Круковер Владимир Исаевич

Попаданец в себя, 1970 год

Глава 1

Где твой побег, тропа, дорога?

Где путь, которым не пошел?

Какой звучит по жизни слоган?

Где потерял и где нашел?

Тоскливо жилка на запястье

синеет… Не достать ли нож?

Кто так, как я, балдеть умеет,

Кто в старости еще Гаврош?

Развязно музыка играет,

хрипит надорванный баян,

чечетку фраер отбивает

(поскольку фраер этот пьян).

Большая сцена развлечений,

в закате сумрачного дня…

А Бог не требует прощений,

Он без молитвы ждет меня.

Вместо вступления

– Представляешь прихожу домой, открываю шкаф – а там голый мужик!

– Hу что же тут удивительного, все жены – такие стервы, что хочешь отмочат…

– Да при чем тут жена? Я же холостой!!!

Новый том истории, случившейся со мной после того, как я умер в 2020 году и попал в себя самого семнадцатилетнего.

В повествовании первых трех книг был много бреда и хаоса, так как мой герой живет в трех плоскостях, на трех уровнях сознания: на своей привычной в 2020 году; на реалиях (многое в новинку) шестидесятых; и в борьбе со временем, которое пытается вытолкнуть нежелательного, поплывшего против течения. Вдобавок он приобрел способность разговаривать с давно умершими, что вносит в его сознание еще толику бреда и хаоса.

Тем ни менее – живет. И как-то добрался до Москвы, где воспылал чувствами к Галине Брежневой.

С которой, несмотря на разницу в возрасте и на протесты Леонида Ильича, все же обвенчался, а потом и зарегистрировался. И несколько изменил ход истории, заняв должность заместителя министра МВД СССР, вместо Чурбанова!

Начнем с небольшого отступления и пояснения. Уверяю, вселение, приживка второго сознания неизбежно ведет к угасанию первого. Это если донор окажется сильным, и сознание реципиента не поглотит его. Поэтому наиболее типично вселение старого, опытного сознание в молодой разум.

Диссоциативное расстройство – сильнейший коллапс целостности личности, приводящий к полному расщеплению биологически и психически единой структуры. Именно из-за такого «развала» личности, заболевание нередко называют термином «расщепление личности».

До сегодняшнего дня ученые и клиницисты не вынесли единого вердикта, что же являет собой множественная личность, поэтому в современных вариантах систематизаций и классификаций болезней принято такие состояния обозначать отдельными формами конверсионного расстройства, в числе которых диссоциативное расстройство идентичности, нередко именуемое как раздвоение личности, расщепление личности.

Для состояния характерно своеобразное расщепление личности, при котором в одном человеке могут существовать несколько «личностей» с диаметрально противоположными психологическими свойствами и чертами характера. Периодически каждая отдельная «личность» берет бразды правления человеком в свои руки, соответственно, особа не только ведет себя по-иному, но и использует другую модель мышления.

Перевоплощение из одного образа в другую «личность» проходит внезапно и беспричинно, при этом индивид не осознает, что с ним происходит: он не ощущает и не помнит о наличии других структур в психике, не понимает, что совсем недавно он являл собой иную «личность».

Так я – молодой, обретая управление сознанием, лома все, что создал я – старый, пьянствовал и приносил неприятности родне. Это, наверное, было формой протеста против вселения второй личности в разум.

Вспомните Билли Миллигана, столь известного всем неимоверным количеством личностей, которые поселились в его теле – целых 24! Все они также обладали самыми разными характерами и способностями. Американец Билли Миллиган стал первым в истории человеком, которому удалось избежать тюремного заключения за страшные преступления. Он совершал ограбления и насиловал девушек, сам того не ведая. Дело в том, что Билли с юных лет страдал редким психическим заболеванием – диссоциативным расстройством идентичности, из-за которого в его теле сосуществовали 24 разные личности. То, что происходит в его голове, Миллиган и сам не до конца понимал: за 10 лет принудительного лечения в психиатрической клинике врачи так и не смогли помочь ему стать окончательно «полноценным».

Впервые о нем заговорили в конце 1970-х годов, когда начались громкие расследования совершенных им преступлений. Тогда его адвокатам удалось доказать, что клиент невменяем и нуждается не в тюремном заключении, а в лечении. Затем о Билли вспомнили спустя несколько лет – в 1982 писатель Дэниел Киз выпустил роман «Множественные умы Билли Миллигана», в котором подробно описал состояние героя и все его идентичности. Очередная волна интереса к персоне Миллигана началась в прошлом месяце, когда на большие экраны вышел фильм М. Найта Шьямалана «Сплит».

Приблизительно в возрасте 16 лет весь многочисленный «театр» Билли Миллигана был полностью сформирован. Молодой человек понимал, что с ним творится что-то странное, но контролировать свою жизнь уже не мог.

Дойдя до отчаяния, он попытался покончить собой. Однако это у него не получилось: одна из его множественных личностей – чопорный и одаренный англичанин по имени Артур – не дал ему этого сделать.

Билли Миллиган – главная личность. На момент начала лечения ему было 23 года, однако вел себя он как подросток. Эта особенность объяснялась тем, что с момента первой попытки суицида в 16 лет другие идентичности приняли решение «усыпить» его. «Очнулся» он лишь спустя семь лет, не понимая, что все это время с ним творилось.

Артур – 22-летний англичанин-интеллектуал. Именно он первым догадался о том, что в теле Билли заключено несколько других личностей. Он был увлечен наукой, изучением медицины, в особенности гематологией.

Рейджен Вадасковинич – 30-летний югослав, который говорил с сильным славянским акцентом. Он разбирался в оружии, занимался восточными единоборствами. Придерживался коммунистических взглядов. Всегда был готов встать на защиту униженных и оскорбленных. Не воздерживался от алкоголя и запрещенных веществ.

Аллен –18-летний художник и музыкант, который промышлял мошенничеством. Был не по годам умен и отличался красноречием. Именно его личность проявлялась в Миллигане чаще всего.

Томми – 16-летний подросток. Отлично разбирался в бытовой технике и электронике – мог починить все, что угодно. Помимо этого, любил рисовать пейзажи.

Денни – 14-летний нервный подросток. Очень боялся мужчин, ведь именно ему часто приходилось терпеть надругательства отчима Билли. Денни любил рисовать, но никогда не изображал пейзажи, так как его бросало в дрожь при одном только виде земли.

Дэвид – 8-летний мальчик. Проявлялся, когда Билли предстояло испытать физическую боль.

Кристин – 3-летняя малышка, которая любила играть. Проявлялась, когда Билли чувствовал себя в безопасности или намеренно делал вид, что не хочет разбираться в проблемах.

Кристофер – 13-летний брат Кристин. Любил играть на барабанах и губной гармошке.

Адалана – 19-летняя девушка с нетрадиционной сексуальной ориентацией. Именно она управляла сознанием Миллигана, когда он совершал изнасилования. Артур запретил личностям мужского пола вступать в половую связь с кем-либо, но не учел, что тихоня-Адалана захочет интимной близости.

В ходе дальнейшего лечения врачам удалось обнаружить в Билли еще 13 личностей, проявление которых блокировали Артур и Рейджен, так как из-за них Миллиган часто попадал в беду. Наиболее любопытной идентичностью психологам показалась 24-я – Учитель. Только у него был доступ к воспоминаниям других личностей. Именно с ним общались медики, а также автор нашумевшего романа Дэниел Киз.

Как бы там не было, но с момента попаданчества в себя самого и до конца этой – второй жизни я знаю и буду знать: я убил себя-мальчика, юношу семнадцати лет, убил в собственном разуме, нагло вселившись в юное тело!

Единственное оправдание – не по своей воле вселился…

Глава 2

После удачного убийства руками маньяка Гебельса Советского Союза Суслова, я и этому маньяку свернул шею.

Впрочем, тот и не успел еще стать маньяком по кличке Мосгаз – он лишь какую-то старушку прихлопнул за горстку мелочи и на меня напоролся.

Слияние разумов увеличила мои физические возможности раза в полтора. До этого мой реципиент был обычным в этом плане: мог выжать пару раз двухпудовку, подтянуться раз десять на турнике, быстро пробежать стометровку или не быстро – пару километров. Донор же получил армейскую подготовку, увлекался самбо, а потом – восточными единоборствами, научился в тюрьме поганым воровским приемам. Так что в слиянии вышло довольно опасная смесь с главенствующим разумом восьмидесятилетнего циника.

Циника с нежной душой поэта и романтика.

Суслов, как и его любимый Сталин, иногда ездил домой на трамвае. Этот домашний тиран и зануда отличался болезненным педантизмом, жил даже не по часам – а по минутам, привычки свои оберегал ритуально и, не обладая интеллектом, заменил его зубрежкой наизусть ортодоксальной теории марсизма-ленинизма.

В конечном итоге возвысился среди правящей коммунистической верхушки и стал исправным душителем малейшего творчества в культуре, искусстве, музыке и даже армии. На молодого Брежнева он изначально оказывал почти гипнотическое влияние, что мешало мне стать не только зятем дорогого товарища Леонида Ильича, но и его любимым советчиком.

Прежде чем рассказать, как красочно и артистично мы замочили Суслика в трамвае, вспомню забавный эпизод с этим большевистским паразитом. Дело в том, что он, как все начетчики, искренне верил в ту чушь, что лил на народ по поводу загнивающего капитализма и светлого будущего жителей СССР.

Я, признаться, к капитализму симпатий не испытываю, но экономически там рабочий человек живет легче. Ну а идеология там, за внешней свободой, еще хуже, чем у коммунистов. Нельзя же считать свободой право публиковать критику президента или содержать бордели. Правду там говорить и писать так же рискованно, как и в СССР!

Но рабочий человек между кризисами живет обеспеченно. Да и не рабочий живет неплохо. Видел я в Нью Йорке, как негр притормозил у киоска, вышел из машины и купил сигарет. На груди у этого здорового и модно одетого парня болталась табличка: «Ищу работу». Так и живут многочисленные тунеядцы в развитых странах от работы до работы на хорошее пособие.

Но отвлекся. Суслов, уверенный, что в Англии рабочие нищенствуют, купил в дорогу кулек своих любимых карамелек и пару матрешек. И когда подъехал к частному двухэтажному коттеджу рабочего, был несколько смущен. А потом рассказывал, якобы его обманули и привезли к подставному лицу.

Ортодокса трудно переубедить, они верят не фактом, а тому, что заучили с ранних лет. Я это хорошо осознал в первой жизни, когда столкнулся с ортодоксами-фанатиками в Израиле.

Ну а убрать «Гебельса СССР» удалось легко. Я сопровождал маньяка на своей прокатной таратайке, а он был в трамвае уже перед посадкой Суслова. По центру трамвай и вечером ходил полупустой, а потом его и вовсе отменили. Поэтому мой обреченный тезка подошел к старику и вмазал ему по черепу любимым топором. А потом соскочил на ходу и под крики «держи его» из трамвая побежал к моему «москвичу», рассчитывая что я его заберу и мы уедем. Но я банально сшиб фраера машиной, притормозил, подбежал к телу и на всякий случай придавил ему сонную артерию.

Трамвай тоже остановился и ко мне уже бежали люди в гражданской одежде, которые, скорей всего, и сопровождали демократичного идеолога.

Допрос был короткий.

Пояснил, что хотел задержать парня, подумав что тот украл что-то, но не справился с управлением старой машины – педаль тормоза с газом перепутал. Потом подбежал к пострадавшему, хотел помочь. Но он уже не дышал.

После того, как упомянул, что за меня может поручиться Галина Брежнева и что живу в писательском доме, отпустили.

А спустя несколько дней вызвал САМ Леонид Ильич и поблагодарил.

– Конечно, лучше бы ты его просто задержал, но он скорей всего никаким шпионом и не является, просто псих. Говорят какую-то бабку убил, ограбил. Так или иначе но ты за нашу партию этому врагу отомстил, привел так сказать приговор в исполнение. Но я тебя не затем пригласил. Мы с Викой подумали и решили дать вам с Галей возможность встречаться, узнать друг друга получше. Жена считает, что ты на нашу дочку хорошо влияешь. По-сибирски.

Ну и склеилось у нас с Галиной Леонидовной. А там и должность подоспела – переводчика и третьего советника дорогого Леонида Ильича. А в семидесятом я возглавил МВД, в качестве заместителя Щелокова. Я хотел создать противовес Андропову хотя бы в форме милицейской гвардии. Но об этом позже.

Со временем маму с братом в Москву перетянул, помог с квартирой. Ну а старший брат Мишка, тот и без меня в КБО Миля поднялся – техника у него с детства хорошо шла. Тем более, что мой игрушечный винтокрыл (квадракоптер из будущего) вполне доизобретали и пустили в производство. За что всё КБО получило Ленинскую премию и ордена Трудового Красного Знамени. А Миль – звездочку.

В январе семидесятого Миль умер, мой брат был утвержден Генеральным.

А средний брат добился больших успехов в исследовании тонких ферримагнитных пленок в закрытом Московском НИИ под руководством академика и специалиста в физике сверхтонких материалов. И, хоть они этого еще не осознали, но такие материалы – предтеча информационных хранилищ, которые вполне могут конкурировать с компьютерными винчестерами будущего.

Ну и самое главное: мое сознание перестало суетиться между прошлым и настоящим – я теперь свою первую жизнь вижу тускло, будто просмотренное в старости кино. Четко помню лишь ощущение беспомощной старости и ненависть к телу, начинающему отказывать. Вообщем оправился я от шока смерти и знания о будущем использую рационально. А сам лично предельно наслаждаюсь здоровьем молодого тела, благополучием московской жизни среди избранных и спокойствием за судьбу близких.

С Галей у нас как-то прочно срослось. И она перестала беситься, почти не пьет. Она и была предназначена для честной супружеской жизни, но физиологически ее тянуло к молодым в форме отрицания первого, разрушенного неверным мужиком, брака. Вот она и получила в моем лице молодого парня с сознанием дедушки, что сделало союз желанным и покойным. Видели бы вы, с какой величественной гордостью она на концертах или в опере берет меня под руку и взирает на окружение – мой, а вам слабо!

Отец сперва сомневался, но спустя годы стал очень мне благодарен.

– Всегда, гхмм, верил в сибиряков – надежные люди. Вон как Галка за ум взялась, гхмм…

Немного беспокойств доставляла ее дочь от первого брака. Нет, мы с ней запросто подружились и в 70-х Виктория стала одной из самых завидных невест в СССР. Беспокоило то, что она связывала нас со своим отцом и неверным мужем, после которого Галя возлюбила молодых, цирковым акробатом Евгением Милаевым. Тот, хоть и вяло, но пытался восстановить отношения, принесшие ему столько выгод, а один раз подстерег меня во дворе. Силищи он был немереной, но от электрошокера, который по моим воспоминаниям соорудили в НИИ брата физика, не устоял. А я как раз взял опытный образец с собой, показать Леониду Ильичу с целью внедрения для милиции.

Было это в 1967 году. Больше акробат на нашем с Галей горизонте не появлялся. А Вика жила то у Брежневых внучкой, то у нас – дочкой. Ну а в 1969 осенью роль советника мне настолько надоело, как и функции переводчика, что я попросился у тестя на работу в милицию. Я знал по смутной информации из первой жизни, что со временем Андропов в вечной вражде КГБ с МВД доведет честного и качественного министра Щелокова до самоубийства, а потом и вовсе пролезет на место Генерального и начнет вылавливать людей по кинотеатрам на предмет – почему не на работе!

Андропов совершенно не подходил для руководства такой мощной конторой, как КГБ, но просто убить его, как Суслова было затруднительно. А я хотел видеть во главе Комитета человека порядочного и широкого кругозора. Тот же Щелоков больше подходил на эту должность, а на месте министра МВД ему была достойна замена в моем моложавом и наглом лице.

Уж коли судьба дала мне власть в этой несчастной стране, то я намерен был максимально смягчить переход к свободному рынку и отторжение хлопотных республик, типа той же Литвы должны были исходить от России и Россией приводится в действии. С желательным сохранением экономических связей на дружественной основе.

У меня был и план, который мы сочинили вместе с умницей Косыгиным, но пока обнародовать его было преждевременно.

Глава 3

Эту главу можно безболезненно пропустить. В ней я хочу вкратце показать политическую расстановку в 1970 году в СССР – в золотое время полного рассвета СССР на всех фронтах. Пропуск главы, в которой практически нет экшена да и действий на много, вполне закономерен для торопливого читателя.

Итак!

31 января 1970 года умер Михаил Леонтьевич Миль, конструктор вертолётов. доктор технических наук, Герой Социалистического Труда. Генеральным стал мой брат – талантливый он, чертяка!

С детства увлекался авиамоделированием, в двенадцатилетнем возрасте сделал модель самолёта, которая победила на конкурсе в Новосибирске. В 1925 году поступил в Сибирский технологический институт, но вскоре перевёлся на механический факультет Донского политехнического института в Новочеркасске, поскольку там где была авиационная специализация. После окончания института работал в ЦАГИ им. Н. Е. Жуковского, участвовал в разработке автожиров А-7, А-12 и А-15, потом трудился на автожирном заводе заместителем Николая Камова.

В годы Великой Отечественной войны Миль был отправлен в эвакуацию в посёлок Билимбай. Там занимался усовершенствованием боевых самолётов, улучшением их устойчивости и управляемости, за что был удостоен пяти правительственных наград.

В 1947 году М. Л. Миль был назначен главным конструктором опытного КБ по вертолётостроению, созданного на базе завода № 383 минавиапрома. Первая машина ГМ-1 (Геликоптер Миля-1), созданная в ОКБ, была поднята в воздух 20 сентября 1948 года на аэродроме Захарково лётчиком-испытателем М. К. Байкаловым. В начале 1950 года, после серии испытаний, вышло постановление правительства о создании опытной серии из 15 вертолётов ГМ-1 под обозначением Ми-1. В 1964 году Миль стал генеральным конструктором опытного КБ. Его коллективом были созданы вертолёты Ми-2, Ми-4, Ми-6, Ми-8, Ми-10, Ми-12, Ми-24 и др.

И, главное, моя игрушка с винтокрылом превратилась стараниями моего старшего брата и КБ Миля в реальный и грозный военно-гражданский аппарат. Квадрат реек с четырьмя вентиляторами по углам стал очередным мировым достижением Советских людей.

Под квадрокоптером понимается вертолет, имеющий четыре несущих винта, разнесенных с помощью балок относительно центра корпуса. Каждый из них оснащен собственным двигателем, а работа всех приводов контролируется микропроцессорной системой и тремя гироскопами, обеспечивающими стабильное положение аппарата в воздухе.

В своем современном виде первые в мире квадрокоптеры появится в 2006 году с выпуском моделей от немецкой компании MikroKopter. Именно такая игрушка была у меня в первой жизни, когда увлекался фотографией с высоты. Они уже имели бортовой микроконтроллер, 3 гироскопа, барометр и акселерометр, отличались достаточной стабильностью в полете.

То, что идея новой машины моя – Михаил Леонтьевич не скрывал, да и за брата был мне благодарен. Так что в Георгиевском зале, где награждали создателей этого квадрокоптера, опередившего его реальное создание на 36 лет, мне вместе с сотрудниками КБО вручили орден Трудового Красного Знамени. Что, кстати, вызывало небольшой шок у вручаетеля наград – дорогого Леонида Ильича.

– Наш пострел везде поспел, – сказал он мне шепотом, – уважаю, сибиряк, зайдите к нам с Галей вечером – отметим.

Награждение проходило в шикарном бело-голубом с золотом Георгиевском зале Большого Кремлевского дворца. Свое название получил по российскому ордену в честь Святого Георгия Победоносца, который был учрежден императрицей Екатериной II в 1769 году, после чего он стал высшим военным орденом тогдашней России. Отснятое хроникерами вскоре украсило «Новости…» перед фильмами. Естественно, было ТиВи и газетчики, но там известность минутная. А в киножурнале награждение неизбежно посмотрят все советские люди, за исключением тех, кто не ходит в кино. Тем более, что «Пока народ безграмотен, из всех искусств для нас важнейшими являются кино и цирк»!

И эта фраза Ленина в обрезанном виде висит почти во всех кинотеатрах СССР. Чем цирк не угодил партийным чиновникам – не знаю, мы с Галей цирк любим; на Цветном бываем часто, хотя она больше любит Старый цирк. НО память прошлой жизни, в которой я дружил с Никулиным гонит меня на Цветной бульвар, где рядом с рынком стоит еще старое цирковое здание.

Практически до конца столетия советский цирк будет считаться эталоном профессионального и зрелищного в мире. Многие артисты цирка на Цветном бульваре ставили номера, не имевшие аналогов: иллюзионисты братья Кио, эквилибристки сёстры Кох, клоуны Леонид Енгибаров, Олег Попов, дуэт Никулин и Шуйдин. Коллектив выезжал с гастролями в Японию, страны Европы, Южной Америки и Африки. В Египте советские артисты даже участвовали в создании местных школ циркового искусства. В 1962 году состоялись первые гастроли в Канаде, а в следующем году – в США, везде выступления пользовались большим успехом. В одной из рецензий было сказано коротко, но выразительно: «Если Большой театр завоевал наши сердца, то Московский цирк увез их с собой.

Ну а я видел и смерти всех этих людей и наблюдал угасание самого цирка, когда папу сменил Максим Никулин – парень образованный, повидавший заграницу еще в советское время, но не равнодушного к Зеленому змию. Да и не было у него того авторитета, как у папы!

Но я опять отвлекся. Нормальному развитию СССР и безболезненному переходу этого государства к более выигрышной экономике могли помешать и помешали два человека: Горбачев (которого пока и в помине нет, он где-то тракторы объезжает) и Андропов (который именно при Брежневе заматереет, а потом и вовсе перехватит власть). Убить его, как когда-то Суслова, я не мог (хотя охраняли в СССР первых лиц не слишком серьезно). Но я не киллер (это слово еще не появилось в нашей лексике), я – филолог с некоторым знанием будущего.

Выпишу как я все, что помню об этом монстре.

10 мая 1967 был назначен председателем КГБ СССР. При Андропове советские органы государственной безопасности уже не использовали жёсткие сталинские методы борьбы с антисоветской деятельностью и инакомыслием.

Так как здоровье Л. И. Брежнева неостановимо ухудшалось в последние годы его правления, Юрий Андропов вместе с министром иностранных дел Андреем Громыко и министром обороны Дмитрием Устиновым, будучи самыми информированными и влиятельными чиновниками, стали определять политику Советского Союза.

После смерти Л. И. Брежнева, последовавшей 10 ноября 1982 года, с 12 ноября 1982 года Юрий Андропов сменил его на посту Генерального секретаря ЦК КПСС, стал официальным лидером Советского Союза. Во время своего недолгого (15 месяцев) пребывания в должности Андропов предпринял ряд мер, направленных на устранение коррупции партийно-государственного аппарата, на повышение экономической эффективности социалистической системы. Против ряда руководителей коммунистической партии были возбуждены уголовные дела, началось расследование. Под лозунгом: «Рабочее время – работе!» – началась борьба с прогулами, иногда принимавшая анекдотические формы, вплоть до опроса зрителей в кинотеатрах о месте и времени работы…

Глава 4

– Нет, ты посмотри какой красавец! – не уставал восхищаться Брежнев новой машиной. – Наш, первый. Первенец! «ВАЗ-2101».

– Ладная машина получилась, Леонид Ильич. Скоро и немцев с их «мерседесом» за пояс заткнем.

– Ну с «мерсем» пока не заткнем, а вот «фольс» перещеголяем, наш «ВАЗ» будет истинно народной машиной.

…После награждения я вместе с супругой сидел за столом у Брежневых. Как обычно после холодных закусок и первых рюмок ледяной водки на стол всплыла огромная кастрюля с борщом. Настоящим украинским. С мозговыми косточками, обильными кусками мяса и с пампушками, натертыми чесноком. Мне нравился этот обычай с первым блюдом в любом праздничном столе, так как это было по-настоящему просто и вкусно. И никаких тебе иных деликатесов не потребуется. И водки можно выпить хоть литр, все борщ съест, все опьянение.

А после закусок и борща мужики, перемазанные обглоданной костью, ринулись в ванную помыться, а потом – в гараж, где ютилась новая игрушка дорогого генерального. На самом деле для государства это был недорогой правитель: машины большей частью он получал в подарок от правителей других государств, а вот Италия ему и целый завод подарила, где и наладили советский «народный» автомобиль. Собственно, накопить 5500 рублей в те годы при средней зарплате в 150–200 было трудно, но возможно. Например, съездить на заработки на Север или на какую-либо Стройку, благо их в СССР велось много. Там зарплаты доходили до 300–600 рублей в месяц. Ну и квалифицированный рабочий на заводе получал три сотни не особо напрягаясь. Так что ничего запредельного в цене на машину не было. К тому же можно было уцепить «москвич», он стоял от трех до четырех тысяч, в зависимости от комплектации.

Лично я давно купил себе списанный (за 400 рублей) военный УАЗ 460 с зависимой рессорной подвеской, лонжеронной рамой и двигателем ГАЗ-21.

Предусматривалось два варианта трансмиссии: 'военный', с колесными редукторами, и 'народно-хозяйственный', с обычными мостами. Мне достался «военный». На рыбалку, на охоту – лучше и не надо. А по городу меня возила служебная волга, а потом и ЗИС/ЗИЛ – автомобили, которые не имели аналогов ни в СССР, ни в новой России. Я говорю сейчас об автомобилях для чинов высшего аппарата власти – лимузинах ЗИЛ. Серийное производство первой советской машины представительского класса началось в 1936 году. Этой машиной был ЗИС – 101 (тогда завод назывался «Завод Имени Сталина»). Конструктивно и внешне он был очень во многом схож с американскими автомобилями марки Buick, но конструкторы ЗИС не просто скопировали машину, она была полностью переработана под требования эксплуатации в СССР.

ЗИС были хоть и неимоверно дорогими, но все же автомобилями потокового производства, а после переименования завода в ЗИЛ, конвейерное производство лимузинов было остановлено, и автомобили стали выпускаться только штучно, только вручную, только для нужд партии.

В гараже Брежнева имелся такой ЗИС, раритетная модель, чей салон принимал самого Хозяина.

– Леонид Ильич, – начал я вкрадчиво, – а что мне сделать, чтоб вы задарили мне вот то чудовище?

– Ездит только на авиационном бензине, жрет уйму, бака на сто километров не хватит. Тяжелый, по грунтовке не проедешь. И на фига он тебе, нынешние ЗИЛы куда лучше. А еще лучше «Чайка». Изначально существовало два варианта названия проекта – «Чайка» и «Стрела», в итоге был выбран первый. Знаешь – как? Один из конструкторов на вопрос, почему победила именно «Чайка», ответил: «Представьте себе Волгу. Кто над ней летит? Чайка. Так и у нас: „Волга“, а над ней – „Чайка“». Полностью новый двигатель, V8, вместо ЗИМовской рядной «шестёрки», полностью автоматическая гидромеханическая коробка передач… Хотя я эти автоматы не люблю. Куда как приятно, что передачи только от тебя зависят. А какой такой еще праздник, что ты машину новую просишь. У тебя что – по-прежнему то старье армейское?

– Было по-прежнему, станет по-Брежневу, – сострил я. В этом времени такие шутки проходили на ура. Не изощрился еще народ к более такому юмору. А новость для подарка есть – Андропов зажрался и его дружок вовсю на МИ-6 работает, на английскую разведку и уже давно. Он вообще берега потерял, под вас копает!

– Ты что-то путаешь. Во-первых у Андропова друзей нет, он одиночка. Во-вторых, а доказать сможешь?

Разрешите только и мои сыскари с МУРа все на кино снимут. У него все секреты на даче спрятаны, точная информация. Хотите, вместе поедем тихонько и мы при вас обыск сделаем?

– Завтра. Завтра и притворюсь больным и мы на твоей рухляди поедем. Как фамилия предателя?

– Гордиевский. Он умудрился поучаствовать в разработке стандартов работы и сопровождения объектов для потенциальной вербовки и делал это уже после того, как был завербован британцами из Ми-6. Олег Антонович Гордиеевский 1938 года – полковник Первого главного управления КГБ СССР (внешняя разведка) с 1964 тайно работет на британскую разведку, псевдоним – Ovation. В 1962 году окончил Московский государственный институт международных отношений и поступил на службу в подразделение нелегальной разведки Первого главного управления КГБ. Поступил на службу в КГБ из-за предоставлявшейся там редкой на то время возможности пожить за границей.

С 1966 по 1970 год (первая заграничная командировка под прикрытием сотрудника консульского отдела посольства СССР в Дании служил офицером разведки КГБ. По его словам, окончательно разочаровался в роли, которую СССР играл в мире, после военного подавления Пражской весны 1968 года, вскоре после чего привлёк к себе внимание британской разведки в Дании[1].

– И откуда ты все это знаешь?

– Мои люди следили и слушали.

– А кто разрешил?

– Если бы вы знали, сколько он наших разведчиков сдал, сколько секретов передал врагам! Тут не до разрешений… Я всегда говорил, что Щелокова надо на КГБ ставить, ьезукоризненной честности коммунист. А этот Андропов водку не пьет, с бабами не гуляет, стихи пишет – гнилой человек.

– Я вот сейчас думаю, а не зря ли тебе МВД доверил? Ты уже за нас партийные перестановки в аппарате задумал, не высоко ли взлетел?

– Да я хоть сейчас рядовым милиционером пойду служить! Для меня не чин важен, а чтоб все честно было, чтоб на благо государства!

– Ладно, отложим наш разговор на завтра. В этом году Столетие Ленина, надо, чтоб все правильно было. Пойдем, там наш кабанятина с картохой ждет, я тебе не рассказывал, как в выходные кабана завалил?

Найди Андропова на фото

Глава 5

«Совместное торжественное заседание ЦК КПСС, Верховного Совета СССР, Верховного Совета РСФСР в Кремлёвском Дворце съездов в Москве, посвященное 100-летию со дня рождения В. И. Ленина ознаменовалось совершенно необычным м нетипичным явлением – выступлением второго заместителя министра МВД Руковера – комсомольца и самого молодого из высокопоставленных лиц Кремля, зятя Генерального секретаря Леонида Ильича Брежнева… – передавала радиостанция «Голос Америки». – Он сказал, что по словам Ленина, годовщину которого мы празднуем, «лучший способ отпраздновать годовщину великой революции это сосредоточить внимание на нерешенных задачах ее». Поэтому от лица МВД я уполномочен выразить недоумение деятельностью Комитета Государственной Безопасности и халатностью его главы – Андропова.»

Триумвират Косыгина, Щелокова и меня, горемычного, решил что идти на поводу у Брежнева и келейно решать вопрос с его ставленником. Юрий Владимирович Андропов набирал все больше власти и окружение Брежнева его поддерживало, так как он действительно был предан дорогому Леониду Ильичу. Откровенно враждебное отношение к МВД бесило Щелокова, неприятие экономических реформ злило Косыгина, а я просто знал, к чему приведет власть КГБ и вовсе не хотел разделить судьбу Чурбанова и Щелокова, которых мстительный Андропов будет преследовать с упорством маньяка.

До сих пор помню из своей первой жизни то. изуверство, с каким гонители 74-летнего человека обошлись с ним накануне праздника Великого Октября, Н. Щелокова лишили звания генерала армии именно 10 ноября – в День милиции! – указ об этом публиковался во всех центральных газетах. 12 ноября на его квартиру пришли следователи из Главной военной прокуратуры. В течение трех дней они проводили там обыск. И это перед тем как 26 ноября Н. Щелокову должно было исполниться 74 года!

7 декабря того же года коммунист Н. Щелоков с 53-летним стажем лишается своего партийного билета. 12 декабря следует еще один удар – Щелокова лишают звания Героя Социалистического Труда и отбирают все награды, кроме тех, что он заработал на фронте, причем без предварительно вынесенного приговора. Все это преследовало только одну цель – подвести Щелокова к мысли о самоубийстве. Щелоков никогда не был трусом, и те, кто преследовал его, прекрасно знали, что гордость этого человека, его чувство собственного достоинства не позволят ему устроить над собой судебный спектакль.

Хоть и недолго я работал под его началом, но уже успел зауважать. Николай Анисимович много сделал для личного состава по социальной защищённости и поднятия авторитета МВД в целом». Уже при мне были значительно повышены оклады сотрудников, 10 % всего строившегося жилья были выделены сотрудникам милиции и внутренних войск, созданы новые школы милиции и Академия МВД СССР. Была введена новая удобная и красивая форма сотрудников милиции. По инициативе Щёлокова были созданы книги и фильмы о милиции, одним из самых зрелищных и престижных стал праздничный концерт ко Дню милиции.

Николай Анисимович в отличие от нелюдимого Андропова находился в дружеских отношениях с Мстиславом Ростроповичем и Галиной Вишневской. По его инициативе полуопальная Вишневская была награждена орденом Ленина. Направлял в Политбюро записку в защиту Александра Солженицына («К вопросу о Солженицыне», 7 октября 1971 года), но его предложения (в том числе – опубликовать «Раковый корпус» и выделить писателю квартиру в Москве) не нашли поддержки. Вообщем был образованным и контактным человеком, и нет его вины в том, что в восемьдесят четвертом году сотрудники привокзального отделения милиции убили по-пьянке сотрудника КГБ, кстати тоже нетрезвого и вначале не зная об его должности.

И мы решили – будь, что будь, но надо предать гласности обнаружения шпиона в составе высших офицеров Комитета. Тем более, что полковник Первого главного управления КГБ СССР (внешняя разведка) Олег Антонович Гордиеевский с Андроповым находится в приятельских отношениях.

И обыск на его даче при котором присутствовал сам Брежнев, не оставил лазеек для манипулирования правосудием. Мои сыскари из МУРа все нашли, включая последние шифровки и средства тайнописи. И даже горстку крупных бриллиантов, которые он брал с кураторов ЦРУ и английских Defence Intelligence, DI вместо денежного гонорара. Я не ориентируюсь в ценах на бриллианты в 1970 году, но по меркам прошлой жизни в 2020 году эта горка потянула бы миллионов на десять зеленых бумажек.

Дальше было забавно. Арестовали, естественно, отвезли в изолятор при МУРе и стали ждать визита комитетчиков – Шпион успел позвонить, когда увидел наши машины из окна дачи. И они не замедлили явится, группа молодцов одинаковых с лица в двубортных пиджаках и во главе генерал-лейтенанта Евгения Питовранова – одного из опытнейших чекистов. Впервые Питовранов возглавил внешнюю разведку ещё при Сталине, в январе 1953 года, и с перерывами занимал эту должность до 1961 года. Затем он до 1966 года руководил Высшей школой КГБ имени Дзержинского. Одним словом, 52-летний генерал был одним из самых компетентных организаторов разведдеятельности.

Он сказал конкретно:

– У меня приказ лично Андропова и я не остановлюсь перед штурмом изолятора МВД, войска пограничников уже подняты по тревоге. Мы вас, ментов поганых, в порошок сотрем!

И осекся, когда из дежурки вышел наш дорогой Леонид Ильич! Так сказать, МХАТовская пауза была.

Брежнев лично контролировал процесс следствия, который вела объединенная группа следователей, в который были и представители КГБ. И было уже ожидание суда, где неизбежен смертельный приговор, но Леонид Ильич не хотел выносить факт измены к обществу. Кулуары – неизбежная политика этого времени, она вросла в сущность партийных догматиков, которые и возглавлял Брежнев со товарищи. И мое выступление на праздничном заседании, освещаемом всеми (и зарубежными) СМИ было для моего тестя ударом под дых!

Я рисковал всем, чего так быстро добился. Вплоть до насильственного отторжения от Гали и высылки обратно в Иркутск или еще дальше…

Ему не привыкать – Галя мне рассказывала. С дочкой генсека Кио был знаком с детства: она вышла замуж за эквилибриста Евгения Милаева и ездила с цирком на гастроли. Несмотря на разницу в возрасте и семейное положение, между Галиной и Игорем вспыхнули чувства. Милаев узнал о романе и предупредил юного соперника, что ему стоит держаться подальше от Брежневой, однако любовники продолжали тайно встречаться.

Секрет раскрылся в 1961-м на гастролях в Японии: местные репортеры прекрасно знали, кто такая Галина, так что настойчиво преследовали и фотографировали пару. Чтобы избежать окончательного позора, по возвращении в СССР Брежнева развелась с супругом. Не говоря друзьям ни слова, Игорь и дочь генсека расписались, что повергло в ужас и Леонида Ильича, и чету Кио.

Генсек узнал о свадьбе из записки от сбежавшей дочери и вскоре выяснил, что ее предыдущий брак расторгли раньше положенного времени – не прошло и 10 суток после подачи заявления о разводе. Молодоженам прислали телеграмму о том, что союз аннулирован из-за нарушения закона, а затем начальник УВД забрал их паспорта. Вернулись документы уже с чистыми страницами, без штампов, и таким образом, замужем за Кио Галина пробыла всего девять дней.

Пару преследовали сотрудники КГБ, Леонид Ильич постоянно звонил и требовал возвращения дочери домой. Она действительно приехала в Москву, однако отношения с Игорем не разорвала. Роман растянулся на четыре года, каждый выходной, находясь на гастролях, Кио садился в самолет и отправлялся к возлюбленной в столицу.

«Осенью 64-го после отставки Хрущева первым лицом государства стал Леонид Ильич Брежнев, – рассказывал иллюзионист. – В связи с этими переменами позвонила Галя и, проявив обо мне заботу, дала понять, что наши отношения лучше прекратить».

Ну а через год Галя встретила меня…

Глава 6

Дальше, как ни странно торжество покатилось по наезженной колее. Но песенка Андропова была, как говорится, спета. А вот что ждало меня – вопрос. Поэтому после праздника я ждал событий дома – не поехал на службу в Министерство, не пошел в МУР, где давно готовил особые группы специалистов «на все руки». Сидел дома и пил горькую. Стихи сочинил, вот эти:

В паутине времени запутался

я

вот такая, братцы,

история.

И смешались годы, даты,

Будто я всегда поддатый,

Будто сотни лет прожил,

Потеряв, чем дорожил.

Все потери – тени, тени,

Облетели, как листва,

И Мозаику потери,

Вспоминает голова.

Ум не тот, что было раньше,

Интеллект совсем иссяк,

И становится все страньше

Временной постичь блудняк.

На фига же сочиняю,

На фига насочинял,

Сам во времени растаю,

Лихо в прошлое слиняв.

В паутине времени запутался

я

вот такая, братцы,

история.

Вестовой от Брежнева появился ближе к обеду, когда я хоть и вязал лыко, но с трудом.

– Приказано доставить немедленно и в любом виде, – сказал офицер по особым поручениям.

Что ж, оделся, поехал. Привезли в Кремль. Подвели к кабинету генсека, секретарь сказал подождать минут десять. Вышел в коридор, где встретил Косыгина. Он попросил не ссылаться на него.

– Наворотили мы делов, – сказал, как бы отвечать не пришлось. Вы уж не акцентируйте там внимание на моей персоне.

А ведь он будет единственным членом Политбюро, кто в 1979 году не поддержит решение об отправке советских войск в Афганистан. Конечно он не знал еще, что Афгани частично приблизит развал СССР. Но именно тогда у него произойдет полный разрыв с Брежневым и его окружением, с консерваторами, уверенными в непоколебимой мощи советского строя.

Косыгин – яркая личность. Восьмая пятилетка (1966–1970), прошедшая под знаком экономических реформ Косыгина, стала самой успешной в советской истории и получила название «золотой. В 1970 году национальный доход достиг уровня 186 % по отношению к 1960 году, производство предметов потребления – 203 %, розничный товарооборот – 198 %, фонд зарплаты – 220 %. Экономический успех был достигнут за счёт расширения хозяйственной самостоятельности предприятий, резкого сокращения утверждаемых сверху показателей. Вместо показателя валовой продукции устанавливался показатель реализованной продукции, вместо показателя себестоимости – показатели прибыли и рентабельности, повышалось значение хозяйственных связей предприятий, договорных отношений между субъектами микроэкономики.

А вот сейчас Алексей Николаевич дал слабину. Очень уж для всего его окружения, поколения неожиданным был мой шаг, мое обращение с внутренними делами самого КГБ к общественности.

В коридор выглянул секретарь:

– Зовут, идите.

К моему удивлению Брежнев не стучал кулаком и не прыгал зайчиком по кабинету. Впрочем, люди в этом времени в 60 лет уже считали себя стариками, а Леониду Ильичу было 64 года. И он находился не в Завидово, где любил сплясать гопака под местную водочку. Он сидел за огромным столом в кабинете главного лица огромного государства. И он сказал тихо:

– Мы приняли решение убрать тебя из министерства. Если бы не Галя, – чуть повысил он голос, – я бы тебя обратно в Сибирь закатал. Но дочку жалко. Пойдешь заместителем по АХО в Московский уголовный розыск. Все равно ты и так там все время ошиваешься! Там в прошлом году дела принял бывший разведчик Корнеев, ему хороший хозяйственник нужен. А ты, вроде, парень хозяйственный. И про партию пока забудь, не достоин ты высокого звания коммуниста.

Он помолчал, погмыхал и сказал обиженно:

– А я еще тебе сам орден вручал… Исчезни с глаз моих.

Вышел из «царских палат», отряхиваясь, как после дождя. Ни на секунду не сомневаясь в правильности своих действий. Теперь Брежневу придется сместить Андропова, иначе народ не поймет, его же однопартийцы не поймут. Так что я прав и прав много раз, Андропова надо лишить власти!

Владимир Федорович Корнеев стал в истории прославленного МУРа одним из лучших его начальников и настоящим сыскарем. Именно он послужил прототипом Глеба Жеглова из культового сериала середины 80. Комиссованный по ранению с действительной военной службы, бывший помощник командира взвода полковой разведки 56-го гвардейского стрелкового полка 19-й гвардейской стрелковой дивизии 3-го Белорусского фронта старший сержант Владимир Корнеев с разведкой не «завязал». В 1944 году он стал разведчиком Оперативного отдела Управления милиции гор. Москвы «под псевдонимом «Правдин» с передачей на личную связь заместителю начальника Железнодорожного РОМ по оперативной работе старшему лейтенанту Мозгову». (Цитата из архивного личного дела). Оказывается, в милиции была и такие должности, как секретный сотрудник. Не раскрывая своей причастности к уголовному розыску, разведчик занимался выявлением дезертиров, лиц, совершающих преступления, установлением конкретных фактов их преступной деятельности, притонов и мест сбыта похищенного. Осуществлялось это под видом «своего парня» с последующим докладом куратору. В случае необходимости он мог внедряться и в преступную среду.

Правда, долго в этом качестве бывший партизан и кавалер орденов Славы и Красной Звезды не задержался. В августе 1945 года его перевели на гласную работу в Московский уголовный розыск.

Быстро обнаружившийся в нем талант сыскаря, часто больше руководствующегося чутьем и интуицией, чем скупыми данными собранными коллегами, помогали раскрывать очень запутанные и сложные преступления. И в ходе допросов задержанных (порой больше похожих на задушевные беседы) он стремился установить с ними доверительные отношения, словно допрашивал взятого им в плен ценного «языка».

Корнееву – сыщику и разведчику от Господа Бога удавалось не только установить, поймать и разговорить преступника, но и посеять в его сердце искорку раскаяния, зёрнышко веры в то, что не всё еще потеряно, если встать на путь исправления! Подтверждения этому – письма от бывших уголовников, вернувшихся к нормальной жизни, которые хранятся в семейном архиве вдовы Владимира Фёдоровича – Евгении Кирилловны.

Удивительный был человек – этот «опер с Петровки», которому мало было отчётной «палки», удовлетворения профессионального честолюбия или даже внеочередной «дырочки» на кителе или погоне, но важен был сам человек, хоть и оступившийся, грешный, но желающий жить честно.

И вот к такому человек (Человеку) и шел я сейчас в роли скромного хозяйственника – шел клеить бирки на столы и стулья, вбивать со склада обмундирования и списывать яловые сапоги после двух лет носки…

Глава 7

В МУРе меня встретили приветливо. Так и знали как никак. Я именно тут организовал финансирования новой спецгруппы универсалов: оперативников, умеющих выполнять функции следователя, розыскника и в какой-то мере – эксперта. Даже проводник служебной собаки был индивидуально отобран и прикомандирован к этой группе.

Владимир Федорович вышел из-за стола и достал из шкафчика бутылку армянского коньяка. Что, тезка, заткнули рот. Ты не журись, у нас больше живой работы, чем в вашем министерстве.

Что я вспомнил про 1970 год? Колоссальные успехи в космонавтике, Первая в мире доставка автоматическим аппаратом на Землю образцов лунного грунта. «Луна-16» была запущена с космодрома Байконур. А чуть позже – управляемый с Земли самоходный аппарат «Луноход-1», который управлялся с Земли и путешествовал по лунной поверхности 11 месяцев. Американцы послали на Луну вагон, а русские – маленькую тележку. В результате американцы получили полезной информации – маленькую тележку, а русские – вагон и маленькую тележку. Вывод: «американцы богаче, а русские – умнее».

В декабре победим и Венеру. «Венера-7» впервые в мире совершил посадку на поверхность Венеры в 2000 км от утреннего терминатора на ночной стороне. Информация со спускаемого аппарата поступала в течение 53 минут, в том числе – 20 минут с поверхности. Во время спуска были проведены замеры температуры атмосферы, которые менялись от 25 до 475 °C на поверхности планеты. Как такое не запомнить юноше, который зачитывался фантастикой!

У нас действительно в этом году была серия побед. Например, многоцелевая атомная субмарина – первая в мире подводная лодка с титановым корпусом проекта 661 «Анчар» К-162 в декабре 1970 года достигла под водой скорости 44,7 узла, что соответствует 82,78 км/час – рекорд на десятилетия. Представляю, какие были подлодки при Путине, если даже эта при помощи десяти пусковых установок П-70 «Аметист» одна могла гарантированно отправить ко дну авианосец, а затем на полном ходу скрыться от преследования.

Я крепко поддал в кабинете своего нового начальника, который еще вчера был у меня в подчинении. И вот сижу в своем любимом парке – Аршиновский сосновый парк, расположенный между Бакинской улицей и улицей Бехтерева в районе Царицыно. В 1890-х годах купец Василий Аршинов купил участок земли в деревне Воробьёвка. При покупке с него было взято обязательство о сохранении леса, находящегося на этой территории. Немного позже он приобрёл ещё один участок в соседней деревне и создал парк, чем увековечил имя. Лес на этой территории, был преимущественно хвойным и хвойные деревья для расширения парка свозились со всего света. Лиственница, сосна, ель, кедр, тополь, ольха и шикарные голубые ели.

По буднями здесь совсем тихо и мало народу, только возвращающиеся из школ дети останавливаются покормить уток.

В этом году уже началось строительство больничных корпусов Медсанчасти ЗИЛ, которое сожрет значительную часть территории парка и в том числе и улицу – там будет парковка перед больницей. И погибнет мое место отдыха. И если вчера я еще мог прекратить это строительство, то сегодня моя власть распространяется лишь на мебель и ведра с тряпками МУРа.

Что же вспомнить еще из прошлой жизни? Да, в небе Египта советскими ракетами были сбиты 5 израильских самолетов – четыре «Фантома» и один «Мираж». «Мираж» сбили египетские зенитчики, «Фантомы» – советские.

По американским оценкам, в Египте воевали около полутора тысяч советских зенитчиков и 150 летчиков. Их участие в боевых действиях стало неожиданным для Израиля. За год с июля 1969 года по август 1970 года израильские ВВС потеряли 94 самолета – почти половину всей своей авиации. Эти потери привели к заключению перемирия. Об этом передадут по «Голосу», кажется осенью. Ох, как же я забыл! Есть из памяти один случай, который я могу предотвратить! Заодно и рейтинг свой (тут нет еще слова «рейтинг») верну. Правда еще не скоро…

15 октября 1970 года погибла Надежда Курченко, пытаясь предотвратить угон самолета АН-24, летевший рейсом Батуми-Сухуми-Краснодар, захваченный террористами отцом и сыном Бразинскас (45-ти и 13-ти лет). На высоте 800 метров двое пассажиров – отец и сын Бразинскасы вызвали бортпроводницу и передали записку для пилотов с требованием изменить маршрут и лететь в Турцию.

Девушка бросилась в кабину и закричала: «Нападение!»

Преступники кинулись за ней, открыв огонь. По воспоминаниям друзей и сослуживцев Надя была чистым и светлым человеком, у нее через три месяца была назначена свадьба. Эта драма всколыхнула тогда всю страну. Советский Союз был потрясен – подобное преступление случилось впервые. Имя Надежды в один день облетело весь мир. И на долгие годы стало символом комсомольского героизма. Это был первый такой случай в СССР.

Надо сказать, что за отсутствием подобных преступлений, инструкций на этот счет не было и 19-летняя советская девушка действовала так, как подсказывало ей сердце и совесть.

Сулико Шавидзе, Валерий Фадеев и бортинженер Оганес Бабаян вылечились и потом смогли летать, проработав до пенсии. Командир Чахракия два года был прикован к инвалидной коляске, перенес несколько операций на позвоночнике, летать больше не смог, остался инвалидом второй группы.

Надежда Курченко похоронена в центре Сухуми. И я был на ее могиле – писал для газеты очерк. Отчасти поэтому так хорошо помню и фамилии, и даты.

Спустя 20 лет ее могила была перенесена на городское кладбище города Глазова. В селе Понино, где она училась, ей установлен памятник. Имя Надежды Курченко присвоено одному из пиков Гиссарского хребта, танкеру российского флота и малой планете в созвездии Козерога.

Знаю я и продолжение истории террористам (тогда и слова подобного не было!). В литовской общине Америки отношение к Бразинскасам было настороженным, их откровенно побаивались. Попытка организовать сбор средств в фонд собственной помощи провалилась. Работали на черных работах.

Ну а после гибели Союза и обретением Литвой независимости, никаких попыток вернуться на родину «патриоты» не предпринимали. Преступники жили убого, под старость Бразинскас-старший стал раздражительным и невыносимым. Во время одной из таких ссор 45-летний сынок насмерть забил своего 77-летнего папашу гантелей и был осуждён за убийство американским судом.

Я помнится тогда сожалел, что были не времена Сталина, когда приведением в исполнение «высшей меры социальной защиты» для граждан вроде Бразинскасов, где бы они ни находились на Земном шаре, занимались сотрудники подразделения т. Судоплатова. Так, кстати, нисколько не стесняясь действуют спецслужбы Израиля. Да и сами американцы, нисколько не брезгуют захватывать граждан других стран на территории совсем других государств и вывозить их в тюрьмы США. А тогда во всю кипела «борьба за мир,» закончившаяся «перестройкой».

В моей прошлой жизни после разрушения СССР имя Надежды Курченко было практически забыто. Официальная пропаганда старалась, чтобы девушки старались подражать не чистым, светлым людям, способным без колебаний отдать жизнь, выполняя свой долг, а шлюхам из телешоу и «глянцевых журналов». Тьфу, гадость какая!

Я вырулил из-за сосен к пивному ларечку и подмигнул продавщице:

– С водочкой нальете?

– Рупь.

– Ноу проблем.

– Чаво?

– Спасибо, говорю.

– На здоровье.

Я обязательно спасу тебя, Надя Курченко!

Глава 8

«В конце концов, я сам определяю где моим подчиненным и в каком качестве работать, – сказал начальник МУРа Владимир Федорович Корнеев. – В АХО у меня и другие люди справляются, а Руковер командует им же созданным универсальным отделом, Отделом особого назначения. И его группа сейчас занимается убийствами 24-х автомобилистов в Ставрополе и Краснодаре». И от него отстали в Министерстве, вознамеревшиеся проверить указание Брежнева об опальном Руковере.

Действительно, наша группа продолжала учиться и постоянно выезжала на громкие преступления, совершенствуя навыки в практической работе. Я внес, насколько мог вспомнить, некоторые новинки в обучение людей. Все, что почерпнул из восточных единоборств, из подготовки десантников, из пусть пустых, но на некоторых консультациях построенных сериалов и фильмов про милицию 21 века. Вот, например, о создании психологического портрета преступника прочитал договорился и ввел в группу второго эксперта – психиатра – потенциального психолога. Рассказал собаководу про одорологию – науку о запахах и научил консервировать запахи и вещи с места преступления, чтоб потом по этому запаху сделать выборку из группы людей. В суде это доказательством не являлось, но возможного преступника ломало сразу.

Криминалистам кое что подсказал о проявлении и фотографировании отпечатков и следов, а не только использовать графитовую пыль и гипс. Поясню, отпечатки ног или шин, или еще чего, например, снимают – залив гипсом. А пальцевые обрабатывают графитовой пылью а потом, сняв лейкопластырем фиксируют прозрачной пленкой. Понятно, компьютеров еще нет, но фотографию делать тоже не додумались.

Но в целом не столько я учил, сколько меня учили опытные оперативники. Очень основательно учили, не обращая внимание на мою командную должность.

Вот, казалось, я в прошлой жизни восточными единоборствами занимался, перед этим (в армии) самбо занимался, перед армией в боксе до первого места по городу в юниорах добрался… А меня бывший (пожилой!) армейский разведчик, как котенка, уделал. Большинство оперов прошли школу войны, они изучили приемы обезвреживание не понарошке, а в полной реализации сил и ненависти.

Хотя кое-что из мои приемов взяли на вооружение, вложив в них горячую энергию.

Про ОПГ Монгола: банду, которую боялись даже воры в законе, я читал в «Огоньке» в году примерно восьмидесятом.

Именно она стала одной из первых банд «новой формации» под командованием Геннадия Карькова по кличке Монгол. Сформировавшаяся в начале 70х банда всего за два года перевернула с ног на голову всю криминальную среду столицы и заставила самых влиятельных представителей преступного мира пересмотреть свои взгляды на архаичный воровской кодекс.

Геннадий Карьков родился зимой 1930 года в городе Кулебаки. Прозвище Монгол он получил за свою азиатскую внешность, однако с этими народами его ничего не связывало. Карьков, скорее, имел казахские корни. О детстве и юности бандита известно совсем немного – в послевоенное время мелко подворовывал на улицах, нигде не учился и не работал. Он долго не попадал в поле зрения правоохранителей, но все везение рано или поздно заканчивается: в 1966 году его впервые осудили и приговорили к трем годам лишения свободы. Срок Монгол отбывал в Кизеловском исправительно-трудовом лагере, где познакомился со многими авторитетными ворами. К выходу Карькова из тюрьмы они написали своим «коллегам» письмо с просьбой оказать помощь Монголу.

Карьков нередко нарушал воровской кодекс и даже завелся официальным местом работы в строительной организации. Вскоре он организовал свою банду, куда вошли около 30 человек. В их числе был и знаменитый вор в законе Вячеслав Иваньков по прозвищу «Япончик» (кстати, эту кличку ему дал Карьков). Туда же входил и Владимир Быков (Балда), который славился умением уйти от правосудия, притворившись психически невменяемым, и садист Виктор Аникеев (Битумщик). Последний выполнял заказные убийства: как-то раз облил свою жертву бензином и поджег, другой брызнул в лицо кипящий битум, который растопил в алюминиевой кружке на плите.

Фактически банда совершала налеты только в течение одного 1971 года, но этого хватило, чтобы Карькова прозвали «дедушкой рэкета». ОПГ нападала на тех, кто сам имел доход от незаконной деятельности: спекулянты, подпольные предприниматели, наркоторговцы. Жертвы не обращались в милицию, боясь расспросов о криминальном происхождении денег.

Жертвой одного из таких налетов стал знаменитый антиквар Миркин: он жестко отказался делиться с рэкетирами. На следующий день, когда антиквар ехал на работу, дорогу его машине перегородил грузовик. После чего члены банды Монгола впихнули его в машину, где находился пустой гроб. Пустой гроб предназначался антиквару – туда его и уложили. Психологическая атака подействовала, и Миркин отдал все свои деньги.

Банду Монгола раскроют вследствие прокола на одном из дел. Разбойники решили ограбить воров-домушников, переодевшись в милицейскую форму. Воры их быстро раскусили, но своей добычей все же поделились. Вскоре домушников задержали настоящие стражи порядка, от них милиция и узнала про ОПГ Монгола.

Следствию удастся установить лишь два эпизода преступлений. Суд приговорит Карькова к 14 годам колонии строгого режима. Через несколько лет он станет вором в законе, а после освобождения в 1986 году купит дом во Франции и будет «смотрящим» за некоторыми районами Москвы. Через восемь лет скончается от онкологии или от цирроза печени. Единственным, кому удастся избежать даже минимального наказания – Япончик.

Благодаря этой информации мы с группой задержали Карькова уже весной 1970. Он с первыми членами банды купил дом в Люблено и держал там парочку кооператоров, прессовал. Я, естественно, сослался на якобы агентурную информацию.

Сделаю небольшое отступление и внесу ясность насчет индивидуального и кооперативного труда в СССР при мудром Сталине, а потом при его тупоголовых последователей!

В сталинский период времени ситуация была хорошая для частника. В стране трудились десятки тысячи промкооперативов, сотни тысяч кустарей. Все производственные артели и кустари относились не к государственной, а к так называемой «местной промышленности». По сути именно Сталин сформировал и вырастил эффективно работающую систему предпринимательства – честного, производственного, а не спекулятивно-ростовщического. И надежно защитил ее, как от злоупотреблений и коррупции госчиновников, так и от ростовщического частного капитала.

Если в брежневские времена, например, в некоем городке не хватало конфет, то, чтобы удовлетворить спрос, нужно было вносить изменения в пятилетние планы. В сталинском СССР вопрос решался самостоятельно, на местном уровне. Через месяц город бы заполнили торговцы, изготавливающие конфеты кустарным способом, а через два месяца к ним присоединились бы производственные артели.

Причем кустарей и крестьян – единоличников – в стране к началу войны было ещё очень много. Накануне войны в СССР насчитывалось более 3,5 млн. хозяйств единоличников. Кустари и артели производили массу самых разнообразных предметов: шили полушубки, катали валенки, ткали платки, изготавливали кровати, столы, квас, овощные консервы, телеги, лыжи, лопаты, скипидар, гвозди, глиняные горшки, напильники, ложки, вилки, пряники, колбасу, холодные копчения и многое другое.

Торговля сельхозпроизводителей облагалась налогом в 3 % с оборота, что делало ненужным бухучет (!). Попытки отрезать их от рынков сбыта и закабалить (в чем преуспевает мафия и госчиновники в моей прошлой жизни) карались беспощадно. Регистрация промысловых артелей занимала менее дня.

А чтобы у чиновников соблазна «прижать» артельщиков не было, государство определило и цены, по которым для артелей предоставлялось сырье, оборудование, места на складах, транспорт, торговые объекты: коррупция была в принципе невозможна.

Хрущев в 1956 году волевым решением ликвидировал этот мощный сектор народного хозяйства вместе с приусадебными участками (которые, кстати, при Сталине были до 1 гектара). Глупый Хрущёв постановил к 1960 г. полностью передать государству все артельные предприятия. Да и характерной чертой брежневского социализма была тоже уравниловка. Большинство работников государственных предприятий (а государственными тогда были почти все предприятия страны) получали стабильную, но всегда одинаковую зарплату. То, что независимость зарплаты от результатов труда – это плохо – понимали и тогда. Но реальных шагов по изменению ситуации не предпринимали.

Этого же стиля придерживался Андропов и его коллеги, а вот мы с Косыгиным хотели вернуть страну к кооперации, к индивидуальному труду, но не к спекуляции (а ведь этот термин, как и уголовная статья, исчезнут после перестройки и люди начнут зарабатывать ПЕРЕПРОДАВАЯ).

Совсем иная ситуация была в сталинские годы. Директоров предприятий не уговаривали, от них требовали по максимуму переводить всех, кого только возможно, на сдельщину. В годовых отчетах директора предприятий непременно указывали процент трудящихся, работающих по сдельной системе оплаты труда.

Некоторые высококвалифицированные рабочие первоуральского Новотрубного завода в годы Великой Отечественной войны зарабатывали в месяц до 2500 рублей. Для сравнения: зарплата директора Новотрубного завода, лауреата Сталинской премии Якова ОСАДЧЕГО составляла 3000 рублей.

Вы можете представить себе, чтобы сейчас слесарь 6-го разряда получал зарплату, сравнимую с зарплатой топ-менеджера промышленного гиганта (на тот момент Новотрубный завод был самым крупным трубным предприятием СССР)?

Я читал воспоминания своего ровесника об отце, руководителе крупной и успешной артели, коммунисте, фронтовике. Ему поручили организовать артель в небольшом поселке, где он жил. Он съездил в райцентр, за день решил все оргвопросы и вернулся домой с несколькими листками документов и печатью новорожденной артели. Вот так, без волокиты и проволочек решались при Сталине вопросы создания нового предприятия. Потом начал собирать друзей-знакомых, решать, что и как будут делать. Оказалось, что у одного есть телега с лошадью – он стал «начальником транспортного цеха. Другой раскопал под развалинами сатуратор – устройство для газирования воды – и собственноручно отремонтировал. Третий мог предоставить в распоряжение артели помещение у себя во дворе.

Вот так, с миру по нитке, начинали производство лимонада. Обсудили, договорились о производстве, сбыте, распределении паев – в соответствии с вкладом в общее дело и квалификацией – и приступили к работе. И пошло дело. Через некоторое время леденцы начали делать, потом колбасу, потом консервы научились выпускать – артель росла и развивалась.

А через несколько лет ее председатель и орденом за ударный труд был награжден, и на районной доске почета красовался – оказывается, при Сталине не делалась разница между теми, кто трудился на государственных и частных предприятиях, всякий труд был почетен, и в законодательстве о правах, о трудовом стаже и прочем обязательно была формулировка «…или член артели промысловой кооперации.

Ну вот, не удержался – поделился скучной для читателя информацией (инфой тут еще не говорят, сленг будущего). Ничего, в следующей главе расскажу, как мы брали Карькова.

Глава 9

Четко знаю, чем займусь с развитием интернета, пока народ будет качать кино через eMule я запущу μTorrent (также uTorrent и microTorrent) – BitTorrent-клиент для Windows, macOS, Linux (веб-интерфейс) и Android, написанный на C++ и отличающийся небольшим размером и высокой скоростью работы при достаточно большой функциональности. Резко вспомнилось, что январе 2011 года количество пользователей в месяц достигло отметки в 100 миллионов. Это значит, что я скоро стану миллиардером. Так какого же рожна я вожусь с этой неповоротливой махиной – СССР. В любом случае он обречен экономически, а пойти путем социалистического Китая он не сможет, так как в отличие от рабов Китая наши рабы разных национальностей и, вдобавок, ужасно ленивые. Так что я не столько думаю о людях, сколько о себе и о власти – понравилось быть вторым человеком в МВД!.

Столь же резко вспомнилось, что Галина меня провела – обманула и что я зря грешил на акробата – изменщика, эта сама Брежнева изменила ему с более молодым циркачом.

Во времена Перестройки только ленивый об этом не знал. Я прекрасно помню предсмертное интервью, напечатанное в огоньке и в «Экспресс-газете» (рекламная газета появится после захвата власти Ельциным).

Игорь Эмильевич Ренард-Кио умрет осенью 2006 года, пережив Брежневу всего на 8 лет. Перед смертью все равны. Знаменитый иллюзионист скажет: «Я любил ее отчаянно. И надеюсь, когда наши души встретятся, нам будет о чем помолчать. Я не знакомился с Галиной Брежневой, я знал ее с детства. Она любила цирк, жила нашей жизнью и как жена артиста Милаева ездила с труппой по свету. Мое «взрослое» с ней знакомство состоялось в 1961 году на гастролях в Японии. Я вдруг увидел, какая Галина красивая женщина! Юношу нередко пленяет зрелая красота. Все произошло само собой. Галина хорошо знала мою маму. И как-то вечером за чем-то к ней пришла. Мамы не было. А был я. Во власти всей своей 18-летней пылкости. И все случилось.

Да, Гадина не была со мной до конца честной. Да и разница в почти 15 сказалась – последние месяца отношения между нами охладели, да и слухи появились, будто она вновь встречается с Кио. И еще она как-то резко постарела, а моему телу все же не было и тридцати. Я, пока был советником (а потом – замминистра) полностью отдавался работе – она кутила. Только первые два года мы с ней прожили мирно, пока она увлекалась знакомством с новой средой – писательской. Теперь она вернулась к старым увлечениям цирком. И, наверное, молодыми циркачами. Как-то я вернулся домой в разгар гулянки: Галина танцевала на столе, в зале было много молодежи. Зрелище жирных ног меня подкосило, и больше у меня с этой бабкой секса не было. Вот, смотрите на фото, я специально сделал этот снимок шпионским аппаратом. Киев-Вега.

Маленькая коробочка, которая простым передёргиванием корпуса туда-сюда превращалась в фотокамеру для тайной съёмки врагов и их секретов… Это был фотоаппарат Киев-Вега или Киев-30. И ведь действительно, именно такими пользовались шпионы в фильмах тех лет. Но в кино мы могли видеть прототип этого фотоаппарата – японскую камеру «Minolta-16», выпускавшуюся с 1955 года. На основании именно этой модели в 1960 году на Киевском заводе «Арсенал» был налажен выпуск сверхминиатюрного фотоаппарата Киев-Вега. Он имел размер кадра 10×14 мм. В нём могла использоваться перфорированная или неперфорированная плёнка шириной 16 мм., которая заряжалась в специальную разборную кассету. В неё помещалось 45 см. плёнки на 20 кадров. Необходимости в перемотке не было, т. к. плёнка в процессе съёмки сматывалась из одной половины кассеты в другую.

Все-таки семидесятый год действительно был Золотым для Советского Союза. Но я уже рассказывал о наших достижениях. Могу лишь добавить:

Успешно завершится длительный орбитальный полет космического корабля «Союз-9», пилотируемого космонавтами А.Г. Николаевым и В.И. Севастьяновым.

И еще 17 января 1970 года впервые поднялся в воздух Су-24.

Он предназначен для нанесения ракетно-бомбовых ударов в простых и сложных метеоусловиях, днем и ночью, в том числе на малых высотах с прицельным поражением наземных и надводных целей. Совершенно уникальный был и будет самолет.

И вот на фоне этих достижений – жирная тетка, трясущая дряблыми телесами на столе в моей, столько любовно обставленной и оформленной квартире.

А недавно крошу салат, как люблю – огурцы и помидоры меленько, две редиски потом немного лучка, перец, соль, каплю растительного масла (лучше оливкового) и много сметаны. А она:

– Опять у тебя овощи в сметане утонут, кто так салат делает!

И не вопросительного, а по-Брежневски – гаркнула.

А меня уже с должности снял её папаша, и я еще не знаю куда попаду. Я и говорю:

– А иди-ка ты…

– Куда? – падла спрашивает.

– К Игорю Эмильевичу! – отвечаю.

Затихла. А потом собралась быстренько и ушла. Вернее уехала. В середине 1970 года как раз начнется серийное производство советского автомобиля ГАЗ-24 «Волга», самой массовой легковой модели Горьковского автозавода. Ну и Галина Леонидовна, естественно, уже ездила на опытном образце, который папаша ей передарил. Между прочим до прекращения выпуска в 1992 г. с конвейера сойдет полтора миллиона этих прочных м выносливых «утюгов». Я помнится в первой жизни после пассата пересел на двадцать четвертую – едва справился с управлением.

Но перейду к нашим милицейским будням. Как уже говорил, кооперация вместе с индивидуальными умельцами вновь, хоть и не в полной мере, вернулась в страну – спасибо Косыгину и мне. Все же именно я убрал главных противников этого развития – Суслова и Андропова. А вместе с ними массу помощников из их «группы поддержки». Сам же Брежнев в отличии от Хрущева имел мнение только коллективное. Индивидуальностью и смелостью решений мой тесть не обладал, чем и удобен был партийной элите. Не зря ж его, впавшего в маразм, продолжали использовать в роли советского лидера, хотя давно уж решали и руководили государством совсем иные люди.

Итак, я от агентуры узнал, что Карьков купил дом в деревушке недалеко от Ярославского шоссе, поближе к охранной зоне Лосиного острова. (Забавно, но со временам там появится улица Красной Сосны, а на ней возникнет в двухэтажном доме издательство Вече, куда я буду скидывать свои рукописи по приличному для двухтысячных годов гонорару). Вообщем, в пятнадцати минутах быстрой езды от ВДНХ была деревушка, а там – дом будущего свирепого вора и убийцы…

Глава 10

Мы остановили машины, не доезжая до деревушки… Впрочем, посмотрите задержание опергруппой бандитов в любом сериале – их после девяностых появится во множестве – и вы составите представление о четком и жестком захвате преступников МУРовцами.

Удивительно другое, по пути я вспомнил, что банда Монгола в моем времени начала подрабатывать даже заказными убийствами. Память попаданца причудлива! На дворе были застойные времена, люди не понимали, что существуют профессиональные убийцы, которые убивают за деньги. Но это происходило, и таким киллером был член банды Виктор Аникеев по прозвищу Битумщик. Он получал настоящее удовольствие от убийства. Причем чем изощреннее оно было, тем большее удовольствие получал Битумщик, являющийся по своей сути психопатом-садистом.

И вот я в этом времени, в шаге от брежневского застоя, а Битумщик бежит огородами, сшибая чахлый плетень, после крика кого-то из банды: «Битумщик, беги!» Он единственный находился не в доме, и я видел в окно его спину.

Мозг попаданца нельзя назвать нормальным. Как и поведение. По логике я не мог так быстро и так удачно устроиться в Москве. По той же логике я никак не мог бы почти мгновенно войти в окружение Брежнева. Но все это случилось и объяснить подобные чудеса может лишь то, что попаданец не только вне времени, а в моем случае и против его течения, но и всесторонне инороден. Он по иному двигается, думает, планирует. Он не считает Андропова кем-то великим или кем-то нужным. Для него этот Андропов просто исторический персонаж, кукла из давно сыгранного спектакля. Желая подвинуть, убрать эту виртуальную для него личность, он делает то, что нормальный человек этого времени и помыслить бы не мог.

Поэтому я просто выстрелил в спину этому абстрактному злодею из прошлого, а когда тот упал и начал корчиться, добил в затылок. Благо, ТТ не «Макаров», которым давно оснащена вся милиция. Признаю, он безопасней и останавливающий эффект его пули почти такой же, как у Тульского Токарева, зато не пробивает цель насквозь. Но ТТ имеет длину ствола 116 мм, в то время как ПМ имеет длину ствола только 93,5 мм… ТТ лучше. «Макаров» – это какое-то недоразумение, а не пистолет. Гарантированно попасть только себе в висок в упор можно.

С другой стороны милиционерам этого времени вовсе не приходится постоянно стрелять по далеким целям, в семидесятых участковые вообще носят в кобуре бутерброд или документы. Но у нас в МУРе есть выбор, слава господу.

– Эй, – недоуменно окликнул меня старший, – ты это зачем? Он нам живой был нужен. – Владимир Федорович Корнеев, несмотря на высокую должность, часто ездил на операции вместе с группой. И для него, прошедшего фронт, поступок подчиненного был отчасти понятен, но не логичен. – Ты его и так в позвоночник зацепил, он безвреден был, даже если б выжил, а мог что интересное сказать на допросе.

– Этот не мог, – ответил я, – он по моим данным простая шестерка – штатный палач. Пленных мучить, да убивать кого-то по наводке – вот и все его функции. Вот спросите кооператоров, кто их мучил.

Уже освобождении жертвы банды сидели на диване и наш эксперт пытался оказать им первую помощь. Один выглядел ужасно, а второй был почти в форме. Видимо Битумщик пытал более мужественного, чтоб сломать слабого – старый прием палачей и следователей.

– Да, – вмещался пострадавший меньше, – он вот ему и ногти вырывал, и зубы спиливал, и, простите, яйца плоскогубцами щемил!

– И все так, Владимир, – надо быть сдержанней, мы не палачи, мы советские милиционеры. А его и так бы приговорили к расстрелу.

– Простите, – Владимир Федорович, – сказал я. – Но я как увидел этого пострадавшего, а я же знал, что у них пытает этот Битумщик, ну не выдержал. Теперь понимаю, что зря – пусть бы помучался перед смертью, гаденыш!

– И это не правильно, – сказал начальник, – поверь моему опыту разведчика. Никаких эмоций во время оперативной деятельности. Эмоции мешают логике, а она для оперативника должна быть на первом месте. Логика и расчет с холодной головой, как учил Дзержинский. Смелость, преданность, чистые руки – это все правильно, каждый из нас таков, но в работе голова без эмоций. Понял?

– Так точно! – ответил я.

Говорят, что идею насчет рэкета Монгол позаимствовал не в историях про американских бандитов, которые в те времена с ужасом рассказывали друг другу граждане СССР, а он сам увидел эту перспективу, находясь в ресторане. В те времена ресторан посещали в основном зажиточные люди и бандиты, сорвавшие куш. Так и Монгол сидел с компанией за одним из столиков и подмечал, что некоторые люди заказывают довольно много дорогих блюд. От них веяло деньгами и большим достатком – Геннадий Карьков решил немного пощипать кооперативных богатеев. Но времена, когда он «щипал» по вокзалам и автобусам прошли.

На следствии он пел соловьем, стараясь опередить подельников и не стать организатором. Но это ему не удалось, банда закладывала вожака неотвратимо. Особенно старался Вячеслав Иваньков – знаменитый Япончик, который как раз и разрабатывал все сценарии по запугиванию жертв. Еще были такие в дальнейшем известные воры, как Павел Быков и Сиська. Но после вмешательства попаданца им уже не довороваться до известности, так и сгниют в лагерях шестерками Монгола!

Глава 11

Леонид Ильич вызвал меня вестовым. Забрали прямо из-за письменного стола в собственной квартире, не дав дописать главу.

Я решил закончить ту, семь лет назад начатую повесть, о человеке, ушедшего от людей в тайгу и нашедшего под землей хрустальный гроб с маленькой феей.

Впрочем, за пять лет мирной жизни в Москве я нашел время оправдать жилье в писательском доме. Издал вместе с Чаплиной сборник рассказов о животных. Она – о зверятах из её Зоопарка, я – о собаках и кошках, живших со мной в первой жизни. Лежал в «Детгизе» и второй – уже индивидуальный – сборник про собак, кошек и слонов… тоже из первой жизни, в которой я дружил с Юрием Никулиным и успел поработать в передвижном цирке.

Уйма публикаций в газетах, журналах. В одной только «Юности» патриотических и любовных на сборник наберется. Так что в случае полной немилости уйду полностью в писательство, уеду в Переделкино, брошу пить, заведу собаку…

О чем это я, мне при немилость дорогого Леонида Ильича на любую публикацию права перекроют, затравят, как Пастернака.

Но доехали, иду в знакомый подъезд по знакомой лестнице в знакомую квартиру. Теща встречает сурово, она за своих дорогих детишек горло порвет, тут логики нет.

– Иди, Леня в кабинете.

Ни здравствуй – ни прощай, даже пирожков с борщом не предложила как обычно – плохо дело.

В Кабинете престарелый министр обороны и вельможный Громыко – его недавно отозвали с дипломатической работы в Англии, метят в министерское кресло посадить. Все же удалось мне кое что изменить в этом мире, убрав две ключевые фигуры влияния[2].

Гречко, Андрей Антонович, старый уже, под семьдесят. Что я о нем знаю? Помрет в этом десятилетии, сменит его Устинов, кажется. Да, он первый министр обороны, включённый в Политбюро после 16-летнего перерыва с отставки Жукова. Футбольный фанат, болел вроде за ЦСКА начинал кавалеристом и в начале войны командовал кавалерией. Ну и эмоционально окружение его характеризует как надменного, равнодушного и чёрствого человека, который считал, что «ему всё дозволено, всё можно». Естественно – карьера развивалась стабильно, в тюрьмах не сидел, все гладко складывалось. Происхождение крестьянское, в армии с 16 лет, учился старательно, хотя особым умом не блистал, но происхождение помогало: Окончил кавалерийскую школу, Военную академию имени М. В. Фрунзе и Военную академию Генерального штаба – как раз перед Отечественной.

Вывод – поддержки от него нам с Косыгиным не видать. Скорей можно опереться на Громыко, тот хоть и хитрый дипломат, но умеет сравнивать успехи зарубежные и наши в перспективе.

Дипломатическая судьба А. А. Громыко сложилась так, что на протяжении без малого полувека он находился в центре мировой политики, снискал уважение даже своих политических оппонентов. В дипломатических кругах его называли «патриархом дипломатии», «самым информированным министром иностранных дел в мире». Он ровесник Гречко, но выглядит гораздо моложе. Кстати, доктор экономических наук, это вам не кавалерист из крестьян.

Громыко стал хорошо известен в международных кругах своим вечно недовольным и мрачным выражением лица, а также крайне неуступчивыми действиями, за что получил прозвище «Мистер Нет». По поводу этого прозвища А. А. Громыко отмечал: «Мои «нет» они слышали гораздо реже, чем я их «ноу», ведь мы выдвигали гораздо больше предложений. Меня в их газетах прозвали «господин Нет», потому что я собой манипулировать не позволял. Кто стремился к этому, хотел манипулировать Советским Союзом. Мы – великая держава, и никому этого делать не позволим!»

– Вот он, явился, – встречает меня реплика Брежнева. Патриарх сидит в углу за приставным столиком, где бутылка водки и блюдо с рыбной закуской. Все, кроме Громыко, жуют – закусывают. Говоря «все» я имею ввиду, что в кабинете еще пару человек из окружения генерального, но я с ними не знаком, информации о них не имею. – Тебя Громыко просил, вот и иди к нему.

Из всех российских и советских министров иностранных дел только один Андрея Андреевича Громыко прослужил на этом посту легендарно длительный срок – двадцать восемь лет. Так что я подошел и представился с огромным уважением.

– Yes – yes, I heard about you. Мне интересно сколькими языками владеешь?

– English fluently. Deutsch fließend. Français médiocre. עברית מדוברת וכתובה.

– Последнюю фразу не понял?

– Иврит самостоятельно выучил. Произношение не пойми какое – нет практики, но разговариваю и читаю.

– In the questionnaire, of course, this is not. (В анкете этого, конечно, нет).

– You understand (Сами понимаете).

– Естественно. А что со мной так откровенен? (дальнейший разговор полностью на английском, я перевел для легкости чтения).

– Ну… – вы же не Гречко и не Брежнев!

– Значит в интеллекте им отказываешь?

– Напрочь.

– Тем ни менее работают, карьеру сделали.

– Хитрость, жизненный опыт, практицизм, удача. Поддержка коллег. Но они – прошлое. С ним у Советского Союза нет будущего.

Вообщем, чтоб не цитировать наш дальнейший диалог (по дипломатически выверенный со стороны Громыко), дело сводилось к тому, что он хотел забрать меня в свое ведомство. Ему нужен был молодой политик с незаморенным мышлением и с умением полиглота, помойник ему был нужен.

Я попросил время на подумать. И уже намылился слинять из высокого общества, но Брежнев меня притормозил:

– Подожди там, в столовой, я к тебе выйду – разговор есть.

Глава 12

Вышел он минут через пятнадцать, и все это время теща сверлила меня взглядом своих небольших карих глаз. Надо сказать, что Виктория нам в будущем была известна нам как Виктория Денисова, хотя на самом деле ее девичья фамилия – Гольдберг.

Многие до сих пор уверены, что Брежнев жену не любил, а разводу мешала только партийная карьера.

После окончания войны, когда Брежнев вернулся с фронта, он приехал домой не один. Его боевая подруга Тамара ждала Брежнева на лестнице, пока тот объяснится с женой. Виктория поговорила и с Тамарой, и с Брежневым. Соперницу она попросила исчезнуть, и не отбирать у двоих детей отца. Тамара уехала в Киев, и никакие уговоры Брежнева ее не остановили. А супругу Виктория пригрозила звонком в партию, отнятым билетом и разрушенной карьерой. Нехотя Брежнев вернулся в семью.

О чем, кстати, не пожалел. В любое время, когда бы Брежнев ни пожаловал домой, его Супруга ждала его, и стол ломился от разнообразия блюд.

– Витя, – начал Леонид Ильич с порога, что ж ты зятька не покормила! (Виктории Петровна – а может «Пинхусовна» – глотала букву «К» и муженек переименовал ей в Витю). – Он жену выгнал, теперь по ресторанам кормится, а ты бы его домашней побаловала.

– Перебьется, ‘обелина, буду я еще его ‘ормить.

– Ну-ка пойдем, – взял меня за рукав Брежнев, вывел в коридор и сказал, – рассказывай, что там опять случилось?

– Что, что… Она опять с Кио спуталась! Я что, терпеть должен, как она с ним по ресторанам гуляет и дома не ночует. Я рога носить не нанимался!

– Какие рога? А, вот ты о чем. Не волнуйся, я этого фокусника законопачу. Хочешь, к тебе в Сибирь сошлю?

– Зачем? Кио, худо ль бедно, но нашей стране славу приносит, во всем мире его знают. Пусть поженятся в конце концов, если такая любовь у них.

– Моя дочь с циркачом! Никогда.

– Он не циркач, он большой артист, зарабатывает побольше нас с вами, будет её по заграницам возить, подарки дарить.

– Ладно, я подумаю. Иди пока.

Я и пошел себе.

В жизни я не подставлял женщин – они меня подставляли. В жизни я не ябедничал, не валил вину на слабого. Но Галину Брежневу трудно назвать слабой, напротив – ей уничтожить меня, как трусы снять или пальцы (2шт.) чернилами облить!

Помню, читал в первой жизни, что попав в немилость новой власти в период правления Андропова, она оказалась под домашним арестом. Ее мужа, инкриминируя взятку в особо крупных размерах, посадили в тюрьму. Несмотря на это, при Горбачеве ей все же удалось выиграть суд и вернуть дачу и другие ценные подарки отца, которые государство собиралось конфисковать. Все эти события в сочетании с алкоголем довели Брежневу до психиатрической больницы, где она фактически провела свои последние годы.

Да, говоря «в жизни» я имею ввиду обе жизни. А назревающая идея о смене Брежнева все чаще стучит мне в голову. Тем более, что он не представляется мне (в отличии от людей этого времени) серьезным противником. И не потому, что я очень умный (хотя я действительно умен), а потому что у власти он только волею приближенных и равновесия в политике/экономике. Разрушить это равновесие человеку, знакомому с будущей историей государства Российского, как трусы с Галины Брежневой снять или пальцы (2 шт.) чернилами облить!

Я нынче, как Уленшпигель, бесшабашен и нахален. «Пепел Клааса стучит в мое сердце!»[3]

Хотя, если вдуматься, пример плохой. Не все знают, что в переводе означает Уленшпигель: от средневерхненемецкого «ulen» (мыть, чистить) и «spіegel» (зеркало, на охотничьем жаргоне – задница).

Оригинальный немецкий Уленшпигель родился в 1300 году в селении Кнейтлинген недалеко от Брауншвайга (вот и объяснение фонтану). Звали его Dyl или Till von Uetze, сын Клауса и Анны. Тиль – сокращенное от Дитрих или Эгидий. Уленшпигель же прозвище, которое чаще всего переводят как Сова и Зеркало (хотя есть и другие, народные грубые варианты этимологии).

Лично мне лучшим воплощением Уленшпигеля кажется Лембит Ульфсак в фильме Алова-Наумова «Легенда о Тиле». Фильм сложный, но визуальный ряд сделан потрясающе.

Не могу удержаться и не привести великолепную точку зрения блогера из моего будущего – Сергея Васильева (мы с ним дружили в «ЖЖ»), он прославился своим точным и остроумным описанием жизни в Евросоюзе под под псевдонимом именем seva_riga.

«В переводе со старонемецкого Тиль Уленшпигель – это Тиль Жопочист. Такой типичный изысканный европейский юмор. Первая книга о нем вышла в Страсбурге в 1515 году – на заре книгопечатания. Пользовалась у публики бешеной популярностью. Многократно переиздавалась. Почему – можете догадаться. Главы ее говорят сами за себя: «Как Уленшпигель в городе Штрасфурте обманул пекаря на целый мешок с хлебом», «Как Уленшпигель залез в улей, а ночью пришли двое и хотели этот улей украсть», «Как Уленшпигель нанялся к священнику и съел у него жареных кур с вертела», «Как Уленшпигель выдал себя за лекаря», «Как Уленшпигель возил с собой череп, чтобы им морочить людей, и собрал таким образом много пожертвований», «Как Уленшпигель в Эрфурте обманул мясника на кусок мяса», «Как Уленшпигель во Франкфурте-на-Майне обманул на тысячу гульденов евреев и продал им свое дерьмо под видом вещих ягод», «Как Уленшпигель продал одному сапожнику вместо сала мерзлый навоз», «Как Уленшпигель в Ганновере наср…л в бане, считая, что это «дом очищения» и, наконец, верх остроумия: «Как Уленшпигель в Бремене готовил для своих гостей жаркое, которое никто не стал есть, потому что он прыскал маслом из задницы». Легко сделать вывод, что подлинный герой народной немецкой книжки – мошенник, негодяй и просто нечистоплотная свинья. Это типичный европеец той эпохи. Чтобы отучить его от природной склонности к аферизму, приходилось принимать жесточайшие законы. В те времена, когда вышла книжка о «Жопочисте-Уленшпигеле», фальшивомонетчиков в Германии казнили, заливая им в глотку раскаленный свинец, из которого они подделывали деньги, или живьем варили в кипящем масле, медленно опуская в котел. А простые немцы стояли на площади и любовались на это зрелище, проникаясь его педагогическим эффектом».

Да уж, Европа всегда была маленькой и подлой, но меня это не касается, ибо уже существует ядерное оружие и война бессмысленна. Эх, лучше бы меня забросило в более далекое прошлое, когда можно было еще успеть поуменьшить эти Европы!

Глава 13

Невероятно, но факт: тротуар имеет асфальтовый пандус для колясок. Даже сейчас такое в Москве нечасто увидишь.

В то время (насколько можно судить по фотографиям и фильмам) все девушки ходили в юбках до колена. А извращенцев практически не было. Удивительное дело.

Я не пошел на службу. Мне позвонили и поделились новостью. Брежнев отреагировал на поданный из МУРа наградной лист, где была и моя фамилия, своеобразно. Нет, конечно Леонид Ильич не просматривал все прошения о награде – это дело министерских по профилю, но он любил сам процесс награждения. В семидесятом он еще не впал в маразм и не коллекционировал на своей груди блестяшки, но очень любил вручать их награждаемым. Наверное, ассоциировал с военными наградами, которых у него лично было немного (и которые ему пополнили только после войны, после получения должности в Кремле). А тут выпал свободный вечер – ну как он мог пропустить торжество в Колонном зале с последующим угощением награжденных. И вот среди трех человек от МУРа, представленных на Медаль «За отличную службу по охране общественного порядка» с припиской: за храбрость и самоотверженность, проявленные при ликвидации преступной группы.

– Ну как начальник хозчасти мог проявить храбрость и самоотверженность, он что – книгу учета перьев и ручек самоотверженно вел? Вычеркнуть!

– Сам Корнеев подал список, – недоуменно сказал помощник.

– Ничего не хочу знать, вычеркнуть.

После пяти лет царствования Брежнев загордился. И, хотя и не проявлял Хрущевского волюнтаризма, но самодурство имело место. Как ни крути, но у нынешних людей при власти – бывших рабочих и крестьян не было аристократической привычки к лидерству и начальствующее положение их портило. Раб при власти – совсем не то, что потомок 12 колен властвующих!

Конечно, аристократ тоже может быть сволочью, а среди бывших крестьян или рабочих встречаются настоящие самородки чести и достоинства.

Брежнев же – классический заучка и чиновник. Он даже в гимназии учился, как барчук, а не в реальном для бедноты. Естественно, ведь отец Брежнева был техническим работником на металлургическом заводе – «фабрикатором». Говоря по-современному – инструментальщиком.

Он последовательно учился:

– в Курском землеустроительном-мелиоративном техникуме;

– поступил в Московский машиностроительный институт;

– перевёлся на вечерний факультет Каменского металлургического института и окончил его;

– учился на курсах моторизации и механизации Красной Армии, по окончании которых получил своё первое офицерское звание – лейтенант;

– будучи хорошим хозяйственником в армии и поднялся.

С началом Великой Отечественной войны участвовал в мобилизации населения в Красную Армию, занимался эвакуацией промышленности. Вторично был призван в РККА 28.06.1941 года Днепропетровским горвоенкоматом.

На Параде Победы 24 июня 1945 года на Красной площади в Москве генерал-майор Брежнев был заместителем командира по политической части сводного полка 4-го Украинского фронта, шёл во главе колонны вместе с командующим фронтом генералом армии А. И. Ерёменко.

Руководил восстановлением разрушенных во время войны предприятий и Днепрогэса.

7 декабря 1947 года, за успехи в возрождении металлургического завода «Запорожсталь», Л. И. Брежнев награждён первым орденом Ленина…

Брежнев был и есть смелый человек, настоящий великоросс и мужик, но кругозор его ограничен областью, заводом, воинским соединением. У него нет и не будет широты взгляда, ибо вся его карьера протекала под строгим контролем партии и старших коммунистов!

И растоптать судьбу для него, что высморкаться. Я прекрасно знаю, какой он домашний диктатор, а я вроде из его как бы семьи. Вот он и сломает мне жизнь из отеческих побуждений.

Я написал заявление об увольнении по собственному желанию, ввиду того, что, как член Союза писателей, намерен полностью посвятить свое время написанию книг! Не поленился съездить в отдел кадров, а потом – в поликлинику, где искусно просимулировал простуду. Дело не сложное, чтобы разгорячиться, понадобиться всего 1 капля йода. Нанесите препарат на печенье или хлеб, можно разбавить водой. Съешьте продукт и через час отправляйтесь к доктору. Эффект держится 2–3 часа. Таким способом можно поднять ртутный столбик до 39 градусов.

С бюллетенем на четыре дня я спокойно припарковал машину у дома и отправился в кабинет – разыскать старую рукопись про человека, разочаровавшегося в людях. Закончен роман на том, что в одиночестве лесного жилища он случайно нашел маленький хрустальный гроб, где спала девушка с крыльями. Эта рукопись уже тонула на Неглинной в разрушенном доме, но комитетчики мне ее (обрывки) вернули. И я как-то за неделю написал заново, но затормозил именно на этом месте про Отшельника, который нашел в тайге гроб с миниатюрной крылатой женщиной Вот его я и решил закончить. Уже сколько раз брался и все что-то отрывало.

Я подумал, что для остроты, довольно мрачного в психологичности, текста следует оживить эту миниатюрную даму с крыльями и сделать её отвязной стервой. А то у меня сплошной экзистенциализм, который в СССР не приветствуется.

Кстати, пистолет надо достать – как иначе я, лишившись власти и должности, остановлю бандитов в аэропорту и спасу стюардессу!

Я поставил на письменный стол свою Эрику (любимую пишучью машинку писателей и журналист в этом времени. У меня, естественно, портативная Erika M (Meisterklasse – в переводе с нем.: «мастер-класс»): у этой машинки особый механизм полеустановления – поля выставляются не при помощи ползунов на каретке, а нажатием специальных кнопок слева и справа от пробела, кроме того, это одна из редких портативных машинок, которые умеют печатать с разреженной постановкой букв и символов, то есть так: в р а з р я д к у.

Сам Эренбург завидовал!

Я вставил два листа через копирку – больше плохо пробивает, поэтому профессиональные машинистки пользуются стационарными моделями, чтоб печатать по 5–7 копий. Именно так в этом времени распечатываются и продаются на черном рынке запрещенные романы и стихи. Черный рынок в советском союзе своеобразен и обширен – первый признак экономического упадка. Все от джинс с пластинками и вплоть до валюты можно купить из под полы. Я так покупал магнитофон Грюндик, добавив полтинник сверху. Да и эту машинку именно так купил. А на полтинник многие полмесяца живут. Надо же – полмесяца на полтинник. Впрочем правильно, при зарплате 120–150 рублей стольник у холостяка уходит только на еду. В семье проще, там и жена прирабатывает, и домашняя кухня экономней. Но меня не туда опять понесло.

В начале октября мне уже надо быть в Батуме, так как я не помню точной даты угона. Зато помню ошеломляющую реакцию миллионов людей так называемого застойного времени на жертвенность, отвагу, смелость человека. Эта была настоящая ярость истинных патриотов. Люди писали матери сочувственные письма и телеграммы, именем стюардессы называли улицы и космические объекты. В честь Нади писали песни, называли парки и улицы советских городов, ее именем названа малая планета № 2349, открытая учеными Крымской обсерватории, о ней снят фильм «Абитуриентка».

В столице Абхазии Сухуми в её честь назван старинный парк между Дагестанской и Черкесской улицами. В нём установлен памятник Надежде.

Имя Надежды Курченко присвоено одному из пиков Гиссарского хребта, танкеру российского флота и астероиду.

В день ее похорон тысячи людей шли за гробом по улицам города и несли ей цветы. А самолеты, уходившие в рейс, покачивали крыльями в знак уважения своей юной сослуживице.

А в 1986 году, когда абхазцы дрались с грузинами, её убили второй раз наемники расстреляли памятник этой запущенной могилки! Спасибо Перестройке Горбачева!

Ее мама писала: «Мы шли к Наде пешком, рядом стреляли – всякое было… И тогда я нахально написала письмо на имя Горбачева: «Если вы не поможете перевезти Надю, я поеду и повешусь на ее могилке!»

Год спустя дочку перезахоронили на городском кладбище в Глазове. Хотели похоронить отдельно, на улице Калинина, а улицу переименовать в честь Нади. Но я не разрешила. Она за людей погибла. И я хочу, чтобы она лежала вместе с людьми».

Так что спасение Нади – моя главная задача в этом времени. И надо купить пистолет и хорошенько его пристрелять. Завтра поеду на барахолку!

Глава 14

Барахолки Москвы в 1970 году заслуживают отдельного рассказа. Не пугайтесь, я – вкратце.

Тишинский рынок был одним из колоритнейших мест старой Москвы.

Имя площади дало урочище «Тишина», названное так, вероятно, по удаленности его от шумных проезжих улиц. В XVIII–XIX вв. здесь продавали сено и она называлась Тишинской сенной.

Еще до революции здесь торговали фуражом и сеном, поэтому и тихо было, телеги не гремели, разъезжаясь с густо усыпанной соломой площади. В военное время здесь, как и на многих торговых точках, образовалась стихийная толкучка, рядом Белорусский вокзал, из пригорода везли яйца-картошку, здесь горожане «покупали» продукты на предметы своего быта, никакой роскоши – ложки, чашки, отрезы ткани. Кончилась война, исчезли телеги, а Тишинка осталась.

Практично, дешево и уникально – вот какой рекламный слоган подошел бы Тишке, но пока даже термина такого не существует. Это была самая крутая совковая барахолка. Нет, была там, конечно, и сельхозпродукция – черемша, свинина, яблоки, но это потом, на закуску. Каждый озабоченный своими социальными амбициями большой город считает необходимым, как экзопикантоное дополнение, иметь в своей структуре и «блошиный» рынок.

А в 1868 году журнал «Москва» писал: «…Тишинская площадь… отличается сравнительно большим торговым оживлением. Она имеет вид треугольника, в вершине которого находится довольно сносный трактир «Грузия»… С одной стороны – поле, с другой – Садовая, с третьей – поблизости Зоологический сад и Ваганьковское кладбище. Эта местность находится на выезде из города…Положение ее совершенно центральное, для приезжающих крестьян имеются… довольно сносные трактиры и в настоящее время содержатся четыре постоялых двора… Жители этой местности, сколько мы могли узнать, убеждены в необходимости устройства рынка на Тишинской площади».

На Белорусский вокзал везли из деревень яйца, картошку и прочие плоды огорода, чтоб поменять на отрезы тканей, чашки, ложки – все, что оголодавшие горожане несли из своих домов. Вывернутые в подъезде лампочки и погнутые алюминиевые плошки соседствовали с побитом молью боа из чернобурки и французскими кружевами.

Именно на Тишинке снимали Операцию «Ы». В кадр попали открытые прилавки и деревянные торговые павильон. Здесь же торговали дынями Басилашвили и Гурченко в «Вокзале на двоих».

Засветилась здесь и французская кинозвезда – Марина Влади. Высоцкий тогда жил неподалеку, на Малой Грузинской, 28, и Марина отправилась за овощами. Пришла и, смеясь, рассказывает, что идет по рынку, а в спину шепот: «Смотри, под Марину Влади косит!».

К 1967 году, когда Марина Влади приехала в СССР, в ее фильмографии было уже более пятидесяти картин. Но принимали ее как колдунью Ингу. Еще до знакомства с Мариной Влади Владимир Высоцкий влюбился именно в ее героиню. Увидел ее на экране и самонадеянно заявил: «Я на ней женюсь». Жениться на ней мечтали едва ли не все мужчины, но именно ему это удалось. К моменту встречи с Мариной Влади Высоцкий был уже дважды женат и ухаживал за студенткой ВГИКа Татьяной Иваненко. В результате Марина Влади вступила в актерский профсоюз и Коммунистическую партию Франции. Благодаря этому поступку Влади стала в СССР любимой актрисой не только у зрителей, но и у чиновников. Ей с легкостью выдавали въездные визы, ее воспринимали чуть ли не как «посла доброй воли» между двумя странами.

О том, что Владимир пьет, ее предупреждали их общие друзья, да и сам он признавался, что пить ему нельзя. Но Марина не сразу поняла, насколько серьезна у ее возлюбленного проблема с алкоголем. Сначала ей казалось, что от выпивки он раскрепощается и веселеет, тем более что и сама она оценила прелесть русской водки, согревающей в слякотные осенние дни и позволяющей расслабиться. Но вот однажды Владимир не вернулся вечером, а среди ночи Марине позвонили и попросили срочно его забрать. И ей – французской актрисе, любимице миллионов, «колдунье» – пришлось брать такси и ехать в чужую неопрятную квартиру, выволакивать на плече стонущего, грязного, пьяного мужчину, потом отмывать его, приводить в чувство.

Но – к делу!

Лежали грудами старые книжки, строго смотрели на окружающую вакханалию потемневшие иконы, и разбитной инвалид убеждал молодую пару приобрести необходимые в хозяйстве якорь крейсера «Аврора» и маузер Дзержинского.

Маузер меня ненадолго заинтересовал, но он оказался выхолощенным – стойка рамки профрезерована совместно со стволом. Заметив интерес дед подмигнул и сказал шепотом:

– Есть боевой револьвер 1905 года. Прицел конечно не тот, но вблизи нормально бьет.

– Почем?

– За 120 рублей отдам.

– А патроны?

– Найду немного. К нему от ТТ подходят и вообще многие с калибром 7.62.

– Это я понимаю, но родные лучше. А модель какая – офицерская или солдатская[4]?

– Ты я смотрю в оружие сечешь не по детски, с самовзводом, удобный.

– Я тебе дед не мокрушник какой, мне в тайге от зверя отбиваться.

– Так возьми ружжо, у меня и обрез есть.

– Пулемет на чердаке тоже есть?

– Откуда знаешь…

Мы оба засмеялись. Дед сказал:

– Ну поедем наган смотреть, деньги с собой?

– Деньги я тебе отдам в людном месте, например на почте, когда наган у меня в кармане будет лежать. А с собой у меня только трояк. Я парень битый.

Глава 15

До Ховрино, где жил уголовный дед, добрались на его стареньком Москвиче из первых моделей. Название села Ховрино связано со старинным и знатным родом Ховриных-Головиных. Прозвище «ховра» (неопрятный, нечистоплотный человек) получил его сын Григорий, активно участвовавший в жизни Московского государства. В истории Москвы он известен строительством каменной церкви Успения в Смоленском монастыре. Он же в 1405 году построил за свой счёт в Симоновом монастыре каменный храм. От Григория Ховры и пошла фамилия Ховрин. Сын его, Владимир, был пожалован в бояре. Естественно, при своем богатстве Григорий Ховра обзавелся под Москвой вотчиной, на месте которой выросло селение Ховрино на реке Лихоборке.

Нынешнее Ховрино – унылый поселок городского типа с облупившимися пятиэтажками и множеством частных домиков. Зато зелени много – рядом – Химкинский лесопарк.

Дед отворил калитку, вошли. Никакой угрозы я в его запущенном и ветхом доме не почувствовал. Но паранойя прежней жизни похвалила – мол, все правильно сделал. Вернувшись в Москву остановились у первой попавшейся сберкассы, где я снял с книжки нужную сумму. У меня в семидесятом лежало на трех сберкнижках около 20 тысяч, накопленных с визитов на старые кладбища и гонорары. А гонорары в этом времени хороши, не сравнить с подачками издателей в 2000 году. За простой подвальный очерк в «Комсомольской правде» на 250 строк мне заплатили 180 рублей – месячная зарплата старшего инженера на крупном заводе. А за сборник о животных в «Детгизе» мне только аванса выдали 2500.

Дед дал мне для оружия ветхую сумку, её и получил в сберкассе в обмен на деньги. Я купил обрез трехлинейной винтовки, наган и дамский, каким-то образом попавший в закрома этого вора на пенсии. В 1911 году именно такое оружие принесло неслыханную популярность производителю – «Карл Вальтер Ваффенфабрик». Это я помнил, так как в юности очень увлекался стреляющими игрушками, но было это в первой жизни.

Бережно придерживая сумку за дно, я поймал такси и дома, тщательно запершись в кабинете, открыл её. И захохотал.

Все мои предосторожности оказались ни к чему – в сумке лежал ржавые металлические детали, завернутые в кожу.

Конечно, я мог поднять знакомых ребят из МУРа и дед сегодня же лежал бы у моих ног. Но на фоне обеих неприятностей этот мухлеж показался такой мелочью, что я бросил ржавье в мусорное ведро и налил себе коньяк.

Но даже коньк выпить в спокойной обстановке не удалось. Явилась её величество Галина Леонидовна и заявила с порога:

– Коли ты не возражаешь против развода, давай делить имущество. Мне нужна машина и квартиру надо разменять, остальное можешь оставить себе…

И смотрит вопросительно, гадина, такую невинную боярышню строит. Боже, как мне надоела эта Москва, переполненная интригами и завистью. Впрочем, никто не тянул меня за уши в эту гнойную элиту, сам влез. Впору крикнуть: карету мне, карету. А почему бы и не крикнуть, что я тут забыл, когда есть Питер – ныне Ленинград.

– Ну что ты, Галя, – сказал я спокойно, – я все равно уезжаю, так что приведи нотариуса и я все тебе оставлю. Во имя нашей прошлой любви!

Говорю, а сам внутри себя хохочу. Ну чем, скажите, можно уязвить дважды живущего с сознанием старика в молодом теле. Человека, знающего, как будет умирать эта женщина в провинциальной психушке после очередного приступа алкоголизма…

– И развод возьми на себя, а я все подпишу и поеду.

– Прости, прости, – подбежала Галина, осыпая мое лицо мелкими поцелуями, – ты так меня любишь, прости! Я никогда тебя не забуду.

А я был рад. Рад потому, что ощутил в своем старом сознании прежнюю бесшабашность себя молодого, легкого на подъем и ни в коей мере не привязанного к материальным ценностям.

Сборы заняли неделю. Никак меня из МУРа не хотел отпускать начальник. Но канцелярия Брежнева не возражала, так что я через неделю, раздав из своего имущества некоторые памятные подарки соседям, с которыми подружился, отбыл в Ленинград. Первого июня я сошел со скоростного поезда и носильщик, погрузив на тележку два моих чемодана довез до блатной стоянки такси, где погрузил их в багажник «волги».

– В Англетер, – сказал я, усаживаясь на заднее сидение (по-европейски, в этом времени начальство предпочитало рядом с шофером), – в смысле – Ленинградскую…

– А вы знаете, – повернулся водитель, – что названия этой гостиницы неоднократно менялись: поначалу Шмидт-Англия (по фамилии владелицы Терезы Шмидт), затем – просто «Англия», с 1911 по 1919 – «Англетер», с 1919 по 1925 – «Интернационал», с 1925 по 1948 – «Англетер», с 1948 – «Ленинградская».

– Узнаю культурную столицу, – усмехнулся я, – я даже знаю, что до 1924 года в этом здании размещалась английская миссия. От этого «Ленинградская», не станет лучше своих, очень натянутых четырех звезд. Знаете, поехали в Асторию, что-то коньячка с кофе захотелось. Бар Щель еще работает?

– Вас в «Асторию» не примут – это же интурист.

– Ничего, авось примут, – сказал я, доставая паспорт с вложенной туда фотографией, где мы с Леонидом Ильичем и Галиной Брежневыми обнимаемся за праздничным столом.

…В Питере семидесятых лет было полно заветных местечек, куда вроде и нельзя обычным людям, но можно. И люди шли, переплачивая, лишь бы прикоснуться к «западному» обслуживанию и к «западной» культуре. И все тут имело свое сленговое обозначение, не только поребрики или Васька (Васильевский остров). Например трамвай Трамвай ЛМ-57, который делали на ленинградском трамвайно-троллейбусном ремонтном заводе, имел народное прозвище «стиляга». Ну а интуристовский бар с кофеем по-западному молодые прозвали «Щель».

В начале 1970–х годов средняя зарплата в СССР – 126 рублей в месяц. А цены в ресторанах практически не растут с 1950–х. Порция зернистой черной икры в одном из самых фешенебельных ленинградских ресторанов – при гостинице «Астория» – стоила 1 рубль 70 копеек, паюсная не дотягивала до рубля, жюльен из курицы – 60 копеек, самое дорогое горячее блюдо цыпленок табака – 2 рубля 75 копеек. Отбивные бараньи котлетки на косточке стоили огромные деньги – больше рубля. Но уж если ты приходил с дамой в ресторан, то она твердо знала: ты успешный человек. Цена среднего счета для компании из трех человек – 6 рублей. В результате обычный ленинградский инженер и даже студент могли позволить себе небольшой ресторанный загул.

Глава 16

Всегда меня удивляла реакция нынешних людей на это фото с Брежневым. В мое время в двухтысячных посмеялись бы, сочтя фотошопом. Как все же меняет сознание человека технический прогресс. А я ведь и сейчас при помощи увеличителя и монтажа могу состряпать подобный фотошоп. Ну да ладно. Номер в Интуристовском крыле я выбил, три двадцать в сутки за полулюкс – офигеть не встать!

Во время Великой Отечественной войны, в 1941 году, в Астории был госпиталь, а затем открылся стационар, где в блокаду лечились оставшиеся в городе жители – стационар специализировался на оставшихся в городе представителях творческих профессий – писатели, художники, скульпторы и музыканты находились в нём на лечении. По воспоминаниям Эмиля Кио (ну никуда мне от него не спрятаться), после войны на некоторое время в здании поселили деятелей искусств, и каждой семье под огород выделили по участку в сквере на Исаакиевской площади.

Очень характерная деталь – 21 мая 1957 года в гостинице скончался от острой сердечной недостаточности Александр Вертинский.

На этом фото Литейный проспект, д. 24, где Бродский прожил с родителями с 1955 по 1972 год. И я иду сейчас к нему. Волнуюсь, но надеюсь, что мой визит избавит его от одного из будущих инфарктов!

Пятиэтажный доходный дом принадлежал князю Александра Дмитриевича Мурузи (1807–1880). Сооружен для Мурузи в 1874–1876 гг. Фасады дома в мавританском стиле оформлены многочисленными эркерами, балконами и нишами, украшены тонкими терракотовыми колонками, подковообразными арками, арабесками и стилизованными надписями. Объемная пластика отдельных деталей сочетается с плоскостно решенными фасадами.

Это я узнал из энциклопедии прежде чем пойти «к Бродскому».

На втором этаже здания, которое напоминало маленькому Иосифу торт, в коммунальной квартире находился и «уголок» Бродских – «полторы комнаты», как называл их впоследствии поэт. В них умещаются комната родителей, фотомастерская отца и уголок с книгами Иосифа.

В 1972 году его депортируют, а немного спустя он напишет:

«Наши полторы комнаты были частью обширной, длиной в треть квартала, анфилады, тянувшейся по северной стороне шестиэтажного здания, которое смотрело на три улицы и площадь одновременно. Здание представляло собой один из громадных брикетов в так называемом мавританском стиле, характерном для Северной Европы начала века. Законченное в 1903 году, в год рождения моего отца, оно стало архитектурной сенсацией Санкт-Петербурга того времени, и Ахматова однажды рассказала мне, как она с родителями ездила в пролетке смотреть на это чудо. В западном его крыле, что обращено к одной из самых славных в российской словесности улиц – Литейному проспекту, некогда снимал квартиру Александр Блок. Что до нашей анфилады, то ее занимала чета, чье главенство было ощутимым какна предреволюционной русской литературной сцене, так и позднее в Париже в интеллектуальном климате русской эмиграции двадцатых и тридцатых годов: Дмитрий Мережковский и Зинаида Гиппиус. И как раз с балкона наших полутора комнат, изогнувшись гусеницей, Зинка выкрикивала оскорбления революционным матросам…».

Ночная стая свищет, рыщет,

Лед по Неве кровав и пьян…

О, петля Николая чище,

Чем пальцы серых обезьян!

Рылеев, Трубецкой, Голицын!

Вы далеко, в стране иной…

Как вспыхнули бы ваши лица

Перед оплеванной Невой!

Октябрьская революция ужаснула Мережковского и Гиппиус: они восприняли её как воцарение «царства Антихриста», торжество «надмирного зла». В дневнике поэтесса писала: «На другой день <после переворота>, чёрный, темный, мы вышли с Д. С. на улицу. Как скользко, студено, черно… Подушка навалилась – на город? На Россию? Хуже…». В конце 1917 года Гиппиус ещё имела возможность печатать антибольшевистские стихи в сохранившихся газетах. Следующий, 1918 год, прошёл под знаком подавленности. В дневниках Гиппиус писала о голоде («Голодных бунтов нет – люди едва держатся на ногах, не взбунтуешь…» – 23 февраля), о зверствах ЧК («…В Киеве убили 1200 офицеров, у трупов отрубали ноги, унося сапоги. В Ростове убивали детей, кадетов, думая, что это и есть „кадеты“, объявленные вне закона».

Но вернемся к Бродскому.

Ни страны, ни погоста

не хочу выбирать.

На Васильевский остров

я приду умирать.

Твой фасад темно-синий

я впотьмах не найду.

между выцветших линий

на асфальт упаду.

И душа, неустанно

поспешая во тьму,

промелькнет над мостами

в петроградском дыму…

Примечательно, что ровно за 10 лет до эмиграции, в 1962 году 22-летний Бродский написал это стихотворение, которое можно расценивать, как завещание поэта. Бродский верил в то, что за чертой, отделяющей жизнь от смерти есть некий иной мир, в котором все будет расставлено на свои места. И тогда «к равнодушной отчизне прижимаясь щекой», он так и останется босоногим питерским мальчишкой, в мире живых родителей и в закутке «Дома Мурузи».

И еще он напишет множество прекрасных стихов о Венеции, об Америке и о жизни, он получить всемирное признание и умрет слишком рано.

Когда Хайнц Маркштейн в Вене спросит поэта: «А скажите, Иосиф, вы считаете себя советским поэтом?» – Иосиф ответит: «Вы знаете, у меня вообще сильное предубеждение против любых определений, кроме «русский». Поскольку я пишу на русском языке. Но я думаю, что можно сказать «советский», да. В конце концов, при всех его заслугах и преступлениях всё-таки режим, реально существующий. И я при нём просуществовал 32 года. И он меня не уничтожил…»

Гражданин второсортной эпохи,

гордо признаю я товаром второго сорта

свои лучшие мысли и дням грядущим

я дарю их как опыт борьбы с удушьем.

Я сижу в темноте. И она не хуже

в комнате, чем темнота снаружи.

И с этими высокими мыслями я вступил в подъезд, чтоб спустя недолго вылететь оттуда в раздражении.

Ну во-первых, меня приняли за сексота.

А во-вторых, отец Бродского в морском кителе сразу закричал, что стихов сына никогда не понимал.

Капитан 3-го ранга ВМФ СССР Александр Иванович Бродский был военным фотокорреспондентом, после войны поступил на работу в фотолабораторию Военно-морского музея. После дембеля работал фотографом и журналистом в нескольких ленинградских газетах. Мать, Мария Моисеевна Вольперт, была бухгалтером. Родная сестра матери – актриса БДТ и Театра им. В. Ф. Комиссаржевской Дора Моисеевна Вольперт. Вполне благополучная еврейско-советская семья.

– Вашему сыну Нобелевскую премию дадут… – пытаюсь достучаться.

– Эту антисоветскую награду, окститесь. Мы до сих пор надеемся, что он на завод поступит работать, профессию получит. И нет его, прячется где-то!

В понимании Бродского, поэт – это «метафизический бандит», он захватывает мир и всё в нём называет своими именами. Осмысление мира происходит как единого метафизического и культурного целого. Буквальной веры в Бога у него нет. Бродский – агностик, тяготеющий к позитивистской картине мира.

Страницу и огонь, зерно и жернова,

Секиры остриё и усечённый волос –

Бог сохраняет всё; особенно – слова

прощенья и любви, как собственный свой голос.

В них бьётся рваный пульс, в них слышен костный хруст,

и заступ в них стучит; ровны и глуховаты,

затем что жизнь – одна, они из смертных уст

звучат отчётливей, чем из надмирной ваты.

Поэзия, как и жизнь Бродского, это сопротивление обессмыслившейся материальной реальности, наделение смыслом каждого отдельного акта человеческого бытия. Единственная надежда на слово, поскольку оно, будучи нематериальным, нетленно.

Я пил из этого фонтана

в ущелье Рима.

Теперь, не замочив кафтана,

канаю мимо.

Моя подружка Микелина

в порядке штрафа

мне предпочла кормить павлина

в именье графа.

Граф, в сущности, совсем не мерзок:

он сед и строен.

Я был с ним по-российски дерзок,

он был расстроен.

Но что трагедия, измена

для славянина,

то ерунда для джентльмена

и дворянина.

Граф выиграл, до клубнички лаком,

в игре без правил.

Он ставит Микелину раком,

как прежде ставил.

Я тоже, впрочем, не в накладе:

и в Риме тоже

теперь есть место крикнуть «Бляди!»,

вздохнуть «О Боже».

Это он напишет в Венеции, полюбив её не меньше Питера.

Живая память

с возрастом тускнеет,

а я не столь велик,

чтоб эту ношу

нести,

но я её не сброшу…

– это уже я. Действительно, забавны выверты прошлой памяти. Люди в реале предстают совершенно иными, как в воспоминаниях. И в реале в прошлой жизни мы с Бродским просто выпивали в кулинарии Елисеевского гастронома – месте встреч участников движения Поэты Малой Садовой. (Названы были так по углу Невского проспекта и Малой Садовой улицы, дом 8, где располагался отдел).

Глава 17

Я вставал с кровати натужено и болезненно. Левая нога с вырванной медведицей мышцей почти не слушалась. А суставы жужжали, как циркулярная пила – страшная штука ревматоидный артрит, болезнь иммунная и практически неизлечимая.

Я проснулся с криком. Надо же, как сильна память первой жизни! Встал, восхищаясь отсутствием болей, погладил левую ногу без шрамов и проблем, поприседал, принял душ. Надел легкие парусиновые брюки, такой же пиджак решил не надевать, ограничившись голубей тенниской. Застегнул на запястье часы «Спортивные» со светящемся циферблатом.

Чтоб как-то рассеять осадок от встречи с зомбированными родителями великого писателя, пошел к театру. В свое время Даниил Гранин назвал Ленинград «столичным городом с областной судьбой». Горькое, но точное определение… А вот буквально сегодня молодой Кирилл Лавров, которого я встретил у служебного входа и с которым быстро познакомился, сказал мне по поводу театральной жизни:

«БДТ Товстоногова, конечно, продукт нашего города. В какой-то момент он стал символом театрального Петербурга. Впрочем, и в Москве нынче работают выдающиеся режиссеры: Ефремов, Эфрос… Мы дружим. Когда «Современник» приезжал на гастроли, вся их компания во главе с Олегом Ефремовым собиралась у меня. Как-то, пока мы сидели наверху, во дворе сняли фары с автомобиля Олега Табакова. Вот вам и культурная столица…».

Удостоверение члена Союза журналистов СССР по-прежнему (По-Брежневу, хи-хи) открывало мне любые двери. Ну а моя работа у Брежнева, да и недолгая – в МУРе никому толком и не были известны, так как никогда не афишировалась.

Поэтому во время завтрака в буфете театра, легкого завтрака с бутербродами черной икры, кофе со сгущенным молоком и миндальным пирожным, я попросил ручку с бумагой и совершенно спонтанно написал стихотворение из прошлой жизни:

Площадь Иерусалима

Сквозь туманные пределы

неслучившейся зимы

я выглядывал несмело

с откровенной стороны,

Я смотрел на это чудо,

где не зимняя жара,

где на площади верблюды

пили воду из ведра.

Я смотрел на эти пальмы,

где из фиников текло,

где текли из храма псалмы

сквозь витражное стекло.

Где смещение религий,

много разных рас и каст,

где евреи вокруг книги

как один пустились в пляс.

Сквозь туманные пределы

в лень октябрьской жары

все шумело, билось, пело

под восторги детворы.

Ну а вечером меня навестили серьезные люди.

– Михайлов Михаил, – представился старший из них, – начальник Управления уголовного розыска УВД Леноблгорисполкома.

В Москве ребята из уголовки советовали обратиться именно к нему. Михайлов Михаил Иванович С 1957 по 1961 годы – оперуполномоченный. старший оперуполномоченный ОУР Ждановского райотдела милиции Ленинграда. В 1961 году переведен в Отдел уголовного розыска УМ г. Ленинграда на должность оперуполномоченного ОУР. С 1963 года на руководящих должностях Отдела уголовного розыска. С 1968 – начальник Управления уголовного розыска УВД – ГУВД Леноблгорисполкома.

– Что, мой московский шеф вам позвонил, – ответил я на рукопожатие.

– Позвонил, но я не на работу вас сватать пришел. Дело в том, что в городе банда появилась, а моих ребят местные воры знают в лицо.

Как и во всем СССР, официально органами власти в Ленинграде были советы народных депутатов, исполкомы и народные суды. Но реальной высшей властью являлась коммунистическая партия, правившая с помощью органов госбезопасности.

Во времена, которые сейчас происходят со мной в этот неловкий период ожидания реакции Брежнева на разрыв с ним и с его дочерью (а реакция последует, Леонид Ильич человек мелочный и злопамятный) правил Толстиков, Василий Сергеевич. Но кресло под ним уже шаталось, что подтверждает поганую натуру Брежнева, которому не импонировали авторитет, независимый характер и боевое прошлое ленинградского руководителя. И он укусил Толстикова на фоне скандала с угоном в Финляндию советского военного корабля в июле 1970 года (после пьянки, устроенной первым секретарем совместно с адмиралом Байковым И.И., командующим Ленинградской военно-морской базой, также снятым с должности.

Напомню в июле 1970 года командир Ленинградской военно-морской базы полный адмирал Байков И.И. и член Президиума Верховного Совета Советского государства, первый секретарь Ленинградского обкома КПСС Толстиков В.С., будучи в пьяном виде, захватили советский военный корабль и, угрожая команде дисциплинарным взысканием, угнали его в Финляндию. Финская сторона, верная традициям дружбы и добрососедства, задержала «террористов» и возвратила их вместе с кораблем советскому правительству. Перед лицом мировой общественности Кремлю пришлось покряхтеть, чтобы хоть как-то оправдаться. После этого, как твердили голоса по радио, «Байкова списали на ветошь, а Толстикова законопатили послом в недружественный тогда Советскому Союзу Китай».

К власти скоро должен был придти Романов Григорий Васильевич – первый секретарь Кировского райкома КПСС Ленинграда. Тот самый, о котором я знал по прошлой жизни. Но все это не имеет отношения к дальнейшим событиям.

До ратификации в 1973 году Международного пакта о гражданских и политических правах СССР вообще формально не признавал права на свободную эмиграцию, и выдача разрешений на выезд зависела только от произвольной позиции властей. Массовые отказы в выездной визе стали причиной конфликта между советским государством и желающими эмигрировать – так называемыми отказниками.

Ну а развивалось это дело так. В Израиле, услышав о намерениях соплеменников угнать самолёт, посоветовали забыть о данной идее и не впутывать в неё еврейское государство. После этого количество соратников у Марка Дымшица резко убавилось – от плана отказался и Бутман.

Сам Дымшиц, однако, решил попробовать осуществить угон более лёгкого воздушного судна. Что и попытался совершить 15 июня 1970 года. Насколько я помню, а в моей семье тогда, в прошлой жизни старшие братья тайком от отца, слушали вражеские голоса, ну и я подслушивал. Участники акции были арестованы до посадки в самолёт и приговорены к длительным срокам тюремного заключения. Эти события считаются важной вехой в движении советских отказников в борьбе за право на эмиграцию.

План Дымшица предполагал захват самолёта Ан-2 на рейсе Ленинград – Приозёрск. Захват планировалось осуществить в Приозёрске, куда заговорщики должны были прибыть под видом пассажиров. Двух пилотов планировалось связать, рты им заткнуть кляпами и выгрузить из самолёта. После этого Дымшиц должен был взлететь, перелететь границу на малой высоте и сдаться властям в шведском городе Буден.

Однако о готовящейся акции узнали в КГБ. Сотрудники спецслужб намеревались брать угонщиков с поличным, прямо на аэродроме.

Вот и решили ребята из уголовки, не знающие всех этих нюансов – очевидных для меня – попаданца, что надо брать воздушных бандитов с помощью внедрения в банду такого же еврея, лучше интеллигентного. Ну и совпало со звонком из МУРа по поводу меня, грешного.

Глава 18

Комфорт для современника в этой гостинице офигенный. Для меня – отнюдь. И не только о водяных матрасах и офисных стульях скучаю, а и о том, что не смогу изменить, поломать ложные пути человечества.

Десять лет я провел в этой реальности, но смог ли с толком распорядится второй попыткой, второй жизнью. Первые пять преодолевал сопротивление времени и маскировался, маскировал необычную для пацана манеру говорить, знания свои маскировал, уменья. Потом жил как бы по инерции, все время влипая в неприятности. А вот о том, что в 2000 году мир будет задыхаться под грузом синтетики нигде не сообщил. Есть же закон Демиургов: прежде чем что-то создать надо научиться это уничтожать. В мое прошлое/будущее время команда ученых из института Вейцмана подсчитала вес различных «ингредиентов», которые находятся на нашей планете. В 2020 году вес произведенного человеком впервые превысил живую биомассу.

Все живое на планете весит примерно 1 тератонну, а произведенное человеком 1,1 тератонну. Для сравнения – век назад инфраструктура, созданная человеком, составляла три процента от веса растений, животных и других существ.

Ученые также прикинули примерный вес всех животных на планете – только веса пластика оказалось больше в 2 раза.

Первый синтетический бум произошел в конце 30-х. Тогда американец Уоллес Карозерс, возглавлявший экспериментальный отдел химической компании «DuPont», изобрел нейлон. Тонкие эластичные нити прекрасно подошли для производства женских чулок.

Они не теряли форму и не съезжали, как шелковые и хлопчатобумажные, которые дамы носили до этого.

В течение первого дня в Нью-Йорке было продано порядка 4 миллионов пар чулок. Покупательницы не могли сдерживать нетерпение и садились примерять обновку прямо на улице.

В Советском Союзе нейлоновые чулки появились только через 20 лет. Руководство страны, наконец, обратило внимание на успех буржуазной химической промышленности и дало отечественным ученым неизменное задание «догнать и перегнать!» Произошло это благодаря содействию министра культуры Екатерины Фурцевой, к которой обратился химик Николай Семенов. Она нашла подход к Хрущеву и на одном из пленумов партии внесла предложение, которое изменило всю дальнейшую судьбу советской моды.

В конце 60-х Запад бросил СССР очередной вызов. В Штатах в это время произошел еще один химический прорыв: были изобретены анилиновые красители для тканей. Они окрашивали любой материал в невообразимо яркие по тем временам цвета. В Москву привезли несколько партий импортной одежды кислотных расцветок. У модников случился очередной шок. Изголодавшиеся по красивым вещам советские граждане наслаждались безумной модой и расставаться с кримпленом и нейлоном не хотели. Даже на меня, с моим полным отрицанием неудобной, как скафандр, синтетической одежды смотрели косо. Поддержку получал только от иностранцев, нахлебавших горя с этой химической модой и вернувшихся к натуральным тканям из шерсти и хлопка. А я лично как-то не поленился и съездил в Вязьму, где купил за копейки настоящую льняную ткань. Вот из нее и шили мне портные белье и рубашки.

Но это – частность. Если быть критичным к себе, то я сделал мало, но что-то все же сделал. Избавил свою страну от двух ортодоксальных правителей, помог Милю первым создать совершенный летательный аппарат, более совершенный, чем его знаменитые вертолеты. Пристроил братьев на хорошие должности. Проявил себя как журналист и писатель.

Ну а сейчас мне предлагают стать окончательным сексотом и помочь уничтожить неплохих ребят, которые в отличие от тех литовских выродков, убивших стюардессу, просто метают уехать за границу, преодолеть железный занавес. Это мне не по сердцу, хотя они все равно обречены. В нашем государстве пока каждый третий сексот, а каждый второй – равнодушный трус. Этот строй надо разрушить, но разрушить изнутри, а не снаружи, разрушить деликатно, постепенно. Не на обломках человеческих судеб, а с человеческой поддержкой. И еще так, чтоб к власти не пришли выродки ельцины, гайдары, жириновские и иже с ними!

Но я, похоже, уже доигрался, дошел до критической точки. Брежнев – существо мстительное, а я не всемирно известный артист Кио. Он меня уничтожит, если я продолжу светиться при власти. Дождется пока дочка оформит развод и вступит во владение моим имуществом, и найдет способ спустить на меня цепных шакалов из своей партийной банды!

Вывод: надо линять из столичных городов. Ни Киев, ни Минск… линять надо обратно в Сибирь. Чем я, в принципе, хуже и слабее героя своей повести про то, как человек на весь мир обиделся и ушел жить в тайгу на долгие годы.

Я достал так и не дописанный роман и пробежал его заново. У мастерового – инженера с завода, а инженер, как известно, это французское ingenieur от лат. ingenium – способности, изобретательность. Вот и мой герой постоянно сталкивается с тем, что его изобретательский талант не востребован и в лучшем случае превращается в рационализаторский пшик по мелочи и поощряется десятью рублями или грамотой. И тут у этого изобретателя от моральной неудовлетворенности и неудач на личном фронте просыпается дар предвидения. Но, как известно, нет пророков в родном отечестве.

Он пытается предупредить о скором землетрясении, которое разрушит город (надо потом подобрать город, где уже было землетрясение), но безуспешно. Ни профсоюз, ни партком, ни в милиции, ни в КГБ его не слушали и, даже, заставили пройти обследование в психушке.

Над ним смеются. А после того, как земля дрогнула и город погиб вместе с людьми, его стали опасаться, а иной – и бояться.

И он уходит в отшельники.

Мой герой, инженер Иван Сергеевич Лось (прямая отсылка к «Аэлите» Алексея Толстого из далекого 1937 года) уже провел в отшельничестве три года. Будучи действительно изобретательным и умелым, он зарабатывает на жизнь добычей пушнины. Он построил себе приличный дом и снабдил его солнечной энергией, которая дублируется энергией небольшой турбины в соседнем ручье. Он записывает свои, революционные изобретения в толстую амбарную книгу, как когда-то писал Вернадский. Тут идеи небольших коммуникаторов с памятью и возможности связи с любым обладателем такого же аппарата. Идея больших коммуникаторов, при помощи которых можно вести сложнейшие расчеты и, даже, чертить чертежи. Идея множителя вещей, такой полевой дубликатор для изготовления золотых монет… если они окажутся слишком высокой пробы… Подумав, дубликатор вычеркнул.

Вообщем, Иван Сергеевич фантазирует, параллельно добывает пушнину и благоустраивается – термопару мастерит. Колонок, горностай, соболь, росомаха и рысь – кого только нет в укромном месте проживания моего героя.

Возьмем два электрических проводника, которые изготовлены из разных металлов, и спаяем их концы. Теперь при нагревании одного и охлаждении другого конца в цепи проводников – термоэлементов (термопар) потечет электрический ток. Созданная ЭДС будет зависеть от разницы температур, а также от подбора материалов, составляющих термоэлемент. КПД таких преобразователей не превышает 5–6 %. Для увеличения КПД, как вы понимаете, надо максимально увеличить разницу температур между холодным и горячим спаем.

Отдельные термопары могут давать ток около 22 мА от нагревания спичкой и около 30 мА при нагревании спиртовой горелкой. Изготовив набор таких батарей и соединив их параллельно, можно получить постоянный электрический ток мощностью, достаточной для питания транзисторного приёмника и схожих электроприборов. Надо лишь помнить о том, что при последовательном подключении растёт внутреннее сопротивление батареи.

Набор, состоящий из нескольких батарей, можно использовать с керосиновой лампой, металлической печной трубой или другими похожими источниками тепла.

Именно такая в виде решетки надета на керосиновую лампу инженера Лося. Но он опять что-то затеял, роет яму. Уже прорыл выше своего роста и, сделав пологий уклон, продолжает углубляться в недра земные. На трех метрах неизбежно наткнется на спящую в прозрачном саркофаге крылатую девушку. Маленькую, ему по пояс…

Да уж! Может и я буду рыть погреб и вырою хрустальный гроб, где будет спасть девушка с крылышками, маленькая – с руку или по пояс…

Решено, предупреждаю Дымшица, что об их группе знают и в КГБ, и в МВД, и мотаю отсюда в Сибирь или на Дальний Восток. Места знакомые и по прошлой жизни, и по следующей. Там хорошо, да и люди там чище, благородней. Потомки первопроходчиков Российского государства, посланные разными государями расширять, изведывать наши дальние земли. И еще потомки тех, кто восставал против костной власти, политических и уголовных зека. В конце концов воры – тоже протестанты, борцы с несправедливостью. Это к 2000 году они выродятся в паразитов, криминальных бизнесменов. А нынче у них свое братство, своя честь, своя борьба.

И на них можно положиться!

Глава 19

У меня меланхолия. Сижу за столом и по многолетней привычке записываю в дневник вчерашний вечер. У меня меланхолия и жуткое похмелье, потому что смешивать коньяк и пиво может только совершенный идиот.

Сперва я, вместо того чтоб подружиться с Дымшицем, с ним подрался. Как-то спонтанно это вышло. Ясно, он последнее время на нервах, да и я – дурак, сразу вывалил ему, будто знаю об их планах. Вот и разодрались.

А потом я пил пиво и коньяк и лез на крохотную сцену, влез наконец и давай стихи читать.

Ну ладно «Казнь Стеньки Разина» – поэму Евтушенко еще в 1964 году написал. Я уже попал в это время и работал в Иркутской Молодежке, а он заходил, публиковал отрывки, да и сам читал под горилку добрую. А потом захотел было свое что-то прочитать…

Парадоксально, но я сперва совершенно неожиданно прочитал стихи Андрея Вознесенского:

Я не знаю, как это сделать,

Но, товарищи из ЦК,

Уберите Ленина с денег,

Так цена его высока!

Я видал, как подлец мусолил

По Владимиру Ильичу.

Пальцы ползали малосольные

По лицу его, по лицу…

– даже не задумываясь, а написаны ли эти стихи в этом году. (Как плохо написал: «эти» – «в этом», что значит похмелье). Надо все же перебороть похмельную робость и сходить в бар.

И выяснить заодно – что я там еще удосужился прочитать, и не пора ли мотать на Север, не дожидаясь принудительной высылки?

Дело в том, что у меня в памяти мои собственные про Ленина, никак не соответствующие этому времени. Судите сами:

…не спеша войдите

И этот труп спокойно оглядите,

Чей на портретах радостный оскал…

Как долго он Россией торговал!

Теперь лежит, нахохлился, как кочет,

И над Россией проданной хохочет…

У меня и без того положение шаткое. Вскоре и в Ленинграде узнают о моей опале, о том, что с дочкой Брежнева расплевался. И, дабы папаше угодить, начнут прессовать. Или все же будут ждать команды из Кремля? Нет ничего хуже неизвестности!

Мои вялые сборы прервал резкий стук в дверь. Я вздрогнул и покрылся холодным потом. «Никак за мной пришли, – забилась тоска в виски, – доигрался, попаданец никудышный. Как впаяют срок за антисоветчину! Что же я там читал после помрачения сознания? Да впрочем, у меня все стихи для этого времени анти!»

За дверью к моему облегчению оказался Дымшиц. Да еще и с дюжиной «Жигулевского» в авоське.

– Холодное, – сказал он, выставляя ношу, как шит.

Видно после вчерашней стычки опасался нарваться на грубость.

– Заходи. Это кстати будет, а то голова разламывается.

В холодильнике нашлась семга нарезкой, был салатик какой-то, кусок холодной телятины… Так что мы неплохо усидели пивко, и я вроде как окончательно уговорил Дымшица дать команде отбой и бросить эти мысли о побеге на время. Не исключено, что срока им КГБ все равно впаяет, но отказ от совершения преступления дает право на малый (а то и условный) срок. Вообще-то по закону полностью освобождает от наказания, но КГБ и Закон как-то несовместимы!

Выяснилось, что свои стихи я все же прочитал, но не те, которых сам испугался, а более мягкие, критикующие строй лишь косвенно:

Я – альбинос,

(Не альбатрос, не путайте слова),

Я – альбинос,

весь белый,

как трава

на выжженных предгорьях Казахстана.

Я – альбинос,

Вся в белом голова,

Как будто забинтованная рана.

Я – белая ворона.

В человечьем

Сообществе

Мне очень трудно жить.

Но, как ни странно,

Мне совсем не хочется

Свой цвет в угоду стаи

Изменить.

Я белое чудачество

Средь серых,

А также среди черных и цветных,

Нас очень мало –

Совершенно белых,

И всякий норовит нам дать

Под дых.

Нас постоянно травят,

Изгоняя

Из стада (или стаи – суть одна),

Но жить под маской,

Белизну скрывая,

Чтоб не была под нею суть видна,

Я не желаю.

Многим альбиносам

Приходится всю жизнь скрывать свой цвет,

И я все время задаюсь вопросом:

Зачем они рождаются на свет?

Их облик был естественным,

Они же

В угоду стае (или стаду- суть одна)

Готовы стать сиреневым и рыжим,

И черно-бурым сверху и до дна.

А я нахально меж домов белею,

Хожу себе, как белый человек,

А я, как щеголь, белизну лелею,

От шевелюры до белесых век.

Я – альбинос.

Похож я с альбатросом:

Мы с ним – шальные вестники штормов;

Мое происхожденье под вопросом

Для многих разукрашенных умов.

Собственно, Дымшиц пришел слова переписать, понравилось ему. А разговор вон как удачно повернулся. Правда, пришлось и мне пооткровенничать, признать, как в сексоты вербовали, объяснить, что в опале и шторм вскоре и сюда докатится из Москвы.

Не успел Дымшиц уйти, как на пороге возник Михайлов.

– Я вижу, вы уже наладили контакт с главой преступников…

– А что, презумпцию невиновности уже отменили? – нахально спросил я.

А потом рассказал, что я отговорил ребят от совершения преступления.

И так и не понял, рассержен милиционер или озадачен. По крайней мере ушел он сразу и не попрощавшись. Может подумал, что я Москвой сей шаг согласовал…

Я собрался все же подняться в бар, но в дверь опять постучали. Ей-бо, у меня сегодня большой прием.

– Кто там?

– May I come in? (Можно войти).

Англичанина леший принес, собкора Daily Express («Дейли экспресс»), старейшего британского таблоида[5]. Хочет моего «Альбатроса» напечатать и просит перевести на английский. Еще вчера утром я бы отказал, опасно советскому человеку не то что печататься за рубежом, но даже и разговаривать с журналистами оттуда. А сегодня – наплевать. И переведу, и еще пару стихов добавлю в таком же духе. Есть у меня про необходимость носить маску, чтоб не посадили. Есть и про квадраты бытия, в которых нынче пребываю я. Там и про плац, где каждый день подсчитывают нас, и про страны, мертвеющий квадрат, где каждый в чем-то виноват…

Пообещал через пару дней подготовить подборку на английском, попрощался. Не успел выпроводить – стук.

На сей раз оказался дежурный комитетчик. По гостинице дежурный. Гостиница, небось, с иностранцами, а за ними глаз да глаз нужен!

Глава 20

Комитетчика звали Петр Петрович. Его интересовало содержание стихотворения, которое я на французском читал. Ну не знает Петр Петрович французского. Английский знает, немецкий знает, а вот французский не выучил.

– Это очень интересного поэта я читал, – говорю. – Революционного поэта. Загубленного военной кликой загнивающего запада. Немного иронизирую, но в чем-то прав. Жан-Пьер Дюпре с 15 лет писал стихи. В 1950 вышла первая книга его стихов. С 1953 полностью посвятил себя скульптуре, оставив поэзию. За выходку в знак протеста против Алжирской войны (он помочился на могилу Неизвестного солдата) Дюпре был избит полицией, несколько месяцев находился в заключении, а затем в психиатрической лечебнице. Не только у нас иноверцев отдают на воспитание в психушку. Тайком вернулся к стихам. Отослав последнее из написанного покончил с собой 2 октября 1959. Ему было всего 29 лет.

Ну, а перевод простенький. У него стихи всегда простенькие, но за сердце берут, талант… А талант в психушке не сгноишь! – почему-то резко говорю, хотя именно этот комитетчик отнюдь не психиатр и не он отправлял Бродского, Цоя и других творческих ребят на «излечение». Да и с Цоем я переборщил, он сам туда полез, откосить от армии решил. А я вот не косил, отслужил честно почти четыре года, и не жалею! Но в психушке побывать пришлось, в прошлой жизни я там от алкоголизма лечился, аккурат перед Новым годом. Не помню нюансов, но заведующий, придя второго января, обнаружил мен, медбратьев, медсестру и дежурного врача упившихся до умопомрачения. И, потопав ногами, приказал меня выписать.

Ах Пряжка – Пряжка! Особенно жалко Даниила Хармса, который, чтобы избежать расстрела, симулировал сумасшествие. Военный трибунал распорядился отправить Хармса на несколько месяцев в больницу на Пряжке, а затем в психбольницу тюремного типа «Кресты», где в феврале 1942 года он умер. Вот так в СССР убивали и убивают инакомыслящих! Меня, наверное, тоже убьют. Вот временной поток будет счастлив избавиться от помехи его течению!

– Да ладно, я Вам сейчас прочту свой перевод этого стихотворения. Оно про спичку:

Jeune allumette – Юная спичка

Она была маленькой спичкой,

Юной и стройной спичкой

В красном платьице скромном.

Но однажды она случайно

Задела шершавую стенку

И мигом вспыхнула ярко,

И первому встречному щедро

Она отдала своё пламя –

Юная стройная спичка

В красном платьице скромном

(Теперь оно стало чёрным).

Лежит она в куче пепла

Среди обгоревших спичек,

Брошенных, жалких, потухших.

О, если бы принц заметил

Юную, стройную спичку!

Но у принца была зажигалка.

Вот такое невинное стихотворение. Французское творчество весьма проказливо и много направлено на любовь.

Ушел старательный КГБешник, а я все же собрался в бар. После пива хотелось пожрать и еще пива. Или чего покрепче.

Но звонок телефона остановил меня и на этот раз. Звонила бывшая благоверная Галина Леонидовна. Сообщила что все документы переоформила, справку о разводе выслала заказным письмом на главпочтамт до востребования.

– Ты смотри там, поосторожней. Батюшка гневается, обещает тебе ноги выдернуть и спички вставить.

– Из-за развода?

– Нет, С Игорем Кио он уже смирился. Из-за того, что ты с должности уволился, куда он тебя для воспитания направил. Он теперь за тобой присматривать будет и если куда метишь повыше – не надо, он уже приказал должностей тебе в Ленинграде не давать.

– Спасибо, Галинка, ты хорошая.

– Да что уж там. Это ты меня прости, но сердцу не прикажешь. Может тебе денег надо, так я вышлю.

– Не надо, есть пока.

Я повесил трубку и решительно вышел из номера.

В баре сегодня подавали модный коктейль: мандариновый сок с ромом. В мае 1961 Фидель Кастро открыто провозгласил, что Куба пойдёт по социалистическому пути развития. Это резко изменило отношение руководства СССР к Кубе. На Остров отправились советские инженеры, военные специалисты и оружие, чтобы предотвратить повторение интервенции США. Поэтому у нас теперь есть мандарины и ром.

Бармен меня узнал и поприветствовал.

– Вам как обычно? – спросил.

– А как для меня обычно? – удивился я.

– Ну вы же сами вчера сказали: налить 50 грамм водки и, не смешивая, еще 50 грамм.

На соседнем стуле кто-то захохотал знакомым голосом. Посмотрел – Высоцкий!

– А пивка не ли, сегодня хочется что-то полегче, дела накопились.

– Есть чешское двойное золотое, крафтовое пиво с ярким послевкусием и ароматом, в процессе варки добавляется рисовая сечка.

– Наливай. – И обращаясь к Володе – Будешь.

– Ну ежели с рисовой сечкой – попробую.

У меня двойственное отношение к Владимиру Семеновичу. Гениальность несомненная, песни его люблю, но слушаю в особых случаях и непременно поддатый. Не идут они мне в трезвом состоянии. Да и в том, что власть его не ценила, нахожу фальшь. И ценила, и слушала, и многое разрешала. Кто еще из творцов того времени мог свободно ездить в Париж и вообще за границу. Кто мог такие концерты закатывать где угодно и когда угодно без одобрения властей и филармоний. И киношники ему благоволили…

Что-то сегодня меня все на благо клонит, с похмелья что ли.

Глава 21

Собираюсь.

Собираюсь, собираюсь и подальше умотаюсь.

Проснулись с Володей в моем номере с ужасающим похмельем. Не сами проснулись – разбудил антрепренер Володин. Стучал – стучал, достучался, сунул нам по маленькой – сувенирной бутылочке коньяка. И попросил Высоцкого побыстрей собраться, так как их в Ленкоцерте ждут.

– Что было вчера, спросил я, выливая коньяк в стакан и готовя второй стакан с газировкой на запивку?

– Ну, вроде ты стихи читал свои, а я пытался их петь, – сказал тезка, выхлестывая коньяк прямо из бутылочки и отнимая у меня газировку. – Обычно это меня просят читать и петь, а ты вот наоборот… Понравились про заблудившуюся чайку и «Болото наших надежд», если хочешь – могу купить для исполнения.

– Бери так, мне гордо раз сам Высоцкий их будет петь.

– Спасибо, дружище, напиши еще раз фамилию, чтоб не перепутать при объявлении автора. Ну давай что ли, тезка!

Мы поручкались и антрепренер уволок свою жертву. А я выудил из холодильника запасенное пиво и добавил.

Надо было что-то решать!

И надо было определиться с желаниями. А они у меня причудливые.

Например, почти все мечтают, разбогатев, купить остров. Подразумевается – тропический, в теплом море. А я и в прошлой жизни мечтал где-нибудь в густой тайге, чтоб ни души вокруг на много километров, например – в Саянах, построить дом на поляне, запитать его энергией от солнца и от ближнего ручья, дизель на всякий случай в сарае поставить… И чтоб дом из вымоченной лиственницы, на века сложить, а внутри оббить веселенькой сосной и липой. Ну и с вертолетчиками договориться насчет снабжения раз в пару месяцев.

Да и сейчас, с грузом прошлой жизни и наваром нынешней мне хочется хоть на годик два убраться куда-нибудь в тайгу. Не в Финляндию (а из Ленинграда не трудно туда перебраться), а именно в Сибирь, в тайгу.

Не могу удержаться, чтоб не поделиться знаниями из прошлой жизни об одном месте в тайге.

Тофалария: край возле неба, затерянный в Саянах. Тофы – тюркоязычный коренной малочисленный народ России, проживающий в Восточной Сибири. на северо-восточных склонах Восточного Саяна в основном в созданных в 1920–1930-х годах населённых пунктах Алыгджер, Верхняя Гутара и Нерха, куда были принудительно переселены при переведении на оседлый образ жизни. Транспортное сообщение с этой территорией осуществляется только по воздуху, зимой возможно добраться также на специализированной технике по льду реки.

Представителей коренной сибирской народности тофы на земле осталось около 800 человек. Когда-то они были кочевниками, а сейчас большинство тофов компактно живёт в трёх посёлках в Нижнеудинском районе Иркутской области. Этот очень красивый и обособленный горный регион называют Тофаларией. Добраться до него фактически можно лишь по воздуху.

Административный центр Тофаларского муниципального образования. Расположен на правом берегу Уды в 93 км к юго-западу от Нижнеудинска.

Алыгджер в переводе с тофаларского языка означает «ветер». Дует здесь он довольно сильно. И проникает всюду беспрепятственно – на зависть людям. От «большой земли» Алыгджер отрезан непроходимыми горами. Добраться в Алыгджер можно практически лишь вертолётом. Зимний вариант – по замерзшему руслу реки, но это довольно длительное и небезопасное путешествие.

Река Уда (другое название Чуна) протекает по территории Иркутской области и Красноярского края. Вытекает из горного озера в Восточном Саяне. Длина Уды около 1200 км. Сливаясь с рекой Бирюса, она впадает в Ангару.

Приток Уды – река Нерха. Вот на Нерхе я и ловил сибирскую форель – хариуса! В прошлой жизни, когда был в тех краях с геологической экспедицией маршрутным рабочим. Абсолютно первозданная природа!

Многие участки тайги с горными хребтами в здешних местах фактически непроходимы.

До 1930-х годов этот народ имел другое, тотемическое название – карагасы, что предположительно переводится как чёрные гуси. Возможно, первоначально это было название одного из тофаларских родов, а позже оно распространилось на весь народ. По мнению большинства исследователей, карагасы кочевали в этой местности уже на момент прихода в долину реки Уды первых русских землепроходцев – казаков.

Одновременно с переводом на оседлый образ жизни советская власть придала самоназванию «карагасы» негативный оттенок в связи с его «звериной» сутью. С 1934 года было закреплено официальное название территории проживания тофаларов – Тофалария, с отказом от ранее использовавшегося названия Карагасия. А детей тогда большевики чуть ли не силой отлавливали по стойбищам оленеводов и свозили в Иркутск и в Нижнеудинск в школы-интернаты, где учили русскому языку и дисциплине. Их считали малоразвитыми, этих детей, хотя мало кто из местных, нижнеудинских огольцов умел бы в семь лет поймать и обиходить оленя, охотиться с луком и копьем или с примитивным оружием тех лет, просто выживать в тайге, переносить кочевье и активно помогать взрослым; а девочкам шить и кулинарить в условиях чума из реек и звериных шкур.

Вот туда, в те, пока еще не изгаженные цивилизацией места, я и намеревался уехать. В 2020 году и там уже не было возможности спрятаться от суррогатной еды и пластика, но я то живу в более благодатное время и тайгу еще не продали китайцам.

Глава 22

Посчитал наличность, осталось три рубля. Не улыбайтесь, три рубля для СССР семидесятого совсем не мало. Это в три раза больше рубля!

Считавшие каждую копейку советские домохозяйки никогда не скажут, что рубль это не деньги. Ведь на него можно было купить десяток яиц (90 копеек) или килограмм сахара (88 копеек). 6–7 килограммов арбузов в сезон – это в столицах, а где-нибудь в теплых краях, на рубль вам и все 20 килограммов отвесят, еще и спасибо скажут.

Хотите выращивать кур? Колхозные трехдневные цыплята стоили по пять копеек за штуку. На рубль можно купить два десятка цыплят и в вашем подсобном хозяйстве уже через три месяца будут разгуливать солидные «мясные» куры по 1,5–2 килограмма весом.

Рубль – это полкило вареной колбасы или четверть кило сервелата, или триста граммов сыра «Российский»; 10 килограммов картошки или пять – помидоров (в сезон).

Рубль в качестве «взятки» аккуратно вкладывали в карман сантехнику, чтобы он починил протекающий кран «как надо». Рубль – это оплата по счетчику 25 киловатт электроэнергии, если у вас газовая плита или 50 киловатт – если электрическая.

Один рубль – это полная оплата ЖКХ однокомнатной квартиры за неделю (без электричества) или 20 дней услуг государственной телефонной службы, или оплаченный на неделю школьный завтрак. Рубль – это полсотни ученических тетрадей с вложенной внутрь промокашкой или шесть часов занятий в бассейне.

Направился было в банк, обналичивать одну из книжек «на предъявителя», но в холле заинтересовался человеком, который разбирал позицию на красивой шахматной доске. Фигурки резные, похоже из кости, король величиной с ладонь, остальные – соразмерно. Поднял взгляд и с трудом узнал Татьяну Затуловскую, знакомую мне по прошлой жизни – жила в Ашкелоне в Израиле. В моей первой жизни она умерла в 81 год, а меня старше на 8 лет. Сказать ей, что ли, как долго она проживет? Нет, примет за комплимент. А пускай примет, че я всего боюсь!

Татьяна – справа

В настоящее время она, насколько помню, претендентка на звание чемпионки мира. В составе сборной СССР – победительница двух Олимпиад.

Ну как не сыграть, хотя в этой жизни еще не вспоминал, что в первой был кандидатом в мастера уже в седьмом классе, но как-то забросил шахматы в восьмом, переключившись на девочек.

– Интересная позиция, – подошел, у шахматистов СССР верное братство, где не встретятся. – Похоже что-то из раннего Алехина?

Уже минут через пятнадцать мы играли блиц без часов – на честность. Таня, естественно, начала королевский гамбит, столь любимый всеми нами в быстрых партиях с заведомо слабым противником. Но я напряг память и ответил самым аналитически выгодным вариантом – гамбитом Кизерицкого с предварительным 4…d5 5.exd5 или без, защита Фишера и Современная защита.

Большинство профессионалов сходятся во мнении, что в Королевском гамбите при соблюдении точности с обеих сторон белые могут рассчитывать только на ничью, т. е. риск себя не оправдывает. Поэтому на современном гроссмейстерском уровне данное начало встречается редко, да и то большей частью в рапид или блиц. Но слава его жила и в 2020 году. Королевский гамбит не зря зовется неувядаемым. Вопреки всем компьютерным оценкам и аналитическим выкладкам, окруженный ореолом романтики, пусть даже помутневшим в моей первой жизни. Сам Алехин использовал Королевский гамбит преимущественно в сеансах одновременной игры.

Но игру я растерял после двух жизней, так что, несмотря на оригинально разыгранный дебют, преимущество я вскоре растерял и был подавлен точностью беспощадной Затуловской.

– Ожидаемо, – сказал я, долгой вам жизни, лет до восьмидесяти с гаком.

– А гак большой желаете?

– Больше следите за здоровьем – будет большой.

Послезнание, порой, больше сходно с проклятием. Я вот хотел предупредить Аронова, когда встречался с Юрием Никулиным (с которым дружил в прошлой жизни и у которого даже работал в передвижном зооцирке, и о котором книгу написал), но не решился. Зачем говорить человеку, что он в этом году умрет, не разменяв пятидесяти, когда то, что он столько прожил – подвиг.

Александр Борисович Аронов в детстве вместе с отцом ходил чуть ли не на все представления Московского цирка. Играл во всех школьных спектаклях. Непосредственно после окончания десятилетки, когда он сидел во дворе своего дома и готовился к экзаменам в ГИТИС, случилось несчастье. Неопытный шофер грузовика дал задний ход, и юноша был буквально расплющен о стену. Целый год он пролежал в параличе. Однако через год, на костылях, забинтованный, будто человек-невидимка, он пришёл поступать на режиссёрский факультет, выдержал экзамен и… не был принят. Режиссёр должен показать актёру пластику, жест, а здесь был полупарализованный инвалид.

Аронов написал сценарий и с азартом автора и непризнанного режиссёра поставил его с энтузиастами – студентами первого курса актёрского факультета. Когда декан актёрского факультета увидел работу Аронова, то сам предложил ему учиться на режиссёрском факультете.

Учёба была прервана Великой Отечественной войной. На десятый её день Александр Аронов, несмотря на протесты врачей, ушёл добровольцем в студенческий батальон Красной Пресни.

Можно написать книгу об этом человеке, ставшем известным режиссером в театре и в цирке, писателем. Он ставил программы самому Карандашу, Антонио и Шлискевичу, Юрию Никулину…

Из его студии вышло много актёров, впоследствии завоевавших ведущее место в театре и кино. В числе студийцев были: Никита Михалков, Виктор Павлов, Александр Пашутин, Елизавета Никищихина, Яков Покрасс, Александр Кобозев, Виктория Федорова, Евгений Стеблов, Инна Чурикова, Людмила Гаврилова, Борис Тираспольский, Александр Лахман, Борис Бурляев, Татьяна Ухарова и многие другие.

И вот сказать ему, чтоб поберегся, а то очередной инфаркт его убьет уже в этом году, я не смог. Потому что такие слова ему говорили все друзья, но бездействие для Аронова было равносильно смерти!

Что-то меня на высокие речи повело, а ведь просто иду в сберкассу. Снимаю сразу пять тысяч и, раздраженный, арендую на весь день такси – «волгу». Поездка по магазинам Ленинграда, так как в Иркутске особенно не разживешься хорошим товаром для туристов, приносит мне пару отличного металла топоров без топорищ (вырежу сам), лопат штыковых и совковых, тоже без ручек (в лес же еду), большую синтетическую палатку, скручивающуюся в небольшой кулек, несколько нейлоновых кусков просто полотна на всякий случай, упаковки бездымного пороха и гильз 12 калибра. Естественно, прочие причиндалы для заряжения патронов гладкоствольного ружья. Сам ружья взял в комиссионке, давно к ним присматривался. Двустволка «Зауэр» три кольца и мелкашка с магазином. Сперва не хотели продавать, так как у меня не было с собой охотничьего билета, но корочки Союза писателей и червонец убедили продавца в моей честности. В соседней комиссионке купил нож твердой стали, а второй решил заказать на ближайшем заводе. Нож мягкой стали хорошо затачивается, гораздо прочней и необходим в хозяйстве лесного отшельника/охотника.

Не буду перечислять все припасы, скажу лишь, что набралось два вместительных рюкзака. Третий рюкзак наполню уже в Иркутске: качественные консервы типа тушенки, кубики сухих супов и каш, которые в советском союзе делали натуральными и вкусными.

Глава 23

Я не стал сгружать припасы в гостиницу, а сразу свез на вокзал. Решил отдохнуть и поехать поездом.

И не просто поездом, а СВ.

Кто в 21 веке помнил про советские вагоны СВ (спальный вагон). Это ни какой-то купейный с четырьмя человеками, втиснутыми в кубик бытия, это коры и бархат, это двухместное купе с креслом и входом в умывальник или просто умывальником под крышкой стола. Это широкие кровати, лестница для подъема на верхнюю – навесную, стекло и ковры (в коридоре тоже), это кнопки на стене при помощи которых можно вызывать не только проводника, но и милиционера, официанта или начальника поезда.

В первой жизни нас – всю семью в таких купе папа возил на Черное море. Вернее – до Москвы. В Иркутске мы садились на поезд Москва – Пекин и четверо суток блаженствовали путешествием, а в Москве папа снимал огромный (семейный) номер и мы пару дней просто гуляли по Москве пятидесятых. А потом папа нанимал межгородское такси (были такие) ЗИС-110 и мы всей семьей в одной машине ехали в Евпаторию или в Алушту. Пять человек не считая шофера, так как в машине было два откидных сидения. Мы ехали, делая остановки ближе к югу прямо около садов, где никто не запрещал сорвать пару фруктов или гроздь винограда.

Когда я стал взрослым, эти вагоны исчезли. Вернее исчезли такие купе. Спальный вагон превратился в обычный купейный, где вместо четырех постелей – две нижние.

Но сейчас я сижу в кресле, слушаю по радио, вмонтированное над дверью, легкую музыку и пью чешское пиво (проводник расстарался) с маленькими сухариками.

И бурчу под нос стихи:

Холуй смеется, раб хохочет,

Палач свою секиру точит,

Тиран терзает каплуна,

Сверкает зимняя луна.

То вид отечества: гравюра,

На лежаке солдат и дура.

Старуха чешет мертвый бок.

То вид отечества: лубок.

Собака лает, ветер носит,

Борис у Глеба в морду просит,

Кружатся пары на балу,

В прихожей – куча на полу.

Луна сияет, зренье муча,

Под ней – как мозг отдельный – туча.

Пускай художник, паразит,

Другой пейзаж изобразит.

Это Бродский напишет через два года. (Как-то даже не подозревал, насколько хорошо помнил в первой жизни многие стихи Иосифа). Напишет после разговора с комитетчиком. В 1972 году Бродского вызовут в ОВИР и дадут выбор: немедленная эмиграция или «горячие денёчки», такая метафора в устах КГБ могла означать допросы, тюрьмы и психбольницы. К тому времени ему уже дважды приходилось лежать на «обследовании» в психиатрических больницах, что было, по его словам, страшнее тюрьмы и ссылок.

Я в первой жизни на своей шкуре испытал инъекции сульфазина (дикая боль в течение 2–3 дней, рука или нога просто отнимаются, жар до 40, жажда и еще могут воды не дать). Потом я написал рассказ: «Шарик», который нигде не хотели публиковать. Сюжет в том, что человек нашел шарик, который было приятно держать в руке – он согревал сердце. Близкие заметили неадекватное поведение и уговорили лечь в психушку на пару дней. Через месяц он решил притвориться, что никакого шарика нет. И его вскоре выписали. Он шел по улице, радовался и, вдруг, обнаружил отсутствие Шарика…[6]

Но озлобленность Бродского была, по-моему мнению, чрезмерной. Не хватало ему широты понимания государственного. Обеспокоенность руководителей государства иноземной заразой была вполне логична, ибо я сам видел, как после «перестройки» Горбачева скотство захлестнуло страну. Народ в свободной Америке вовсе не свободен, просто ему подсунули суррогат свободы – право на удовлетворение животных желаний. Советских людей по мере сил от этого оберегали. Взамен граждане СССР получали почти бесплатное жилье, бесплатную медицину и стабильность, что важней всего в мире. Особенно для обывателя! Если на утюге была написана цена: 2 рубля 30 копеек, то он стоил так же в любой торговой точке от Норильска до Ашхабада. И цена не менялась десятилетиями.

У меня, кстати, есть такой утюг именно за 2-30, чугунный красавец, который надо ставить на плиту для нагрева… Тьфу, был такой утюг в первой жизни, коллекционный экземпляр, на полочке стоял и все гости завидовали.

Так вот, еду в Иркутск на свою родину, которую всегда любил (до перестройки). Еду в детство, в юность. С припасами для долгой таежной аскезы. В Иркутске немного похожу по знакомым, к Олегу Харитонову загляну – дружку по «Советской молодежи». Ну а потом – в Нижнеудинск, ждать вертолет до Тофаларии.

Глава 24

Вы любите ездить в поезде? Вы любите ездить в поезде, так как люблю я? «То есть всеми силами души вашей, со всем энтузиазмом, со всем исступлением, к которому способна только пылкая молодость, жадная и страстная до впечатлений изящного?» Недавно пересмотрел кино с Татьяной Дорониной «Старшая сестра». Великие люди живут в СССР, талантливые люди, умеющие в условиях жесткой идеологической диктатуры снимать такие яркие фильмы![7]

И эти фильмы народ сразу растаскивает на цитаты. Ну и я чем хуже. Тем более, что в первой жизни во времена СССР я обожал ездить в поездах. Удобно, покойно, интересно – ведь едешь в НОВОЕ место. Да и удобства немалые даже в плацкарте на дальних маршрутах. Конечно в центре страны и на северных направлениях, но разок ездил на южном поезде, где проводник в одном из туалетов кур вез…

Ехать в СССР приятно еще и по причинам станций, где бабки всякую вкуснятину выносят и продают недорого. А пройдет каких-то 20 лет и на стоянках будут продавать алкоголь и молоденьких школьниц (которые, кстати, и на обратном пути ищут поезд с кавалером).

Впрочем, я лично сделал все, что смог: лишил диктаторов главного идеолога и главного палача. Возможно, переход к рыночным отношениям случится не столь резко и люди пострадают не столь радикально, как в моей прошлой жизни. Надеюсь!

Вообщем – еду. Пока осваивался в купе, ностальгировал, пока сходил на обед в ресторан (благо он следующий за СВ) и убедился, что выбор хороший, качество отличное, а к денежным клиентам отношение соответственное, наступил вечер. Вместе с вечером явился чай в подстаканниках, чай не в пакетиках, где неизвестно что находится, а в заварнике, откуда я сам добавляю в стакан столько, сколько считаю нужным. Естественно, два сорта предложил проводник: индийский и грузинский, грузинский оказался лучше «индюшки».

Еду. Ночью встал из-за шума в коридоре. Вышел. Проводник пытается выгнать крупную собаку, а та рычит.

– Что случилось? – спрашиваю.

– Залез. Выходить не хочет!

По прошлой жизни в собаках разбираюсь профессионально. Открыл дверь в свое купе, говорю:

– Тебе надо куда-то ехать? Прошу. Не лаять и не вертеться, я спасть хочу.

И проводнику:

– Это какая станция?

– Балезино.

– А следующая, чтоб долго стоял?

– Пермь Два, там полчаса стоим.

– Ну вот там я и выведу пса, не переживайте.

Вернулся, лег, повертелся, сели, развернул колбасу, отрезал половину. Дал псу, все это время с интересом за мной наблюдавшего. Посмотрел на движение здоровенной пасти, лег, выключил ночник.

Разбудил меня, как ни странно, не проводник а пес – поскребся в дверь купе. Встал, откатил дверь. Пошел за псом, который бодро направился в тамбур.

Тут как раз и поезд притормозил. «Пермь 2», – объявил проводник, с удивлением глядя на собаку.

Пес действительно вышел в Перми, будто ему привычно ездить так по ночам со станции на станцию. А проводник удивился потому, что это был сменщик. А тот, который проворонил собаку и пропустил в вагон, тот уже отдыхал.

Посмотрел на часы – скоро шесть утра. Проглядел расписание. Интересная станция с получасовой стоянкой будет в 11–40, Свердловск Пассажирский. в будущем он вернет себе старое название – Екатеринбург в честь императрицы Екатерины Первой. А в 1781 году Екатерина II даровала Екатеринбургу статус уездного города Пермской губернии.

Оправился в чистом туалете, набрал у проводника чайных причиндалов и маленьких кексиков, пропитанных ромом или каким-то ликером. В прошлой жизни мы в Иркутске специально бегали на проходной поезд Москва-Пекин чтоб набрать таких кексиков. Вот, оказывается и на ленинградском есть это кондитерское чудо!

Еде. Пью чай. Чаепитие в купе поезда Ленинград – Иркутск.

Что-то кольнуло. Достал тетрадь, достал шариковую ручку (настоящую, с трудом достал у иностранцев в гостинице). В СССР шариковые ручки продаются свободно, после того как их массовое производство началось осенью 1965 года на швейцарском оборудовании. Но стержни и пишущие узлы в дефиците, поэтому для населения была организована заправка стержней пастой на базе мастерских по ремонту бытовой техники. И пишут даже новые скверно по сравнению с иностранными, пусть даже и одноразовыми. Помнится, первая ручка компании – BIC Cristal – была официально запущена в производство в 1950 году. Тогда изобретатель Марсель Бик надеялся добиться продаж хотя бы в 10 тысяч штук в день. Уже через три года в день продавалось 250 тысяч ручек. Лучше всего о начальном успехе свидетельствует то, что оборот компании в 1955 году составил $5 млн. В Европе одноразовая ручка произвела фурор, что позволяло говорить о перспективах самой концепции дешевых аналогов.

Я то как раз и жил в эпоху одноразового мира, где были одноразовыми посуда, многие носильные вещи, бритвы, авторучки, фонарики, часы, дружба, женщины…

Я даже писал на эту тему, дай бог памяти, да – вот:

Бульварные люди

Гуляют по бульвару,

Читают бульварные книги,

Едят беляши с пылу – жару,

(Увы – за деньги, а не на-шару).

Бульварные леди

Гуляют по бульвару,

Читают бульварные книги,

Едят мороженное, благодарные дару,

(Естественно, не за деньги, а на-шару).

Бульварные дети

Бегают по бульвару,

Не читают никакие книги,

Не используют при нужде писсуары,

(Поэтому дворники долго чистят бульвары).

02.02.2019

Но опять сбился я с памяти и желания. Так или иначе, но в здоровом теле юного мужика сидит сознание почти столетнего скептика и брюзги.

Кто бы знал, насколько старость

психологию вершит,

и насколько даже малость

в целый Эльбрус превратит.

Пики чувств и пики сердца,

и чуть-чуть валокордин,

и бульон совсем без перца,

и постельный вмиг режим.

Старики! Смешное племя

обреченных на покой,

хорошо, когда их «семя»,

иногда зайдет домой.

Ну а в целом – дом их жалок,

одиночеством потерь,

хоть не просят они жалость

от отбившихся детей.

Ну, а я с босяцким жаром

среди сумрака могил,

все дышу коньячным паром

и держусь из слабых сил.

Это я перед смертью писал, целая серия больничных стихов. Горьких и вялых!

Опять стучат в дверь. Откатываю.

– Свердловск, гулять пойдете? Я тогда купе замкну на всякий случай.

Выхожу на перрон. Где-то ведь есть Свердловск 2, значит и на вокзале должно быть снабжение получше, чем на других станциях. Поищу-ка я рыбки местной, уральской.

Глава 25

Нагруженный барахлом возвращаюсь в вагон. Проводник услужливо открывает купе. Выкладываю бутылку ряженки, вареную курицу, лучок, огурчики, картошку в мундире, помидоры, ситный хлеб. Все домашнее, горячее. На кровать кладу журнал «Крокодил». Буду жрать и читать, даже во второй жизни не отвык от этой привычки. В сторонке кладу кулек с знаменитой слойкой-свердловской, которая на самом деле не слойка, а булочка.

Сколько себя помню, обожал выпечку из слоеного теста, особенно, слоеные язычки. Слойка свердловская должна быть слойкой, раз она так названа, а это булка! Представляете детское потрясение: ожидаешь слойку, а получаешь булку! Но когда свердловская слойка-булка свежая, ей нет равных. Очень пышная, ароматная, довольно слоистая и невероятно вкусная! Идеальная булочка! Свердловская слойка – это изделие из очень «ленивого» слоеного дрожжевого теста, которое надо слоить и раскатывать несколько раз.

Я в первой жизни специально доставал рецепт из инета и жена прекрасно справлялась с готовкой. Но готовка там длинная и многослойная, поэтом свердловские слойки ел не часто. И вот они лежат на столе – такой яркий момент возвращения в юность!

В это время поезд тронулся, звякнули сцепки, покачнулся вагон (Закричал ямщик? «Эх, залетные!» Тихо тронулся наш вагон…). Кажется, у меня просыпается, притихшее после воплощение в этом мире, поэтическое чутье. Помнится, последние годы жизни выдавал по два-три новых стихотворения в неделю!

Мои поэтические воспоминания прервал стук в дверь. Простите, сказал проводник, не могли бы вы приютить на несколько часов эту даму? Ей до Тюмени срочно нужно, пять часов езды, а у нас все купе заняты… Дамы была блондинистая и дорого одетая, одни массивные серьги с крупными бриллиантами показывали её статус. Даме было лет тридцать и она не сомневалась в деликатности юного мужчины, снявшего целое купе в СВ.

– Ну пять часов и в коридоре можно просидеть. Да и в плацкарте наверное есть места, – сказал я, внутренне смеясь.

– Хам! – фыркнула дама.

– Вот поэтому и еду один, – отпарировал я, задвигая дверь перед её носом.

«Эко ты бабу отбрил, – раздался голос над головой, – уважаю, по-пацански!»

Я поднял взгляд и узрел в багажном отделении над дверью слабое мерцание, привычное уже по общению с давно умершими, но не могущими покинут место смерти. Эта отрицательная энергия каким-то образом была контактна с моим сознанием после того, как Бог или Дьявол перенес его в меня – ребенка, убив тем самым сознание меня юного.

«Как тебя угораздило в таком неудобном месте откинуть копыта?» – спросил я мертвеца.

«Друган постарался, не захотел хабаром делиться! Мы тут, в этом купе фраера крупно на бабки в покер развести хотели, а он не фраером оказался а старым сидельцем из Магадана. Вот и схлестнулись. Магаданца мы прикончили и в окно выбросили, а друган в спину мне нож воткнул, когда увидел мешочки золотого песка на пару килограмм».

«Да уж, не повезло вам – каталам».

«И не говори, – хмыкнул карточный мошенник».

И добавил:

«Освободи меня, братела, так достало в пыли тут трястись год за годом!»

«И как я тебя смогу освободить?»

«Очень просто – шарик возьми».

«Ну конечно, чтоб поезд с рельс сошел или вагон взорвался. Ищи дурака!»

Я выскочил из купе, проклиная свою способность общаться с мертвяками. Почему-то большинство из них держали в энергетическом поле эти инопланетные шарики с колоссально спрессованной информацией, кою мой мозг не был в состоянии переварить.

Богатенькая бабенка сидела на откидном креслице напротив купе.

– Ну что ж, заходите. Постараюсь смирить свою грубость.

Поуговаривал, начавшую кокетливо ломаться дамочку, зашли, расселись. От угощения не отказалась, оказалась Виолеттой (мать её, кто бы сомневался), супругой второго секретаря горкома Тюмени. Ездила навещать мать в Свердловск и забыла заказать билет обратно. А брони на СВ не осталось, в купейном ехать не хотела.

– Вы подумайте, четыре человека в одном купе и все дышат, кашляют, говорят!

Тут я с ней был полностью согласен. Сам купе предпочитал даже плацкарт, если не было денег на СВ. Но это в прошлой жизни.

Мертвяк соответственно замолк, почему-то при посторонних они не могли начинать разговор.

А бабенка уже вовсю жала кнопки – вызвала проводника с чаем и официанта из ресторана, которому заказала бутерброды с паюсной икрой и крымский портвейн. Было заметно, что не в первый раз путешествует этим маршрутом. Но то, что икру заказала не зернистую, говорило о некоторой простоватости. Из дальнейшего разговора выяснилось, что она из ткачих после ФЗУ и что только благодаря её напору комсорг этого самого ФЗУ смог забраться на высоту горкома.

Кстати, несмотря на простоватость и высокомерность о сексе нечего было и думать, время такое, когда распутство не в моде в народе. Хотя целок после 14 меньше половины, но никто этим фактом не гордится и не афиширует. Помни из первой жизни, как удивился отсутствием невинности отличницы из своего класса, внешне неприступной и ни с кем не гулявшей, кроме подружек. Оказалось – трахается с шестого класса.

Проводив около семи вечера к выходу Виолетту, которая оставила адрес и просила заходить (я представился писателем), я с недовольным настроением вернулся в купе. И прямо с входа сказал:

«Если будешь приставать, сменю купе. Мне долго ехать, а ты берега попутал».

«Если возьмешь шарик, дам мешочек золотого песка. Напарник забыл его подобрать, а я спрятал».

«Ну уж нет. За хранение такого золота в СССР расстрел. Государство свои ценности частным лицам не доверяет».

После вина и бестолковой болтовни чувствовал я себя невесело. А тут еще этот шуляр нудит. Главное, никак заткнуть его не смогу.

Я лег поверх одеяла и попытался читать журнал. Разворотом шла статье о новом/старом виде борьбы с лентяями: «Окна перековки». На следующей странице был нарисован веселенький шагающий экскаватор (насколько знаю – нигде в мире нет шагающих, кроме как у нас). А на литературной странице были старинные стихи Слутского:

Упала молния в ручей.

Вода не стала горячей.

А что ручей до дна пронзен,

Сквозь шелест струй не слышит он.

Зато и молнии струя,

Упав, лишилась бытия.

Другого не было пути…

И я прощу, и ты прости.

Глава 26

Подъезжаем к Новосибирску. Стоим 53 минуты. Неторопливый поезд, я такой и хотел. Что интересного найду в Новосибирске на вокзале?

Вообще-то зря я сюда не заскочил в мае. В мае в Новосибирске в течение 5 дней работала выставка «Народное образование в США», организатором которой выступило Министерство образования США. Выставка проходила в Доме ученых Академгородка, ежедневно ее посещало около тысячи человек. Одним из экспонатов выставки был уникальный лунный камень, доставленный астронавтами США. На открытие выставки приезжал Нейл Армстронг, первый землянин, ступивший на поверхность Луны.

В прошлой жизни посещал знаменитый Академгородок, дружок по двору у меня там жил, его в школу математиков отобрали. Впечатлений – до сих пор память сохранила. Воистину интеллектуальный центр раскованных людей. Там еще какой-то фотограф открыл ретро-фото, где фотографировал лица через картинки черкеса на лошади с саблей, моряка с трубкой на мостике корабля и подобных. К нему шли потоком, веселило физиков и математиков такое фото.

А еще в Академгородке выходила многотиражка, где работал корешок из Иркутской «Молодежки».

Тряхнуло, подают на первый путь. Пойду гулять. О, какой вокзал шикарный. Одни люстры чего стоят! Во, комната матери и ребенка, просторная, даже качельки есть. И привокзальная площадь хороша.

Возвращаюсь на перрон. Бабок с лакомствами не видно, зато полно милиции. Конечно, все же столица Западной Сибири, город – миллионник.

О, конфетки продают, Мишка косолапый «Краснооктябрьский», с памятно по детству обложкой, фантики тогда собирал я. Четыре двадцать килограмм, очень дорогие конфеты.

Надо взять полкило.

Иду, жую конфеты, напеваю шепотом:

Мишка косолапый по лесу идёт,

Шишки собирает, песенки поёт.

Шишка оторвалась, прямо мишке в лоб!

Мишка рассердился и ногою – топ!

Ну да ладно, пора и домой, в купе. Какие у меня планы на сегодня? Посмотрим расписание?

Из крупных станций Мариинск вечером, стоим 26 минут, и в три ночи Красноярск-пассажирский – 22 минуты. С Красноярском тоже связано много чувств, работал в «Красноярском комсомольце», снимал комнату на правом берегу. Еще и сидел в Красслаге в Нижнем Ингаше. Сперва на лесоповале работал, на распиловке бревен, а потом в школу устроился библиотекарем и помогал вольняжкам вести уроки по русскому и литературе. Тетради проверял, зеков-школьников гонял. До сих пор помню забавные эпизоды из этого мрачного периода моей жизни.

Не стану размусоливать эту пикантную тему, а сразу предложу вам зарисовку с натуры.

– Отряд, стой. Раз – два.

Это завхоз, он в отряде вроде армейского старшины, привел к школе учеников. Прошли они, уже без своего, отрядного, завхоза, но под строгим надзором завхоза школьного, которому активно помогают два дневальных, вдоль коридора, заглядывая в окна. (Двери в тюремной школе снабжены большими смотровыми окнами, дабы охрана и школьное начальство могли наблюдать за учебным процессом в каждом классе). Ввалились в свой класс. Первый урок – история СССР. А история СССР – это упрощенная история КПСС, предмет важный, уголовникам просто необходимый. Ведет этот предмет девушка второй свежести (в отличие от осетрины девушки могут быть всех стадий свежести). Она, правда, по образованию биолог, но вакансия в школе колонии была только для историка. А учитель в этой школе получает почти в два раза больше, чем учителя школ обычных. Им за опасность платят и еще разные там надбавки. Да еще, что очень важно, предоставляют ведомственную квартиру.

Сидят зэки, слушают про штурм Зимнего, завидуют лихим революционным массам, представляя, сколько всего в суматохе можно было слямзить в царском дворце. Кто шибко на лесопилке наломался, – те спят, стараясь не храпеть. Те, у кого работа не слишком утомительная, сеансы ловят: пристраивают под партой самодельные зеркала и наблюдают тощие ноги учителки. Кто-то самодельными «стирами» – картами – в рамса режется на сигареты. Кто-то «мастюжничает» – мастерит некую безделушку для продажи или натурального обмена. Вон, Карлик-куркуль, вечный пятиклассник, заканчивает изготовление суперкипятильника. Ни одна капиталистическая держава со своей «знаменитой» промышленностью подобного не сделает. Берутся два бритвенных безопасных лезвия, прокладываются с обоих концов спичками, обматываются суровой ниткой, к каждому лезвию присоединяется провод. Включайте в сеть и пользуйтесь. Вода для чифира в литровой кружке вскипает через 30 секунд.

– Иванов, – вдруг кричит учительница, – ты чем занимаешься?

Иванов – человек честный.

– Дрочу, – откровенно сообщает он.

– А о чем я сейчас объясняла? – старается не услышать ответа Иванова учительница.

– Об Авроре, – уверенно сообщает нерадивый пятиклассник, почесывая седеющую щетину. – О том, как коммуняги из нее бабахнули по дворцу и сразу все временные слезли с кресел и грабли подняли – сдаемся мол, не мочите, явку с повинной напишем.

Иванов увлекается, забавная мозаика из художественных фильмов и плакатных лозунгов преобразуется в его мозговом аппарате в совершенно оригинальную трактовку революционных событий.

– Тут Ленин на броневике во двор заезжает и начинает прикалывать за фартовую жизнь. Каждому, говорит, шпалер бесплатно с приблудой, каждому ксиву с печатью ревкома, всем кожаный френч и штаны милюстиновые. А бабки – бери от пуза в любом магазине или сберкассе, и ничего за это не будет, потому как вся власть – советам. И на кичу только фраеров сажать будем, а деловых с мандатом пошлем на Украину за хлебом.

Учительница поднимает растерянные руки к вискам, думая про себя:

«Уж лучше бы ты дрочил, бандюга немытая, И зачем я, дура такая, его вызвала?!»

Я мог бы рассказать о зоновской школе много интересного. О том, как погас свет и в темноте класса учитель химии, вредный фискал и придира, заблеял:

– Хлопчики, ну что вы делаете, я же старенький, ну не надо.

О вечерних оргиях, устраиваемых в школе школьным завхозом с дневальными, поварами и библиотекарем, в данном случае при моем участии. Все это делается при молчаливом попустительстве охраны, им тоже перепадает от щедрот зажравшихся «козлов» – ментовских подручных из числа осужденных, самых ярых и опасных врагов каторжной братии.

О взятках за право пропускать уроки. О сексуальных связях между вольняшками и зэками. О множестве контрольных, курсовых и дипломных работах, созданных грамотными осужденными для офицеров-заочников…

Но поезд уже тронулся и теперь до Мариинске надо чем-то себя занять. А схожу-ка я в ресторанчик, пообедаю.

Глава 27

О, селянка сборная! Наизусть помню рецепт, так как последние годы жизни часто кулинарил от безделья. Ноги плохо ходили, так что по дому хлопотал. Вот и кулинарил. Особенно любил варить сЕлянку мясную сборную от Молоховец.

Елены Молоховец (в девичестве – Бурман) – классика русской кулинарной литературы, автор знаменитой книги «Подарок молодым хозяйкам или средство к уменьшению расходов в домашнем хозяйстве», содержащей около 1500 рецептов и описаний способов приготовления различных блюд.

Огромные для неграмотной России тиражи, десятки переизданий, невероятный спрос, позволило книге стать настоящим культурным событием. А сама Е. И. Молоховец стала, наверное, одной из первых в России деловой российской женщиной, превратившей в бренд собственное имя.

Вот рецепт, который помню наизусть:

Бульон (Хороший мясной бульон) – 5 л.

Огурец соленый (Обязательно бочковые. Большие) – 3 шт.

Рассол (Огуречный) – 400 г.

Грибы (Соленые. Как минимум двух сортов) – 200 г.

Оливки зеленые – 12 шт.

Оливки черные – 12 шт.

Каперсы – 12 шт.

Мясо (Разное. Вареное. Копченое. Жареное.) – 400 г.

Помидор – 300 г.

Лук репчатый – 2 шт.

Конечно, не жду от вагона-ресторана подробного соблюдения классического рецепта, но у огурчики с маслинами в супе должны быть. О чем и спрашиваю официанта.

– А как же, и огурчики, и маслинки наличествуют. И колбаска, и ветчина…

Ну понятно, на то она и сборная. Я тоже не всегда соблюдал рекомендации классики.

К солянке, конечно, возьму хорошей водки, а на второе – лангет.

– Водочка «пшеничная», как слеза! На родниковой воде… – официант демонстрирует чтение мыслей.

– А лангет хорош?

– Лангетик вчерашний, возьмите лучше бефстроганов с жареной картошкой, свежейший, в грибном соусе. Пока соляночку хлебаете повар и приготовит.

Официант явно разглядел во мне богатого клиента.

– Давайте, – милостиво киваю, – и салатик помидорный настрогайте там.

Вскоре, хлебаю огненную селянку и одобрительно поглядываю на запотевший графинчик с водкой.

Одни считают, что их надо называть «солянками», поскольку в них входят соленые огурцы, другие – «селянками», от слова «сельский», так как это, мол, деревенское блюдо в отличие от разных бульонов – ух. С кулинарной точки зрения их правильнее называть солянками, так как в быту русских крестьян щи да супы с крупами были основными жидкими блюдами и никаких селянок они не готовили. В ранних источниках встречаются только солянки рыбные и грибные (из соленых рыжиков и других грибов), а мясные солянки вошли в кулинарию только в XIX веке».

Но на мое ухо селянка звучит приятней. Сразу в ассоциацию вплывают лапти, глиняные горшки с ухватом, лавки вокруг деревянного, отскобленного до желтизны стола…

Дохлебываю селянку, выпиваю еще водочки и закусываю ломтиком помидора. Помидоры вкусные, а не те генетические и не гниющие уроды, что приходилось жрать в 2000 годах. А тут и бефстроганов поспел. На большой плоской тарелке, где половину занимает свежпожаренная картошечка, а вторую – «червячки» говядины по коричневым соусом.

Вкусно!

Помню, в прошлой жизни в поселке Приаргунск в столовой тоже подавали подобное блюдо, только заказывать надо было заранее. Мы с юной супругой тогда работали в «Приаргунской правде» и позволяли себе эту совдеповскую роскошь. Тем более, что оклад у нас был 145 рублей для каждого, не считая гонораров. А триста рублей для молодой пары и не в городе деньги серьезные.

Поселок был небольшой, но с полноценным, из нескольких сотрудников составом отделения КГБ. При Аргуне надзор за населением был жесткий в шестидесятых.

Сытно откинувшись, ковыряю в зубах свернутой салфеткой, до зубочисток сервиз вагона-ресторана еще не дошел. Наел я, оказывается, на смешные семь рублей.

Вернулся в купе и завалился читать. И сам не заметил, как задремал. Проснулся от непонятного ощущения в правой, свесившейся с кровати руке. Открыл глаза, увидел Шарик, парящий на ладонью, и чисто механически сжал его в руке.

Руку до плеча пронзило знобным холодом, и Шарик всосался в кожу.

Глава 28

В три часа ночи стояли в Красноярске, долго стояли. А я и на перрон не вышел, сидел в купе, смотрел в окно на пляску светотени на соседних путях, механически отмечая голос диспетчера… Пока действие Шарика лично на мне ни как не сказалось, по крайней мере я изменений не ощущал.

Впрочем, эти информационные шарики действуют по-разному, предсказать их действие человек нашего уровня цивилизации не способен. Один из них дал мне на время знания энциклопедий, другой – разрушил пару домов. Что ждать от этого, подкинутого обманом.

Мертвяк, вернее его энергетическая сущность, благополучно исчез, а я, проснувшись, так и сидел в безволие и страхе.

Даже в Иркутск ехать передумал, пройтись по знакомым местам и корешам передумал. Решил сойти прямо в Нижнеудинске. Он будет сразу после Тайшета в час дня.

Под утро терпение лопнуло, нажал кнопку вызова, заказал проводнику сладкий чай с ромовыми бабами и коньяк. Тот принес сразу два стакана и стограммовую бутылочку КВ. После первого стакана с коньячком немного полегчало, появился аппетит. После второго почти успокоился. У меня для успокоения всегда есть магическая мысль – ты давно умер и живешь уже в долг перед стертым сознанием мальчика, себя самого в детстве.

Глюкоза и винный спирт сделали свое дело, а визит в ресторан не вызвал разрушений и порадовал меня борщом с мозговой косточкой и отличным антрекотом с картофельным пюре. Зубы у меня, конечно, и во второй жизни скверные, но в отличие от прошлой, я теперь за ними слежу. Тем более, что московские стоматологи разительно отличаются от Абрама Моисеевича с его педальной зубной сверлилкой. Он жмет на педаль и бор через шкивы крутится и медленно сверлит зуб… – представляете!

Я даже чищу зубы утром и вечером, причем не пастой, а именно порошком. И при первой же возможности по примеру йогов жую веточки с деревьев. Поэтому антрекоты мне доставляют радость, а не мучения как в старости первого существования.

Наконец причалили к нужному мне вокзалу и я поволок свою поклажу к выходу. Ну надо же, носильщик с тележкой! Похоже, отголоски цивилизации дотянулись и до этой дыры. Доехали мои рюкзаки с чемоданом и чехол с пишущей машинкой до привокзальных такси, если две Победы и Москвич можно так назвать, взял Москвич, так как на дешевой машине у водителя меньше амбиций. Чем, кстати, удивил носильщика – он же видел из какого вагона выходит гость.

Выяснилось, что гостиниц две: ведомственная, в смысле райкомовская, и Уда. Ну оно понятно, что и речка Уда и поселок НижняяУда, но гостиница… Ночевал я в прошлой жизни в одной из таких гостиниц в Иркутской области, кажется в Тайшете. Номер узкий, едва пройдешь. На потолке следы ботинок грязных. Кран при попытке открыть воду сорвало. Клопы не дремлют по ночам…

– Поехали в райкомовскую, – говорю.

– Там сейчас иностранцы, не пустят вас-то…

– Небось пустят!

Приехали. Деревянное двухэтажное здание, обитое дранкой и покрашенное в зеленый свет. Холл маленький. За стойкой мятая личность в пиджаке, на стойке надпись, как в ресторане: «Спецобслуживание». Шофер занес вещи, администратор проблеял:

– Куда лезешь, у нас иностранцы!

– And what are we – second-class people! (А мы, что – люди второго сорта!), – говорю.

– Ой простите, – поправляет администратор засаленный галстук, – прошу. Миль пардон.

В это время спускается группа разношерстных туристов. Видны китайцы или японцы, пару европейских костюмов для туризма, явно испанская пара в болоньевых плащах (мечта современных модниц). И что удивительно, все между собой разговаривают на русском.

Ну как на русском. Я слышу разную речь с разными интонационными и семантическими особенностями, но в мозг мне идет чистейший русский. Пытаюсь спросить на испанском, не мерещится ли мне, и понимаю, что вопрос задаю тоже на русском. И коренастый японец (китаец) отвечает мне вопросом:

– Где вы так хорошо научились говорить на хоку-бэн, вы бывали на острове Хонсю?

А испаноподобная парочка добавляет:

– Давно мы не слышали в СССР такого правильного испанского.

Туристы галдят, но галдят исключительно на русском и меня пронзает догадка.

Когда-то в студенчестве, в первой жизни я готовил курсовую по филологии о пра-языках. И утверждал, что единого языка на Земле не было и быть не могло, все предания об этом, включая набившую оскомину Вавилонскую башню (…и сошел Господь посмотреть город и башню, которые строили сыны человеческие. И сказал Бог: вот, один народ, и один у всех язык; и вот что начали они делать… сойдем же и смешаем там язык их, так чтобы один не понимал речи другого. И рассеял их Господь оттуда по всей земле; и они перестали строить город и башню. Посему дано ему имя: Вавилон…»), относились к группе людей, населявшей какую-то часть планеты, и уверенной, что этот кусочек – весь мир. Кулик действительно хвалит своё болото, хоть и не велик.

Именно так и возникли первичные языки – языковые группы; их постоянно изучают, классифицируют, создавая различные теории об их происхождении, сходствах и различиях. Наиболее употребительная из них – генеалогическая, своеобразное «дерево» с ветвями. Среди таких «языковых семейств» выделяются индоевропейские (славянская группа относится к ним) тюркские (татарский, башкирский и т. п.) нигероконголезские (территория Африки к югу от Сахары), китайско-тибетские (с огромным количеством диалектов, но схожей письменностью), палеоазиатские (чукотский, эвенкийский) и многие другие. Генеалогическое» древо языков мира постоянно изменяется, дополняется, варьируется.

Зато существует интересная гипотеза, что во всех этих мифах, под выражением «говорили на одном языке» подразумевается вовсе не наличие единого разговорного языка, а наличие единой письменности. Люди разговаривали на разных языках, но могли понимать друг друга, так как имели единую письменность!

Может ли такое вообще быть?

Поищем доказательства. В Китае существует около 730 (!) диалектов, но носители их легко общаются за счёт единой письменности.

Тут уместно напомнить, что существующие разговорные языки обладают сильной и довольно быстрой лабильностью (изменчивостью). Например, славяне, совсем недавно составлявшие единую общность. Русский и болгарин, поляк и сербы, украинцы и белорусы – общая «конструкция» языка не помогает свободному общению. Да вот сами посмотрите: не помогает свободному общению – свободно общуване не помага – bezpłatna komunikacja nie pomaga – не допомагає вільному спілкуванню – бесплатно комуникација не помаже. Как по вашему, на каких языках эти фразы?[8]

Другой пример, английский язык времен Шекспира отделяет от современного каких-то 400 лет, однако для большинства англичан он звучит как иностранный. Впрочем, так же звучит для нас старославянский.

Сейчас приготовьтесь удивиться – среди обезьян наблюдается такой же эффект: разные группы обезьян одного и того же сообщества, разделенные какими-либо обстоятельствами на продолжительное время, начинают общаться друг с другом другими звуками и жестами.

Нельзя забывать и тот факт, что значительная часть выводов историков и лингвистов о «сходстве» древних языков построена на идентичности письменности, в то время, как живая речь нам вообще неизвестна. Много ли сходства итальянского с его предком – классической латынью.

Но все эти рассуждение моей курсовой, скомпилированной по серьезным научным источникам сейчас рухнули, ибо я говорил на едином пра-языке и воспринимал иностранную речь именно в ключе пра-уха, пра-восприятия. Значит была и башня, и был некто могущественный, приглядывающий за бестолковым племенем человечков.

Я шумно выдохнул и сел на свои рюкзаки. Просто ноги ослабели, перестали держать…

Глава 29

Номер – не подарок, но жить можно. Потрепанный администратор, впечатлившись моей языковой многогранностью, выдал было мне кличь от номера на четверых, но взглянув на фото с Галиной и дорогим Леонидом Ильичем, которых я обнимаю за плечи, порозовел и вселил в секретный «люкс», который всегда в резерве для Большого Начальства.

А ближе к вечеру прислал мне местную шлюху, столь же потрепанную (уж не собственную ли), которую я послал за коньяком, строго проинструктировав. Но хорошего коньяка в Нижнеудинске не было. Вернее его не было в обычных гастрономах.

Потому что вечером, но попозже, ко мне заявился местный бомонд: секретарь райкома, председатель райпотребсоюза и председатель райисполкома. (Для тех, кто родился не в СССР, перевожу: руководство партийное, исполнительное и торговое). Вот у них-то хороший коньяк имелся, настоящий КВК десятилетней выдержки. И шикарная закуска: малосольный сиг и сагудай из горного хариуса (филе толченой рыбы с луком и перчиком). Спасибо реке Уда (ударение на последней гласной), которая вытекает из горного озера на Удинском хребте Восточного Саяна, протекая в узкой межгорной долине, ниже – течёт по Среднесибирскому плоскогорью. На реке – этот город Нижнеудинск. а в реке есть опасные пороги, сливы, бочки и прижимы (сплавляться опасно).

По характеру течения Уда делится на Верхнюю (от истока до посёлка Алыгджер) и Нижнюю (от посёлка Алыгджер до устья). Ниже посёлка Чунского река носит название Чуна.

Этимология названия Чуна неясна. Название Уда обычно объясняется из эвенк, уда' – спокойное, тихое течение. Так что к Уду название реки не имеет отношение. (Напомню, Уд – мужской детородный орган) – древнейшее из существующих в славянском языке словоформ, вернее даже, протослов, давших жизнь (как ни двусмысленно это звучит) сотням других слов, значений, и смыслов.

Мое филологическое образование позволяет привести пару удивительных примеров. Если «удивить» – значит поразить воображение красотой или размером уда, то «удача» – это везение иметь большой уд. А «кудри» – курчавые волосы, окружающие уд. «Будоражить» – то есть воспалять воображение на предмет уда. «Груда» – изначально, куча, достающая до уда – то есть по пояс. «Дудка» – то есть нечто в форме уда, в который надо дуть. И в завершение: «Буденный» – то есть «снабженный удом» и «Паскуда» – человек, показывающий уд на пасху – то есть грешник, падла.

Ну хватит. А пока вы раздумываете над великой наукой – этимологией, я вернусь к этому визиту, коей сам по себе не интересен (ну пришли начальники выразить уважение и преданность идеям КПСС к человеку, якобы вхожему в заоблачные верха Кремля), во время которого бурят (исполком) на какую-то мою фразу воскликнул:

– Откуда вы знаете наш говор?

Оказывается я механически заговорил с ним на одном из диалектов.

Современный литературный бурятский язык сформировался на базе хоринского диалекта и немного схож с монгольским. Выделяют диалекты:

– хоринский;

– сонголо-сартульский;

– североселенгинский;

– баргузинский;

– эхиритский;

– булагатский;

– аларский и так далее.

Принцип дифференциации диалектов основана на особенностях грамматического строя и основного словарного фонда. В бурятском языке нет существенных различий, препятствующих взаимопониманию носителей разных диалектов. Так вот я, используя пра-речь заговорил, по мнению этого бурята, на старобаргутском (на котором говорят баргуты Китая). И который в этом районе очень редок.

– Ну, я вообще-то Иркутский иняз кончал и знаю много языков, вам же говорили, наверное.

– Да, мы знаем как вы с иностранцами лихо болтали. Но диалектов в Монголии и Китае множество, редко кто из русских их знает.

– Так я все же сибиряк, забайкалец. Я и тофаларский знаю, и эвенкийский. Вот, собственно, и приехал к тофам, жду вертолет, чтоб в Алыгджер перебраться.

Выяснилось, что вертолет они организую завтра же, хотя по графику только через месяц. Осторожно поинтересовались – почему Москва вдруг заинтересовалась этой провинцией (будто они и сами не провинция). Пояснил, что хотят организовать более правильный туризм для иностранцев в эти заповедные места, а я на разведку приехал, так как на многих языках говорю, полиглот, значит.

Вскоре желанные гости ускакали и я смог расслабленно откинуться на постель и поразмышлять. Скоро мой развод с Галиной Леонидовной станет достоянием масс, так что фокус с фотографией будет проходить уже со скрипом, да и не для всех. Опальный друг Брежнева, которого надобно травить – может и такой вариант проявится.

Но меня вскоре сие и волновать не будет. В тайге документы не спрашивают. А время я выбрал хорошее – осень. Хоть и спонтанно все получилось, но нынче в тайге прекрасно: ягоды, грибы, орехи; медведь не агрессивный, зверье сытое. Вертолет будет к полдню, надо купит крупы на первое время, сахар, соль, спички и конфет ребятишкам. Да, чай бы не забыть побольше, оленеводы – знатные чаевники.

Глава 30

Вертолет по моей просьбе сделал пару витков над будущим местом уединения бывшего советника Брежнева. Который в этом времени еще кое-что значит. Вот фотки, а потом расскажу как меня приняли и как шаман признал во мне «Говорящего с мертвыми» и поклонился смиренно; теперь мой авторитет у местных народностей огромен!

Ну вот, идем на посадку!

Глава 31

…Встречают нарядные, веселые, кто-то даже на олене верхом – праздник, вертолет прилетел не по графику!

Мне уделили внимание в основном дети. И не пожалели, ибо кульков со сластями у меня было много.

Ну а потом меня повели к шаману, который восседал напротив чума на медвежьей шкуре и помешивал в котелке над костром некую черную жидкость.

– Садись, гость, – сказал старик, – испей со мной чаю.

И он налил в глиняную кружку дегтярный напиток. На зонах в прошлой жизни приходилось чифирить, но это «чай» внушал опаску. Тем ни менее, присел корточки, глотнул. Горячее варево оказалось похожим не столько на чай, сколько на бульон. «Сутэй цай, вспомнил из первой жизни, – монгольский чай – традиционный монгольский напиток. Приготавливается из зелёного чая и молока с добавлением жира, соли, муки и риса».

– Сутеэ цай? – отхлебнул я еще.

– Нет, сказал шаман, тут только оленье молоко. Ты просто отвык от кирпичного, плиточного чая. А в первой жизни любил его на зоне попивать. Вот, бери талан (хлебная лепешка).

– Откуда знаешь? – буркнул я, отставляя кружку4 на землю.

– Так я и сам трижды живущий. А ты просто еще неопытный, шарахаешься, себя не умеешь познать. Зато пра-язык освоил, теперь дело быстрей пойдет.

– Объясни!

Шаман улыбнулся:

– Это – концентрированная информация от первой цивилизации, послание тем, сознание которых биополе пустило на повторение жизней, сместив по временной оси. Матрица любит эксперименты! Что-то приживется, освоится, что-то отторгается. У тебя отторгалось разрушение, но пра-языком ты воспользовался легко и свободно. Только по привычке продолжал открывать рот и создавать звуки. Пра-язык не нуждается в озвучке.

Он и в самом деле не открывал рот и не шевелил языком, слова проявлялись в сознании мгновенно, со всеми отзвуками звуковой речи.

– Конечно, в городах рот открывать надо. Непонятное вызывает интерес секретных служб. Вообщем – по обстоятельствам.

Шаман отпил густой чай и продолжил:

– Следующие информационные закладки дадут тебе определенное могущество. Помнишь:

В оный день, когда над миром новым

Бог склонял лицо свое, тогда

Солнце останавливали словом,

Словом разрушали города.

И орел не взмахивал крылами,

Звезды жались в ужасе к луне,

Если, точно розовое пламя,

Слово проплывало в вышине.

Гумилев согрел мне встревоженную душу, я подхватил:

– А для низкой жизни были числа,

Как домашний, подъяремный скот,

Потому что все оттенки смысла

Умное число передает.

Патриарх седой, себе под руку

Покоривший и добро и зло,

Не решаясь обратиться к звуку,

Тростью на песке чертил число.

– Вот – вот, – сказал шаман, – но мы не забываем уроки Древних, не забыли мы, что осиянно / Только слово средь земных тревог.

А твой путь пока в собирании Шариков знания, к управлению цивилизацией ты пока не готов. Хотя, надо признать, от безумство «перестройки» ты Россию почти спас. Вовремя убрал наиболее опасных консерваторов.

Глава 32

Устройство таежного дома процесс захватывающий. Особенно руками таежных людей. Правда зимовье в ущелье на берегу студеного ручья пожертвовал Шаман, но для долгой жизни городского «баловня» племя решило благоустроить жилье дополнительно!

Впрочем, я уже в их мнениях был на уровне не просто «городского», но и близкого к почитаемым. Не чинился и не фыркал, говорил на древних языках, любил детей и привез им подарки, уважаемым охотникам подарил шикарные ружья с охотничьими припасами…

Тут надо сделать небольшое отступление. Я провел пару суток (мы не спали) с Шаманом и он вещественно показал, что может Древнее Слово. Он не останавливал Солнце, но призвал забавного дятла сесть к нему на рукав. Он не подгонял Звезды к Луне, но вызвал из чащобы медведя и мы славно прокатились на Топтыгине.

А я ведь по прошлой жизни очень недолюбливал медведей – самых коварных хищников в мире. Которые, вдобавок, всеядны – что говорит об их великолепной приспособленности, к их адаптации к различным условиям жизни. То бишь, высоком для животного интеллекте!

Многочисленные встречи с этим зверем только усилили мою к ним опаску. И, в конечном итоге, в зверинце пьяные рабочие забыли запереть клетку с медведицей, та выскочила и побежала в сторону зрителей с детьми, а я – дурак ухватил её за уши, надеясь удержать. А потом эти же рабочие споро накинули на нас сеть с грузилами для отлова зверей, медведица жевала мою ногу, люди орали и суетились, медведица вырвалась из сетки и продолжала бег по кругу зоозала, милиция радостно палила из автоматов и наконец попала очередью в бок загнанному зверю, а я побрел, хромая, в медпункт поселка городского типа Буденновск, где мне скверно промыли рану и нога к утру воспалилась, возникла угроза заражения крови…

Я мог бы более подробно рассказать, как во времена Горбачевского бардака в нашем государстве в больнице не было даже морфия, гниющее мясо мне срезали с ноги под галлюциногеном, а вместо костыля дали половую щетку… А потом, когда я уже ехал догонять зооцирк, где работал, эту больницу захватила банда Басаева…

Но это было в прошлой жизни. Осталось лишь настороженность к медведям и отвращение к толпе!

Возвращаясь к управлению Словом, могу сказать что мне быстро стали ненужными хитроумные приспособления для убийства, и я подарил ружья знатным охотникам. Раздал и ненужные более припасы.

Народ тофов оказался дружным и умелым. Еще бы – с Таким Шаманом!

И напоследок мой новый учитель (нет, не так – Учитель) покаялся. Многажды живущие, оказывается, затеяли для эксперимента создавать честное общество еще в 1917 году, потерпели неудачу, а теперь сидят по провинциях на всей Планете, выжидают. Кто-то не сдался, направил силы на создание капиталистического социализма и скандинавские страны лопаются от благополучия сытых зомби. Кто-то экспериментирует с малыми группами или расами, как мой Гуру. Ну а кто-то помогает по мелочам, что (узнал себя и зарделся) убирает особо вредных правителей, спрямляя путь нравственной эволюции.

Пока я обследовал свое поместье (а чем не поместье эта долина с чистейшей проточной водой и уникальным кедрачом в добрых полсотни километров в все стороны), тофы споро собрали мне лабаз на куриных ножках – бревнах-столбах с ободранной корой и брезентовую мойню, аналог полевой русской бани.

Делается она так: берется большой кусок брезента, который водружают на металлический каркас, получается вроде палатки или шатра с металлическими стойками и перекладинами по бокам. В центре складывают из булыжников очаг, булыжную печь внутри которой и разжигается на земле костер. И горит этот костер, пока камни не накалятся. Костер тушат, края палатки опускают до земли, вода уже стоит в ведрах и в кадушках: черпай да плещи на камни, блаженствуй в свежем пару, выскакивай к ручью ополоснуться, и вновь – в пар, в свежесть хвойного веника и здоровья лесной бани!

– Лестницу не забывай от лабаза убирать, – сказал пожилой тофалар, – хозяин умеет по лестнице лазить, все пожрет и попортит. – Мы тебе завтра еще дров наготовим на зиму, братья пошли сухостой рубить. А сейчас, однако, ужин готовить будем, уху варить. Птицу позови жирную, ты уже умеешь.

Я не знал – умею или надо учится. Просто позвал на языке древних, не разевая рта, мысленно проговорил желание, пару молодых тетеревов и они выпорхнули из чащи, покорно сели у ноги. Дед быстренько свернул им головы и призвал подростков, чтоб ошпарили и ощипали для супа. Который тут, как и все жидкие блюда, прозывается «ухой».

Глава 33

Ушли тофы, угнали оленей без поклажи…

Вот наконец и одиночество! То, чего желал, к чему стремился. Конечно, зимовье – не царские палаты, но тем ни менее ощущаю себя Владыкой: вокруг первозданная природа, воздух пахнет хвоей и жизнью, а теснота избушки, сложенной из настоящей лиственницы (вечного дерева) ничуть не смущает.

Утрами подмораживает. Варю покушать пока на улице: кострище под навесом, бревнышки вокруг, чуть в стороне тоже под навесом дров напилили на всю зиму. Так что утро начинаем с зарядки – колун да чурбачки, сухостой ломаю отдельной кучей.

Но есть и проблемы. Да и как им не быть у нашей интеллигентно-писательской братии, на которых даже вторая жизнь и язык Древних не оказывает благодати – всё мы в самокопании, в «чуйствах», в интеллектуальных соплях!

Вот сижу на чурбачке, рефлексую:

Каким вы служите богам?

Я псалмы пел прекрасным дамам,

Я ставил памятники мамам,

И познавал себя я сам…

Каким вы служите богам?

Каким вы служите богам?

Чтоб на себя одеть оковы,

И к разуму привесить шоры,

И сбросить разум в общий хлам…

Каким вы служите богам?

А варю я похлебку с тушенкой. У меня два ящика по 20 банок тушенки на зиму, а я, вместо того чтоб дичину свежевать, тушенку жру. Скоро, видать, вегетарианцем стану. А как вегану прожить в Сибири в тайге без базара с улыбчивыми кавказцами и поставок фруктов с Кубы или Ирана?

Но не могу заставить себя вновь призвать из леса этим могущественным пра-языком живое существо, чтоб его убить и съесть! Как-то противоречит сие моим нравственным устоям. До сих пор перед глазами те две юные тетерки, которым дед сворачивает головы… Я, кстати, в тот раз и не попробовал тетеревиное мясо!

А попозже накалякал ассоциативно в блокноте:

Между ангелом и бесом

Прохожу я темным лесом,

По тропинке прохожу,

Ничего не нахожу.

Между ангелом и лесом,

Я иду в обнимку с бесом,

От предчувствия дрожу,

Но свой страх не покажу.

Между бесом и тем лесом

Иду с ангелом небесным,

Бесу фигу покажу,

Пару ласковых скажу.

Между ангелом и бесом

Темной ночью, темным лесом

То и дело я хожу,

Ничего не нахожу.

Тем ни менее что-то решать надо, на тушенке я всю зиму не проживу, тут ее максимум на пару месяцев хватит.

Ладно бы, ружья не обдал бы, так поохотится по-честному, человек против дичи, все правильно – охота. Но так, простым подзывом – не правильно, не честно.

Конечно, на рыбе можно продержаться, тут рядом, километрах в пяти река Джуглым, которая впадает в Уду[9]. Эта небольшая речка славится замечательной рыбалкой на черного, марсового хариуса. Некоторые экземпляры достигают 1,5 кг веса! Помимо трофейного хариуса здесь водится ленок, налим (вкуснейшая печень для ухи), и даже «хозяин реки» таймень, ростом с меня. Все это было и в Ангаре во времена моей молодости… Тьфу, да я же и нахожусь в этом времени! И вся эта рыбная экзотика тут рядом плавает, да и в мой ручей может заплывать!

Надо попробовать, хариус на мушку берет, удочки я не раздал, вон – целый спиннинг из бамбуковых палок в рюкзаке, еще в Ленинграде покупал.

Сижу на берегу, смотрю на мушку. Никто не клюет. А словом рыбу брать – так это вовсе беспредел.

Кто бы подумал, что могущество столь противоречит моей природе. В детстве воображал себя волшебником, а вот наяву отторгается право брать Словом или Словом же рушить что-то. Может это моя человеческая совесть бунтует…

Вывалившийся из кустов даурского можжевельника, младшего брата вечно скорбящего кипариса, здоровенный волчара, прервал мои раздумья и бесплотную рыбалку.

Глава 34

Волк был велик. Я чуть не испугался, так как владение Словом еще не приучило мою нервную систему к его величию. Потом заметил на загривке зверя небольшую косулю. Волки носят добычу, как люди – котомку, через плечо, на холке. А вот собаки так никогда не делают. Волк подошел ближе и сбросил косулю на землю, у рогатой было порвано горло и кровь спущена.

Наверное жители леса приняли мои безмолвные мысли, мои телепатемы и решили помочь.

«Спасибо, дружище, – сказал я в голове беззвучно, – погоди – поделимся».

Волк молча ждал, пока я отчеквочу заднюю ногу, осторожно взял ее в зубы и прыснул обратно, в тайгу.

А я, ощущая себя Богом, принимающим дары от животных, поволок мясо ближе к ручью, чтоб разделать и замыть место от волокон и крови. Сегодня у меня на здоровенной чугунной сковороде будет скворчать свежатина с картошкой!

Прошел месяц моего отшельничества. Жилось более чем хорошо: хвойный воздух лечил не только душу, я буквально ощущал, как каждая клетка здоровеет и наполняется энергией. Утрами со рта не было больше гнилостного привкуса, утром я жевал хвойную веточку и дышал свежестью бытия!

Отлично шли стихи. Общая тетрадь уже наполовину заполнилась.

Под образа!

А нет их – под березы.

Молиться и прощения просить.

А утром будут росы,

Словно слезы,

Мне голову осеннюю лечить.

И душу мне омоют,

Я поежусь,

Стряхну с щеки

Лихого комара.

Шуршит в траве

Не мышка и не ежик,

И не щенок, играющий с утра,

И не мечта,

Забытая навеки,

И не судьба,

Проклятая на век.

А солнце

Словно бритвой режет веки,

И плещется

На гребнях сопок

Снег.

Я сегодня шальной и ласковый,

Я над миром взойду луной.

Загорится цветочек махонький

В древней сказке лесной мечтой.

Пробежит по тайге игрушечный,

Нежно-плюшевый серый волк,

И ударит картечью пушечной

Оловянный потешный полк.

А луна всего на три четверти,

Полнолуния ждать и ждать…

Оторву на рубахе петельки:

Счастье по лесу раскидать.

Столь же удачно писался роман. Роман – предостережение, фантастика апокалипсиса, вести из 2020 года. Я ничего не выдумывал, даже сюжет не изобретал, мой герой – молодой поэт просто замерз в 1970 в тундре под Норильском, а когда его нашли в 2020 году и разморозили, ожил. Но начал стремительно стареть. Он проживет два месяца, но за это время успеет получить материальную независимость от благотворителей и объездить всю планету. Подмечая, как гибнут леса и болота – легкие Земли; как гибнут моря и океана, задыхаясь бензиновыми парами и пластиковым безумием; как вместо вкусных овощей на прилавках магазинов появляются безвкусные уродцы гидропоники, а фрукты сохраняют свежесть месяцами, мумифицируясь. Он будет пить молоко, которое не скисает: он будет жарить белесую яичницу от кур, не видевших землю и траву с солнцем; он будет носить пластиковую одежду, от которой кожа покрывается алыми пятнами и дышать воздухом, в котором почти нет кислорода. И стареть, так как организм наверстывает процессы, заторможенные льдом.

Но моему герою не суждено будет умереть от старости – он умрет от гриппа, от пандемии китайского боевого коронавируса!

Книга дошла до половины. Мой герой в Финляндии, где отрицательная рождаемость. Прирост населения вычисляется разностью между количеством родившихся и умерших на данной территории за определенный период времени. Если родилось больше, чем умерло, то естественный прирост положительный. Если родилось меньше, чем умерло, то естественный прирост – отрицательный, иначе говоря – убыль населения.

Финляндия не единственная европейская страна, которая столкнулась с проблемами прироста населения. Пока Финляндия остается богатой европейской страной. За подходящих приезжих специалистов уже идет борьба – например, медсестры просто нарасхват.

Но низкий уровень рождаемости – словно моток колючей проволоки, который опутывает все проблемы финнов.

Поля, отвоеванные кровью и потом, достанутся лесным хищникам. Церковный перезвон будет раздаваться среди пустых домов.

Старшее поколение будет жить во все более стесненных условиях, потому что число людей, обеспечивающих им пенсию, сократится. Все узнают жестокую правду. Прибавочную стоимость приносит не техника, а человек, но финнов скоро станет слишком мало.

Сейчас мой новый герой пишет жесткое стихотворение про аборты:

Меня убили, хоть я не родился,

Как модно стало нынче убивать:

Брать зернышко, в котором появился,

И хладнокровно в писсуар бросать.

Я не родился, а меня убили,

И раньше убивали много раз,

Таблетками, уколами травили,

Чтоб не открыл ни разу своих глаз.

Я не смогу родиться в этом веке.

Я, даже, веки не смогу открыть.

Какой-то непорядок в человеке,

Который может запросто убить.

Не счесть всех трупов за одно столетье –

Как быстро людоеды входят в раж, –

Чтоб я не проявился в этом свете,

Абортами берут на абордаж.

Зачем сливаться людям в наслажденье,

Когда итог банален и уныл:

То – не любовь, а просто – упражненье,

Чтоб кто-то не рождался и не жил.

Чтоб не было на свете Паганини,

Чтоб Моцарт не сыграл свой "Реквием",

Чтобы никто не повторился в сыне,

И дочерей чтоб не было совсем.

Как хорошо не нянчиться с младенцем,

А в театре куклу к сердцу прижимать,

Как хорошо жить логикой – не сердцем,

И здравые поступки совершать.

Сибирский кедр в скалах прорастает,

Поскольку уронил в скалу зерно,

А человек зерном пренебрегает,

Как будто бы отравлено оно.

Волчица за волчонка в схватку с тигром

Способна без раздумия вступить,

А человек играет в злые игры

Под кодовым названием: "любить".

О, как легко рифмуется с любовью

Еще не проявившаяся боль,

Любовь ассоциируется с кровью,

Но только это – секс, а не любовь.

Любить – убить: поганое созвучье,

Любить – и жить: чудеснее звучит…

А кто-то до рождения замучен,

А кто-то никогда не зазвучит.

Оборванные звуки аритмичны,

Оборванные струны – скрипки плач,

Но наши судьбы более трагичны,

Ведь наша мать – наш собственный палач.

Нас убивают, чтоб мы не родились,

Абортами идут на абордаж,

Ни разу мы на свет не появились,

Мы в мире существуем, как мираж.

Убит за девять месяцев до жизни,

Продуманно заранее убит…

А кто-то правит бал на смертной тризне;

А кто-то на прием к врачу бежит.

Кто-то дернул меня за рукав энцефалитки. Я оторвался от клавиш печатной машинки «Эрика» (прозу я пишу сразу для издательства, а стихи – рукой, пером) и посмотрел на наглую белку, избаловал я её вкусным печеньем.

Глава 35

По первой пороше добрый охотник с мелкашкой и лайкой идет белковать. А у меня ни ружья, ни желания кого-либо убивать зазря. Тем более – бельчат, которые давно хозяевами себя чувствуют на моем стойбище!

Но зима вскоре вступит в полную силу, а у меня нет удобного туалета. Конечно, в холода я жопу морозит по кустам не буду, в ведро оправлюсь, но хоть яму поглубже для отходов вырыть надо, метра на три. А весной поставлю там и туалет, будку с дыркой в полу.

Так что нынче я – крот, со штыковой лопатой!

В земле порылся, сготовил завтрак: разогрел перловую кашу с белыми грибами. Грибы в этой тайге замечательные: грузди для засола небольшими кадками: маслята для жарёхи и посола маленьких прямо в бутылке, тех кто пролезет: лисички, их просто посыпьте слоями крупной солью и смородиновым листом проложите – зимой лисички под беленькую очень хороши. Ну и белые, царь гриб и на жарехи, и на засолку, да и сушеный хорош. Не все лесные люди грибы едят, некоторые По-старинке считают гриб баловством, сорной едой. Им медвежатину подавай или нежную кабаргу, в коей и польза, и вкус. В каждой лесной животине и польза, и вкус – сила для человека. У медведя желчный пузырь вырезают, сушат – зело хорош в настое, да и бабам от бесплодия помогает. У кабарги – струна, секреция железы, расположенной под животом самцов небольшого клыкастого оленя. Эта железа, размером с куриное яйцо, содержит густое вещество с резким специфическим запахом – мускус. В народе считают, что это средство способно продлить жизнь и этому есть научное подтверждение. В струе содержатся компоненты, влияющие на продуктивность стволовых клеток костного мозга. Они руководствуют процессом кровообразования, и усиление данного действия народным средством позволяет побеждать серьезные заражения крови, справляться с сильными физическими и умственными нагрузками, а также ослабленным иммунитетом.

Про каждого зверя, про каждое растение в тайге расскажет любой шаман, а не только мой учитель – многажды живущий. И все лечебное! Элеутерококк, рододендрон Адамса, Шиповник, Зверобой – природный антидепрессант. Золотой корень, брось его на пару часов в термос с горячей водой, добавь иван-чай… В отличие от кофе он не вызывает повышенное биение сердца и суету внутри.

Все приспособлено для жизни, взаимополезно и дружелюбно. Наверное, те же условия и взаимовыгода создана и для Африканцев, и для людей в вечных снегах, и в вечных пустынях. Не так щедро и богато, как у нас в Сибири, в тайге, но несомненно создано и присутствует. Живи и радуйся. Нет, не живется спокойно двуногим полуразумным, ужаленным корыстью и завистью!

Что-то каша меня на грустные мысли навела. Ничего, сейчас чайку земляничного с березовой чагой тяпну да и пойду в зимовье на машинке строчить, героя своего по Земному шарику проводить. Конечно, в СССР вряд ли опубликуют, но этому СССР всего ничего осталось, меньше 20 лет.

Еще меня удручает, что Шамана не расспросил. Ни из какого он времени, ни сколько в этом живет? И вообще – кто он был, прежде чем пуститься в странствие сознания?

Вчера у меня забавный случай был, полностью проявивший мощь Древнего языка. У ручья на меня вышли парочка беглых зека, что в Сибири достаточно привычное дело. Тут в деревнях до сих пор по зимнему времени на завалинку покушать возможному беглецу узелок кладут на ночь. Места издавна каторжанские. Но эта парочка из беспредельщиков, сразу денег потребовала, ружье и еды. А я на них гаркнул беззвучно, пра-речью возмутился и гнев свой обозначил. Один помер, сердце слабое оказалось. Второй просто обмер. Когда очнулся, я заставил его товарища похоронить и припас на дорогу дал, не сужу я осужденных, не мое дело.

В прошлой жизни это происшествие заняло бы две главы – минимум. А нынче, со знанием Древних, как бы чихнул, одна жизнь улетела, вторая побрела в никуда.

Помнится в детстве сидели мы с пацанами в дворовой беседке на детской площадке. И вдруг увидели, как к нам направлялось совершенно невообразимое существо, больше похожее на медведя, чем на человека. Почти двухметрового роста, в рванном комбинезоне, босиком. Из-под спутанных волос, падавших до плеч и до груди, поблескивали маленькие, какие-то желтовато-красные глазки.

– Не бойтесь, пацаны, – сказало существо тоненьким голоском.

Этот голосок, напоминающий кукольный, нас слегка успокоил. Мы подумали, что это какой-то, еще неизвестный нам, псих. Психов в нашем районе жило два и оба были безобидными. Первый – Вовка Хрущев, был маленький и все время пьяный. Днем он просил милостыню на паперти в центральной церкви, а вечерами бродил где попало и всем читал наизусть отрывки библии. Он почему-то считал себя половым гигантом, и все угрожал, будто изнасилует кого-нибудь из мальчишек. С похмелья он, наоборот, просил изнасиловать его, спускал холщовые штаны и демонстрировал прыщавую, тощую задницу. Но в целом, Хрущев был вполне безобидным психом, так как дальше разговоров никогда не заходил.

Второй, чистенький, весь какой-то выглаженный, старичок с аккуратно расчесанной бородкой, воображал себя регулировщиком. Он целыми днями стоял на перекрестках и указывал машинам, куда ехать. У него был самодельный жезл, покрашенный, как у милиционеров, вот только речь его никто не понимал, так как его слова состояли всего из нескольких, одинаковых звуков. Так обычно пытаются «говорить» глухонемые.

Здоровяк прошел в беседку и сел на пол, выставив черные, широкие ступни с крепкими, желтыми ногтями. Сидя на полу, он был вровень с нами, хотя мы сидели на скамейке.

Валька вспомнил, что он командир, и строго спросил:

– Чего надо-то?

– У меня деньги есть, – пропищал мужик.

Он засунул здоровую, как лопата, руку в карман, извернулся, нашарил там, вытащил тридцатирублевку, протянул Вальке. – Пацан, сходи, купи мне коньяк с двумя костями, а на сдачу – себе, что хочешь.

Коньяком называлась гомыра, денатурированный спирт, который продавался в керосиновых лавках и стоил 18 рублей. На бутылках с гомырой изображали череп с костями, как на электробудках. Его покупали те, у кого были не керогазы, а примусы, а некоторые мужики предпочитали денатурат сучку – водке за 23 рубля 50 копеек. У меня дома для доктора Дубовика покупали водку столичную, за тридцать рублей семьдесят копеек, это считалось дорого.

Валька мгновенно схватил денежку, мигнул Новожилову и слинял. Он, признаться, был скуповат, но в данной ситуации никто не сомневался, что Валька ни копейки не зажилит: общак – дело святое.

– А ты, – блеснул мужик на меня своими странными глазами из-за завесы волос, – сынок, закусь бы организовал. Сможешь?

Глава 36

– А ты, – блеснул мужик на меня своими странными глазами из-за завесы волос, – сынок, закусь бы организовал. Сможешь?

Я весьма сомневался в своих возможностях на этот счет. Кухня была абсолютной маминой вотчиной и посторонние там не приветствовались. Но и отказаться было нельзя. Поэтому я поступил прямолинейно – сбегал домой, выпросил у мамы пару бутербродов с собой («Не буду же я один есть, а пацаны смотреть!» «Сядь за стол и поешь, как человек!» «Ну, мы там играем, я пропущу!» «Сколько раз я тебе говорила, что на ходу есть нельзя» Ну, мам, меня же ждут!» «Чтоб в последний раз, и не ешь на ходу!»), мигом прибежал обратно и выложил их перед мужиком.

Тут и Валька вернулся. Кроме гомыры, он принес кулек ирисок, кулек кедровых орех, две бутылки сладкого напитка «Крем-сода», четыре папиросины «Север» и здоровый кусок серы – сибирской жвачки из смолы сосновых деревьев.

– Все потратил, – сказал он, отдышавшись, – ты сам сказал. (Валька на улице ко всем взрослым обращался на «ты»).

– Все путем, – пропищал мужик, – как договаривались. Стакан найдется?

В беседке выпивали часто, так что со стаканом проблем не было. Три граненных, увесистых стакана лежали на стропилах, под крышей. Вскоре стол был накрыт и был этот стол вполне приличным, а мои бутерброды – один с сыром, два с колбасой, выполняли роль деликатесов.

Мужик извлек откуда-то здоровенный кинжал с пластмассовой наборной рукояткой, разрезал каждый бутерброд на пять частей, набухал эту гадость в один стакан до половины, а в два других – чуток, на донышке, протянул стакан Вальке, а второй, чуть задумавшись, – мне.

– Вздрогнем, пацаны, вон закусь какая классная.

У меня внизу живота сразу похолодело. Я и водку-то еще ни разу не пробовал, а тут – гомыра, чистый спирт, подкрашенный какой-то гадостью!

Валька ехидно посмотрел на меня, чокнулся с мужиком, вывернул губы, чтоб не обжечь, одним глотком выпил денатурат и сразу, не выдыхая, запил «Крем-содой». Лицо его порозовело.

Выхода у меня не было. Я точно так же вывернул губы, выплеснул в рот розовую жидкость, с трудом проглотил, судорожно схватил бутылку с напитком и, едва не поперхнувшись, запил. Валька помрачнел, он надеялся, что я побоюсь. Другие пацаны смотрели на нас с опасливой завистью.

– Молодцы пацаны, – прокомментировал мужик, с интересом за нами наблюдавший своими странными глазками, – теперь я.

Он легко, как воду, выпил спирт, взял кусочек бутерброда с колбасой и не спеша начал его жевать.

Спирт пожег у меня в кишках и улегся. Стало легко и приятно. И очень здорово, что сидим такой дружной, мужской кампанией. Я дружелюбно посмотрел на Вальку, он ответил мне таким же взглядом. Ему тоже было хорошо.

– А вы кто? – спросил, молчавший пока, Трегубов. Он был интеллигентным мальчиком, не умел драться, стеснялся девчонок, боялся темноты, но мы его принимали в кодлу, так как он здоров умел прикалывать, рассказывать всякие истории. Он много читал, мог по-памяти рассказать всего «Графа Монтекристо» или «Айвенго». Поэтому ему прощали даже очки.

Мужик вытащил из бездонных карманов кисет, свернул здоровенную козью ножку, прикурил и сказал из-за дымовой завесы:

– В бегах я, мне бы закурковаться на день – другой. Поможете?

Теперь все стало на свои места. Беглые зэки в послевоенные годы были для нас явлением таким же привычным, как городские воробьи. Помогать им в Сибири не считалось зазорным, напротив, в маленьких деревнях ночью хозяйки выставляли на крыльцо нехитрую снедь – картоху в мундирах, молоко в кринке, хлеб, соль, сало…

После недолгого обсуждения мы решили спрятать мужика на чердаке. Зимой было бы лучше таиться в теплом подвале, но туда чаще ходят, а чердак летом – отличное место, куда никто, кроме нас, пацанов, и не заглядывает.

Вторую просьбу беглого выполнить было трудней. Он хотел искупаться и переодеться в что-нибудь приличное. Увидев нашу озабоченность, он откинул широкой ладонью волосы с лица – стало видно, что глаза у него никакие не страшные, а просто воспаленные, больные, – и сказал:

– Чё нахохлились, я же не просто так. Вот, смотрите.

Он опять засунул руку в карман, долго там копался и втащил маленький кожаный мешочек. Распустив завязку, он опрокинул мешочек над столом. В полной тишине Трегубов сказал, восторженным шепотом:

– Золото!

Небольшая кучка золотых крупинок притягивала. Конечно, в нашем, золотоносном крае, это не было редкостью, многие таежники носили с собой золотой песок вместо ненадежных рублей. И старатели не были в нашем городе редкостью, особенно, когда устраивали с фарта гулянку по старинному обычаю: с цыганами, ездой по городу, всенародным угощением. Но прямо так, в нашей беседке, на столе, на котором мы играли в шашки или карты…

– Чё, ндравиться, – пропищал мужик. – Тут рублей на триста, немного. Найдете, куда скинуть? В Х у вас не примут, спросят – откуда.

В коммерческом магазине Х от золотопромышленной конторы «Сибзолото» я был с папой. Это бы прекрасный магазин, в котором было все то, чего не было в магазинах государственных: нежнейшая ветчина «в нарезку», колбасы докторская, любительская, языковая, полукопченая и сервелат, севрюга соленая и слабокопченая, розовая семга, бескостная осетрина, икра черная и красная, шоколадные конфеты «Мишка косолапый», карамельки «Раковая шейка», шпроты и сардины… Кроме продуктов, там были и вещи. ГДРовские туфли, чешский костюм, югославские рубашки из чистого шелка можно было купить только там. Еще там были заграничные игрушки и книги. Папа там выкупал подписные издания Пушкина, Лескова и Горького. В этом магазине отоваривали на иностранные деньги или специальные талоны – боны. Старатели там делали покупки прямо за золото, которое взвешивали на специальных, аптекарских, весах. Грамм золотого песка переводился по какому-то курсу в рубли и старатели выходили из сов… с разнообразными покупками, большая часть которых потом пропивалась или терялась.

– К кому из деловых лучше пойти? – посмотрел на меня Валька.

Как это не парадоксально, но именно я, мальчик из интеллигентной семьи, имел наибольшие знакомства с уголовниками. Дело в том, что со мной в одном классе учился Витька Харьков – Хорек, а его брат Митяй из девятого класса был в воровской кодле. Их отец вообще занимал в уголовном мире какую-то должность, так как просидел по зонам полжизни, успевая в небольшие периоды свободы, не только воровать, но и стругать детей. У Витьки было три сестры и два брата. Витька бывал у меня дома, где вел себя очень осторожно, стараясь не материться и не проситься в уборную. Его брат однажды защитил меня от хулиганов Шанхая.

– Шкилю бы найти… – назвал я погоняло Шкилевича, одного из молодых, но авторитетных скокарей, дружкаМитяя.

После недолгого совета решили, что пацаны пойдут устраивать беглого на чердаке, а я разыщу Шкилю. Мне и самому хотелось сходить на чердак, где в детстве я когда-то надеялся встретить Карлсона, но делать было нечего – я прошел дворами к трамвайной линии, дождался вагона, вспрыгнул на колбасу и через две остановки был у Витькиного дома.

Харьковы жили на втором этаже деревянного барака. Еще в подъезде меня оглушил детский рев из их квартиры. Витька выглянул на стук, в квартиру не впустил, выскользнул в подъезд.

– Ты чего, – сказал он, – к нам не надо, там пахан Дусю лупит.

Его сестренке Дусе было девять лет, это была кареглазая, хорошенькая девочка. В подъезде слышалось хлопанье ремня по коже. Я представил себе, как Витькин папа бьет девочку и мне стало тошно. Одно дело шлепнуть там сгоряча, по шее дать, как и мне перепадало от мамы, другое – положить ребенка на диван, снять с него штаны и бить!

– Ну, чего надо? – опять спросил Витька. Он был явно смущен, что я стал свидетелем их семейных разборок, стеснялся за отца.

– Жалко Дусю, – сказал я, – пойдем-ка на улку, я тебе покурить принес.

На улице я дал Витьке «северину», предусмотрительно прихваченную со стола, и рассказал о писклявом зэке.

Витька подумал. Он думал и с удовольствием курил, не обращая внимания на прохожих. Отец разрешил ему курить еще в третьем классе, все равно же Витька таскал у него папиросы, так лучше разрешить, чем тайком будет. И выдавал деньги на самые дешевые, «Звездочку». «Северина» для Витьки была, как «Мишка косолапый» после ирисок для меня.

– Ладно, – сказал он, плюнув себе в ладонь и вминая туда окурок, – пойдем до Шкиле, он решит.

Дальше все было просто. Шкилевич, долго не думая, организовал машину, дружков, косматого зэка забрали с чердака и увезли в Шанхай, где малин – хавер было больше, чем обычных квартир.

На прощание он пожал своей огромной ладонью руку Вальке и мне.

Глава 37

В воспоминаниях и написании романа и день смеркся, а вечером – костер и чай. «Шанхай, корабли встречай /Они везут тебе чай / Сладкий чай, ароматный чай…»

Какая интересная штука – память, вот уж не думал, что помню песни из первого детства:

Большая страна Китай –

Плантации там и тут,

Растет ароматный чай,

В садах цветы цветут.

Чай, ароматный чай

Пьют люди все земли,

Только не знают они

Бедную жизнь кули.

Но – не до воспоминаний, надо поспать и завтра яму докопать, вон по утрам уже ледок по краям ручья.

Я допил кирпичный чай из целебных трав тайги и ушел в зимовье, где протопленная печь позволяла спать без одеяла, прямо на медвежьей шкуре. Под утро, естественно, подморозит, выстудит избушку, хоть и мхом законопачены бревна из лиственницы, отмоченной в воде больше года. На этот случай имеются волчьи шкуры, выделанные умелицами тофаларских дам до замшевой мягкости. Шкуры зимние – шерсть густая. Волчья доха – самая теплая в мире, а у меня она не только для носки, но и вместо одеяла!

Давно надо было уйти в дом, а я все сидел, смотрел на гаснущий костер, сами всплывали строки:

Отгорает костер…

Все поленья давно прогорели

Лишь одно еще тлеет

И искорки мечет во тьму.

Отгорает костер…

Круг золы незаметно светлеет,

Превращается в саван

Прощальной одеждой ему.

По полену последнему

Прыгают желтые змеи,

Скачут синие искры,

Пушистый настил шевеля.

А потом и они

Подменяются пеплом

И слышно,

Как копается ветер

В беспомощном прахе огня.

Я не стал записывать это стихотворение, оно как-то сразу легло в память, усвоилось, что бывает редко и только с удачными. Довольный и благостный устроился в зимовье на мягкой шкуре и сразу упал в сон, в призрачное бытие отдыха.

Яма, которую рыл в лесу

А проснулся от судороги в левой ноге. От бедра до голени, все мышцы скрутило огненной болью! Скрюченный, попытался встать, упал – нога не держит, разогнуть не могу. Крича человеческим голосом, волоча согнутую ногу пополз на улицу, пытался массировать, кусал губы, под руку попалось полешко – бил им по ноге.

Вылез на порошу, слегка развидилось, ранние птицы перекликались. Хотел призвать их, но пра-язык не проявился, обычный русский язык не имел волшебства и только вспугнул птаху.

В первой жизни за полгода до смерти меня мучили подобные судороги, просто боялся спать. Принимал на ночь ложку магнезии, чтоб восполнить магниевый баланс, в результаты пробивал понос. Понос и рак простаты вымывали из организма кальций и магний, судороги ошеломляли после часа лежания.

Даже стих у меня был написан на эту тему: «Я живу в режиме боли…»

Нет, ну просто болит ужасно,

Что вчера не болело что ли,

Как же в старости жить страшно,

Просыпаясь опять от боли,

Как же в старости-то суставы,

Что не смазаны и скрипучи,

Откликаются болью ржавой,

Продолжая и ночью мучить!

Сейчас, с трудом наконец выпрямив ногу, я ощутил родство сознания, вне зависимости от тела и времени:

Словно яд в суставах плещет,

В каждой связке – кислота,

Словно черт по жилам хлещет

В потаенные места.

Похромал обратно в избушку, растопил печурку, нашел на дне рюкзака флягу со спиртом, выпил, запил холодным чаем. Чай из трав показался отвратительным, остро заскучал по обычному – цейлонскому или грузинскому. В СССР отличный грузинский чаек продавали. Вернее – продают.

Как-то нелепо показалось собственное отшельничество, отсутствие теплого душа с ванной, комфорта городской квартиры, естественных желаний и естественного удобства. Шаманы, множественная жизнь, Шарики с информацией… зачем мне все эти сложности.

Спирт немного смягчил боль в мышцах. Заставил себя поесть: открыл банку тушенки и слопал с сухарем и с луковицей. Попробовал заговорит на языке Древних, но так и не понял – получилось или нет. Для меня это был просто русский язык, который, как оказалось, понимали люди любой нации и звери. Вышел на улицу. Совсем расцвело. Покричал в тайгу, но даже белочки не откликнулись. Похоже я потерял способность к пра-языку, как постоянно терял способности даруемые Шариками.

Надо было отвлечься, чтоб не завыть по-волчьи и не побежать к поселку тофаларов, до которого больше ста километров.

Я схватил лопату и набросился на отхожую яму. Земля слегка смерзлась только поверху, так что рыл не хуже экскаватора. Пока не наткнулся на камень. Подрыл эту прямоугольную глыбу и поддел снизу ломом.

Это оказался не камень, а нечто легкое, но твердое. Обхватил руками, пачкаясь в прилипшей земле, вытолкнул из ямы, вылез сам, оббил – соскреб грязь.

Предо мной лежал прозрачный прямоугольник из неведомого материала, в котором просматривалась хрупкая фигурка с крыльями…

Глава 38

Несколько минут я офигело смотрел перед собой. Мои литературные бренди обернулись вещественным чудом. Я набрал ведро воды и тщательно протер поверхность. Вещество слегка прогибалось под рукой. Это не было стекло, несмотря на легкую прозрачность, это вообще не было какой-либо материей из знакомых, скорей – неведомым пластиком или, учитывая древность, временной капсулой. Время, как мы знаем из фантастики, упруго и прогибается. Возможно, сие сооружение – обычное устройство Древних для анабиоза. Если они давно ушли с нашей планеты, то могли оставить наблюдателя в анабиозном коконе?

Обхватив хранилище неведомого существа, прижимая к пузу, занес в зимовье, где включил все фонарики. Тускло! В таких избушках окна не предусмотрены. Снова обхватил и выволок на улицу, на солнце, ближе к ручью. А потом и в ручей положил, чтоб лучше обмыть. Лежит на мели, не сверкает, почти не прозрачное, лишь контуры фигурки с крыльями просвечивают.

Все во мне тряслось и пело – ранишние чудеса с информационным Шариками были ничто по сравнению с живым представителем иной, наверняка могущественной расы!

И тут звук лопнувшей струны взбаламутил бытие. Пригнулись сосны, прижали вершины кедры, затихли птицы… Казалось, само солнце спустилось к ручью, взбаламутив воду текучую!

Вспышка оставила в памяти смятение, а вода стекла и иссохла: посреди бывшего ручья стояло грациозное существо с радужными крыльями за спиной!

Тонкая талия, непомерно крупная грудь, маленькая головка с огромными глазами многогранниками, сверкающие всеми оттенками изумруда. Фасеточные глаза.

Насекомый предок шевельнул жвалами, в моем сознание прозвучали слова:

– Ну здравствуй отродье!

Примечания

1

Все так, только автор сместил истину на десять лет назад.

2

На самом деле в реале в апреле 1957 года Громыко назначается министром иностранных дел СССР и работает на этом посту до июля 1985 года.

3

Из книги «Легенда об Уленшпигеле» (1867) бельгийского писателя Шарля Де Костера (1827–1879), слова его главного героя – юного Тиля Уленшпигеля.

4

«Офицерский» наган – револьвер с самовзводным ударно-спусковым механизмом, «Солдатский» – нет.

5

Табло́ид (англ. tabloid) – газета, характеризующаяся определённым типом вёрстки, удобным для чтения в автобусе, например, и еще некоторыми особенностями для удобства быстрого просмотра.

6

Вот тут можно прочитать: https://author.today/reader/92912/732674

7

https://youtu.be/4oYQW9TIr_g – монолог Дорониной

8

(болгарский, польский, украинский, сербский)

9

[1] Река Уда, протекающая на территории Бурятии, является одним из наиболее крупных притоков Селенги. Длина – 467 км….

Content

Круковер Владимир Исаевич Попаданец в себя, 1970 год

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Примечания