее сорока серебряных дирхамов. – Цитирую по памяти. – Это примерно сотня монет по нынешнему курсу.

– Кое-кто сейчас не говорит самого интересного, – продолжает веселиться левая половина ковра в лице Лолы. – Верхняя планка ограничена лишь фантазией самой невесты! – она торжественно поднимает палец в воздух. – Вот тут ты прилип…

– Да ладно, мы не стяжатели, – потирает руки Ирма. – Но обычай интере-е-е-есны-ы-ый…

– Вот это как раз не просто обычай, – бормочу нейтрально. – А самые что ни на есть канонические правила.

– Тогда следующий вопрос, – пытливо продолжает допрос не владеющая темой Ирма. – А если, как у нас, две девушки-мусульманки и парень образуют семью одновременно? Какие тогда тонкости?

– А вот да, самой стало интересно, – задумчиво говорит Лола. – Это же можно в один день? Я вот что-то тут не в курсе.

– Там чуть сложнее, – отодвигаюсь чуть назад, чтоб попасть головой на валик-подушку. – Первое. Желательно сделать отдельные обряды никяха, бракосочетания. Не вместе. Единственное исключение: какие-то обстоятельства, требующие неотлагательного обряда.

– Это какие, например? – подозрительно спрашивает Ирма, почему-то при этом задумчиво косясь Лолу.

– Например, опасность убийства, – смеюсь. – То есть, когда есть риск, что до второго никяха кто-то из нас не доживет.

– О, как раз наш случай! – Потирает руки Ирма. – Так мулле и скажем! А то я не переживу, если я ещё буду холостая, а ты уже будешь женой, – она протягивает руку надо мной и упирает указательный палец в грудь Лоле.

Та вздрагивает, подпрыгивает из положения лёжа, взвизгивает и наотмашь ударяет по руке Ирмы.

В тот момент, когда Ирма руку отдёргивает.

И рука Лолы со всего маху попадает мне по лицу, разбивая в кровь губы и срывая ногтем кусочек кожи с века (рефлекторно (и вовремя!) закрывшегося глаза).

* * *

– Чтоб вы обе долго жили, – бормочу через пару минут, когда кровь остановлена, а Ирма с виноватым видом массажирует наши с Лолой спины по очереди. – Ещё какие вопросы?

В этот момент звонит мой комм. Гляжу на экран: Гуйч, в режиме видео связи.

От девочек у меня секретов нет, потому отвечаю сразу же.

* * *

Лола неплохо относилась к Ирме, но местами её почти побаивалась: внутренних стопоров и «царя в голове» у той периодически не было.

А ещё Лола явно не хотела признаваться себе, что Ирма не уступает именно ей в личном опыте взаимоотношений с мужчинами… Впрочем, на эту тему можно будет подумать потом. Спину гладить она умеет, этого не отнять. Прия-я-ятно…

Комм Бахыта звонит в самый неподходящий момент. Звонящим оказывается старик из туркан, живущих ближе к берегу Моря-Озера.

Лола вздыхает, поднимается, легонько хлопает Ирму по рукам и садится рядом с ней.

Разговор ведётся на туркане, которого Ирма не понимает.

– Витиевато здороваются, – переводит Лола на ухо Ирме слова мужчин. – Дед говорит, что первая группа уже прошла почти половину маршрута к конечному пункту… был какой-то контакт, тут не поняла, они на диалекте… полтора десятка убитых, столько же раненных и пленных… спрашивает, что делать с пленными… Бахыт спрашивает, есть ли возможность конвоирования; дед говорит, нет такой возможности… о, сейчас смотри внимательно. Сейчас они будут кого-то опрашивать так, чтоб Бахыт видел и присутствовал: с «ханскими» пленниками только он может решить, что делать…

* * *

– Извините, что пришлось это всё наблюдать, – хмуро говорю девочкам, отключив комм через некоторое время. – Но просить вас выйти, мне кажется, тоже было бы неправильно. Если мы одна семья.

– Страшно. – Коротко отвечает Лола. – Где-то страшно. Но лучше увидеть и понять сейчас, чтоб потом не было неприятных эмоциональных сюрпризов. А иначе что, никак нельзя было?

– Что вы знаете о праве в Исламе? – отвечаю вопросом на вопрос.

– Ничего, – отвечает Ирма.

– Помню только названия, – пожимает плечами Лола. – Хотя, если ты начнёшь рассказывать, то могу вспомнить и детали.

– Ну тогда по списку… – обнимаю обеих. – При убийстве (неважно, умышленно или нет), покаяние перед Всевышним обязательно. Покаяние, пост, милостыня и, по решению шариатского судьи, либо компенсация семье, либо иное наказание. Вплоть до казни. Решает, повторюсь, шариатский суд. Это если по классике.

– А из кого состоит шариатский суд? – достаточно спокойно спрашивает Ирма.

Она, в отличие от Лолы, сильно не переживала и наблюдала происходящее скорее с любопытством.

– По ситуации, – передёргивает плечами Лола, отвечая вместо меня. – Вот тут помню… Если есть специально обученный человек, то он возглавляет комиссию из трех человек. Называется «Кади». Двое остальных – уважаемые в данной общине или местности люди. При отсутствии кади, его заменяет имам. Если и имама нет, то просто самый образованный и умный в данной общине или местности. Ну или единственный, кто имеет право на власть, как наша с тобой половина, – Лола кивает затылком назад, в мою сторону.

– Не половина, треть, – возражает дотошная Ирма. – Половина была бы, если б двое женились. А так как нас трое, он не половина, а треть… Про шариат пока понятно. А ещё какие тонкости?

– Рассказывай, – роняет Лола мне, а сама вытягивается на полу, укладывая голову на колени Ирме.

Та принимается что-то делать с её волосами.

– Шариат – это аналог уголовного права. – Продолжаю «лекцию». – Он имеет свои нюансы. Кроме шариата, есть ещё Гражданское право – акикат. Ну и Торговое-коммерческое право – муамаллят.

– Не знала! – широко раскрывает глаза Ирма, отрываясь на секунду от волос Лолы.

– Просто про шариат чаще говорят, – улыбается Лола с закрытыми глазами и головой на коленях Ирмы.

Ирма молодец. Я думал, Лолу надо будет как-то выводить из лёгкого ступора. Ирма же справилась с этой задачей в одно касание и за полминуты.

– На самом деле, муамаллят намного жестче шариата. – Продолжаю уже я. – Именно в муамалляте, кстати, чаще всего и отрубаются руки, ноги, головы… Например, неоднократный обвес на базаре традиционно приравнивается к неоднократному воровству…

– И что? – нетерпеливо перебивает любопытная Ирма.

– Отрубается кисть левой руки, – хмыкает Лола, не раскрывая глаз. – Хотя в мирной обстановке чаще всего будет просто порка по пяткам или по жопе. Причём сразу на месте.

– Ох ничего себе, – ёжится Ирма.

– А то… Торговое право у мусульман жесткое, – спокойно говорит Лола, не открывая глаз.

* * *

Автор будет благодарен читателям за идеи \ подсказки \ подачи: ЧТО СДЕЛАЛИ С «МЯСНИКАМИ» ТУРКМЕНЫ, с подачи ГГ, по итогам разбирательства в Степи?

Обстоятельства, напоминаю: таких отрядов много (больше, чем сил у туркменов). Они следуют независимыми маршрутами. Они банально грабят на промышленной основе. В страну вторглись с оружием в руках. На территории страны из местного населения – только несовершеннолетние дети. И т. д.

Ваши пожелания будут учтены автором прямо к следующей проде.

PS ИГОРЬ НИКОНОВ! Умоляю тебя персонально: исключительно в рамках Права ислама… без монгольских доисламских излишеств.

Глава 15

Частная Эвакуационная Группа вышла на нужные координаты в планировавшиеся сроки и избежав каких-либо контактов на территории.

Эвакуировать в данном случае, правда, предстояло не «кого», а «что»; но общий функционал по задаче это не меняло.

Формально, личный состав Группы считался представителями частной компании и, в случае каких-либо проблем, на поддержку Государства не рассчитывал: не все дела можно делать в открытую.

А потенциальный куш риска стоил.

Огороженные квадратные километры территории нашлись именно там, где им и полагалось быть.

Охрана периметра на момент прибытия ЧЭГ велась автоматическими системами охраны и наблюдения, которые удалось вывести из строя (вернее, проделать проход на одном из участков, используя заранее спланированное аппаратное преимущество).

Первой на территорию, как и полагалось по инструкции, запустили инженерную группу. По экрану командира ЧЭГ поползли кадры территории вместе с комментарием старшего «инженера»:

– Проходим шахты с выщелачивающим раствором. Пробы взяты… Шахта с продуктивным раствором… Пробы взяты…

Инженеры добросовестно добрели до того самого места, где уже сработавшая «суспензия» осаждалась в специальной колонне на какую-то смолу. Командиру ЧЭГ были не важны детали, сообщаемые старшим «инженером», но инструкция чётко регламентировала порядок прохождения по территории объекта. Инженеры – первыми, видеоотчёт. Сопровождение и логистическая группа – вторые.

Возле «склада готовой продукции», если его можно так назвать, обнаружилась пара охранных дроидов. В системе охраны объекта они имели скорее вспомогательные функции, но свою часть проблем доставили. Видимо, лишённые человеческого фактора, они открыли огонь сразу, как только в их зоне действия оказались биологические объекты.

До полного выведения дроидов из строя, трое убитых со своей стороны. Причём тела предстояло транспортировать обратно, несмотря на неподходящую погоду. Хорошо что дроиды не были запрограммированы на маневр и стойко охраняли свой рубеж, не меняя позицию.

ЧЭГ пришла в себя быстро и уже через несколько минут сквозь проделанный проход на территорию двинулся грузовой мобильный авто-поезд, сравнимый со своим железнодорожным собратом по грузоподъёмности.

В принципе, всё по плану. Определённый процент потерь закладывался на неожиданности. Местного населения не встретили. Искомое в наличии и «на складе готовой продукции», и на территории.

* * *

– Народ, вы всё так идеалистично расписываете, что ощущения как от патоки в уши, – скептически ведёт бровями Ирма в процессе обсуждения экзекуции задержанных группой Гуйча «помощников». – Прямо рай не земле в отдельно взятом месте, полигамный… Подвохи в чём? Не бывает так, чтоб подводных камней не было.

– Во-первых, лично я считаю, что он очень идеализирует свой Орёл, – Лола указывает глазами в мою сторону. – Но с деньгами везде жить можно; и там тоже, тут не поспоришь. Тем более, ещё и с определённым положением в обществе, которое кое-кому по праву рождения прилетело… По мне, тамошние однозначные плюсы – это большие собственные территории, а по нашим меркам так вообще огромные; близость «Мастерской Мира», я о хань; экзотика региона; плюс неограниченная верховая езда. Это если последнее любить.

– С такими деньгами и тут жить можно никак не хуже, – не соглашается Ирма. – И с той же верховой ездой. Ещё что?

– Ну возьми, выйди прямо сейчас из дома, сядь на лошадь и прокатись миль двадцать до ближайшей форельной речки, – насмешливо предлагает Лола. – Деньги ж есть, как ты говоришь?

– В таком смысле да… но я спрашивала о подвохах.

– Процедура развода у них очень своеобразная, – смеётся Лола вполголоса. – Но это он пусть сам рассказывает. – Она снова стреляет в мою сторону взглядом.

– Вот тут не понял, – удивляюсь. – Ты сейчас о чём?

– О том, что мужу достаточно только три раза объявить об этом прилюдно и сослаться на основания, – Лола обличительно упирает указательный палец мне в плечо.

– Как интерее-е-есно-о-о, – Ирма многозначительно переглядывается с Лолой. – Раз такой разговор, ложитесь-ка спинами вверх.

– Это зачем ещё? – опасливо спрашивает Лола.

– Увидишь, – уверенно командует Ирма. – Должны же у нас быть в семье какие-то осязаемые плюсы и для тебя? Не пожалеешь. Обещаю.

– Даже стесняюсь, спросить, что вы задумали, – удивлённо слежу за их не понятно куда свернувшим разговором.

– Я ничего! Это она! – Лола выстреливает пальцем в направлении Ирмы. Потом, правда, задумчиво чешет за ухом и выполняет то, что сказала Ирма.

– А тебе отдельное приглашение? – Ирма поворачивается ко мне. – Или ты не с нами? Ложись рядом с ней, спину вверх.

– Вообще-то, у нас так не делается, – пытаясь проанализировать ситуацию, абстрагируясь от лишних гормонов.

– Ты меня хочешь чему-то сейчас поучить? Или отказываешься? – ангельским голосом спрашивает Ирма, протягивая руку к стене и выключая свет. – Лола, и убери свой халатище со спины… Вопрос к мужской половине. Так что там с разводом под три притопа, три прихлопа?

– Кто тебе этот бред сказал? – устраиваюсь в темноте, как сказали. Сбоку чувствую Лолу. – Я это сейчас Лоле, если что. Вы в темноте не видите, я в её сторону смотрю. Что за чушь, Лола?

– А это не так? – вкрадчиво спрашивает Ирма. – Лола, ты не права?

Со стороны Лолы раздаётся глубокий вдох.

– Пф-ф, не права, конечно! – отвечаю вместо Лолы, которая почему-то не спешит что-либо говорить вообще. – На самом деле, процесс развода намного сложнее. Сказать три раза «талак» и после этого свободен – это очень маргинальный взгляд на вещи. С тем успехом, можно вообще ничего не говорить никому, а просто свалить в закат без объяснений! И начать новую жизнь с чистого листа, на новом месте! В нашей Степи не сразу и разыщут… Тут начинать надо с того, что на муже изначально лежит обеспечение жильем и пропитанием своих жён. И обычно это проверяться должно, кстати! Развод производится, к тому же, при трёх свидетелях и обычно через суд. Потому что там ещё и имущественные вопросы, дети и так далее… Невероятно муторный процесс. – В этот момент мой комм начинает подпрыгивать от экстренного вызова, потому скомкано сворачиваю объяснения. – В двух словах не смогу описать! – И отвечаю, поскольку на связи Ван.

– Твою мать… – раздаётся со стороны Лолы. – Вот какого…

– И не говори, – поддерживает её Ирма. – Прикрылась? Включаю свет…

* * *

– Приветствую, я не поздно? – вежливо осведомляется Ван, явно с любопытством пялясь мне за спину и внимательно разглядывая обстановку вокруг меня.

– Для меня – не поздно, это у вас уже ночь, – я действительно удивлён его позднему звонку. – Что-то случилось?

– И да, и нет. Могу говорить откровенно? – Ван указывает взглядом мне за спину, где Лола с Ирмой явно с любопытством таращатся в экран.

– Вполне. У меня от них нет секретов, раз. Ну и тебя даже я часто понимаю с трудом из-за прононса. А из двух девушек, одна вообще нашего языка не знает, а вторая из наших «соседей» по региону.

В этом месте Ван смеётся, потому что особенности его собственной дикции ему наверняка и самому известны.

– У нас тоже не поздно. Мы работаем тогда, когда надо, – в своей обычной витиеватой манере начинает Ван. – Я взял на себя смелость подготовить всё оборудование по базовой станции заранее, не дожидаясь твоего аванса: у нас было необходимое на ближайших к вам складах. Таким образом, ближе к полудню по нашему времени бригада уже начала движение.

– О, так это они почти половину маршрута могли пройти? Это хорошая новость! – ханьцы действительно умеют работать, и работать каторжно, особенно когда надо.

* * *

– Да, и нет, – снова выдаёт ребус Ван. – Это не наше дело, но старший сопровождающий бригады, по привычке и в рамках инструкций, всё время использует дронов для наблюдения в десятимильном радиусе. В процессе движения. Он сбрасывает нам в офис телеметрию раз в четыре часа, по протоколу, и я сперва не стал тебя тревожить.

* * *

«Сопровождающие бригады» – это их эвфемизм для обозначения группы охраны. Вооружённой по всем правилам и способной доставить немало неприятностей, решись кто помешать инженерам выдвигаться на объект. Алгоритмы кодов для дронов я Вану передавал на всякий случай (чтоб ханьцы их не лишились). Хотя, вопрос, как там наша ПВО сейчас работает в отсутствие людей…

«Сопровождение груза» стоимостью в пару миллионов кем-то вооружённым (при движении по степи в непонятной обстановке) – вполне нормальное решение со стороны ханьцев. Оно оговаривалось между нами; видимо, надо ждать продолжения рассказа.

Ван, кстати, сейчас разговаривает со стационарного рабочего места. Мой комм пищит, сигнализируя о передаваемом с его стороны файле.

– Получил? – спрашивает он через несколько секунд.

– Да, открываю. – Загружаю и смотрю присланное им.

– Это не наше дело. Это всё вообще не наше дело. Но, поскольку мы друзья, я посчитал важным не дожидаться утра и поговорить с тобой сейчас. Видел огороженные территории с людьми? – Ван скорее всего не в курсе, что там за объект, просто проявляет стандартную для своего народа аккуратность в мелочах.

– Да. Мы в тех местах кое-что из ископаемых добываем, – киваю. – Сейчас давай не буду говорить, что именно?

– Не надо говорить. Мы и так знаем, что вы там добываете, потому что оборудование туда вы брали у нас. Не у нашей компании, но в нашей стране. – Педантично продолжает Ван, добавляя короткое название того, что там добывают. – Вы там не только добываете это, но и первично перерабатываете. Это раз. Это не наше дело, но никаких людей там сейчас быть не должно, правильно? Это два. Я не знаю всех деталей, но есть мнение, что кто-то уже пытается хозяйничать на ваших складах полуготовой продукции. Согласен?

– Это самое логичное, что приходит в голову, – медленно киваю, глядя его файл и прикидывая детали. – О добыче речь явно не идёт, так как надо знать процесс на местности. А вот подготовленное заскладированное вывезти – это вполне себе вариант. На десятки миллионов. Там же всё в жидком виде, мы сами не разделяем суспензию.

– Я знаю, – опускает веки Ван. – Мы – один из получателей. Сепарируем всё на своих заводах. И там есть масса дополнительных побочек в суспензии, которые вами вообще не учитываются. М е т а л л ы редкоземельные, например. – Он не углубляется в детали, но мы друг друга и так чудесно понимаем.

Я, правда, до этого момента не знал, что он и о таких деталях в курсе.

– Плохо. Надо быстрее ставить станцию. Тогда я смогу кое-что предпринять… – честно делюсь мыслями вслух. – Без неё не имею ни рычагов управления, ни даже возможностей связи.

– Я понимаю. Именно поэтому наша группа движется без остановок даже сейчас, ночью. Благо, ваша степь это позволяет. С нашими навигаторами… Это не всё. Старший сопровождающий в комментариях к докладу предположил следующее: вопрос явно срочный?

– Да. Расползания э т о й продукции по миру хотелось бы максимально избежать, – киваю. – Потому что это уже не бараны и не овцы. Тут много чего можно лишиться, если потоки не контролировать. Я не знаю, что там за люди на ограждённой территории…

– Наш сотрудник тоже не дурак, – многозначительно и с явным удовольствием кивает Ван. – Именно потому он настоял на связи с заказчиком срочно. С нашей точки зрения, у тебя есть два варианта. Первый: мы устанавливаем тебе базовую станцию, подключаем тебя ко всему необходимому и оставляем группу людей на первое время, для организации аппаратной и программной поддержки на месте – чтоб обеспечить тебе бесперебойную связь через Резиденцию в режиме реального времени.

– Что-то долго даже звучит…

– После этого ты оформляешь все необходимые запросы; у нас их принимают; и затем кого-то пошлют на помощь. – Продолжает мысль, не обращая внимания на мои слова, Ван. – На ваш завод. Это для тебя бесплатно. Потому что на уровне Государства.

– Очень долго и грустно. Вашим сколько ещё ехать до места?

– Пятнадцать – двадцать часов, если получится ночью удержать скорость. Плюс время на монтаж. Плюс сразу всё может не заработать. – Честно отвечает Ван. – Потребуется отладка. Это ещё какие-то дни.

– Понятно… Добавим время реакции ваших официалов на мои запросы и вопросы, – продолжаю мысль. – В лучшем случае, счёт на сутки.

– Неделя реальнее, – даёт ориентир по времени Ван, который имеет опыт на эту тему у себя дома. – Это я тебе как бывший государственный служащий говорю. Потому мы тебе предлагаем ещё и второй вариант, но он для тебя уже не бесплатен.

– Да чёрт с ними, с деньгами, – машу рукой. – Какой второй вариант?

– У сопровождения с собой пара ударных беспилотников, не только наблюдательные дроны. Беспилотники идут с боекомплектом, на всяких случай с собой брали…

– Какие вы запасливые, – чуть не к месту мне становится весело. Видимо, нервное.

– Оборудования везём на большую сумму. Оборудование уже клиентом оплачено. Мы отвечаем за транспортировку и монтаж. Если что-то случается по дороге, виноваты тоже будем мы, – педантично перечисляет все скользкие моменты Ван. – Брали с собой беспилотники за свой счёт, на сумме твоей оплаты это не отражалось. Но сейчас старший сопровождения предлагает не ждать эту неделю. Если это важно заказчику, то есть тебе. Старший сопровождения предлагает: поднять аппараты в воздух и уничтожить подвижной состав. Чтоб тем, кто на вашем заводе, нечем было вывозить. Железная дорога невозможна в этих условиях, там автопоезд стоит. Мы можем банально уничтожить весь подвижной состав.

– Ух ты, – впечатляюсь предусмотрительностью и педантичностью ханьцев. – Просто снимаю шляпу, и спасибо вашему сотруднику…

Решение действительно крайне нетривиальное и ханьца, который его предложил, нужно благодарить чуть не на коленях. В том числе, за принимаемую на себя ответственность.

– Не надо «спасибо». Мы всегда работаем добросовестно. – Сварливо отвечает Ван. – Проблема такая: мы не хотим проблем с собственниками подвижного состава. Ты согласен, что это какое-то государство? Скорее всего?

– Согласен. Частникам уран ни к чему. В мире нет рынка урана, потому что нет «свободного» рынка урана, – говорю азбучные истины.

Интересно, а откуда об этом знает Ван? Он же вроде далёк от темы? Но спрашивать в лоб – явный моветон, с учётом их более чем царского предложения мне в сложившихся условиях.

– Вот мы и не хотим не то что проблем с этим «неизвестным» государством, – повторяет Ван, – кто бы они ни были… А даже и тени этих проблем, включая просто возможные вопросы. Потому предлагаем тебе решение: беспилотники уничтожают подвижной состав, после уничтожаются. Мы объявляем, что воровавшие продукцию на вашем заводе перехватили управление нашими беспилотниками. Зачем они сами по себе открыли огонь – мы не знаем. Со своего баланса мы эти беспилотники списываем; видимо, просто разобьём там тараном в то, что останется из авто-поезда. Вот эти разбитые аппараты ты должен нам оплатить. – Ван спокойно смотрит на меня, ожидая ответа.

– Получается, я по факту приобретаю у вас аппараты для разовой акции, – соображаю вслух. – По факту, они используются в моих интересах и переходят в мою собственность.

– По факту, да. Но если не нравится, есть ещё и первый вариант. Неделя времени; твой запрос; помощь нашего правительства, в таком порядке, – напоминает Ван. – И в этом случае тебе не придётся платить за наши разбитые беспилотники.

Мне, в принципе, понятна логика их мыслей, но детали надо уточнять не по комму.

– Не пойдёт. Лучше заплатить, – озвучиваю самое очевидное решение. – Если уже до такого дошло, тут неделя – это очень много. Единственный момент. Если я у вас их, по факту, приобретаю, зачем их разбивать? – Внимательно смотрю на Вана, который почему-то зависает. – Давайте вы их просто приземлите, где я скажу? Какой у них радиус?..

– … хорошо. Старший сопровождения согласен с принципиальным решением, потому перейдём к деталям. – вытирает пот со лба Ван ещё через час трёхсторонней конференции. – Оплачивай сейчас в параллель. Банк исполнит утром, но платёжки скрин мне сбрось сейчас. Пойми правильно: это не мне, это старшему сопровождения. Дальше. Подготовка с нашей стороны займёт около двух часов. Ты должен быть к нужному моменту на связи, – Ван выделяет интонацией слова про «момент», – поскольку работать без присутствия Собственника наши не хотят…

* * *

Командир (ЧЭГ) даже не глядел на часы: всё пока складывалось, как нельзя лучше. Тьфу три раза.

Спасибо спутникам и неизвестно как раздобытым начальством подробным схемам.

Образцы, какие нужно, взяли. «Продукция» оказалась упакованной (разлитой в стандартные «бочки», которые можно ворочать погрузчиком). Места для всего автопоезда на территории хватило. Проезд между выщелачивающими шахтами маневрировать позволял. И так далее, и тому подобное… Масса мелких и незаметных даже деталей, каждая из которых подобна звену в цепи: без одной ячейки, нарушается вся цепь. Что в данном случае чревато…

Командир ЧЭГ не успел додумать до конца мысль ни о везении, ни о хорошо подготовленной операции. Вынырнувший откуда-то от земли странный силуэт на фоне неба мелькнул над головой, чётко проходя над растянувшимися транспортными единицами.

Функция ПВО была единственным слабым местом. Не исключалось ни «взятие в плен», ни объяснения с какими-то третьими лицами либо государствами. Всё-таки, Илийский Орёл – это три тысячи километров в длину и две в высоту. И более трёх тысяч кэмэ – по диагонали. На такой дистанции, быть может что угодно и обстановка может измениться как угодно.

Наличие оборудования и снаряжения в «поезде» было чётко продумано профессионалами. По поводу каждой мелочи, можно было давать объяснения либо спорить о двойном назначении узла.

Вооружение же, подходящее для эффективной современной противовоздушной обороны (в том числе, против сверхманевренных и сверхбыстрых ханьских БПЛА последнего поколения) объяснить никак было нельзя.

Если частная организация, имеющая контракт своего правительства на вывоз «отходов» с одного интересного завода на территории Орла (пусть потом доказывают, что оттуда вообще вытащили), задерживается местными органами власти, это ещё можно попытаться обосновать. Либо ищите подписанта контракта с вашей стороны, либо мы заблудились, либо накладка в электронном документообороте.

Если же эта частная организация везёт с собой технику единственного назначения – сбивать летательные аппараты – и движется по ч у ж о й территории – …

Это война, а не закамуфлированные поддельными контрактами перемещения чужих ценностей к себе, в условиях кризисной неразберихи.

На войну «добро» не давали.

Командир ЧЭГ успел только доли секунды пожалеть об отсутствии ПВО в конвое и подумать, что всё равно изготовиться бы не успели.

Следом за первым силуэтом, от земли вынырнул и второй; компьютеры машин разобрали цели и авто-поезд с уже загруженной продукцией утонул в море огня.

Глава 16

ЧяоШи внимательно наблюдала за разговором отца с Бахытом. Не попадая в поле зрения камеры, она, тем не менее, тщательно следила за формирующимся на скорую руку планом и его моментальным исполнением.

Проблемы Бахыта были понятны. Начать с того, что Илийский Орёл по площади оч-ч-чень мало уступает даже ЖонгГуо. А ЖонгГуо по населению почти в сто раз больше.

При этом, по площади Орла рассеяны и залежи ископаемых (вся химическая таблица), и пригодные для высокопродуктивного растениеводства чернозёмы (правда, с одним лишь урожаем в год вместо трёх на юге ЖонгГуо, но в Орле и производительность одного гектара в разы выше. Плюс, самих незанятых гектаров в сотни раз больше…).

Есть в Орле и разные климатические зоны, от «подбрюшья» северной тайги до почти что субтропиков на юге (ягоды и цитрусовые с хлопком растут вполне).

Богатая страна.

К сожалению, в наше время мало обладать потенциалом. Надо уметь его реализовывать. С точки зрения самой ЧяоШи, население Орла реализацией потенциала не занималось. Оно, как и сотни лет назад, было по уши сконцентрировано на своём традиционном занятии – скотоводстве. Получалось лучше всех в мире, спору нет; но нынешний век – это же не только овцы, кони или коровы. Тем более что кочуют теперь земляки Бахыта и со спутниковыми антеннами, и с дроидами-пастухами последнего поколения, и с жилыми модулями быстрого развёртывания на титановых «скелетах»… Как говорится, берут от цивилизации всё.

В таких условиях, с точки зрения дочери Вана, соседям сам бог велел часть усилий потратить на максимальную интеграцию производственных ресурсов и цепочек и, пусть даже ради собственной безопасности, хоть чуть-чуть, но получить автономность в технике от других.

Откуда взялся вирус, пока было не ясно. ЧяоШи почти всегда присутствовала при визитах товарищей отца в их дом, в том числе друзей с отцовской прошлой, государственной, работы. Она знала, что Правительство уже занимается поиском виновных в запуске вируса; и эти виновные обязательно будут найдены (если они существуют в природе), даже если это займёт десятки лет.

Параллельно, шла разработка сыворотки, или как там это лекарство называется. Тут результата можно было ожидать уже в течение месяцев.

Но на беду соседей, их территории (и, главное, находящееся на них), уже привлекли внимание кого-то «снаружи» и Бахыт сейчас с помощью отца лихорадочно пытался купировать проблему, кстати, наверняка лишь одну из многих.

Во время разговора Бахыта с отцом, ЧяоШи, в отличие от отца, обратила внимание на то, чему отец значения не придал.

Как и полагается ответственной девушке, дочь Вана дождалась и окончания разговора мужчин, и трансляции работы беспилотников инженерной группы.

Отец и Бахыт выглядели выжатыми лимонами.

Пожелав отцу спокойной ночи и накрыв его пледом (Ван-старший лёг спать прямо на кушетке в кабинете), ЧяоШи забрала с его стола мобильный гаджет и переместилась в свою комнату.

Какое-то время она просто сидела в кресле, обхватив колени руками и прикидывая все возможные варианты. Будущие необходимые действия хоть и были очевидны для неё, но перед серьёзным разговором не мешало пройтись повторно по узловым моментам своих рассуждений. Тем более что она, в отличие от Бахыта, не считала его с ней возраст достаточным для столь безрассудного принятия на себя ответственности таких масштабов. Что самого Бахыта, судя по скорости принятия решений, вообще не смущало.

* * *

Трансляцию работы беспилотников смотрим с Ваном в режиме реального времени.

К окончанию процесса, меня посещает мысль, что военная техника – страшная вещь, и что её мощь нельзя недооценивать.

К моему великому сожалению, часть «тары» с «готовой продукцией» спонтанного авианалёта сто процентов не пережила (эмульсия, или суспензия, была в бочках; не знаю, как это всё называется по-научному). И содержимое тары, по итогам авиаудара, было банально выплеснуто в окружающее пространство.

Слава Аллаху, территории у нас большие; добыча и первичная обработка именно этого наименования находится в пустынной части Степи, куда скот не забредает, говорят, ещё с начала прошлого тысячелетия. Видимо, животные умнее людей и за поколения эмпирически выяснили, куда в Степи кочевать не надо. Кстати, там и кормовая трава растёт так себе; интересно, почему.

После того, как беспилотники отрабатывают согласованную задачу, тамошний старший группы сопровождения, пользуясь моими инструкциями и переводом Вана, отправляет аппараты на посадочное поле возле Резиденции. Оно сейчас всё равно пустует и никакого взаимодействия с «землёй» для посадки не требуется.

Ирма с Лолой всё это время сидят у меня за спиной и, тихо переговариваясь, тоже наблюдают за происходящим.

К окончанию сессии связи чувствую себя «несколько утомлённым».

– Слушай, а нам завтра обязательно в этот Корпус топать? – задаю Ирме давно вертевшийся на языке вопрос, возвращаясь в горизонтальное положение на полу комнаты. – Деньги в семье есть; зачем?..

– С такими бабками, возможно, и незачем, – после паузы отвечает Ирма. – Если с этой позиции смотреть. Но моя лечащая врач говорит, что именно мне важно всё начатое доводить до конца. Поступательно, целеустремлённо и аккуратно. До конца четвёртого курса – всего ничего, в сравнении с уже пройденным. Знаешь, может я и зря всё от неё воспринимаю буквально, но за эти годы абсолютно все указания врача я выполняла буквально и в полном объёме. Пока не пожалела. Чтоб ответить на твой вопрос, надо ехать к врачу и разговаривать с ней, видимо, всем вместе.

– Упс, вот тут не подумал, – хлопаю себя по лбу. – Вернее, не знал.

– Слушайте, у меня мысль есть… – Лола выключает свет, ложится рядом со мной и с её стороны раздаётся шуршание одежды. Затем она полувопросительно утверждает, – Ирма, нас прервали…

– Сейчас. – Судя по звукам, Ирма перемещается к нам. – Так что за мысль?

– Бахыт, давай мне купим обучающий гипно-курс по медицине? – Спрашивает Лола уже каким-то другим тоном. – Понятно, что очень дорого; но экономит столько лет! Знания так точно получится усвоить…

– Врач – это же не только теория, – пожимаю плечами, чего в темноте никто не видит. – Поверь, как «ветеринару»: это в гораздо большей степени навыки. Случай из жизни. Отец завёз «поиграться» небольшой табун Островной Скаковой породы, сто голов, ему там что-то интересно было. Разместили именно в том месте, где условия на Островные очень похожи. Первый год – нормального прироста табуна нет. Второй год – вообще убыль. Стали разбираться… Ветврачей за табуном закрепили, не глядя: по факту, выпускников одного из институтов, отличников, стипендиатов и всё такое. Мысль отца была: порода у нас всё равно новая, никто никогда с ней в нашем климате не работал. Вот молодые врачи-отличники, типа, теорию помнят отлично, а практика вроде как и не важна с новыми конями.

– А оказалось что? – с явным любопытством спрашивает Ирма под сосредоточенное сопение и молчание со стороны Лолы.

– А оказалось, что теоретические ветеринарные знания – это три процента. Поставили эксперимент. Отец взял несколько старых табунщиков и вообще заменил ветеринаров на сезон. Вот тупо убрал «врачей» от табуна, а за конями сезон следили и ухаживали простые люди, посвятившие коневодству полжизни.

– И что на выходе? – живо интересуется Ирма под какое-то странное дыхание Лолы.

– Прирост, – смеюсь. – Старший табунщик, по итогам сезона, позвал отца и в режиме диалога написал список ключевых пунктов, на которые он обращал внимание. Затем то же самое сделали ветеринары. Оказалось, что списки совпадают едва ли на треть. Я до сих пор не знаю, в чём там были отличия, потому что то был отца табун, на другом краю страны и мне было не интересно. Но вывод запомнил навсегда…[8]

* * *

– Посмотрим. На. Результат. Давай. Вначале. Пусть. Хоть. Теория. – С какими-то паузами выдаёт Лола.

В этот момент снова звонит мой комм. На экране – снова вызов из дома Вана.

– Ну твою ж мать… – всхлипывает Лола и зачем-то ударяет рукой в пол (судя по звуку).

В отблеске экрана комма видно руку Ирмы, протягивающую комм мне. При этом голос Ирмы озвучивает:

– Мать, прикрывайся. Включаю свет.

Вызов, оказывается, в этот раз приходит не от самого Вана, а вообще от его дочери. Серьёзно смотрящая на нас ЧяоШи вежливо здоровается (глядя поначалу, почему-то, вообще не на меня):

– Меня зовут ЧяоШи. Приветствую всех в вашем доме. Извините за поздний звонок.

Дочь Вана, как и он сам, говорит на восточном туркане (кстати, с гораздо лучшим произношением, чем её отец), потому Лола здоровается с ней в ответ (затем начинает переводить Ирме).

– Бахыт, нам надо поговорить. – Покончив с приветственной частью и знакомством, заявляет ЧяоШи. – Ты рассказывал девочкам обо мне? – она указывает подбородком в адрес Лолы и Ирмы.

– Пока нет, – честно отвечаю, ни секунды не задумываясь. – Ни повода не было, ни к слову не приходилось.

– Мне кажется, сейчас время, когда это надо исправить, – предлагает ЧяоШи в той грамматической форме, которая у нас в языке служит для очень вежливого предложения-просьбы.

– Блин, только спать собирались, – пытаюсь намекнуть дочери Вана о некоторой неуместности как выяснения отношений сейчас, так и коррекции планов (которую она, видимо, решила прямо сейчас затеять). – Сегодня был сложный день, много чего пришлось…

Договорить мне не дают.

Лола заканчивает шёпотом синхронно переводить наш разговор Ирме, и та меня банально перебивает:

– Он шутит. ЧяоШи, мы очень рады знакомству. Бахыт нам ничего о тебе не рассказывал, что нам кажется явным упущением. Правда, Лола?

Та молча кивает, продолжая переводить Ирму на туркан.

– Мы благодарны тебе за звонок, пожалуйста, давай устраним пробел.

– Меня зовут Ван ЧяоШи, мой отец только что с Бахытом работал по этой же линии связи, – ничуть не смущаясь, вещает дочь Вана, почему-то внимательно глядя на Лолу.

Скосив взгляд обнаруживаю, что халат у той надет не полностью. Киваю Ирме и та поправляет некстати распахнувшуюся на Лоле одежду.

– Наши родители, ещё в год нашего рождения, сговорились о нашем с Бахытом браке, – продолжает наша собеседница. – Первый раз нас познакомили в пять лет. С тех пор мы регулярно виделись, когда встречались семьями. Лет в двенадцать мы немного поссорились и какое-то время считали, что родители погорячились.

– А у вас что, родители решают, кому на ком жениться? – Ирма с трудом пытается осмыслить услышанное.

– Четыре жены, – напоминает Ирме Лола. – Да, одну жену или даже пару в таком роду могут определить и родители. В том числе, с рождения. – Затем Лола поворачивается к экрану. – Что было после ссоры?

– Общались как друзья, – моментально отвечает хань. – Семьи очень связаны, виделись до последнего времени регулярно, в глазах всех решили старших не напрягать сценами. Какое-то время.

– Ну тогда рассказывай всё, чего ты провоцируешь?! – не выдерживаю и взрываюсь. – Ты сейчас так подаёшь информацию, как будто ты ангел, а я бросил тебя беременную с тремя младенцами!

– Ты так прикольно ругаешься на туркане! – восхищённо смеётся Ирма в мой адрес, не дожидаясь перевода Лолы.

– Рассказываю дальше, – покладисто кивает ЧяоШи. – Поссорились скорее по моей вине, поскольку я тогда повела себя… негостеприимно.

– Подробности будут? – вспыхивает любопытством Ирма на фоне хмурящейся Лолы.

– Я тогда сказала, что степной варвар с северо-запада никогда ко мне не прикоснётся с моего согласия, и что за него не выйду, – ничуть не смущаясь, кивает дочь Вана Ирме.

– Ну тогда уже договори до конца, что я тебе ответил на это! – продолжаю кипятиться, будучи задетым за живое.

– Сам расскажешь, – морщится хань в ответ. – Я уже признала, что была неправа. Бахыт, я в курсе всей вашей текущей работы с отцом и последние часы наблюдала всё сбоку и на своём терминале. Я была не права тогда в двенадцать лет, извини. Соглашение родителей о нашем браке действительно, хорошо, что мы с тобой ничего не отменяли… Ещё раз извини.

Она вопросительно смотрит на меня.

– Ну ты даёшь, – только и могу сказать, удивлённо тараща при этом глаза и качая подбородком. – Ну ты даёшь!..

– Ты согласен, что браки по расчёту гораздо крепче браков по любви? – ничуть не смущается хань.

– Не знаю, не имел опыта, – бормочу. – Из близких никто не разводился. У нас вообще не разводятся.

– Тогда просто поверь мне, – кивает каким-то своим мыслям дочь Вана, затем поднимает взгляд на Лолу. – Девочки, мне есть о чём поговорить с вами двумя, но перед этим есть один важный момент, который вы втроём сейчас упускаете.

Глава 17

– Что за момент? – лениво говорит дочери Вана Лола, ловя при этом мой взгляд и многозначительно наклоняя голову к плечу.

– У нас почти у всех сейчас фокус более чем на восемьдесят процентов – на личной жизни. – Спокойно отвечает хань, не обращая на эскапады Лолы ни малейшего внимания. – И у тебя, Лола, и у меня. И у Бахыта.

– Умная, – не понятно, что имеет ввиду Ирма, роняя только одно слово и кивая самой себе при этом.

– Да. Я умная. А ещё образованная именно на эту тему. Бахыт, – ЧяоШи обращается ко мне. – Я полностью в курсе твоих дел с моим отцом.

– Да без проблем…

– Не перебивай. Ты действуешь по какому-то своему плану, купируя какие-то одному тебе известные моменты. При этом, игнорируешь геополитический стандарт региона в части коммуникации и, – поднятый вверх указательный палец в исполнении дочери Вана лично меня смешит. – Очень недорабатываешь.

– Ну-у-у, у вас недорабатывают все, кроме вас, – только и смеюсь в ответ. – Давай не будем открывать полемику на темы этнопсихологии? Тем более что начинали с одного…

– Я не об обычной ситуации, – качает головой она, перебивая меня.

Да что такое?! Почему меня все сегодня перебивают?!

– Давай пройдёмся по блокам? Как учитель Бао рассказывал, помнишь? – продолжает настаивать дочь Вана.

– Мы в детстве у них в гостях ходили к некоторым репетиторам. – Поясняю для Лолы и Ирмы. – Один из них был профессор истории Государства, по нашим и их меркам – очень глубоко образованный человек.

– А по здешним меркам? – зачем-то спрашивает Ирма.

– А по местным ничего не скажу, поскольку не знаю, много ли у вас документов и письменности старше четырёх тысяч лет возрастом…. – затем отвечаю дочери Вана. – Ну давай. А лучше сразу говори, что ты видишь. Из того, чего не вижу я.

– Помнишь наши опиумные войны? – вопросительно поднимает бровь хань.

– Меня тогда не было, – пытаюсь сострить. – Саму историю чуть помню, как фрагмент истории региона.

– В чём суть? Что за войны? – настораживаются Ирма и Лола одновременно.

– К нам одно время в качестве основного товара, импортируемого в страну, с территории сегодняшней западной лиги везли опиум, – спокойно поясняет Ван-младшая. – Практически под девяносто процентов всего импорта.

– Зачем?! – неподдельно ужасается Лола.

– Взамен вывозили наше серебро, у нас его и сейчас более половины мирового производства… плюс то, что мы тогда производили. Шёлк, древесину, рис, да мало ли, – ведёт рукой ЧяоШи. – Но это не могло продолжаться долго.

– И что?! – снова Лола, с неподдельным интересом.

– Когда мы на законодательном уровне решили запретить оборот наркотиков, западная лига объединилась и устроила к нам интервенцию. – Простенько роняет хань. – В итоге, Империя Цин выплачивала крупную контрибуцию, открывала для иностранной торговли ТяньЦзинь, разрешала использовать ханьцев в качестве фактически рабской рабочей силы в колониях западной лиги. Плюс мы потеряли много территорий.

– Ничего себе, – хмыкает Лола. – Я что-то слышала в универе на Истории Мировой Культуры, но не в таких красках.

– Где учишься? – с любопытством вскидывает бровь ЧяоШи. – Впрочем, у вас об этом вообще не любят говорить. Тем более, в деталях разбирать причины и следствия.

– Я учусь не «у вас», – хмурится Лола в ответ. – Я учусь по вашу сторону Статуса. İstanbul Üniversitesi, – зачем-то добавляет она на классическом туркане.

– Понятно… Ну у вас же в идеологии – Тюркская лига, что вам до хань, – понимающе кивает дочь Вана. – Было бы странно, проходи вы нашу историю так углублённо. Тем более что İstanbul тогда в вашем регионе был прямым военным союзником части западной лиги…

Лола возмущённо набирает воздуха, чтоб что-то ответить; а я понимаю, что пора вмешиваться.

– Давайте об истории мировой культуры поспорим потом, – кладу руку на колено Лолы, от чего она неожиданно сдувается. – ЧяоШи, продолжай. Что именно я упускаю?

– Союзников. Ты не знаешь, с чем столкнулся, и оперируешь в лучшем случае на тактическом уровне. Допускаю, что я не в курсе всех предпринятых тобой мер, – деликатно кивает она, – но по почерку твоей работы с отцом вижу: ты затыкаешь дыры. В лучшем случае. Вместо того, чтоб под пробоину заводить пластырь.

– Сейчас не соображу точно по поводу твоих аналогий, можешь конкретнее?

– Давай иначе, – не соглашается хань. – Давай пройдёмся по целям и задачам? Потом – по рассматриваемым тобой инструментам?…

* * *

Через некоторое время.

– Уже можно и не ложиться, – сердито бормочет под утро Ирма, когда экспресс-совещание оканчивается. – Если в Корпус таки пойдём.

– Давайте родим медицинскую справку, и ты никуда сегодня не идёшь? – задумчиво обращается к Ирме Лола. – Тем более что она, – кивок в сторону погасшего комма, – далеко не дура и во многом права.

– Умнее нас, – серьёзно соглашается Ирма. – Не знаю, как насчёт мужской половины…

– Да ладно, можешь не деликатничать, – кривлюсь. – Она действительно права. Ну чё сказать, она умная. И безэмоциональная. Мы, кстати, всегда из-за этого с ней и не ладили. Я её считал холодной стервой, которую кроме материального ничего не интересует.

– Интересно, кем она считала тебя, – прыскает Ирма, к ней тут же присоединяется Лола.

– Варваром, – пожимаю плечами. – Сказала же сама только что.

– Она не стерва, и не холодная. Просто кое-кто молод, туп и многого не понимает из-за отсутствия опыта, – ни к кому не обращаясь, бормочет Ирма. – Это у неё просто имидж такой. Как инструмент работы с самооценкой…

– Откуда знаешь? – неожиданно оживляется Лола.

– Видно же! – удивлённо пожимает плечами Ирма. – Ну и я что, зря столько к психотерапевту хожу? Видно ж по ней, что куда… В общем, она далеко не дура. И совет очень даже не плохой. Лола, что там, говоришь, со справкой?

– Утром берём у врача. Тебя освобождают. Сидим дома, делаем задачи по плану.

– Где возьмём врача? И это ж офигеть сколько стоит? – недоверчиво волнуется Ирма.

– Врача выберем первого попавшегося из туркан, с сайта независимых специалистов, – снисходительно улыбается Лола. – Потом наш с тобой половина созвонится с этим врачом и на родном языке договорится. Деньгами он уже разжился, на твою справку точно хватит.

– А если не договорюсь? – осторожно обозначаю один из возможных вариантов. – Вдруг там кто-то принципиальный попадётся?

– Если не договоришься с первым попавшимся, значит, договоришься со вторым попавшимся. Или с третьим, – пожимает плечами Лола. – В крайней случае, скажешь, что обесчестил местную и она беременна. Поплачешься, заплатишь сверх…

Ирма почему-то начинает неприлично ржать в этом месте, а я прикидываю, что скорее всего да, договорюсь. На худой конец, кроме врачей из туркан, тут наверняка есть и врачи из фарси, пусть даже говорящие на подвидах forsii tojikī, forsii kobuli (что в принципе одно и то же). Либо, как вариант, врачи из народа Пророка. Тех точно смогу уговорить.

* * *

Ещё через какое-то время, записав пару файлов и отправив их ЧяоШи (это оговаривалось), мы наконец принимаем горизонтальное положение (слава Аллаху); и лично мои глаза сразу закрываются.

Не знаю, что там Лоле делает Ирма, лежащая между нами, но Лола достаточно шумно сопит.

Мне же Ирма свободной рукой просто шевелит волосы на затылке (лежу лицом вниз. Приятно. Очень приятно) и задаёт вопросы (игнорируя тот факт, что я почти засыпаю):

– В каких случаях разрешено употребление харамных продуктов? Например, та же свинина, или алкоголь? Есть такие варианты, когда это не возбраняется?

– Есть варианты. Например, если ты в прорубь упала на Аляске или где-нибудь в заполярье, – бормочу в подушку, не открывая глаз. – Вокруг никого, а из продуктов под рукой только свинина и спирт.

– То есть, для спасения жизни, когда нет альтернативы? – уточняет настойчивая Ирма.

– Да, совершенно верно. Также в случаях, когда тебе нечего употреблять в пищу, кроме харама. Например, ракообразные на побережье, собачатина на войне и так далее. И ещё есть вариант отдельно: когда тебя заставляют под угрозой смерти или причинения вреда здоровью. Например, в тюрьме.

– Ещё есть что-то? – не унимается Ирма. – Я не просто так спрашиваю. Пытаюсь понять, как Лоле её гипнокурс по медицине всё же освоить… Продолжай, пожалуйста.

– Давай спать?! Это почти всё. Ещё спирт, если он в настойках, разрешено употреблять. Разумеется, в дозах, рекомендованных для лечения врачом. Накидаться настойкой с алкоголем допьяна запрещено, – слабо улыбаюсь, не открывая глаз. – С Лолой вообще всё просто. Если она искренне считает, что того требуют обстоятельства, пусть идёт и делает. Деньги с меня. Это меньший харам, чем алкоголь или наркотики. Там покаяние несложное, если откровенно…

* * *

* * *

Запись видеообращения, транслируемая через один из спутников ЖонгГуо.

Жители Илийского Орла, я Бахыт Торехан.

Надеюсь, вы сейчас можете видеть эту запись.

Вы все знаете мою фамилию и семью, кое-кто из вас знает лично меня.

К сожалению, в данный могу обратиться только в записи.

Я сейчас не с вами и не на территории Орла. Нахожусь, волей случая, за много тысяч миль и не могу выполнить всего, что полагается.

Вместе с тем, даже отсюда кое-что смог предпринять. Считаю своим долгом проинформировать всех в полном объёме. Кстати, трансляция этой записи осуществляется благодаря помощи наших соседей ЖонгГуо, любезно предоставивших один из каналов на своём спутнике.

Первое. С территории Ханской Резиденции я был изъят с применением силы. Возможно, это была накладка; возможно, это была спланированная позиция чужого государства. Считаю, что вы должны знать столько же, сколько и я. Вот эмблемы подразделения, которые были на шевронах тех людей:

#иллюстрация

Кстати, одного из нападавших мне удалось убить.

Вот эмблемы, бывшие на их коптере:

#иллюстрация

Я не знаю, откуда они получили коды доступа к нашей системе ПВО и, особенно, наши с вами внутренние коды для прибытия непосредственно в Резиденцию. Иншалла, скоро буду дома и разберёмся вместе. Рассчитываю на вашу помощь.

Второе. Я сейчас работаю в «AL KABAB AL AFGANI». Сообщаю об этом первым, сразу и лично, поскольку мне тут пришлось браться за то, что подвернулось под руку. Чтоб было, на что жить. Может, звучит излишне пафосно, но не я первый начал…

Третье. Я нахожусь на территории Содружества Федераций на западе и связаться с органами власти Орла не могу ни по одному из каналов связи.

Попутно, мной подан иск в местный суд:

#иллюстрация

Очень хотелось бы поговорить тут с ними чуть с других позиций, в частности, с позиций силы; но у меня это пока плохо получается.

Очень надеюсь, что чести нашего Флага и достоинства народа Илийского Орла я здесь не уронил. Кстати! Всё, что тут со мной происходит, я выкладываю в виде видео дневника и заливаю вот сюда:

#ссылка

Попутно, подрабатывал ремонтом бытовой техники. Местные, в сравнении с нами, чуть тормознуты в плане эксплуатации и дежурного ремонта…

Не знаю, будет ли ссылка открываться у вас. В любом случае, перезалью на наши ресурсы, как вернусь. Секретов от вас у меня нет.

Четвёртое. В ближайшее время рассчитываю устранить все имеющиеся для возвращения барьеры и прибыть на территорию Орла. Пока не говорю, каким образом: не исключаю противодействия. Очень рассчитываю на вашу поддержку, хотя бы и моральную.

Пятое. Только что имела место попытка нападения на один из специальных объектов на нашей территории. Она пресечена автоматическими системами охраны, вот запись:

#видеофайл

Если кто-то из вас станет свидетелем чего-то аналогичного – действуйте. Кроме нас самих, нашу землю сейчас защитить некому.

Шестое. Если со мной что-то случится и я не вернусь – это будет значить, что идёт война. К сожалению, взрослых среди нас, судя по всему, не осталось. Рассчитывать придётся только на себя. Возможно, ещё на помощь соседей; но это не точно.

На всякий случай. Помните, что даже сейчас мы не одни.[9]

И кое-кто нам уже помогает вот в этот момент. Раскрыть все детали т у т не могу.

Попутно: я не счёл возможным даже пытаться связаться с официальными структурами соседей, пока не выяснил, что именно происходит у нас.

Седьмое, уже личное. Скорее всего, я вернусь не один. Сидящая рядом со мной девушка – Лола. Она помогает мне во всём; как буду дома – сообщу всем вам, в какой именно роли. Впрочем, многие из вас и так догадались… Та девушка, что сидит за Лолой, Ирма. Она тоже с нами, но не говорит на туркане. Пока. В отличие от Лолы.

Лола считает, что ей есть что вам сказать, передаю ей слово.

* * *

– Здравствуйте, я Лола. Я очень рассчитываю вскоре прибыть на территорию Илийского Орла вместе с Бахытом. Я собираюсь жить рядом с вами, вместе с вами, по законам Орла.

При всех своих плюсах, Бахыт очень вымотан за последнее время и некоторые важные моменты я озвучу лично.

Люди Орла!

Лично я вам завидую сразу по нескольким пунктам. И самый первый из них – это ежегодная доля каждого из вас от государственной недродобычи. Бахыт мне уже объяснил, что биржевые цены нестабильны и год от года прыгают.

Бюллетень Госдохода от добычи из недр – интерактивный сайт Правительства Орла. К сожалению, на территории этой Федерации он сейчас недоступен ни в режиме реального времени, ни в архиве.

Попытка нападения на ваш специальный объект, отражённая автоматическими охранными системами, на самом деле была пробным шаром по перераспределению вашего национального дохода от добычи недр. Путём хищения конечного продукта этой самой добычи, не вдаюсь в детали. Вы наверняка узнаёте объект не хуже меня.

#_повтор_видеофайла_

Отдельно хочу обратиться к не гражданам Орла, которые могли быть причастны и которые могут сейчас смотреть эту запись.

Вы воруете у населения Орла, которому принадлежат недра страны! Наверняка, до всех нужных лиц информация будет доведена и по правительственным каналам, как и соответствующие официальные ноты.

Но я, как независимый журналист, считаю своим долгом предостеречь заранее: не поддавайтесь желанию разбогатеть за счёт беды других людей! Оставайтесь честными!

Между Сторонами Статуса есть определённые проблемы в коммуникациях.

Я, знающая обе стороны Статуса, предостерегаю западную часть: не суйтесь на земли Илийского Орла! Ни под каким предлогом!

Для начала, там действует Чрезвычайное Положение, о котором власти никого уведомлять не будут и уведомлять не обязаны. Вы просто можете быть уничтожены.

#_копия записи № 1 с текстовым субпереводом на сервере Федерации …

#_копия записи № 2 с текстовым субпереводом на сервере Федерации …

#_копия записи № 3 с текстовым субпереводом на сервере Федерации …

Глава 18

Вице-премьер, имевший крайне неброский функционал (но очень широкие практические возможности), задумчиво смотрел в стенку.

Подняв сиденье специального офисного кресла на два метра над полом и периодически покачивая рукой висящую рядом с головой небольшую люстру (индивидуальный дизайн кабинета, мебели и оборудования позволял и не такое. Ну а что, у серьёзного человека атмосфера на рабочем месте должна соответствовать индивидуальным запросам).

Что-то в таком хорошем плане явно не складывалось.

Возможность подвернулась шикарная. На первый взгляд. Такие активы экономики, оставшиеся без присмотра – это просто сказка. Плюс идиоты из тамошнего парламента, как там он называется на их наречии… обратившиеся за помощью к тем, кого знали лично с международных конференций.

Это был самый главный смешной курьёз. Обратись они вначале официально, а уже затем лично – и всё могло бы быть иначе: электронного документооборота никто не отменял. Тема попала бы на автоматический контроль общественного мнения и личных возможностей у него бы не осталось.

Но обличённые властью придурки с той стороны Статуса перед официальным запросом зачем-то связались лично. Полагаясь на эфемерную перспективу того варианта, что легче всего организовать взаимодействие с кем-то, кого знаешь лично.

Идиоты, три ха-ха.

Будучи в курсе их планов и каждого шага, и направляя их туда, куда выгодно, вице-премьер преследовал свои личные цели, тем более что возраст уже подпирает и о собственном бизнесе думать давно пора.

Декларируемые туземцам цели, естественно, с реальными ничего общего не имели. Спасать их самих, либо их потомство, либо инфраструктуру, «список продолжить» – никто и ввиду не имел. По крайней мере, если считать это за цель.

А вот очищенные от лишнего народа материальные активы – это всегда интересно.

То есть, конечно, так-то и их детей вывозили, и какую-то там обстановку якобы помогали мониторить, и даже на обеззараживание песка по краю пустыни пару машин отправили, ха-ха…

Но не надо путать цели с и н с т р у м е н т а м и.

А декларируемые цели – с реальными.

Вирус, разразившийся в регионе, пока не был обуздан даже в могучем ЖонгГуо. Явно опережавшем весь мир и технологически, и демографически. Соответственно, потенциал Федераций в сравнении с китайцами и рядом не стоял. Если даже китайцы не могут справиться – Федерациям там ловить тем более нечего.

Хотя-я-я, в отличие от китайцев, именно на население Федерации вирус не действовал. Интересно, неужели и правда генетически модифицирован?! Если так, то надо изобретателю памятник поставить. Потому что в мутной воде Чрезвычайного Положения и отсутствия взрослого населения, первым выигрывает тот, кто знает, где продать то, что можно легко взять. Бесплатно.

Вице-премьер, будучи специалистом масштабным и неглупым, определил два направления для собственной проработки (пока паника, аврал, отсутствуют механизмы контроля и так далее): мясо и ископаемые.

Команды, привлечённые для работы «по теме», функционировали друг от друга автономно и независимо.

Первый звонок тревоги прозвенел, когда исчезли под ноль две команды заготовителей мяса (вместе с техникой, средствами связи, вообще полностью – как корова их языком слизала).

Понятно, что в степи при длительной автономной работе случиться могло всякое. Потому пропущенные суточные доклады от двух «мясных» команд хоть и насторожили, но не встревожили: кроме них, были и их «коллеги» на территории. А потенциальная прибыль от оставшихся вполне окупала утрату даже двух мобильных заготовительных комплексов (к которым люди шли бесплатным приложением. Если технику вице-премьер закупал за свои деньги, то навербовать маргинального народу «на проектной основе» не стоило почти ничего, мелкие авансы не в счёт).

Отдельным пунктом шли ископаемые. Так-то на территории Илийского Орла добывали и медь, и золото, ещё – железо, хром, никель полиметаллы; и ещё много чего.

Но ничто из этого не давало такой скорости оборота (при сравнительно несложной «эвакуационной» операции), как добывающийся в Орле уран. Вместе с сопутствующей «побочкой».

Вице-премьер по роду работы представлял специфику этой темы. Технология в Орле была следующей: выщелачивающие шахты по периметру. Шахта с продуктивным раствором по центру. Выкачивание полученной суспензии, осаждение требуемых элементов на смолистую основу. Затем – размещение в тару и отправка поставщикам. Для дальнейшей работы.

Вишенкой на торте шёл тот момент, что дикари (то ли по тупости, то ли наоборот – расчётливо), отправляли «в растворе» ещё и редкоземельные металлы. Малая толика которых могла стоить дороже, чем всё потенциальное топливо атомных электростанций в партии.

Основным партнёром Орла были соседи из ЖонгГуо (что понятно). Видимо, какие-то подвязки между правящими режимами двух стран всё же существовали, поскольку не понимать стоимость отдаваемого (на регулярной основе) Орёл не мог. Значит, интересы сторон учитывались как-то иначе, какими-то не декларируемыми механизмами межгосударственных расчётов…

Логистическая группа, посланная за ураном (и сопутствующей побочкой! Что в ожидаемых деньгах было как бы не важнее), тоже исчезла.

И это было проблемой.

Если потери «мясной» группы означали лишь перераспределение подлежащих «окучиванию» стад между другими оставшимися, то непоставка сырья с уранового месторождения Орла грозила большими неприятностями.

По полуофициальным не афишируемым каналам, вице-премьер договорился сразу с тремя сторонами о принятии ими «готовой продукции» с рудника Орла, взяв аванс.

Параллельно, одна из сторон-заказчиков предоставила необходимое инженерное снаряжение (поскольку операция ожидалась чуть сложнее, чем массовый забой баранов). Вторая – личный состав для сопровождения и инженерных работ. Третья помогла спутниковой разведкой оптимального маршрута.

Формально участники трёх стран действовали на личной основе, через частные компании-«прокладки». В реале же, использовался самый что ни на есть государственный ресурс.

Отсутствие ожидаемой продукции с рудника могло стоить очень дорого не только в финансовом и личном плане, а ещё и в политическом.

Что-то пошло не так. Что – не понятно.

Вице-премьер лично для себя видел роль более крупного чиновника в перспективе. Например, политика в одном из надгосударственных объединений. В финансовом плане он проблем не имел очень давно, а вот амбиции во власти испытывал такие, что дай бог остальным сотую часть от них.

Если не предъявить компаньонам продукцию с Илийского рудника, то крест можно ставить не только на собственных амбициях. Вполне возможно, что и на своей безопасности. Всё же не мясо… Хватит того, что некоторые заводы, работающие с топливом для атомных электростанций, внесли в производственные планы ожидаемую «эвакуацию». А это уже было более чем серьёзно…

Выяснить детали не представлялось возможным, если только не сунуться на территорию самому. И данные со спутника не запросишь: партнёры сразу насторожатся. И в полученные данные сунут нос первыми. А мало ли что там обнаружится… как бы самому пешком убегать в этот Орёл не пришлось (чтоб подальше от цивилизации и живых людей).

После пятиминутной медитации в кресле на двухметровой высоте, внезапное озарение пришло само. Прихваченный из Орла на всякий случай член Правящей Семьи! Ну мало ли?! А вдруг у пацана есть какие-то возможности что-то прокомментировать? Либо – вдруг он ориентируется там на местности даже с такого расстояния? И знает, у кого наводить справки?

При этом, обязательно следует учесть два момента.

Первый: кто-то, кто реально запустил вирус в тот регион, мог иметь свои интересы. До сего момента, они никак не проявлялись. Но ведь и вирус же из ниоткуда взяться не мог?

Qui prodest? До сего момента, чиновник думал, что ему. И мысль о невидимом режиссёре спектакля просто не пускал в голову. С исчезновением конвоя, посланного за ураном, ситуация изменилась. Возможно, сбрасывать со счетов автора вируса раньше времени и не стоило.

Второй момент. Пацана из Орла, по итогам разговора, скорее всего придётся… как-то нейтрализовать. Как говорится, по характеру задаваемых вопросов можно очень неплохо понять, что сделал спрашивающий. А демонстрация своих намерений и действий в планы вице-премьера не входила.

Решено. Ждём ещё какое-то время. Может, даже пару дней. Потом связываемся «с кем надо» и беседуем с пацаном. Вдруг что и скажет…

По некоторому размышлению, вице-премьер пришёл к выводу, что пацана оставлять после разговора нельзя в любом сценарии. Мало ли…

Но вначале – вывести под каким-то предлогом с территории Корпуса и допросить. А там пусть за его исчезновение отвечают официальные лица Корпуса… Цинично говоря, за жизнь и безопасность контингента ответственны педагоги, хе-хе.

Надо только подумать, как это обставить, чтоб без следов и зацепок.

* * *

* * *

* * *

– Боня, танцуй! Помнишь пацана, который вас троих на лоскуты покромсал и у тебя камень из комма выколупал?

Весёлый и жизнерадостный тон «товарища» бесил. Но и ответить, как хотелось, было тоже нельзя: товарищ представлял интересы чуть другой группы людей в команде, и отношения с ним надо было поддерживать самые тёплые. Чтоб ты сдох, козёл жизнерадостный…

– Парня помню, – сухо ответил один из «потерпевших» в той странной до невозможности ситуации. – Пока не понимаю, в чём именно мне повезло. – Боня, как мог вежливо, вопросительно посмотрел на собеседника.

– Да заказ был дорогой, разовый, на малолетних шлюх, помнишь? Таких, чтоб жаловаться не побежали. Ну либо чтоб они в городе были никто, помнишь? Для гостей, на новое Открытие?

– Да.

– Вот на наше объявление завербовались три швабры. Стали пробивать их – они в Кадетском Корпусе учатся, третий что ли курс… живут там же. Решили за ними пару дней до заказа понаблюдать, «в естественной среде» – а вдруг подстава? Во-первых, к видеонаблюдению тамошнему подключились. Во-вторых, с кое-кем из сотрудников законтачились…

– Это всё очень интересно, но зачем ты мне это рассказываешь? – с трудом подавил в себе эмоции Боня.

– В общем, там то ещё болото: безопасность ниже плинтуса. – Весело продолжил товарищ, явно получая удовольствие от процесса рассказа. – Тёрки и разборки и между преподавателями, и между учащимися. Наш человек шепнул, там и уши друг другу режут по ходу событий, а потом в медблоке восстанавливаются без заявлений в полицию… И ножевых ранений чуть не по пять за день у них случается. – Собеседник сделал паузу. – Ничего не напоминает? По почерку?

– Откуда знаешь? – уже чуть более заинтересовано спросил Боня.

– Так ещё один друган там в сервисной службе работает, которая их обслуживает на территории. Он логи программные из медкапсулы качал, для отладки там чего-то и дистанционной профилактики. А оператор капсул тамошний ему и рассказал. Ещё сказал, что самому сервису лично именно ехать не надо: в капсулах всё равно народ, и вся техника при деле. И что с ножевыми последнее время – у них целая серия. Мой товарищ сам по логам видел, что там и правда не один день подряд такое, и не один человек порезан. Капсулы заняты были, так он удалённо всё отлаживал.

– И что? – с ещё большим интересом поддержал энтузиазм рассказчика Боня.

– Следи за мыслью. Раненые ножами там – как грибы после дождя. А в обязательной ежедневной сводке полиции – никаких сообщений! – победоносно поднял палец вверх собеседник. – Значит, что?

– Ничего не значит, – хмуро буркнул Боня. – Во-первых, полиция там военная. Во-вторых, ну мало ли, может, просто не осветили конкретный вопрос в сводке?

– Ага. И ни в одном суде города в расписании не появилось ни новых разбирательств, ни закрытых конфиденциальных судейских часов. Для рассмотрения вопросов в закрытом режиме. – Покладисто кивнул «смежник». – У нас же такое – вполне нормально; полицию и суд можно не дёргать.

Сарказм собеседника можно было намазывать на бутерброд.

Боня понимал, к чему клонит товарищ, но, подыгрывая, добросовестно спорил до конца.

– Ну да, вообще-то логично, – задумчиво покивал он. И сам же развил вслух мысль дальше. – Если по отдельности, то фигня; а вот в сочетании, согласен, есть над чем задуматься.

– Ещё там Директора нет! – добавил собеседник. – ИО уж сколько. И, по слухам, под него освобождают место в министерстве. А на безопасника заведения – вообще судебный кейс завели.

– Что-то серьёзное? – лениво изобразил равнодушие Боня, по-прежнему не демонстрируя личного интереса.

– Да не думаю. Просто током кого-то шарахнул со спины, разнимая драку. Так-то отмажется, но явный бардак же. И не до процедур. На, посмотри фото, если хочешь, – товарищ подвинул бумажку из принтера.

– И кто тут у нас? – Боня лениво протянул руку к распечатке.

– А тот, кто в суд на безопасника подал. Вот его и фото, и личные данные, правда, урезанные почему-то. Проживает в административном здании Корпуса. На фото никого не узнаёшь, гы-гы?

* * *

Глава 19

– Ну куда ж ты прёшь!.. – уже вполне восстановившийся Монни, наблюдая за товарищами по команде в просвет окна, с досадой двинул прикладом в стенку.

Пацаны явно не видели противника (вернее, противниц), засевших на втором ярусе и скрытых пока от братвы углом постройки. Парни на цыпочках вышли из-за угла (с соблюдением всего необходимого и предварительно проверившись зеркальцем), но закономерно получили по капсуле с краской сверху, прямо в свои темя, прикрытые шлемами.

– Один игрок в строю! – объявил на весь полигон голос преподавателя. – Вот что бывает, когда не используешь вертикаль на местности!

– Надолго ли, – пробормотал Монни сам себе по поводу одного игрока в строю.

Впрочем, надежда у него была. Остаток тура можно было попробовать поиграть от «глухой защиты». В этом углу, ограниченном четырьмя стенками с маленькой дверью, он был недосягаем для вражеской тройки. Единственным вариантом выколупать его оттуда был бы только их прямой штурм «в лоб».

При этом, в окно второго этажа, естественно, с улицы было не запрыгнуть, оставался только дверной проём. Но таких точно «коробок» на этаже была масса: когда «противник» будет прочёсывать этаж, Монни это сто раз услышит. И успеет среагировать. Не говоря уже о том, что ниже есть ещё один этаж, и его «противнику» тоже надо будет проверить.

А вот когда расслабившиеся игроки второй команды начнут тут сновать по открытому пространству, преимущество Монни в высоте и в неожиданности очень даже можно будет разыграть. Плюс, если штурм пойдёт нахрапом через дверь, у него будет ещё одно явное преимущество – первого выстрела.

Глядишь, и на ничью в этом раунде выползти получится.

* * *

А если дурочки вместе со своим узкоглазым козлом ещё и подставиться додумаются, то их всех вообще в дверном проёме может получиться «оформить».

* * *

Увы, ровно через одну секунду надежды Монни были грубо разбиты вдребезги, так и не сбывшись.

Он слышал шум за задней глухой стеной внизу, на уровне земли; но не придал ему значения: сканнеров в условиях упражнения не было ни у кого. А угадать, в каком именно квадрате он находится (и вообще – тут ли он, и на каком из двух этажей если да), было невозможно.

А любое прочёсывание, как уже было просчитано, играло только ему на руку, «вскрывая» противников по одиночке и выводя их в его сектора (более удобные для него, нежели для команды-противника, естественно).

Несмотря на всю невозможность, буквально через секунду в его блоке, однако, разорвался цилиндр имитатора, влетевший сверху, со стороны отсутствующей крыши, и уделывая всего Монни краской, которую потом надлежало долго и нудно удалять.

* * *

– Это был стопроцентный чит. – Стоя перед преподом, Монни был спокоен и собран. Эмоции были побеждены сразу же. – Господин капитан, это был явный чит. Ну как он мог угадать, на каком этаже из двух я нахожусь?! А даже если он и угадал бы этаж, как из двадцати «коробок» на этом этаже он с первого раза мог угадать нужную?! Чтоб уложить имитатор в одно касание с первого раза?! Это как… не знаю, это как десятизначный номер телефона угадать с первого раза!

Монни продолжал требовательно и спокойно смотреть на препода. В противостояниях с этим долбаным узкоглазым, нервы ещё не приводили ни к чему хорошему. Отец при беседе так и сказал: никаких нервов. Хочешь – ненавидь его; хочешь – воюй с ним, тайно или явно. Но ни в коем случае не смей с ним испытывать никаких эмоций.

А отец редко советовал чушь. Если точно, то никогда.

* * *

– Ну, не совсем так, справедливости ради, – хмыкнул преподаватель. – Тут вариантов было всего лишь пятьдесят четыре, а с десятизначным телефонным номером, как ты говоришь, было бы десять факториал… Но у меня тогда есть вопросы. К тебе. Как к командиру твоей тройки.

Азиат только что подошёл со своими двумя коровами в кильватере. Он услышал слова Монни и сейчас стоял напротив, хмурился и ничего не говорил вслух.

– Вопрос такой, – продолжил преподаватель, не прерывая беседы и не глядя на подошедшую команду «противника». – Если он, – кивок в сторону узкоглазого, – сумел «вписать» свой чит в рисунок боя, – препод ведёт рукой вокруг, – да ещё так, что этого не заметил ни я, ни электронный арбитр; то это может оказаться и тактическим решением? Или нет? Согласен, что может? Просто нам с тобой это решение может быть неизвестно.

– И как это проверить? – хмуро спрашивает Монни, по-прежнему не поворачиваясь в сторону азиата.

– Давай спросим самого участника, – делано удивляется капитан, поворачиваясь к бабам и узкоглазому. – Вашу команду обвиняют в нарушении игровых правил, – преподаватель подчёркнуто спокоен. – В частности: ты не мог угадать позицию последнего игрока «вражеской» команды. Но, тем не менее, ты явно знал его положение, применяя по нему имитатор. Как?..

– Так искра, – искренне удивился азиат в ответ. – Они ж использовали свои искры «спорта», когда в отрыв от нас уходили! Когда они полторы мили в снаряге за три минуты пронеслись, мы же ничего им не сказали! Доковыляли своим ходом, у меня в команде вообще две баб… девочки. Тогда они чего-то о честности не заикались! – Азиат с незамутнённым удивлением таращился на Монни и на капитана по очереди. – Почему я свою искру использовать в ответ не могу?! А теперь, когда мы их переиграли и по частям выстегали, они теперь поднимают вопрос о честности! Ну как я мог вас всех обмануть, а? Уважаемый учитель?!

Капитан чуть поморщился: азиат был «не своим», и вежливость проявлял весьма в своеобразных выражениях. Справедливости ради, Уставу он подчиняться был не обязан и в тренировки капитан его втянул по собственной инициативе, путём откровенных манипуляций.

Пацан опекал свою девчонку, Ирму, и везде таскался с ней. На посещения всех занятий, он имел карт-бланш от Директора плюс личное негласное распоряжение от Директора же, сделать пацану в процессе обучения «интересно и приятно»…

Капитан мог бы много чего сказать по поводу этого распоряжения, но привык с начальством не спорить. Вместо этого, обычно поступая по-своему.

Когда пришло время делить людей на команды во время штатного занятия на полигоне, капитан технично поставил по итогам жеребьёвки команду Ирмы против команды Монни (а о событиях в Корпусе все уже были в курсе). Узкоглазый выходец той стороны Статуса, естественно, на скамейке наблюдателей не усидел после такого демарша. И тут же галопом принёсся к капитану лично, с просьбой допустить и его до полигонных «прыжков в ширину». Что не только не возбранялось (тем самым негласным распоряжением), а, в его случае, ещё и неафишируемо приветствовалось лично Директором.

Сам капитан, естественно, видел и любопытство парня в адрес полигонных занятий, и его желание самому в них поучаствовать (все желания были у пацана откровенно на лбу написаны во время сидения «на трибуне»). На этом и сыграл.

Разрешив пацану-азиату заменить третью девочку в команде Ирмы, капитан впоследствии ни на секунду потом об этом не пожалел. Чемпионскую команду Монни (вот уже на втором рельефе) «противники» сделали всухую, причём в разных раскладах и на разных вариантах местности.

И, самое главное, азиат вовсе не был каким-то гениальным тактиком (даже напротив, преподавателю было чётко видно: в теории «гость» не понимал ни шиша).

Но паренёк как-то так интересно выкручивался оба раза подряд, что капитану и самому стало интересно – А КАК?.. Вопрос Монни пришёлся кстати: спрашивать азиата по своей инициативе преподавателю не позволяло личное реноме.

– Неожиданно, – покачал головой капитан, удивляясь наличию собственной искры у паренька и отмечая мгновенно озадачившегося Монни (видимо, тот до сего момента полагал искры прерогативой только своей команды). – Могу спросить, что за искра конкретно? Или это секрет?

– Да какой там секрет, у нас вся семья и вся страна в курсе, – махнул рукой пацан, с явной тоской косясь на полигон, где продолжали «биться» другие группы. – У нас полстраны с такими искрами… В последнем случае, если речь именно о нём, была использована искра ветеринара. Одна из её смежных «граней».

– Это врача что ли? Для животных только? – уточнил капитан, в ответ получив утвердительный кивок.

– А как «врач» может помочь в данном случае? – преподаватель таки не сдержался и задал вопрос уже от своего имени (прокручивая в голове рисунок боя и подставив во все непонятные ему моменты только что услышанное ситуационное преимущество). – Да что оно вообще сейчас могло дать?! – Капитан искренне не мог придумать, как «врач» мог помочь с заброской имитатора.

– Я могу ответить вам лично, учитель, – степенно кивнул пацан, косясь на команду «противника». – Но раскрытие вслух снизит шансы нашей команды в третьем раунде: они здоровые, как лоси, все со «спортом»; знают теорию вашего предмета и являются сыгранной командой. А я… мы…

Парень недоговорил. Всё было и так понятно.

Капитан немного посмеялся:

– Принимается… Монни, Дэвид, Виктор, отойдите на десять метров. Так что за искра? – нетерпеливо подался вперёд капитан, когда Монни сотоварищи хмуро отошли в сторону. – Ты что, можешь биологические объекты чувствовать?!

– Не в таком формате и не сквозь бетонные стены, – отрицательно махнул рукой парень. – Да «пастуха» это искра была… Я же на них сразу после «старта» пастушьи метки подвесил.

– То есть, ты всё время чувствовал, где они? – капитан еле сдерживал неподобающий ситуации смех от такого идиотского и простого решения. Не запрещённого, тем не менее, правилами.

– Ну да, – снова удивился парень. – Мы такие метки на овец, бывает, ставим. Пойди без «меток» в грозу отару быстро собери из всех оврагов! Или если они испугались и в разные стороны ринулись, как их потом собирать? А так, ставишь «метку», и каждую овцу чувствуешь. Из тех, которые важны и за которыми в гурте приглядываешь лично.

– А почему это от них секрет? Они же уже поняли, что вы их можете чувствовать? Тактику сейчас наверняка сменят, – капитан, против воли, испытал долю симпатии к пацану, не умевшему и не знавшему ничего по профилю, но отчаянно цеплявшемуся за саму суть полигонных занятий и действительно вырывавшему шансы на свою победу, как только мог.

– У нас очень большие противоречия, – серьёзно ответил азиат. – Между командами. Если скажу, что пометил их, как овец, могут обидеться. Могут не захотеть вникать, что это только мысленно. У нас такие метки на людей тоже считается неправильным ставить, если что…

– Переступил через мораль? – нейтрально спросил капитан.

Формально, каждый мог использовать любую искру. Это не просто не возбранялось, а по ряду причин даже поощрялось. Но пацана никто за язык не тянул. А к вопросам этики капитан с определённых пор относился очень внимательно.

– Нет. Мы враги, на временном нейтралитете. Видимо.

– И что? – не понял посыла преподаватель. – Враги – не люди?

– Нет, – подтвердил пацан. – То есть, да. У фарси, например, это вообще два совсем разных слова в языке могут быть, в зависимости от контекста. Может, у вас одно и подразумевает другое; у нас – не автоматически. Уже молчу, что у меня в команде женщины, а сам я – в предмете «чайник». Смотрите: если бы мы в рукопашную сошлись, они б могли использовать свои искры?

– Да, – коротко кивнул капитан. – И могли бы, и использовали бы. Задача вашей группы была бы, исходя из обстановки, рукопашную как раз не допустить.

– Искры «спорта», подразумевающие физическое преимущество, против женщин? – уточнил азиат. – И это – норма?

– Да, – преподаватель коротко кивнул и не стал вступать в дискуссию.

– Ну вот я попытался выровнять шансы. А людьми я их перестал считать не сегодня, – пожал плечами новенький.

* * *

– Третий раунд! – посмеиваясь, преподаватель отдал команду и поспешил на удобное для наблюдения место.

В этот раз, сценарий почти полностью повторился, только с чуть иными вариациями. Единственным отличием от предыдущего раунда стал тот факт, что одну из девчонок, зазевавшуюся на открытом месте, всё же «вынесли».

– Итоговый счёт третьего раунда: три – один!..

Глава 20

От переговоров с Гуйчем в комме отрываюсь от того, что Ирма наступает мне на ногу под столом и упирается локтем в рёбра. Указывая глазами на преподавателя.

Абсолютно невыразительная женщина средних лет, оказывается, обращается ко мне.

– Извините, я не следил за ходом занятия, – честно говорю ей, – вы не повторите суть вопроса?

– Ваша вежливость может сравниться только с утончённостью ваших манер, молодой человек, – бесстрастно замечает местная преподаватель.

Как будто я ей что-то должен.

* * *

На местные занятия попал за компанию с Ирмой.

Не откладывая в долгий ящик, оплату за гипнообучение Лолы медицине мы ещё вчера утром внесли авансом. Теперь Лола в течение минимум недели должна ходить в специализированный государственный центр и «учиться». Медицина, оказывается, в их стандарте имеет очень серьёзные информационные блоки и даже удовлетворительное усвоение, получается, в несколько раз сложнее, чем выучить с ноля новый язык.

Кто бы мог подумать.

Работники Вана, слава Аллаху, до места добрались. Сейчас они заняты монтажом и установкой новой базовой станции, но там работы не на один день. К сожалению.

С лечащим врачом Ирмы мы тоже связались. Врач долго разговаривала с Ирмой, потом Ирма заполняла какие-то тесты по сети и в итоге доктор сказала: возможно, на Корпус и можно забить без вреда для будущего, но ответ получим через пару дней. Ей надо понаблюдать Ирму и интерпретировать результаты заполненных тестов.

Потому, Лола пока постигает медицину, мы с Ирмой пока ходим на занятия.

А поскольку учебное заведение Ирмы местами военное, обучающиеся регулярно имеют и практические занятия. Ну, как занятия… Бегают командами друг за другом по различным типам местности и расстреливают друг друга капсулами с краской.

Интересно, если честно.

Первое время смотрел на их «полигонные игры» с трибуны. Потом, когда против команды Ирмы поставили этих троих мудаков, понял, что на трибунах не усижу. Спасибо местному преподавателю, разрешил участвовать сразу.

В процессе наблюдения, ещё на трибунах, я понял: для эффективной стрельбы людей против людей, опыт тира не поможет. Вернее, может служить лишь подготовительной ступенькой для общей командной игры, но именно что лишь одним из многих элементов подготовки.

Тонкостей была масса. Ирма, в отличие от меня, знала необходимую теорию. Я, в отличие от неё, имел искру и, как кажется, знал, что этой искрой делать на практике.

В общем, как ни парадоксально, но «команду мудаков» мы вынесли. Мелочь, а приятно.

Да и сама игра, если честно, интересная. Хоть и называется формальным словом «Занятия».

Попутно сделал в памяти зарубку, переходящую в вопрос к самому себе: а к чему готовятся местные Федерации, если они детей с пятнадцати лет учат эффективно убивать себе подобных? Причём методично, с теорией, с практическими отработками, с реальной (почти) практикой… на разных вариантах местности.

Видимо, Гуйч прав: мы действительно закуклились у себя и многого о местных не знаем.

Ещё заметил, что здесь некоторые грани моей искры работают совсем не так, как дома. Например, моя ветеринарная искра (она же искра пастуха), помимо прочего, тут даёт возможность чувствовать чужое внимание (что при перегоне и выпасе стада совсем не бесполезное качество).

Или, возможно, дома я никогда не имел дела с таким количеством незнакомых людей в течение короткого времени?

На данном этапе я явственно чувствую, что преподаватели заинтересованы мной гораздо больше, чем стараются показать.

По некоторому размышлению, прихожу сразу к двум выводам. Первый: даже здесь можно прокачиваться в направлениях, которые «спят» у нас (ну кто бы у нас мог за мной так пристально наблюдать? Вернее, кому бы он было нужно? Я среди такого количества народу одномоментно почти не вращался, стараясь избегать людных мест. Это сёстры старшие, те да… они любили шум и общество…).

Ко второму выводу меня сподвигает одна из преподавателей на этом занятии. Я тихо сижу на задней парте рядом с Ирмой и ещё более тихо общаюсь в комме с Гуйчем и одним из наёмных отрядов в режиме конференции (уточняли маршруты, возможности прохода через перевалы, чтоб не обходить их по четырёхсотмильной дуге; наличие воды на разных маршрутах и всё аналогичное, по теме).

В содержание предмета до последнего момента не вслушивался, поскольку мне это не надо.

Её язвительное замечание насчёт утончённости моих манер и вежливости меня особо не трогает, но есть и обратная сторона момента: к учителю, пытающемуся научить неразумное подростковое стадо хоть толике ума, всегда и везде следует относиться с уважением, это аксиома.

* * *

– Мне сейчас искренне неловко, – поднимаюсь со стула, поскольку она тоже стоит. – Я здесь ненадолго, потому не следил за ходом занятия. Мои извинения ещё раз, а какова была фабула вопроса? Или ваш вопрос адресован не мне?

По аудитории раздаются смешки, как будто я сказал что-то смешное. Впрочем, пёс с ними, дела до местных мне нет. И я здесь вовсе не для того, чтоб впитывать в себя местные «премудрости» (с моей точки зрения, весьма спорные).

– Вопрос адресован вам, – спокойно кивает преподаватель, вызывая ещё один всплеск смешков. – Но в свете вашего нетривиального амплуа, с вашего позволения, теперь задам ещё пару вопросов.

– Я в вашем распоряжении, – вежливо киваю.

Надо будет потом спросить у Ирмы, почему они постоянно веселятся? Она, кстати, местами тоже.

– Вопрос первый, для нашего взаимного расширения кругозора. Что общего и какие различия, навскидку, между нашим заведением и местом, где вы учились у себя? На том уровне, который вы можете проанализировать в этом возрасте? – спрашивает она нейтрально. – Я не претендую на экспертную оценку систем образования в вашем исполнении. Но всем однозначно интересно сравнить реалии, пользуясь присутствием представителя той стороны Статуса.

– Сравнение систем образования – однозначно не мой уровень, – сразу обозначаю границы диалога, поскольку Ирма делает мне зачем-то знаки, чтоб я отвечал как можно подробнее.

Ладно, чего ради неё не сделаешь.

– Приятная самокритичность, – кивает преподаватель. – И всё же?

– Я бы начал с целей и задач. Я немногое успел увидеть тут, но первое, что лично мне бросается в глаза, это… – чуть заминаюсь, подбирая точные слова. – Мне кажется, мы с вами приходим в учебные заведения с разными целями. И у нас, кстати, в этом возрасте очень многие учатся удалённо, выбирая лишь конкретные курсы из лицея либо колледжа.

– А он откуда? – раздаётся с первого ряда. – Откуда этот человек вообще?!

Преподаватель морщится, поднимает в ту сторону сжатый кулак и говорит уже мне:

– Откуда вы? Это может быть важно для понимания.

Интересно, а как называется этот предмет? Надо будет потом узнать у Ирмы. Что-то мне подсказывает, если спросить об этом прямо сейчас, это будет не совсем правильно. Даже искры руководителя не надо, и так чувствую…

– Объединённые Жузы Илийского Орла. Самая большая в мире степь, самое большое в мире поголовье мясных и мясо-сальных баранов, среди которых почти нет шерстяных пород. Третье на планете поголовье крупного рогатого скота. – Коротко цитирую анонс туристического буклета, рассчитанного на то, чтоб в два слова объяснить гостю с другого края земли, куда он приехал и чего ему здесь следует ждать. – О, ещё у нас самое большое в мире поголовье коней, включая скаковые и мясные породы. – Подумав, добавляю. – Из скаковых, преимущественно марафонцы. Не спринт.

Шум в классе неожиданно стихает.

– Кратко и ёмко, – уважительно двигает подбородком преподаватель.

– А разве баранов у них больше всех? – раздаётся снова всё тот же неугомонный голос. – Разве это точно?

– Я сказал, мясных и мясо-сальных пород, – повторяю для дилетанта с нужным акцентом.

– А как же Зелёный континент? – не унимается высокий светловолосый тип на первом ряду. – У вас что ли поголовье больше, чем у них?

– Конечно, – уверенно киваю. – Вы и они считаете в головах. И это правильно, но с одним допуском. У них – девяносто процентов поголовья будет шерсть, не мясо. Ну, шерстяные породы, а не мясные. Одна голова у них в среднем почти в два раза легче нашей, если считать живым весом. После забоя, у нас в среднем получается более сорока пяти процентов выхода «мясо-сало» с одной туши. У них – чуть больше тридцати пяти процентов. И главное: мы шерстяными породами не занимаемся вообще, все наши бараны – мясные. Потому, если брать по мясу, они слабее в разы. А другая метода подсчёта нам не интересна. Вы же у барана едите мясной выход, а не виртуальное количество голов в ведомости. Не знаю, как сказать точнее на вашем языке…

По рядам в очередной раз катится негромкий смех.

– Очень познавательно, но мы уходим от темы, – врезается преподаватель, почти упирая открытую ладонь в лоб блондина с первого ряда. – Спасибо за такое иллюстративное макроэкономическое позиционирование, это было так же ёмко. Возвращаемся к предыдущему вопросу. Так что образование? – она вопросительно смотрит на меня.

– Различные цели у процесса. Они определяют уже все производные, включая инструменты достижения и результаты. Я у вас практически ничего не видел ещё, но из того, что бросилось в глаза: у нас стремятся дать фундаментальные теоретические знания. А вы как будто упрямо нарабатываете какие-то навыки. – В аудитории снова повисает тишина, потому добавляю. – Я не претендую на точность вывода, но вы спросили – я ответил. Это моё субъективное мнение.

– Очень интересно, – задумчиво хмурит брови местная учительница. – А можно пару иллюстраций по этому вопросу? По аналогии с экономикой и поголовьем баранов?

– Мой опыт у вас пока ограничивается тем, что видел вот прямо тут, плюс как готовилась к занятиям Ирма.

При этих словах Ирма многозначительно хмыкает со своего места. Возможно, я зря дал понять, что мы ночевали в одном доме? Впрочем, какая теперь разница.

– Самое первое, что бросилось в глаза. Такие объёмы бесполезной в общем-то информации, которые заставляют учить напамять у вас, в первую очередь вырабатывают в учащихся дисциплину и покорность, – иллюстрирую, как просят. – Вторым предметом сегодня была литература. В обязательном порядке, не спрашивая ничьего желания, задали выучить какой-то отрывок из вашей классики на пару листов, что займёт не один час личного времени. Как я понимаю, такие задания цикличны?..

– Резко, – смеётся всё тот же инициативный блондин. – Но где-то бесит, да… Зачем столько учить…

– Вы спросили, я ответил, – повторяю больше для преподавателя, поскольку она хмурится и собирается что-то сказать.

– А что в этом плохого? – она озвучивает-таки свой вопрос, явно будучи несогласной.

– Давайте сначала. Я вполне могу ошибаться, поскольку обсуждаемая тема может быть никак не моего уровня, – примирительно поднимаю ладони, чтоб не ронять авторитет местной учительницы. – Но у нас, на уровне задач Системы Образования, продекларированы определённые приоритеты. И вот у вас они, судя по увиденному мной, явно отличаются от наших. Как по мне, не в лучшую сторону.

– Интересно, – местная дама уже опирается об учительский стол. – И каковы же они у вас? В сравнении с нашими?

– Креативность и эвристическое мышление у нас, – чётко отвечаю, поскольку именно этот вопрос я действительно знаю неплохо в силу происхождения. – Нас мало. На огромной территории – очень незначительное, по вашим меркам, население. Коэффициент Полезного Действия для демографического ресурса – величина конечная, а не безграничная…

– Я оперирую этим понятием, – сдержанно улыбается женщина. – Странно слышать от учащегося.

– На задачи, где важны усидчивость и аккуратность, в нашем регионе есть неисчерпаемый ресурс: народ хань.

Ещё есть вотчина Хана Узбека, но этого озвучивать по ряду причин не буду…

– Хань идеальные исполнители, – продолжаю. – Соревноваться с ними в аккуратности и работоспособности лично у нас не получится генетически, это считается давно известным фактом.

– Мы наслышаны, – оживает соседка блондина. – А у вас для них открыты границы?

– Для сезонных работников и линейных операционистов ограничений нет вообще, – киваю. – Могут въезжать, когда и насколько хотят. Точность в управлении демографическими ресурсами подразумевает понимание их сильных и слабых сторон. Но при их потрясающей работоспособности, они имеют и слабые стороны. Если случается что-то нештатное, не предусмотренное инструкциями, это девять раз из десяти парализует любой ханьский коллектив.

– И что получается на выходе в вашем образовании? – напоминает преподаватель. – С вашими креативностью и эвристическим мышлением в приоритетах?

– У вас учат учиться, как мне кажется. Ну и просто учат. А у нас учат принимать точные решения, чтоб быть успешным человеком.

– А мы все – буквально неудачники? – сидящий передо мной повёрнут ко мне затылком, потому разворачивается на стуле, чтоб меня видеть.

– У нас с вами разное понимание успеха. Вы мыслите категориями общества и коллектива. Мне кажется, для вас успех – это занять своё место в уже сложившихся общественных отношениях либо в рамках, определённых окружающим коллективом. – Очень аккуратно формулирую мысли, поскольку и сам пока не всё понял по теме.

– А у вас? – вежливо спрашивает преподаватель, снисходительно улыбаясь.

– Наш успех, на уровне менталитета, больше связан с личностным ростом. Если уместно сравнение… Вам знакома концепция симфонического оркестра? – нахожу нужную аналогию и воодушевляюсь.

Теперь я точно смогу ей объяснить разницу.

По классу снова катится смешок.

– Да, это наше изобретение, продукт нашей культуры, – демонстративно вежливо кивает преподаватель.

– Ну извините, у нас это не так распространено… Ровно три таких оркестра на всю страну… Вот по аналогии с моделью симфонического оркестра, у нас выделяют три базовых социальных функции: исполнитель, дирижёр и композитор.

– Исполнители бывают разными! – пытается врезаться блондин и снова получает от преподавателя хлопок ладонью по лбу.

– Кто бы спорил! – искренне и энергично соглашаюсь. – Исполнитель может быть как виртуозом, так и полным ламером и чайником! И его игра оркестру может только повредить!

По классу снова катится весёлый ропот. Продолжаю, перекрывая шум голосом:

– У нас учат быть дирижёрами и композиторами, если пользоваться этой аналогией. А у вас воспитывают идеальных, виртуозных, творчески преломляющих задание, находящих собственные нетривиальные пути и с п о л н и т е л е й. Все прочие различия систем образования, как по мне вытекают из этой разницы.

Неожиданно в аудитории виснет звенящая тишина, которая лично меня выдёргивает из состояния эйфории.

Досадно, ведь так хорошо объяснил и подобрал иллюстрации.

Но кажется, я сказал что-то не то (и сходу не могу сообразить, что именно).

Педагог после моих слов явно излучает досаду (с моей искрой это чётко видно), потому пытаюсь сгладить момент:

– Можно ещё взять в разрезе предметов. Что-то у вас в разы лучше нашего, например, химия. Ваш уровень в этой области действительно запределен, как по мне. Если у вас в школе ТАКОЕ изучают… Лично я ничего не понял, – сознаюсь. – После ваших местных занятий по химии, начинаю понимать, почему в ЖонгГуо говорят, что у нас нет медицины.

– Дальше? – коротко кивает преподаватель.

– Есть просто сравнимые вещи, та же математика и физика. В какие-то предметы я не стал вникать, например, в ваше видение истории и в вашу литературу: у нас и то, и то своё. От ваших весьма отличаются…

– А математика у вас откуда? – явно пытается поддеть меня блондин.

Интересно, а ему я когда на хвост наступил?

– Для начала, предлагаю вспомнить, откуда взялось само слово алгебра!

Прохожу к доске и пишу на ней:

اَلْجَبْر,

– Кто-то может прочесть? – естественно, смотрю на блондина. – Это читается «аль-джебр», понятие из языка нашего Пророка. Ничего не напоминает по звучанию?

Блондин чуть краснеет, а аудитория снова хихикает, в этот раз вместе с преподавателем.

– На всякий случай, упреждая возможные вопросы. Насколько знаю, вашему алфавиту несколько сотен лет, никак не больше тысячи. А этому, – киваю на доску, – изрядно больше. Потому, кто первый ввёл понятие, ясно?..

* * *

– Резкое выступление, – тихо посмеивается Ирма, когда мы выходим с занятия. – Уверен, что оно того стоило?

– А какая разница? Сижу, делаю свои дела. Никого не трогаю. У меня, кстати, важный разговор был! И я его прервал из уважения к вашему преподавателю. Не понимаю твоих претензий. – Кратко и чётко поясняю свою позицию.

– Да я не в претензии, – хихикает Ирма. – Просто это было оч-ч-чень… ярко.

– Ну а я при чём? Она первая спросила; я искренне ответил, что вижу со своей колокольни. Говоря серьёзно, ваши преподаватели должны понимать, что у меня ещё могли не восстановиться мозги после понесённых психических травм, – хмыкаю. – Да и я на самом деле сказал, что думаю. Кстати, мог и порезче высказаться! Не стал. Никто не оценил.

– Куда резче? – широко открывает глаза Ирма. – Хорошо что не стал…

– Мог бы вообще сказать, что у вас в итоге вашей школы получаются не личности-генераторы решений. А идеальные рабы-исполнители. Исполнители чьих-то уже готовых решений, которых в течение многих лет взращивают нудные и однотипные задания, вроде ваших этих многотомных заучиваний ненужного бреда напамять на литературе. – Негромко поясняю Ирме детали, не вошедшие в беседу на занятии.

– Интересно, как учат у вас, – нейтрально замечает Ирма. – И о «бреде», – она выделяет последнее слово, – я бы не была столь категорична.

– У нас есть декларация, называется «Концепция Успешного Человека»…

Договорить нам не дают, поскольку к нам подходит группа из двух девочек и пары парней.

– Ирма, ну что, ты скидываешься? – у них в руках какой-то большой и нестандартный планшет с перечнем имён.

– Да, сколько надо? – чуть задвигаю Ирму себе за спину, зная, что у неё денег нет.

– Двадцать пять, – не поднимая глаз, сообщает один из парней.

Достаю из планшета нужную сумму и протягиваю ему.

– Что это было? – киваю вслед отошедшей четвёрке.

– Спасибо, – Ирма берёт меня под руку. – Да сборы на подарки преподавателям…

* * *

Вместо обеда, в перерыве между занятиями, мы заказываем на двоих пару сетов с доставкой из «КЕБАБА». Когда в местной столовой разворачиваем всё на столе, от соседних столов веет любопытством.

Поев, выходим из столовой.

– Домой ещё рано, – задумчиво размышляет Ирма. – Ещё два занятия. И тут пока нечего делать ещё почти час… О, ты же один тут живёшь! – Ирма как-то задумчиво смотрит на меня. – Погнали к тебе. Как раз никого…

Без дальнейших разговоров она подхватывает меня под руку и увлекает по аллее.

Мысли у меня в голове самые противоречивые.

С одной стороны, я думаю, что очень правильно истолковываю текущие намерения Ирмы.

С другой стороны…

Додумать несоответствие моих желаний канонам религии у меня не получается. Как только мы поворачиваем за угол, мой мозг вспыхивает разноцветной радугой и сверху опускается полная темнота.

* * *

– Девку тоже глуши! – Одетый в форму сервисного работника среднего возраста мужчина указывает своему спутнику взглядом в сторону Ирмы, поскольку его руки заняты таззером и свалившимся прямо на него, обмякшим в его руках, Бахытом.

Глава 21

Зачем глушить девку, было непонятно. На пацана был конкретный заказ, переходящий в приказ: сломать ему ногу, руку, что-нибудь ещё до кучи плюс пояснить, что с большими дядями дурацкие шутки не проходят. И что «охраняемая» территория «специального» учебного заведения – не барьер для тех самых серьёзных дядь. Которых не стоит цеплять первому, даже если ты уверен в своей крутости.

Подключение к местной сети видеонаблюдения помогло «вывести» пацана практически с точностью до метра (спасибо местному бардаку и технически грамотным товарищам, имеющим сюда доступ по электронке).

По плану ожидалось, что к себе пацан после жратвы в местной столовой пойдёт один. Поскольку, судя по выясненным деталям, жил он тоже один (особенный, что ли?).

Девка была некстати. Но «глуши», значит, глуши.

Второй разрядил таззер в девку, которая неожиданно выгнулась дугой, закатила глаза и свалилась, как подрубленная. Не подавая признаков жизни, чего от таззера быть вроде не должно.

Второй встревожился. Паленая техника, что ли? Не должно же быть так! О таком договора не было…

В зоне действия камер видеонаблюдения пара «сервисных работников» гуляла свободно: форменная роба, форменная кепка с длинным козырьком и точное знание мест расположения камер давали возможность не засветить ни собственных лиц, ни особых примет. Только усреднённый рост, такая же комплекция и походка. Пойди поищи потом по таким данным…

Пацан неожиданно ожил на руках «напарника», причём самым нетривиальным образом: ещё секунду тому висел кулем, а вот сейчас стоит, а товарищ лежит. Причём с каким-то ножом, торчащим откуда-то из солнечного сплетения.

– Э-э-э, ты чего! – Захлопал глазами второй «сервисный работник», силясь вынырнуть из какой-то патоки, неожиданно облепившей всё тело, перехватившей дух и выдавившей обильную испарину на лбу. – Ты чего?!

– Она нейролептики принимает. Нельзя было её током, не дышит, – каким-то стеклянным голосом пояснил пацан.

А ещё через секунду остававшийся на ногах «сервисный работник» почувствовал, как что-то, похожее на стальную спицу, проходит сквозь нижнюю челюсть, прокалывает язык, затем верхнее нёбо… а затем он перестал что-то чувствовать вообще.

* * *

Имеющийся личный опыт на местной «территории» говорит однозначно: тут лучше в открытую не гулять, лучше всегда подстраховываться. Получив доступ к деньгам, приобрёл пару комплектов почти обычного двустороннего жилета, но с кевларовой «прослойкой» во внутреннем слое: по аннотации производителя, должен защищать как от поражений всякими интересными электроприборами (на которые мне просто-таки везёт последнюю неделю), так и от разных интересных механических воздействий, не выше такого-то порогового уровня (дальше шли цифры в столбик, но я не стал в них углубляться).

Сам жилет на вид ничем не отличался от обычного и заподозрить в нём параллельно существующую защитную функцию было сложно.

Ножом или дубиной в меня пока не тыкали. А от очередных любителей электричества жилет сегодня спас.

К сожалению, я не успел выяснить, чего эти двое от меня хотели и кто они были: вместе со мной, они шарахнули и по Ирме. А к ней этот прибор применять было категорически нельзя…

Целиком моя вина.

Я хотел, повисев на плечах одного из них, осмотреться на тему, сколько всего нападающих – вдруг в отдалении есть кто-то ещё, оснащённый чем-то более серьёзным. И страхующий их издалека.

Затем, «доразведав», решить, что с ними делать.

Но пока я жевал сопли…

Естественно, эти двое тут же расплатились со мной по всем счетам, хотя это никак не меняет уже происшедшего.

* * *

Карл чуть не подпрыгнул прямо на стуле от того, что входная дверь в кабинет врезалась в стену (явно будучи распахнутая ногой).

За дверью обнаружился тот самый парнишка-иностранец:

– Поражение током. Не дышит. Примерно с минуту. – Выдохнул неожиданный посетитель, зачем-то буксируя тело к гипно-капсулам. – Прибор, которым её ударили, у меня в кармане, – пацан кивнул на оттопыривающийся спереди жилет. – Настройки не менял. Если это поможет.

– Не сюда, – быстро включился Карл, активируя профильного дроида-диагноста. – Это капсулы для обучения. А надо в реанимацию.

* * *

Сотрудник безопасности выкладывался изо всех сил, когда бежал в медицинский модуль.

Почему-то, несмотря на все принятые меры, неприятности только множились.

С одной стороны, в социальных сетях (мониторящихся Безопасностью) поползли ненужные для его карьеры слухи: в КОРПУСЕ уже почти регулярно случаются особо тяжкие. Уголовные дела по ним не то что «заминаются», а вообще не инициируются! Как это может быть без негласного одобрения Безопасности?! Безопасность то, Безопасность сё. А она вообще нужна ли?! Если, по факту, нет никакой разницы между её наличием и отсутствием?!

И к чему финансировать бесполезный аппарат? Может, лучше излишки финансов бюджета (раз они есть) перенаправить на медицину?! Или на что-нибудь социально полезное?!

Поскольку функция безопасности что с финансированием нормально не исполняется, что без финансирования исполняться не будет. Но так хоть попусту не будем испытывать иллюзий, что она у нас есть?! И не сливать деньги налогоплательщиков «в унитаз»?!

Волна поползла вначале робко, и в среде подростков (кадеты, естественно, имели друзей «на гражданке» и обсуждали с ними всё подряд, в том числе и э т о).

А ещё через какое-то время слухи кадетов и их ровесников оказались подхвачены уже их родителями. У тех, в свою очередь, появились собственные вопросы на тему происходящего.

До выборов и утверждения годового бюджета в парламенте, конечно, ещё далеко; но начальство сводку мониторинга получает после каждой смены, то есть три раза в сутки. За неделю – это уже двадцать один доклад… На неприятную тему.

С которой надо что-то делать. Вот именно на этом месте.

Такие слухи сами по себе неприемлемы, от них и до расширенной проверки – ровно шаг. Чего допускать категорически нельзя, по целому ряду причин.

Товарищи же из управления уже дважды намекали: дурной пример заразителен. А если и в других заведениях, другие дети, аналогично начнут считать себя «особенными»? Что будет со стройной системой средне-профессионального военизированного образования и воспитания?

Проще говоря, если уронить престиж Системы сейчас, где Системе через несколько лет брать рекрутов, готовых за пайку и престиж, относительно бесплатно, пахать два десятка лет до выслуги?

Вроде и невелика проблема; как говорится, лишь частный случай; а в перспективе – огромный ком на голову всем.

Сейчас, когда комм взвыл сиреной о чрезвычайном происшествии на территории, безопасник понёсся в медблок, сломя голову.

Посторонние, напавшие на кадетов. Судя по параллельно пришедшему предупреждению (от Программы Автоматизированного Мониторинга на территории), кто-то вдобавок подключался к камерам Корпуса. В принципе, это случалось достаточно регулярно и устранялось обычной перезагрузкой Системы, когда на это было время (читай – когда доходили руки, то есть раз из трёх). А бывало, что эти подключения «снаружи» и сами исчезали, не дожидаясь коррекции…

В данных обстоятельствах даже эта мелочь позже будет истолкована превратно. Особенно если с кем-то из кадетов случится что-то серьёзное.

А комм безопасника в профильной программе именно это и говорил: начаты реанимационные мероприятия. Чьё-то там дыхание не функционирует, подключен искусственный аналог. Сердце тоже не функционирует, тоже задействован «протез».

Да что ж за напасть-то, одно за другим, чертыхался немолодой уже офицер, в прямом смысле вбегая в медсектор.

* * *

Лола прибыла примерно в течение пятнадцати минут. Всё это время я, сидя рядом с капсулой, как мог, пытался сделать что-то на уровне своей искры (пластик капсулы на таком расстоянии не помеха).

Сама капсула явно не вытягивала, что следовало и из её собственных данных, выводящихся на внешний дисплей.

Не говоря ни слова, вбежавшая в уже знакомое ей место Лола крутанула головой по сторонам и направилась в мою сторону, усаживаясь прямо на пол рядом со мной.

– Простите, а вы тут зачем? – робко спросил из-за своего стола Карл, видимо, Лолу уже позабывший (кажется, он вообще рассеян сверх меры).

– Я её законный представитель, по уголовному делу против Государства, – без эмоций напомнила Лола, не оборачиваясь. – Извините, сбиваете концентрацию…

Поскольку в моей ветеринарной искре смысла больше нет, сажусь на минуту за стол напротив Карла:

– Она сейчас в медуниверситете на гипнообучении. Нейрофизиология и психиатрия. Плюс собственная сильная искра по медицине, вот пытается помочь.

– А-а-а, да, у неё ж искра… – спохватывается Карл, чтоб через секунду снова сгорбиться. – Капсула не тянет, – озвучивает он очевидное. – Что-то с личной нейропроводимостью пациента…

* * *

Безопасник добежал до медсектора, когда капсула уже вовсю работала, пытаясь реанимировать пострадавшего кадета. В помещение с капсулой заходить не стал (что бы это изменило?).

Вместо этого, он вышел на крыльцо и полез в комм выяснять имя пострадавшего. После чего долго чертыхался: та самая девка, от имени которой в суде уже «висит» один иск о бездеятельности Государства.

Ч-чёрт, если с ней теперь что-то серьёзное случится…

Ещё через какое-то время на аллее показалась её «законная представитель», несущаяся бегом, как скаковая лошадь. Пройдя мимо и не здороваясь, метиска прямиком направилась в лечебный сектор.

Безопасник не удержался и из любопытства пошёл следом: как-никак, именно с этой дамой предстоит решать вопросы различных компенсаций, в рамках «дела», если пострадавшая вдруг… тьфу три раза.

Метиска перекинулась о чём-то с медиком (было видно сквозь стеклянные двери), затем присела рядом с капсулой и уже сидящим там пацаном.

А медик через пару минут появился в коридоре, разминая сигарету.

– Ну, что с пострадавшей? – поинтересовался безопасник, как будто равнодушно.

– Ничего хорошего. Овощ. – Коротко уронил Карл. – Эти вон пытаются что-то сделать, может и получится. Дай-то бог. Но там… – дальше последовал шквал медицинский терминов, в которых безопасник не понимал, но из вежливости дослушал.

В этот момент очень вовремя поступил вызов от подъехавшей военной полиции: как-никак, два неустановленных трупа на территории.

О трупах безопасник не забыл. Но сбежать с территории они, трупы, уже никуда не могли, хе-хе. А с точки зрения подковёрных игр, для дальнейших действий было правильнее дождаться приезда военполовцев: во-первых, их подведомственность (глядишь, и удастся спихнуть дело на них, не позволив его объединить с предыдущими в адрес пострадавшей девки).

Во-вторых, чем больше служб сейчас будет вовлечено в чэпэ (а это именно что чэпэ…), тем больше будет шум. А чем больше будет шума – тем больше шансов. Перевести фокус внимания на кого-либо иного или на что-либо иное.

Чем больше шум – тем меньше взыскания. Такой вот парадокс, железное правило. Эти детали безопасник успел просчитать, ещё когда бежал сюда. В случае чего, и отмазка есть железная: по горячим следам, спешил опросить участников. Вдруг были в наличии какие-то срочные обстоятельства? Например, дополнительные участники нападения на территории? Или ещё что аналогичное. Цинично говоря, трупы никуда уже не сбегут. А если б получилось опросить помирающую девку…

* * *

– Глухо. – Через полтора часа говорит Лола, вытирая лоб и поднимаясь на ноги. – Не могу получить «отклик» от её нервной системы.

– Ожидаемо, – раздаётся со стороны Карла. – В этом и проблема. Капсулу не отключаю, пусть будет…

На какое-то время виснет неловкое молчание. И так понятно, что…

Помимо нас, в помещение с капсулами за это время набились какие-то люди в разных формах, плюс ещё несколько медиков в халатах, плюс местный директор Корпуса.

Всё время, пока Лола и капсула пытались что-то сделать, присутствующие дисциплинированно молчали и переговаривались только жестами.

– Давайте выйдем отсюда и продолжим не тут, – какая-то женщина в незнакомой мне форме указывает глазами на выход.

– Прокурор, – тихо поясняет мне Лола.

– А остальные кто? – так же тихо выясняю расклад.

– Ещё военпол, обычная криминальная полиция, а штатские – видимо, безопасность из местного управления. Держись строго со мной и ничего не говори впереди меня, – Лола делает акцент интонацией, дожидается моего кивка, затем зачем-то снимает с меня мой планшет и перевешивает его себе на шею.

Глава 22

Ещё по пути в Корпус Лола связалась с отцом, наплевав на все семейные разногласия и неутыки.

Отец, выслушав, неожиданно «включился» и повёл себя на редкость конструктивно (чего за ним раньше не водилось):

– Давай проговорим основные риски и что ты будешь делать, – быстро и чётко заговорил он, явно делая кому-то на заднем плане знаки быстро выйти из его кабинета. – Есть вот какая опасность для «твоего», слушай, как избежать…

Буквально через две минуты Лола оценила и отсутствие претензий со стороны отца, и его олимпийское спокойствие. Она, правда, не подозревала, что они с матерью были полностью в курсе как её гипно-обучения медицине, так и того, сколько оно стоило. Также, с высоты своего опыта, родители прекрасно понимали, за счёт каких (и чьих!) денег был оплачен стопроцентный аванс за данное недешёвое действо.

Ещё Лола была не в курсе того, что у матери с отцом буквально накануне на её тему состоялся более чем серьёзный разговор, в результате которого жена полчаса сверлила мужу мозг: у какого-то пятнадцатилетнего иностранного пацана возможностей позаботиться об их ребёнке было больше, чем у прожившего почти полвека старшего офицера внутренней безопасности. Сидящего, на минутку, на генеральской должности!

Сам Турсун, оценив объём неожиданных финансовых «вливаний» в будущее своей дочери (всё-таки, врач есть врач, профессия поинтереснее многих), не желая спорить с женой, решил какое-то время просто плыть по течению и не дуть против ветра: его собственная мать в данном вопросе была полностью солидарна с его же супругой, а против троих женщин одновременно в семейных конфликтах он никогда не вытягивал.

Да и, если честно, само «дело» явно смердело: девчонка, наблюдающаяся по психиатрии, открывает кейс по факту бездействия Государства – и её через очень непродолжительное время… прямо на территории…

С его собственной профессиональной точки зрения, разбираться действительно есть повод. Более чем. Тем более, дочь воспринимает всё очень близко к сердцу (слышно и видно даже на расстоянии), а лишний стресс может помешать качественному усвоению непростых медицинских баз.

Гипнообучение гипнообучением, но ресурсность психики на усвоение материала влияет немало, Турсун это отлично знал по роду работы.

Раз уж за всё уплачено, из ситуации надо выжимать максимум.

Всего этого Турсун дочери вслух говорить не стал, приняв решение посильно помочь. Судьба пацана его по-прежнему нисколько не трогала, но сумма выложенных недомерком за его родную дочь денег впечатляла поневоле. Тем более, пацан ничего не требовал взамен, не подписывал никаких документов и никак не обозначал, что потраченное ему надо будет когда-либо вернуть.

Глупо будет отталкивать руку, помогающую тебе же, без каких-либо обязательств с твоей стороны.

Защищая его, защищаем инвестиции в дочь, сказал сам себе Турсун. Это пацан в неё за какую-то неделю с т о л ь к о вложил; а что если такими же темпами они год провстречаются?

То-то и оно. Пусть лучше он на неё тратит, чем на адвокатов…

– Лола, там однозначно будут искать виноватых. – Продолжал инструктаж дочери Турсун, параллельно забивая собственный порядок действий в комм на ближайшие минуты. – Слушай, что сказать, чтоб «твоего» под горячую руку не утрамбовали…

* * *

Когда Лола наконец «отлипает» от капсулы и поднимается на ноги, в первый момент у неё чуть темнеет в глазах: видимо, перенапряглась в неудобном положении.

Когда сотрудница прокуратуры зовёт всех присутствующих «на разбор», Лола дёргает за рукав одного из представителей криминальной полиции и предлагает ему взглядом чуть отстать от общей группы.

Вместе с первым полицейским, отстаёт и второй.

* * *

Симпатичная девчонка-метиска, сидевшая у капсулы с пострадавшей из местного заведения, уверенно дёрнула Стэна за рукав сразу при выходе из блока с капсулами. Стэн вопросительно поднял бровь, демонстрируя сдержанный интерес. Напарник, заметив «движение» в собственных рядах, предсказуемо замедлил шаг, оказываясь рядом и не собираясь пропускать ничего интересного.

Стэн мысленно улыбнулся: что бы ни было у девчонки в планах, говорить ей придётся сразу с обоими. Интересно, что будет дальше.

– Вы в паре старший? – тихо спросила девчонка. – Какая должность?

Фамилию не спрашивает, удивился Стэн про себя, а вслух ответил:

– Я. Майор, заместитель начальника следствия по району. Фамилию назвать? – последнее было лёгкой провокацией.

– В званиях понимаю, фамилия мне без разницы, – покачала головой метиска, всё так же держась позади всех и старательно не повышая голоса. – Нужна была должность. Вот моя фамилия, – она потянула пластиковый прямоугольник майору.

Майор вместе с коллегой снисходительно скосил взгляд, чтоб тут же подобраться. Фамилия была отчасти знакомой, вопрос в степени родства.

– Родная дочь, – кивнула девчонка на невысказанный вопрос обоих офицеров. – Если дело попадёт к вам, как вы будете его квалифицировать?

Майор чуть «завис». Его коллега имел что ответить, но явно не хотел говорить первым.

– «По факту» или «в отношении»? – девчонка с интересной фамилией требовательно смотрела на следователя. – Я з н а ю, как будет правильно, но не хочу на вас давить. Просто интересуюсь. – метиска явно выделила слово «знаю» интонацией.

Майор на ходу задумался. С одной стороны, собеседница явно п о н и м а л а, что делает. И речь не о правильном формате квалификации дела… Ему явно предлагалась роль какого-то одноразового инструмента, причём втёмную. Подписаться на что не согласился бы и лейтенант первого года службы.

С другой стороны, фамилия девки в узких кругах говорила о многом. И если она сейчас лезет во всё это не по собственной инициативе, а как представитель фамилии… от таких предложений сходу не отказываются.

– Мой вопрос делится да две части, – девчонка явно правильно истолковала колебания майора. – Первая, служебная. Сейчас тебе позвонят, и по службе будешь обсуждать не со мной. Вторая часть деликатная. Заявляю от своего имени: ничего нарушать не надо, нужно просто выполнить свой гражданский долг. Не только служебный. Отблагодарю по-взрослому, без «подстав». Фамилию мою видел, «цены» знаю. Для меня деньги небольшие, за копейки врагов наживать не буду.

Девчонка уверенно смотрела на майора.

Тот сделал незаметный (как ему казалось) знак коллеге, чтоб первым начал говорить он: в случае поворота разговора «не туда», отменить сказанное капитаном всегда можно. А позиции лучше прощупывать с запасными вариантами.

– Я из следствия, – заговорил товарищ. – Сходу вопросы. Что нужно конкретно? Почему обращаешься к нам, если мы тут вообще на автоматическое оповещение приехали? Территория военки, – капитан повёл рукой вокруг, – вотчина военпола. Мы вообще не при делах! Скорее всего… Приехали на автоматический вызов, поскольку несовершеннолетние и дело с трупами на нашей территории. По-хорошему, вообще другая служба должна была бы… – капитан чуть замялся, подбирая правильные слова, чтоб не ляпнуть лишнего. – Почему ты думаешь, что от нас что-то будет зависеть?

С одной стороны, девчонка могла знать что-то, не известное простым полицейским (в первую очередь, в силу фамилии). С другой стороны, надо было исключить случайную ошибку «контакта».

– Долго объяснять, – буркнула метиска. – Чуть позже поймёте.

Затем она достала комм и вызвала кого-то:

– Папа, от полиции капитан и майор из следствия, передаю им…

Майор пожал плечами, принимая комм:

– Слушаю.

– Возьми сейчас мой служебный номер из базы и набери меня со служебного, – раздался в трубке голос явно отца девки. – Срочно. Жду.

Майор протянул комм девке и переглянулся с капитаном, поскольку тот шёл рядом и всё слышал (динамики комма девчонки были достаточно громкими).

Капитан тут же достал собственную «связь», потыкал пальцами в экран и вывел требуемый номер на экран. Майор взял комм в руки и нажал «вызов».

– Погоди, смотрю, с какого ты аппарата звонишь, – раздался в комме голос отца девчонки. Попутно была слышна трель выбиваемых на стационарной клавиатуре команд. – А-а, так вы вообще из района…

Озадачив сотрудников криминальной полиции разговором с отцом, Лола нагнала шагавших чуть сбоку военполовцев:

– Кто из вас старший? – она уверенно посмотрела на двух майоров по очереди. – Есть дело. Плюс впоследствии личная благодарность…

* * *

Невысказанные опасения Лолы по поводу того, что случившееся чем-то чревато лично для меня, оказываются беспочвенными.

Правда, по дороге она о чём-то тихо переговорила вначале с сотрудниками криминальной полиции, затем – военной. Мне она сделала знак идти впереди, потому о содержании разговоров я не в курсе. Надо будет спросить после всего.

В кабинете Директора Корпуса Лола садится не за стол для совещаний, а почему-то на один из стульев у стенки, указывая мне глазами место рядом с собой.

За импровизированным совещанием слежу ровно полминуты. Представители различных ведомств переругиваются между собой, причём цель дискуссии (или полемики?) лично от меня ускользает.

Через какое-то время реплики в их перепалку начинает вставлять Лола, а я просто перестаю их слушать. поскольку всё это время чувствую разливающуюся по телу пустоту и безразличие, вплоть до апатии.

Такое впечатление, что они тут озабочены больше перекладыванием ответственности друг на друга («…не наше ведомство!» звучит в разном исполнении каждые две минуты). Как будто это как-то может повлиять на уже случившееся с Ирмой.

На каком-то этапе меня из размышлений вырывает входящий звонок от Вана. Лола, в ответ на мой вопросительный взгляд, молча кивает мне на дверь. Сама она в этот момент вплетает какие-то словесные кружева в организацию взаимодействия двух групп полицейских.

Выходя в коридор, ловлю себя на мысли: хорошо, что среди присутствующих нет никого с искрой хана или вообще с «гранью» руководителя. Потому что вот именно в этой ситуации «представители разных ведомств» (в лице двух групп не связанных между собой полицейских) на самом деле являются единой группой, реализующей один общий план.

Генератором и руководителем которого, как ни смешно, является Лола. Кстати, сама группа «родилась» за те минуты, что мы все шагали сюда.

Подоплёки происходящего я не знаю, но благодаря ханской искре чётко вижу, чем ситуация является в реальности.

Глава 23

– Мы закончили монтаж, – говорит Ван после того, как я оказываюсь в коридиоре.

– Вы в подвал прошли? – уточняю самое важное. – Получилось?

– Да-а, – чуть тянет Ван. – Получи-илось. Тебе нужно только купить необходимое оборудование и выйти на связь. Через меня. Давай прямо сейчас пройдёмся по нашему отчёту, что сделано… Все протоколы будем активировать вместе…

Ещё через пару минут в коридоре появляется Лола, которая машет рукой кивающему ей Вану и хлопает меня по спине:

– Пошли. Дальше без тебя разберутся.

– … ты когда сможешь?.. – завершает подобие инструктажа Ван, требовательно глядя на меня.

– Прямо сейчас пойду и всё куплю. Дай два часа.

* * *

Из кабинета выходили дружной толпой, оставив за столом кабинета местного Директора, безопасника Корпуса и начальство этого безопасника.

Сразу за дверями, прокурорша из ледяной отстранённости превратилась в коммуникабельную и дружелюбную женщину. Подхватив под локти сразу двух майоров, из криминальной и военной полиций, она сказала, ни к кому персонально не обращаясь:

– Как насчёт согласовать позиции по делу?

И увлекла мужчин к лестнице.

Повисла неловкая пауза.

Подчинённые майоров деликатно отстали на несколько шагов и рефлекторно потянулись за сигаретами.

– А у меня всё прозрачно! – первым отреагировал Стэн. – Есть нападение неустановленных лиц на несовершеннолетнюю и несовершеннолетнего. Погибшая несовершеннолетняя – не по нашему ведомству. А пацан абсолютно случайно отбился. Поскольку он не наш, с той стороны Статуса, лично я в его действиях криминала не вижу: как мог, так и «воевал». Желаете оспорить? – майор покосился на прокуроршу, изо всех сил сдерживая рвущийся наружу интерес.

– На этом этапе точно лезть не буду, – честно ответила та. – Следствие оформлять вам, моих интересов в деле нет. Если вдруг на следующих этапах что-то всплывёт… – прокурорша не могла говорить вслух, но присутствующие её чудесно поняли.

Происшествие наверняка было частью какой-то большей цепи событий, все звенья которой в данный момент не просматривались. Если в будущем окажется, что в деле есть интересы сильных мира сего – прокурорша может скорректировать позицию. В зависимости от новых обстоятельств.

Пока же, никто ни к кому по мелочам цепляться не собирался.

– Имеем на руках один труп, я не считаю нападавших. – Продолжил «рассуждать вслух» Стэн. – Могло бы быть и больше. Точнее будет понятно, когда двоих жмуров установим, но сейчас пальцем в небо тыкать не буду.

На самом деле, как следователь, он уже имел собственную позицию по этому поводу. Но автор его «позиции» находился в столице и сидел в генеральском кресле. И уточнять инструкции будет только вечером.

Кстати, вот и его дочь с пацаном впереди шагают.

– Какие идеи по поводу нападавших? – продолжала мягко стелить прокурор. – Ещё и на территории такого объекта?

– Вот это точно не ко мне, – отрицательно завертел головой из стороны в сторону Стэн, поскольку руки были заняты локтем прокурорши. – Есть процедуры установления личности, и в данном случае будем работать строго во взаимодействии с армейскими коллегами. Строго по регламенту, мне приключения на ровном месте не нужны. Их территория… – Стэн не договорил «их и геморрой».

– Нападавшие сто процентов штатские, – вежливо обозначился со своей стороны военполовец. – И парень, который выжил, тоже вне нашей юрисдикции. К Корпусу никакого отношения не имеет, временно эвакуирован в рамках Соглашений о взаимопомощи, и просто размещён на территории. По нашей линии – только разбирательства, кто виноват в посторонних на территории. Ну плюс девочка…

– Личность нападавших – совместная процедура, – не спешил согласиться Стэн. – Мы, конечно же, займёмся ими, но давайте соблюдать действующее законодательство и не забегать впереди положенных процедур!

Прокурорша и военполовец дружно прыснули в этом месте.

– Ваша добросовестность не вызывает ничего, кроме умиления, – нейтрально уронил «военный» под хихиканье прокурорши.

– Ребята, а теперь давайте серьёзно, – резко сменила тон женщина и покрепче сжала локти сопровождающих. – У меня стоит вопрос о моём личном переводе в столицу. Вам в Головном Офисе нужен знакомый, с которым не имеете проблем?

Майоры осторожно покивали.

– Это дело, надеюсь, тут у меня последнее. И мне бы не хотелось, чтоб оно меня задержало. – Женщина выразительно посмотрела на обоих майоров по очереди. – Вот что скажу. Вы же согласны, что всё происшедшее – часть чего-то большего? И мы всех деталей пока просто не видим?

– Разгильдяйство на объекте, – понимающе кивнул «военный».

– Похоже на клановые разборки. Было бы. Если б не абсолютная незначительность пострадавших, – честно и откровенно выдал со своей стороны Стэн после небольшой паузы. – Мне б даже было что сказать… – тут он многозначительно помолчал. – Но выглядит, как выстрел из гаубицы по воробьям. Одного убило – остальных напугало. Девчонка – ноль без палочки. Пацан у нас вообще ненадолго и случайно. Из себя они ничего не представляют. Это как… – майор подобрал слова. – Это как засадить двухмиллионной ракетой по хижине стоимостью в десятку. Монет.

– Именно. Похоже на что-то клановое, – вычленила главное прокурорша.

– Если бы не потерпевшие, – хмыкнул, напоминая, Стэн. – Вот уж они к нашим-то кланам…

И это было чистой правдой минимум наполовину.

Разумеется, звонок полковника из центрального аппарата обсуждению с посторонними не подлежал. Никто в здравом уме не будет обсуждать дела с в о е г о клана с теми, кто к нему не относится. Ещё и когда на этот счёт есть конкретные инструкции.

* * *

– Добрый день. Имитаторы виртуальной реальности у вас где? – сзади Ника настойчиво похлопали по плечу.

Ник резко развернулся, собираясь выругаться и объяснить, что руками его трогать не надо. Но слова застряли в горле: рядом со спрашивавшим (ничего особенного, обычный китаец) стояла т а к а я девочка!

Ник ещё раз незаметно мазнул взглядом по узкоглазому недомерку: таки ничего особого. Видимо, с сестрой: ну не может же т а к а я… быть с ним как-то иначе?! Да и внешне вроде бы есть сходство, как между родственниками.

Попутно: да и не похоже, чтоб деньги у него были на такую покупку. Выглядит он никак не премиально, обычный учащийся какого-нибудь околовоенного колледжа.

Ради девчонки, впрочем, стоит ответить ему нормально – вдруг получится что-то замутить с н е й?

Так-то, попытки личных контактов с клиентами строго запрещены, могут и уволить. Но если, под предлогом послепродажного сервиса, вымутить у обоих контакты, якобы для дела… Потом можно будет и созвониться, помечтал про себя Ник.

– Это достаточно дорогие вещи, – он не удержался от снисходительного тона, чуть рисуясь и мысленно потирая руки от удачной идеи.

– Подбери слюни. Комментарии о дороговизне лично для тебя оставь при себе. Ответь на вопрос либо зови начальника секции, – с откровенной злостью ответил азиат, от которого явно не укрылся масляный взгляд Ника в адрес его спутницы.

Затем недомерок демонстративно и по-хозяйски положил ладонь на спину девчонке, притягивая её к себе.

Та, ничуть не сопротивляясь, сделала маленький шаг и оперлась о его плечо.

Видимо, деньги всё-таки есть, огорчённо кивнул сам себе Ник. Ну и ладно, тогда хоть заработаю. Если купит. А номер, может быть, всё равно удастся вымутить…

– У нас в продаже более двух десятков моделей, – снисходительно ответил он вслух. – Презентация каждой занимает три минуты. Рассчитываем на час? Или как-то обозначите коридор своих требований?

– Таблица с характеристиками есть? – буркнул азиат, кивая в сторону служебного монтора. – Можно вывести на экран?

* * *

– Эту, эту и эту модели, – после десятиминутного зависания над монитором Ника, пацан ткнул в три верхних наименования. – Их можно подержать в руках и прогнать тесты?

– Конечно, – кивнул продавец.

Рисуется перед девкой, подумал Ник про себя, набивая команду складу.

Когда через несколько минут дежурный дроид приволок со склада указанные модели, пацан уже с нетерпением пританцовывал:

– Где у вас стенд для нейро-синхронизации?

Ник моментально подобрался. Такой стенд действительно был в наличии, но это была совсем новая разработка и пользоваться ею умел мало кто.

Пацан либо действительно имел нужные деньги (если раньше имел дело с прибором, который в торговой сети идёт по штучному разряду и мало где есть). Либо – был родом с той стороны Статуса, где бытовая техника шагала на пару поколений впереди.

Либо и то, и другое.

– Это другое помещение, изолированное и защищённое от наводок и помех, – гораздо уважительнее ответил Ник. – Пойдёмте, я провожу.

Шагая в направлении саппорта, Ник подумал, что бонус от продажи теперь придётся делить на две части. По неписаным правилам, если в продаже участвовали и инженеры, продавец добросовестно откатывал им половину. Иначе в следующий раз на поддержку «мозгами» мог не рассчитывать.

* * *

– …всего доброго! – Ник изображал вежливость изо всех сил своего невеликого актёрского таланта.

Когда он заикнулся о втором резервном номере для связи с ВИП-клиентом (многозначительно играя глазами в сторону девки), та окатила его таким взглядом, что желания флиртовать сразу попали.

Правда, бонус делить надвое не придётся. Если точнее, пацан взял два шлема, поскольку по факту ни один из них не перекрывал нужного диапазона режимов.

Китаец, кстати, очень неплохо шарил в технике, судя по тому, как оправдывались перед ним инженеры:

– Вы правы. Параметры заявлены и должны быть достижимы.

– Ну тогда почему мы в идеальных стендовых условиях их не наблюдаем, эти параметры? – хмуро спрашивал азиат, отчёркивая ногтем цифровые показатели калибровки. – Скажите честно, приписали для красного словца! На показатели производитель выходить и не думал, а рассчитывает на низкую культуру потребления. Из-за того, что у вас тут позапрошлый век и оно не по средствам никому…

Тип таки действительно был с той стороны Статуса, поскольку (выяснилось совместно с инженерами) опыт эксплуатации такой техники имел, и солидный.

* * *

– И зачем ты взял эти дрова, ещё и на такую сумму? – слабо улыбается Лола дома, когда мы наконец сгружаем на пол две здоровенные коробки плюс кое-какое оборудование к ним.

– Сейчас увидишь. Чем сто раз рассказывать.

Бабка Лолы всё ещё в гостях, потому располагаюсь прямо в самом большом зале.

Около двух часов у меня уходит на то, чтоб всё распаковать, подключиться, установить контакт с Ваном, «за руку» повести его инженеров по подвалу с соблюдением требуемых действий…

Ван при этом добросовестно работает переводчиком, потому что их инженеры ни в каких языках не сильны.

Наконец, требуемые процедуры исполнены. До их завершения остаётся ровно один шаг.

– Мы ещё нужны? – интересуется Ван, явно замечая мою неуверенность.

– В подвале ваши могут понадобиться.

– Тогда я отключаюсь, ты работай. А если понадобится – звони. – Ван деликатно отключается.

* * *

Я зову Лолу и надеваю на неё один из имитаторов. Здесь, в отличие от ЖонгГуо, он имеет вид шлема, а не костюма. Видимо, местным оно в широкой массе либо не по средствам, либо не по техническому уровню.

Подгоняю шлем Лолы, надеваю свой и объединяю устройства в сеть. После чего подключаюсь далее по каналу, организованному людьми Вана.

* * *

Лола раньше не имела личного опыта работы с имитаторами виртуальной реальности. Достаточно распространённые по ту сторону Статуса, здесь они ещё не вошли плотно в повседневный обиход.

Бахыт подключил свой шлем к её, о чём она прочла уведомление прямо перед глазами.

Затем у себя с виртуальной панели он, видимо, ввёл необходимые команды. И темнота перед глазами Лолы резко сменилась картинкой зала.

Обычного пустого зала, посередине которого она обнаружила проекции себя и Бахыта, держащиеся за руки. Кстати, ощущения были так себе, имитатор действительно есть имитатор.

– У вас тут, конечно, ни линия не тянет, ни оборудование нормальным не назовёшь, – сердито проворчала на туркане проекция Бахыта. – Как ощущения? Здесь сейчас общаемся по-нашему.

– Интересно, – сдержанно кивнула Лола. – Ощущения в руке, как в реале. Остальное – так себе.

– Ну а как ты хотела… Сидим через убогие шлемы, через сервер ЖонгГуо плюс базовую станцию на нашей территории, с такой задержкой, что огого… ещё и с учётом качества ваших линий, – проворчал непонятное Бахыт.

Он покрутил головой по сторонам, не отпуская проекции руки Лолы, затем громко сказал в пустоту зала:

– Мадина, выходи!

– Приветствую. – Из ниоткуда, прямо перед ними, в воздухе соткалась ещё одна проекция. На этот раз – какой-то усреднённой девушки, отвечающая тоже на восточном туркане.

– Это кто?! – удивилась Лола. – Ты кто?! – Спросила она незнакомку.

После чего Бахыт коротко посмеялся первый раз за все последние часы.

– Мадина, представься, пожалуйста, гостям, – попросил он проекцию.

– Я – первая модель искусственного интеллекта Объединённых Жузов Илийского Орла. – Проекция вежливо поклонилась в сторону Лолы. – Создана для облегчения взаимодействия Правительства и правящей Семьи с серверами Электронного Правительства Государства. Также – с инфраструктурой, обеспечивающей управление территорией страны и объектами на ней, – непонятно добавила проекция.

– Это у вас что, правительство всем через виртуал управляет?! – дала волю эмоциям Лола, выпуская руку Бахыта и обходя «Мадину» по кругу.

– Бог с тобой, – отмахнулся Бахыт. – Только прототип. Разрабатывали исключительно за деньги Семьи, на нужды Семьи в первую очередь. У нас в Мажилисе знаешь сколько деятелей?

– Сколько?

– Сотни. Плюс точки контроля в Кабмине. Были… Плюс, многие объекты существуют в виде «электронного производства» и требуют постоянного контроля в режиме реального времени. Мадина, поясни ей, – проекция Бахыта кивнула в сторону Лолы и направилась к одной из стенок. – И подсвети мне пульт ввода команд. На любой стене.

– Бахыт, остановись, – Лола готова была поклясться, что проекция искусственного интеллекта улыбнулась. – Я ещё не закончила твою идентификацию. Пожалуйста, прекрати пытаться вводить команды и давай закончим процедуру верификации личности. Ты не задал уровня доступа твоей спутницы, – добавила «Мадина» ещё буквально через секунду. – Ты на связи из какой-то дыры, я сейчас не могу с тобой работать на полной скорости. Ограничена пропускной способностью твоих линий связи.

– … – Бахыт коротко выругался и вернулся к Лоле, хлопнув себя по лбу. – Мы ж от вас сидим, у неё скорость в разы падает. Логично, чё… Ждём. Сейчас она с меня «слепок» снимает, типа компьютерной томографии. Потом будет сравнивать с эталонным.

– Если понадобится, ещё и вопросы задам, – Лоле снова показалось, что машина смеётся. – Плюс, ты сидишь через кастрированный шлем. Я тебя даже дактилоскопировать не могу напрямую, из-за отсутствия костюма. Так что ждите…

* * *

Вот не уверен… Есть собственные чёткие планы по сюжету. Но пока не знаю, как будет получаться. Утром перечитаю на свежую голову.

Глава 24

Посланные в этот полувоенный Корпус люди в положенное время не отзвонились. Так-то, задача была пустяковой: через организованный доступ к видеонаблюдению на территории, понять режим перемещения пацана там и дальше сработать по обстоятельствам.

За эту несложную задачу Боня был готов платить весьма неплохие деньги, что и сделал. Причём авансом.

Для восстановления status quo, от исполнителей ему нужны были всего лишь фото либо видео материалы. Всё.

Но ничего этого не было.

Ещё через пару часов он, подозревая неладное, буквально садился себе на руки. Чтоб не позвонить самому.

В итоге, плюнув на условности (лучше ужасный конец, чем бесконечный ужас), он набрал-таки своего партнёра с просьбой перезвонить сотруднику сервисной компании. Товарищ не отказал и уже через пять минут отзвонился обратно:

– Долго говорить не буду. Доступ к камерам на территории аннулирован. На территорию проехали толпы полицейских, включая труповозку. От двух наших сотрудниц есть информация. – Боня понял, что речь о малолетних шлюхах, которые изредка работают у них и учатся при этом в Корпусе. – Резкое усиление режима, кто-то на территории погиб. Они подробностей не знают, но пока даже внутренние перемещения по территории без воспитателей всем кадетам ограничены.

– А по нашему мальчику ничего не известно? – Боня уже понял, что что-то пошло не так, но не спросить не мог.

– Они с ним не знакомы. Разные курсы. Справки наводить я им сам не дам: вдруг какой замес, а им у нас ещё работать и работать. Не хочу терять хороших, недорогих, добросовестных сотрудников. Вернее, сотрудниц, – собеседник хохотнул.

– Ну, не так им долго и работать у нас, – рассудительно возразил Боня. – Ровно до совершеннолетия, так что…

– Это не твоя тема, – перебил товарищ. – Не твой бизнес. Хочешь – подключайся к управлению, рули сам. Тогда я тебе слова не скажу. А пока за направление отвечаю я, решать тоже буду я. Согласен?

– Без вопросов, – удержался от ругани Боня и повесил трубку.

– Ну давай, понервничай тут ещё демонстративно, – пробормотал его собеседник в потухший экран. – Из-за своего говна других людей напрягать – это пожалуйста. А в руки себя взять – так нет сил…

* * *

– Я закончила, – говорит через некоторое время проекция Мадины. – Бахыт, вопросов не имею. Это ты и есть.

Одновременно с этими словами в «зале» материализовываются элементы обстановки и мебели.

– А раньше почему нельзя было мебель поставить? – с явным любопытством спрашивает Лола, направляя свою проекцию к одному из материализовавшихся диванов.

– Бахыт, какой доступ дать твоей спутнице? – Мадина игнорирует Лолу из-за отсутствия инструкций на её счёт. – Оговорюсь сразу: выше полного гостевого дать не смогу.

– А почему так? Что за ограничения? – живо интересуюсь, поскольку только сбоев у Мадины мне сейчас для полного счастья и не хватает.

– Сидите из какой-то дыры, – пожимает плечами проекция. – Через шлемы, а не костюмы. Параметров её тела для дальнейшей идентификации считать не могу. Параметры её мозга, в текущих условиях, с необходимым разрешением не считываются. Я не смогу её потом повторно идентифицировать, поскольку сейчас не в состоянии сделать качественный «слепок».

Лола явно не понимает, о чём речь, потому Мадина дожидается моей команды (которую ввожу от себя) и обращается к Лоле напрямую:

– Я сейчас тебя воспринимаю, как размытое пятно. Без строго индивидуальных, ярко различимых идентификационных признаков. По соединению вижу, что у вас с Бахытом общий шлюз. Но второй раз тебя не опознаю. – Затем она поворачивается ко мне. – Когда прибудете сюда, сделаю с неё «слепок» через костюм, на месте. До тех пор – только гостевой доступ.

– Да мне, в принципе, не особо актуально, – проекция Лолы поворачивается ко мне, демонстрируя удивление. – Ты позвал, я пошла. Самой мне тут что делать?

– Я из вежливости, – смущённо тру нос. – По мне, Мадина – одновременно и самое большое наше достижение, и что-то типа моего личного виртуального дома. Решил, находясь у тебя в гостях, чуть выровнять ситуацию. Как будто ты ко мне в гости заходишь.

– Лучше тогда в реале дом купить, – рассудительно замечает Лола. – Спасибо за приглашение, я пойду?.. Бахыт, не обижайся, но мне тут не очень интересно. А ты, видимо, сейчас будешь здесь работать?

– Она умная, – говорю Мадине. – И тактичная. – Затем оборачиваюсь к Лоле – Да.

– Всего доброго, – проекция Мадины вежливо кивает Лолиной спине, растворяющейся прямо в воздухе.

* * *

Министерство иностранных дел

Объединённые Жузы Илийского Орла

Министр иностранных дел Объединённых Федераций… Премьер-министр Объединённых Федераций… Министерство Юстиции Объединённых Федераций… секретариат Парламента Объединённых Федераций… Президент… Комитет независимой прессы… Агентство новостей № 1… Агентство новостей № 2… Агентство новостей № 3…

NOTE VERBALE

№. 01 … (#дата)

Уважаемые господа,

Ввиду наших внутренних технических осложнений, мы с сего момента вынуждены использовать упрощённые формы внешней коммуникации, включая официальные каналы дипломатической переписки.

Вместе с тем, в силу сложившихся добропорядочных традиций нашего мирного сосуществования, надеемся на всецелое сотрудничество с Вашей стороны.

Мы уверены, что Вы с пониманием отнесётесь к временному доминированию содержания наших сообщений над их формой. По крайней мере, на текущем временном отрезке, который, надеемся, не будет продолжительным.

Уведомляем вас о денонсации Запроса нашего Мажилиса о помощи с Вашей стороны, от (#дата), за подписью (#ответственное лицо в транскрипции на восточном туркане).

Настоящим уведомляем: данный запрос со стороны нашего Государства был выполнен с грубыми нарушениями нашего внутреннего законодательства. Он не может рассматриваться Вами, как валидный. Приносим глубочайшие извинения.

Настоящим уведомляем: разрешения на беспрепятственное пересечение государственных границ Илийского Орла, вне зависимости от видов транспорта, с сего момента недействительны.

Настоящим уведомляем: все граждане иностранных государств, не имеющие въездных отметок в биометрических электронных документах, на территории Илийского Орла с сего момента считаются террористами. Само их пребывание на территории Государства признаётся незаконным и приравнивается к террористической деятельности. К указанным лицам будут применяться все меры уголовного преследования, практикующиеся в Илийском Орле, вплоть до смертной казни.

Данная мера является вынужденной и продиктована исключительно внутренними проблемами Илийского Орла. О ревизии наших добрососедских отношений речь не идёт.

Благодарим за оказанную помощь.

Для ускорения взаимодействия между нашими Государствами, просим активировать дополнительные возможности защищённого электронного обмена документами на тот случай, если на территории Илийского Орла есть граждане Федераций, не имеющие официальных въездных отметок официальных пограничных пунктов пропуска.

Электронные реквизиты нашей стороны для установления такого канала …

Электронная печать Министерства иностранных дел

Объединённые Жузы Илийского Орла

* * *

Из шлема вылезаю только через три часа, поскольку задач много. Делать их некому. Не делать – нельзя.

Мадина говорит, что в этом местном шлеме более трёх часов в сутки лучше не сидеть, поскольку сделан он убого и что-то там в голове с нейро фазами может сотворить.

Лолы рядом с собой предсказуемо не обнаруживаю. Отправляюсь по коридору, ориентируясь на запах с кухни.

– Освободился? – с тенью лёгкой улыбки спрашивает Лола, помешивая какое-то рагу в казане.

– Да как сказать… только начали намечать, что надо сделать, – говорю, как есть. – Она не может сама генерировать решения. Только, в лучшем случае, предлагать варианты на основании каких-то шаблонов, по аналогии. По имеющимся задачам у неё база «знаний» ноль, потому…

– Присоединяйся, – Лола ставит на стол две тарелки и придвигает к себе одну из них.

Какое-то время молча жуём, затем я не выдерживаю:

– Ты заставляешь меня чувствовать себя ущербно и неловко, – откровенно вываливаю, что думаю в этот момент.

– Что сподвигло…?! – улыбка Лолы становится ещё шире.

– А мать всегда говорила: в отношениях все некомфортные моменты всегда надо проговаривать. – Отвечаю, не отвлекаясь от рагу. – А то через некоторое время отношений не останется, будут только неловкие моменты. Как скомкавшиеся жгуты набивки на диване: и двух штук хватит, чтоб бессонную ночь обеспечить.

– В чём ущербность ситуации? – Лола выныривает из каких-то своих мыслей и с любопытством смотрит на меня.

– Ну, я думал, ты будешь как минимум поражена, – обескуражено кошусь на её шлем, лежащий у стены прямо на полу. – Искусственных интеллектов в мире считанные единицы. Таких продвинутых, как у нас, с эвристическим диалоговым режимом, хорошо если полдесятка. Да и то не факт…

– А-а-а, ты об этом, – с облегчением выдыхает Лола. – Ты старался, а я без восторгов, да? Не грузись… Я далека от техники. Знаешь, вот почему-то ну ни капли не интересно, как там у робота что замыкает. И почему этот его «диалоговый режим» так героичен. Ну извини! Тем более, в первую минуту я её восприняла, как ещё одну бабу.

– Нет, не баба. Абсолютно точно – робот. Если твоим языком.

В этот момент комм Лолы начинает подпрыгивать от вибрации на столе, норовя подобраться поближе к краю.

Лола отвечает, односложно перебрасывается парой фраз со звонящим, затем отключается и встревоженно смотрит на меня:

– Там родители Ирмы приехали. Я же её попечитель официально, вот меня и уведомили. Они там её отключать и ещё что-то делать собираются.

* * *

В Корпус прибегаем взмыленными. Территория большая, от ворот шагать далеко.

На обычно шумных аллеях и дорожках сейчас никого, как будто все вымерли.

До медблока доходим, не встретив практически никого (не считая то ли местного патруля по территории, то ли его аналога, я не разбираюсь).

В комнате, где обычно сидит Карл (либо его сменщики), нет никого.

* * *

Лола сверяется с чем-то в своём комме и уверенно направляется во второй блок к реанимационным капсулам.

* * *

Возле капсулы Ирмы обнаруживаем высокую женщину слегка за сорок и холёного мужчину.

Несмотря на почти преклонный (по моим меркам) возраст, формы женщины впечатляют даже меня. Внешне, кстати, её родство с Ирмой не вызывает сомнений.

– Кажется, начинаю понимать, в кого внешностью уродилась наша Ирма, – тихо говорю на туркане, чтоб поняла только Лола. – Давай, начинай выступать. Отчим, кстати, козёл…

– Вижу, не мешай, – Лола крепко сжимает мою ладонь, явно прислушиваясь к их разговору.

Они стоят вполоборота к нам и не обращают на нас никакого внимания. В принципе, с учётом того, что я одет в местную форму, могли принять и за местных учащихся.

– … дорогая, я понимаю, как тебе сейчас тяжело, но давай смотреть правде в глаза. Органы ещё как-то можно пристроить. Если сейчас, пока она ещё живой овощ, их аккуратно и быстро изъять, они ведь кому-то могут спасти жизнь!

Отчим (судя по всему) Ирмы почему-то ни слова не говорит о деньгах, хотя именно о них и думает. Это вижу даже я, значит, и Лола тоже.

– Пошли, – беру Лолу за руку и подхожу к капсуле.

– Извините за беспокойство, – вопреки нашему этикету, обращаюсь сразу к матери.

По правилам, конечно, полагается спрашивать разрешения мужчины для того, чтоб заговорить с его женщиной. Но тут не значит у нас, да и мужчина он ещё тот, судя по сказанному…

– Мы случайно услышали, о чём вы говорите. Я могу спросить ваше решение касательно этого предложения? – киваю в сторону мужчины. – Мы с Ирмой не чужие, Лола вообще её представитель в суде. Могу спросить, как вас зовут?

– Норма, – чуть удивляется женщина с неуловимой толикой досады.

Странно. Такое впечатление, что она спокойнее Лолы в этой ситуации.

– Я могу спросить ваше решение касательно дальнейших реанимационных мероприятий? – повторяю вопрос, поскольку Норма молчит.

– Врачи говорят, особого смысла нет. – Осторожно опускает взгляд мать Ирмы.

– Ирме не поможешь, – слишком энергично отрезает отчим. – А так, её органы могли бы спасти чьи-то жизни. – Он поощряюще и вопросительно смотрит на меня, как будто подбадривая к следующему шагу.

Да без проблем.

– Давайте мы выкупим у вас права всех родственных согласий? Которые необходимы для изъятия органов? – решаю идти ва-банк.

Если мать сейчас бросится, значит, всё в порядке. И наоборот…

Виснет достаточно неловкое молчание. Спокойно смотрю на Норму, игнорируя её текущего мужа.

Она кусает нижнюю губу и беспомощно смотрит на мужика.

– Это очень сложный вопрос – многозначительно говорит он. – Нужно составить полную смету всего и согласовать цену каждого органа. Которая бы и вас, и нас устроила.

– Я могу спросить, зачем вам это надо? – прорезается наконец мать Ирмы. – Врачи выдали заключение. Оно однозначно. Что изменит ваш шаг?

– Я плохой переводчик, и не смогу точно сказать на вашем языке. А в оригинале вы не поймёте.

– Что за язык? – Вспыхивает интересом отчим.

– Язык Пророка.

– Не знаю, – с досадой цыкает он, поворачиваясь к жене.

– Так всё же? Зачем вам это надо? – повторяет вопрос Норма.

– Там, откуда я родом, уныние считается за очень большой харам. Грех, по-вашему. Ещё большим грехом считается не верить в то, что Бог может всё. Эвтаназия – тоже большой харам. – Коротко поясняю абсолютно реальные резоны. – Если капсула «держит» Ирму – значит, пусть «держит». Ибо на всё Воля Аллаха, и ничто в мире да не случится без Воли Его. Но вам этого не понять.

– Нам нужно посоветоваться, – по новой оживляется отчим Ирмы, оттаскивая жену за руку к самой дальней стене.

* * *

Норма не была ни в чём уверена.

С одной стороны, было что-то неправильное в решении родной матери отключить капсулу.

С другой стороны, иных вариантов не было. На резонансное происшествие, чуть не само министерство экстренно собрало целый консилиум врачей, пусть и онлайн. К этому консилиуму подключили и саму Норму.

Сразу несколько разнопрофильных врачей, использовав капсулу в режиме необходимых исследований, пришли к единогласному выводу: не жилец.

Медтехника в Корпусе была новой и дообследования не требовалось.

Фактически, Ирма уже умерла. Если смотреть физически. Вопрос только, применять ли куда-либо или нет её ещё живые органы.

Через какое-то время после конференции, на комм матери Ирмы пришли независимые друг от друга заключения от авторитетных клиник, письменно фиксировавшие итоги онлайн-консилиума.

Специальный коптер министерства обороны, поданный прямо на крышу, очень возбудил Эрвина, её нынешнего мужа, который чуть не силой притащил её сюда.

«Чтоб не откладывать сложных вопросов…»

– Норма, договаривайся с дурачком! – жарко зашептал муж. – Ты не видишь? Он заплатит, сколько скажем! Это даже выгоднее, чем несколько недель размещаться через клиники!

– Слово какое-то нехорошее, размещаться, – вздохнула Норма, в душе признавая правоту слов мужа.

– Ты мать, женщина, в стрессе! Ты сейчас не точно оцениваешь ситуацию, а эмоциями! – продолжал кричать шёпотом супруг. – Если деньги у пацана есть, пусть платит выкуп! Он же с востока! У них выкуп за невесту – вообще святое дело! Вот, сейчас найду и перешлю тебе… Ну обычаи у них такие! И для нас это оптимальное решение!

– Она моя дочь, – Норма грустно посмотрела на Эрвина.

– А она при чём?! – искренне удивился тот. – О ней и речи нет. Пусть пацан чехлится! Если такой обеспеченный… Ну давай представим, что Ирма жива! Она же обязана была бы позаботиться о будущем своей матери?! Покидая страну и оставляя тебя одну, например?! – подчёркнуто заботливо защебетал отчим Ирмы, мысленно прокручивая варианты, как быть, если жена откажется от денег пацана.

– Поступай, как знаешь, – устало выдохнула Норма, отвернулась и заплакала.

– Хорошо. Тогда я от имени нас обоих, как родителей, – деловито и сосредоточено кивнул муж, направляясь к однокурснику Ирмы.

К его удивлению, парень не стал ни спорить, ни вообще разговаривать.

– Назовите сумму, – поощрительно кивнул он на пространное вступление Эрвина.

– Тут надо составить список с ценами, – уверенно кивнул отчим Ирмы, чётко зная, что делать дальше. – Есть усреднённые цены биржи доноров…

– Итого сумму скажите? – невежливо перебил пацан.

Эрвин был хорошим специалистом и считал быстро. Подсчёт итогов он окончил уже через несколько минут. К его удивлению, парень лишь мельком скользнул взглядом по цифре:

– Пойдёмте до ближайшего банкомата.

Когда через полчаса парень вышел из-за экрана банкомата с большой пачкой денег в каждой из рук, Эрвин его даже где-то зауважал. За решительность и доступ к т а к и м ресурсам… А что он ими так глупо пользуется – так это его личное дело. Может, он потом сам эти органы знает, куда продать… чуть выше среднерыночной цены, мелькнуло у Эрвина. Берёт у нас всё тело оптом, а сдавать будет в розницу.

– Теперь к нотариусу, – неожиданно влезла в разговор девчонка. – Оформим нотариально ваш отказ от соответствующих прав и ваше письменное согласие на установление родственных отношений между мной и Ирмой.

– Это к ней, – Эрвин с тоской стрельнул взглядом в сторону Нормы. – Я отчим, официально не удочерял. У меня прав нет. Но Норма всё подпишет.

– А пока женщины у нотариуса оформляются, мы с вами деньги пересчитаем, – рассудительно кивнул парень. – Тут очень большая сумма. Вы не против, если нотариус зарегистрирует сделку полностью? Включая передачу денег вам от меня, в обмен на права от Нормы на Лолу?

Оказывается, эту девчонку звать Лолой, весело подумал Эрвин.

А вслух всё так же весело сказал:

– Да вообще без проблем. Доход от донорства, включая органы, налогами же не облагается. В таких случаях, как наш, в том числе. Как скажете. Нотариус – значит, нотариус.

Глава 25

– Кажется, отбились, – шумно выдыхает Лола, выходя от нотариуса. – Знаешь, я думала, она сгущает краски, когда о семье рассказывает. Ну бывает же, ребёнку нужно много внимания? А когда он его недополучает, то пускается во все тяжкие? Ещё и на фоне психиатрии. А она по факту…

– По факту, ничего не преувеличила. Сам не ожидал.

– Что дальше делаем?

– Мне домой надо. У меня с Мадиной куча дел. Сейчас одна только ревизия на местах знаешь сколько займёт? Времени и сил… Мне кажется, у наc взрослых вообще не осталось.

– Слушай, всё хотела спросить! А что у вас с посольствами и миссиями других государств?! Ладно, ваших взрослых не осталось. Но были же и люди других рас на территории?

– Когда всё только начиналось, посольства других стран эвакуировались в полном составе. Это было одностороннее решение отца, их отправить побыстрее. Он посчитал, что помощи всё равно не будет. Отправили, чтоб не плодить рисков для чужих людей и чтоб под ногами не путались.

– Странно. Я думала, у вас есть страны, с которыми вы в очень хороших отношениях, типа страны ЧяоШи и этого твоего Вана, – явно пытается подначить меня Лола.

– Им-то в первую очередь сказали мотать к себе. На них же вирус тоже действует. А что до отношений, то с ЖонгГуо они даже не на уровне государств нормальные. Вернее, не так сказал… Нормальные отношения на уровне государств с ними – следствие того, что на бытовом уровне всегда можем рассчитывать друг на друга. Смотри, пример. Допустим, есть хозяин баранов на нашей стороне, выпасает летом в районе границы с ними. Допустим, случается сель либо наводнение, либо молния шарахнула. В общем, на нашей стороне срочно нужна помощь. До границы с хань – ну пусть пятнадцать миль. До нашего города – пусть тридцать. Вот отгадай, в какую скорую помощь будет звонить этот наш? В ханьскую или в нашу? Именно в этой ситуации?

– Как такое может быть? – Лола искренне недоумевает и, кажется, какое-то время впечатляется приведённым примером.

– А-а-а, тут ещё надо знать, что у нас соглашение об облегчённом пересечении границы для жителей пограничных областей, – добавляю, чуть подумав. – С ускоренной и облегчённой процедурой погранконтроля. Если в реале, все местные, с обеих сторон границы, внесены в единый реестр погранслужб, для упрощённого пересечения. Там же начальники областей по обе стороны, по факту, рулят. Вот есть регулярные и обновляемые списки тех с обеих сторон, кто проживает, кто в гости приехал. Если ты есть в этом списке – можешь скорую из ЖонгГуо вызывать, приедут даже вне очереди. Если у них уже есть три вызова в очереди со своей стороны, первым всё равно наш будут обслуживать. Для кого-то снаружи, может, и дико звучит. Мы привыкли. Это же не сегодня придумалось, за годы сложилось. Исторически.

– Ну ладно, ваша выгода понятна, – с азартом впивается в тему Лола. – А ханьцам от вас какая выгода? Пока что, рассказанное тобой похоже на одностороннюю игру в одни ворота. А их выгода где?

– Первое. Они имеют приоритетный доступ к нашему животноводству. По ценам и на условиях, которых больше нет ни у кого; не то что в регионе, а даже и на континенте. Ну вот тебе пример… сколько стоит баранья шкура?

– Понятия не имею, – удивлённо раскрывает глаза Лола. – Не сталкивалась никогда.

– Ладно. Перчатки у тебя есть кожаные? Сколько стоили?

– У меня дорогие. Тридцать пять монет.

– Теперь посчитай, сколько таких перчаток из одной шкуры можно наделать. Или меховых курток, не знаю слова по-вашему. Или одежды из дублёной кожи, я в магазине видел – они у вас очень дорого стоят.

– А у вас они что, бесплатно? – смеётся Лола.

– В сравнении с вами – почти… Мы им раньше шкуры вообще часто бесплатно отдавали.

– Как так?! – она снова удивляется.

– Да так же, как и желудки говяжьи! Ты просто не оттуда, не знаешь… Ну вот режу я одного барана; допустим, гости приехали. Куда я ободранную шкуру дену?

Пытаюсь привести самый простой пример, вопрос только, насколько Лола в теме.

– Обработаешь и отложишь для продажи? – почти не разочаровывает Лола. С поправкой на местные реалии.

– Ага, щ-щас… всё брошу – начну обрабатывать при гостях… Знаешь сколько с этой обработкой возиться? В общем, девять раз из десяти, шкура тупо выбрасывается в сарай и там лежит, пока не сгнивает. Есть два варианта обработать начерно, кстати; мокро-солёные и сухо-солёные. Но наши возиться на эту тему не любят. Одна шкура – это ни о чём, ну куда ты её в центре континента пристроишь? Когда до ближайшей больницы не одна сотня миль?! Вот в сарае и валяется. Допустим, лично ты за год баранов тридцать зарезал, – продолжаю. – Гости, праздники, просто поесть приготовить, то да сё. И эти тридцать шкур у тебя в сарае валяются в ужасном состоянии к концу сезона. И в конце года ты продал, допустим, половину прироста своего гурта, ну пускай тысячу баранов. И вот у тебя на руках, грубо, есть сто тысяч монет. По итогам года. В то время как у вас тут зарплата в пять тысяч монет в месяц считается чем-то выше стандарта. А стандарт – две тысячи.

Лола присвистывает и качает головой.

– Будешь ты этим десятком шкур заморачиваться? – объясняю, как мне кажется, очевидное. – И это мы ещё не считали коров и прочих крупных копытных. От них тебе тоже что-то капнуло в деньгах по итогам года. Порой побольше, чем с баранов. А-а, ещё шерсть забыл! Так-то мы шерстью не занимаемся, но с новой породой всё больше тех хозяев, которые переработку шерсти осваивают с удовольствием. Вот и скажи: будешь ты тратить целые часы на сложную, неинтересную, занудную работу, которая в деньгах для тебя смысла не имеет?

– А шкуры с проданной тысячи баранов кому пойдут? – цепко спрашивает Лола.

– Живым весом продавал. Шкура, копыта, рога, хвосты – собственность купившего, – смеюсь над детским вопросом. – В общем, таких примеров масса. Когда нам что-то просто не нужно, а для хань оно имеет смысл считай в промышленных масштабах. И они готовы целую инфраструктуру у нас под это создавать, плюс самостоятельно её обслуживать.

– А-а-а, то есть, вот эти бараньи шкуры, говяжьи желудки – это ханьцы у вас этим занимаются?

– Ну да, – пожимаю плечами. – И автоматы для засолки шкур в аулах за свои деньги ставят. Ставили… И собирают потом всё обработанное сами по аулам. Раньше, до Статуса, у нас вообще семьдесят процентов такого сгнивало. А сейчас хань за это какие-то деньги даже платят. Молчу об инфраструктуре.

– Ну-у, ты говоришь, деньги для вас смешные?

– Да, смешные, но не в них дело. Нам важнее инфраструктура. Есть же понятия – «социальная среда»? И «страноведческое окружение»?

– Я понимаю, İstanbul Üniversitesi, – напоминает Лола. – Правда, чуть иначе называлось… но суть понятна.

– Нам, конечно, важнее, что они вот так могут врачей или свою скорую помощь к нам отправить, причём на регулярной основе. Либо помочь трассу или посадочную площадку для тяжёлых коптеров построить и оборудовать. Технику в лизинг выдать под почти нулевой процент. Причём новую! – поднимаю палец. – И н о р м а л ь н у ю! Последних поколений технику, а не то, что у вас имитаторами вирта считается… Ну и не всегда игра в одни ворота идёт. Как-то у них, территория Восточного Туркестана, землетрясение было, очень сильное. Несколько сот тысяч пострадавших. От нас тогда две дивизии добровольцев помогать отправились. Экипировка, снаряга, топливо, вода, питание – всё за свои деньги. И все – добровольно. На месте через считанные часы были, с нашей стороны в пострадавшую долину прошли. Пока хань со своей стороны сплошные завалы на дорогах разбирали.

– У вас же несопоставимые количества населения? – скептически щурится Лола. – Чем вы могли помочь?

– Двадцать пять тысяч пар здоровых мужских рук, которые обеспечивают сами себя, прибыли на место со своей техникой и в состоянии продублировать инфраструктуру целых городских кварталов, это очень существенно, – не соглашаюсь. – Даже если мы хотя б тысячу человек откопали и помогли спасти, просто вовремя доставив к их врачам, это уже немало. И кстати, нашими конями там, в условиях обвалов на горных дорогах, весьма немало было сделано. Включая эвакуацию пострадавших за перевалы до ближайшей медицины…

За беседой сами не замечаем, как доходим до дома.

На кухне, за чайником чая, Лола задумчиво уточняет:

– Что по поводу родственных отношений с Ирмой? Пойти сейчас на всякий случай заняться оформлением? Или…?

– Погоди чуть-чуть.

Через пятнадцать минут чаепития Лола, подумав, начинает собираться на гипнообучение:

– Хоть что-то сегодня ещё сделаю и усвою. Они всё равно круглосуточно.

А я надеваю местный шлем (кастрированный, как говорит Мадина) и из жизни Федерации на время выпадаю.

* * *

Входящий звонок на комм.

Чиновник отвечает, не глядя на экран:

– Да?

– Ты уже видел новости, в том числе на сайте МИДа? – не здороваясь, задаёт вопрос знакомый голос.

– Нет ещё, пока есть чем по работе заниматься, – осторожно отвечает чиновник, тут же запуская на мониторе программу просмотра новостей и сообщений.

– Ну вот посмотри. Потом перезвонишь, – собеседник отключается, а чиновник ещё долгие четверть часа перечитывает одну и ту же новость на разных ресурсах.

– Вот это да… – чуть обескуражено говорит он сам себе, затем набирает того, кто звонил последним. – Прочёл.

– И что думаешь?

– Резкое заявление. Чуть вразрез с нашими планами, но ожидаемо… После неудачи логистической компании было понятно, что там не так глухо, как хотелось бы. И кто-то там всё же есть, – вице-премьер старательно избегает однозначных формулировок.

Впрочем, собеседнику всё понятно и так.

– Это не должно было просочиться в печать, – холодно напоминает собеседник. – Ты помнишь договорённости?

– Я бы сейчас не виноватых искал. И не голову пеплом посыпал бы, – холодно парирует чиновник. – А скорректировал бы планы и продумал бы новые инструменты по поводу этих планов.

– Погоди. Уведомление. Ещё одна нота в МИД, от того же адресата, – собеседник явно отдаляется от комма, поскольку голос звучит глуховато.

Наклонился к монитору, думает чиновник. А вслух говорит:

– Созваниваемся через четверть часа. Я всё обдумаю. Ты получи эту вторую ноту, надо же понимать, что там.

* * *

Судья Кнопка как раз заканчивал есть в отдельном кабинете ресторана, напротив суда, пользуясь законным правом своего рабочего перерыва.

Подход официанта «вразрез» между едой и завершающим кофе, в принципе, не был чем-то из ряда вон выходящим: Кнопка всегда добросовестно уведомлял на работе, где он находится в обед. Мало ли, вдруг какая срочность. Тем более, уже много лет он обедает и ужинает в одном и том же месте.

– Ваша Честь, к вам посетитель. Говорит, вы ему назначали. – Чуть наклонился над столом официант, чтоб не говорить громко.

– Не припоминаю такого, чтоб кому-то назначал на сейчас, – чуть снисходительно хмыкнул Кнопка. – Но это не страшно. Пусть проходит.

Расположившийся через полминуты напротив паренёк-азиат действительно был Кнопке знаком.

– Добрый день, – кивнул судья парню. – Чем обязан?

В принципе, Кнопка был не против даже поболтать минут десять, время позволяло. Но и чрезмерно поощрять такие визиты «со стороны» на его должности не стоило.

– Даже не знаю, как тут сформулировать, – чуть «завис» паренёк. – Вы единственный нормальный человек, который мне встретился в этой стране, имею ввиду представителей власти. Я к вам по двум вопросам, один из которых рабочий и государственный. Но начать хотел бы со второго.

– Как нетривиально, – похихикал Кнопка, отпивая кофе и входя в уже знакомое благостное состояние души. – Лично я бы предпочёл начать с рабочего момента. Особенно если он, как вы говорите, государственный.

– Поверьте, правильнее будет именно так, как говорю я, – паренёк упрямо наклонил голову. – Первый вопрос: куда будет правильно сдать частные пожертвования на юстицию вашей страны? Добровольные, никого ни к чему не обязывающие, достаточно значительные в сумме? От нерезидента вашей страны?

– Заня-ятно, – продолжил улыбаться Кнопка, но уже лишь губами.

Взгляд судьи подобрался и стал нейтрально-холодным.

– О какой сумме идёт речь? – не меняя выражения лица, уточнил судья (прокручивая мысленно сразу три варианта развития событий).

Вместо ответа, азиат открыл небольшую нагрудную сумочку и принялся выкладывать на стол пачки денег с крупными двухсотенными купюрами.

– Специально в банк ходил, менять на крупные, чтоб с рюкзаком не идти, – пояснил паренёк.

– Солидно, – покивал Кнопка, тщательно скрывая удивление и даже не думая прикасаться к деньгам. – Но перед пожертвованиями на нашу юстицию, давайте послушаем и ваш служебный вопрос? Опыт мне подсказывает, что так будет правильнее.

– У вас рабочий комм с собой? – ответил вопросом на вопрос парень. – Со всеми допусками и авторизацией?

– Да, – теперь уже не стал скрывать удивления Кнопка. – А что вам до моего рабочего комма?

– Вы стоите в копии одного документа, который, формально, не должен даже циркулировать на вашем уровне. Но вопрос не терпит отлагательств, и я бы очень просил вас прочесть прямо сейчас, – парень закончил выкладывать деньги из сумочки.

– Судя по вашей осведомлённости, вы мне можете дать прочесть требуемое и без моего комма, – сварливо заметил Кнопка и потянулся во внутренний карман судейской мантии.

– Это тот случай, когда имеет значение, с какого комма читать, – отрицательно покачал головой пацан.

– Ладно… сейчас… – Кнопка извлёк очки в дополнение к запрашиваемому комму и водрузил их на нос. – За время обеда, молодой человек, лично мне приходят два десятка сообщений. И все, заметьте, сверхважные. С точки зрения отправителей, – судья активировал экран, набрал пару паролей, подключился к какой-то директории и углубился, видимо, в список документов.

– А вы поймёте, о чём я говорю, – легкомысленно отмахнулся азиат. – Там не ваш герб будет…

* * *

Хан

Объединённых Жузов Илийского Орла

(личный бланк Верховного Правителя)

… числа … месяца, сего года, вопреки условиям денонсированного Договора о взаимопомощи между нашими Государствами, с территории Резиденции Верховного Правителя Илийского Орла был незаконно изъят Член Правящей Фамилии

* * *

#фото… #биологическая идентификация (#отпечатки пальцев рук…; #сканы сетчатки глаз…; #отпечатки пальцев ног…; #рост…; #прочие параметры…).

В настоящее время он физически находится на территории Объединённых Федераций и насильственно лишён подобающих его статусу прав, гражданских свобод и привилегий.

Отношения между нашими Государствами не предполагают столь грубых нарушений Международного Права и вопиющего игнорирования Государственного Суверенитета.

Чтоб избежать ненужного кровопролития, Мы, Хан Объединённых Жузов Илийского Орла, Требуем от Вас:

1.

До 23 ч. 45 м., время Илийского Орла, подтвердить физическое пребывание Члена Правящей Фамилии

Бахыт Торехан

На территории Объединённых Федераций.

2.

До 23 ч. 45 м., время Илийского Орла, предоставить Члену правящей Фамилии, Бахыт Торехан, все подобающие Его Статусу права, привилегии, включая полную правовую и физическую неприкосновенность и все виды иммунитета.

3.

Вместе с Членом Правящей Фамилии, Бахыт Торехан, следуют ещё двое людей, на которых необходимо распространить все иммунитеты, упомянутые в п.2 настоящего документа, #биологическая идентификация (#отпечатки пальцев рук…; #сканы сетчатки глаз…; #отпечатки пальцев ног…; #рост…; #прочие параметры…)

* * *

В случае игнорирования либо невыполнения настоящего требования…

* * *

Президент Объединённых Федераций …

Министр иностранных дел Объединённых Федераций… Премьер-министр Объединённых Федераций… Министерство Юстиции Объединённых Федераций… секретариат Парламента Объединённых Федераций…

Федеральный Суд… №… федеральный судья личный жетон №…

…

Примечание: будут отправлены в случае отсутствия официального ответа к оговоренному сроку, вне зависимости от предпринятых Нами прочих мер.

Комитет независимой прессы… Агентство новостей № 1… Агентство новостей № 2… Агентство новостей № 3…

* * *

Его Величество, Хан …

Личная Электронная Подпись

* * *

Исполнитель документа:

Объединённые Жузы Илийского Орла

Приложение: #ссылка Договор о взаимопомощи #денонсирован

* * *

– Занятно. – Кнопка дочитал документ до конца, добросовестно прошёл по ссылке и по диагонали пробежался глазами по денонсированному договору. – Вы меня обескуражили, молодой человек. Это действительно не совсем моя компетенция, хе-хе. Если не углубляться в детали документа…

Кнопка повторно перечитывает пару пунктов денонсированного договора, затем возвращается к исходному документу:

– Извините. Прочту ещё раз… Как любезно было с вашей стороны поставить в копию и меня, – посмеивается он одними губами, быстро перечитывая текст с самого начала. – Это не совсем моя подведомственность. Вернее сказать, совсем не моя. Или вы не понимаете принципов разделения власти в государстве? – Кнопка секунду смотрит на собеседника поверх очков. – У вас, в условиях монархии, видимо, есть свои, недоступные нам, механизмы. – Старик какое-то время молча шевелит губами, затем роняет сам себе, – а ведь полноценный ультиматум…

– Вы не в курсе моих намерений и всего замысла, – говорит парень. – Давайте сейчас после обеда вернёмся в суд и оформим ещё один мой иск, по факту преступного бездействия вашего Государства? От Первого Правителя Илийского Орла. Присланных нашим МИДом верительных грамот хватает для моей идентификации? – паренёк кивает на экран.

– Вполне, – теперь уже вполне серьёзно кивает в ответ Кнопка. – Но это будет коллапс сложившихся практик. Я не претендую на роль разрушителя сегодняшних стандартов межгосударственного взаимодействия.

– У нас и ситуация уникальная. Моей стране всё равно, какой из органов вашей власти выполнит наши законные требования. И как потом этот орган будет согласовывать своё решение с прочими, – беззаботно отмахивается парень. – Формально, вы имеете право в суде засвидетельствовать, что я – тот, за кого себя выдаю? Ваш электронный документооборот т е х н и ч е с ки это позволяет?

– В принципе, да, – не отрицает очевидного Кнопка. – Раз уж вы даже до личного обращения ко мне снизошли, хе-хе.

– Да что там снисходить было, – фыркает паренёк. – Все ваши официальные реквизиты в качестве судьи у меня вполне официально с того дела остались. А упрощённая система обмена информацией, запущенная в рамках денонсированного договора, позволяет пока ставить в копию любое ваше должностное лицо. Если есть эти самые реквизиты…

– А-а, ну логично. Допустим, надо врачей срочно затребовать было бы… – кивает сам себе судья, анализируя последствия всех только что прочитанных документов.

Какое-то время собеседники молчат.

А ведь он всё точно просчитал, хмыкает про себя Кнопка. Формально, суд может вынести решение об идентификации личности, особенно в рамках стандартных процедур. Грубо говоря, признать человека тем самым человеком я могу. Также, в «ручном» режиме, могу оформить все требуемые иммунитеты, как минимум. Особенно учитывая сумму оплаты…

А подтверждение моего решения прочими органами Государства даже ускорять не надо: цинично говоря, дело-то правое. Там сами забегают, как ошпаренные.

А если у кого-то в кабмине на эту тему свои собственные планы были, значит, не надо было доводить их до т а к о г о этапа… отношений между странами.

– Я могу принять такое решение, Ваше Высочество, – церемонно кивает Кнопка. – Принимая во внимание сложившиеся уникальные обстоятельства, в рамках Конвенции о правовой взаимопомощи… любая ваша эмиссия документов автоматически валидна у нас, на любом уровне. До тех пор, пока не изменён протокол обмена документами либо пока вами не отозваны предыдущие версии документа. Если Вы, я о государстве, назначили Вас, я о личности, Принцем – значит, Вы Принц и есть. Для нас. Соответственно, подтверждение иммунитетов – вопрос техники и времени.

– Тогда за чем дело стало?

– Давайте по порядку… – Кнопка поднимается из-за стола. – Первым оформляем иск? О преступном бездействии Государства? Идёмте в здание суда. И деньги соберите со стола…

– По мне, лучше «личность», – кивает парень, запихивая пачки обратно в сумочку и вопросительно поднимая бровь.

– Я позже скажу, на счёт какого фонда внести пожертвования… Нет, давайте первым всё же иск. Такой иск очень развязывает мне руки в определённом плане, и очень здорово работает на ускорение вашего вопроса. – Кнопка разрабатывает стратегию действий прямо на ходу. – А пока секретарь суда всё оформляет, я по поводу вашего ультиматума пошевелю, кого надо. Спасибо возрасту, знаю, куда звонить: они, возможно, уже и с работы ушли. А у вас чёткое время указано.

– На то и расчёт, – пожал плечами азиат, пристраиваясь рядом с Кнопкой и приноровляясь под его шаг.

– А личность вашу я в рамках искового заявления установлю, – продолжает рассуждать Кнопка. – Которое тут же и удовлетворю своей властью. Хе-хе, скажите спасибо нашей системе трёх ветвей власти. И тому, что Судебная Власть Федерации никак не зависит ни от Законодательной, ни от Исполнительной.

– Я не юрист, – чуть застенчиво пожимает плечами необычный посетитель. – Но рад за Федерацию…

Глава 26

Придя домой достаточно поздно, Лола обнаружила Бахыта спящим в большом зале на диване. Шлем-имитатор лежал прямо на полу под рукой.

Стараясь не шуметь, Лола подошла к обеденному столу, взяла из пиалы и забросила в рот горсть орехов и налила холодного чаю из чайника.

В полумраке её взгляд зацепился за светлые пятна лежавших на столе бумаг и каких-то пластиковых прямоугольников, похожих на индивидуальные АйДи. Лола взяла их стопкой, не разбирая, и на цыпочках перешла в свою комнату.

После чего несколько минут в подробностях разглядывала каждый документ, беззвучно посмеиваясь.

Три бумажных книжки оказались паспортами Илийского Орла, эмитированными одним из Судов Федерации, по поручению Ханского Секретариата Орла, в соответствии с…

Это прямо пояснялось на странице «особых отметок» каждого паспорта. С точки зрения канцелярита, восточный туркан хоть и отличался от классического, но понятно было всё. Плюс, в каждом документе была в наличии вторая его версия, на Всеобщем Федеративном.

Три пластиковых чипованных АйДи являлись местным приложением к паспортам, подтверждали дипломатический статус их владельцев на территории Федераций и служили упрощённым «удостоверением личности» дипломата на территории принимающей страны. По факту (Лола знала это как дочь полицейских), такое вот пластиковое «упрощённое» удостоверение гораздо информативнее дипломатического паспорта: в местном АйДи, на чипе, прописывалась вся биометрия владельца «иммунитета», поскольку паспорта выпускались исключительно бумажными (по старинке и по протоколу); и в нынешние электронные времена надёжным инструментом идентификации служить не могли.

* * *

Разговор с судьёй Кнопкой непосредственно в суде, вопреки всем ожиданиям, оказывается далеко не таким лёгким, как хотелось бы. Несмотря на достигнутые в ресторане принципиальные договорённости, о деталях спорим ещё часа два.

– Скажите спасибо, что у меня сегодня процессов нет, – периодически бормочет Кнопка, соглашаясь на редакцию той или иной бумаги.

Отдельным камнем преткновений стали документы Лолы и Ирмы. Судья, в том числе в силу возраста, далеко не неопытный, и ровно настолько же не наивный.

– Ваше Высочество. Мне кажется, на текущий момент мы с вами уже достаточно неплохо знаем друг друга, чтоб быть до конца откровенными, – он протягивает мне пластиковый прямоугольник моего местного АйДи, выпущенный канцелярией суда только что, в дополнение к моему национальному дипломатическому паспорту.

Национальный паспорт, кстати, распечатали тоже только что, тут же, местным специальным прибором (под руководством Мадины «оттуда»). Благо, упрощённый документооборот между государствами такую процедуру позволяет. Хотя, по-хорошему, это должно было сделать наше Консульство или Посольство в стране пребывания, которых тут сейчас физически нет.

– Не смею возражать, поскольку полностью согласен, – вопросительно поднимаю подбородок, принимая через стол документы.

– У меня вполне конкретный вопрос, – Кнопка внимательно смотрит на меня. – Что за двое людей упоминаются вместе с вами в ультиматуме? И почему на них, в отличие от вас, нет такого пакета установочных данных?

– Так надо. Это вопрос моего Государства. – Смотрю навстречу, не отводя глаз. – Содержания наших требований это никоим образом не меняет. Мы вправе принимать в наше подданство кого хотим, по исключительно нашему усмотрению, ни перед кем не отчитываясь. На ваш вопрос ответа не будет.

– Меня, собственно, тревожит только один момент, – судья доверительно наклоняется над столом. – Я вполне могу предположить, что Ваше Государство, в вашем лице, может сейчас действовать, гхм-кхм, без оглядки на интересы Федерации…

Ничего не говорю в ответ, демонстрируя лишь полное внимание.

– Не нужно большого ума, чтоб понять: «сопровождающие Принца лица» подданными Илийского Орла стали совсем недавно, – всё так же доверительно и обезоруживающе улыбается Кнопка, наклонившись над столом и сверля меня взглядом.

– Это не отменяет позиции моего Государства касательно защиты интересов своих подданных, на любой территории их пребывания, – позволяю себе улыбнуться в ответ.

Интересно, к чему он клонит? И хватит ли у меня наличных на увеличение «сметы», если сумму пожертвований на местную юстицию придётся увеличивать?

Кнопка в ответ начинает энергично и отрицательно качать головой и размахивать в воздухе пустыми раскрытыми ладонями:

– Всецело уважаю позицию Вашего Государства! Не имею в мыслях её оспаривать! Особенно в свете достигнутых договорённостей… но не могу не спросить: у этих Подданных Орла… с правоохранительными органами Федерации точно всё в порядке?

– Можете быть уверены, там даже наоборот, – спешу успокоить Кнопку. – Правоохранительные органы вашей Федерации этим людям либо прямые родственники, либо вообще должны. Должны, кстати, в рамках открытого уголовного дела по защите интересов этих самых подданных, детали мне неизвестны. Если хотите, частным порядком могу добавить информации, но вам придётся лично посетить мой дом тут для этого.

– А это ещё зачем? – непритворно удивляется Кнопка.

– Дома я вас смогу подключить к Секретариату моей Семьи, по сети, и наша секретарь полностью введёт вас в курс дела. Она гораздо умнее меня во многих вопросах, и раскрытия этой информации лично вам не запрещала. Лишь просила, чтобы, в рамках её собственного видения проблемы, это делала лично она. Если вы пожелаете вникать в неофициальные детали и подробности. – Продолжаю беззаботно смотреть на судью, поскольку всё сказанное – чистая правда.

– А Ваша секретарь Семьи – эта вон та приятная девушка, которая присылала документы? – ещё больше оживляется Кнопка, кивая на комм.

– Да, это она, – улыбаюсь на такую его непосредственную реакцию в адрес Мадины.

– Я просто уточнил, – вздыхает Кнопка, стирая мечтательную улыбку с лица. – У меня нет оснований Вам не доверять. Причина моего вопроса: если по истечении какого-то времени оказалось бы, что правонарушители Федерации, прикрываясь личными отношениями с Вами, выправили себе Ваши паспорта и иммунитеты… о таком мне надо знать заранее. Не то чтоб я решил пересматривать договорённости, – Кнопка указывает глазами на планшет с деньгами у меня на груди. – Нет, всё в силе и без изменений… Просто сейчас мне на этот счёт надо было бы предпринять кое-какие иные процедурные меры. Подстелить соломы в месте возможного падения, так сказать.

– Наше Государство, в моём лице, очень ценит отношения с вами лично. – Говорю твёрдо и уверенно то, что думаю. – И мы никогда не поставим под угрозу ни комфорт, ни безопасность наших друзей, разыгрывая их «втёмную» либо утаивая от них то, что может им повредить. Давайте сделаем так. Сейчас эмитируем ещё два комплекта документов на девочек, а потом вы смотрите в ваших базах, или что там есть в Федерации, кто они у вас. – Теперь уже я внимательно слежу за мельчайшими оттенками эмоций Кнопки. – Всё, что захотите, я вам о них сообщу сразу после эмиссии документов.

– Не стоит, – отмахивается он. – Простите минуту недостойной слабости. Я, в принципе, и сам могу запустить сверку их биометрии с теми данными, что есть на них в наших национальных базах… Не хочу просто оставлять таких следов на рабочем месте, – он кивает на свой стационарный терминал.

– А какие проблемы?! – неподдельно удивляюсь я. – Соглашения об избежании двойного гражданства у нас с вами нет. Соглашения об экстрадиции нет, даже будь они преступниками. Принять к себе имеем право, кого хотим…

– Никоим образом не посягаю на ваши права! – перекрывает меня голосом судья, запуская местный «принтер». – Всё действительно так и есть. Но иногда, несмотря на явную законность действий судьи, широкие народные массы способны материализовать своё негативное мнение в адрес судебного решения, м-да… У нас всё же не монархия, мнение народа что-то значит. Лишний раз чужих интересов лучше не называть…

Последние три тирады он бормочет сам себе под нос, и я не лезу с ненужными объяснениями. На тему того, в частности, что у нас не одну монархическую династию народ банально п е р е и з б р а л.

Не знаю, что за монархии тут у них, но у нас всё не так просто и линейно. Хан может передать власть по наследству, это чистая правда.

Но и народ может выбрать в любой момент нового Хана, переизбрав старого. Такой вот парадокс. Сказать, что Семья может не оглядываться на народное мнение в силу монархической конструкции власти, будет очень сильным преувеличением дилетанта. Не знающего нашей жизни изнутри.

* * *

Добравшись в итоге домой, на какое-то время окунаюсь в «родные» реалии: установленная Ваном базовая станция даёт возможность наладить связь с каким-то количеством людей, живущих по соседству.

Ко времени моего возвращения, Мадина успевает обзвонить всех «соседей» по списку, нанести «разведанную» обстановку на виртуальную карту, уточнить необходимость помощи каждому отдельному дому и хозяйству… в общем, она выполняет целый воз работы, поскольку, в отличие от людей, она может звонить сразу многим абонентам одновременно и так же одновременно вести более одного разговора.

* * *

Через пару часов «виртуала», наобщавшись со своими и наслушавшись от них разного, закрываю на минутку глаза, чтоб просто передохнуть.

И просыпаюсь уже в полной темноте от толчков Лолы в плечо:

– Вставай, не могу ждать, – сообщает мне она, едва я продираю глаза. – Всё получилось?

Она держит в руках наши документы на троих и вопросительно смотрит на меня.

– Угу, – киваю. – Не представляешь, сколько пришлось пожертвовать… на благое дело вашей юстиции…

– Это было правильное дело, не жалей и одевайся. – Командует Лола, бросая мне мои вещи со спинки стула. – Поехали.

* * *

– Проходите, я отключил видеонаблюдение везде, – Карл приветливо поднялся с кушетки, направляясь навстречу вошедшим.

– Да нам уже можно на это не обращать внимания, – пожал протянутую руку Бахыт. – На ваше видеонаблюдение, в смысле. Мы уладили всё, как и договаривались. Вам лично деньги дошли? А то их отправляли не отсюда…

– Всё в порядке, – быстро перебил Карл. – Всё на месте… Та-а-ак… – Он поднял глаза к потолку, расфокусировано глядя вверх.

Затем медик пошевелил в воздухе пальцами, как будто набирая команду на виртуальной клавиатуре, чтоб через мгновение выбить многозначную дробь уже на панели управления капсулой.

Запирающая крышка заскользила вниз, открывая лежащее внутри тело…

– БУ-У-У! – стремительно поднявшаяся из-за обреза капсулы Ирма растопырила пальцы и резко дёрнулась навстречу «посетителям».

Карл от неожиданности молча отпрянул, мысленно матерясь.

Бахыт тоже дёрнулся было в сторону, но тут же взял себя в руки.

Лола подпрыгнула на месте, заорала не своим голосом и с размаху залепила ладонью Ирме по щеке. После чего ойкнула и закрыла рот обеими ладонями, широко раскрыв глаза, отчего те стали почти круглыми.

– Ну, спасибо тебе, мать, – проворчала Ирма, потирая покрасневшую щёку и перебрасывая ноги через бортик капсулы. – за тёплый приём…

– А чего ты, как дура, бросаешься?! – не осталась в долгу Лола. – Испугала, знаешь, как сильно?!

– Вот ты зануда, – Ирма примирительно похлопала Лолу по плечу второй рукой. – А ты знаешь, как тут скучно всё это время лежать было?! Никаких развлечений. Ещё и гадить под себя…

– Так, давайте покончим с делами, – заторопился Карл, помахав ладонью в воздухе и переключая общее внимание на себя. – И предлагаю вам продолжить ваше общение между собой уже в более тёплой обстановке. Не тут.

– Что с меня? – повернулась к нему Лола.

– Нужна ваша физическая роспись, плюс электронная, с разносом не более двух минут. О том, что вы, как попечитель, забрали опекаемую из капсулы в соответствии с личным решением…

* * *

– Держи, – на улице Лола, зачем-то воровато оглянувшись по сторонам, передаёт Ирме прямоугольник местного АйДи и паспорт. – Поздравляю с новым этапом жизни!

Протянутые Лолой документы повисают в воздухе, поскольку Ирма, мельком мазнув по ним взглядом, подхватывает нас обоих под руки:

– Убери к себе, пожалуйста! Дома посмотрю…

– Ну и кто из нас после этого зануда? – Лола с ошарашенным выражением лица прячет паспорт и айди в сумку. – Знаешь как мы перенервничали?!..

– А я знаешь, как перенервничала?! – Ирма зачем-то поджимает ноги и виснет на наших руках. – Считай, всё время как в гробу! Гадить под себя, жрать из трубочки кисель, ещё терзаться! На тему, а всё ли у вас получится; а всё ли пройдёт нормально; а не передумает ли Карл…

– За те деньги, которые он получил, он бы не передумал, поверь, – смеюсь. – Я, конечно, не судья Кнопка, но в людях немного разбираюсь. Карл, кстати, увольняется и уезжает. Начинать новую жизнь.

– Вот и я опасалась, что чья-нибудь новая жизнь начнётся без меня, пока я в этом гробу зависаю, – доверительно делится Ирма, шмыгая носом. – А ещё когда родственники прямо над головой меня на органы разобрать решили…

– Я бы не дал, – смеюсь. – Зря волновалась. А ты что, там всё слышала?

– Ну да. – Простенько кивает Ирма. – Карл показал, как изнутри и внешний микрофон включать, и какой датчик куда лепить, если что… Я же там то в сон периодически погружалась, это с помощью допоборудования. То баранов считала, чтоб с ума не сойти.

– Э-э-э, стой. – Лола останавливается и снимает руку Ирмы со своего локтя. – Ты сама это затеяла, я про выход из-под опеки родителей. Ты сама после реанимации предложила схему. И ты всё это время подозревала, что мы можем тебя бросить?!

– У-у-у-у-у, вот зануда… – Несмотря на сопротивление Лолы, Ирма просовывает ладонь ей на руку. – Психу ж не прикажешь! Ты, мать, просто не в курсе: страх вещь такая, мало контролируемая… а что у нас сегодня на ужин?

– Да что хочешь. Продуктов полон дом, что сготовишь, то и сожрёшь, – почему-то продолжает дуться Лола.

Глава 27

Бойл уже не первый день мысленно хвалил сам себя за догадливость и предусмотрительность.

Контрактный вояж в Степь с целью «сезонной ежегодной вакцинации поголовья рогатого скота» на территории Илийского Орла, естественно, был обычным грабежом. Чуть замаскированным какими-то международными договорами, что ли (подробности Бойла не интересовали).

Примерно так же, в трущобах Нижнего Города, цветные оборвыши или даже их белые соседи предлагают случайному прохожему купить кирпич. Вежливо (поначалу).

Со стороны выглядит как будто все приличия соблюдены, сделка с обеих сторон добровольная и взаимовыгодная. Ну мало ли зачем может понадобиться такой недешёвый кирпич, именно в этом квартале, какому-то толстопузику?

Здесь было то же самое, с поправкой на антураж.

Общим между двумя сценариями было то, что выбора у второй стороны ни там, ни тут, не имелось.

На самом первом общем совещании независимых друг от друга «заготовительных команд» Бойл, по старой привычке, отметил какую-то легкомысленную эйфорию как параллельных групп, так и самого Заказчика «работ по вакцинации».

Нет, сами планы были нормальными, продуманными и опирались на солидную предварительную подготовку (в том числе политическую).

Но серьёзные дела никогда не делаются в состоянии эйфории, это Бойл в свои пятьдесят знал очень хорошо. Ладно, если ты по профессии певец; и тебе «под градусом» надо развеселить такую же датую толпу. И потом предстоит веселить их подобным образом ещё в течение часа.

Но если ты – бизнесмен, и речь о промышленном производстве (либо промышленных сырьевых заготовках)…

* * *

Опыт говорит, что восторженных дурачков проблемы ждут в первую очередь.

* * *

Кстати, так и оказалось. Группы поддерживали какое-то подобие связи между собой даже на этих гигантских территориях. Частично – через спутник, частично – находясь в зоне радиоприёма друг у друга.

Для Бойла не стало удивлением, когда тройка-пятёрка групп исчезли со связи, в том числе под аккомпанемент звуков стрельбы на заднем плане. Когда идёшь за чужими миллионами – будь готов к тому, что встретишься с такими же «охотниками». Либо – с хозяевами этих миллионов.

В отличие от прочих групп, более опытный Бойл взял совсем другой набор техники. В частности, потеряв в скорости и в себестоимости на каждом пройденном километре, он волок за собой дважды переоборудованный на базе гусеничной техники тягач.

Изначально, тягач был программируемым средним беспилотным танком. Списанный с баланса специальных полицейских сил (которым, по новой конституции, такая техника была прямо запрещена), танк стал тягачом для разного рода малопроходимой местности.

В руках же Бойла, тягач в очень короткое время вернул себе былую комплектацию и снова стал беспилотным танком. Тем более что использовать его планировалось за пределами Федерации.

Тяжеленная машина жрала ресурс (по три сотни литров только топлива на каждую сотню километров). Она же тормозила суточный темп движения по местности. Из-за неё же приходилось выбирать обходные дороги (не все мосты в этом диком краю были способны выдержать сорок две метрических тонны веса единовременно).

Отдельным пунктом шло регулярное обслуживание, поскольку заявленные полторы тысячи часов моторесурса с реальностью коррелировались весьма опосредовано.

Но в тот момент, когда стали исчезать со связи двигавшиеся параллельно другие группы, Бойл мысленно погладил себя по заднице и только ухмыльнулся собственной предусмотрительности.

Объявление местной власти (оказывается, какая-то да сохранилась) о том, что Бойл сотоварищи, как и остальные группы, являются теперь террористами, лично Бойла врасплох не застало. Он не сильно доверял ни родному кабмину, ни «партнёрам», подписавшим «заготовителей» на «проектные» работы в течение этого летнего сезона.

Имевшийся в запасе танк теперь из неудобной обузы превратился в кормильца, защитника и просто лучшего друга.

От прочих групп (включая пропавшие со связи) Бойл тщательно собирал все осколки информации об их контактах на местности, включая начала каждых конкретных «приключений» (после которых пара групп и исчезла).

Когда люди Бойла во время одной из остановок приволокли из какого-то местного поселения пару местных жительниц (явно несовершеннолетних), он даже не задёргался: с танком можно себе позволить и не такое.

Прикинув, исходя из опыта всех групп, наличные средства противника, Бойл вообще успокоился и с комфортом путешествовал вслед за танком в передвижном модуле.

Во-первых, у него в руках был уникальный для данной местности ресурс поражения с запредельных (для местных) дистанций. Во-вторых, он же служил мобильным непробиваемым щитом для колонны.

На каком-то этапе дела пошли чуть не так. После того, как «коллеги» приволокли в обоз местных девок, спокойное путешествие и заготовка закончились.

В принципе, после местного объявления их всех террористами, Бойл и так собирался разворачиваться и следовать обратным маршрутом. Но сейчас стычки с дальних дистанций выматывали нервы круглосуточно. Возможно, не стоило расстреливать без разговоров джип местных? Появившийся через какое-то время сразу после этих девок.

Не будучи в курсе местных обычаев, Бойл где-то чувствовал задницей подвох, но не мог поверить мозгами в то, что за двух бесплатных баб кто-то будет печься больше, чем за многомиллионные партии натурального мяса.

Баб, кстати, уже вполне мог скосить местный вирус! Будь они чуть постарше.

* * *

* * *

Следующий за «объединением семьи» день недели – пятница.

У меня запланировано очень много дел: в отличие от той же Аравии, местные работают в пятницу, а отдыхают в субботу и воскресенье. У них первым рабочим днём недели является не воскресенье, а понедельник.

Но все мои рабочие планы перечёркивают Лола и Ирма, причём Лола апеллирует к определённым традициям и отказать я не могу.

Пятницу посвящаем исключительно семейным делам.

Мадина периодически сбрасывает на комм материалы, которые читаю по мере возможности, но сильно отвлечься от семейных вопросов (чтоб погрузиться в рабочие) не получается.

Уже ближе к вечеру, после пары часов валяния втроём перед визором и беседы под чай с орехами, звонит мой комм, причём экстренный канал.

С Гуйчем было оговорено, что его люди, в конкретном перечне ситуаций, могут и обязаны набирать сразу меня. В том числе, потому, что у меня есть иммунитеты, которых нет у гражданина Федерации Гуйча (а сейчас, после получения подобающих статусов, эти иммунитеты ещё и окрепли, во всех смыслах).

– Помощник Координатора объединённых подгрупп один и два, – приветствует меня мужчина лет сорока с небольшим на одной из ветвей туркана. – Нештатная ситуация. Мы не хотели беспокоить вас и рассчитывали справиться сами. Но подгруппы уже дошли почти до границы, плюс мы случайно узнали о пленных; и вот что имеем на сейчас…

Он коротко сообщает вводные и обстановку:

– У вас есть возможность поддержать нас с воздуха? – по говорящему явно видно, что он не спал несколько ночей; что питается, как придётся; что умывается и моется мокрым полотенцем уже дня два; и ещё несколько деталей такого же плана.

– Дайте мне время. Свяжусь с ЖонгГуо, – выслушав сообщение, поднимаюсь на ноги, чтоб перейти в свою комнату.

Лола, понимая сказанное, зачем-то начанает переводить всё Ирме.

С одной стороны, у меня нет от них секретов. С другой, именно это всё – далеко не то, что я хотел бы на них вываливать. Даже просто в эмоциональном плане.

Девочки вопросительно смотрят на меня. Делаю им знак смотреть визор, а сам из своей комнаты набираю Вана.

– Привет. – Вместо самого Вана, в этот раз почему-то в экран улыбается ЧяоШи.

– Я по делу. К твоему отцу, извини, – я и сам не против поговорить с ней, но сейчас не самое лучшее время.

И моё состояние.

Она, видимо, что-то такое улавливает, потому что секунду смотрит на меня, потом говорит:

– А он сегодня не на связи. Извини, не могу в деталях, н а ш и дела. – Она многозначительно играет бровями. – Но чтоб ты не оставался без связи, он сегодня посадил «на тумбочку» меня, и я полностью в курсе наших дел на вашей территории. Так что случилось-то?

– Даже не знаю, как на тебя это всё вываливать, – говорю с сомнением.

– Говори. – Опускает на секунду веки она. – Я тебя слушаю.

– … это были вводные. Теперь вопрос, переходящий в просьбу: через сколько ваш «сервис» сможет поднять в воздух беспилотник? Сколько времени он будет идти до точки на карте? Сколько времени уйдёт на снаряжение его к задаче? Но это часть вопроса номер один, – перестав терзаться сомнениями, выкладываю всё, как есть, ЧяоШи.

– Сейчас, – кивает она и, не разрывая соединения со мной, принимается вызывать кого-то со второго стационарного терминала.

При этом она разворачивает комм, на который звоню я, так, чтоб я видел её собеседников по второму каналу.

Ей отвечают практически сразу, и она разражается минутой активного монолога на жонггуовень (который у меня в этот момент почему-то некстати ассоциируется с птичьим щебетанием).

Хотя у хань и нет наших монархических заморочек, собеседник отвечает ей чётко, серьёзно и старательно. Несмотря на её детский (по их меркам) возраст. По ходу ответа начиная куда-то перемещаться бегом.

– Боекомплект нацепят за двадцать минут, – переводит мне ЧяоШи. – Он хранится отдельно, потребуется время на внутреннюю логистику по территории. – Туркан в её исполнении понятен, но был бы забавен, если бы не обстоятельства. – Заправляют сейчас уже. Подлётное время до указанной тобой точки – около двух с половиной часов. У вас тоже очень большая страна, – извиняющимся тоном добавляет ЧяоШи. – За четверть часа, наш оператор свяжется с твоими людьми для дальнейшего наведения и организации взаимодействия. Вопрос: как общаться? Наши не говорят на туркане, а я не понимаю никаких веток, кроме твоей. Ты говоришь, у твоих людей там сейчас будет другой язык?

– Только мост, – принимаю единственно возможное решение. – Они мне, я тебе, ты вашему оператору. Дольше, задержка, но не вижу, как иначе…

* * *

* * *

– Первый, это Бахыт.

– Слышу тебя. Говори.

– Птица будет через два часа пятьдесят минут примерно. Плюс-минус. На борту то, что ты просил. После работы, обеспечьте посадку и обслуживание птицы, сможете? До вас далеко, её надо будет заправить и обиходить; иначе обратно не долетит. Плюс, оператор на пульте – хань. Работать можно будет только через двух переводчиков.

– Услышал тебя. Спасибо. Новые вводные: обстановка изменилась. Мы уже начали работать. Давай твой вариант будет запасным? Я не думаю, что у нас затянется на три часа… иншалла.

– Понял. Веду запасной вариант. Что у вас за стрельба на заднем плане?

– А ты как думаешь… Стоп. Не отключайся. Вопрос: если у нас не выйдет остановить их группу… даже не так… если сейчас часть их группы увеличит скорость и пойдёт на прорыв, вместе с пленными, мы будем преследовать. Даже по сопредельной территории по ту сторону границы. Если нам там понадобится поддержка, птицы смогут поддержать на той стороне?

– Да. Птицы будут работать по твоей задаче, по указанным тобой целям, в указанных тобой координатах. Если надо будет, птицы поработают и на том берегу реки.

– Спасибо.

* * *

– Что делать будем? – спросил Первого один из подчинённых. – Таким темпом, вон уже скоро граница. Они детей отпускать не собираются.

Первый с досадой поморщился. Он уже не первый день клял себя последними словами за ту дебильную попытку «вначале поговорить», когда отправил заместителя на джипе на переговоры. Машина была расстреляна издалека вообще без разговоров.

Когда подгруппу нагнали конными пара местных мальчишек и рассказали, что «заготовители мяса» забрали из аула двух девочек, первый вначале не поверил. Экономика экономикой, но такое…

Не поверив, в рамках своих представлений о правильном, он отправил зама пообщаться с «мясниками»: война-войной, но это… А после расстрела машины (вместо планировавшегося разговора) было уже поздно кусать локти.

Сразу после этого Первый, запросив безальтернативную поддержку второй подгруппы, в те же сутки окружил проклятый конвой на безопасной дистанции и, скрывая большую часть объединённой команды в складках рельефа, час за часом закручивал «гостей» по «спирали Момыш-ұлы»[10], не давая им ни расслабиться, ни отдохнуть.

К сожалению Первого, беспилотный танк в составе сил противника был подавляющим преимуществом, на которое инструментов пока не находилось.

Запросив помощь Координатора, Первый добросовестно описал ему все обстоятельства происходящего, присовокупил фото и видеоотчёты собственных дронов. На вопрос Координатора «Что планируешь?», подумав, ответил:

– Буду «мотать» их до границы. Потом…

– …хорошо, кто-нибудь доставит в указанную точку то, что ты просишь, – согласился с предлагаемым вариантом Координатор. – Как запасной вариант.

После общего мозгового штурма, вариант нейтрализации танка прорисовался, пока лишь в проекте. Но кроме слаженной работы требовалась ещё такая мелочь, как «чем взрывать». Противостояния с бронетехникой не планировалось, потому все находившиеся в районе подгруппы к ситуации оказались не готовы.

Требовавшийся по одной из задумок тротил только что подвёз специальный курьер (перебрав вместе с Координатором все имевшиеся в радиусе тысячи миль ресурсы, Первый, к своему великому сожалению, был вынужден остановиться на действиях по старинке).

– Всем свободным сменам собраться у меня, – буркнул Первый в радиостанцию и развалился на кошме.

Пару минут можно было полежать.

Когда народ оперативно подтянулся, Первый, не вставая, перетёк в положение «сидя» и изложил план. После чего поднял глаза на людей:

– Добровольцы есть?

Курьер, доставивший тротил, покачал головой и первым сделал шаг назад:

– Я не по этой части. Я доставил вам то, что было нужно. На такое не пописывался.

– О тебе и речи нет, – безэмоционально кивнул Первый. – Чего ты вообще вылез? Лично тебя сюда не звал, свободен.

Добровольцев оказалось несколько, пришлось бросать жребий. Как ни смешно, но он достался одному из местных пацанов.

– Немного неправильно, – угрюмо подвёл итоги жеребьёвки Первый, обращаясь к своим. – Дети всё же.

– Это наша земля, – покачал головой местный пацан, вытащивший жребий, отвечая Первому на своём языке (людям подгруппы отчасти понятном). – Мы благодарны вам за помощь, но жребий вытащил честно. Действия несложные. Родственники наши, – местный кивнул в сторону холмов, закрывавших конвой противника. – Земля тоже наша, – повторил пацан. – Что делать, знаю.

– Ну смотри, – не стал уговаривать Первый. – Кому-то что-то надо передать?..

– Он всё сделает, – парень указал на своего второго товарища, едва достававшего людям Первого до груди. – Не маленький, всё понимает.

– Подгруппы один и два остались здесь, остальные по местам, – отмахнул рукой Первый, поднимаясь с кошмы. – Тогда так…

* * *

До границы было рукой подать. Какие-то сутки – и всё. И денежный выигрыш в кармане, и успешный проект за спиной и в резюме.

Попутно, и Бойл этому был рад, уже на обратном пути удалось зацепить на буксир несколько брошенных в степи трейлеров с чужой «заморозкой»: видимо, другие группы, не имея возможностей Бойла, вынуждены были бросить часть заготовленной продукции в степи. Чтоб повысить личную скорость перемещения.

Вот и хорошо. Пригодится…

Последние часы местные словно взбесились. Кормилец-танк метался по всей длине колонны, парируя угрозы чуть не круглосуточно, тем более что Бойл на этом этапе принял решение двигаться до границы без привалов либо остановок. По счастью, в отличие от прочих, в силу низкой скорости движения (снова спасибо танку, и вовсе без иронии), вглубь территории зашли не так глубоко, как остальные. Соответственно, возвращаться тоже было ближе.

Наступали в тылу, отступаем в авангарде, смеялся про себя Бойл.

Внезапно из-за одного из холмов, вопреки уже приевшейся тактике местных, выкатились целых три их внедорожника и открыли огонь по танку из крупнокалиберных пулемётов.

Бойл присоединился к оператору гусеничного «кормильца» и заглянул тому через плечо:

– Чего это они? – в отличие от оператора, Бойл не имел той скорости обработки телеметрии (будучи даже не командиром и не исполнителем, а хозяином).

– Пока не понимаю, – буркнул оператор, распределяя цели между группами вооружения. – Б… ну и калибр…

– Что такое? – участливо вскинулся Бойл.

– Какие-то чрезмерно умные туземцы. Прошлись по передней части из крупнокалиберных… Покромсали триплексы и ограничили обзор в условиях предрассветных сумерек… – С темпераментом метронома ответил дежурный оператор, что-то перенастраивая. – А если так? Б..!!!

– А сейчас что?!

– Вышли из зоны, плохой ракурс, – продолжил напрягаться оператор. – Хреново…

– Нормально, тут немного осталось, – вальяжно подбодрил сотрудника Бойл и, подумав, дружески похлопал его по плечу. – Тут немного осталось. Нам бы совсем немного продержаться – а там граница…

– Б…!

Последние слова остались без внимания, поскольку уже другие джипы появились совсем с другого ракурса. Их сосредоточенный огонь был направлен как-то странно; Бойл даже не сразу сообразил, что там не так.

Новая тройка джипов тем временем, пользуясь секундами форы из-за плохого обзора у оператора, сконцентрировала огонь по передним каткам танка, размочалив гусянку…

Оператор, подчиняясь командам старшего смены на такблоке, выполнил резкий разворот: Бойл был приятным собеседником и даже хозяином всего «заезда», но операционно управление движением подчинялось совсем другому человеку (Бойл был выше ежедневной рутины и в проекте участвовал с функционалом туриста).

На холмах, справа по курсу, появились ещё несколько джипов, на которые пришлось реагировать без задержки.

– Гусянка порвалась на развороте, – опустошённо уронил руки с пульта оператор. – Б… Подловили, с-суки…

– Так, стоп, – влез «в канал» Бойл, отбирая у сотрудника гарнитуру радиостанции. – Это Бойл, всем по колонне! Проезжаем вперёд брони на пятьсот метров и у спуска останавливаемся! Прикрытие от брони…

Договорить Бойл не успел.

На их глазах, из-за крайне невысокого холма, явно из подземного капонира, выскочил ещё один джип и за считанные секунды пролетел небольшую дистанцию. С размаху впечатавшись в заблокированный без движения танк.

– Килограммов семь тротила, – раздался голос Старшего смены из радиостанции, комментируя вспухший комок взрыва. – Нет у нас больше прикрытия… Бойл, что делать будем?

Местные джипы, выныривая с трёх направлений из-за холмов, явно чувствовали безнаказанность на фоне горящих остатков «кормильца».

Глава 28

…1: Вождя кто последний слышал?

…2: Никто. Он или сюда выходит, или связь через его секретаря, которая онлайн всё время. Кстати! А кто-нибудь знает, что это за Мадина??? Из какого она рода?! Где живёт?!

…3: Это ж их семейный секрет, кто тебе скажет-т-т-т, хе-хе

…2: А сколько ей лет??? На вид – больше восемнадцати. Как она выжила???

…1: Даже если не говорить о её внешнем виде, ты думаешь, в Секретариат семья возьмёт семнадцатилетнюю? LOL Ещё и на неё все дела сейчас свесить? Конечно больше восемнадцати. А вот как выжила – это вопрос на миллион.

…2: Ну не скажи! Как раз сейчас, когда мало кто остался, поручать работу могут не по принципу «кому сколько лет», а как раз – если молодой, значит справишься! И ты заметил, что она всё время на связи? Всегда? Наверное, часа по три спит, если вообще ложится. Задумался.

…1: Ну… бедная девчонка. Ишачит, как… не буду сквернословить.

…5: Народ, Мадина к вам ни к кому дозвониться не может! Чем у вас там каналы заняты?! Вот ролик, его надо с наших акков залить на вот такие федеральные каналы #видео Это Вождь просил. Там у него какая-то заваруха из-за наших на западе.

..3: А что на западе? Что там с нашими?

…1: «Мясники» в одном коше баранов перерезали и забрали. Две девочки были, они и их забрали. Пацаны когда вечером с выпаса вернулись…:(

…2: Что за кош был? Что за девочки?

…1: Девочки – Қаракесек. В гости ещё до вируса к родне заехали…:(

* * *

Посередине сцены – большой экран, на котором крутится стандартная заставка: «Новостей – много. Независимые – только мы!».

Оператор делает знак одному из трёх человек, сидящих за круглым столом. Тот кивает и начинает говорить, глядя в камеру:

– Ваше Высочество, спасибо за то, что согласились уделить нам внимание! Дорогие зрители, в нашей студии присутствует один из членов Правящей Семьи Илийского Орла, политические заявления которой сейчас вовсю обсуждают наши чиновники! Как мне к вам обращаться?

Ведущий слегка рисуется перед камерой и чуть косит взглядом на представителя МИДа, который присутствует в студии вместе с Принцем.

Лола и Ирма (по настоятельному требованию Мадины) сидят в зале: на просьбы Бахыта, чтобы они находились рядом с ним, Мадина категорически возразила, цитируя какие-то договорённости Службы Протокола (которую со стороны Орла сейчас тоже заменяет она).

– Приветствую, – Бахыт здоровается с ведущим и пожимает протянутую руку МИДовца. – Можно просто по имени. Меня зовут Бахыт. На всякий случай, извинюсь заранее: поскольку я тут не совсем частным порядком, а частично и в официальной роли, могу иногда говорить присутствующим «ты». Прошу понять правильно и не обижаться, если это произойдёт. Ко мне, если что, можно тоже «на ты». Я тоже не обижусь.

Зал смеётся.

– Бахыт, у меня был собственный план беседы, но в последний момент ребята из МИДа сказали, что они тоже участвуют в нашем с тобой разговоре, – ведущий коротко кланяется в сторону представителя МИДа. – Ультиматум Вашей Семьи был настолько неожиданным для всего нашего общества в целом, что уже второй день только о нём и говорят… Давайте начнём с того, что господин Лидс от имени нашего МИДа снимет все вопросы? Ответив на послание Вашей Семьи?

– А у меня нет вопросов, – Бахыт поднимает вверх раскрытые ладони, поудобнее устраиваясь в кресле. – Ваш дом – ваши правила. Я не менее вашего заинтересован пролить свет на происходящее, и открытую журналистскую площадку в этом плане считаю более подходящей, чем кабинеты МИДа. Тем более что мы там вторые сутки не можем ни о чём договориться…

По залу снова катится короткий смешок.

– Я очень рад этой возможности пообщаться менее формально, как и участию в программе, – церемонно раскланивается из положения «сидя» на три стороны Лидс. – К сожалению, Посольство Илийского Орла пока не открылось, хотя консультации на высшем уровне уже идут. Ввиду открытости заявления Илийского Орла по денонсации Договора…

Какое-то время чиновник размыто и обтекаемо обыгрывает идею того, что Федерация полностью открыта к взаимодействию с Орлом. Но это взаимодействие затруднено исключительно по причинам технических трудностей внутри самого Орла. Он несколько раз сетует на чрезмерную закрытость Орла. Завершает пассаж тем, что Федерация с нетерпением ждёт, когда Посольство Орла на территории Федераций заработает снова.

– По имеющимся у меня данным, все требования Вашей последней Ноты выполнены нашей стороной в полном объёме, не так ли? – ведущий обращается к Бахыту, вежливо наклоняя голову.

– И да, и нет… Вы сейчас, судя по всему, говорите о статусе моего пребывания здесь? – Бахыт делает паузу после вопроса, но ведущий вежливо молчит, ничего не отвечая. – Кроме этой бумаги обо мне, из Орла было отправлено сразу несколько нот, в том числе о неподобающих действиях ваших граждан на нашей территории. Насколько я знаю, требования Секретариата Семьи признанием моего статуса не ограничивались, – смеётся Бахыт, глядя на напрягшееся лицо ведущего. – Кстати, по статусу сейчас нет вопросов, большое спасибо.

В этом месте Лидс церемонно кланяется, как будто МИД имеет какое-то отношение к решению Кнопки.

– От имени четвёртой власти, выражаю сдержанную надежду, что вам у нас понравится, – вставляет свои пять пенсов ведущий.

– Простите мою дремучесть, но мы различаем только три ветви власти, – задумчиво говорит Бахыт. – Законодательная, Исполнительная и Судебная. О какой четвёртой ветви сейчас речь?

– Репортёры и журналистика, – во все тридцать два улыбается ведущий.

– Хм… у нас больше в ходу шутка об одной очень старой профессии…

По залу катится очередной смешок.

– Мне известно, что решение о моём статусе здесь, не вызвав прямого возражения, вместе с тем явилось предметом гигантских раздоров в вашем Кабмине. – Продолжает Бахыт. – Но сейчас речь не обо мне. Давайте разделять вопросы. Самая первая Нота, обо мне, на сейчас закрыта. Если вы о ней – то всё в порядке. Но были и ещё ноты, после первой; они не публиковались и консультации по ним за последние двое суток ни к чему не привели. К нашему огромному сожалению, ваш Кабмин не делает ничего, чтоб обуздать ваших людей на наших территориях. И вот это проблема. Потому – ответ на ваш вопрос «да и нет». Одна нота удовлетворена, она касается моего физического пребывания тут. Остальное, числом гораздо более одного, удовлетворено не было. Это и является причиной нашего с вами нынешнего разговора.

– Я прокомментирую, – перекрывает общий фоновый звук зала Лидс. – Ваше Высочество, наши люди, если и есть на вашей территории, то попали туда исключительно в рамках запроса вами нашей помощи. Не скрою, факт вашего присутствия у нас лично для меня явился большой неожиданностью. Как и решение нашего уважаемого Суда о вашем статусе…

– Желаете оспорить? – вставляет реплику Бахыт.

– Боже упаси! – притворно ужасается Лидс. – В самом статусе нет сомнений! Но имевшая место коллизия, я о Вашем прибытии и пребывании, действительно вызвала определённый переполох в моём министерстве, и наша позиция по вопросу всех остальных ваших нот сейчас на стадии разработки.

– Я могу попросить вас объявить вслух вашу официальную должность? – Бахыт подчёркнуто вежливо смотрит на чиновника.

– Заместитель министра, – кивает Лидс в ответ.

– В таком случае, предлагаю. Здесь – студия, и хозяин вот, – Бахыт указывает на ведущего. – Давайте наши рабочие вопросы обсудим позже, когда будет назначено официальное время наших с вами консультаций? По всем интересующим стороны вопросам. Пока же…

– Всё верно, господа! – Подхватывает ведущий. – Нашим зрителям было бы очень скучно слушать ваши пикировки и споры на профессиональные темы. На самом деле, мы находимся тут, чтоб ответить на два простых вопроса. Вопрос первый…

* * *

Ролик получился жёсткий. Понятно, что делала его Мадина, причём многого я от неё в этом плане не ожидал.

Какие бы объёмы информации она через себя ни пропускала, эмоции, по моему опыту, никогда не были её сильной стороной. Что и понятно.

Посмотрев ролик, я сменил точку зрения: в обезличенной подаче фактов, с опорой на видеоматериал, эмоций может быть больше, чем в самом истеричном крике. Как оказалось.

Я не силён в дипломатии вообще, но отец учил, что главное – сила. С точки зрения Ислама, ещё имеют значения и намерения, потому я ничуть не колебался, давая согласие на короткое интервью после пары суток за закрытыми дверями в местном МИДе.

С нашей стороны, требования были очень короткими: сообщить нам списочный состав и дислокацию своих групп на нашей территории. Отдать команды группам на разоружение и эвакуацию с нашей территории. Принять своих людей на нашей государственной границе посписочно вместе с их техникой (нам чужого не надо). Забыть временно дорогу к нам. Всё.

Поскольку наши требования формулировала Мадина, ориентируясь при этом на модель психики отца, требования эти выдвигались ультимативно. Никаких предложений, просьб либо вброса тем на обсуждение.

* * *

Только ультимативное требование. У земли Илийского Орла может быть только один хозяин.

* * *

Местный МИД двое суток откровенно тянул время. Я не знаю, что они хотят выгадать, всё равно ситуацию они по ряду причин уже не контролируют…

Сегодня, по рекомендации Мадины, я принял предложение местного новостного агентства и зашёл на оговоренное шоу-интервью длиной в сорок пять минут. Вместе со мной, как оказалось, прибыл и местный заместитель министра (иностранных дел).

Вместе с ведущим они устроили если и не представление, то, как минимум, реальное шоу.

Так-то, я не в обиде: это изначально оговаривалось. Меня чуть покоробило то, что в их намерениях явственно читался скрытый подтекст: Орёл – дикари, довели страну до ручки. Позвали нас, мы снизошли. Теперь они в Орле неблагодарно крутят хвостом, ещё и страдают наши граждане там на территории.

Такое впечатление, что это шоу изначально имело целью выставить меня малолетним самодуром, идею нашей независимости – блажью недоумков, а любое (отличающееся от Федеративного) мнение – экстремизмом. Пусть и обряженным в одежды государственной политики.

Поначалу я, в силу отсутствия опыта, не сообразил ни местных правил игры, ни различия наших весовых категорий в глазах аудитории. Плюс, когда я поднимал неудобные вопросы, меня банально перебивали, перекрывали голосом, отключали микрофон, переводили разговор на другую тему и «забалтывали» мои аргументы.

Ловко.

В отличие от местных, у меня всё это шоу контролировали и Секретариат, и Служба Протокола, и бюро стратегического анализа и все прочие необходимые организации, представленные, естественно, Мадиной. В режиме реального времени.

Свой анализ ситуации и перспектив полемики в студии она сделала примерно на десятой минуте шоу.

* * *

На восемнадцатой подтвердила, выдав ряд рекомендаций.

* * *

Кстати, меня пытались избавить от комма перед тем, как допустить в студию. Аргументом было что-то типа «запрещено; вам его вернут по окончании».

На это я резонно намекнул, что шоу было их инициативой; и монарх суверенного государства не настроен не то что выполнять, а даже слушать требования какого-то младшего помощника второго ассистента безвестного режиссёра. Все их вопросы в мой адрес предложил впредь предварительно согласовывать со Службой Протокола.

На самом деле, конечно, мне нужна была непрерывная связь с Мадиной в ходе передачи.

Мы с ней думали об этом шоу достаточно немало, перед тем как решить, идти ли сюда вообще.

С одной стороны, Мадина и сама бралась (при наличии рекламного бюджета) за неделю раскрутить нашу точку зрения на события (в виде собственного канала) так, что от местной правящей коалиции в Парламенте не останется и яблочного огрызка.

Новости в режиме реального времени прилагаются.

С другой стороны, взаимодействуя сразу с десятком местных служб, она что-то там заметила, вычислила и о предложении сходить на это шоу сообщила мне чуть ли не раньше, чем его озвучила сама новостная компания.

Только вот у Мадины были свои планы на это шоу, поскольку она ситуацию «видела» более выпукло, чем местный МИД и иже с ним.

Когда намерения организаторов стали ясны, мы использовали одну из заготовок: вместо ответов и комментариев, я просто загрузил в ответ фоном разговора ролик.

И Мадина, с разрешения ведущего, через мой терминал тут в студии (да, предоставили на время и такой) прокрутила его в прямом эфире. Продублировав ссылкой на наши и сторонние независимые ресурсы, уже вовсю обсуждавшие его до красных глаз.

* * *

Первый кадр.

Снятый с вооружения спецподразделений полиции беспилотный танк (узнаваемой в Федерации модификации) расстреливает какой-то джип, перемещающийся по явно степному ландшафту. Из джипа до последнего момента чья-то рука размахивала белым флагом.

Вначале попаданием из крупнокалиберного пулемёта руку с белым флагом отрывает и она улетает из кадра. Затем танк открывает огонь из орудия и джип разлетается на фрагменты после первого же попадания.

Следующий кадр.

Шевелящий губами подросток с каменным выражением лица за рулём. Камера широкофокусная и установлена сбоку от водителя внутри кабины. Звук отсутствует. В кадре вырастает этот самый танк. Подросток держит в руках какой-то тонкий цилиндр с утопленной кнопкой под большим пальцем.

Следующий кадр.

Съёмка со стороны. Машина из предыдущего кадра с размаху врезается в борт танка, окутываясь взрывом.

Следующий кадр.

Раскрытые двери рефрижераторов колонны, сопровождавшейся танком. Внутри рефрижераторов мясные туши.

Следующий кадр.

Повешенные за шею на дверях рефрижераторов люди западной расы, исключительно мужского пола.

Следующий кадр.

Две заплаканные девочки-азиатки указывают руками в направлении повешенных и что-то взахлёб рассказывают.

* * *

Через некоторое время после начала показа ролика, у ведущего на пульте загорается сигнал вызова. Он отвечает в текстовом режиме, хмурится, снова что-то набирает на виртуальной клавиатуре…

Чиновник МИДа, по мере развития сюжета демонстрируемого ролика, всё сильнее напрягается, плотно сжимая губы.

Когда ведущий, обменявшись какими-то жестами с режиссёром трансляции, тянется к собственному пульту (видимо, чтоб взять слово), ролик уже заканчивается.

* * *

Мадина, «дирижирующая» происходящим в прямом эфире, реагирует на изменения обстановки гораздо быстрее местных. Когда воспроизведение ролика, кажется, собираются прервать, она завершает его трансляцию ровно за секунду до вмешательства местных.

– Это мнение моей страны об оказанной помощи, – говорю на фоне звенящей в зале тишины. – И именно разная трактовка этих событий является камнем преткновения в наших спорах с вашим МИДом. Это не считая самого факта моего насильственного изъятия вашими военными с территории Орла. По поводу чего я… лично я!.. не могу получить от вашей стороны официального ответа.

Первым приходит в себя МИДовец:

– Это был очень тяжёлый фильм, хотя и короткий, – прочувствовано говорит он. – Мои искренние и личные сожаления по поводу случившегося, кто бы ни был зачинщиком… Вместе с тем. Знаете, Ваше Высочество, а я очень рад, что пришёл сюда вместе с вами. С точки зрения возможной причастности каких-либо официальных структур нашего государства, недоказанной никак, прошу заметить…

Дальше я просто не слушаю. Мой микрофон почему-то не работает и ведущий вместе с МИДовцем играют в какой-то словесный теннис, «забалтывая» ключевые проблемы и всеми силами уводя аудиторию подальше от гнетущего состояния полнейшей безнадёги.

По крайней мере, лично у меня после ролика возникло именно такое впечатление. Мадина – молодец, что и пишу ей прямо в комме (поскольку в разговоре в студии я из-за отключенного микрофона не участвую). В ответ от неё неожиданно приходит изображение раскрытой ладони, подставленной для ответного хлопка собеседнику. Что это с ней?

Через какое-то время местные либо вспоминают о приличиях, либо действительно успевают отладить мой микрофон, поскольку на моём пульте после перерыва наконец загорается зелёный сигнал, свидетельствующий о его подключении.

Ведущий тем временем, выныривая из совместных словесных кружев с МИДовцем, зачем-то обращается ко мне:

– Ваше Высочество, а что говорил этот ваш парень за рулём? Звука не было, но, возможно, вы можете предположить по его губам?

– Это был Гимн Илийского Орла, – пожимаю плечами, – песня о родной земле. Там очень узнаваемая артикуляция, если знать наш язык.

Вообще-то, в самом конце кадра, во время подрыва «на размыкание», парень сказал ещё и «Allah’u Akbar». Но этого мне местным почему-то ни говорить, ни (затем) объяснять значение не хочется.

Всё равно они тут все поголовно атеисты, а религиозные дискуссии «фанатика» и атеиста ни к чему конструктивному никогда привести не могут.

Местный МИДовец и ведущий ещё какое-то время пространно рассуждают о том, что люди из ролика Мадины могут быть вообще не-гражданами Федерации, явно «забалтывая» все острые углы. Затем, по прошествии нескольких минут, ведущий вспоминает и обо мне:

– Ваше Высочество, спасибо огромное за то, что нашли время и возможность принять участие в передаче! Лично для меня это была первая в жизни встреча подобного рода. Пока есть пара секунд… – Его голос безошибочно играет обертонами, фокусирующими на нём внимание всех без исключения присутствующих. – А если предположить, что какие-то круги Федерации всё же стояли за действиями того конвоя? – Он указывает на замерший на экране последний кадр ролика. – Ваша жёсткая и бескомпромиссная позиция не осложнит вам ход дальнейших переговоров с нашими?

– У меня нет секретов ни от моего, ни от вашего народов, – демонстративно отзеркаливаю его улыбку. – И я через несколько часов покидаю вашу страну. К сожалению, точки соприкосновения либо общий знаменатель в ближайшее время будем искать в формате электронных Посольств.

* * *

– Боня, смотришь визор?

– Нет. Мне что, заняться нечем?

– А зря. Там иногда бывает интересное. А для тебя – и небесполезное. С учётом некоторых последних событий, гы-гы.

– Не пыли… Так, включил. На какой канал идти?

– А на второй федеральный. Там одно ток-шоу, тебе как раз будет интересно.

– Включаю… так… ООООО!

– Вот и я о том же, хе-х. Теперь понял, почему «Сервис» с нами больше не разговаривает?

– Мне надо подумать… Я сейчас не готов что-то ответить…

– Да не отвечай, бога ради! Только ты это… в офис к нам пока не ходи. Если что надо – звони, мы сами подвезём.

– Ты решил пересмотреть отношения?!

– Во-первых, не «ты», а «мы». Во-вторых, не «пересмотреть отношения», а «скорректировать формат связи».

– Это Боб так решил?

– Скажем, он лично просил это тебе передать. И просит тебя ему напрямую не звонить, только через секретаря.

* * *

Объявление.

В соответствии с Уложением о Наказаниях,

Верховный Правитель Илийского Орла

объявляет награду за головы преступников…

… участвовали в вооружённом нападении на Резиденцию Верховного Правителя, #видео …

…если вы – сотрудник одной службы с разыскиваемыми и знаете, где они живут, и их имена, просто сообщите эти сведения нам. Стоимость этой информации составит четверть миллиона монет на счёт любого указанного банка либо наличными…

…за голову каждого живого из этого видео – один миллион монет на счёт любого указанного банка либо наличными…

…за голову каждого мёртвого из этого видео – пятьсот тысяч монет на счёт любого указанного банка либо наличными…

* * *

– Джойс, остынь, – крепкий короткостриженый генерал останавливает жестом сотрудника в форме майора. – С нашей стороны, официально, к вам никаких претензий нет. Видео распространено с территории другой страны, у нас оно никаких юридических перспектив лично для вас не имеет. И ни один н а ш суд иск не примет, поскольку юрисдикция. Ты что, совсем не понимаешь, как что в мире функциони… – генерал насмешливо смотрит на собеседника.

– Да что ты мне законом голову морочишь! – без всякого пиетета перебивает его майор. – Ты не понимаешь, что за наши головы награду объявили такую, что нас свои сдадут?!

– И что дальше? – абсолютно спокойным тоном отвечает генерал, никак не реагируя на нервозность подчинённого. – Ну объявили за вас награду, и что дальше?! Ты у себя дома. Чего вам бояться?

– Ты в этом кабинете, видимо, совсем от жизни оторвался. – Неожиданно успокаивается Джойс. – Или нас решили сдать, как тех заготовителей? Которых объявили «неуправляемыми частными лицами», скрыв государственные контракты со стороны Заказчика в половине случаев?!

– Я пока не понимаю, чего ты трясёшься, будучи полицейским в своей собственной стране, – брезгливо цедит генерал, запрокидывая голову на подголовник кресла.

– А я тебе сейчас расскажу. За четверть миллиона, наши адреса и имена, имена точно… «кадры» наперегонки побегут сообщать! За полмиллиона – местные общины фанатиков в очереди выстроятся!..

– Мне кажется, ты переоцениваешь частные инициативы отдельных личностей на территории Федерации, – по-прежнему брезгливо отвечает генерал. – Лучше скажи, откуда взялось это видео, на котором вы и крупным планом показаны, и знаки различия, и нагрудные знаки видны?

– Да там стояли камеры местами, – с досадой переключается на новую тему майор. – Но мы-то знали, что сервер вырублен, запись мотает «вхолостую». Да и тогда в голову не могло прийти, что будет т а к о е!

– Видимо, как-то сигнал с камер всё же записался, – задумчиво бормочет генерал сам себе. – Такое впечатление иногда возникает, что их это «электронное правительство» как будто собственные мозги отрастило местами…

* * *

Конец второй части.

Примечания

1

Отец Лолы не в теме, потому ошибается и путает (вернее, не знает, так как вырос не в среде). Земли Хана Узбека, откуда родом мать Турсуна, в этом плане очень разнятся со Степью (откуда родом ГГ). Как раз в Степи у девушки было гораздо больше шансов сделать по-своему, даже пятьсот лет назад. И не послушать отца касательно своей личной жизни, если у неё были свои собственные планы.

2

В реале – ни разу не шутка. Самый что ни на есть реал, пусть и в относительно недавнем прошлом. Правда, в несколько других обстоятельствах и составе, но принцип тот же. – С.А.

3

https://ru.wikipedia.org/wiki/Манкурт

4

https://ru.wikipedia.org/wiki/Кенесары_Касымов

5

https://ru.wikipedia.org/wiki/Абылай-хан

6

https://ru.wikipedia.org/wiki/Толе-би

7

https://ru.wikipedia.org/wiki/Ахал-Теке

8

Реальная история (с небольшими поправками). Уральск, Казахстан, 2013–2016 гг.

9

https://www.youtube.com/watch?v=cPz3Dnno70c

10

https://express-k.kz/news/zhizn/spiral_momyshuly-78220

Content

Семён Афанасьев
Младший сын 2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Примечания