Пенткост Хью

Холостой прогон

Крутой детектив США

Хью Пенткост

Холостой прогон

I

Подходила к концу жаркая августовская ночь, Или, если угодно, начиналось жаркое августовское утро. Где-то в отдалении часы пробили половину третьего. По краю неба медленно катился золотистый диск полной луны. Его отражение плескалось в воде бассейна, напоминавшего очертаниями песочные часы. Бледный лунный свет был призрачен и слаб, но всё же ему удалось потеснить ночную тьму как раз настолько, чтобы стали различимыми головы купающихся. Тяжелый, густой воздух насквозь пропитался цветочными ароматами: совсем рядом с бассейном обильно цвела глициния. Немного в стороне, ярдах в ста, посреди ухоженной лужайки, стоял каменный дом, стены которого были увиты плющом. Два-три окна в доме ещё светились, но большинство его обитателей уже давно отошло ко сну.

Двое в бассейне, мужчина и женщина, купались голышом, словно маленькие дети. Они держались рядышком и не спеша плавали бок о бок. Потом мужчина повернулся к темноволосой девушке и ласково коснулся её рукой. Та сторона бассейна, где теперь находились купающиеся, была совсем мелкой. Они встали на ноги и какое-то время стояли обнявшись. В их объятиях не чувствовалось страсти, только любовь. Но вот мужчина прервал долгий поцелуй и направился к бортику, а девушка помахала ему вслед рукой.

Выбравшись из бассейна, мужчина пошел в ту сторону, где в окружении нескольких плетеных кресел стоял небольшой стол. Подобрав с одного из кресел махровый халат, он пошарил по карманам, достал плоский портсигар и золотую зажигалку, выбрал одну из длинных тонких сигар и сунул её в рот. Затем щелкнул зажигалкой, но так и не закурил.

Он застыл неподвижно, словно мраморное изваяние, не в силах отвести взгляд от зарослей сирени, начинавшихся в нескольких ярдах от бассейна.

Там, полускрытая нависшими ветвями, белела на земле чья-то рука. Ночь была полна звуков: стрекот цикад, плачущий, почти человеческий крик ночных птиц, слабое журчание воды, уходившей из бассейна по отводному каналу… Все как обычно.

Рука, распростертая ладонью вверх, не шевелилась.

Мужчина наклонился, подобрал выскользнувший из рук халат и набросил его на плечи. Потом, нацепив кое-как сандалии, направился туда, где росла сирень, обогнул кусты и, подойдя поближе, посмотрел под ноги.

— О Боже! — сорвалось с его губ. Он опустился на колени и снова щелкнул зажигалкой. Некоторое время он не двигался, молчал и смотрел. Пламя потухло. Мужчина неловко поднялся и побрел обратно, к столику. Там он подобрал с плетеного кресла второй халат, взял вторую пару сандалий и вернулся к бассейну, где темноволосая девушка продолжала медленно плавать в теплой ласковой воде.

— Может быть, вернемся в дом, Джулиан? — спросила девушка.

— Дело только за тобой, дорогая.

Не задавая больше вопросов, она выбралась из воды и теперь стояла рядом с ним. Капельки воды на нежной коже мерцали в лунном свете. Мужчина набросил ей на плечи халат, помог надеть сандалии, а затем привлек к себе и крепко обнял.

— Лидия, там, в зарослях сирени, я только что видел Кэролайн.

Девушка лишь рассмеялась в ответ.

— Думаю, ей не впервой смотреть на обнаженную натуру, — сказала она.

— Дело не в этом. — Мужчина говорил надтреснутым, севшим голосом. — Дело в том, что Кэролайн мертва.

— Господи, Джулиан!

— И не просто мертва. Изуродована так, словно её пытались искромсать на куски.

— Джулиан!

— Я хочу, чтобы ты немедленно шла в дом. Пройдешь с той стороны бассейна. Тебе не надо этого видеть.

— Но…

— Иди, малышка. Дальнейшее — дело полиции. Позвонишь им по телефону, скажешь: произошло убийство. А я пока побуду здесь — на случай если убийца притаился поблизости и попытается ускользнуть.

— Но как это могло случиться, Джулиан? Мы же были совсем рядом и не слыхали ни звука!

— Думаю, всё произошло ещё до того, как мы здесь появились.

— Мне будить Марка? Наверно, надо сказать ему…

— Не надо, — сказал мужчина, — его разбудят полицейские. Как только позвонишь, сразу иди в нашу комнату и переоденься. Спать сегодня никому из нас уже не придется. — Он слегка наклонился и поцеловал девушку в лоб. — Поспеши, дорогая!

Пока девушка огибала бассейн и торопливо шла через лужайку по направлению к дому, мужчина задумчиво провожал её взглядом. Свою длинную тонкую сигару он раскурил лишь после того, как хлопнула дверь. Он стоял абсолютно неподвижно, не отрывая глаз от белого пятна под кустами сирени; сизые струйки сигарного дыма вились вокруг его светловолосой головы.

А ведь поначалу всё складывалось как нельзя лучше. Конторы, где делали свой бизнес сам Квайст и группа современных молодых людей, которые его окружали, были совмещены с жилыми апартаментами и находились внутри стройного шпиля из стекла и бетона, взметнувшегося высоко в небо над нью-йоркским Центральным вокзалом.

Мягкие пастельные тона стен. Не слишком удобная на вид, но в высшей степени функциональная мебель, обеспечивающая полный комфорт. Картины на стенах, в большинстве своем кисти наиболее модных художников. И царящая в приемной сногсшибательная мисс Глория Чард, средоточие всего того, чем только может пленить женщина.

В тот день, когда всё началось, Лидия находилась в кабинете Квайста. Компанию ей составляли Констанция Пармаль, секретарша Джулиана, и Мэрилин Мартин, известный художник-модельер, конструктор женских платьев. Квайст, в бледно-голубом костюме из тонкого полотна и желтой трикотажной рубашке со стоячим воротничком, сидел за рабочим столом, откинувшись на спинку кресла, и курил одну из своих длинных тонких сигар. Глаза его были полуприкрыты; к тому, о чем говорили женщины, он прислушивался лишь краем уха.

Главное, рядом была Лидия, его Лидия, темноволосая, страстная и соблазнительная, похожая больше на высококлассную фотомодель, чем на одного из самых блестящих исследователей фирмы.

На втором этаже занимаемых им апартаментов находилась комната, принадлежащая девушке. Комната была обставлена скромно: платяной шкаф, трюмо, туалетный столик с косметикой. В углу стояло бюро. Кровати в комнате не было. Единственная кровать, зато поистине королевских размеров, находилась в спальне Квайста. Квартира Лидии располагалась всего в двух кварталах от Центрального вокзала, но бывала она там редко.

Мисс Пармаль была стройной рыжеволосой девушкой с прекрасной фигурой и ногами, оправдывавшими мини-юбку. На окружающий мир секретарша Квайста взирала с замечательным пренебрежением сквозь дымчатые очки в старомодной оправе.

Мэрилин Мартин также представляла собой весьма колоритную личность. Пятидесяти пяти лет, хотя на вид ей трудно было дать больше сорока пяти, одета по последней моде, и каждый день — новый цвет волос, благодаря обширной коллекции элегантнейших париков.

К числу её отличительных черт относились также острый язык, едкий, скептический ум и хрипловатый голос — слишком много сигарет, слишком много мартини.

— Я помню «Последнее танго» почти наизусть, — говорила Мэрилин, — я смотрела его много раз и в результате стала неисправимо романтичной. Я люблю, когда мужчины дарят мне цветы; мне нравится, когда они распахивают передо мной дверь, подают мне пальто или помогают подняться из кресла. И я люблю, когда мне льстят, если это делается изящно и со вкусом.

Типично женская болтовня. Она может раздражать, как жужжание мух, думал Квайст, а может казаться милым, хотя и бессмысленным щебетанием — если вы привязаны к тем, кто производит весь этот шум. Наверное, к старости я сделаюсь закоренелым женоненавистником, решил он.

— Я устала от современной молодежи! — продолжала тем временем Мэрилин. — На мой взгляд, обаяние и шарм могут быть лишь результатом жизненного опыта. А то, что вытворяют теперешние молодые люди, сексуальная революция и всё такое прочее — результат недосмотра со стороны моего поколения. В нынешнем образе жизни нет ничего привлекательного.

Я знаю, я не ложусь, пока не кончатся передачи ночного канала, и с уверенностью могу сказать: светскость женщине придает не только одежда. Нужно иметь соответствующую фигуру, прическу и определенную жизненную философию!

— Сейчас вы цитируете другую Мэрилин, — заметила Лидия. — Правда, у той имя пишется через «е», Мерилин Бендер, которая сочиняет для «Нью-Йорк таймс» статейки про жизнь замечательных людей.

— Хорошую мысль и позаимствовать не грех, лишь бы к месту, — отмахнулась Мэрилин. — Так вот, в шестидесятых годах мода перестала быть чем-то легкомысленным, чисто внешним. Она превратилась в орудие преуспевания, стала частью образа жизни, неким символом. Теперь одежду шьют не для того, чтобы уберечь людей от сырости или холода, а для того, чтобы сделать их сексуально привлекательными.

— Опять цитата, — вставила Лидия.

— Ну и пусть, — жизнерадостно сказала Мэрилин.

— Не для того же вы сюда пришли, чтобы прочесть нам лекцию, дорогая, — вмешался в разговор Квайст.

— Конечно нет, — тут же ответила Мэрилин. — Я пришла вас нанять. Работа как раз по вашей части. Я задумала целую серию новых моделей для тех, кому за тридцать. Но чтобы заставить людей покупать вещи далеко не первой необходимости, нужны кумиры, вокруг которых легко создать романтический ореол. На роль таких идолов лучше всего подходят особы с высоким общественным положением, которым стремились бы подражать тысячи и тысячи женщин. Вспомните Жаклин Кеннеди в шестидесятых. Создайте для меня подлинную богиню стиля и моды, Джулиан!

— Необходимые качества? — поинтересовался Квайст.

— Красота, богатство, высокий социальный статус. Очень важно, чтобы она занималась благотворительностью, бывала в местах, которые обычные женщины привыкли считать шикарными и романтичными: Акапулько, Лас-Вегас, театральные премьеры на Бродвее и тому подобное. Яркая индивидуальность — и никакого снобизма. Недосягаемая, и всё же — совсем рядом.

— Предлагаю Лидию, — сказал Квайст, глядя на темноволосую девушку.

— Красота налицо, — ответила Мэрилин, — со стилем тоже всё в порядке. Но к несчастью, далеко не богата и живет с тобой в грехе.

— Если то, что нас связывает, греховно, — проговорил Квайст, не отводя от Лидии своих голубых глаз, — то мне, пожалуй, придется забыть о претензиях на нимб праведника.

— Я люблю вас обоих, — сказала Мэрилин, — но будь серьезней, пожалуйста.

Квайст стряхнул пепел своей сигары в бронзовую пепельницу на столе.

— Помимо качеств, перечисленных вами, — заметил он, — Жаклин Кеннеди имела ещё одно, притом весьма немаловажное: она была женой одного из самых влиятельных в то время на Земле людей. И самого влиятельного в Америке. Сфотографировать её было мечтой каждого фоторепортера в Штатах. Фотографировалось буквально каждое платье, которое она надевала, каждое движение, каждый поворот головы. Она не нуждалась в паблисити, она его имела. Вне зависимости от того, нравилось ей это или нет.

— Найдите мне нужную женщину и сделайте так, чтобы её популярность была под стать её очарованию.

— Богатая, красивая, около тридцати, высокий социальный статус, — повторила мисс Пармаль, делая пометки в блокноте.

— И не живет в грехе, — добавил Квайст, искоса посматривая на Лидию. — Держу пари, любимая, мы с тобой подумали об одном и том же человеке, да?

— Кэролайн Стилвелл, — не задумываясь, сказала девушка.

— Жена Марка Стилвелла? — быстро спросила Мэрилин, и её глаза сверкнули ястребиным блеском.

— Бывшая кинозвезда не первой величины, которая оставила профессию ради любви, — сказал Квайст. — Она вышла замуж за одного из принцев финансового мира. Дом в Нью-Йорке, дом в Вестчестере, дом на Палм-Бич, роскошные апартаменты в Лондоне. Она красива, элегантна, около тридцати пяти. Еще одна Грейс Келли, если угодно.

— Принц финансового мира! — презрительно фыркнула Мэрилин. — Нынешние миллионеры совсем не то, что разбойники и магнаты, создававшие эту страну. Их деньги — результат запутанных финансовых махинаций. Они представляют собой более-менее небесталанных бухгалтеров.

— Жаклин и Грейс просто-напросто повезло с мужьями, — вмешалась в разговор Лидия. — Не каждый мужчина рождается на свет для того, чтобы стать президентом Соединенных Штатов или принцем Монако.

Так или иначе, но Стилвеллы исправно платят по счетам.

— Вряд ли этого достаточно, — сказала Мэрилин. — Те две красавицы сразу делали знаменитыми модельеров и дизайнеров, чью одежду носили. Тот, чье платье надевала Жаклин, мог считать, что ему неслыханно повезло. Чувствуете разницу? Кроме того, вам придется убедить вашу Кэролайн носить мои модели, и ей придется бывать там, где вы скажете, и делать то, что вы посоветуете. Вряд ли это доставит ей удовольствие. А почему вы оба сразу подумали о Кэролайн Стилвелл?

— Да потому, что мы с ней хорошо знакомы, — ответил Квайст. — Мы вели кое-какие её дела, ещё когда она снималась. Я просто выложу перед ней карты на стол, вот и все. Либо она согласится, либо нет.

— А с какой стати ей соглашаться? — спросила Мэрилин.

— Потому что ваши модели великолепны, — сказал Квайст. — Потому что не родилась ещё женщина, которая отказалась бы иметь элегантные наряды на все случаи жизни. Потому что каждая женщина рада стать предметом поклонения, окутанным этаким романтическим флером. Потому что она, скорее всего, найдет это забавным. Ну и наконец, просто потому, что представится случай без особого труда оказать услугу своим друзьям. Сколько зелененьких вы готовы выложить на бочку?

Мэрилин недоуменно приподняла брови:

— Но ведь у неё и так чертова прорва долларов!

— Вы будете удивлены, узнав, как много жен богатых и даже очень богатых людей хотели бы иметь некоторое количество собственных карманных денег. Вам тоже удобнее поставить предприятие на коммерческую основу, чтобы потом не было неожиданностей.

— Согласна. На твое усмотрение, — не стала спорить Мэрилин. — А что представляет собой её муж, Марк Стилвелл?

— Вечно занят, — ответила за Джулиана Лидия. — Неглуп, красив, атлетически сложен, но вечно занят.

— Если он слишком занят для того, чтобы обратить внимание на тебя, дорогая, — заметила Мэрилин, — то он, наверное, голубой.

Лидия задумчиво посмотрела на Квайста.

— Может быть, Марк просто немного побаивается Джулиана, — сказала она.

— Если ты собьешь с пути истинного ещё одного мужчину, — погрозила ей пальцем Мэрилин, — тебе придется сожалеть об этом.

— Я чувствую себя очень неуютно, когда ко мне никто не пристает, — пожаловалась Лидия. — Ведь Джулиан может подумать, что я потеряла форму. Но Марк — другое дело. Он карабкается в небо по золотой лестнице. И пока не добрался до верха, ничто не имеет для него значения.

— Бедняга никак не возьмет в толк, что у золотой лестницы не бывает конца, — заметил Квайст.

— Он хоть любит жену? — спросила Мэрилин. — Мне ни к чему семейные скандалы, они могут повредить делу.

— Он очень заботится о ней, — ответил Квайст. — Она придает необходимую мужественность его имиджу. Куда более важно другое. Кэролайн любит его и согласна ждать, пока он заберется на золотые небеса. С ней стоит поговорить, Мэрилин. Надо же ей чем-то скрасить ожидание. В конце концов, за спрос денег не берут. Худшее, что может случиться, — она скажет «нет». Тогда придется поискать кого-нибудь другого, вот и все.

Мэрилин встала и направилась к выходу, но задержалась в дверях.

— Вперед, Джулиан, — сказала она. — Хотелось бы только, чтобы счет, который ты мне пришлешь, оказался в пределах разумного.

На следующий день Квайст отправился на ленч сразу с двумя красивыми женщинами. Их появление в «Заднем дворике» у Уилларда вызвало, настоящий переполох. Квайст любил бывать летом в этом ресторане. Там и в самом деле имелся небольшой внутренний дворик, уютно укрывшийся в тени деревьев.

Все головы поворачивались им вслед, когда они, сопровождаемые лично Уиллардом, прошествовали через главный зал к своему столику, который стоял под большим деревом во внутреннем дворике.

И было на что посмотреть: темноволосая смуглая Лидия с её весьма экзотической внешностью; рыжая, как апельсин, Кэролайн Стилвелл, с высокими скулами, серо-зелеными глазами и благородной линией рта; а рядом — Квайст, высокий, с длинными, по последней моде, соломенного цвета волосами, в темно-синей куртке, сшитой одним из лучших портных.

Их появление было эффектным, как театральный выход.

— Два сухих мартини со льдом, — сказал Квайст Уилларду, когда они уселись за столик, — а для Кэролайн, насколько я помню, охлажденный дайкири.

— Да, память тебе не изменила, — рассеянно согласилась та, окинув взглядом установленные в саду столики, за которыми почти не было свободных мест. — Как забавно, — продолжала она, — последнее время я редко выбираюсь куда-нибудь. Марк вечно занят. Наверное, кое-кто их этих людей помнит меня по старым временам.

— Старые времена! — проворчал Квайст. — Черта лысого! Они пялятся на тебя просто потому, что ты сказочно богата.

— Благодарю за комплимент, сэр, — сказала Кэролайн. — Да, кстати, я вас обоих давным-давно не видела. Куда вы запропастились?

— Все дела, дела, — ответил Квайст. — Кроме того, мы не вращаемся в кругу замечательных людей.

— И не надо. Вы как раз и есть настоящие замечательные люди. Все ещё любите друг друга?

— Мне необходимо, чтобы Лидия всегда была рядом. Никто лучше неё не может подготовить материалы для печати.

— А мне приходится иметь дело с Джулианом, так как он мой босс.

— Как удачно, что вы нужны друг другу, — сказала Кэролайн.

Официант принес коктейли. Они пригубили, и Квайст заглянул в меню.

— Омары по-ньюбургски, — пробормотал он, — коронное блюдо Уилларда. Как насчет овощного салата и подрумяненных хлебцев в вине?

— Звучит заманчиво. — Кэролайн поставила свой бокал на столик. — Знаешь, Джулиан, удовольствие видеть вас ничуть не уменьшится, если я вдруг узнаю, что вы с Лидией выкроили из делового дня час на этот ленч вовсе не для того, чтобы поприветствовать старую приятельницу. Что мы с Марком можем для вас сделать?

— Ты очень сообразительная малышка, — рассмеялся Квайст.

— Это потому, что я люблю вас обоих, — сказала Кэролайн.

Джулиан сделал ещё один глоток мартини и без дальнейших проволочек рассказал о предложении Мэрилин Мартин. Кэролайн слушала улыбаясь.

— Весьма соблазнительно, — резюмировала она, когда Квайст закончил, — но боюсь, мне придется ответить «нет».

— Соблазнительно, и только? — переспросил Квайст.

— Модели Мэрилин Мартин великолепны, — ответила Кэролайн. — Было бы восхитительно полностью обновить с её помощью свой гардероб. И я не лишена тщеславия, Джулиан. Женщина-мечта! Забавно. Кроме того, мне было бы приятно оказать вам услугу. И всё же — нет.

— Она повторила твои слова почти дословно, — шепнула Лидия.

— Но почему — нет?

— Я не смогу бывать во всех тех местах, где вы хотели бы меня видеть, — пояснила Кэролайн, — из-за Марка. Он недолюбливает общественные сборища и театральные премьеры. У него слишком много дел. Когда ему необходимо в Лондон, я еду с ним; когда дела призывают его куда-нибудь еще, я его сопровождаю. Я просто не смогу следовать тому распорядку, который вы пожелаете для меня установить.

— Но ни о каком жестком распорядке и речи нет, Кэролайн, — сказал Квайст. — Если тебе придется поехать в Лондон, например, мы просто устроим так, чтобы ты была там на виду, чтобы тебя фотографировали для печати. Ты будешь следовать за Марком, мы будем следовать за тобой. Но тебе не придется быть рабыней наших прихотей.

— И всё же — нет, Джулиан, — повторила Кэролайн улыбнувшись. — Я не смогу бывать с Марком на людях так часто, как вам нужно. Кроме того, у меня есть чувство гордости, которое не позволит мне появляться повсюду без мужа. Какой уж тут романтический ореол!

— Мы можем обеспечить тебе самое блестящее сопровождение, — подала голос Лидия.

Кэролайн невесело рассмеялась:

— Марку это не очень-то понравится — надеюсь!

— Почему бы не спросить его самого? — сказал Квайст. — Чтобы придать побольше веса оказываемой нам услуге. Но есть и кое-что еще, дорогая.

— Да?

— Если ты согласишься на это небольшое приключение, скажем, на полгода, Мэрилин Мартин готова заплатить тебе десять тысяч долларов. Это будет работа, самый настоящий бизнес, а в бизнесе нет ничего зазорного!

Кэролайн посмотрела на него, её рот слегка приоткрылся от удивления:

— Десять тысяч долларов?

— Да. Не золотые горы, конечно, всего лишь цена кольца, которое ты носишь на левой руке. Просто карманные деньги, о которых не надо просить и в которых не надо давать отчет.

— Ты сущий дьявол! — сказала Кэролайн. — Откуда ты узнал?

— Знаешь, если бы ты была моей, я бы надел на тебя ошейник и держал на коротком поводке. Дремучие инстинкты, наверное. Но давай поговорим с Марком. Такая ситуация может оказаться даже полезной ему: ненавязчивая дополнительная реклама для «Стилвелл Энтерпрайз». Я скажу ему об этом, ты не против?

Максимум удобств для клиента, подумал Квайст.

Завернувшись в махровое полотенце, он сидел в парилке атлетического клуба; по его телу стекали струйки пота, сочившегося из каждой поры. Едва различимый сквозь клубы пара, на другом краю скамейки восседал Марк Стилвелл.

— Вряд ли я смогу выкроить время на ленч, — сказал Марк по телефону Квайсту, — но может быть, ты сходишь со мной в клуб: тренировка, потом пара сандвичей…

Чтобы выдержать нагрузку, с которой он работает, объяснил Стилвелл Джулиану, встретившись с ним в клубе, необходимо поддерживать хорошую форму.

— Я скорее опоздаю на свидание с самой красивой женщиной в мире, которая, по воле случая, оказалась моей женой, чем соглашусь пропустить одну из этих тренировок, Джулиан. В здоровом теле — здоровый дух! И здравые мысли.

Квайста поразило, что Марк относится к тренировкам с энтузиазмом юного бойскаута. Стилвелл был по-своему красив: ни единой лишней унции жира, ладно скроен, тренированые мышцы, квадратная челюсть, твердый рот, коротко стриженные темные волосы и седина на висках — всё это делало его настоящим эталоном современного бизнесмена.

В гимнастическом зале он в быстром темпе проделал тщательно продуманную серию упражнений и поработал с атлетическими снарядами.

Затем — четыре раза туда и обратно в бассейне. Квайст подтянулся несколько раз на перекладине и лениво одолел сто метров в бассейне, пока Стилвелл плыл свои четыреста. Потом была парная, а за ней — игольчатый контрастный душ. Прямиком из душа — на массажные столы, где двое здоровенных массажистов сперва тискали и мяли, а затем похлопывали и поглаживали их тела. На закуску был зал для кварцевания. Они растянулись на двух мягких столах, служитель включил кварцевые лампы, приладил им на глаза повязки из плотной черной материи и вышел.

— Здесь мы проведем пять минут, — сказал Марк. — Рассказывай, что тебя ко мне привело, старина.

Квайст подумал, что, если засунуть ему в рот яблоко, его вполне можно подавать к столу вместо жареного поросенка, настолько сильно припекала лампа.

Он стал говорить, не видя своего слушателя, не в состоянии оценить его реакцию. Он рассказал о планах Мэрилин относительно Кэролайн. Упомянул о гонораре в десять тысяч долларов. Объяснил, что никакого вторжения в личную жизнь Стилвеллов не будет. Он сделал все, что может сделать за пять минут связанный по рукам и ногам слепой человек.

Прозвенел звонок. Пять минут поджаривания истекли. Погасли кварцевые лампы, и служитель снял с их глаз черные повязки.

— До чего же хорошо я себя чувствую! — сказал Марк.

Они прошли в комнату, где за небольшими столиками сидели несколько мужчин, одеждой которым служили лишь обернутые вокруг чресел махровые полотенца. У этих завсегдатаев атлетического клуба была дочерна загорелая кожа и, мельком подумал Квайст, несколько истощенный вид. К столику Стилвелла подошел кто-то из обслуживающего персонала.

— Как обычно, — бросил Марк. Вновь повернувшись к Джулиану, он улыбнулся, продемонстрировав два ряда великолепных, ослепительно белых зубов. — Большинство из этих бедолаг сперва тренируется до седьмого пота, а затем пускает все свои усилия псу под хвост с помощью двух-трех мартини. Лично я после тренировки всегда выпиваю стакан топленого молока с ржаными чипсами. Но ты, старина, можешь заказать что угодно.

— Тогда хочу канкан, — капризно надул губы Квайст.

Марк оценил свежую идею на пять с плюсом. Ну а если серьезно? Если серьезно, подумал Квайст, сейчас в самый раз будет кровавая Мэри.

— Предложение интересное, — перешел наконец к делу Марк. — Ты, конечно, успел поговорить с Кэролайн?

Квайст был счастлив узнать, что монолог слепца в опаленной кварцевым солнцем пустыне не пропал даром.

— Она ответила «нет», но сказала, что я, если хочу, могу поговорить с тобой.

— Умница, — сказал Марк. — Всегда в первую очередь подумает обо мне. Кто может желать большего?

— Никто, — согласился Квайст, — даже король Сиама. Думаю, эта идея её не просто позабавила, но и показалась привлекательной. Но, как ты только что сказал, в первую очередь она думает о тебе.

Тем временем служитель принес и поставил на столик стакан топленого молока, блюдце с ржаными чипсами и большой бокал кровавой Мэри.

— Довольно долго я вел себя не слишком умно, — насупясь, сообщил Марк стакану с молоком. — Да, конечно, Кэролайн имела все, что только могла пожелать: наряды, драгоценности, автомобили и так далее. Но я не уделял ей столько времени, сколько следовало. Просто не мог. Ведь на управление компанией «Стилвелл энтерпрайз» уходит тридцать часов в сутки. И то не хватает. Иногда я думаю, что Кэролайн испытывает недостаток общения. До нашей свадьбы она пользовалась огромной популярностью. Среди людей театра и кинематографа, я имею в виду.

— Причем без малейших усилий, — подтвердил Квайст.

— Это причина, по которой я нахожу твое предложение интересным. — Темные глаза оторвались от стакана с топленым молоком и в упор посмотрели на Джулиана. — Могу я доверить тебе совершенно конфиденциальную информацию?

— Если ты сам не можешь ответить на свой вопрос, лучше ничего не говори, — спокойно сказал Квайст.

— Я действительно тебе доверяю и потому скажу. — Марк глубоко вздохнул. — Сейчас рассматриваются три кандидатуры, и среди них моя, на очень важный пост. Кому-то из троих выпадет честь возглавить величайшее слияние корпораций. Люди, которым предстоит принять решение, находятся в самых высших эшелонах финансовой элиты.

Они вхожи во все кабинеты и имеют самый тесный контакт с теми, кто делает новости. Против моей кандидатуры имеется лишь одно возражение: я недостаточно известен широкой общественности.

— Значит, тебе нужен хороший советник по связям с этой самой общественностью, — улыбнулся Квайст.

— Так мне и было сказано, — подтвердил Марк. — Но мне такие вещи не по душе. Однако…

— Однако если Кэролайн снова начнет появляться на людях, бывать в нужных местах и её будут время от времени видеть в компании тех, кто делает новости…

— Точно, — сказал Марк. — Только должны быть соблюдены вкус и мера. И такт.

— По-моему, Кэролайн невозможно обвинить в недостатке вкуса и такта, — заметил Квайст.

— Конечно, нет.

— Её красота и шарм безусловно добавят тебе обаяния в глазах публики, — продолжил Квайст. — Скоро люди заговорят о миссис Марк Стилвелл, очаровательной жене Марка Стилвелла, одного из крупнейших финансистов страны.

— Одевающейся, вдобавок, только у Мэрилин Мартин, — внезапно нахмурился Марк. — Боюсь, эта ваша реклама очень скоро начнет бросаться в глаза.

— Дорогой Марк, никто не собирается вести себя как слон в посудной лавке. Никакой рекламы. Никаких комментариев в печати. Пускай в газете «Мода на каждый день» сами докапываются, у кого Кэролайн заказывает наряды. Это их работа. Сообщали же они своим читательницам имена модельеров, работавших для Жаклин Кеннеди и Грейс Келли. Мы же в своих пресс-релизах даже словом об этом не обмолвимся. Десятки тысяч женщин сами примутся выяснять, откуда у Кэролайн та или иная вещь. Нам и пальцем пошевелить не придется.

— Похоже, ваш проект действительно может принести мне реальную пользу.

— Женитьба на Кэролайн кому угодно принесла бы реальную пользу, — заметил Квайст.

Марк кивнул, соглашаясь.

— Я покупаю вашу идею, — сказал он и поднес к губам стакан с топленым молоком.

— Одно препятствие всё же имеется, — предупредил Квайст.

Марк опять поставил стакан на столик.

— До тех пор пока ты не будешь морально готов изменить свой стиль жизни, Кэролайн придется бывать во всех этих нужных местах без тебя.

— Понимаю. Но я никогда не смогу сопровождать её повсюду, как бы мне ни хотелось.

— Значит, необходимо, чтобы её сопровождал кто-нибудь другой. Дама, слишком часто появляющаяся на людях без кавалера, не может быть по-настоящему очаровательной. Я знаю множество мужчин, которые хотели бы погреться в лучах её славы, но Кэролайн уверена, что тебе такой расклад не понравится. Да я и сам, по правде говоря, опасаюсь, что могут пойти сплетни, которые никому не принесут пользы.

Повисло молчание.

— У меня есть брат, — нехотя сказал наконец Марк.

— Первый раз слышу.

— Его зовут Джером, Джерри. Живет у нас. Я имею в виду дом в Вестчестере. У него там студия.

— Какая студия?

— Рисует что-то. Он в некотором роде художник. Видишь ли, Джерри поздний ребенок, и из него получился маменькин сынок. До сих пор понятия не имеет, что собой представляет жизнь в условиях свирепой конкуренции. — На лице Марка появилось бледное подобие улыбки. — Но внешне он довольно привлекателен.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, мы же говорили о снимках для прессы и так далее. Чтобы понравиться публике, нужно быть фотогеничным, не так ли?

Пожалуй, самое время одеваться и отправляться домой, подумал Квайст, но не двинулся с места.

— Джерри одевается как попало, но любая одежда сидит на нем превосходно, — продолжал тем временем Стилвелл. — Он хорошо ездит верхом, превосходно играет в гольф и неплохо в теннис. Короче говоря, он подходит по всем статьям.

Казалось, Марк получал удовольствие, расхваливая светские достоинства своего брата и демонстрируя легкое презрение ко всему остальному.

Позже Квайст не раз думал, что следовало бы довериться кольнувшему его нехорошему предчувствию и бросить затею на полдороге. Но…

— Он хороший художник?

— Джерри? — спросил Марк, возвращаясь мыслями откуда-то издалека.

— По-моему, мы про него говорим! — Это прозвучало неожиданно резко для самого Квайста.

— Мне трудно оценить художественные достоинства, — пожал плечами Стилвелл, — но с финансовой точки зрения о процветании говорить не приходится. Что касается необходимости время от времени сопровождать Кэролайн, Джерри сделает это по моей просьбе. Мои просьбы ему приходится выполнять, поскольку он от меня зависит.

— Они с Кэролайн ладят?

— Он ей нравится, — нехотя признал Марк.

— А она ему?

— Послушай, старина, покажи мне человека, которому бы не нравилась Кэролайн, и я сразу дам тебе доллар. Не лучше ли тебе увидеться с Джерри и самому потолковать с ним? Завтра же он зайдет в твой офис, остается лишь назначить удобное время.

Квайст залпом допил кровавую Мэри, с трудом подавив желание повторить.

— Если ты покупаешь идею, надо говорить с Джерри и Кэролайн одновременно, — сказал он.

— По рукам, сказал Стилвелл. — Чем больше я думаю о вашем предложении, тем больше вижу выгодных для себя моментов.

Вечером, сидя на террасе своих апартаментов, выходившей окнами на Ист-Ривер, Джулиан рассказывал Лидии, как прошла встреча в атлетическом клубе.

— Как ты совершенно справедливо заметила утром, любовь моя, Марк Стилвелл и правда очень занятой человек. Но занят он исключительно собой. Раньше я этого не замечал.

План Мэрилин Мартин относительно моделей для тех, кому за тридцать, начал воплощаться на следующее же утро, после того как Квайст встретился в своем офисе с Джерри и Кэролайн Стилвелл.

Благодаря характеристике, которую Марк дал своему брату, Квайст был подготовлен к встрече с Джерри. Шести футов ростом, лишь немногим ниже Джулиана, шатен со слегка выгоревшей под летним солнцем шевелюрой. И великолепный здоровый загар. В уголках ярко-голубых глаз — почти незаметные морщинки, выдающие человека, который легко и охотно улыбается. Этим утром Джерри был в спортивной рубашке цвета морской волны, без галстука, и в слегка помятой полосатой куртке из легкого полотна.

Костюм удачно дополняли выцветшие широкие коричневые брюки. Ничего особенного. Но когда он начинал двигаться, возникало впечатление какой-то особой элегантности, природной грации.

— Вы хотите от Джерри слишком многого! — с места в карьер начала Кэролайн. — Вся эта затея слишком далека от его работы, от его картин.

— Если ты меня попросишь, я буду только рад оказать услугу, — сказал Джерри. — Ты же отлично знаешь, Кэролайн, что мне приятно быть рядом с тобой, когда я тебе нужен.

— Наверное, лучше сразу внести ясность, — вмешался в разговор Квайст. — Речь вовсе не о том, чтобы делать кому-то одолжение, Джерри. Речь идет о деловом предложении. Кэролайн получит за шесть месяцев десять тысяч долларов. Ты получишь пять. Но Кэролайн придется потратить гораздо больше времени: примерки, подгонки и всё такое прочее. Мэрилин Мартин заказывает музыку и готова платить.

— Пять тысяч долларов! — воскликнул Джерри. Выходит, когда всё будет кончено, я смогу отправиться в Париж! На пять тысяч в Париже можно протянуть целый год, — Он скорчил умоляющую гримасу: — Прошу тебя, сестренка, соглашайся и позволь мне поучаствовать в этом деле!

Много позже Квайсту пришлось отвечать на вопрос, не было ли между Кэролайн и её деверем чего-нибудь такого. Взаимное расположение и привязанность для полицейских были слишком неопределенными понятиями. Если говорить проще, эти двое прекрасно ладили без малейшего намека на неловкость или напряженность.

Вообще напряженность в отношениях между мужчиной и женщиной обычно является следствием желания, ревности либо сильной страсти, подавленной моральными нормами. Ничего подобного здесь не было. Они нравились друг другу, испытывали взаимное уважение, и только. Так Джулиан думал в то утро. Того же мнения он придерживался и потом, когда полицейские начали задавать ему вопросы.

Прошло около месяца, прежде чем проект «Стилвелл» набрал обороты. За этот месяц Мэрилин Мартин разработала и изготовила набор моделей для Кэролайн, а та, в свою очередь, привыкла к примеркам и консультациям. Квайст почти забыл об этой программе, занятый по горло дюжиной других.

Делами Кэролайн совместно с Лидией занимался застенчивый на вид Бобби Хиллард, один из лучших сотрудников Джулиана.

Наконец настало время для проведения мероприятия, которое Мэрилин называла холостым прогоном. Под этим понимался званый вечер в вестчестерском загородном доме Стилвеллов. Гостей должно было быть немного: ближайшие соседи, Лидия, Джулиан Квайст, Бобби Хиллард и, конечно, Мэрилин Мартин. Предполагалось, что в течение всего уик-энда Кэролайн будет одета в сшитые специально для неё наряды. Мэрилин хотела оценить реакцию неподготовленной публики.

Квайст и Лидия прибыли на своем кремовом «мерседесе» в пятницу пополудни, как раз к часу коктейлей. Бобби Хилларда и Мэрилин Мартин ожидали к ужину.

Джулиан переодевался в темно-голубой летний костюм, когда в его дверь постучался Марк Стилвелл. Марк имел озабоченный вид.

— Произошла небольшая неожиданность, — начал он с порога.

— Что именно?

— Прямо как снег на голову, — жалобно сказал Марк. — Около часа назад у меня был телефонный разговор с Давидом Хаймом Леви. Тебе что-нибудь говорит это имя?

Еще бы, подумал Квайст, ведь Леви — один из столпов финансового мира.

— Он один из тех людей, о которых я говорил тебе в атлетическом клубе. Его мнение в вопросе о том, кто возглавит слияние компаний, может иметь решающее значение. Думаю, он хочет устроить мне небольшую проверку.

— Каким образом?

— Он сказал, что собирался со своей женой, Марсией, провести уик-энд в одном из загородных клубов. Буквально в последнюю минуту выяснилось, что предложенный им номер по каким-то причинам их не устраивает. Он спросил, нельзя ли на пару дней приземлиться у нас. Я сразу предупредил, что у нас предполагается небольшой прием в узком кругу. Он стал говорить о нежелании смущать нас неожиданным вторжением. Естественно, я принялся разубеждать его и так далее. Полагаю, Леви просто хочет застать меня врасплох и посмотреть, как я поведу себя, не будучи подготовленным к его визиту. Как ты понимаешь, опасаться мне нечего.

Никаких особых секретов у меня нет. Разве что…

— Проект Мэрилин Мартин?

— Да.

— Смотри на вещи проще, Марк. Так или иначе, но никому из нас не хочется, чтобы наше предприятие выплыло наружу, поскольку таким образом можно сразу свести на нет все дальнейшие усилия. — Квайст улыбнулся. — Мы не подведем тебя, Марк. Каждый из нас знает, в какой руке держать вилку.

— Не сомневаюсь, старина. Меня беспокоит другое. Нынешний уик-энд может сыграть решающую роль в моей карьере. И я буду тебе крайне признателен, если ты будешь время от времени поглядывать на Леви. Ведь незаинтересованный наблюдатель сможет оценить его реакцию лучше, чем я.

Утро следующего дня было заполнено суетой, которая обычно возникает при распределении ролей в спектакле — спектакле, которому не суждено было состояться.

Кэролайн и Лидия выглядели потрясающе. Марк был слегка взъерошен и дергался по пустякам. Джерри, напротив, вел себя спокойно и непринужденно. Давида Хайма Леви Квайст видел впервые. Крупный крепкий мужчина за пятьдесят, с квадратной челюстью, сверкающими голубыми глазами, кустистыми черными бровями и буйной седой шевелюрой — таким предстал великий финансист перед гостями Стилвеллов.

Пространство вокруг казалось буквально насыщенным его бьющей через край энергией. Его жена Марсия была лет на пятнадцать моложе мужа, но выглядела старше своих лет, казалась какой-то выцветшей, усталой, и в новом месте чувствовала себя явно неуютно.

Новым лицом был также Патрик Грант, молодой человек с внешностью профессионального атлета. Разговоры Леви с Грантом со стороны напоминали общение двух бизнес-компьютеров. В дальнейшем Патрик Грант собирался претендовать на роль секретаря-референта Марка Стилвелла. Он был слегка фатоват и сразу проявил интерес к женщинам, в особенности, отметил Джулиан, к Лидии, которую видел впервые.

Одним из самых интересных членов семьи, — может быть потому, что Квайст никак не мог определить её положение в доме, — была Беатрис Лоример. Её представили как тетушку Марка, но в таком случае она должна была быть самой младшей сестрой матери Марка или его отца.

Старше Марка лет на пять, она выглядела его ровесницей. Весьма утонченная, с прекрасным вкусом одетая, вдобавок ко всему она обладала отменным чувством юмора и безукоризненно владела искусством флирта. Но Квайст верхним чутьем уловил необычную, быть может, даже с каким-то налетом жестокости, силу духа, скрывавшуюся за этим роскошным фасадом.

Присутствовал также сосед Стилвеллов, молодой человек по имени Томми Бэйн, который хорошо пел и играл на рояле. С ним была его невеста, Мириам Тэлбот. Позже, в разговоре с Лидией, Квайст охарактеризовал ее, как «очень симпатичные ножки без верха». Она то и дело приводила Марка в замешательство, поскольку интересовалась им гораздо больше, нежели юным мистером Бэйном.

Сперва подали коктейли, а затем великолепный ужин; сервировкой и переменой блюд умело руководил дворецкий в белой куртке, по имени Шаллерт. В доме должно было быть немало других слуг, но кроме Шаллерта никто из них не показывался на глаза.

К обеду появились Мэрилин и Бобби. Теперь все приглашенные были на месте. В целом, вечер прошел не слишком весело и довольно бестолково, вспоминал позже Квайст. Юный мистер Бэйн всё играл и играл на рояле, Мириам Тэлбот пыталась флиртовать с Марком, а остальные, кроме хозяина и Давида Хайма Леви, слегка перебрали, — наверное, сработал некий защитный механизм.

Дамы без устали восхищались платьем Кэролайн: прекрасно сшитое, с глубоким декольте и длинным разрезом сбоку, сквозь который время от времени проглядывала красивая ножка, платье смотрелось просто великолепно!

Мэрилин была полностью удовлетворена и довольно рано отправилась в постель. А юный мистер Бэйн со своей невестой, напротив, никуда не спешили. Но в начале второго гостеприимному хозяину всё же удалось как-то с ними распрощаться, и вечер кончился.

Квайст пошел в свою комнату, разделся, накинул махровый халат, надел сандалии, после чего приоткрыл дверь и выглянул. Увидев, что большой холл пуст, Джулиан прошел в соседнюю комнату.

Лидия сидела за туалетным столиком и причесывалась.

— Привет, дорогой, — сказала она не оборачиваясь, будто ждала прихода Джулиана.

— Привет, — ответил он и, закинув руки за голову, удобно расположился на широкой постели. — Мне кажется, всё прошло удачно, а ты как думаешь?

— Если ты имеешь в виду платье Кэролайн, — сказала Лидия, — то и думать нечего. Дамы буквально извели её вопросами: очень уж им хотелось знать, откуда взялось такое великолепие. Думаю, что и у мужчин тоже слюнки потекли.

— Кроме мистера Патрика Гранта, — сказал Квайст. Лидия засмеялась, как обычно смеются женщины, заслышав нотки ревности в голосе своего любимого.

— Мистер Грант очень высокого мнения о себе, — сказала она, — и полагает, что окружающие его существа женского пола также должны этого мнения придерживаться. Сначала он хотел зайти ко мне в комнату, а когда я застенчиво отказалась принять его, пригласил к себе.

— Не хотелось бы быть помехой твоему счастью, — пробурчал Квайст.

— Болван, — прокомментировала Лидия и с удовольствием подмигнула своему отражению в зеркале.

Она имела все, чего только могла пожелать. Со своей стороны, мистер Грант обладал прекрасной мускулатурой, отличными белыми зубами и парой пытливых черных, очень красивых глаз. Красавчик, да и только! Но Лидию он не интересовал.

— А мне показалось, что ты ни на что не обращаешь внимания, настолько ты был увлечен разговором с тетушкой Беатрис, — вскользь заметила она.

— Во-первых, тетушка Беатрис ещё относительно молода, — задумчиво сказал Квайст, глядя в потолок. — Во-вторых, она обладает умением, не так уж часто встречающимся в наши дни. Она умеет создать вокруг себя атмосферу тайны. Впрочем, ты тоже это умеешь,

— Я жутко таинственная, да, дорогой?

— Каждый квадратный дюйм твоего тела изучен мной досконально, любимая, от макушки до кончиков пальцев на ногах. Но я всегда ощущал нечто постоянно от меня ускользающее. Подобное ощущение лишь добавляет тебе очарования.

— Благодарю вас, сэр.

— Беатрис Лоример обладает аналогичным даром. Чем дольше с ней разговариваешь, тем сильнее хочется узнать, что же она скрывает под броней светскости, элегантности и остроумия. Нынче о большинстве женщин можно за десять минут узнать все, что вообще имеет смысл о них знать.

Их наряды позволяют видеть все, на что имеет смысл смотреть, а пятиминутной беседы достаточно, чтобы усвоить: под тщательно уложенной прической мирно покоится никем не потревоженная пустота. А вот о тебе, дорогая, этого не скажешь. Как и о Беатрис Лоример. В вас обеих есть некая тайна, которая будит во мне пыл исследователя.

— И ты твердо намерен разгадать тайну тетушки Беатрис?

— Да, намерен, — ответил Квайст, — но тайну души, а не тела. Оставим пока это. Скажи, что ты думаешь о великом мистере Леви?

— Я думаю, он бьет жену, — ответила Лидия тоном, не допускающем и тени сомнения.

— Что-то не верится.

— Я абсолютно серьезно. Все эти газовые шарфики и прочие занавески, развевающиеся вокруг нее. Их предназначение — маскировать синяки. Но мне удалось заметить парочку.

— Вряд ли она нуждается в твоем сочувствии, — меланхолично заметил Квайст. — Большинство мазохисток замужем за садистами. Брак по расчету, так сказать. Они холят и лелеют свои синяки и шишки. Ну а что можно сказать о мистере Бэйне, нашем юном барде?

— Парень, совершенно очевидно, преследует только свои личные корыстные интересы. Причем его подружка из круга этих интересов явно выпадает.

— Два сапога — пара, — проворчал Джулиан. — Мириам тоже занята только собственной персоной. Не забудь: если не считать старого драчуна Леви, самым богатым человеком здесь является Марк.

Лидия удовлетворенно вздохнула и сказала, подводя черту:

— До чего же все они скучные, вялые и унылые. Не то, что мы с тобой, да, дорогой?

— В недостатке самомнения тебя не упрекнешь, — ответил Квайст.

— Просто обладание тобой вскружило мне голову, — объяснила Лидия.

Квайст с тяжелым вздохом принял сидячее положение.

— Есть предложение, — сказал он. — Прежде чем ты превратишь меня в сексуального маньяка, не сходить ли нам искупаться? Сейчас такая красивая, теплая ночь, и над бассейном висит полная луна…

И они отправились в бассейн. Остальные обитатели дома, по-видимому, уже спали. Некоторое время Джулиан и Лидия плескались в бассейне, наслаждаясь прекрасной погодой, бархатной водой и приятным обществом.

А затем Квайст решил выкурить сигару. Тогда-то и начались великие испытания, только не те, приближение которых предвкушал Джулиан. Именно тогда он и обнаружил истерзанное тело мертвой Кэролайн в зарослях сирени.

II

Возможно, у Квайста просто разыгралось воображение, но ему вдруг показалось, что стало заметно прохладней, что даже сквозь халат его тело ощущает зябкие касания лунных бликов. Он стоял не двигаясь, наблюдал, как Лидия торопливо идет через лужайку к дому, и испытывал какое-то мрачное удовлетворение оттого, что девушке не пришлось увидеть ту страшную картину, которая представилась его глазам.

Кэролайн успела снять созданное Мэрилин Мартин потрясающее вечернее платье. Она вышла — или была вынесена — к бассейну, в длинном халате из полупрозрачной ткани бледно-зеленого цвета. Распахнувшиеся полы этого порванного во многих местах халата открывали взгляду сбитый набок черный кружевной лифчик, черные кружевные трусики и пару атласных ночных шлепанцев, насквозь промоченных ночной росой. Истерзанное тело Кэролайн было сплошь покрыто колотыми и резаными ранами. Похоже, орудовал настоящий маньяк: любая из многочисленных колотых ран означала почти мгновенную смерть. Открытый в безмолвном крике рот, мертвые глаза, слепо смотрящие на полную луну…

Но более всего Квайста почему-то поразили мокрые шлепанцы.

Он не стал снова подходить к изуродованному телу, в глубине души надеясь, что ему вообще не придется больше на него смотреть. Кроме того, Квайст боялся затоптать до появления полиции следы, которые могли ещё сохраниться на мягкой сырой земле.

Сигара воняла, словно паленая тряпка. Джулиан хотел было отшвырнуть её в сторону, но передумал и, затушив о землю, сунул окурок в карман халата.

Он размышлял о том, как быстро полиция отреагирует на звонок Лидии. Скорее всего, где-нибудь поблизости находится одна из машин, постоянно патрулировавших район, где размещались загородные дома очень богатых людей. Если это так, то реакция полиции будет почти мгновенной.

Не успел он об этом подумать, как услышал быстро приближающийся надрывный вой сирены и сразу вслед за этим увидел огни машины, свернувшей к дому Стилвеллов. Хлопнула дверца; выскочивший из машины патрульный почти бегом направился через лужайку к бассейну: по-видимому, Лидия объяснила по телефону, где именно произошла трагедия.

Патрульный, молодой темнокожий человек с твердыми чертами лица, подошел к Квайсту, держа руку на рукоятке револьвера в расстегнутой кобуре.

— К нам поступил вызов, — сказал он, настороженно глядя на Квайста. — Звонила женщина. Сообщила, что здесь произошло убийство.

— Мое имя Джулиан Квайст. Мы с мисс Мортон купались в бассейне. Когда я выбрался из воды, чтобы выкурить сигару, то обнаружил тело. Оно за теми кустами. Я сразу же попросил мисс Мортон вызвать полицию. Пожалуй, все.

Патрульный обогнул кусты сирени, посмотрел под ноги, поперхнулся и закашлялся.

— О Боже! — пробормотал он, оборачиваясь к Джулиану, и спросил: — Кто она такая?

— Миссис Марк Стилвелл, — ответил тот.

— Жена самого Стилвелла?

— Да.

— Оставайтесь пока здесь, — сказал патрульный, — я должен кое-что проверить. — Последние слова он выпалил уже через плечо, повернулся и побежал к своей машине, на крыше которой продолжали равномерно мигать красные огни.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем полисмен вернулся. Ни малейшего желания вновь осмотреть тело он не проявлял.

— Там, у самых ворот, — сказал он, — припаркован умопомрачительный рыдван. Редкостная развалюха. Вдобавок ко всему размалевана, как зебра. Не знаете чья?

— Нет.

Полисмен извлек из внутреннего кармана блокнот:

— Что ж, начнем, мистер. Вы сказали, ваше имя

Квайст?

— Джулиан Квайст. Мы с мисс Мортон были приглашены сюда на уик-энд. К бассейну вышли незадолго до двух часов ночи, чтобы искупаться перед сном.

— Только вы двое?

— Да. Я оставил свой халат на спинке кресла. Когда подошел сюда, чтобы выкурить сигару, то заметил высовывавшуюся из-за кустов руку миссис Стилвелл — точно в том же положении, как она видна отсюда сейчас.

— Кроме вас двоих поблизости никого не было?

— Я уже отвечал на этот вопрос.

— Но может быть, вы кого-нибудь видели или что-нибудь слышали до того, как подошли к бассейну?

— Никого и ничего. Должно быть, всё случилось прежде, чем мы вышли. — Квайст бросил взгляд в сторону дома, в окнах которого начали зажигаться огни.

— Как получилось, что, кроме вас, здесь никого нет? Где сейчас её муж?

— Я попросил мисс Мортон не поднимать тревогу до вашего появления, — объяснил Квайст. — Мне подумалось, что надо предоставить вам возможность осмотреть место происшествия, пока тут не прогулялось стадо слонов. Кажется, ваша сирена подняла на ноги весь дом!

— Кто сейчас здесь находится?

— Марк и Джерри Стилвеллы, — начал перечислять Квайст, — миссис Лоример, Патрик Грант, Лидия Мортон, супруги Леви, Бобби Хиллард и Мэрилин Мартин. Кроме того, дворецкий Шаллерт и другие слуги.

— Кому из них может принадлежать зебра у ворот?

— Я, кажется, уже говорил вам, что понятия не имею, — немного раздраженно ответил Квайст. — В этих краях зебры не водятся.

— Вы никого не забыли упомянуть?

— Были ещё двое. Молодой человек по имени Томми Бэйн со своей невестой, которую зовут Мириам Тэлбот. Они отправились восвояси около часу ночи.

— Я знаю Бэйна, — сообщил патрульный. — У него коттедж милях в трех отсюда.

— Как только они ушли, вечер сразу кончился, и все остальные отправились спать. Кроме нас. Нам с мисс Мортон не спалось, поэтому мы решили искупаться.

— Главное в таких делах — мотив, — опять сообщил патрульный. — Как по-вашему, кто мог его иметь?

— Не знаю, — ответил Квайст, — а предполагать не берусь.

— Кажется, сегодня ночью я уже видел где-то тот полосатый рыдван, — вдруг забеспокоился полисмен, — Точно видел. Он стоял около «Лодочного клуба».

— Здешняя география мне неизвестна, — сказал Квайст. — Что за «Лодочный клуб»?

— Третьеразрядная грязноватая пивнушка не очень далеко отсюда. Этакая малина, где тусуются курильщики марихуаны, хиппи и прочие жалкие, ничтожные людишки. Пару раз мы пытались её закрыть, но у кого-то там есть рука на самом верху. Если кто-то из тамошних сопляков ошивается поблизости, то очень скоро мы будем иметь ответы на все вопросы. Тамошняя публика мать родную готова пришить, лишь бы раздобыть пару монет на наркоту. Надо было накуриться до одурения, чтобы так искромсать уже мертвое тело…

— А как зовут вас, мистер патрульный?

— Сержант Поллет.

— Мне хотелось бы надеть что-нибудь более приличное, сержант.

— Лучше вам подождать здесь, пока не появится лейтенант Симс. Он будет с минуты на минуту.

От дома к бассейну бежал Марк Стилвелл, а следом за ним Патрик Грант и Лидия. В руках Лидии был какой-то сверток.

Лицо Марка было белее мела.

— Где она? — хрипло спросил он, задыхаясь.

— Может быть, вам лучше не смотреть на неё сейчас, мистер Стилвелл. Надо бы дождаться, пока лейтенант Симс не осмотрит землю вокруг… вокруг тела. — В голосе сержанта Поллета звучало глубокое уважение, которого и в помине не было во время разговора с Квайстом.

— Не будьте идиотом, Поллет! Где она? — требовательно спросил Марк.

Он огляделся и сразу заметил руку, по-прежнему белевшую под кустами сирени. Буквально отшвырнув сержанта в сторону, он бросился туда и опустился на колени. Страшный вопль, вой раненого зверя потряс ночную тишину.

Патрик Грант подошел к Джулиану. Он выглядел, как боксер, только что пропустивший сильнейший удар и находящийся в состоянии грогги.

— Никаких сомнений? — зачем-то спросил он. — Это Кэролайн?

— Никаких сомнений.

Из-за кустов сирени раздался ещё один вскрик, настолько жуткий, что по спине Квайста поползли мурашки. Лидия, успевшая переодеться в широкие брюки и желтый свитер, тронула его за плечо и сунула в руки сверток.

— Твои тряпки, — сказала она. — Иди в раздевалку.

Поллет тем временем пытался увести Марка от тела; поэтому остановить Джулиана было некому, и он без помех добрался до раздевалки. Лидия принесла именно те вещи, о которых Квайст попросил бы её сам, не забудь он это сделать. В свертке оказались носки, нижнее белье, легкие туфли типа мокасин, широкие фланелевые брюки, зеленая трикотажная рубашка и вельветовая куртка. Он как раз застегивал брюки, когда услышал приближающийся по подъездной дороге вой ещё одной полицейской сирены. Машина остановилась, не доехав до ворот, хлопнули дверцы, потом послышались громкие крики.

Квайст влез в куртку. Лидия — спасибо ей — не забыла даже про бумажник, засунув его во внутренний карман. Джулиан переложил из кармана халата в куртку портсигар и зажигалку, вышел из раздевалки и направился к бассейну. Он добрался туда как раз вовремя, чтобы увидеть, как два полисмена волокут через лужайку какую-то странную личность. Квайст поначалу даже не мог разобрать, кто это — мужчина или женщина. Темные с рыжеватым отливом волосы свисали ниже плеч, грязно-голубой джинсовый костюм, заляпанные грязью поношенные кроссовки… Подойдя поближе, Квайст убедился, что это все-таки парень, почти мальчишка, которому не было и двадцати.

— Нет, вы только полюбуйтесь на него! — ни к кому особо не обращаясь, сказал лейтенант Симс.

На голове лейтенанта топорщился ежик коротко стриженных седых волос, обветренное загорелое лицо было суровым и жестким, а взгляд темных глаз из-под тяжелых век — пронзительным.

— Сукин сын пытался спрятаться от нас за живой изгородью, примерно на полпути от шоссе к дому Стилвеллов. При нем нож. Как тебя зовут, щенок?

Мальчишка был явно напуган, но держался с вызовом.

— Джонни Топотун, — процедил он сквозь зубы.

— Пытаешься шутки шутить? Погоди, скоро тебе будет не до шуток, — не повышая голоса, сказал Симс. — Имя?

— Джонни Топотун.

— Это не имя. Это собачья кличка. Имя? Быстро!

— Я знаю его, лейтенант, — вмешался один из патрульных. — Он поет всякие песенки в стиле кантри. Время от времени подрабатывает ими себе на хлеб в «Лодочном клубе». Его там прозвали Джонни Топотун.

— Как твое настоящее имя, щенок? — снова повторил лейтенант Симс.

— Джонни Топотун, — снова ответил мальчишка. — Послушай, дядя, никак не возьму в толк, какого черта тебе от меня нужно. Я отчалил из «Лодочного клуба» около двух ночи и застрял как раз напротив этого лягушатника, потому что обсох. Увидал с дороги огни, почесал репу и прикинул: шикарное местечко, значит, должны быть гараж, машины, шофер и всё такое прочее. Значит, есть и горючка. Зашел за ворота, хотел стрельнуть бензинчика, а тут сирена. Ну, я труханул и дал деру. Решил, что зацепился за что-то и случайно врубил сигнализацию.

— Дай-ка сюда нож, парень, — сказал Симс. — Ты что, всегда его с собой таскаешь?

— Таскаю.

Симс посветил фонариком.

— Похоже, его недавно чистили об землю, — пробормотал он и передал нож патрульному. — Отправь в лабораторию, может быть, они сумеют обнаружить следы крови.

— Что ты несешь, дядя? — вскинулся Топотун. — Почему там должна быть кровь?

— Потому что этим ножом ты убил женщину.

— Да у тебя, дядя, верно, крыша поехала! За весь день не видал ни одной бабы — пока вы меня сюда не притащили.

Поллет привел к бассейну Марка Стилвелла. Тот бессильно плакал, повиснув на плече сержанта. Теперь Симс полез в кусты сирени взглянуть на место преступления. За ним увязался Патрик Грант, и спустя несколько секунд Квайст услышал, как Грант глухо охнул.

Когда Симс вернулся, Марк всё ещё цеплялся за плечо Поллета.

— Да, для вас это слишком тяжкое зрелище, мистер Стилвелл, — сказал лейтенант. — Слабое утешение, конечно, но похоже, мы накрыли подонка, который это сделал. — Симс буквально сверлил Джонни глазами, и Топотун поежился под его взглядом. — Скорее всего, этот тип искал, что украсть в раздевалке, а ваша жена на него наткнулась.

Убийство в крови у подобных мерзавцев.

— Окстись, дядя! — попросил Джонни Топотун.

— Если мальчишка ушел из «Лодочного клуба» около двух ночи, — вмешался Квайст, — и сможет это доказать, тогда он не мог убить миссис Стилвелл.

— Кто вы такой? — спросил Симс.

— Его зовут Джулиан Квайст, — ответил Поллет, — именно он обнаружил тело.

— Мы с мисс Мортон пришли к бассейну примерно без четверти два, — довел свою мысль до конца Джулиан, — а тело миссис Стилвелл я обнаружил в полтретьего. Значит, всё случилось до без четверти два, поскольку пока мы купались, поблизости ничего не происходило.

— Эти щенки из «Лодочного клуба» будут врать даже под присягой, лишь бы выгородить своего дружка, — сказал Симс.

Тем временем из дома высыпали почти все, кто там находился. Сбившись в кучку, они двинулись к бассейну. Среди этой кучки Квайст заметил Давида Хайма Леви с женой, Мэрилин Мартин и Бобби Хилларда.

Беатрис Лоример вышла на террасу перед домом, но к бассейну вместе со всеми не пошла. Почти все были одеты кое-как, нацепив первое, что попалось под руку. Беатрис Лоример, напротив, выглядела безупречно.

Бобби Хиллард и Мэрилин подошли к Квайсту.

— Игра окончена, — сказал Джулиан, обращаясь к Мэрилин. — Кэролайн не наденет больше ни одного вашего платья.

Мэрилин никак не отреагировала, она была в шоке. В этот момент лейтенант Симс попросил внимания.

— Прошу всех присутствующих собраться в доме и ждать меня там. Нам нужно время, чтобы внимательно осмотреть место преступления, пока следы ещё видны.

— Я должен остаться рядом с ней, — сказал Марк надтреснутым голосом.

— У меня рука не поднимется воспрепятствовать вам, мистер Стилвелл, — ответил Симс, — но прошу вас, стойте там, где будет указано. Остальным придется пройти в дом и ждать там. Позднее с каждого будут сняты письменные показания. Это просто рутина, поскольку, как я полагаю, преступник схвачен.

Гости потянулись через лужайку к дому, на террасе которого неподвижно, словно часовой, стояла Беатрис Лоример.

Квайст, Лидия, Мэрилин и Бобби Хиллард держались вместе.

— По-видимому, нам доверяют, Бобби, — сказал Квайст Хилларду, раз мы идем без конвоя.

— И что из этого следует?

— Где-то недалеко от ворот, там, где её оставил Топотун, стоит его развалюха. Можешь незаметно прошмыгнуть с той стороны дома и бросить на неё взгляд?

— Во всяком случае могу попытаться, — ответил Хиллард. — А в чем дело?

— Хотелось бы знать, сколько бензина осталось в баке. Постарайся действовать осмотрительно, сейчас там уже полным-полно полицейских.

— Ты не веришь, что Кэролайн убил мальчишка? — спросила Лидия.

— У него было время оказаться за пару миль отсюда, даже если бы он улепетывал пешком, — ворчливо сказал Квайст. — Пока мы с тобой добирались до бассейна, пока купались, пока я понял, в чем дело, и сказал тебе, пока ты шла в дом и вызывала полицию, наконец, пока эта чертова полиция примчалась… Одним словом, чтобы исчезнуть, времени у Топотуна было предостаточно. Тогда почему он околачивался поблизости?

— Может, он ненормальный, просто псих, которому хочется подольше полюбоваться на дело рук своих? — полуутвердительно сказал Бобби Хиллард.

— Все может быть. Может быть также, что Джонни Топотун говорит правду. Ну и парень! Просто подарок для Симса и его компании.

Супруги Леви и Патрик Г рант обогнали остальных и уже скрылись в доме, одна Беатрис Лоример продолжала стоять на террасе. Каждый волосок на её голове пребывал в идеальном порядке. На ней были твидовая юбка, мужская рубашка, оранжевый шарф вокруг шеи и прочные уличные туфли.

— Это Кэролайн? — почти дословно повторила она вопрос, который несколько минут назад задал Квайсту Патрик Грант. — Никаких сомнений?

— Никаких.

— Какая неприятность для вас и для миссис Мартин!

Квайсту показалось, что он ослышался. Но нет, сказано было именно так.

— Вы называете неприятностью гибель Кэролайн? — всё же зачем-то переспросил он.

— У полиции уже есть какая-нибудь версия? — поинтересовалась миссис Лоример.

— Они арестовали молодого хиппи, который прятался неподалеку в кустах, — ответил Квайст.

— Слава Богу, — сказала Беатрис Лоример.

— Это почему же? — спросил Квайст.

— Потому что иначе подозрение в первую очередь пало бы на тех, кто находился в доме. Как Марк?

— Совершенно потрясен и убит горем.

Краешком глаза Квайст заметил зашедшего потихоньку на террасу Бобби Хилларда. Одновременно он почувствовал, как холодные пальцы Лидии коснулись его руки. Отношение Беатрис Лоример к смерти Кэролайн вызвало у него сильное раздражение, почти злость, и лишь предостерегающее прикосновение Лидии не дало ему взорваться. Беатрис Лоример скорее походила на зрителя, наблюдавшего бой быков, чем на человека, который только что потерял любимого родственника. Успокаиваясь и успокаивая Лидию, Джулиан положил руку на плечо девушки.

— Шаллерт готовит кофе и сандвичи, — спокойно сказала Беатрис Лоример. — У нас есть шанс как следует подкрепиться перед тем, как полиция начнет трепать нам нервы. Это будет долгая песня.

Через застекленные до самого пола двустворчатые двери они прошли с террасы прямо в большую гостиную. Там Квайст увидел разговаривающего по телефону Давида Леви, а рядом — его перепуганную, не находившую себе места жену. Первое, что делает крупный делец, когда у него начинаются неприятности, подумал Квайст, — хватает телефонную трубку и звонит своему адвокату. Либо своим брокерам на фондовой бирже, где смерть жены его собрата, такого же крупного дельца, способна вызвать настоящую бурю.

Но Давид Хайм Леви, положив телефонную трубку и присоединившись к Джулиану и Лидии, дал совершенно другое объяснение. Тем временем Мэрилин Мартин и Бобби Хиллард куда-то исчезли.

— Я звонил в управление полиции штата, — сказал Леви. — Самым крупным шишкам. Они обещали прислать сотрудника сыскного отдела. Лучшего, какой окажется под рукой. Мне нужен квалифицированный, осторожный, благоразумный человек. Если работа будет проделана топорно и вся история слишком рано выплывет наружу, пресса устроит нам Варфоломеевскую ночь.

— Так или иначе, очень скоро вы увидите свое имя в газетах, — заметил Квайст.

— Просто счастье, что полиция так быстро накрыла того парня, — продолжал Леви. — Это позволит свернуть дело раньше, чем пресса выйдет из берегов.

— При условии, что мальчишка виновен, — обронил Квайст.

Кустистые черные брови Давида Леви медленно поползли вверх.

— У вас есть какие-то сомнения, Джулиан? — спросил великий финансист.

— В свое время, ещё в колледже, меня прозвали Фомой Неверующим, — ответил Квайст. — Я всегда сомневаюсь, пока мне неизвестен точный ответ.

Стол, накрытый Шаллертом, выглядел почти неправдоподобно. На нем дымились два кофейника, был расставлен китайский сервиз из тончайшего фарфора, штабелями лежали разнообразные бутерброды, вокруг размещались вазочки, блюда и соусницы с маринадами, соленьями, оливками и приправами. Все выглядело приготовленным загодя, впрок и надолго. Наверное, так оно и было, подумал Квайст. Матовые стенные светильники заливали столовую мягким сиянием. Оно придавало утомленным и озабоченным лицам сидящих за столом более привлекательный вид. Над кофейниками колдовала Беатрис Лоример, превосходно справлявшаяся с ролью хозяйки.

Больше других, причем несколько истерично, говорила Марсия Леви:

— После того как прием закончился, Кэролайн заглянула к нам в комнату, — тараторила она, — чтобы убедиться, что нам ничего не нужно. Она казалась такой спокойной и уверенной в себе. И была так приветлива и мила с нами. Как вы полагаете, зачем ей понадобилось выходить к бассейну так поздно ночью?

— Бассейны предназначены для того, чтобы в них купаться, дорогая, — сказал Леви. — У мистера Квайста и мисс Мортон несколько позже также возникло аналогичное желание. К несчастью для Кэролайн, там уже притаился, поджидая свою жертву, тот парень.

Лидия отвела Квайста в дальний угол столовой.

— У Кэролайн и в мыслях не было купаться, Джулиан, — сказала она.

— Почему ты так уверена?

— Отправляясь купаться, она ни за что не надела бы кружевное белье. В таком случае под халатом оказался бы купальный костюм либо совсем ничего.

— Может быть, она собиралась переодеться в раздевалке?

— То нижнее белье, которое на ней оказалось, было предназначено специально к вечернему платью, — сказала Лидия. — Такие вещи Кэролайн не стала бы оставлять в раздевалке. Повторяю, собираясь в бассейн, она надела бы что-нибудь другое либо совсем ничего. И только под влиянием сильнейшего стресса она могла выйти за порог своей комнаты в шлепанцах.

— Может быть, Кэролайн заметила внизу что-то подозрительное и вышла посмотреть?

— Имея в распоряжении Шаллерта и полный дом слуг? Не верю.

— Ну а если она шла на встречу с любовником? Её наряд можно ведь объяснить и таким образом?

— Таким образом можно объяснить всё что угодно, — внезапно вскипела Лидия. — У неё не было любовника.

— Откуда тебе знать?

— Просто знаю, и все. Разве что они с Марком договорились о встрече у зарослей сирени. Кстати, где был в это время Марк?

— Понятия не имею. Он сам расскажет нам, раньше или позже.

В дверях возник Бобби Хиллард и тихонько подошел к Джулиану и Лидии.

— Ни капли бензина, — сказал он, — бак сухой, как пустыня Сахара.

— Умница, — похвалил его Квайст.

— Там чертова туча копов, — сообщил Бобби. — Еле ноги унес. Собираются отбуксировать развалюху Топотуна на экспертизу.

— Таким образом, по крайней мере конец истории, которую рассказал Джонни Топотун, соответствует истине, — резюмировал Квайст.

Прошел почти час, прежде чем лейтенант Симс закончил осмотр места преступления. Он вошел в дом в сопровождении незнакомца — довольно привлекательного светловолосого мужчины, одетого в штатское. Марка с ними не было: скорее всего, он поехал сопровождать тело в морг. Всех попросили собраться в гостиной. Распоряжение исходило, по-видимому, от светловолосого пришельца.

— Я — капитан Джадвин из сыскного отдела полиции штата, — представился незнакомец. — Мне поручено наблюдать за расследованием, но скажу сразу, возглавляю его не я. Лейтенант Симс весьма успешно провел первоочередные мероприятия. Задержанный им парень по кличке Топотун, по всей вероятности, именно тот человек, который и совершил убийство. Завсегдатаи «Лодочного клуба» в один голос клянутся, что Топотун находился там до двух часов ночи. Но все они, без сомнения, лгут, выгораживая его. Лжет и сам Топотун, утверждая, что у него кончился бензин. Лейтенант Симс информировал меня о результатах проверки: горючего в баке хватит не на один десяток миль.

Квайст быстро взглянул на Бобби Хилларда. Лицо Бобби на миг исказилось изумленно-недоверчивой гримасой, которая в других обстоятельствах выглядела бы в высшей степени комично. Попыхивавший сигарой великий Давид Леви имел спокойный и даже довольный вид. Топотуна все-таки подставили, подумал Квайст. Леви сумел дернуть за нужные веревочки!

Джадвин выудил из кармана сигарету и сунул её в рот, но не закурил. Кончик сигареты забавно подпрыгивал в такт произносимым им словам. Квайст обратил внимание на внимательный, не упускающий ничего существенного взгляд его серых, с прищуром глаз.

— Нам осталось лишь немного подчистить огрехи и связать пару оборванных концов, — сказал Джадвин. — Насколько я понимаю, здесь была вечеринка, причем все гости, кроме двоих, остались ночевать в доме. Когда, чуть позже часу ночи, эти двое ушли, вечеринка сама собой закончилась и остальные гости отправились по своим комнатам — спать.

— В отношении Марка — Марка Стилвелла — и меня это не так, — сказал Патрик Грант. — Мы с ним ушли на заднюю половину дома, в его рабочий кабинет. У нас была срочная работа. У нас всегда есть срочная работа.

— Значит, мистер Стилвелл не пошел в спальню со своей женой? — переспросил Джадвин.

— Нет. Она поцеловала его на прощание и поднялась наверх к Леви, хотела посмотреть, не нужно ли им что-нибудь. А мы с Марком, как я уже говорил, отправились к нему в кабинет.

— Да, вы говорили, на задней половине дома. Оттуда не виден бассейн?

— Нет. Но ночь стояла очень теплая, капитан, все окна были открыты настежь. Если бы Кэролайн хоть раз вскрикнула, мы бы обязательно услышали. На улице было удивительно тихо.

— Мы с мисс Мортон тоже бодрствовали, — напомнил Квайст, — и тоже ничего не слышали. Никаких криков.

— К вам с мисс Мортон мы ещё вернемся, — весьма любезно сказал Джадвин. — Еще один вопрос, мистер Грант. Когда вы узнали о случившемся?

— Знаете, когда слышишь приближающийся вой полицейских сирен, сразу становится ясно: что-то не так. И мы выбежали наружу.

— Насколько я понимаю, мисс Мортон вернулась в дом, чтобы позвать на помощь. Вы видели, как она пришла? Или, может быть, слышали?

— Нет.

— Разве она не искала вас?

— Если и искала, то не нашла.

Глаза Джадвина сузились.

— Вы искали мистера Стилвелла, мисс Мортон? — резко спросил он.

— Нет. Я вызвала полицию, а потом сразу пошла в свою комнату, чтобы одеться, — ответила Лидия.

— А вам не кажется, что следовало немедленно сообщить мистеру Стилвеллу о происшедшем?

— Джулиан, то есть мистер Квайст, просил меня никому ничего не говорить.

Джадвин посмотрел на Квайста, и в его глазах зажглись веселые искорки.

— Мне приходилось о вас слышать, мистер Квайст.

У нас есть общий друг, лейтенант Кривич из манхеттэнской бригады по расследованию особо тяжких преступлений. Вы столкнулись с ним при расследовании одного дела. Дело об отравленном шампанском, припоминаете? Вам очень нравится изображать детектива.

— Как бы то ни было, — сказал Квайст, — я посчитал бесполезным и даже вредным поднимать гостей с постели до появления полиции. Вам самим не слишком понравилось бы, если бы все следы вокруг тела оказались затоптанными ещё до вашего прибытия.

— Мысль здравая, — согласился Джадвин. — Так значит, вы с мисс Мортон бодрствовали?

У Квайста непроизвольно дернулась щека.

— Когда вечеринка закончилась и гости разбрелись кто куда, я заглянул в комнату мисс Мортон, — сказал он.

— Вот как?

— Вот так. Мы немного поболтали, потом решили пойти искупаться. Было примерно без четверти два.

— Мы нашли в раздевалке ваш халат, — сказал Джадвин. — Но не обнаружили никаких купальных принадлежностей — ни ваших, ни мисс Мортон.

— Мы купались, как говорится, в чем мать родила, — сообщил Квайст.

Джадвин непроизвольно бросил взгляд на Лидию и закашлялся. Прочистив горло, он продолжил:

— Пока вы шли к бассейну, вы ничего не видели и не слышали?

— Ничего.

— Когда вы купались, вас невозможно было увидеть снаружи, но и вы не могли видеть, что происходит вокруг, не так ли?

— Понимаю. Намекаете, что убийство могло произойти, пока мы плескались в воде. Нет, капитан, решительно нет! Над водой отлично слышны все звуки, будь то шаги человека или простой шорох травы. Ну а потом, минут через сорок пять, я выбрался из бассейна, чтобы выкурить сигару. Я достал из халата портсигар и зажигалку. Дул слабый ветерок, и я повернулся так, чтобы заслонить от него огонек зажигалки. Вот тут я и заметил под кустами сирени руку Кэролайн.

— Было ровно полтретьего?

— Часов-то у меня не было, — сказал Квайст, — так что я могу только предполагать. Но мисс Мортон позвонила в полицию минут через семь-восемь после этого. Время звонка должно фиксироваться.

Джадвин еле заметно кивнул.

— Два тридцать девять, — подтвердил он. — Так значит, вы никого и ничего не видели и не слышали. Но как раз в это время тот тип, Топотун, по его собственному признанию, бродил по саду неподалеку от вас.

— Тем не менее — никого и ничего.

— А вы, мисс Мортон? Ничто не привлекло вашего внимания, пока вы спешили к дому?

— Нет.

— Сообщив о случившемся в полицию, вы оделись и вернулись к бассейну, так?

— Да, — сказала Лидия. — Я также принесла одежду для Джулиана. Сержант Поллет уже был здесь. Полиция среагировала почти мгновенно.

— По случайности. Патрульная машина Поллета находилась менее чем в миле отсюда, когда ему передали ваш вызов из полицейского управления, — объяснил Джадвин.

— Чувствуешь себя гораздо увереннее, когда знаешь, что полиция всегда рядом и всегда готова прийти на помощь, быстро и оперативно, — заметил Давид Леви, выпустив пару колец табачного дыма и наблюдая, как они медленно поднимаются к потолку.

Вежливо выслушав эту сентенцию, Джадвин попросил каждого из присутствующих сделать короткое заявление о том, как они провели время с часу пятнадцати до двух сорока пяти ночи.

Супруги Леви ушли к себе в комнату, куда к ним на несколько минут заглянула Кэролайн. Потом легли спать и проснулись от звука полицейской сирены.

Мэрилин Мартин улеглась раньше всех. Она переутомилась, поэтому, чтобы побыстрее заснуть, приняла две таблетки снотворного. Проснулась из-за сирены.

Бобби Хиллард перед сном решил почитать немного и не заметил, как задремал. Потом — сирена.

Джерри Стилвелл, потрясенный случившимся, едва нашел в себе силы говорить. Дословно воспроизвел заявление Бобби Хилларда.

Затем Джадвин ненавязчиво перенес свое внимание на Беатрис Лоример. Квайст опять подумал, что большинство его знакомых молодых женщин не выдерживают никакого сравнения с Беатрис, несмотря на её сорок с заметным хвостиком.

— Думаю, я была последней, за исключением Топотуна, кто видел Кэролайн живой, — сказала она. — Хотите верьте, хотите нет, но мне тоже пришла в голову мысль искупаться. Наверно, если бы эта мысль была реализована, — по лицу Беатрис скользнула невеселая полуулыбка, — то сейчас на месте Кэролайн оказалась бы именно я. Да только вот у меня уходит гораздо больше времени на то, чтобы утром привести себя в порядок, чем у более молодых женщин. Купание означало неизбежную укладку волос перед тем, как выйти к завтраку. Поэтому я проголосовала против. Поднимаясь к себе, я увидела Кэролайн, выходившую из комнаты, где разместились Леви. Мы немного поболтали о том о сём.

— О чем же именно, миссис Лоример?

Беатрис слегка пожала плечами.

— О приеме, о том, как прошел вечер, о платье, которое она в тот вечер впервые надела.

Должна сказать, платье действительно произвело настоящий фурор. — Беатрис бросила взгляд в сторону Мэрилин Мартин. — Немного поговорили о том, как спланировать следующий день.

— И как предполагалось его спланировать?

— Ничего особенного. Бассейн, теннис, гольф на лужайке перед домом. В общем, гостям предстояло увеселять себя самостоятельно до вечера. А вечером, если погода не испортится, — шашлыки по-кавказски на свежем воздухе, около бассейна.

— Какой она вам показалась?

— Кэролайн? Как обычно. Она вообще очень спокойный человек, без комплексов. То есть была такой. Радовалась, что вечер прошел удачно, немного посетовала на Томми Бэйна. Томми и вправду слегка утомил всех своими песнями.

— Она не была обеспокоена?

— Нет. Сказала только, что, если Марк не прекратит работать по ночам, ей придется завести любовника. Разумеется, это была шутка. Не знаю ни одной другой женщины, которая была бы настолько увлечена своим мужем, как Кэролайн. — Беатрис прерывисто вздохнула. — Она очень его любила.

— Она никак не дала понять, что собирается выйти из дома? Купаться, например?

— Нет, Кэролайн не собиралась никуда выходить, я абсолютно в этом уверена.

— И все-таки она вышла к бассейну.

— Знаю. Но не могу понять почему.

— Наверно, заметила Топотуна и захотела выяснить, что он делает в саду.

— Думаете, Кэролайн решила выследить вора сама, никого не предупредив? Когда Марк с Патриком находились буквально в двух шагах от нее? Это невозможно, поверьте мне.

— И все-таки она вышла к бассейну, — с нажимом повторил Джадвин.

— Могу предложить только одно объяснение, капитан. Кэролайн увидела внизу кого-то хорошо ей знакомого. Кого-то из родственников, гостей или соседей. В таком случае она действительно могла спуститься вниз и выйти из дома.

— Никого из них в то время на улице не было. — Джадвин полистал свой блокнот. — Согласно полученным мной свидетельским показаниям, никто не выходил к бассейну до тех пор, пока там не появились мистер Квайст и мисс Мортон.

— Стояла чудесная ночь, — вмешался в разговор Давид Леви, — Кэролайн могла просто выйти в сад прогуляться при лунном свете, ожидая, пока Марк закончит работу. Не хотела ложиться спать, не дождавшись его. А в саду притаился сорвавшийся с цепи маньяк-убийца…

— В ваших словах есть своя логика, — согласился Джадвин, захлопывая блокнот.

Он выдвинул ящик старинного бюро, рядом с которым стоял, взял оттуда несколько листков бумаги и положил их на крышку бюро.

— Не вижу никаких оснований задерживать кого-либо из гостей этого дома, — сказал он. — Если, конечно, дело не примет неожиданный оборот. Напишите на этих листках свои имена, адреса и номера телефонов, а утром можете ехать по своим делам. Кто желает, может уехать прямо сейчас.

— Тем более что сейчас и есть утро, — заметила Беатрис. Она стояла у высокого, во всю стену, двустворчатого окна и смотрела, как на востоке разгорается жаркая красная заря.

Лидия потянула Квайста за рукав:

— Ты не собираешься сказать ему про машину Топотуна? Про то, что час назад её бак был совершенно пуст? Выходит, кто-то из полицейских, докладывавших Джадвину, солгал ему!

Лицо Квайста сделалось жестким и суровым.

— Не сейчас, — коротко ответил он.

Редко кому из коренных нью-йоркцев случается видеть, как поднимается из-за горизонта солнце. Этим утром восход был особенно красив. Его краски играли, отражаясь в стеклянных гранях небоскребов. Слегка сгорбившись над рулем, Квайст гнал свой «мерседес» вниз по Ист-Сайд-драйв. Рядом с ним сидела Лидия, а на заднем сиденье ерзали невыспавшиеся Бобби Хиллард и Мэрилин Мартин. Невеселая была поездка. Квайст не слишком охотно объяснял остальным, что он думает о Топотуне, о его размалеванном под зебру рыдване и о содержимом бензобака злосчастной развалюхи.

— Леви звонил каким-то очень важным шишкам — в управление полиции штата, а может, и выше. Ничто не должно потревожить, а тем более поколебать финансовый альянс Леви — Стилвелл.

Никакие сведения об их личной жизни, а тем более об их головоломном бизнесе не должны выплыть наружу. И тут им прямо в руки, словно перезрелое яблоко, валится этот злосчастный Топотун. Прямо подарок судьбы. Они дискредитируют его алиби в «Лодочном клубе» — раз, а для пущей уверенности объявляют ложью его рассказ о том, что в баке этой дурацкой зебры кончилось горючее, — два. И конец делу. Не успей Бобби вовремя заглянуть в бензобак, всё так бы и осталось шито-крыто. Механика нехитрая: отогнали развалюху в сторону, плеснули в бак немного бензина, а Джонни Топотун — готовый кандидат на электрический стул. Дело закрыто. Медаль на грудь Джадвину, Симсу и кому там еще. Все! Общий привет!

— А если Бобби выступит в суде и даст показания? Тогда как? — спросила Лидия.

— А никак! — с горечью ответил Квайст. — Ошибся наш Бобби, и все. Мерял каким-то прутиком, в темноте, в спешке, и ошибся. С одной стороны свидетельство Хилларда, а с другой — квалифицированное заключение полицейских экспертов.

— Но Бобби не ошибся! Значит, Джонни Топотун не виновен. Тогда кто же?

— Вопрос на миллион долларов, — нахмурившись, сказал Квайст.

— Что ты собираешься делать?

— Устрою небольшую проверку братцу Джадвину. Инстинктивно я ему доверяю. Но не хотелось бы ошибиться, слишком многое поставлено на карту.

Джулиан высадил всех у дома, где жила Лидия. Мэрилин с Бобби отправились дальше на такси, а Квайст проехал ещё два квартала до здания, где размещались его апартаменты, и загнал машину в гараж.

Дома он сразу прошел на кухню, включил кофеварку, затем поднялся наверх, чтобы побриться, принять душ и сменить одежду. Когда Квайст снова спустился вниз, то выглядел таким свежим, будто безмятежно проспал положенные восемь часов. Он налил себе чашку кофе и подошел к телефону. Минутой позже Квайст уже говорил с лейтенантом Кривичем из нью-йоркского отдела по расследованию особо тяжких преступлений.

— Только не говори, что откопал для меня очередной труп, — с ходу взмолился Кривич.

— Откопал, но не для тебя, не беспокойся, дружище, — ответил Квайст. — Не твоя юрисдикция.

Ты знаешь в полиции штата, в Вестчестере, детектива по имени Джадвин?

— Хорошо с ним знаком. Профессионал высшей категории, отличный коп.

— Могут на него надавить с самого верха так, чтобы он пошел на фальсификацию улик?

— Никогда, — решительно сказал Кривич. — В нашем деле бывает всякое, Джулиан. «Полегче на поворотах тут, полегче на поворотах там», «Не допустите, чтобы пресса изваляла в дерьме такого-то или такого-то» и тому подобное. Иногда мы прислушиваемся. Но фабриковать улики, на основании которых на электрический стул может сесть невиновный? Никогда! Ни я, ни Джадвин.

После этих слов Квайст выложил лейтенанту всё как есть.

— Леви — крупнейший финансист, — сказал он в заключение. — У него повсюду связи. Вплоть до Белого дома. Послушай, в той тачке не было ни капли бензина, а Джадвин заявил, что горючего хватило бы ещё надолго. Правда, он сослался на Симса.

— Но у него нет никаких оснований не доверять Симсу, — вступился за Джадвина Кривич.

— Если только тот кого-нибудь не прикрывает. А там есть кого прикрывать, лейтенант, — убежденно сказал Квайст. — Потому что этот несчастный молокосос, этот Топотун, ни в чем не виноват.

— Ты рассказал всё Джадвину? Про бензин, про свои подозрения и так далее?

— Нет. Сперва я должен был убедиться, что могу доверять ему, — ответил Квайст.

— Можешь, — сказал Кривич. — Стив Джадвин чист пред законом, как стеклышко.

— Ты меня утешил.

— Неплохо бы знать, кому звонил Леви, верно? Так вот, если звонок был междугородний, Стилвеллу придет счет. По номеру абонента можно попытаться выяснить, кто потом выходил на Симса.

— Мерси, — сказал Квайст.

— Всегда рад, — ответил Кривич.

Джулиан перенес чашку с кофе на террасу, с которой открывалась панорама Ист-Ривер. Город буквально плавился под лучами августовского солнца. Нахмурясь, Квайст наблюдал за маленьким буксиром, который с натугой тащил по направлению к порту громадную баржу, доверху набитую металлоломом.

Не за горами время, подумал он, когда мир окажется погребенным под отбросами, а океаны обмелеют от сбрасываемого в них битого стекла и ржавого железа. Все замарано, всё осквернено в нашем обществе, включая основные заповеди. Да и сам я хорош, думал Квайст с оттенком самоиронии, ведь мой бизнес помогает этому осквернению, ибо искажает истину. Моя работа, в конечном счете, сводится к тому, чтобы люди выглядели лучше, чем они есть на самом деле, чтобы товары казались привлекательнее, чем они есть на самом деле, и так далее, и тому подобное.

И для Мэрилин Мартин он занимается тем же самым. Она разрабатывает модели одежды, а Квайст должен сделать так, чтобы нужные люди появлялись в этой одежде в нужное время в нужном месте. Потенциальному потребителю остается, как говорится, сделать свободный выбор. Но потенциальному потребителю уже не суждено увидеть великолепную продукцию Мэрилин на блистательной Кэролайн. Кофе остыл и отдавал горечью. Господи, ну почему именно ей выпала такая судьба! Кто посмел оборвать её жизнь? Он вдруг отчетливо увидел жесткое и твердое, словно высеченное из камня, лицо Давида Хайма Леви и услышал произнесенные им слова.

— Я звонил в управление полиции штата, — сказал тогда Леви. — Крупным шишкам. Они обещали прислать сотрудника сыскного отдела. Лучшего, какой у них окажется под рукой. Мне нужен квалифицированный, осторожный, благоразумный человек. Если работа будет проделана топорно и вся история слишком рано выплывет наружу, пресса устроит нам Варфоломеевскую ночь.

Что он имел в виду, говоря о Варфоломеевской ночи? Всплывет какая-нибудь скандальная история? Обнаружится чей-то более или менее крупный грешок? Или он имел в виду проект, в котором Марку Стилвеллу могла быть отведена главная роль, проект, который до поры до времени не подлежал обнародованию? Темные, не выносящие дневного света дела и делишки. И никому, по сути, нет дела до Кэролайн; никому нет дела до длинноволосого хиппи, ещё вчера распевавшего свои песенки в убогом кабачке. Пускай умрут два очень разных человека, схожих только в одном — в своей невиновности, лишь бы не было огласки.

Не выйдет! Он, Квайст, сделает так, чтобы за смерть Кэролайн уплатил по счету именно тот, кто в ней повинен.

И все-таки что же заставило Кэролайн выйти к бассейну?

Зазвонил телефон. Джулиан отставил в сторону чашку с кофе и подошел к аппарату.

— Мистер Квайст?

— Да.

— Это капитан Джадвин. Я надеялся, что вы не спите. — Голос детектива звучал спокойно и ровно.

— Нет, я собирался в свой офис, — ответил Квайст недоумевая.

— Я сейчас выезжаю в город, — продолжил Джадвин. — Надо проверить кое-что связанное с Топотуном.

— Вот как?

— Но у меня и на ваш счет есть определенные намерения. Нынче утром, ближе к концу нашего маленького заседания в доме Стилвеллов, я услышал, как мисс Мортон спросила вас: «Ты не собираешься сказать ему про…» А вот конца этой весьма занятной фразы я, к глубокому моему сожалению, так и не расслышал. Что-то тут не так. А я терпеть не могу, когда остаются неясности. Сегодня утром вы мне не все рассказали, да?

— В общем, да, — сказал Квайст.

— Хотелось бы заглянуть к вам на минутку. Я буду в городе примерно через час.

— Жду вас в своем офисе. — И Джулиан продиктовал Джадвину адрес апартаментов в стеклянном шпиле над Центральным вокзалом.

— Прийти сюда всё равно что побывать на киностудии, — улыбаясь, сказал капитан Джадвин.

Он никак не мог отвести взгляд от длинных красивых ног, принадлежавших Конни Пармаль, которая только что провела его по коридору из приемной в кабинет Квайста.

— Здесь повсюду такая неожиданная расцветка обоев, — продолжил свою мысль капитан, — такие замечательные картины на стенах и… и…

— И такие красивые женщины, — закончил за него Квайст.

— Сравнивая эту обстановку с более привычной для меня обстановкой штаб-квартиры полиции штата, я вдруг пришел к выводу, что избрал совсем не тот род деятельности, к которому у меня лежит душа, — признался Джадвин.

— Как раз это я и называю создать своему бизнесу правильный имидж, — сказал Квайст. — Наш имидж — быть самыми современными, прокладывая для других путь в лучезарное завтра. — Он повернулся к Конни: — Если появится Бобби, попроси его присоединиться к нам, любовь моя. И прошу тебя, никаких телефонных звонков.

Джадвин уселся в предложенное Джулианом легкое кресло. На лице его на миг появилась недоуменная гримаса. Казалось, он удивлен, что нелепая с виду конструкция из алюминиевых трубок может оказаться настолько удобной.

— Когда-нибудь я выберу время, найду предлог и явлюсь к вам сюда на экскурсию, — сказал он. — Но сейчас не до экскурсий. Время поджимает, мистер Квайст. Собираетесь ли вы сообщить мне то, о чем говорила мисс Мортон?

— Я справлялся на ваш счет у Кривича, — сообщил Джулиан. — И я позвонил бы вам сегодня, если бы вы не позвонили мне.

Джадвин никак не отреагировал. Он сидел молча и ждал.

— Кэролайн Стилвелл была моим старинным другом, а раньше, в свою бытность актрисой, ещё и клиенткой нашей фирмы, — продолжал Квайст. — Я был очень к ней привязан. Поэтому в настоящий момент больше всего на свете мне хочется, чтобы её убийца понес заслуженное наказание.

— Мне также, — осторожно пошевелился в кресле Джадвин. — К счастью, убийца уже пойман.

— Я так не думаю.

— В самом деле? Опять решили поиграть в сыщика, мистер Квайст?

— Абсолютно уверенным можно быть в одном, капитан: Кэролайн убили до того, как мы с Лидией пришли к бассейну. Дальше можно только строить предположения. Если её убил Топотун, тогда почему он не скрылся? Ведь в его распоряжении был битый час. Поэтому я склонен верить его истории. А он говорил, что околачивался в «Лодочном клубе» до двух ночи, что у него кончился бензин прямо напротив дома Стилвеллов и что он прошел за ворота, рассчитывая получить помощь. Появилась первая полицейская машина, поднялась тревога, и он спрятался. Но вслед за первой машиной появилась вторая, Топотун не успел смыться и был схвачен.

— Его алиби в «Лодочном клубе» до сих пор не опровергнуто, — согласился Джадвин, — но дружки Топотуна будут стоять за него горой до самого конца. А вот история о том, что вышла вся горючка, — очевидная ложь. Бензина в баке было предостаточно.

Дверь в кабинет открылась, и вошел Бобби Хиллард. Еще в дверях он улыбнулся Джадвину своей мальчишеской улыбкой.

— Здравствуйте, мистер Хиллард.

— Привет! — ответил Бобби, улыбнувшись ещё раз.

— Сейчас вы поймете, зачем я справлялся на ваш счет у Кривича, — сказал Квайст. — В тот момент, когда Симс отослал нас всех в дом, в бензобаке дурацкой зебры Топотуна не было ни капли бензина.

В глазах Джадвина вспыхнули огоньки, но он промолчал.

— Мне не хотелось, чтобы Симс открыл охоту не на того зверя, поэтому, когда мы шли к дому, я попросил Бобби проверить бензобак полосатой развалюхи.

— И? — резко спросил Джадвин.

— Он был абсолютно пуст, капитан, — ответил Бобби. — Я снял крышку и пошуровал внутри сухим прутом. Прут остался совершенно сухим и ничем не пах.

— Когда я вошел в дом, — сказал Квайст, — великий Леви как раз звонил по телефону. Мне он потом сказал, что звонил самым главным шишкам из полиции штата, чтобы они прислали хорошего человека из следственного отдела. Хорошего значит такого, который устроил бы Леви. Тот почему-то очень боялся, что пресса может устроить ему Варфоломеевскую ночь. Когда вы в гостиной сказали, что в развалюхе Топотуна есть бензин, я перестал доверять вам, капитан, потому что твердо знал: до того, как Симс оттащил машину в сторону, её бак был пуст.

В кабинете повисло напряженное молчание, не сразу прерванное Джадвином.

— Вы никак не могли ошибиться, мистер Хиллард? — спросил он наконец. — Может быть, прут оказался слишком коротким?

— Я выломал его из живой изгороди, — ответил Бобби. — Он не меньше чем на фут торчал из горловины бензобака и дальше не лез, как я им ни орудовал. Нет, ошибки быть не могло, капитан.

— Полагаю, теперь вы понимаете, капитан, отчего я колебался перед разговором с вами, — сказал Квайст. — Давид Хайм Леви — очень могущественный человек, и если он достаточно могущественен для того, чтобы купить на корню всю полицию штата, что ж, тогда я пойду дальше в одиночку.

Джадвин глубоко вздохнул, вытащил из кармана сигарету, сунул её в рот, но не закурил.

— Бросил курить почти полгода назад, — сообщил он в пространство, — но без сигареты во рту как-то плохо думается. Получается вроде соски. Смешно, да? — Он замолчал, размышляя о чем-то, потом продолжил: — Сейчас я вам кое-что скажу, Квайст. В любом мешке с картошкой всегда можно обнаружить парочку гнилых картофелин. Бывают гнилые копы; подозреваю, что и в вашем бизнесе встречаются гнилые людишки. Так вот, Симса я знаю двадцать лет. У него маловато воображения, зато слишком много почтения к инструкциям и начальству. Это верно. Но он честен! Могу поручиться. Он сказал мне, что бензин в баке есть, и я ему верю!

— А нам, значит, нет? — спросил Квайст.

— Почему же? Одно другому не мешает, — ответил Джадвин. — Когда бак проверял мистер Хиллард, бензина не было; когда бак проверял Симс, бензин был, вот и все.

— Тогда на кого удалось нажать Леви?

— Может быть, ни на кого. В том смысле, который вы вкладываете в эти слова, — спокойно сказал Джадвин. — Ни на кого из патрульных, я имею в виду. Не исключено, что он действительно звонил куда-то на самый верх. Денежным мешкам вроде Леви всегда кажется, что они могут легко повлиять на действия людей менее значительных, чем они сами. Но это не так. Должен сказать, мое участие в расследовании вообще чистая случайность. Я был на дежурстве, у меня на руках сейчас нет нераскрытых преступлений, значит, меня и должны были задействовать. Я не гожусь на то, чтобы затыкать рот прессе, Квайст. Просто пришла моя очередь.

— Но всё же Леви кому-то звонил!

— В первую очередь факты, Квайст. Все, что мы пока имеем, звучит так: когда бак проверял мистер Хиллард, бак был пуст, когда его проверял Симс, там оказался бензин. Связывать это напрямую со звонком Леви означает ставить телегу впереди лошади. Вы полагаете, бензин попал в бак после того, как машину убрали от ворот, а в таком случае без прямого участия патрульных не обойтись, верно?

— Примерно так.

— Но в гараже позади дома Стилвеллов стоят четыре легковые автомашины, грузовик, тягач и пара тракторов, — заметил Джадвин. — У них приличный запас горючего и собственная бензиновая помпа. Любой из находившихся в доме, включая гостей и слуг, мог без особого труда налить бензин в канистру, а потом, воспользовавшись суматохой, переправить его в бензобак машины Топотуна. Сумел же мистер Хиллард заглянуть в бак, не привлекая к себе особого внимания. Значит, то же самое позже мог проделать любой другой. И если его уговорил Леви, то скорее всего это был кто-нибудь из домашних, Квайст. Как видите, копам я доверяю больше.

— Насколько я понимаю, теперь вы считаете Топотуна невиновным?

— Я считаю, что это очень возможно.

— Так надо ли держать его в тюрьме?

— Думаю, да. Во всяком случае некоторое время. Если наши предположения насчет него правильны, то он принесет нам, да и себе значительно больше пользы, находясь под замком. Как только мы его выпустим, сразу станет ясно: мы подозреваем кого-то другого. А сейчас человек, которого нам предстоит найти, считает, что полиция убеждена в виновности Топотуна и готовится закрыть дело. Да-а, замысловатый выдался денек, — сказал Джадвин, вставая и потягиваясь. — Мне потребуется ваше официальное заявление, мистер Хиллард.

— Нет проблем, — жизнерадостно отозвался Бобби.

— Кривич посоветовал попытаться узнать, куда звонил Леви, — сказал Квайст. — Если звонок был междугородний, то номер абонента можно выяснить, так как вызов будет отнесен на счет Стилвелла.

— О да, разумеется, — ядовито ответил Джадвин. — Если только эти данные удастся вытащить из компьютера.

После ухода Джадвина день перестал чем-либо отличаться от обычных. Клиенты и те, кто только собирался таковыми стать, упоенно штурмовали офис Джулиана Квайста. Все хотели обязательно обсудить свои дела с самим Квайстом, но подавляющему большинству это не удавалось, и они попадали в конце концов к кому-нибудь из помощников Джулиана.

Впоследствии им и в голову не приходило сожалеть об этом.

С деловой точки зрения это был один из самых удачных дней, суливший в будущем немалую выгоду.

В кабинет вошел Дэниэл Гарвей, правая рука Квайста во всех делах. Он держал в руках папку с красиво оформленным контрактом. Согласно этому контракту, ассоциация Джулиана Квайста брала на себя всестороннюю поддержку проекта по созданию гигантского спортивного комплекса. В комплекс входили: закрытый стадион на восемьдесят тысяч мест, ледовая арена, теннисные корты, баскетбольный и волейбольный залы, три плавательных бассейна, ипподром и так далее. По расчетам, на строительство требовалось около четырех лет.

— Платить нам будут за то, чтобы мы держали этот проект в центре внимания общественности каждый день и час в течение всех четырех лет, — сказал Гарвей, передавая контракт Квайсту.

Дэн Гарвей представлял собой почти полную противоположность Квайсту: задумчивый, неторопливый, темноволосый, он вдобавок ко всему был весьма консервативен в выборе одежды. Почти одного роста с Джулианом, около шести футов, Дэн весил на добрых двадцать фунтов больше. И ни унции жира. Он был профессиональным игроком в регби, подававшим большие надежды, но тяжелая травма колена положила конец его спортивной карьере. Гарвей был ещё и красив — той особенной неклассической красотой, которая позволяла ему сниматься в кино, притом не на последних ролях. Но он предпочел работу в ассоциации Джулиана Квайста. Дэн, подумал Джулиан, поглядев на вошедшего, именно тот человек, которого неплохо иметь на своей стороне, когда дело дойдет до драки.

— У тебя выдалась тяжелая ночь, — сказал Дэн.

— Тяжелее некуда, — согласился Квайст.

Он в нескольких словах обрисовал обстоятельства, связанные со смертью Кэролайн, и дал короткое резюме своего разговора с Джадвином.

— Подлинный убийца разгуливает на свободе, — сказал в заключение Джулиан, — а у нас нет даже намека на то, кто мог бы им быть.

Гарвей нахмурился.

— Случайное совпадение, конечно, — сказал он, почесывая затылок, — но все документы, связанные с контрактом на поддержку спорткомплекса, включая основной текст, сегодня утром подписаны президентом компании, финансирующей строительство, неким Давидом Хаймом Леви.

Хотя эти бумаги ещё не успели пройти юридическую экспертизу.

— Какова доля его личного участия в финансировании? Такие сведения есть?

— Есть. На осуществление проекта выделяется двести миллионов долларов, и, если отбросить словесную дымовую завесу, все эти баксы из одного кармана. Ты действительно думаешь, что он мог подкупить кого-то, чтобы тот налил бензин в бак той машины?

— Кто-то кого-то явно подкупил. Да только нет никаких доказательств, что это сделал именно Леви.

— Всякий раз, когда приходится оказываться на пути у одного из этих неимоверно богатых парней, у меня душа уходит в пятки, — признался Гарвей. — Предположим, ему потребовалось, чтобы в баке той машины оказалась пара галлонов бензина. Человеку, который для него это сделает, он в состоянии заплатить столько, что тот сможет вести безбедное существование до конца своих дней. А сам даже не заметит, что заплатил. Вот она, настоящая власть — власть денег!

— Леви и на спортивном комплексе намерен делать деньги, да?

— Деньги? А как же! Сразу начнет поступать арендная плата от команд высшей лиги: бейсбольных, баскетбольных, футбольных. Будет регби, бокс, будут бега. Рестораны, автостоянки, торговля спиртным и так далее — и отовсюду доход. Немножко здесь, немножко там. Не пройдет и пяти лет, как он удвоит вложенный капитал.

В дверях появилась Конни Пармаль.

— Вас просит к телефону лейтенант Кривич, — сообщила она.

Квайст протянул руку и переключил селектор так, чтобы остальные тоже могли слышать разговор.

— Слушаю, лейтенант.

— Стив Джадвин заходил к тебе сегодня утром? — Кривич говорил резким, неприятным тоном.

— Да. Он ушел не более часа назад. Неплохой парень. Ты оказался прав насчет него.

— Я был прав, — отрывисто сказал Кривич, как-то странно подчеркнув голосом глагол. — Джадвин звонил из телефонной будки внизу. Должно быть, сразу после разговора с тобой. Какая-то сволочь буквально нашпиговала его свинцом.

Квайст похолодел.

— Стив очень пострадал? — спросил он, едва шевеля губами.

— Очень! — взорвался наконец Кривич. — Он мертв, черт вас всех побери!

III

Громадный вестибюль Центрального вокзала был переполнен. Не меньше сотни человек находилось поблизости от капитана Джадвина, когда всё произошло. Но никто ничего не мог сказать толком. Совсем рядом с входом в отель «Коммодор» располагался длинный ряд телефонных кабин. Сквозь вращающиеся двери отеля в обе стороны почти непрерывным потоком шли люди. Ещё более мощные людские потоки текли через вестибюль из метро к выходу на Лексингтон-авеню и обратно. Телефонные кабины вечно были заняты, и около них в часы пик выстраивались длинные очереди.

В этой толчее и прозвучали приглушенные выстрелы. Пять или шесть, как потом говорили. Их слышали многие, но никто не видел стрелявшего. Зато видели Джадвина, который, спотыкаясь и кашляя кровью, кое-как выбрался из кабины, сделал несколько шагов, рванул на груди окровавленную рубашку и упал замертво. С места, где всё произошло, никто не убегал. Скорее всего, убийца хладнокровно разрядил пистолет прямо в грудь стоявшего в дверях кабины Джадвина, после чего спокойно смешался с толпой и скрылся.

Первым на месте преступления оказался полисмен, патрулировавший вестибюль вокзала. Его главной заботой было не допустить, чтобы мгновенно образовавшаяся толпа зевак затоптала лежавшее на полу тело. Как всегда в таких случаях, от добровольных помощников не было отбоя. Люди возбужденно рассказывали о своих подозрениях, да что толку. Кто-то видел подозрительного толстого мужчину, спешившего от телефонных кабин к справочному бюро. Другой срывающимся голосом рассказывал про невысокую женщину, которая сломя голову вбежала во вращающиеся двери отеля «Коммодор». Но наибольшее доверие вызывали показания спокойного и рассудительного бизнесмена, звонившего из соседней с Джадвином телефонной кабины. Среди шума и гама, вечно царящих под сводами вестибюля, он не смог сразу сообразить, где стреляют, пока истекающий кровью Джадвин не свалился мертвым прямо у его ног.

— Мерзавец, стрелявший в Стива, испарился прямо на глазах, словно человек-невидимка, — сказал Кривич. — Десятки, сотни людей рядом — и никакого толка.

Кривич был невысоким подвижным человеком с крепкой, почти квадратной фигурой и очень живым моложавым лицом. Теперь его лицо покраснело от гнева.

Джулиан и Гарвей слушали его не перебивая. Квайст вдруг очень четко представил себе страшную картину, нарисованную детективом. Все это не может, не должно быть связано с убийством Кэролайн Стилвелл, мысленно твердил он. И сам себе не верил.

— Как вышло, что Джадвин сюда приехал? — спросил Кривич.

— Он позвонил по телефону и сказал, что хочет меня видеть. У Стилвеллов он услышал, как Лидия спрашивала, не собираюсь ли я ему рассказать нечто имеющее отношение к делу, но не расслышал, что именно. Речь шла о пустом бензобаке. Тогда я ничего не сказал капитану, поскольку собирался навести о нем справки у тебя.

— Откуда он звонил?

— Не знаю, не спросил. Он сказал только, что едет в город, чтобы получить дополнительные сведения о Топотуне. Думаю, Джадвин звонил либо из штаб-квартиры полиции, либо от Стилвеллов. Здесь он был через час с четвертью после звонка.

— Если от Стилвеллов, его могли подслушать, — сказал Кривич. — Постарайся припомнить разговор как можно точнее.

Квайст постарался.

— Значит, он сказал, что услышал обрывок фразы. Лидия спрашивала меня, не собираюсь ли я рассказать ему кое-что. Так, может быть, я всё же расскажу? Иначе в деле останутся неувязки, а больше всего на свете он не любит, когда остаются неувязки.

— Тот, кто подслушивал, если, конечно, разговор был подслушан, сразу понял: тебе известен какой-то факт, который может отвлечь внимание полиции от Топотуна, — сказал Кривич. — Но раз уж этот человек решился ввязаться в кровавую игру без правил, почему бы не заставить заткнуться в первую очередь тебя?

Квайст только пожал плечами.

— Джадвин приехал, — продолжил он свой рассказ, — и, когда я выложил ему факты и свои предположения, понял, что его версия рушится.

Логика тут элементарная: раз кто-то из патрульных или присутствующих в доме Стилвеллов налил бензин в бак развалюхи, значит, есть человек, заинтересованный в том, чтобы всё внимание полиции сосредоточилось именно на Топотуне. Следовательно, дело нечисто. Но полицейским Стив доверял. Одним словом, Джадвин решил попридержать Джонни Топотуна в тюрьме, чтобы никто не заподозрил, что полиция начала проверять кого-то еще. Вот, пожалуй, и весь наш разговор. — Квайст помолчал немного, потом продолжил: — Наверно, нетрудно будет установить, кто выехал из Вестчестера в Нью-Йорк примерно в одно время с Джадвином. Похоже, Стив выехал сразу после того, как позвонил мне. Поэтому перехватить его до разговора со мной не было никакой возможности.

Дэн Гарвей, который до сих пор молча стоял у окна, засунув руки глубоко в карманы брюк, посмотрел на Джулиана и сказал:

— Кажется, вы никак не возьмете в толк, с чем имеете дело. Я имею в виду колоссальную силу, настоящую, реальную власть. Если говорить о Марке Стилвелле или о Леви, то ни у одного из них не было никакой нужды следовать за Джадвином, чтобы остановить его или заставить замолчать тебя, Джулиан. Снимается телефонная трубка, один звонок в город — и наемный убийца надевает шляпу и без ненужной суеты направляется в указанное место.

Кривич сунул в рот сигарету, щелкнул зажигалкой и глубоко затянулся.

— Да, — сказал он, — перечень междугородных вызовов, сделанных из дома Марка Стилвелла мог бы дать интересные результаты. Кому именно звонил Давид Леви ночью и кого имел в виду, говоря о главных шишках в полиции штата — раз; звонил ли Джадвин Квайсту из дома Марка Стилвелла — два; если да, то был ли сразу после этого звонок в Нью-Йорк наемному убийце и по какому номеру — три.

Кривич пододвинул к себе аппарат, набрал номер главного управления полиции и попросил подготовить для него всю информацию о междугородных вызовах, сделанных после полуночи из вестчестерского дома Стилвеллов.

— Я попал в сложную ситуацию, — сказал он, повесив трубку. — Но ничего. К сожалению, моя юрисдикция не простирается за пределы городской черты, но Джадвина убили в городе, Джадвин был моим лучшим другом, и мне поручено расследование этого дела.

А он расследовал дело Кэролайн Стилвелл. Поэтому сотрудничать со мной придется и полиции штата, и всем, кто находился в доме Марка Стилвелла прошлой ночью, понравится им это или нет. Джулиан, я хочу, чтобы ты отправился в Вестчестер вместе со мной.

— Зачем я тебе там нужен? Путаться под ногами?

— Ты оказался вовлечен в оба дела об убийстве. Кроме того, ты там всех знаешь и сможешь мне помочь. Но важнее другое. Как только тебя увидят со мной, сразу станет ясно: ты мне всё рассказал, и время навсегда заткнуть тебе рот упущено.

— Ты всерьез думаешь, что меня могут взять на мушку? — спросил Квайст.

— Мне будет куда спокойнее, если тот, кого мы ищем, будет твердо знать, что твоя смерть не принесет ему никакой пользы, — мрачно ответил Кривич.

Квайст снял трубку и спросил, не появлялась ли в офисе Лидия. Нет, не появлялась. Он стал было набирать её домашний номер, но передумал: после вчерашней ночи она наверняка нуждалась в отдыхе.

— Когда Лидия придет, скажешь ей, куда и зачем я отправился, хорошо? — попросил Джулиан Гарвея.

Тот согласно кивнул:

— Знаешь, Кривич прав, — сказал он. — Держись к нему поближе, приятель, пока не станет ясно, что ты ему всё рассказал. Не возражаешь, если я пока устрою легкую проверку нашему новому клиенту, мистеру Давиду Хайму Леви? Поскольку мы собираемся заключить с ним контракт на поддержку его спорткомплекса, это будет выглядеть естественно. Вдруг мне удастся выяснить, куда он метит, вторгаясь в спортивную сферу?

Когда Кривич закончил свой рассказ, люди, собравшиеся в главном управлении полиции штата, находились в состоянии, близком к шоку. Начальник следственного отдела, седой ветеран Миллер, лейтенант Симс и сержант Поллет очень тяжело перенесли известие об убийстве Стива Джадвина. Кривич не скрыл от них, что под сомнение поставлена их собственная непричастность к случившемуся, ведь пока не исключена была возможность, что горючее в бензобак машины Джонни Топотуна мог налить кто-нибудь из патрульных, либо получивший большую взятку, либо действовавший по приказу свыше.

Короче они дружно запротестовали.

— Первый осмотр той развалюхи был не очень тщательным, — сказал лейтенант Симс. — Нам пришлось разбираться со многими вещами и разговаривать со многими людьми одновременно. Эту машину я увидел сразу, как только мы с патрульным Вортом приехали по вызову. Ворт вылез и пошарил в бардачке развалюхи в поисках документов, но там было пусто. И тут мы заметили прячущегося за живой изгородью Топотуна, схватили его и привели к бассейну. Свою историю он выложил немного позже. Вообще-то, время проверить бензобак у нас было, просто в тот момент это не казалось столь важным.

— Вот как? — спросил Кривич с каменным выражением лица.

— Тогда не возникло никаких сомнений в том, что Джонни Топотун именно тот человек, который нам нужен. Когда приехал капитан Джадвин я сказал ему, что хочу отбуксировать автомобиль на стоянку, где мы держим машины, отобранные у владельцев. Она достаточно хорошо освещена и там можно провести тщательный осмотр: отпечатки пальцев и всё такое прочее. Он согласился, мы перетащили этот рыдван на нашу стоянку, а тот, кто осматривал развалюху, обнаружил, что её бак наполовину полон. Значит, решили мы, история Топотуна — сплошная ложь.

— Выходит, кто-то налил бензин в бак уже после вашего приезда, после того, как вы поймали парня, — сказал Кривич.

— Только в том случае, если вы покупаете историю мистера Квайста, — заметил Миллер, не слишком дружелюбно посмотрев в сторону Джулиана.

— Я её покупаю, — сказал Кривич. — Сразу скажу: я далек от того, чтобы подозревать ваших людей, капитан. Мне кажется, горючее в бак налил кто-то из живущих в доме Марка Стилвелла. Там есть гараж, в котором стоят автомобили и всякая другая техника, а рядом — собственная бензоколонка.

На столе Миллера зазвонил телефон. Капитан снял трубку.

— Это вас, — сказал он Кривичу.

Кривич сказал в трубку несколько слов, потом взял со стола Миллера листок бумаги и стал записывать то, что ему говорили. Затем он поблагодарил звонившего, положил трубку и некоторое время просматривал свои записи.

— После полуночи с телефона Стилвелла было сделано шесть междугородных вызовов, — сказал он наконец. — Три раза вызывали один и тот же номер — номер одного из самых известных нью-йоркских адвокатов, Макса Готфрида. Давид Леви — один из его клиентов. Потом звонили доктору Франклу, снова в Нью-Йорк. Доктор Франки — психоаналитик, тоже очень известный. Пятый звонок был в офис Мэрилин Мартин. — Кривич поднял глаза и посмотрел на Джулиана. — Последний раз набрали номер офиса Квайста. Значит, Джадвин все-таки звонил из дома Стилвеллов.

— Мэрилин разрабатывала комплект одежды для Кэролайн Стилвелл, — пояснил Квайст. — Скорее всего, она звонила своим людям, чтобы они прекратили эту работу, поскольку новые платья Кэролайн уже ни к чему.

— Давид Леви говорил, что связался с главными шишками из полиции штата, — сказал Кривич, — но никаких вызовов, кроме перечисленных, не зафиксировано.

— Если бы он звонил сюда, — угрюмо заметил Миллер, — такой разговор не мог быть зафиксирован. Местный вызов. Но он сюда не звонил. Если Леви обратился выше — в Олбани, например, этот разговор должен был оказаться в вашем перечне.

— Но его здесь нет. — Кривич сложил листок вчетверо и сунул в карман. — Я отправляюсь в загородный дом Стилвелла, капитан. Если вы не хотите работать со мной, мы будем мешать друг другу, потому что нам, скорее всего, придется искать одного и того же человека. Думаю, Топотун теперь не в счет. Так как, будем работать?

— Вместе, — решительно сказал Миллер. — Мы не меньше вашего хотим добраться до мерзавца, посмевшего застрелить полицейского. Джадвин был моим другом. Когда-то мы вместе проходили стажировку. — Он повернулся к Симсу: — Это дело ведете вы, лейтенант. Ваше мнение?

— В разговоре со мной Стив поддержал вас на все сто процентов, — заметил Квайст.

— Я с вами, — коротко ответил Симс.

— Хотелось бы знать, кому ночью потребовался психиатр? — спросил сам себя Кривич.

Загородный дом Марка Стилвелла, стоявший на небольшом возвышении в стороне от скоростной автомагистрали, выглядел великолепно.

— Скорее всего, мы уже не застанем здесь Леви, — сказал Квайст Кривичу. — Джадвин разрешил всем отправляться, куда им заблагорассудится. И всё же кто-то подслушал наш разговор.

Но Джулиан ошибся.

Давид Леви был первым, кого они увидели, войдя на террасу. Великий финансист сидел вместе с Беатрис Лоример за небольшим столиком, на котором стояли чашки с кофе и тарелки с остатками завтрака. Увидев Квайста, Беатрис Лоример недоуменно шевельнула бровью.

— О, вы вернулись, Джулиан? — Беатрис Лоример впервые назвала Квайста по имени.

— По весьма печальной причине, — ответил Квайст, краем глаза наблюдая за реакцией Леви. Тот выглядел заинтересованным, но не слишком. Ровно настолько, чтобы не показаться невежливым. — Позвольте представить вам лейтенанта Кривича, — продолжил Квайст, — из манхэттенской бригады по расследованию особо тяжких преступлений.

— Стало известно что-то новое о Топотуне? — Давид Леви взял со стола чашку и сделал небольшой глоток.

— Капитан Джадвин, занимавшийся расследованием убийства Кэролайн Стилвелл, застрелен на Центральном вокзале два часа назад, — сказал Кривич.

— О Боже! — только и произнесла Беатрис Лоример, так стиснув руками подлокотники плетеного кресла, что побелели костяшки пальцев.

Леви поставил чашку на стол.

— Думаю, у большинства полицейских найдется немало врагов, — спокойно сказал он.

— Джадвин перед отъездом звонил отсюда в Нью-Йорк, — продолжил Кривич. — Ему было известно, что Квайст, давая показания, рассказал не все. Он обсудил это с Джулианом по телефону, договорился с ним о встрече, после чего выехал в город. Мы полагаем, что кто-то подслушал разговор и принял решение остановить Джадвина до его встречи с Квайстом. Но убийца не успел к Центральному вокзалу вовремя и застрелил Джадвина уже после разговора. Квайст успел всё рассказать капитану. Позже он рассказал обо всем и мне.

— Сокрытие улик — вещь довольно серьезная, не так ли? — вскользь заметил Леви.

— Мистер Квайст объяснил мне причины своего поведения, и я принял его объяснения, — сказал Кривич. — Полиция сообщила вам, что в бензобаке машины Топотуна обнаружен бензин, из чего следовало: история, которую рассказал Джонни, — сплошная ложь. Но друг мистера Квайста, мистер Хиллард, успел проверить развалюху гораздо раньше, и тогда бак был пуст. Значит, кто-то налил туда горючее уже после того, как схватили Топотуна. Это мог сделать и полицейский, поэтому Квайст не знал, можно ли доверять Джадвину. Как только он вернулся в город, то сразу позвонил мне, чтобы навести справки о Джадвине, а заодно обрисовал всю ситуацию в целом. Я заверил его, что честность капитана не вызывает ни малейших сомнений, после чего он и согласился на встречу с Джадвином.

— Значит, вы полагаете, один из нас, из тех, кто находился тогда в доме, заправил бензобак? — спросила Беатрис Лоример, и костяшки её пальцев, вцепившихся в подлокотники кресла, побелели ещё сильнее.

Давид Леви иронически улыбнулся:

— А разве не могла всё это устроить полиция, просто чтобы подкрепить свою версию лишней уликой против Топотуна?

— Такая возможность рассматривалась, — невозмутимо ответил Кривич. — Когда Квайст вошел в дом, он застал вас у телефона, и вы сказали ему, что звонили кому-то из руководства полиции штата, просили, чтобы расследование убийства миссис Стилвелл было поручено осторожному и не слишком разговорчивому следователю. Вы опасались прессы. Но вы звонили не в полицию, мистер Леви. Мы проверили все междугородные вызовы, сделанные отсюда.

Давид Леви нахмурился, улыбка исчезла с его лица.

— Вы имеете в виду мою фразу про самых крупных шишек? То была фигура умолчания. В действительности я звонил в Нью-Йорк своему адвокату и попросил его связаться с этими самыми шишками.

— Максу Готфриду?

— Чистая работа, лейтенант, — похвалил Леви. Он уже снова улыбался. — Мне всегда нравились люди, которые заранее знают ответы на свои вопросы. Они работают, имея под ногами твердую почву.

— Несколько позже вы ещё два раза звонили Готфриду, — продолжал гнуть свою линию Кривич.

— Верно. Вы же сами сказали, что у вас есть список всех вызовов отсюда.

— А не скажете зачем?

— Не думаю, что обязан отвечать на ваши вопросы, лейтенант. — Улыбка снова исчезла с лица Леви.

— В настоящий момент не обязаны. Выходит, у вас есть веская причина не отвечать?

Давид Леви внезапно расхохотался:

— Ловко, лейтенант. В находчивости вам не откажешь. Нет, особых причин не имеется, просто я не люблю, когда на меня наседают. Вы не были здесь сегодня утром. Вы не знаете Кэролайн Стилвелл. Но вы должны понять, все мы в шоке. Зверские убийства в таком месте, как это, случаются не каждый день, верно? Что вам вообще известно обо мне, лейтенант?

— То же, что и всем, — сказал Кривич. — Финансовый колосс и тому подобное.

— Если вам приходилось сталкиваться с миром финансов, лейтенант, вы должны знать, что это мир очень сложных структур и тончайших маневров. Какой-нибудь пустяк, мелкий камешек, сорвавшийся с вершины горы, может нарушить точнейший баланс и вызвать страшный обвал, погубив результаты многолетних трудов.

— Этакая сущая безделица, — заметил Квайст. — Какой-нибудь маленький пустячок вроде убийства.

Давид Леви мельком взглянул на него, и в этом взгляде проскользнуло почти неприкрытое презрение.

— Да, — подтвердил он, — какая-нибудь сущая ерунда вроде убийства. Кэролайн Стилвелл была очень красивой и весьма обаятельной женщиной. Я просто потрясен тем, что с ней произошло. Я сильно опечален за Марка и глубоко ему сочувствую. Но я также несу ответственность за стоящий за моей спиной финансовый Монблан, джентльмены, и не могу допустить его обвала. Если мое имя окажется, пусть косвенно, связанным с делом об убийстве, вся эта громада может обрушиться на наши головы. У меня не было возможности ни уехать, ни управлять отсюда текущими делами. Поэтому я временно поручил заниматься ими квалифицированному человеку, которому безусловно доверяю — моему адвокату. Я звонил ему, как только у меня появлялись какие-то новые соображения. Вы удовлетворены?

— Почти. Доктору Франклу звонили тоже вы?

— Кто такой доктор Франки? — Лицо Давида Леви как-то сразу сделалось пустым и невыразительным.

— Вы задали вопрос, который спустя минуту задал бы я, — сказал Кривич и повернулся к Беатрис Лоример.

— Не знаю никакого доктора Франкла, — пожала плечами Беатрис.

— Он довольно известный психиатр и психоаналитик.

— Масло масляное, — сказал Леви.

Кривич заглянул в свой блокнот.

— Кто-либо из вас слышал, как Джадвин утром звонил Квайсту? — задал он следующий вопрос.

Давид Леви задумчиво склонил голову набок, словно пытаясь что-то припомнить.

— Мы предоставили в распоряжение капитана Джадвина нашу библиотеку, — сказала Беатрис Лоример. — Если разговор предстоял конфиденциальный, то капитан скорее всего звонил оттуда.

— Наверное, здесь есть параллельные аппараты, с которых этот разговор можно было прослушать? — полуутвердительно спросил Кривич.

— Есть. Причем не меньше полудюжины, — подтвердила миссис Лоример. — Кроме того, есть ещё одна линия, совершенно независимая. Другой кабель, другой номер. Аппарат стоит в рабочем кабинете Марка. В телефонных справочниках этот номер не значится.

Кривич нахмурился. Выходит, он не всё предусмотрел. Надо было проверить вызовы и по второй линии, Но кто мог знать?

— Миссис Лоример, — попросил он, — не могли бы вы предоставить мне список слуг, работающих здесь? Шоферы, садовники и так далее.

— Конечно.

— Буду весьма обязан. А теперь, — Кривич снова заглянул в свой блокнот, — я хотел бы увидеть мистера Марка Стилвелла, мистера Джерри Стилвелла, мистера Патрика Гранта и миссис Давид Хайм Леви.

— Сожалею, но Марк и Пат Грант отправились в похоронное бюро, чтобы сделать соответствующие распоряжения, — сказала Беатрис. — Джерри, наверно, можно сейчас найти в его студии в дальнем конце сада.

— Что касается миссис Леви, она не в состоянии ни с кем разговаривать, — решительно заявил Давид Леви. — Когда нашли Кэролайн, с Марсией случился тяжелый истерический шок. Мы вызвали здешнего врача, который ввел ей сильное успокоительное и прислал для ухода медсестру.

— Местный врач? Как его имя?

— Доктор Табор, — сказала Беатрис Лоример, — мы едва знаем его. Здесь обычно никто не болеет. — Она попыталась засмеяться, но смех прозвучал как-то неестественно.

— Я остался здесь только потому, — пояснил Давид Леви, — что меня серьезно беспокоит состояние моей жены. На самом деле мне давно следовало быть в своем офисе.

— Хорошо, — вздохнул Кривич, — в таком случае мне прямо сейчас нужен список слуг, миссис Лоример. В первую очередь я хотел бы поговорить с шофером и главным садовником.

Гараж, находившийся позади загородного дома Стилвеллов, иному мог бы показаться сказочным дворцом. Внутри свободно разместились пять легковых автомашин, рядом была ремонтная площадка, оборудованная многочисленными станками и приспособлениями, включая подъемник, позволявший проводить сервисное обслуживание, как говорится, не отходя от кассы. На втором этаже находилось большое, почти роскошное жилое помещение, где обитал Лакинс, шофер Стилвеллов. Первым, на что обратил внимание Квайст, оказалась бензоколонка, расположенная в двух шагах от гаража.

Лакинс, одетый в непромокаемый комбинезон, находился внизу. Он мыл и без того чистый, даже лоснящийся новенький «порше». Лакинс, темнокожий молодой парень, оказался большим любителем поболтать, вернее, посплетничать. Он не выглядел человеком, которому есть что скрывать. Два последовавших почти друг за другом убийства мало взволновали его. Во всяком случае, так казалось.

— Насилие очень скверная штука, — сказал он, — но довольно обычная в этом мире. Если идешь поздно вечером по пустынной улице, никогда не можешь быть уверенным, что доберешься до конца.

Лакинс служил у Стилвеллов уже пять лет. Он был доволен своей работой. В его обязанности входило содержать в должном порядке пять машин, возить Кэролайн Стилвелл и Беатрис Лоример куда потребуется, выполнять необременительные мелкие поручения.

Марк Стилвелл и Патрик Грант предпочитали водить свои машины сами. «Порше», который сейчас мыл Лакинс, принадлежал Патрику Гранту. Марк пользовался «корветом» с откидным верхом, который они с Грантом использовали для поездок в город. Следить за тем, чтобы машины всегда были заправлены, также входило в круг обязанностей Лакинса.

— Вчерашний вечер, — буркнул Кривич. Это был вопрос.

— Можно сказать, вчера вечером у меня был выходной, — ответил шофер. — Прием. Во мне не нуждались. И я пригласил, хм, гостя. Хорошенькую куколку. Так что я не спал, вы же понимаете. — На лице Лакинса появилась ослепительная белозубая улыбка. — Как и мистер Квайст, я не спал. Сожалею, мистер Квайст, но мы видели, как вы со своей подружкой шли к бассейну, как снимали у столика халаты.

— Откуда вы с вашей гостьей смотрели? — спросил Кривич.

Лакинс махнул рукой в сторону второго этажа над гаражом.

— Там есть застекленная лоджия, — ответил он. — Мы с моей малышкой сидели там, потягивали коктейли и любовались полной луной. Оттуда мы видели, как мистер Квайст с мисс Мортон выходят из дома, идут через лужайку и раздеваются у бассейна. Здорово!

— И долго вы там сидели?

— Не очень. Я не люблю слишком долго целоваться и болтать попусту. — Широкая улыбка Лакинса свидетельствовала об обратном. — Мы выпили по нескольку коктейлей, слегка разгорячились, и моя подружка наконец уступила мне. Остаток вечера прошел великолепно. Мы как раз сделали небольшой перерыв, когда мне показалось, что снаружи доносятся какие-то подозрительные звуки.

— Когда это было?

— Минут в двадцать второго. Как раз в тот момент моя куколка взглянула на настенные часы и сказала, что должна отправляться домой. — Лакинс слегка запнулся, как бы не зная, продолжать или нет, потом докончил: — А ещё я знаю время потому, что чуть позже услышал, как Томми Бэйн отъезжает от дома на своей машине.

— Значит, послышались звуки. На что они были похожи? — спросил Кривич.

— Шуршало в кустах. Может, подумал я, кто-то присматривается, как бы стащить что-нибудь из гаража. В гараже ведь немало ценных вещей. Но может быть, просто в кустах страстно обнималась парочка, не знаю. Так или иначе, но я встал с кровати и подошел к окну посмотреть, в чем дело. Несколько секунд спустя к окну подошла моя подружка. Мы некоторое время вглядывались в темноту, вслушивались. Но не заметили никого и ничего.

Чуть погодя из дома вышли мистер Квайст с мисс Мортон. Они пересекли лужайку, оставили свои халаты на плетеных креслах и начали купаться…

— А тебе не пришло в голову, что звуки, которые ты слышал, могли быть звуками борьбы? Убийца нападал, миссис Стилвелл сопротивлялась?

— Черт возьми, нет! Мы и подумать не могли, что произойдет что-либо подобное! Мы уже снова были в кровати, когда услыхали вой полицейской сирены. Моя куколка похватала свои вещички и быстренько испарилась. Её машина была припаркована у служебного въезда, у других ворот. Не думаю, чтобы её кто-нибудь заметил.

— Мне придется поговорить с ней. Пусть подтвердит твою историю, — сказал Кривич.

— Бога ради, не делайте этого, лейтенант! К чему втягивать девочку в такую историю? Поймите, у неё есть муж! И поверьте, она не сможет ничего добавить к моим словам.

— Посмотрим, — пробурчал Кривич. — Что ты делал после того, как твоя подружка улетучилась?

— Ничего. Если хочешь жить спокойно, держись подальше от полицейских, когда понадобится, они вызовут тебя сами, вот мой девиз.

— Значит, следующие два часа, пока продолжалась суета с Топотуном и его машиной, ты проторчал здесь?

— Одевшись, я спустился вниз, вышел и всё время был около гаража. Меня не надо было искать, я ни от кого не прятался. Но моей скромной персоной никто так и не поинтересовался.

— Но если ты всё время находился рядом с гаражом, тогда бензоколонка постоянно была в поле твоего зрения, — быстро сказал Кривич.

— Конечно.

— И ты видел, кто брал бензин?

На лице Лакинса отразилось неподдельное недоумение:

— Никто. Ни вечером, ни ночью, ни утром. Колонкой никто не пользовался, иначе я бы обязательно услышал.

— Даже в тот момент, когда ты у себя наверху был особенно… м-м-м… ну, скажем, активен? — спросил Кривич.

— Колонка оборудована электрическим бензонасосом, — улыбнувшись, ответил Лакинс, — который, отмерив очередной галлон горючего, чертовски громко звякает.

Ну прямо как на настоящей автозаправочной станции.

— Кроме гаража здесь можно где-нибудь найти бензин?

— В подсобке у садовника. Он держит там газонокосилки и прочую мелкую садовую технику. Обычно он заправляет все свои механизмы здесь, но в подсобке стоят на всякий случай две десятигаллонные канистры. — Лакинс повернул голову: — А вот и хозяин вернулся из города.

У ворот гаража остановился серый «корвет», за рулем которого сидел Патрик Грант. Ссутулившийся на переднем сиденье Марк Стилвелл, кажется, не осознавал, что они уже приехали, пока Грант не тронул его за плечо. На обоих были черные очки.

Марк с трудом выбрался из машины. За каких-то несколько часов он сильно осунулся.

— Джулиан! Ты вернулся, — сказал он. — Почему?

Квайст представил Кривича и рассказал о гибели Джадвина.

Когда он закончил, Марк оперся о переднее крыло «корвета» и наклонился над ним с таким видом, будто его вот-вот стошнит.

Грант слушал напряженно; такой усталости, как в Стилвелле, в нем не чувствовалось.

— Лучше пойти в дом, — сказал он. — Леви уже знает?

— Знает.

— Плохи его дела. Его и наши. Пойдут сплетни, которые могут нам сильно помешать, — пробормотал Грант себе под нос. — Идем, Марк, надо сделать несколько срочных звонков. — И он сделал несколько шагов по направлению к дому.

— Минутку, мистер Грант, — остановил его Кривич. — У меня к вам вопрос. Мистер Стилвелл или вы, кто-нибудь из вас слышал, как Джадвин сегодня утром звонил в офис Квайста?

— Нет, — отрицательно покачал головой Грант. — Мы оба находились в кабинете Марка, а телефоны, установленные там, подключены к другой линии.

— Как всегда, бизнес? — неожиданно взбеленился Кривич. — Поприсутствовали на вскрытии тела миссис Стилвелл, и снова бизнес, да?

— Ты сукин сын, лейтенант. Дрянной сукин сын, — всхлипнул Марк и опять наклонился над передним крылом машины.

— Интересно, как вы поведете себя, когда ваша жена окажется убитой самым зверским способом, Кривич? — спросил Грант. Его правая щека непроизвольно подергивалась. — Вам придется найти себе какое-нибудь срочное дело, чтобы не свихнуться. Не сможете найти — придумаете!

— Прекрати, Пат, — глухо сказал Марк Стилвелл и взглянул на Кривича сквозь темные очки. — Сожалею, что утратил самообладание, старина. Как вы догадываетесь, я сильно не в форме. Вся эта история с бензобаком означает… То есть теперь вы предполагаете, Топотун здесь ни при чем?

— Почти наверняка ни при чём, — твердо сказал Кривич.

Марк снова согнулся над сверкающим «корветом», а собравшийся было уходить Г рант словно примерз к месту.

— Формально, мистер Стилвелл, сейчас ведутся два расследования, — продолжил Кривич. — Полиция штата занята делом об убийстве вашей жены. Я же должен найти убийцу, застрелившего капитана Джадвина. Но эти расследования переплетаются настолько тесно, что разумно объединить их. Разговаривать с присутствовавшими в вашем доме предоставлено пока мне, а они тем временем закончат работу с Топотуном, отмоют его хорошенько и освободят.

— Будь я проклят, меня просто бесит ваше полицейское двоемыслие. — Солнечные зайчики от очков Гранта раздраженно подпрыгивали. — Бензобак, бензобак, ах, кто налил горючее в бензобак! Топотун находился там, где не должен был, не имел права находиться. Он имел при себе здоровенный тесак с подозрительными следами на лезвии. Пока никто ничего не слышал о результатах экспертизы. К алиби этого подонка невозможно относиться всерьез.

— Мы добиваемся истины и справедливости, — сказал Кривич.

— Вы добиваетесь того, чтобы в это дело оказались втянутыми Марк Стилвелл, Давид Леви, я и все остальные, кто был вчера вечером в доме. Вам очень хочется увидеть свой большой портрет в нью-йоркских газетах, да, лейтенант?

— Полегче, Пат, — попросил Марк Стилвелл, разглядывая какой-то камешек под колесом «корвета».

— Теперь вы считаете, что Кэролайн убил кто-то из присутствовавших в доме. — Грант почти кричал, в его голосе чувствовалась неподдельная злость. — Но почему?!

Если не Топотун, это вполне мог быть любой другой бродяга и вор, хотевший добыть денег на наркотики. Почему кто-то из нас? Мы любили Кэролайн! Каждый из нас любил ее, черт побери! Может быть, за исключением Леви. Они встретились с Кэролайн впервые, но именно поэтому у них не могло быть никакого мотива! Оставьте нас в покое, лейтенант, дайте нам возможность оплакать, как приличествует случаю, ушедшую в мир иной Кэролайн Стилвелл, которую мы все любили. И ищите настоящего убийцу. Из-за вашей неповоротливости он уже вполне мог оказаться за границами штата!

— Есть два вопроса, мистер Грант, — невозмутимо сказал Кривич. — Вот первый: кому понадобилось наливать горючее в бак машины Топотуна уже после того, как убитая была обнаружена, а полиция прибыла по вызову?

— Почем мне знать? — Грант всё ещё говорил на повышенных тонах. — Может быть, кто-то из патрульных хотел отогнать машину в сторону и залил в бак бензин, а когда сообразил, что сделал грубую ошибку, решил держать язык за зубами. А может, какой-нибудь подонок из «Лодочного клуба» решил, что, угнав машину, он поможет Топотуну. Это мог быть и убийца, захотевший скрыться на развалюхе, но не сумевший, например, завести мотор. Не понимаю, почему это обязательно некто желающий подставить мальчишку Топотуна.

— Из вас получится превосходный защитник обвиняемого, — сказал Кривич, — как только таковой появится.

— Кроме того, — Грант немного успокоился, — почему вы упорно связываете гибель Кэролайн Стилвелл с убийством Джадвина? Он долгие годы проработал в полиции и отправил за решетку множество людей, у которых есть все основания ненавидеть его. Кто-то из таких людей увидел его в телефонной будке, вспомнил старое и свел с ним счеты. Абсолютно никакой связи с проводимым расследованием! Случайное совпадение!

— Мой второй вопрос, — спокойно продолжил Кривич, как бы не расслышав сказанного, — такой: зачем миссис Стилвелл вышла к бассейну, уже почти полностью подготовившись ко сну? Если бы она заметила притаившегося бродягу, то позвала бы на помощь.

Если бы ей захотелось искупаться, она была бы одета иначе. Все говорит о том, что решение выйти на улицу пришло под влиянием мгновенного импульса. Вспомните шлепанцы, которые пришли в полную негодность от ночной росы.

— Вот уже несколько часов я тщетно пытаюсь найти ответ на этот вопрос. — Марк поднял голову и взглянул на Кривича. — Кэролайн всегда отличалась присутствием духа и смелостью. Но и разумом тоже. Заметь она на улице постороннего, да ещё прячущегося человека, она бы немедленно позвала меня, Пата, Шаллерта, Лакинса или кого-нибудь еще, но ни за что не вышла бы к бассейну одна.

— Шлепанцы исключают возможность того, что ваша жена просто вышла прогуляться по саду, — сказал Кривич, — они совершенно перепачканы, и она знала, что так будет. Нет купального костюма; вообще она была едва одета. А значит, Кэролайн увидела кого-то или что-то и опрометью бросилась туда, где её потом убили. У неё не оказалось времени одеться.

— Может быть, она увидела кого-то попавшего в беду? — предположил Марк. — Человека или домашнее животное? У нас две комнатные собачки и несколько кошек. Если бы с ними что-нибудь случилось, Кэролайн обязательно поспешила бы на помощь.

Весьма разумное объяснение, подумал Квайст. Может быть, она действительно бросилась выручать попавшее в беду животное и по чистой случайности наткнулась на кровожадного убийцу? В таком случае кого ждал у бассейна этот мерзавец?

Горе, испытываемое Марком, не вызывало сомнений, но реакция остальных продолжала злить Квайста. Давид Леви беспокоился только за свой финансовый Монблан; Беатрис Лоример заботило спокойствие живущих в доме, а в первую очередь — собственное; Грант ни в какую не желал сотрудничать с полицией; Лакинса больше всего тревожило, что его замужней подружке не удастся остаться в стороне, и так далее. Кэролайн попросту оказалась забытой. Та самая Кэролайн, чье тело лежало сейчас на столе, пока нож патологоанатома заканчивал дело, начатое преступником. Квайст вдруг понял, что подозревает почти каждого из присутствовавших в доме; подозревает, что власть денег может избавить преступника от ответственности. Убийство Джадвина — простое совпадение? Нет, Квайст не мог с этим согласиться. Джадвин был толковым, честным, преданным делу копом.

И он, со своей нелюбовью к неувязкам, представлял для кого-то серьезную угрозу. Он начал связывать концы, и его остановили.

— Мне придется, — сказал Кривич, — задать вопрос, который причинит вам боль, мистер Стилвелл. Предположим, ваша жена увидела, как одна из собак запуталась ошейником в ветках живой изгороди. Она поспешила вниз, чтобы освободить животное, и столкнулась лицом к лицу с убийцей, с человеком, в руках которого оказался нож. Чтобы не дать вашей жене поднять тревогу, он ударил её этим ножом раз или два.

— О Боже, — прошептал Марк Стилвелл.

— Но потом! Потом он зачем-то срывает халат, срывает бюстгальтер и принимается методично кромсать мертвое тело!

— Вам что, нравится смаковать такие подробности? — почти с ненавистью спросил Грант.

— Нет, не нравится, — ответил Кривич, — но именно они подводят нас к одному из двух возможных выводов: либо здесь орудовал сумасшедший, маньяк, либо…

— Конечно, это был маньяк, — безапелляционно сказал Грант, — какой-нибудь накачавшийся наркотиками дегенерат, чудовище в образе человеческом.

— …либо это сделал человек, ненавидевший миссис Стилвелл настолько сильно, что простого убийства ему показалось недостаточно. Вам ничего не приходит в голову, мистер Стилвелл?

— Нет, что вы! — ответил Марк, продолжавший опираться на крыло машины.

— Может быть, мужчина, которого она отвергла? Или, наоборот, женщина, у которой она отбила мужчину, — продолжал спокойно и методично спрашивать Кривич.

— Да вы просто скотина! — прошипел Грант и сделал шаг в сторону лейтенанта. — Я прикажу немедленно вышвырнуть вас вон!

— Убедительно советую вам, мистер Грант, не предпринимать такой попытки, — не повышая голоса, сказал Кривич. — Сожалею, что мне приходится задавать подобные вопросы, мистер Стилвелл. Но лучше выяснить ответы на них здесь, в присутствии ваших друзей, чем проходить мучительную процедуру формального допроса в полиции. Ваша жена была очень привлекательной женщиной.

В мире театра и кино, где на многие вещи смотрят иначе, её наверняка окружало множество поклонников. Может быть, в её прошлом был кто-то?

Медленно, очень медленно Марк выпрямился и посмотрел в лицо Кривичу.

— Я понимаю, лейтенант, — сказал он, — человек, не знавший Кэролайн, вправе задать такой вопрос. Я также понимаю ваше положение. Вы делаете работу, которую обязаны делать. Поэтому я отвечу вам. Мы с Кэролайн женаты шесть лет. Точнее, шестая годовщина должна была отмечаться в следующем месяце. До нашей свадьбы она снималась на протяжении почти десяти лет. Когда мы встретились, ей как раз стукнуло тридцать и она была довольно известной кинозвездой. Она знала в Голливуде всех, почти со всеми работала и общалась с очень многими вне работы. И я знаю, что мир киноискусства совсем не похож на мой мир. Поверите ли вы мне, если я скажу, что никогда не задавал Кэролайн никаких вопросов о том времени, когда мы были незнакомы?

— Я слушаю вас очень внимательно, — сказал Кривич.

— Мы встретились в Акапулько. Я был на побережье по делам и проводил уик-энд у одного моего коллеги. Там я увидел Кэролайн и влюбился в неё с первого взгляда. Через два дня я сделал ей формальное предложение, она ответила согласием, пожертвовав карьерой, навсегда порвав с миром кино, — голос Марка сорвался, — чтобы стать моей. Мы поженились спустя несколько дней, в Калифорнии. Это был самый необдуманный, самый решительный поступок в моей жизни, но мне никогда не приходилось о нем сожалеть. Мы безумно любили друг друга, лейтенант, и стремились друг друга узнать. Но существуют неписаные правила. Я никогда не спрашивал её о прежней жизни — разве что она сама рассказывала мне какую-нибудь сплетню или анекдот; Кэролайн тоже никогда не задавала вопросов о моем прошлом. Мы оба как бы начали жизнь заново, и это связало нас сильнее, чем я мог надеяться. — Марк запнулся.

— Говорите, я слушаю, — снова сказал Кривич.

— Если бы мои дела не съедали такую уйму времени… — продолжал Марк. — Но Кэролайн никогда не жаловалась. Когда я просил, она сопровождала меня: Европа, Южная Америка, Ближний Восток. Если не было возможности взять её с собой, она оставалась дома.

У меня и в мыслях никогда не было не доверять ей. Кэролайн не ходила без меня ни на какие приемы и никогда не устраивала приемы в мое отсутствие. Вы правы, когда мы бывали на людях, мужчины всегда окружали её вниманием, но мне и в голову не приходило ревновать; чувство, которое я в подобных случаях испытывал, правильнее назвать гордостью за мою жену.

Да, подумал Квайст, сказано гораздо лучше, чем я мог ожидать от Марка. Наверно, трагедия пробила брешь в броне его эгоизма. Во всяком случае, привязанность Кэролайн к мужу стала для Джулиана более понятной.

— Вот последний пример отношения Кэролайн ко мне, лейтенант, — сказал Марк. — Нынешний злосчастный прием имел свою подоплеку. По просьбе одной из своих клиенток, Мэрилин Мартин, Джулиан Квайст сделал моей жене деловое предложение. Мисс Мартин — модельер женской одежды, и она была готова уплатить Кэролайн десять тысяч, если моя жена согласится в течение полугода появляться в общественных местах в платьях, изготовленных в мастерских Мэрилин Мартин. Сперва Кэролайн отказалась, так как знала, что у меня нет ни времени, ни желания посещать все эти балы, приемы, премьеры и рауты и что мне не слишком понравится, если её будет сопровождать кто-нибудь другой. Тогда Джулиан обговорил предложение Мэрилин Мартин со мной. Я подумал, Кэролайн не помешает почаще бывать в обществе и доставит удовольствие самой заработать немного карманных денег, а сопровождать её согласился мой брат, Джерри. Это позволило бы ему тоже слегка подзаработать, а с другой стороны, гарантировало отсутствие сплетен. В конце концов, на том и порешили. Но без моего согласия Кэролайн никогда бы не приняла такое предложение.

— А где ваш брат успел побывать с миссис Стилвелл? — спросил Кривич.

— Нигде. В нынешний уик-энд должно было состояться то, что Джулиан назвал холостым прогоном. Гостей ожидалось немного. Кстати, супруги Леви появились у нас вообще чисто случайно. Кэролайн впервые надела наряды от Мэрилин Мартин, а Джулиан и сама мисс Мартин хотели пронаблюдать реакцию присутствовавших женщин. Если бы эта реакция удовлетворила мисс Мартин, моя жена, одетая соответствующим образом, вскоре стала бы появляться в обществе, в сопровождении Джерри или моем.

— Спасибо, что вы были со мной столь откровенны. — Кривич захлопнул блокнот и сунул его в карман.

Марк поднял голову и взглянул на лейтенанта. Казалось, это движение далось ему с большим трудом, настолько он был изнурен всем происшедшим.

— Вы не оставили ещё мысль о том, что кто-то из присутствовавших вчера в моем доме может… то есть мог… — У него не хватило сил закончить фразу.

— Настоящее расследование только начинается, мистер Стилвелл, — сказал Кривич. — Мы и так слишком засиделись на старте.

Квайст и Кривич нашли Джерри Стилвелла в его студии, в дальнем конце сада. Стены студии, как и стены дома Стилвеллов, были сложены из грубо обтесанного камня и почти сплошь покрыты буйно вьющимся плющом. Когда-то это, наверное, был коттедж для гостей, с кухней, несколькими комнатами и ванной, но впоследствии перегородки внутри убрали, оставив одну большую светлую комнату с громадным окном, занимавшим, как и положено для правильного освещения, всю северную стену строения. Помещение мастерской было заставлено, завалено и завешано скульптурами, картинами, литографиями; повсюду валялись разбросанные в беспорядке инструменты художника, чеканщика и скульптора.

Квайст окинул профессионально-небрежным взглядом творения Джерри Стилвелла и поразился. Вещи были не просто хороши — они были чертовски хороши. Превосходный рисунок; превосходный цвет; превосходная техника. Нет, подумал Квайст, никакой необходимости жить здесь в затворничестве, полагаясь на финансовую поддержку брата, у Джерри не было. При соответствующей помощи он мог бы добиться очень многого собственными силами.

Сам Джерри лежал в шезлонге на террасе студии, закрыв глаза и подставив лицо солнечным лучам. Он сильно удивился, даже вздрогнул, услышав голос Квайста.

— Джулиан! — воскликнул он. — Что за черт, я думал, ты давным-давно уехал!

— Я успел съездить в Нью-Йорк и вернуться обратно, — сказал Квайст и, представив Кривича, спросил: — А разве тебе никто ничего не говорил?

— Те, из большого дома, не обращают на меня никакого внимания, — объяснил Джерри. — Теперь, когда не стало Кэролайн, никому нет до меня никакого дела.

Квайст рассказал о причине своего возвращения, о том, что произошло с Джадвином, и о том, что в невиновности Джонни Топотуна не осталось практически никаких сомнений. Выслушав его, Джерри медленно, как-то неловко выбрался из шезлонга и принялся шарить по карманам своей клетчатой спортивной куртки в поисках сигареты. Джулиан щелкнул зажигалкой и дал ему прикурить.

— Вот дрянная баба! — пробормотал Джерри, затягиваясь. Брови Квайста недоуменно поползли вверх. — Я имею в виду Беатрис, — пояснил младший Стилвелл. — Не удосужилась сообщить мне, какая чертова каша заварилась.

— Может, она думала, что тебе расскажет Марк?

— Она? Да она прекрасно знает, что я последний, кому Марк вздумает хоть что-нибудь рассказать. Кроме тех случаев, когда ему позарез требуются мои услуги. — Джерри на несколько секунд прикрыл глаза рукой. Рука дрожала. — Теперь нам всем придется нахлебаться поганого пойла.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Квайст.

— А что я могу иметь в виду, если Топотун невиновен? — Джерри убрал руку от лица и криво улыбнулся. — Мистер Стилвелл, где вы находились в момент убийства вашей невестки? Следующий вопрос будет именно таким, верно?

— Да, такого вопроса не избежать, — согласился Кривич.

— Я находился здесь, — сказал Джерри, — потому что мне обрыдло слушать песенки Томми Бэйна и смотреть, как Мириам Тэлбот прижимается к Марку своими роскошными телесами. Ей следовало бы вести себя поскромнее, не находите?

— Наверно, она пыталась сделать на этом свой маленький бизнес, — заметил Квайст.

— Она его уже давным-давно сделала, — засмеялся Джерри. — Или вы ничего не знаете? Наш честный и преданный старина Марк, рыцарь без страха и упрека, почти год развлекается со старушкой Мириам в отелях, мотелях и в её роскошных апартаментах в Нью-Йорке, стены которых, по слухам, обиты атласом.

— Любовная связь? — спросил Кривич. — Вы уверены?

— Я бы назвал это непрерывной оргией. Я молчал, молчал бы и дальше, но теперь Кэролайн нет, и мои слова не принесут ей страданий. Бедняжка Кэролайн, она не имела о происходящем ни малейшего понятия. Чувствовала себя в полнейшей безопасности и всегда посмеивалась над любовными притязаниями Мириам!

— Если это было общеизвестно, Марка должны были покрывать и другие. — Злость снова стала подниматься в душе Квайста, когда он припомнил ханжеские благочестивые речи старшего Стилвелла.

— Конечно, покрывали. Пат Грант, Беатрис, многие. Томми Бэйн вообще был душой всего дела. Когда Марк испытывал недостаток времени, он мог просто проехать или пройти три мили до коттеджа Бэйна, и дело в шляпе.

— Я думал, Мириам — девушка Бэйна, — сказал Квайст.

— Милый Джулиан, наш Томми не интересуется девочками с четырехлетнего возраста, с того самого момента, как играл в доктора с одной из них на веранде своего дома и обнаружил, что они куда менее привлекательны, чем мальчики.

— Эта Мириам, наверно, питала к миссис Стилвелл сильную неприязнь? — спросил Кривич.

— Вовсе нет. Зачем? Она спала с её мужем. Она вытряхивала из Марка столько денег, сколько ей требовалось. В душе она насмехалась над Кэролайн, испытывала чувство собственного превосходства, так зачем ей было её ненавидеть?

— И ты смотрел на всё это, ничего не предпринимая? — Квайст почувствовал, как его начинает бить нервная дрожь.

— А что я мог сделать, чёрт побери? Сломать жизнь Кэролайн? Нет, пока она не сомневалась в Марке, я не собирался ничего делать.

— Конечно, ведь иначе он снял бы тебя с довольствия! — не выдержал Квайст.

— Нет. — Джерри спокойно и твердо смотрел в глаза Джулиану. — Когда всё это обрушилось бы на Кэролайн, кто-то должен был поддержать ее. — Он втянул воздух сквозь стиснутые зубы. — Я любил ее, если хочешь знать! Теперь, небось, хочешь спросить, почему я в таком случае не рассказал ей всё и не попытал счастья?

— Считай, уже спросил.

— Да потому, что она любила только его. Потому что она простила бы его, если бы он попросил. Потому что ей на всем белом свете никто не был нужен, кроме моего разлюбезного братца! — Джерри глубоко затянулся, поперхнулся табачным дымом и замолчал.

— Вернемся к началу разговора, — сказал Кривич. — Когда вечеринка закончилась, вы вернулись к себе, так? Отсюда можно видеть, что происходит около бассейна?

— Нет.

— Вы легли спать?

— Нет.

— Почему?

— Сборища вроде этого — Мириам, виснущая на Марке, Леви, пожирающий взглядом всех женщин вокруг, за исключением собственной жены, совершенно искренне считающий, что может всех их купить, оптом и в розницу, и тому подобное — всякий раз оставляют меня в состоянии сильнейшего стресса. Мне требовалось не меньше чем полбутылки виски, чтобы заснуть. Я выпил эти полбутылки и стал обдумывать, не сжечь ли мне все свои картины… — Джерри криво улыбнулся. — А тут как раз послышалась полицейская сирена.

— Но ты не вышел к бассейну, — сказал Квайст. — Не припомню, чтобы я видел тебя там или потом, в доме.

— Я было пошел, — ответил Джерри. — Отсюда удобнее пройти через главные ворота. Сделал несколько шагов, увидел припаркованный рядом странный драндулет. Около него крутился патрульный, наверно, искал водителя. Пусть делает свою работу, подумал я, повернул обратно и лег в постель. И уснул.

— Когда же ты узнал, что произошло?

— Когда Шаллерт привел сюда Джадвина и тот стал задавать вопросы.

— Вы рассказали Джадвину то же, что и нам? — спросил Кривич.

— В общем, да. Может быть, не столь живописно. Кривич поколебался немного, потом нехотя сказал: — Джадвин застрелен сегодня утром в здании Центрального вокзала. Вскоре после того, как уехал отсюда.

Джерри с ошарашенным видом молча смотрел на лейтенанта.

— Шаллерт присутствовал при вашем разговоре? — поинтересовался Кривич.

— Нет. Он сразу ушел назад в дом.

— А тебе не хотелось пойти к Марку, выразить соболезнование, спросить, не нужна ли твоя помощь? — спросил Квайст.

— Не имел ни малейшего желания. — Голос Джерри внезапно охрип. — Меня тошнило при одной мысли, что придется наблюдать, как мой братец изображает безутешное горе. Я очень хотел бы помочь Кэролайн, но как раз ей моя помощь больше не требовалась. Джадвин сказал, что убийца пойман. Джонни Топотун. Он здорово исполнял песни в стиле кантри, я не раз слушал его в «Лодочном клубе». Трудно поверить в его причастность к убийству Кэролайн.

— Мы и не верим, — сказал Кривич.

— Тогда кто?

Кривич пропустил вопрос мимо ушей.

— У вас нет никаких предположений, зачем миссис Стилвелл вдруг понадобилось идти к бассейну? — спросил он. — Она была одета так, словно выскочила из дома второпях.

— Абсолютно никаких, — покачал головой Джерри.

Казалось, у Кривича вышли все вопросы, но вот он, будто вспомнив что-то, задал ещё один:

— Джерри, известно ли было миссис Стилвелл, что вы её любите?

Джерри смотрел на свои руки, которые всё ещё немного дрожали.

— Если она и знала об этом, то не от меня. Мне достаточно было, что она ко мне хорошо относится. Может, и знала. Кэролайн всегда была очень тонко чувствующей натурой. Она часто пыталась убедить меня устроить выставку моих работ в Нью-Йорке. Самостоятельно, без помощи Марка, на свой страх и риск.

— Почему же ты не прислушался? — спросил Квайст. — Она была права — картины чертовски хороши.

— А я убедил ее, что думаю иначе, что у меня не хватает внутренней уверенности в себе и в своих работах, а значит, ничего не получится. — Джерри взглянул на Квайста: — Понимаешь, согласись я с ней, и мне пришлось бы переезжать в Нью-Йорк, а я не хотел оставлять Кэролайн здесь одну, ведь ей в любой момент могла потребоваться помощь. — Его рот на мгновение сжался в узкую, твердую линию. — Но теперь меня тут ничто не держит.

Можешь быть уверен, ноги моей здесь больше не будет, дай только упаковать вещи.

— Без разрешения полиции отсюда никто не может уехать, — твердо заявил Кривич.

Квайст вернулся в город немногим позже четырех дня, запарковал машину и поднялся в свой офис.

В приемной Глория Чард одарила его чарующей улыбкой.

— Когда вы отсутствуете, босс, — сказала она, — сразу начинаются всяческие затруднения. Люди не хотят верить, что вас нет на месте. Они подозревают, что вы просто прячетесь от них.

— Для меня есть что-нибудь важное? — спросил Квайст.

— Ничего срочного. Какие новости там, куда вы ездили?

— А, ерунда. Куча грязного белья, но ничего существенного, — слегка раздраженно ответил Квайст и прошел в свой кабинет.

Как всегда, там находилась Конни Пармаль, ожидавшая его распоряжений, спрятав глаза за старомодными дымчатыми очками.

— По-моему, вам необходимо слегка взбодриться, — заботливо сказала она.

— В самую точку, — ворчливо согласился Квайст.

Только опустившись в кресло, он ощутил, как ноет каждая косточка в его теле. Он не спал уже почти двое суток.

Мисс Пармаль подошла к бару и налила в бокал хорошую порцию бурбона со льдом. Квайст с облегчением пригубил.

— Конни, передай, пожалуйста, Лидии, что я вернулся, — спустя мгновение сказал он.

— Она не появлялась здесь весь день, — ответила Конни, — думаю, вся эта история с убийством совершенно выбила её из колеи.

— Тогда ей ничего не известно о Джадвине?

— Нет, она должна знать, если слушала радио или смотрела телевизор. Вечерние газеты тоже дали материал.

— Позвони ей домой, хорошо, крошка? — Он вытянул из кедровой сигарницы длинную тонкую сигару и закурил.

Надо перемолвиться парой слов с Лидией и отправляться домой спать, решил Квайст. Он не хотел, не мог ни о чем больше думать. Кривич отличный парень, он всё сделает как надо и найдет ответы на все вопросы. Квайст сделал ещё глоток из бокала и закрыл глаза.

— Лидия не берет трубку, — сказала Конни.

— Попробуй позвонить ко мне, — пробормотал Джулиан. — Обычный условный сигнал.

Лидия, если бывала у него дома одна, поднимала трубку, если телефон звонил два раза, потом замолкал и звонил снова. Эта система была известна Конни. Она набрала номер, повесила трубку и снова набрала. Она ждала долго, но ответа так и не дождалась.

— Я еду домой и ложусь спать, — сказал Квайст. — Когда Лидия появится, пусть едет ко мне. Больше не могу, у меня буквально закрываются глаза.

Он взял такси, хотя до его дома было не больше шести кварталов. Войдя в комнату, залитую лучами вечернего солнца, он остановился у длинного стола, на котором стоял телефон. Если Лидия заходила в его отсутствие, она могла оставить записку под подушечкой, на которой стоял аппарат. Но там ничего не было.

Джулиан кое-как поднялся по лестнице наверх, разделся, побросав одежду в беспорядке на стулья, и прошел в ванную. Там он постоял несколько минут под горячим душем, вытерся, потом ощупью, словно слепой, добрался до своей кровати, лишь на мгновение остановившись у окна, чтобы задернуть плотные шторы. Он уснул раньше, чем его голова коснулась подушки.

Очнувшись, он сперва долго не мог понять, сколько же прошло времени. Квайст сладко потянулся и с разочарованием понял, что кроме него в постели никого нет. Тогда он повернул голову и взглянул на светящийся циферблат настенных часов. Немного за полночь. Значит, проспал не меньше шести часов.

Джулиан протянул руку, включил лампу и снова откинулся на подушку, чувствуя приятную расслабленность во всем теле. Прошедший день встал у него перед глазами: день ужаса и насилия. Затем ему пришло в голову, что Лидия не хотела беспокоить его, зная, насколько сильно он нуждался в отдыхе и сне. Джулиан снял трубку с аппарата, стоявшего рядом с кроватью, набрал номер и долго вслушивался в длинные гудки. Нахмурившись, он повесил трубку, встал с постели, накинул халат и спустился в гостиную, включив по дороге свет.

В выдвижном ящике стола, на котором стоял телефон, Квайст нашел справочник, отыскал в нем номер домашнего телефона Глории Чард и позвонил.

Секретарша подняла трубку почти сразу.

— Это я, — сказал Квайст. — Извини за столь поздний звонок.

— Вечер ещё не кончился, — ответила Глория.

— Лидия сегодня так и не зашла в офис?

— Нет, босс.

— И ничего не просила мне передать?

— Меня — нет.

— Нигде не могу её найти, — пожаловался Квайст.

— Может быть, у вас появился соперник, босс? — с надеждой в голосе предположила несравненная Глория Чард.

— Уволю без выходного пособия, — ласково ответил Квайст.

Он дал отбой и набрал домашний номер Дэна Гарвея. По голосу Дэна легко было догадаться, что он сейчас не один. Лидию он не видел и ничего о ней не слышал целый день. Выслушав его, Квайст повесил трубку и закурил сигару. Впервые за долгое время случилось так, что он не мог найти Лидию, когда та была ему нужна. Прежде днем она почти постоянно бывала в офисе, а всё свободное время они проводили вместе. В тех редких случаях, когда ей случалось проводить время как-нибудь иначе, Квайст всегда знал, с кем она и где. В конце концов, должна же она была хотя бы просто полюбопытствовать, как у него прошел день!

Джулиан поймал себя на том, что начал раздумывать о всяких случайностях и несчастьях: пьяный водитель, сбивший девушку и скрывшийся, случайный грабитель, безмозглый молодой хулиган с ножом. Приятель-психиатр однажды сказал Квайсту, что подобные домыслы служат как бы отдушиной, давая выход накопившемуся раздражению. Выходит, он подсознательно хочет, чтобы Лидия была наказана за то, что не оказалась вовремя в пределах досягаемости?

Квайст снова поднялся наверх, надел темно-голубой летний костюм и светло-голубую легкую рубашку со стоячим воротничком, после чего погрузился в лифт, и тот перенес его к выходу на улицу. Дом, где жила Лидия, находился всего в двух кварталах, которые сейчас были ярко освещены. С реки доносились пронзительные свистки и резкие гудки буксиров.

Ночной швейцар хорошо знал Квайста в лицо. Нет, он не видел Лидию с самого начала своего дежурства, с восьми вечера. Они попытались дозвониться по внутреннему телефону. Никакого ответа.

Квайст поднялся на пятый этаж и вошел в квартиру Лидии, открыв её своим ключом. Там царил образцовый порядок. Заглянув в стенной шкаф в спальне, Джулиан долго разглядывал развешанные там платья, плащи и пальто. Он никак не мог вспомнить, как же была одета Лидия, когда возвращалась домой сегодня утром. Он был всего лишь мужчиной, а потому ему трудно было сообразить, какие вещи девушка взяла перед отъездом к Стилвеллам отсюда, а какие — из его квартиры.

Вернувшись в гостиную, Квайст набросал несколько слов и положил записку рядом с телефоном: «Если не хочешь быть четвертованной, позвони мне, как только вернешься.

Любящий тебя К.».

Он вышел и как-то нерешительно закрыл за собой дверь, размышляя, не проглядел ли нечто такое, что могло бы прояснить ситуацию. Потом Джулиан представил себе, что сейчас войдет к себе, а Лидия уже ждет его там.

Он прошел два квартала, поднялся на лифте и открыл дверь в свою квартиру. Лидии там не было.

Именно в этот момент из глубин его подсознания прозвучал сигнал опасности, и Квайст впервые встревожился по-настоящему. Они с Лидией настолько любили друг друга и были настолько близки, что непредусмотренная разлука даже на несколько часов причиняла почти физическую боль обоим. Джулиан не мог представить, чтобы Лидия исчезла на целый день, не поставив его в известность, чем бы такое исчезновение ни было вызвано. Она просто не могла забыть позвонить ему. Вот почему её необъяснимо долгое отсутствие становилось пугающим.

Когда-то давно Квайст получил от Кривича номер его домашнего телефона и теперь позвонил по нему. Кривич ответил почти сразу, хотя голос его звучал сонно.

— Это Джулиан, — сказал Квайст, — мне очень жаль, что приходится беспокоить тебя ночью.

— Такова нелегкая доля большинства копов, — отмахнулся Кривич. — У тебя появилось что-то новенькое?

— Думаю, тебе известно, каковы мои отношения с мисс Мортон, — начал Квайст.

— Да, кое-что знаю. И завидую.

— Вчера утром я довез её от Стилвеллов прямо до дверей её дома и высадил там примерно в половине десятого. Потом я снова поехал к Стилвеллам, уже с тобой. За весь день Лидия ни разу не появилась в офисе. Я не получил от неё ни одной весточки с тех пор, как вернулся. Её нет дома. Она не заходила ко мне домой. Если ты действительно осведомлен о наших отношениях, ты должен согласиться: это ненормально.

— Но почему ты позвонил мне?

— Да потому, что полиция и не подумает поднимать тревогу раньше чем через день-другой. Скажут, пошла в гости к подруге или заехала к приятелю, да ещё эдак понимающе подмигнут. Вот я и подумал, что ты наверняка знаешь кого-нибудь, к кому можно обратиться, чтобы быстро проверить сведения о несчастных случаях, грабежах и так далее.

— Знаю. И сделаю. — Голос Кривича вдруг зазвучал напряженно и жестко. — Это настоящая причина, по которой ты обратился ко мне?

— А что же еще?

— А то, что твое подсознание само связало исчезновение Лидии с убийством Кэролайн Стилвелл!

— Боже мой! Лидия-то при чём?

— Быть может, хотят оказать давление на тебя, чтобы вывести из игры.

Во рту у Квайста внезапно пересохло.

— Значит, ты все-таки допускаешь… — Джулиан с трудом перевел дыхание.

— Я не собираюсь строить версии — сейчас, — резко сказал Кривич. — Сперва получу сводку по городу. Так быстро, как только смогу. Ты никуда не уйдешь из дома?

— Пока не узнаю хоть что-нибудь о Лидии — никуда.

— Если узнаешь, сразу же звони мне. На получение сводки уйдет часа два, не меньше.

IV

Лидия так и не дала о себе знать.

Без четверти четыре утра задребезжал телефон. Звонил Кривич.

— Никаких инцидентов, в которых могла бы оказаться замешанной мисс Мортон, — сказал он. — Никого похожего на неё в госпиталях, никого в моргах.

Надеюсь, тебя это приободрит. Ни в одном из полицейских рапортов нет ничего о симпатичной молодой женщине, попавшей в беду или просто в неприятную ситуацию. Дай-ка я задам тебе один малоприятный вопрос. Вы, часом, не поссорились с мисс Мортон? Посуду не колотили?

— Боже упаси, нет! Лидия и я? Никогда!

— Ну, может, какая случайная размолвка из-за пустяков? А потом она решила тебя слегка наказать.

— Не говори глупости. Мы живем душа в душу.

— Я просто подумал, что должен спросить. Лучше уж такая возможность, чем…

— Чем что?

— Мне не хочется даже на секунду предположить, что Лидия может попасть в руки того мясника, который прикончил миссис Стилвелл, — мрачно сказал Кривич. — Я скоро заеду к тебе. Жди.

Квайст подошел к бару и плеснул себе изрядную порцию бурбона. Его знобило. Чуть больше двадцати четырех часов прошло с тех пор, как Кэролайн вышла из своего дома к бассейну и была зверски убита. Он, Джулиан Квайст, предпринял шаги, в результате которых полиция фактически сняла подозрение с Топотуна и обратила пристальное внимание на семью Стилвеллов и их окружение. Первым по новому следу пошел Джадвин — и был остановлен пятью выстрелами в упор. Нанять исполнителя для такого дела мог, протянув руку к телефону, практически любой по-настоящему богатый человек. Это мог быть Давид Леви, либо Марк Стилвелл, либо кто-нибудь еще. Тот же человек вполне мог нанять гангстеров, которые устроили, чтобы Лидия исчезла. Но с какой, черт возьми, целью?

Кривич появился меньше чем через полчаса. Вид у него был самый мрачный.

— Все время пытаюсь найти хоть какой-то смысл в происходящем, — начал он прямо с порога. — Ты богатый человек. Не настолько богатый, как Стилвелл, но всё же. Твои отношения с мисс Мортон ни для кого не секрет. Может быть, её просто-напросто похитили с целью вымогательства?

— Просто-напросто?

— Да, потому что тогда нет никакой связи с двумя убийствами. Если так, ты скоро получишь требование о выкупе.

— Молю Бога, чтобы ты оказался прав, — сказал Квайст.

— Может быть, мы оба слегка зациклились на том, что произошло у Стилвеллов, — сказал Кривич, — но ведь именно ты разворошил их гнездо, фактически доказав невиновность Топотуна. И именно ты во всеуслышание заявил, что Кэролайн была твоим другом, а потому предпримешь всё возможное и невозможное, чтобы за преступление ответил именно тот, кто его совершил. Ты, и никто другой, дал копам всю заслуживающую внимания информацию, которой они сейчас располагают. Опять же, именно ты появился вчера в Вестчестере вместе со мной. Люди, замешанные в этом деле, могут считать, что основная угроза для них исходит как раз от тебя.

— Неужели я более опасен, чем взявшая след полиция? — спросил Квайст.

— Но они могут считать именно так. Значит, тебя надо остановить. Тогда исчезновение Лидии — предупреждение. Если ты сегодня спокойно пойдешь в офис и, как ни в чем не бывало, начнешь разгребать накопившиеся дела, любому станет ясно: Джулиан Квайст прекратил совать нос не в свое дело. Может быть, тогда…

— А если нет?

— Лучше не думать о возможных вариантах, — нехотя сказал Кривич.

— Что ты имеешь в виду?

— Например, месть. — Квайст опять почувствовал озноб. — Судя по тому, как расправились с миссис Стилвелл, — продолжал Кривич, — мы имеем дело с ненормальным субъектом. А такие люди иногда готовы прикончить любого, кто не так на них посмотрел.

— Проклятье!

— До сих пор мы с тобой упускали из виду одну вещь, Джулиан. В этом деле каким-то боком замешан специалист по вправлению мозгов — доктор Франки. Помнишь, ему звонили от Стилвеллов? Живет на Парк-авеню. Предлагаю нанести ему визит.

— В пять утра?

— Выбирать не приходится. Ничего, перебьется. Или ты предпочитаешь упустить драгоценное время, боясь показаться невежливым?

Доктор Милтон Франки оказался крупным, ширококостным мужчиной с очень бледным лицом. В уголках его чистых, почти наивных карих глаз притаились крошечные морщинки.

Кривич и Квайст попали к нему не сразу. Швейцар отказывался пропустить их, пока лейтенанту не удалось втолковать, что он служит в полиции. Франки встретил их в домашнем халате, кое-как наброшенном поверх светло-голубой пижамы. Он внимательно ознакомился с удостоверением Кривича и коротко кивнул, когда тот представил ему Квайста.

— Немного необычное время для визита, лейтенант, — сказал он, возвращая удостоверение. Его голос был мягким, глубоким, тренированным — профессиональный инструмент хорошего психиатра, подумал Квайст.

Они находились в небольшой комнате, служившей приемной: четыре кресла, стол, заваленный свежими журналами, пара картин на стенах, дешевые стеклянные пепельницы, явно купленные по случаю в мелочной лавке. Доктор Франки не слишком заботился о впечатлении, производимом его приемной на случайного посетителя.

Он указал на кресла, а сам примостился на краешке стола, что позволяло ему смотреть на визитеров сверху вниз. Старый полицейский трюк, отметил про себя Квайст.

— Могу предположить, что кто-то из моих пациентов попал в беду, — сказал Франки. — Должен сразу предупредить вас, лейтенант, медицинские аспекты, касающиеся моих пациентов, я ни с кем обсуждать не намерен.

— Вчера около трех часов утра вам звонили, — сказал Кривич.

— В самом деле?

— Это был междугородный вызов. Он зафиксирован. Кто вам звонил, доктор?

Глаза Франкла слегка сузились. Он полез в карман халата, вытащил оттуда сигарету и закурил.

— А вам это неизвестно? — ответил он вопросом на вопрос.

— Я знаю, откуда был сделан вызов, — сказал Кривич, — но не знаю, кто с вами разговаривал.

— И откуда же был сделан вызов?

— Из загородного дома Марка Стилвелла в Вестчестере.

— Так во-от оно что, — протянул Франки. — Я читал в вечерних газетах отчет об убийстве миссис Стилвелл. Потом, кажется, был убит детектив, расследовавший это дело? Прискорбный случай.

— Так кто же вам звонил, доктор?

Франкл глубоко затянулся и выпустил в потолок толстую струю дыма.

— Мой бизнес подразумевает следование определенным этическим нормам, лейтенант. Я не имею права раскрывать имена моих пациентов. В обществе бытуют самые идиотские предубеждения по отношению к лицам, нуждающимся в помощи психиатра. Окружающие, даже друзья и родственники, заранее считают таких людей чокнутыми. Домашний диагноз, так сказать, Но неврастения не является симптомом сумасшествия. Я занимаюсь лечением невротиков, а не безумцев. Вам понятна разница, лейтенант?

— Вполне.

— Психоаналитики вообще практически никогда не работают с умалишенными, — закончил свою мысль Франкл.

— С удовольствием выслушаю вашу поучительную лекцию, доктор, — сказал Кривич, — но как-нибудь в другой раз. А сейчас мне необходимо знать, кто звонил вам от Стилвеллов.

Франкл внимательно изучал кончик своей сигареты, словно нашел там что-то интересное.

— Если бы вам было известно, кто звонил, быть может, я и согласился бы подтвердить ваши сведения. Но разглашать врачебную тайну, тайну личности, я не могу. Пациент сразу утратит доверие ко мне, и лечение в дальнейшем окажется бесполезным.

— Доктор, у нас на руках два, а может быть, уже и три нераскрытых убийства, — стараясь оставаться спокойным, сказал Кривич. Он услышал, как Квайст прерывисто, шумно вздохнул, но продолжал говорить, глядя Франклу прямо в глаза: — Может последовать целая цепная реакция дальнейших убийств. Вы хотите, чтобы они оказались на вашей совести, доктор?

— Значит, вы предполагаете, что некто находившийся в доме Стилвеллов и убивший миссис Стилвелл застрелил также и вашего коллегу-полицейского?

— Или, что скорее, поручил это наемному убийце, — жестко сказал Кривич.

Франкл затушил недокуренную сигарету:

— Если меня официально попросят провести экспертизу по поводу вменяемости или невменяемости одного из моих пациентов, я подчинюсь. Но раскрывать тайну личности в связи с недоказанными неофициальными предположениями — увольте!

— Вы начинаете выводить меня из равновесия, доктор, — сказал Квайст, его голос слегка дрожал. — Вы прекрасно понимаете, что лейтенант в состоянии проделать трудную, утомительную, рутинную работу и установить — сегодня, завтра, в самом крайнем случае через неделю — имя вашего пациента, о спокойствии которого вы так заботитесь.

— Тогда какое значение может иметь незначительная задержка, связанная с моим отказом назвать его имя? — спросил психоаналитик.

Квайст резко поднялся из кресла и сделал шаг к столу, на котором сидел доктор. Теперь уже Джулиан смотрел на него сверху вниз.

— Очень большое значение! Во всяком случае, достаточно большое, чтобы у меня появилось непреодолимое желание вытряхнуть из вас душу, Франкл! — прорычал Квайст. — Исчез человек, который мне очень дорог. Это исчезновение мог устроить не кто иной, как ваш пациент. Моего друга могут подвергать пыткам или даже убивать как раз сейчас, пока вы решаете, когда нам следует узнать имя вашего подопечного — завтра или на следующей неделе. И если с моим другом произойдет что-нибудь по вашей вине, я обещаю… Я обещаю вам, Франкл, вы пожалеете, что вообще родились на свет!

— Не думаю, что обязан выслушивать ваши угрозы, — спокойно сказал психоаналитик. — Но, принимая во внимание ваше состояние, всё же скажу кое-что. Человек, звонивший мне по телефону, просто не в состоянии совершить те преступления, в которых вы его подозреваете.

— Тогда зачем он вам звонил?

— Ему была необходима моя помощь, — ни секунды не колеблясь, ответил Франкл. — Отношения между психоаналитиком и пациентом, как правило, довольно своеобразные. Чем успешнее идет лечение, тем сильнее больной зависит от своего врача. В случае любого кризиса он сразу же обращается за помощью. Ему просто необходимо быть уверенным, что его врач, его опора всегда рядом.

— Но если ваш пациент не имел отношения к происшедшему, зачем ему понадобилась ваша помощь? — спросил Кривич.

— Комплекс вины и то, как он преломляется в человеческом подсознании — очень сложная вещь, — ответил Франкл. — Например, так: мужчина может ревновать женщину, либо желать близости с женщиной, которая принадлежит другому, либо даже испытывать ненависть к женщине, унизившей некогда его человеческое достоинство. А потом эта женщина вдруг попадает в беду или погибает. И тогда просыпается комплекс вины, потому что подсознательно тот человек желал этой женщине зла. Если такой человек посещает психоаналитика, он может обратиться к своему врачу, чтобы тот помог ему облегчить чувство вины.

— Вас просили именно об этом?

— Я говорил гипотетически, — ответил Франкл, выуживая из кармана халата следующую сигарету.

Квайст направился было к выходу, но в дверях обернулся:

— Если получится так, что затяжка следствия будет стоить ещё одной жизни, Франкл, обещаю вам: желание воздать вам за это по заслугам недолго будет оставаться в моем подсознании.

Семь часов утра.

Никаких известий от Лидии, никаких сведений о ней. Страх за Лидию постепенно вытеснял из головы Джулиана все остальные мысли. Обращаться было не к кому. Никто не знал её лучше, чем он сам. Ему были известны все, даже самые мельчайшие подробности её жизни: прошлое, друзья, привычки. Никаких зацепок.

Вернувшись домой вскоре после семи утра, Квайст тут же позвонил Дэну Гарвею. Тот поднял трубку не сразу. Голос у него был заспанным и брюзгливым.

— Прости, что снова потревожил твой сон, Дэниел, — сказал Квайст, — и извинись за меня перед своей девушкой, если она ещё не ушла.

Гарвей посоветовал Джулиану побольше заботиться о своих девушках и поменьше — о чужих.

— Я так и делаю, Дэн. Но не могу узнать о Лидии ничего. Она словно растворилась в воздухе.

— Может быть, от неё всё же была записка, которая потом как-нибудь затерялась? — Гарвей говорил уже обычным голосом.

— Не думаю.

— Кто оставался вчера в приемной, когда Глория ушла на ленч?

— Понятия не имею.

— Глория никогда не совершает ошибок, — сказал Гарвей, — но тот, кто заменял её на время ленча, мог допустить прокол. Ты уверен, что Лидия не оставила какую-нибудь весточку у тебя дома?

— Абсолютно.

— Она могла положить записку, ничем её не придавив, и листок сдуло сквозняком. Ты осматривал заросли, которые развел на своей террасе?

— Нет. Сейчас посмотрю.

— Если подумать, всегда можно найти разумное объяснение происходящему. Например, авария на линии связи, которую Лидия не могла предвидеть,

— Но где она могла провести всю ночь? И при чем тут линия связи?

— А притом, — сказал Гарвей. — Больной родственник. В другом городе. Не в шутку занемог. Кроме Лидии, некому подать стакан воды и поднести лекарство. Вот что, поставь вариться кофе, я буду через двадцать минут. И держи хвост пистолетом. Мы обязательно найдем разумное объяснение, вот увидишь.

Квайст снова снял телефонную трубку. Несравненная Глория Чард ответила после второго гудка.

— Надеюсь, не разбудил тебя. Кто подменял тебя вчера в приемной на время ленча?

— Никто, — не задумываясь, ответила Глория. — Я вчера перекусила на месте. А в чем дело?

— Лидия, — сказал Квайст. Робкий огонек надежды в его душе погас. — О ней ничего неизвестно со вчерашнего утра, с того времени, как я высадил её около дома. Я подумал, может быть, пока ты ходила на ленч, от неё была для меня записка, которую кто-то случайно куда-нибудь засунул или просто смахнул со стола.

— Нет, я никуда не выходила, босс. Когда в офисе нет ни вас, ни Лидии, всё идет суматошно и наперекосяк. Поэтому я просто выпила кофе. Очень полезно для фигуры.

— Тебе нет нужды специально заботиться о фигуре, — сказал Квайст. — Так значит, от Лидии весь день ничего не было?

— Нет, она не появлялась и никак не давала о себе знать, — сказал Глория. — Вы, конечно, встревожены, да? А вы пытались…

— Больницы, полиция, морги? Конечно.

— Что я могу для вас сделать?

— То же, что и обычно, — находись на своем месте, только следи, чтобы любое письмо или сообщение, каким бы странным или диким оно ни казалось, сразу же попало ко мне.

И если вдруг какой-нибудь подозрительный тип начнет настаивать на встрече со мной, не вздумай дать ему от ворот поворот. Я приму его немедленно.

Гарвей появился спустя несколько минут. Он не стал задавать никаких вопросов. Напряжение, в котором находился Квайст, и так легко читалось по его измученному лицу. Гарвей сразу прошел в кухоньку и сам сварил себе кофе. Вскоре он вернулся в комнату, неся в руках чашку кофе и сахарницу.

— Как ты думаешь, что за этим стоит, Джулиан? — спросил он.

— Требование, чтобы я вышел из игры, — коротко ответил Квайст.

— Так выйди из нее, — посоветовал Гарвей.

— Что, по-твоему, произойдет в таком случае с Лидией?

— А что может произойти? Убедившись, что ты вышел из игры, они отпустят ее, вот и все.

— Для того чтобы она тут же пошла в полицию и рассказала, кто держал её взаперти? Нет, они её уже не отпустят, Дэн. Ни сейчас, ни в будущем.

Гарвей хмуро уставился в свою чашку и не поднимал глаз. Квайст внезапно с силой ударил кулаками по подлокотникам кресла.

— Ты когда-нибудь спрашивал себя, можешь ли убить человека, Дэн? — хрипло сказал он. — А я спросил. И понял, что могу. Если Лидия погибнет, у меня останется в жизни только одна цель: прикончить каждого из этой мерзкой банды, не разбираясь особо, виновен он или не очень.

— Выбрось эту чепуху из головы! — сказал Гарвей. Он поставил свою чашку на стол и закурил сигарету. — Если тебе становится легче от того, что ты выкрикиваешь угрозы неизвестно в чей адрес, — тогда вперед, покричи ещё немного. Когда устанешь, скажи мне, и мы пораскинем мозгами.

— Думаешь, я сам этого не понимаю? — сказал Квайст. — Но если Лидия погибнет, для меня всё потеряет смысл.

— Я думаю, есть смысл попытаться поставить себя на их место, — сказал Гарвей.

— А как мы можем сделать это, если даже не знаем, на чье место себя ставить?

— Во-первых, ещё есть надежда получить требование о выкупе. Во-вторых, если ты хочешь продолжать в том же духе, продолжай. А я тогда пойду куда-нибудь в другое место и попытаюсь сам всё обдумать.

Квайст на мгновение прикрыл лицо руками.

— Извини, Дэниел, — сказал он дрожащим голосом.

— Не надо извиняться, — ответил Гарвей. — Если придется кого-нибудь убивать, я помогу тебе, не беспокойся! Но пока надо попытаться сложить мозаику. — Он бросил в пепельницу погасшую сигарету и закурил следующую. — Можно предположить, что кто-то из присутствовавших в доме Стилвеллов предыдущей ночью сам убил Кэролайн либо знает, кто это сделал. Но внезапно ему — или им — улыбается удача. На сцене появляется недотепа Топотун с ножом в кармане, который как нельзя лучше подходит на роль виновного. Дело почти сделано, но ты с помощью Бобби Хилларда сдуваешь всё это построение, словно карточный домик. Тебе удается переубедить Джадвина. Какой смысл убивать его? Ведь ты тут же выложишь свою историю кому-нибудь другому. Именно так ты и поступил, верно? Вдобавок ты заявляешь во всеуслышание, что Кэролайн была твоим старым другом и ты всё отдашь, но доберешься до убийцы. Не будем забывать: ты уже всё рассказал целой толпе копов, которые также горят желанием добраться до виновного. Тогда какой смысл пытаться заставить тебя замолчать?

— Значит — месть? — обреченно спросил Квайст.

— Вы с Кривичем упустили из виду одну вещь, проясняющую многое, Джулиан. Если бы мы имели дело с парнем, у которого поехала крыша, который пытается тебе отомстить, уж он-то приложил бы все старания, чтобы ты знал, за что расплачиваешься, почему он похитил Лидию. Он бы уже сто раз позвонил, прислал письмо, записку или известил тебя как-нибудь еще.

— Зачем меня извещать? Исчезновение Лидии говорит само за себя.

— Может быть, да, а может быть, нет, — сказал Гарвей. — Попробуй представить себе совсем другого человека. Холодного, расчетливого, способного организовать заказное убийство. Такого, для которого понятие мести — пустой звук. Что такому человеку может дать убийство Джадвина? И что может ему дать исчезновение Лидии? Одно и то же. Это дает ему время, Джулиан! Полиция куда более настойчиво ищет убийцу

Джадвина, чем расследует дело Кэролайн Стилвелл, поскольку полагает, что оба убийства совершены одним и тем же человеком. А исчезновение Лидии отвлечет от поисков убийцы Кэролайн тебя. И таким образом тот, кто нам нужен, получает время!

— Время для чего?

— Для того, чтобы замести следы, уничтожить все ниточки, которые ведут к нему! Что для такого человека значат одно-два лишних убийства, если он не связан с ними напрямую? Теперь посмотрим под этим углом зрения. Никто из находившихся в доме не мог убить Джадвина. Марк, Джерри, Беатрис Лоример, супруги Леви, Патрик Грант — никого из них не было и не могло быть в то утро на Центральном вокзале. Вот и получается, что, если один из них убил Кэролайн, тот же самый человек никак не мог стрелять в Джадвина.

— Тогда это просто совпадение, что ли?

— Нет, — сказал Гарвей, — я так не думаю. Есть по крайней мере четыре человека, о которых нам мало что известно, дружище. Мы почти ничего не знаем о Томми Бэйне и о любовнице Марка, Мириам Тэлбот. Ничего или почти ничего не дал ваш с Кривичем визит к доктору Франклу. И уж совсем ничего неизвестно о действиях адвоката Макса Готтфрида, ведущего дела Давида Леви. А ведь Леви трижды звонил ему в течение той ночи. Томми и Мириам, по слухам, отправились в коттедж Бэйна. Франки, как следует из перечня телефонных вызовов, находился в Нью-Йорке. То же самое можно сказать о Готтфриде. Надо думать, ни один из них впрямую к убийствам непричастен. Томми Бэйна и Мириам Тэлбот пока не стоит совсем сбрасывать со счетов, но скорее всего, они тоже ни при чем.

— Тогда кто?

— Гориллы, — сказал Гарвей, — гангстеры — называй как хочешь. Давид Леви и Марк Стилвелл знают, где можно купить горилл, и имеют для этого достаточно денег. Патрик Грант, скорее всего, тоже. Но я думаю, выбирать придется между Леви и Стилвеллом. Один из них натравил своих горилл на Джадвина, а когда с капитаном было покончено, спустил эту свору на тебя, организовав исчезновение Лидии. И пока мы будем лезть из кожи вон, занимаясь её поисками, вся эта банда использует выигранное время, чтобы полностью отмыть первого, главного убийцу.

— Очаровательная теория, — сказал Квайст. — Голова кругом. Будем считать, мы поняли, чего от нас ожидают. А что мы будем делать на самом деле?

— Мы пойдем другим путем, — решительно ответил Гарвей.

Обычно в офисах ассоциации Джулиана Квайста царила атмосфера веселья и хорошего настроения — неотъемлемая часть бизнеса. Картины лучших современных художников на стенах, яркие, но не кричащие тона стен и мебели, красивые девушки в красивой одежде, которые с улыбкой занимались делами клиентов, и настроение радостной приподнятости, создаваемое энергичным Джулианом, превращали визит в ассоциацию в некое не совсем обычное приключение.

Но у собравшихся в личном кабинете Квайста на следующее утро после исчезновения Лидии настроение было далеко не безоблачным. Квайст сидел за столом, опустив глаза и поджав губы. Конни Пармаль принесла ему чашку кофе, к которой он так и не притронулся. Конни старалась держаться поближе к Джулиану; в её больших печальных глазах, прячущихся за дымчатыми очками, притаилось беспокойство. Несравненная Глория Чард отвлеклась на время от исполнения своих обязанностей в приемной и сейчас тихонько сидела на диванчике рядом с Бобби Хиллардом, с чьего мальчишеского лица не сходило растерянное выражение. Дэн Гарвей мерял кабинет шагами, рассказывая подробности происшедшего в течение последних суток.

— Джулиан должен вести себя так, словно он подчинился не высказанному прямо, но достаточно понятному приказу. В течение делового дня он будет находиться здесь. Бизнес есть бизнес. Одному Богу известно, кто сейчас за ним наблюдает. Он будет принимать клиентов, которых следует принять, причем так, чтобы возможным наблюдателям стало ясно: он пошел на попятную и не собирается больше вмешиваться в полицейское расследование.

Квайст скрипнул зубами. Конни нерешительно потянулась к нему, но в последний момент отдернула руку, так и не дотронувшись до его плеча.

— Остальные будут исполнять свои обычные обязанности, — продолжал Гарвей, — стараясь делать это самым наилучшим образом.

— Мы готовы делать все, что необходимо, — сказал Бобби Хиллард. — Но что именно, Дэн? Чем мы можем помочь помимо нашей само собой разумеющейся работы?

— Необходимо обнаружить исполнителей чужой воли, — нахмурившись, ответил Гарвей, — тех, кого я называю гориллами. Необходимо до конца разобраться, что же именно произошло в вестчестерском доме Стилвеллов. Чем больше я об этом думаю, тем больше мне кажется, что существует целый заговор с целью уничтожить все улики и подтасовать факты, связанные с убийством Кэролайн. Я уверен, сейчас многие заняты тем, чтобы обеспечить полную безопасность убийце. Ты просматривал утренние газеты, Джулиан?

Квайст оторвал от стола взгляд своих потухших глаз и посмотрел на Дэна. Газета, как всегда, лежала перед ним на столе, но он до сих пор не удосужился взглянуть на нее, хотя бы мельком. Если бы он сделал это, то заметил бы, что многие места в передовице помечены красным карандашом. Работа Конни, конечно. В его офисе издавна было заведено, что любые новости в газетах, так или иначе касающиеся любого из клиентов ассоциации, отмечались секретарями, чтобы Квайсту не приходилось тратить на это время.

Гарвей ткнул в газету пальцем, и Джулиан начал читать:

«МАРК СТИЛВЕЛЛ ВСТАЛ У РУЛЯ БУДУЩЕГО СПОРТКОМПЛЕКСА. Сегодня Давид Леви объявил, что Марк Стилвелл, владелец «Стилвелл Энтерпрайз», назначен президентом и главным менеджером гигантского нового спорткомплекса, строительство которого обеспечивается финансовой группой Давида Леви. Строительство начнется в следующем месяце и продлится около четырех лет. Давид Леви сообщил также, что выбор пал на Марка Стилвелла после того, как самым тщательным образом были рассмотрены несколько кандидатур. К несчастью, вчера утром трагически погибла жена мистера Стилвелла, поэтому он в настоящий момент не дает никаких интервью для прессы. Мистер Леви сказал также, что намеренно сделал свое заявление именно теперь, в этот трагический момент, чтобы дать ясно понять всем и каждому, насколько высоко он ценит деловые и личные качества мистера Марка Стилвелла, целиком и полностью доверяя ему в любых обстоятельствах…»

Дочитав, Джулиан поднял глаза на Гарвея.

— Это то самое дело, по поводу которого так беспокоился Марк, — равнодушно сказал он. — Странное время выбрал Леви для своего заявления. Если, конечно, разрешение на публикацию не было дано заранее.

— Какое там, — сказал Гарвей, — «…в этот трагический момент…» и так далее. Разрешение на публикацию дано сразу после убийства Кэролайн. Казалось бы, к чему такая спешка? Но какова бы ни была причина — а она может заключаться в том, что Леви сейчас отчаянно нуждается в поддержке Марка, — эта публикация развязывает нам руки. У нас контракт на поддержку строительства спорткомплекса во всех средствах массовой информации. И, раз такое объявление сделано без согласования с нами, появляется повод отправиться за объяснениями прямо в пасть ко льву, не опасаясь быть ни в чем заподозренными.

— Главная причина, по которой нам удалось заполучить этот контракт, — сказала Конни, — твоя репутация в мире спорта, Дэн. Поэтому ты у нас главный во всем, что касается спорткомплекса.

— А значит, и во всем, что касается Давида Леви. — Гарвей закурил следующую сигарету. — Самое слабое звено в их цепи безусловно Мириам Тэлбот. Джерри Стилвелл заявил, что она — любовница его брата. Если это правда, то она может здорово навредить Марку, если захочет. Леви необходимо, чтобы эта связь прекратилась, исходя из деловых соображений, а Марку необходимо то же самое, чтобы не всплыл на поверхность мотив для убийства его жены. Мисс Тэлбот — чистый динамит!

— Именно потому, что она знает, сколько стоит её молчание, она и будет держать рот на замке, — сказал Квайст.

Гарвей как-то криво улыбнулся:

— Но ей придется некоторое время держаться подальше от Марка Стилвелла. А тут как раз одного очень симпатичного молодого человека, видевшего её потрясающий бюст на вечеринке у Стилвеллов, вдруг охватило пылкое желание…

— Боже, только не это! — воскликнул Бобби Хиллард. — Она же людоедка!

— Прекрасный случай повысить свою квалификацию, сынок, — ласково сказал Гарвей. — Представлять тебя ей не требуется. А пока убитый горем Марк в трауре, нашей Мириам всё равно нужен партнер для её игр.

— О Боже, — повторил Бобби.

— Ну раз уж мы решили использовать секс в качестве оружия… — продолжил свою мысль Гарвей, останавливая взгляд на Глории Чард, — то… м-м-м…

— То на мою долю выпадает шофер? — ехидно спросила несравненная Глория.

— Бери выше. На твою долю выпадает Патрик Грант, мужчина в самом соку и в полном расцвете сил. О таком мечтает любая женщина. У Патрика есть все, не хватает только пропеллера. — Гарвей ненадолго задумался. — О Марке в этот «трагический момент» говорить пока не будем. Но поскольку новость о его назначении получила широкую огласку, ассоциация Джулиана Квайста вправе и должна поинтересоваться, какой линии ей следует придерживаться в этот «трагический момент».

— А как же я? — с самым застенчивым видом поинтересовалась Конни Пармаль. — Дайте мне хотя бы шофера. Или садовника. — Она потупила глаза, поправила очки и принялась разглядывать свои потрясающие ноги.

— Ты получишь сразу двоих, любовь моя, — ответил Гарвей, — но не тех, на кого так скромно рассчитываешь. Мне кажется, я замечаю в тебе симптомы усиливающейся депрессии. — Дэн неожиданно лукаво улыбнулся. — Ведь ты плохо спишь?

— Я сплю одна, — сказала Конни, — если я правильно поняла твой вопрос.

— Ты всё время находишься в подавленном состоянии, правда? Тебя угнетает необходимость выполнять секретарские обязанности у высокопоставленного самодура, да?

— Перестань дурачиться, Дэниел!

— Я не дурачусь. Просто подумал, что тебе необходима помощь квалифицированного психоаналитика. — Гарвей почесал затылок. — У меня тут есть один на примете. И живет недалеко, на Парк-авеню. Его фамилия Франки. Если тебе не нравятся предложенные мной симптомы, придумай другие. Главное — разузнать, где и как он хранит истории болезней своих пациентов. Может быть, придется пойти на кражу со взломом.

— А кто должен стать моим вторым возлюбленным? — Сама скромность скрывалась за дымчатыми очками Конни.

— Многоуважаемый мэтр, мистер Макс Готтфрид, адвокат самого Давида Хайма Леви.

Поскольку в этот «трагический момент» ассоциация Джулиана Квайста не осмеливается потревожить великих Леви и Стилвелла, логично именно у Готтфрида осведомиться, какой линии нам следует придерживаться. — Гарвей бросил в пепельницу очередной окурок. — Вам всем придется обращать внимание на мельчайшие нюансы: мигнет ли веко, дернется ли щека, или случится крошечная заминка, когда появится убийца. А он появится, будьте уверены. Есть вопросы?

Квайст поднял на Дэна лишенные всякого выражения глаза.

— Ты упустил из виду одну особу, которая может знать ответы на большинство интересующих нас вопросов, Дэниел, — глухо сказал он.

— Знаю, — ответил Гарвей, — Беатрис Лоример. Но я понятия не имею, как к ней подобраться.

На столе Квайста звякнул телефон, и Конни сняла трубку. Выслушав, что ей сказали, она взглянула на Гарвея.

— Можешь вычеркнуть из своего списка одну из моих предполагаемых жертв, — сказала она. — Пришел мистер Готтфрид. Он хочет видеть Джулиана.

Известнейший адвокат оказался низеньким человечком, чья внешность была почти вызывающе отталкивающей. Слишком большая для тела голова, покрытая гривой жестких черных волос, курчавые, похожие на шерсть животного бакенбарды, гигантский крючковатый нос и сросшиеся на переносице мохнатые брови. Среди всего этого безобразия выделялись глаза, холодные и блестящие, словно два новеньких четвертака, только что выкатившихся с монетного двора. Квайст испытал чувство дискомфорта, подумав, что такие глаза наверняка профессионально натренированы в результате долгой судебной и адвокатской практики и могут легко обнаружить чужое притворство. Высокие скулы и костлявая челюсть мистера Готтфрида были туго обтянуты пергаментной кожей. Одет адвокат был в некрасивый, зато очень дорогой костюм цвета мокрого асфальта, совершенно не подходящий для лета, тем более такого жаркого. Костюм дополняли невыразительная, похоже, не слишком свежая белая рубашка и черный вязаный галстук.

Готтфрид вошел вслед за Конни и остановился в дверях, изучающе разглядывая Квайста и шевеля при этом мокрыми красными губами.

Квайст поднялся из кресла навстречу, надеясь, что адвокат не сможет прочесть на его лице ничего, кроме вежливого любопытства.

Внезапно Готтфрид улыбнулся теплой, почти отеческой улыбкой и жизнерадостно потер руки.

— Премного благодарен, что вы приняли меня так быстро, мистер Квайст, — сказал он.

— Входите и устраивайтесь, где вам будет удобнее, — ответил Джулиан. — К слову сказать, если бы вы не пришли, то вскоре я бы сам заглянул к вам.

— Зачем? — спросил Готтфрид, продолжая широко улыбаться.

Чтобы спросить, что ты со своими погаными друзьями сделал с моей Лидией! Вот такие слова вертелись на языке Джулиана. Но ему пришлось проглотить свой невысказанный вопрос и улыбнуться не менее широкой улыбкой.

— Сигару? — ответил Квайст вопросом на вопрос. — А может быть, выпьете что-нибудь? — Он мельком бросил взгляд на включенный селектор на своем столе. Рычажки стояли как надо. Гарвей и остальные могли слышать их разговор.

— Благодарю, — сказал Готтфрид. — Но вынужден отказаться. Не курю и не пью. Бизнес обязывает. В любое время дня и ночи приходится быть готовым к разрешению кризисных ситуаций.

Например, таких, как три звонка подряд из Вестчестера позапрошлой ночью, подумал Квайст.

Готтфрид удобно устроился в кресле напротив Джулиана.

— Вы сказали, что намеревались зайти ко мне, мистер Квайст? — Адвокат явно не хотел упускать инициативу.

— Вот это объявление, — сказал Джулиан и ткнул пальцем в лежащую перед ним газету, — о назначении, которое получил Марк Стилвелл.

— Вас что-то не устраивает? — спросил Готтфрид и снова ласково улыбнулся. — Вы протестуете?

— Не по поводу назначения, упаси Бог! Почему я должен протестовать? Марк мой друг. Его жена была моим старым другом. Я всегда желал Марку добиться успеха, а сейчас испытываю по отношению к нему самое глубокое и искреннее сострадание.

— Да, ему не позавидуешь, — согласился Готтфрид, — ситуация ужасная. — Адвокат буквально сверлил глазами Джулиана. — Вот Дэйв Леви и решил, что наступило время оказать Стилвеллу открытую поддержку, против которой вы протестуете, мистер Квайст.

Джулиан стряхнул пепел с кончика сигары:

— Вы почему-то постоянно используете слово «протест», мистер Готтфрид. Наверно, оно вам нравится. Я вовсе не собираюсь протестовать против чего-либо. Но мне хотелось бы согласовать с вами основные правила игры.

— Какой игры?

— Ну-ну, мистер Готтфрид. Вы бы не пришли сюда, если бы не знали, что моя фирма имеет уже подписанный контракт, по которому берет на себя все связи с общественностью в рамках строительства спорткомплекса на следующие четыре года. — Ой ли, думал Квайст, наверняка ты прискакал сюда, мерзкая обезьяна, только затем, чтобы посмотреть, как я среагировал на исчезновение Лидии. — Если вы хотите, мистер Готтфрид, — продолжал он вслух, — чтобы наша работа для вас была максимально эффективной, не следует выпускать пресс-релизы, не согласовав с нами их содержание. Даже в том случае, когда так захотелось самым главным боссам.

— Вы имеете в виду Давида Леви?

— И его тоже.

— Значит, вы считаете, что такое заявление не стоило публиковать?

— Я считаю, что этого не надо было делать, не известив нас.

— А если бы это было сделано, вы дали бы свое согласие на подобную публикацию?

— Нет. Я посоветовал бы воздержаться.

— Значит, у вас все-таки есть протесты. — На лице адвоката вновь заиграла улыбка.

— Протесты? Да, если вы продолжаете настаивать именно на такой формулировке.

— Вот и прекрасно, — сказал Готтфрид. — Теперь, может быть, расскажете мне, какие именно?

Квайст положил сигару в пепельницу. Он из последних сил боролся с желанием схватить мерзавца-адвоката за горло и вытряхнуть из него либо душу, либо правду о том, что произошло с Лидией. Он даже убрал со стола руки, опасаясь, что они вот-вот начнут трястись.

— Человеку, возглавившему проект строительства спорткомплекса, необходимо иметь тщательно выверенный имидж, — сказал Джулиан. — Многое из необходимого у Марка уже есть.

Он прекрасно выглядит, не слишком стар, атлетически сложен, богат, но не чрезмерно и, до вчерашнего дня, был счастлив в личной жизни. Вокруг спорткомплекса должна постоянно поддерживаться праздничная атмосфера. Для чего туда после окончания строительства будут приходить миллионы людей? С единственной целью — приятно провести время. Значит, во главе проекта должен стоять именно такой человек, чей имидж будет однозначно ассоциироваться с приятным времяпрепровождением. Безусловно, Марк может стать именно таким человеком — но не сейчас, мистер Готтфрид. Новоиспеченный вдовец, даже не успевший ещё сшить себе траурную пару, — не слишком привлекательная фигура для любителей поразвлечься.

— Н-да, — пробурчал адвокат.

— Человека, чей бизнес отныне будет связан с индустрией развлечений, — продолжал Квайст, — нельзя было ставить в подобную ситуацию. Единственное, с чем он сейчас ассоциируется в глазах публики, так это с похоронной процессией. Вот хотя бы месяцем позже — совсем другое дело. Следствие закрыто, убийца за решеткой, и уважаемая публика уже всё забыла. Газеты тем временем трубят о новых убийствах, новых скандалах. А сейчас есть люди, и их немало, которые подозревают Марка в убийстве собственной жены. И будут подозревать, пока не пойман истинный виновник кровавой драмы. Какой уж там имидж!

Готтфрид закинул ногу на ногу, поерзал в кресле и, совсем уж неожиданно для Квайста, поковырял пальцем в носу.

— Согласен с вами на двести двадцать процентов, — сказал он наконец, — именно поэтому я сюда и пришел.

— Значит, у вас тоже были «протесты»?

— Это ещё мягко сказано. Конечно, были. Итак, мы столкнулись с проблемой.

— Мы?

— Да. И теперь следует как-то компенсировать ущерб, нанесенный Марку Стилвеллу необдуманной и поспешной публикацией. Теперь мы должны пробудить у людей симпатию к нему. Симпатию и сочувствие. А исподволь, то тут, то там, давать небольшими дозами информацию, из которой публика сама должна сделать вывод, что именно такой человек нужен ей во главе нового спорткомплекса. Что скажете?

— Такое не делается за один вечер, — ответил Квайст. — К подобным вещам следует подходить со всей осторожностью, попутно отслеживая каждый поворот дела об убийстве, пока расследование не будет закончено. Когда будет выдержана приличествующая случаю пауза, начнем выводить Марка на люди. Ему придется бывать на самых различных спортивных мероприятиях: футбол, хоккей, гольф и так далее.

— И всё же сперва требуется пробудить в обществе интерес и симпатию к Стилвеллу, — настойчиво повторил Готтфрид. — Может быть, дать большую статью с его жизнеописанием? У меня есть определенное влияние в журналистских кругах. А может, такую статью подготовит ваша мисс Мортон?

Вот оно! Вот настоящая причина, по которой сюда приползла эта жирная вошь, подумал Квайст, отчаянно стараясь, чтобы охватившее его волнение никак не отразилось на его лице.

— Лидия безусловно первоклассный специалист по интервью именно такого рода, — сказал Джулиан. Его голос звучал на удивление спокойно и ровно. — Но женщина, пишущая о мужчине, именно о Марке и именно сейчас? Нет, так мы сразу возьмем фальшивую ноту. Я могу сделать такую работу сам или поручить её моему сотруднику, Дэну Гарвею. Дэн совсем недавно был профессиональным игроком в регби, он настоящий энтузиаст спорта. Думаю, любой из нас достаточно хорошо справится.

Готтфрид расплылся в улыбке, которая выдала его почти с головой. Он не сумел скрыть своего восхищения тем, как элегантно Квайст обошел скользкий момент.

— Ну что ж, оставляю это на ваше усмотрение, мистер Квайст, — сказал он, — и постараюсь убедить Дэйва Леви впредь не вмешиваться в такие дела.

— Кстати, — сказал Квайст, — мне сразу понадобится ваша помощь, мистер Готтфрид.

— Какого рода?

— Сейчас пока не время разговаривать с Марком. Он не в форме. Но для подготовки статьи нужны кое-какие факты из его жизни: что-нибудь о детских годах, занятия спортом в школе и колледже, родители. Словом, биография. Мне кажется, в качестве источника проще всего использовать его тетку, Беатрис Лоример. Не могли бы вы сами убедить её или попросить об этом мистера Леви, — что откровенная беседа такого рода со мной либо с Дэном Гарвеем будет в интересах Марка и пойдет на пользу всей семье?

Хотя это казалось невозможным, улыбка на лице мистера Готтфрида сделалась ещё шире.

— Думаю, это будет совсем просто, мистер Квайст. Не сочтите за лесть, но должен сказать, что мое восхищение вашими способностями и компетенцией сильно возросло в результате нашей беседы.

Мы сказали друг другу все, что хотели, подумал Джулиан.

— Буду рад увидеть вас снова, — сказал он вслух.

— Я распоряжусь в своем офисе, чтобы вас пропускали ко мне в любое время, — снова расплылся в улыбке Готтфрид. — Если вдруг во мне возникнет нужда.

— Высоко ценю вашу любезность, — улыбнулся в ответ Квайст.

Они поднялись со своих мест и пожали друг другу руки. Когда адвокат вышел из кабинета и дверь за ним плотно закрылась, Джулиан изо всех сил грохнул обоими кулаками по крышке стола, да так, что дерево треснуло. Старый лис знал, где Лидия, знал, что с ней случилось.

В кабинет вошли Гарвей и Конни. Гарвей дружески обнял Квайста за плечи.

— Ну-ну, полегче, — сказал он.

Джулиан обернулся к Дэну, его лицо подергивалось от волнения.

— Ты слышал? Он пришел устроить проверку. Кому-то захотелось узнать, как я буду реагировать на упоминание о Лидии. Нет, ты слышал?

— Что ж, если это так, ты выдержал проверку с честью, — спокойно сказал Гарвей. — Ты отчетливо дал ему понять, что не собираешься поднимать шум и согласен играть роль, которую тебе навязывают. Но, Джулиан, ведь Готтфрид мог ничего такого не иметь в виду. Он мог прийти именно по тем причинам, которые изложил тебе в начале вашего разговора!

— Нет, — упрямо покачал головой Квайст, — я шкурой чувствую, он знает! Если бы ты был здесь и заглянул в его лисьи глаза, у тебя тоже не осталось бы никаких сомнений.

— Во всяком случае одну из самых важных проблем ты решил, — заметил Гарвей. — Теперь ты можешь выходить на улицу без каски и бронежилета. Получив согласие Готтфрида, ты можешь также совершенно спокойно отправляться в Вестчестер повидать Беатрис Лоример.

— А что делать мне, босс? — спросила Конни.

— Тебе следует назначить свидание многоуважаемому доктору Франклу, — ответил за Квайста Гарвей, — и, встретившись с доктором, раскрыть перед ним всё глубины твоего взбудораженного подсознания. Или что-нибудь еще. Одним словом, что хочешь, то и раскрывай.

— Паршивец! — с чувством сказала Конни.

V

Крепко вцепившись в руль, Квайст гнал машину по Ист-Ривер-драйв. Он позвонил Беатрис Лоример, и та согласилась встретиться с ним.

— Вы приедете как раз к часу коктейлей, — сказала Беатрис Джулиану. — Мы теперь ни с кем не общаемся, но вам всегда рады. Тем более что Макс Готтфрид просил меня побеседовать с вами. Так что жду.

Перед отъездом Квайст позвонил Кривичу. Тот сказал ему, что в Вестчестере почти ничего не удалось выяснить.

— Сейчас идет рутинная проверка алиби, — объяснил лейтенант. — Первое впечатление такое, что все находились именно там, где и предполагалось, включая молодого мистера Бэйна и мисс Мириам Тэлбот. Эта леди провела ночь у Бэйна, а на следующий день после обеда отправилась в Нью-Йорк, куда попала гораздо позже того времени, когда стреляли в Джадвина. Теория твоего друга Гарвея насчет горилл сама по себе неплоха, но она работает только в том случае, если между двумя убийствами действительно есть связь.

— А ты сомневаешься? — спросил Квайст.

— Звучит правдоподобно, но ведь всё придется доказывать. Никаких известий от мисс Мортон?

— Никаких, — ответил Джулиан и принялся рассказывать о визите Готтфрида. — Я думаю, этот крючок приходил ко мне половить рыбку в мутной воде. Кому-то очень хотелось знать, как я среагировал на исчезновение Лидии. Я изо всех сил попытался дать ему понять, что впредь буду сидеть смирно.

— И ты будешь сидеть смирно? — Голос Кривича прозвучал неожиданно резко.

— А как бы ты поступил на моем месте?

— Ты понимаешь, что сильно рискуешь?

— А ты понимаешь, что у Лидии почти нет шансов, Кривич? Может быть, она уже мертва. Если нет, её почти наверняка убьют позже. Моя маленькая армия собирается искать Лидию на свой страх и риск.

— Твоя армия? Это ещё что такое?

— Люди, которым я смело могу доверить обе наши жизни.

— Ладно, — сказал после секундного колебания лейтенант. — Не забывай держать со мной контакт. Если в полицию поступят какие-либо сведения о мисс Мортон — несчастный случай или что-нибудь еще, мне сразу же сообщат.

— Кривич… — сказал Квайст после длинной паузы; его голос звучал так, будто доносился откуда-то издалека. — Если окажется, что Лидии нет в живых, дай мне немного времени, Кривич…

— Времени на что?

— На то, чтобы уничтожить всю эту банду негодяев и мерзавцев.

— Джулиан!

Но Квайст уже повесил трубку. Он прошел в гостиную, открыл единственный запиравшийся на ключ ящик стола и достал оттуда многозарядный пистолет тридцать восьмого калибра, специальную полицейскую модель. Это была отличная пушка. Джулиан Квайст имел на неё разрешение, оформленное по всем правилам.

На участке вокруг загородного дома Стилвеллов было как-то неуютно и пустынно. Квайст подъехал прямо к входным дверям. Никого в саду, никого около бассейна, ни одной припаркованной поблизости машины.

Джулиан вылез из автомобиля, захлопнул дверцу и поднялся на крыльцо. Не успел он взяться за ручку двери, как та распахнулась. На пороге стоял Шаллерт, дворецкий.

— Миссис Лоример ожидает вас, мистер Квайст, — сказал он.

Джулиан последовал за ним, размышляя на ходу о том, как много известно Шаллерту, постоянно живущему здесь и почти не отлучающемуся из дома, о происшедшем. Рассказал ли он полиции все, что могло иметь отношение к делу? Вряд ли. Человек, не умеющий хранить чужие тайны, не удержится на таком месте.

Беатрис Лоример сидела за столом и что-то писала. Она поднялась навстречу Квайсту и приветливо поздоровалась. На ней была бледно-желтая блузка, заправленная в шорты цвета морской волны. Вообще-то, женщинам её возраста шорты противопоказаны, подумал Джулиан, но не Беатрис. Фигуре Беатрис Лоример могла бы позавидовать и двадцатилетняя девушка.

— Вы мой спаситель, Джулиан, — сказала она, протягивая Квайсту свою теплую, по-мужски твердую руку.

— В каком смысле?

— Я умираю от скуки, — объяснила Беатрис. — Пат Грант и Джерри уехали в город, а Марк заперся в своем кабинете, не желая никого и ничего видеть. Он ни с кем не разговаривает. Но в данных обстоятельствах это естественно. Мне не остается ничего другого, как сидеть и писать письма.

— А что супруги Леви? — спросил Квайст.

— Тоже уехали. Бедная Марсия, она так и не вышла из истерического состояния. Ей становилось всё хуже, и Дэйв в конце концов решил, что ей нужно более квалифицированное лечение, чем то, которое она может получить здесь. Он отвез её в какую-то частную клинику. Кажется, на Лонг-Айленд.

Беатрис подошла к бару и открыла дверцу.

— Никогда не пью в одиночестве, — сказала она, — дополнительная причина, по которой я так обрадовалась вашему приезду, Джулиан. Что вы предпочитаете?

— «Джек Дэниэл». Со льдом, пожалуйста, — ответил Квайст.

Полиции так и не удалось допросить Марсию Леви, подумал он, мешали медицинские противопоказания. Теперь ей окончательно заткнули рот, увезя в неизвестном направлении. Может быть, это ничего не значит, а может быть, означает, что Марсии известно слишком многое. Но в разговоре с Беатрис он собирался придерживаться другой линии, направив всё внимание на людей, которые могли быть причастны к исчезновению Лидии.

Беатрис смешала коктейль для Квайста, приготовила джин с тоником для себя и села рядом с Джулианом на козетку, стоявшую около выходящего на террасу открытого высокого окна.

— Слава Богу, — сказала она, — что у нас появились другие темы для разговора, не связанные с бедняжкой Кэролайн. Макс Готтфрид объяснил, что вы твердо намерены обеспечить хорошую рекламу Марку.

— Речь идет не только и не столько о рекламе, — ответил Квайст. — Наша цель — создать определенный имидж вашему племяннику. Самое главное в такой работе — знать все, что может представить его в выгодном свете, и иметь представление о тех деталях, которые кто-либо может использовать ему во вред. Надо быть готовым к тому, что недоброжелатели могут выпустить джинна из бутылки в самый неподходящий для Марка момент, если такой джинн существует.

Беатрис пригубила свой бокал. Квайст вдруг вспомнил высказывание одного старого актера: «О чем бы ни говорили мужчина и женщина, выйдя на сцену, истинным предметом их разговора всегда является секс».

Находившаяся сейчас рядом с ним женщина была лучшим подтверждением этого высказывания. То, как она примостилась рядом с Джулианом на козетке, то, что скрывалось во взгляде её темно-голубых глаз, как бы случайное прикосновение руки, когда она подавала бокал с коктейлем, — всё было частью искусной, хотя, может быть, и бессознательной любовной игры. В другое время Квайста это, скорей всего, заинтересовало бы и позабавило, но не сейчас, когда его изводило беспокойство за Лидию.

— Не думаю, что знаю кого-нибудь, кому надо было бы скрывать меньше, чем Марку, — сказала Беатрис Лоример. — Отец оставил ему свое дело, но почти не оставил денег. Благодаря удаче и трудолюбию, Марку удалось привести в полный порядок то, что досталось ему в наследство. Сейчас не найдется ни одного человека, который сомневался бы в его деловой честности. Он никогда никого не расталкивал локтями и не жил по звериным законам. И всегда старался поддерживать в наилучшей форме свои умственные, духовные и физические возможности. Вряд ли вам удастся сделать его более привлекательным, чем он есть. Он всегда был отзывчив и щедр. И до самого последнего времени — да поможет ему Бог — он был счастлив в семейной жизни. Как ни ужасно об этом говорить, но мне кажется, что даже смерть Кэролайн пойдет ему на пользу, вызвав дополнительную симпатию к нему в глазах общественности, вам не кажется, Джулиан?

Квайст, не поднимая глаз, пригубил свой коктейль.

— Наверно, так и будет, — сказал он, — если только не найдут подтверждения сплетни насчет Мириам Тэлбот. — Джулиан взглянул на Беатрис и увидел, как её темные глаза ещё больше потемнели от внезапно охватившего её беспокойства. Никаких следов недавнего флирта уже не было в этих глазах.

— Мириам Тэлбот? — переспросила Беатрис чуть хрипловатым, напряженным от волнения голосом. — Мириам — невеста Томми Бэйна, и это всем известно.

— О влиятельных людях всегда ходит великое множество сплетен, — наставительно заметил Квайст. — Болтовня о Мириам, скорее всего, простое злопыхательство. Но такие слухи, всплывающие в неподходящий момент, могут причинить очень большой вред. А момент сейчас самый неподходящий.

— В чем суть этих слухов? — стараясь оставаться спокойной, спросила Беатрис Лоример. Но льдинки в бокале, который она держала в руке, предательски звякнули.

Как бы не придавая особого значения своим словам, Квайст равнодушно пожал плечами.

— Ничего особенного, — сказал он, — говорят то, что всегда говорят в подобных случаях. Дескать, у Марка Стилвелла давняя связь с Мириам Тэлбот, что он без устали предается с ней любовным утехам в отелях, мотелях, гостиницах и даже в двух шагах от собственного дома, в коттедже своего соседа, юного мистера Томми Бэйна.

— О Боже! — воскликнула Беатрис. — Если газетные писаки пронюхают, они примутся рыть землю носом!

— И ничего не выроют, — спокойно сказал Квайст, — если слухи не соответствуют истине. Мириам очень сексуально привлекательна. Я заметил, как на недавней вечеринке она обхаживала Марка. Тогда я решил, что для неё это просто способ поразвлечься. Но когда до меня дошли слухи, я призадумался.

— Подобные сплетни всегда страшно интересуют людей, независимо от того, имеют они под собой почву или нет, — сказала Беатрис.

— Сплетня, не имеющая под собой почвы, недолговечна, — нравоучительно сказал Квайст. — Должен сказать, моральная сторона этого вопроса меня абсолютно не интересует. Но мне необходимо знать подробности, чтобы иметь возможность защитить моего клиента в случае возникшей угрозы.

Лениво произнеся эти слова, Джулиан почти воочию увидел, как в мозгу Беатрис Лоример в бешеном темпе защелкали бесчисленные реле, закрутились колеса и колесики.

— Вчера вы и тот детектив из Нью-Йорка разговаривали с Джерри, — наконец сказала Беатрис. — Он и выложил вам эту сплетню, так?

— Мы задавали ему вопросы и об этом, — согласился Квайст.

— Значит, эти слухи известны и детективу? Он полагает, что должен сосредоточить свое внимание на Марке?

— Сосредоточить внимание? Почему?

— Он мог истолковать всю эту историю как мотив, дающий возможность подозревать Марка в желании избавиться от своей жены! — раздраженно сказала Беатрис Лоример. — Проклятый Джерри! Сто раз я говорила Марку, что от него необходимо избавиться, послать в Париж, о котором тот мечтал, послать куда угодно!

— Но зачем?

— Не прикидывайтесь слепым, Джулиан! Вы не могли не заметить, что Джерри без ума от Кэролайн.

Квайст позволил себе улыбнуться:

— Все мужчины, когда-либо знавшие Кэролайн, были немного без ума от нее. Она была неотразима. Неужели вы думаете, Беатрис, что у Джерри что-то было с женой вашего племянника?

— Конечно, нет! — возмутилась миссис Лоример. — Кэролайн интересовалась только Марком, больше никем.

Джулиан поставил полупустой бокал на маленький столик:

— Вся эта история интересует меня ровно постольку, поскольку не хотелось бы в самый неожиданный момент получить удар из-за угла. Если здесь нет ничего, кроме досужих сплетен, то не о чем беспокоиться.

— Это не может быть правдой! — отрезала Беатрис.

— Вы вполне уверены?

— Вполне!

— Тогда забудем обо всем этом, — спокойно сказал Квайст. — Есть другие вещи, в которых я действительно сейчас нуждаюсь. Публике будет очень интересно знать, как начинал свой жизненный путь Марк Стилвелл. Школа, колледж, занятия спортом; затем его клубные интересы и, наконец, его работа.

Беатрис Лоример подошла к бару и налила себе очередную порцию джина с тоником. Чувствовалось, что сейчас она очень напряжена.

— Где-то в рабочем кабинете Марка есть несколько папок, битком набитых всякими биографическими материалами нашей семьи, — сказала она, снова усевшись рядом с Джулианом. — Я хотела подготовить нужные бумаги к вашему приезду, но дверь в кабинет оказалась закрыта. Марк не отвечает ни на стук в дверь, ни на звонки по внутреннему телефону. Он абсолютно сокрушен тем, что произошло, и не желает ни с кем разговаривать. Впрочем, об этом я уже говорила.

— Да, — с самым безразличным видом согласился Квайст, — где же бедняге ещё укрыться от посторонних глаз, как не в своем рабочем кабинете. Самое надежное место. — Это был вопрос, и Беатрис его отлично поняла. Её рука замерла на полдороге, не донеся бокал до губ.

— Конечно, Марк в кабинете, — сказала она. — Где же ему ещё быть? Он сейчас и шагу из дома не сделает, не известив меня. Да и полиция постоянно снует туда-сюда, задает какие-то дополнительные вопросы. Нет, он не мог никуда уйти!

Квайст только пожал плечами, и Беатрис Лоример прекрасно поняла, что он хотел сказать. Коттедж Томми Бэйна находился совсем недалеко, и Марк вполне мог искать утешения именно там, в объятиях своей любовницы. Квайст не сомневался больше ни в том, что Джерри вчера сказал правду, ни в том, что эта правда отлично известна Беатрис Лоример. Она не в состоянии была скрыть свою осведомленность, как бы ей того ни хотелось.

Беатрис придвинулась поближе к Джулиану. Теперь она играла роль обольстительницы уже на полную катушку.

— Перед вашим уходом я ещё раз попытаюсь заполучить у Марка те папки, — сказала она. — Но ведь вы ещё не уходите, не так ли? Перспектива ужинать в одиночестве меня пугает.

— Не могу сказать, чтобы я особенно торопился, — подыграл ей Квайст.

Беатрис подвинулась ещё ближе к нему и мелодично рассмеялась.

— Признаться, я удивлена, — сказала она. — Вы не делаете никаких тайн из вашей личной жизни — вы и Лидия Мортон.

Ненавижу, когда приходится признавать особые достоинства другой женщины, но ваша Лидия действительно очень хороша. Мне кажется, она ждет вас сейчас с нетерпением.

Вот он опять, этот вопрос, подумал Квайст. И как задан! Ему оставалось только надеяться, что Беатрис Лоример не успела заметить, как непроизвольно дернулась его рука. Он приложил максимум стараний, чтобы не выпасть из слегка небрежной манеры поведения, которую избрал для себя на сегодняшний день.

— Лидия, — сказал он, — это настоящий сплав прекрасных и порой неожиданных качеств. Она независима как человек и как женщина; она прекрасный исследователь и великолепный писатель; она получает такое жалование, которому позавидовало бы большинство мужчин, — и вовсе не потому, что я люблю ее. Кроме того, она хорошо осознает, что сексуальная привлекательность и обаяние — это Божий дар, которым Господь одарил далеко не каждую женщину. Она пользуется этим даром умело, с нежностью и любовью, никогда не превращая его в оружие. — Квайст позволил себе слегка улыбнуться. — На свете нет ничего такого, на что я не пошел бы ради нее, включая ограбление Первого национального банка. — Я скорее позволю убийце ускользнуть от правосудия, чем позволю хотя бы одному волоску упасть с её головы, — таков был смысл последнего замечания Квайста.

— Я завидую вашей Лидии, — сказала Беатрис Лоример, прикрывая глаза длинными ресницами.

— Ложная скромность вам совсем не к лицу, — возразил Джулиан. — Как только я впервые увидел вас, сразу сказал себе: смотри, вот ещё одна особа, которая не хуже Лидии знает всё на свете о тех вещах, которые делают женщину женщиной.

— Как мило с вашей стороны, Джулиан. — Казалось, Беатрис Лоример вот-вот замурлычет.

— Вам кажется, что я подсмеиваюсь над вами?

— Что вы, Джулиан, я польщена и до глубины души тронута.

— Знаете, а ведь ваша жизнь под одной крышей с Марком и Кэролайн как-то не укладывается в то представление о вас, которое я успел составить, — как бы вскользь заметил Квайст. — Сидеть в Вестчестере и транжирить время, которое могло бы составить самую замечательную часть вашей жизни? Нет, не понимаю.

Вам следовало бы с головой окунуться в общественную жизнь и постоянно находиться в окружении обожающих вас мужчин. — Квайст опять позволил себе слегка улыбнуться. — Впрочем, насчет последнего я могу и ошибаться. Вы так очаровательно сдержанны, когда речь вдруг заходит о вашей личной жизни.

Беатрис Лоример действительно выглядела польщенной.

— Просто я стараюсь быть полезной Марку, — промурлыкала она. — В меру своих сил.

— В качестве второй хозяйки дома?

Миссис Лоример чуть замешкалась с ответом.

— Отец Марка был моим братом, — сказала она наконец. — Но я родилась последним, восьмым ребенком в большой семье. Так получилось, что я всего на четыре года старше Марка.

— Если бы мне не было известно, что вы его тетка, я бы подумал, что вы его младшая сестра, — сказал Квайст.

— Вы скрасили мой сегодняшний день, — отозвалась Беатрис Лоример и ласково похлопала Джулиана по руке. — Когда мне исполнилось шестнадцать, я начала работать в офисе своего отца. Моя голова словно специально была создана для работы с цифрами, настолько легко эта работа мне давалась. И я уже была вице-президентом компании «Стилвелл Энтерпрайз» к тому времени, как её возглавил Марк. Он всегда полагался на мои суждения в том, что касалось деловых вопросов. Полагается и до сих пор. Как видите, Джулиан, я вовсе не транжирю свое время. Я здесь потому, что самые важные решения Марк принимает именно здесь, в этом доме. В каком-то смысле он зависит от меня.

Маленькая, совсем крошечная, но решающая деталь головоломки, над которой бился Джулиан, тихо щелкнула и встала на свое место. Он понял, в чем корень тех противоречий в личности Марка Стилвелла, которые его всё время подсознательно тревожили.

Восходящая звезда, молодой финансовый гений, работающий по двадцать четыре часа в сутки, с трудом выкраивающий время на ежедневные тренировки в атлетическом клубе, — и давняя, поглощающая уйму времени связь с Мириам Тэлбот. Человек, обладающий громадной властью, — и низкое, почти подлое злоупотребление этой властью по отношению к собственному брату. Щедрость и великодушие по отношению к тетке, Беатрис Лоример, — и поразительное невнимание к собственной любящей жене.

Да, всё сразу встало на свои места.

Фальшивый бизнесмен; фальшивый муж; символ энергии и власти, собранный по кусочкам из ничего другими людьми; марионетка финансового мира, управляемая из-за кулис этой очень непростой женщиной, теткой, годящейся ему в сестры… Квайст припомнил сцену на террасе, которую они с Кривичем застали, приехав сюда вчера: завтракающие вместе Беатрис Лоример и Давид Хайм Леви. Именно они стояли за комбинацией со спорткомплексом, теперь это стало ослепительно ясно. А принц финансового мира Марк Стилвелл оказался всего-навсего подставным лицом. Эти двое прикрывали все его нескромные и неблагоразумные поступки именно потому, что он служил им отличной ширмой, декорацией, которую в любой момент можно передвинуть куда угодно по своему усмотрению.

Беатрис Лоример допустила небольшой прокол, подумал Квайст. Она хотела предстать в самом выгодном свете перед привлекательным мужчиной, который сидел с ней рядом, в результате чего сказала этому мужчине немного больше, чем намеревалась. Надо отдать ей должное, она поняла это почти мгновенно.

— Только не поймите меня неправильно, Джулиан, — сказала Беатрис. — Я никому не вещаю финансовые истины в последней инстанции, вовсе нет. Просто порой Марку бывает нужно обсудить с кем-то, кому он безусловно доверяет, свою очередную идею, а я служу ему неплохим резонатором. Его отец — мой брат — приучил нас думать почти одинаково.

Не надо, чтобы она слишком беспокоилась о своей промашке, подумал Квайст, лучше продолжать легкий флирт, на волне которого можно попытаться узнать что-нибудь еще, что может в дальнейшем послужить оружием.

— Мне вообще очень трудно представить вас финансистом, трудно думать о вас иначе, чем о женщине, — сказал он, приятно улыбаясь. — Не покажется ли с моей стороны слишком большим нахальством, если я спрошу вас о мистере Лоримере?

— Отчего же, — ответила Беатрис, — пожалуйста. Когда ребенок учится ходить, он постоянно падает и набивает шишки. Роберт Лоример был молодым, подающим надежды адвокатом, работавшим на моего отца.

Я влюбилась в него ещё подростком, но пришло время, я стала настоящей женщиной, и всякий раз, стоило ему коснуться меня, как во мне вспыхивал огонь страсти. Мы махнули в Гринвич и там обвенчались; в те дни это был довольно популярный вид спорта. Потом прошло время, не такое уж долгое, кстати. Пламя первой страсти во мне угасло, и тогда выяснилось, что нам с Робертом не о чем разговаривать. Отец был рад помочь мне развязать этот узел.

— И других попыток вы уже не предпринимали?

— Замужество как таковое с тех пор никогда не казалось мне необходимым условием счастья. Подозреваю, вы с мисс Мортон можете лучше других понять меня. Иначе вы давно бы уже были женаты.

— Пожалуй, да, — согласился Квайст. — Но давайте вернемся к нашим баранам. Вы ещё помните, зачем я сюда приехал? Чтобы приступить к созданию нового имиджа великого Марка Стилвелла. Так, где же папка с биографическими материалами?

— Вы получите ее, как только Марк прервет свое затворничество, — ответила Беатрис Лоример.

— Может быть, поговорим немного о Давиде Леви? Ведь ни для кого не секрет, что за строительством спорткомплекса стоит его финансовая группа.

В поведении Беатрис произошла какая-то трудноуловимая перемена. Она как-то вся подобралась, стала говорить медленнее, тщательно и осторожно выбирая слова.

— Дэйв очень интересный человек, — сказала она, — Но он принадлежит к другому поколению. Начинал мальчишкой-посыльным на фондовой бирже, не имея ни гроша за душой.

— Воплощение легенды об американской мечте? — поинтересовался Квайст.

— Да, — кивнула Беатрис. — Деньги и власть приходят только к тем людям, которые мечтают о них день и ночь. И работают ради своей мечты тридцать часов в сутки годы напролет. Таков Давид Леви. И сегодня возглавляемая им финансовая группа контролирует гораздо больше банков, корпораций, целых отраслей индустрии, чем вы можете себе представить. Бывший мальчик на побегушках сегодня в состоянии повлиять на экономику этой страны и на её правительство. Его умение разыгрывать сложнейшие комбинации буквально завораживает.

— Завораживает деловых женщин? Таких, как вы?

— Всяких женщин, — сказала Беатрис Лоример. — Любых. Спросите кого угодно и услышите «да». Такой тип мужчин действует на нашу сестру вроде удава.

— А сексуально он привлекателен? — спросил Квайст.

— Не знаю, как ответить на ваш вопрос, Джулиан. Знаете, когда женщина становится более зрелой, её постепенно перестают привлекать все эти могучие мускулы, чеканные профили и прочие чисто внешние аксессуары. Отдаться мужчине — почти то же самое, что добавить ещё один ингредиент в коктейль, именуемый жизнью. — Беатрис звякнула льдинками в своем бокале. — Чистый джин горчит и чересчур крепок. Добавьте туда тоник и вы получите восхитительный напиток. А ведь тоник сам по себе — ничто, газированная вода. — Она взглянула на Квайста в упор: — Если смешать коктейль из меня и вас, результат превзойдет все ожидания: смесь окажется легкой, веселой, радостной, беззаботной и искристой. И никакой напряженности, что теперь встречается так редко. Если смешать коктейль из меня и Дэйва Леви, результат будет совсем другим, но не менее превосходным: доступ к громадной власти, доступ ко всем сокровищам мира, возможность передвигать самые главные фигуры на политической шахматной доске. Именно эти возможности и делают Давида Леви столь привлекательным в глазах любой женщины. — Беатрис Лоример улыбнулась чему-то своему. — Женщины, искушенные в житейских делах, на опыте знают, что отказ от секса иногда больше дает, чем отбирает. Мне необходимо было получить от Дэйва кое-что для Марка. И Дэйв возбуждал меня, пока я вела эту партию. Но теперь Марк получил то, что хотел, и Давид Хайм Леви потерял для меня большую часть своей привлекательности.

— Я был по-настоящему озадачен, — сказал Квайст, — когда увидел его жену. Казалось бы, жена человека, который может запросто купить парочку египетских пирамид, должна быть верхом светскости и очарования. Но миссис Леви просто серенькая мышка.

— Давний брак, который длится целую вечность, — ответила Беатрис. — Некоторые мужчины очень любят объезжать диких лошадей. А некоторые любят хлестать кнутом львиц, чей дух сломлен долгой неволей.

— Вы хотите сказать, что Давид Леви бьет жену? — вопросительно поднял брови Квайст.

— То была просто метафора, — засмеялась Беатрис. — Во всяком случае, я на это надеюсь. По правде говоря, я была удивлена и даже тронута той заботой, которую он проявлял по отношению к Марсии. По-видимому, остатки старой любви ещё сохранились. — Она поставила бокал на столик и поднялась с козетки. — Пойду посмотрю, может быть, удастся убедить Марка отдать вам на время папку с его архивом. — Беатрис замолчала на секунду, а потом решительно закончила: — Мы сыграли здесь в неплохую игру, Джулиан. Я понимаю, что вы проявляли чисто академический интерес. Но если вы когда-нибудь устанете от мисс Мортон или она устанет от вас, вспомните о нашем сегодняшнем разговоре. Коктейль получится превосходный, уверяю вас.

День ещё не угас, хотя время близилось к девяти вечера, когда Квайст открыл дверь и переступил порог своей квартиры. И тут же сердце подпрыгнуло и заколотилось в его груди. На кухне кто-то был. Неужели Лидия?

Но в дверях кухоньки появилась Конни Пармаль. Она сразу же поняла, какое чувство испытал Джулиан.

— Извините, босс, это всего-навсего я. — За её дымчатыми очками скрывались понимание и сочувствие.

Когда-то он дал ей на всякий случай ключ от квартиры, но прежде Конни никогда им не пользовалась. Она была одета в простое черное платье, под школьницу, с белым стоячим воротничком и белыми манжетами. Выглядела Конни как всегда превосходно.

— В офис поступили для вас кое-какие сообщения, — сказала она, — а кроме того, я подумала, что, когда вы вернетесь, вам надо будет подкрепиться. Вы хоть что-нибудь сегодня ели?

— Какие сообщения?

— Звонил лейтенант Кривич, сказал, что ничего нового для вас у него нет. Макс Готтфрид просил связаться с ним, когда это будет для вас удобно. У меня есть его домашний телефон. Ещё звонил Дэн. Сказал, что напал на след, но забыл или не захотел сказать, на какой именно. Бедняжка Бобби отправился с Мириам Тэлбот, куда бы вы думали? В цирк.

— Да, ей сейчас просто необходимо подновить свои знания об эквилибристике, — сказал Квайст и плюхнулся в кресло.

Ноги отказывались служить ему. В сообщениях секретарши не было ничего достойного внимания. — Ох, Конни, — сказал он с тяжелым вздохом, — вся эта история жжет мои внутренности, будто вместо виски я хлебнул по ошибке кислоты.

— Я вижу, — сочувственно сказала Конни. — Как поездка к Стилвеллам? Удалось выудить что-нибудь полезное?

— На меня положила глаз умная и красивая женщина — раз. Я выяснил, что Марк Стилвелл сделан из папье-маше, — два. — Немного переведя дух, Джулиан рассказал о своей поездке более подробно. — Так что именно Марк может оказаться самым слабым звеном в их комбинации. Можно попытаться как-то его использовать. Но как? — закончил свой рассказ Квайст.

— Бурбон? Кофе? Кофе с коньяком? — спросила Конни.

— Немного бурбона прямо в кофе, — устало ответил Джулиан.

Когда Конни исчезла в кухне, он откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Так не может больше продолжаться, подумал он, надо действовать. Чтобы найти Лидию, надо действовать, черт возьми! Но как действовать в пустоте? Он устал вести бой с тенью. Необходимо найти какую-нибудь зацепку, нечто не менее важное для убийцы, чем Лидия для него самого.

Конни вышла из кухоньки и остановилась возле бара, чтобы добавить бурбона в кофе.

— Я видела доктора Франкла, — сказала она как бы между прочим. — Оказалось, мой врач знаком с ним. Поэтому удалось договориться о срочной консультации. Мой врач неравнодушен ко мне и готов почти на что угодно, лишь бы заслужить мою особую признательность.

— А ты сказала своему врачу, зачем тебе понадобилось увидеть Франкла?

— Конечно, — ответила Конни с самым невинным выражением лица. — Я сказала ему святую правду. Сказала, что собираюсь ограбить сейф нашего психоаналитика. Именно поэтому он мне и не поверил. Но надеется, что теперь я перед ним в долгу. Пусть надеется.

— Что было дальше?

— Ничего особенного. Доктор Франки принял меня чрезвычайно любезно. Я улеглась на кушетку, моя юбка при этом задралась ровно настолько, чтобы это не смахивало на провокацию.

Он очень тактично поинтересовался, в чем мои проблемы. И я объяснила ему в чем.

— Ну так в чем же они? — устало улыбнулся Квайст.

— Вот как раз это, босс, вас совершенно не касается. Я пришла к выводу, что раз уж попала на прием к такому светилу за счет фирмы, то могу использовать ситуацию и получить пару полезных советов, — лучезарно улыбнувшись, сообщила Конни. — Важнее другое: ни в приемной, ни в кабинете нет никаких картотек и сейфов. У пациентов нет никакой возможности удовлетворить свое любопытство, если посреди приема многоуважаемому психоаналитику вдруг приспичит, скажем, удалиться в сортир. Уверена, что там есть ещё кабинет, скорее всего, не один, но попасть туда у меня не было никаких шансов.

— Надеюсь, ты получила от доктора Франкла действительно ценные советы, — сказал Квайст.

— Ещё бы не ценные. Они обошлись вам ровно в пятьдесят баксов, босс, — ответила Конни. — Но я за пятьдесят зелененьких дала бы совет ничуть не хуже. Вы уверены, что пациенткой нашего психоаналитика является миссис Давид Леви, да?

— Почти сто процентов, — отозвался Квайст. — Она расскажет многое, если только удастся обнаружить, куда они её упрятали. — Он потянулся так, что хрустнули суставы. — Конни, если бы ты была сейчас на месте Лидии, чего бы ты от меня ждала?

— Чуда, — ответила мисс Пармаль, и её глаза сверкнули за дымчатыми очками. — Я бы надеялась, что вы сотворите чудо.

— Чудо какого рода?

— Не думаю, чтобы я особенно задумывалась над этим вопросом. Я бы просто ждала и рассчитывала на вас.

— Ну вот, — окончательно расстроился Квайст, — а ятем временем развалился в кресле и ничего не делаю!

— Даже это может быть чудом, — наставительно заметила Конни Пармаль. — Грех недеяния меньше, чем грех деяния. Куда больше пользы в том, чтобы ничего не делать, развалясь в кресле, чем в том, чтобы, размахивая мечом, носиться взад и вперед по Пятой авеню в поисках подходящей ветряной мельницы.

Зазвонил телефон, и Квайст кивком головы попросил Конни снять трубку. Он заметил, что её лицо вытянулось и окаменело, когда, выслушав несколько слов, она передала ему трубку.

— Нет, — ответила она на невысказанный вопрос, — это не по поводу Лидии. Но это лейтенант Кривич.

Кривич опять говорил тем самым резким и неприятным голосом.

— Мы пойдем другим путем, — сказал он. — Раз, два — взяли! Дилетанты чертовы! Твой приятель, Гарвей…

— Что с ним такое?

— Он в госпитале Белвью. Черепно-мозговая травма. Кто-то изувечил его до неузнаваемости. Положение критическое. Не только ничего не может сказать, даже стонать не может. Сейчас без сознания. Допрыгались, Пинкертоны!

— Кто это сделал? И где это случилось?

— Его нашли в проезде между домами на Десятой западной, — на полтона ниже ответил Кривич. — Там плохое освещение. Швейцар нес какие-то вещи в дом и споткнулся о тело. Никто ничего не видел и не слышал. Как всегда. Судя по тому, как Гарвей выглядит, это работа профессионала. Как он остался жив, непонятно. Какого черта его вообще понесло в ту часть города, скажи на милость?

— Он позвонил в офис, — ответил Квайст. — Меня не было на месте. Дэн сказал только, что идет по следу, но не сказал по какому.

— Будет лучше, если ты немедленно приедешь в госпиталь, — уже совсем спокойно сказал Кривич. — Я буду тебя там ждать. Поторопись.

VI

Квайст неподвижно стоял у больничной кровати; его лицо напоминало застывшую гипсовую маску. В кровати с закрытыми глазами лежал Гарвей. Голова Дэна была так перебинтована, что оставались только прорези для глаз и рта; дыхание едва можно было различить.

Конни, проделавшая вместе с Джулианом сумасшедшую поездку на такси через весь город, стояла у окна, стараясь не глядеть на Гарвея.

Профессиональные хладнокровие и выдержка изменили ей; она потихоньку плакала.

Лейтенант Кривич и врач в зеленом комбинезоне хирурга стояли напротив Квайста по другую сторону кровати.

— Состояние очень тяжелое, мистер Квайст, — сказал врач, — жизнь висит на волоске. — Он говорил очень тихо, словно боялся, что Гарвей услышит, хотя сейчас тот вряд ли услышал бы даже трубу архангела Гавриила. — Особенно пострадала голова: сломана челюсть, наверняка есть трещины в черепе. Сказать что-либо наверняка можно будет только после просмотра рентгеновских снимков. На теле много ссадин и ушибов, но особо серьезных нет. Главное — голова.

— Скорее всего, удары наносились чем-то вроде специально утяжеленной упругой полицейской дубинки, — заметил Кривич, — либо просто куском железной трубы, завернутой в тряпку. Кожа практически цела, но повреждения говорят об очень большой силе ударов.

— Результаты рентгеноскопии вот-вот будут готовы, — сказал врач, — тогда станет яснее, какого рода операция необходима и сможет ли он вообще перенести операцию.

Квайст стоял молча. Он шевелил губами, хотя не произносил ни звука. Он отчаянно проклинал и себя, и того бандита, который изувечил Гарвея, и того мерзавца, который, в чем Квайст почти не сомневался, этого бандита нанял.

— Твой друг ничего не говорит, даже не бредит, — сказал Кривич. — И неясно, сможет ли он вообще что-нибудь сказать в будущем.

— Я, во всяком случае, ни за что не могу поручиться, — вставил врач.

— Прошу вас, доктор, — повернулся в его сторону Квайст, — сделайте всё что можно. Сделайте невозможное.

— Будем уповать на провидение, — ответил тот.

Рядом с палатой, где лежал Гарвей, коридор расширялся, образуя нишу. Там были расставлены кресла и стулья, на которых сейчас сидело несколько человек. Квайст подумал, что не раз видел подобные сцены в кинофильмах и театральных постановках — друзья и родственники больного терпеливо ждут, когда к ним выйдет врач и сообщит новости, которые могут повлиять на дальнейшую жизнь каждого из них.

— Мне нужна помощь, — сказал Кривич.

— Нам всем нужна помощь, — как эхо отозвался Джулиан.

— Ты ведь сказал по телефону, что Гарвей напал на след?

— Как и все остальные, он пытался найти хоть какую-нибудь зацепку, которая помогла бы нам отыскать Лидию, — ответил Квайст и вопросительно взглянул на Конни.

— Он позвонил рано утром домой мистеру Квайсту, — сказала та. — Я была там, ждала каких-нибудь сообщений. Дэн сказал: «Кажется, я на что-то набрел, но пока не стоит слишком надеяться. Позвоню ещё раз, как только смогу». Это все.

— Скорее всего, на него напали там, где его нашли, на Десятой улице. Посреди квартала, между домами и небольшими садиками, огороженными высокими заборами, есть проезд на Одиннадцатую улицу. Швейцар подбирал мусор и всякий хлам, чтобы погрузить на мусороуборочную машину, проходящую там по утрам. Он споткнулся о тело у самого выезда на Десятую улицу. Было очень темно.

Квайст недоуменно покачал головой:

— Понятия не имею, зачем Дэн оказался в той части города. Может быть, там живет кто-нибудь из его друзей. Ты ничего не знаешь, Конни?

— Ничего. Дэн ни с кем не обсуждал свою личную жизнь, — ответила Конни.

Кривич хмуро разглядывал сигарету, которую достал из пачки и теперь крутил в руках.

— Интересно, сколько предупреждений тебе потребуется? — спросил он. — Если ты действительно заботишься о безопасности Лидии, почему бы не прекратить самодеятельность? Посмотри, во что она обошлась твоему другу.

Квайст тяжело положил руку на плечо Кривича и увидел, как тот поморщился и повел плечом, пытаясь ослабить хватку его пальцев.

— У Лидии не останется никаких шансов, если мы будем сидеть и ждать, как повернутся события. Они никогда не отпустят ее, потому что она может вывести на их след.

— Они следят за тобой, — сказал детектив. — Скорее всего, следили и за Гарвеем. Они всегда будут на шаг впереди, потому что ты не знаешь, кто именно за тобой следит.

— Что ты предлагаешь?

— Мне очень хотелось бы тебя успокоить, предложить что-нибудь разумное. Но не получается.

— Может быть, я смогу предложить тебе нечто разумное? — сказал Квайст. — Найди миссис Леви. Её увезли в санаторий, на Лонг-Айленд. Наверное, именно для того, чтобы ни один из нас не мог с ней поговорить. Готов биться об заклад, что она и есть тот самый таинственный пациент доктора Франкла. А если так, то он может сказать, где она находится. Присмотрись повнимательней к Беатрис Лоример и Патрику Гранту. Я думаю, Марк Стилвелл — подставная фигура, а ключевую роль в деле со спорткомплексом, и не только с ним, играет Беатрис. Готов поклясться, Марсия Леви видела нечто такое, что должно быть сохранено в тайне с точки зрения тех, кто стоит за Стилвеллом, и тех, кто входит в команду Давида Леви. Послушай, для Лидии остался один-единственный шанс: кто-то из знающих, что именно случилось, должен начать говорить раньше, чем с ней будет покончено. Тогда она не будет представлять опасности для этой шайки просто потому, что и так всё станет известно. В этом смысле больше всего надежды именно на Марсию Леви.

Кривич подумал, потом медленно наклонил голову.

— Я найду миссис Леви, — сказал он.

— Но завтра или через день может быть поздно! — Квайст почти кричал. — Если Дэн на что-то наткнулся…

— Я также должен сделать всё возможное, чтобы Гарвей был в безопасности, — закончил свою мысль Кривич.

— В безопасности! Боже правый, да он на ладан дышит!

— Ты не хуже моего понимаешь: его изувечили именно потому, что он что-то обнаружил, — сказал детектив. — Изувечили и бросили в темном проезде подыхать — как собаку. Но он не умер. По крайней мере, пока. И теперь это уже известно. То, что он жив, я имею ввиду. Я не сумел ничего сделать, и история с Дэном попала в выпуск новостей. Стоит ему открыть свои детские голубые глаза и заговорить, как кто-то сразу попадет за решетку. А потому и его палату, и весь этаж придется охранять так, чтобы без ведома полиции сюда и комар не смог залететь.

— Боже мой, — тихо сказала Конни, — вся эта жуткая история разрастается, как снежный ком. Ни конца, ни края не видно.

Кривич щелкнул зажигалкой и закурил.

— Ничего странного, — сказал он, — обычный способ, с помощью которого любая преступная организация прячет концы в воду. Вспомните Джона Кеннеди. Вовлекается всё больше и больше самых разных людей; совершается всё больше и больше преступлений, единственная цель которых — похоронить под их лавиной правду о первых выстрелах. Если бы Джадвину удалось в первую же ночь поймать убийцу Кэролайн Стилвелл, события развивались бы совсем иначе. Никто не тронул бы мисс Мортон, а Квайст, Гарвей и остальные продолжали бы жить своей обычной жизнью. Теперь взглянем ещё разок повнимательней на то, что случилось. — Кривич глубоко затянулся, выпустил струю дыма и продолжил: — Миссис Стилвелл увидала что-то в саду и выбежала из дома. Её убили, причем с бессмысленной жестокостью. Девять шансов из десяти — никто не планировал подобного убийства. Теперь следующее предположение. Миссис Леви видела часть этой сцены и в слезах прибежала рассказать мужу. Возможно, кому-то еще, для кого увиденное ею играло важную роль. Кэролайн Стилвелл уже ничем нельзя было помочь, вот почему они попытались спрятать концы в воду, дабы не обрушился «финансовый Монблан». Казалось, судьба играет на их стороне. В саду появляется Джонни Топотун, который с их точки зрения выглядит как отпетый негодяй. Они слышат рассказанную им историю, и тогда некто пробирается в инструменталку садовника, берет там бензин и заправляет бензобак развалюхи Топотуна. Готово! Теперь парню нет доверия, он увяз по самые уши. Это и была их главная ошибка. Оказывается, шустрый мистер Хиллард успел выяснить, что сперва бензобак был пуст. В результате Джадвин начинает интересоваться присутствовавшими в доме. Значит, Джадвина надо остановить. — Кривич сделал ещё одну глубокую затяжку. — Но тут, Джулиан, эстафету принимаешь ты. Значит, надо остановить и тебя, пока ты не добрался до миссис Леви, которая может в одну секунду поломать им всю игру. По их мнению, лучший способ вывести тебя из игры — поставить на кон жизнь Лидии Мортон. Но тут твой приятель Гарвей, двигаясь на ощупь, случайно обнаруживает истину — или её часть. Следовательно, он должен умереть.

Вот и получается, что они просто не могут остановить лавину насилия, даже если бы им хотелось. Поздно. Снежный ком уже покатился с вершины горы. — Кривич перевел дух и с самым мрачным видом поднял глаза на Квайста и Конни Пармаль: — Ваши чувства мне понятны. Сейчас в вас кипит самое настоящее бешенство. Понимаю, нет смысла уговаривать вас оставить это дело, отойти в сторонку и предоставить дальше действовать полиции. Если Джулиан будет сидеть сложа руки, его может хватить удар. Но настоятельно прошу тебя, Квайст, тебя и твоих людей: не забывайте ни на секунду ни об истерзанном теле Кэролайн Стилвелл, ни о разможженном черепе Дэна Гарвея. За ближайшим углом любого из вас может поджидать та же участь.

Конни поправила дымчатые очки, пряча за ними глаза.

— Дэн мог оставить какое-нибудь сообщение в своем офисе, — сказала она. — Телефонный звонок или записка; может быть, что-нибудь еще. Пожалуй, я свяжусь с его секретаршей. Мы с ней зайдем в офис и посмотрим. Вдруг это окажется полезным?

— Это может оказаться очень полезным, — отозвался Кривич, — но умоляю вас, будьте предельно осторожны, мисс Пармаль.

— Я пойду с ней, — сказал Квайст.

В конце концов, сейчас ему было почти всё равно, куда идти, лишь бы идти.

Квайст и Конни ехали в такси, направляясь к офису. Они сидели на заднем сиденье, и Джулиан держал руку Конни в своих руках. Квайст обнаружил, что в его голове шевелятся самые безумные мысли. Око за око, зуб за зуб! Он немедленно отправится в Вестчестер, припрет к стенке Марка Стилвелла, переломает тому все кости, но заставит сказать правду. А может быть, заняться этой секс-бомбой, мисс Тэлбот? Вдруг Марк привязан к ней так же сильно, как сам Джулиан к Лидии? Хотя нет, горько подумал Квайст, Марка Стилвелла интересует только Марк Стилвелл. Можно вступить в связь с Беатрис Лоример, а затем заставить её выложить то, что ей известно, применив, если потребуется, насилие. Или отправиться в офис доктора Франкла на Парк-авеню, разнести всё вдребезги, но найти доказательства, что именно Марсия Леви является его таинственной пациенткой, и заставить доктора выдать место, где её прячут…

— Ты сломаешь мне руку, Джулиан, — взмолилась Конни.

Он взглянул на свои руки — его пальцы стали совершенно белыми от напряжения.

— Конни, — сказал он, — извини меня, малышка.

Ночной швейцар в вестибюле хорошо знал их обоих, потому что они частенько задерживались в офисе допоздна.

— Суматошный, наверно, выдался вечерок, — посочувствовал он. — Там наверху есть ещё люди.

— Вот как? — спросил Квайст. — А кто?

— Мистер Хиллард и мисс Чард, — ответил швейцар, заглянув в книгу записей.

Они поднялись на лифте, и Квайст открыл дверь офиса своим ключом. В приемной горела люстра; из холла раздался мелодичный смех Глории Чард. Джулиан окликнул ее.

Глория и Бобби Хиллард вошли вместе. Глория была в великолепном темно-синем вечернем платье, одном из творений Мэрилин Мартин, которое больше открывало взору, нежели скрывало.

— Ты уже слышал про Дэна? — спросил Хиллард. На его лице было неподдельное волнение.

— Мы только что из госпиталя, — коротко ответил Квайст.

— Дэн очень плох? — спросила Глория. В офисе уже давно ходили слухи, что они с Дэном Гарвеем часто проводят вместе свободное время.

— Очень, — только и ответил Квайст.

— Я сама собиралась в госпиталь, — сказала Глория, — но мы с Бобби, не сговариваясь, решили, что надо сперва увидеться с вами. Чем сейчас можно помочь Гарвею?

— Доктор предложил помолиться за Дэна, — нехотя ответил Квайст.

— Боже правый! — воскликнула Глория. — Бедняга Дэн! Удалось хоть выяснить, как это случилось?

— Пока ничего не известно, — сказал Квайст.

Тем временем Конни вышла из холла и направилась в кабинет Гарвея.

— Ни мне, ни Бобби так и не удалось ничего узнать толком, — продолжала Глория. — Может быть, Бобби был немного ближе к успеху.

— Я водил Мириам Тэлбот в цирк, — сообщил Бобби.

— Довольно странный способ доставить удовольствие красивой женщине, если она вышла из школьного возраста, — заметил Квайст.

— Но это был не мой выбор, — немного обиженно ответил Хиллард. — Это был её выбор. Лично я просто ненавижу цирк! Для меня невыносим один вид канатоходцев и гимнастов на трапециях! А Мириам — та наоборот, разве что не облизывалась, глядя на всё это безобразие. По-моему, она дорого бы дала, чтобы посмотреть, как кто-нибудь из них сорвется с жердочки и свернет себе шею!

— Тебе не удалось её разговорить?

— Я пытался, — ответил Хиллард, — но боялся делать это слишком откровенно. Думаю, зря боялся. У меня всё время было такое чувство, что она потешается надо мной, прекрасно зная, зачем я её пригласил. Наверно, она и приняла приглашение, только чтобы выведать, откуда ветер дует.

— И что же?

— Мы вышли из цирка, и я спросил, каким будет следующий номер нашей программы. Тут она перестала сдерживаться, рассмеялась. Почему бы, говорит, не отправиться к ней домой, поскольку лично она предпочитает более приятное времяпрепровождение. Все было настолько прозрачно, что даже и намеком-то назвать нельзя. — Бобби остановился и перевел дух. — Одним словом, — продолжил он, — я отправился ловить такси. И тут как раз мимо бежит мальчишка, разносчик газет, с утренними выпусками, где на первых страницах фотографии Дэна и аршинные заголовки: «Бывшая звезда регби подверглась зверскому избиению!». И тому подобное. На Мириам это подействовало словно ушат холодной воды, она буквально затряслась. Не знаю почему, но по-моему, от страха. У неё совершенно внезапно, как она сказала, разыгралась дикая мигрень. Посему, дескать, просит принять извинения, но она, пожалуй, поедет домой одна. Я так и остался стоять на тротуаре с разинутым ртом, глядя вслед такси, которое только что остановил. — Бобби виновато развел руками.

— Значит, никаких результатов? — спросил Квайст.

— Никаких, кроме того, что ей было известно, зачем мне потребовалась эта встреча, — подтвердил Хиллард. — И вдобавок она смеялась надо мной!

— Мне повезло ещё меньше, чем Бобби, — сказала Глория. — После обеда я отправилась к Патрику Гранту в его офис. Предлог был всё тот же — наш контракт на поддержку проекта спорткомплекса. Меня провели в его личный кабинет, минуя длинную очередь ожидавших приема. — Глория улыбнулась. — Я надела свое лучшее платье и, не боюсь показаться нескромной, была чудо как хороша. Я прилежно хлопала самыми длинными накладными ресницами, какие у меня нашлись, и из последних сил выкатывала грудь колесом. Клянусь, я видела, как в его глазах вспыхнули огоньки! Но всё же он, хотя и с явным сожалением, объяснил, что в настоящий момент у него страшный цейтнот. Приходится разгребать чертову прорву дел, отложенных им и Марком из-за случившейся трагедии, а их, этих дел, всё не убавляется. Однако — и тут огоньки в его глазах вспыхнули ещё ярче — он просто счастлив будет отужинать со мной сегодня вечером в любом месте по моему выбору. И под икру с коньячком обсудить все проблемы, связанные со спорткомплексом. А также любые другие проблемы, которые мне захочется обсудить. Пообещал заехать за мной в девять вечера, взял адрес и телефон, очень нежно поцеловал ручку на прощанье, и это все! С тех пор уважаемый мистер Патрик Грант словно сквозь землю провалился. Сукин сын просто-напросто обвел меня вокруг пальца! Такое со мной случилось первый раз в жизни! — закончила свой рассказ Глория.

— Похоже, — нахмурившись, сказал Квайст, — не добившись ровным счетом ничего, мы их только переполошили. Слишком рьяно взялись за дело, наверное.

— Как ты думаешь, Гарвей действительно набрел на что-то важное? — спросил Бобби Хиллард. — Ведь услыхав вопли газетчика, красотка Тэлбот испарилась в туче пыли в мгновение ока, словно ведьма на помеле. Мне показалось, даже серой запахло.

Снизу, из кабинета Гарвея, позвонила Конни. Квайст пошел туда, следом за ним отправились Бобби и Глория. Кабинет Дэна резко отличался от остальных помещений ассоциации Джулиана Квайста. Стены были обшиты деревянными панелями и сплошь покрыты фотографиями спортивных знаменитостей. На каждом снимке имелись либо автограф, либо дарственная надпись с посвящением; других фотографий Гарвей просто не держал. Были там и групповые снимки команд, за которые Дэн играл в школе, в колледже, а потом — в бытность профессиональным спортсменом.

Конни стояла около рабочего стола Гарвея и, нахмурившись, разглядывала перекидной блокнот, листы которого были вкривь и вкось исчерканы каракулями Дэна.

— Кроме этого блокнота, ничего заслуживающего внимания здесь нет, — обернулась она на звук шагов Квайста. — Я застала секретаршу Дэна дома. Она сказала, что не помнит ничего, кроме обычной корреспонденции, поступавшей ежедневно на его имя. Сам он ушел сразу после ленча. Потом пару раз звонил, справлялся, нет ли новостей от вас. В его деловом блокноте нет никаких упоминаний о назначенных на сегодня встречах. Одним словом, кроме этого перекидного блокнота — ничего. Да и здесь… Впрочем, взгляните сами. — Конни протянула блокнот Квайсту.

Гарвей почти всегда, разговаривая с кем-нибудь, машинально черкал что-то в перекидном блокноте, который держал на своем столе специально для этой цели. Там были сложные геометрические фигуры, забавные рожицы, буквы и целые слова, написанные витиеватым готическим шрифтом… Именно таким шрифтом на последней странице блокнота значилось: «Эд Виккерс».

— Каждое утро он начинал новую страницу, — напомнила Конни. — Выходит, это самая свежая запись.

— И ни одного изображения голой девицы с фантастической грудью, — пробормотал себе под нос Квайст. — Тебе что-нибудь говорит это имя: Эд Виккерс?

Конни кивнула.

— Меня словно подтолкнул кто-то, — ответила она, поворачиваясь к стене, где висели групповые снимки. — Вот, посмотрите, это команда его колледжа.

Квайст подошел поближе и принялся разглядывать фотографию, типичный снимок — в первом ряду игроки сидели прямо на земле, во втором на скамейке, а в третьем стояли. В нижнем углу четким готическим почерком Гарвея было написано: «Непобедимые, 1963».

Капитан, массивный здоровяк со светлыми волосами, сидел в центре второго ряда, держа в руках мяч. Рядом с ним сидел неправдоподобно молодой, но легко узнаваемый Гарвей. К рамке фотографии был прикреплен листок с именами игроков.

Капитана команды, державшего в руках мяч, звали Эд Виккерс.

— Ну и что? — Квайст отвернулся и снова подошел к столу. — Гарвею позвонил однокашник по колледжу, и Дэн машинально записал его имя в своем блокноте.

— Готическими буквами, — отсутствующим тоном подтвердила Конни, шелестя страницами телефонного справочника. Она наклонилась над столом, ведя пальцем по колонкам имен и цифр. Но вот палец остановился, Конни выпрямилась и посмотрела на Джулиана: — Эд Виккерс живет в Манхэттене. Здесь есть адрес.

— Ну и что? — снова удивился Квайст. — Что тут особенного? Живет в Манхэттене. Там миллион человек живет, не меньше. — Джулиана совершенно не интересовал старый приятель Гарвея по колледжу.

— Совершенно ничего особенного, — согласилась Конни. — Кроме адреса. Одиннадцатая западная. Дэна нашли в двух шагах от этого места.

Квайст застыл, словно громом пораженный. Некоторое время он не мог сказать ни слова, только хлопал глазами.

— Хотите, я позвоню туда, узнаю, не связывался ли с ним Дэн? — спросила Конни.

— Ну нет, — постепенно приходя в себя, ответил Джулиан. — Думаю, следует нанести мистеру Виккерсу неожиданный визит. Да, так я и сделаю! — решительно закончил он.

Дом двадцать шесть по Одиннадцатой западной, выстроенный из темного кирпича, недавно подвергся перепланировке и теперь состоял из множества крохотных квартирок. Проезд, в котором нашли Гарвея, действительно находился совсем рядом.

Квайст вошел в вестибюль и почти сразу обнаружил табличку с именем Виккерса над одним из звонков. Квартира находилась на третьем этаже в задней части здания. Некоторое время Квайст колебался, не решаясь позвонить. Он отправил Конни к себе в квартиру ожидать, не поступит ли каких известий о Лидии. Кроме того, сказал он ей, след, ведущий к Виккерсу, может оказаться случайным совпадением. Но сам он в это ни на секунду не верил, ведь полумертвого Дэна нашли в соседнем проезде. Конечно, оставалась вероятность, что Виккерс просто один из добрых старинных друзей Гарвея, которых тот имел множество.

Дэн мог, например, вспомнить о своем приятеле, записать его имя в блокноте, позвонить по телефону и отправиться к Виккерсу, в надежде получить помощь либо какую-то информацию. На Гарвея могли напасть либо до того, как он пришел к Виккерсу, либо после. Но если Дэн звонил или заходил, его приятель должен знать, что тот намеревается делать дальше.

Джулиан сделал глубокий вдох и, словно бросаясь в холодную воду, нажал кнопку звонка. Через несколько секунд из висевшего рядом динамика раздался голос:

— Да?

Квайст наклонился поближе к микрофону и сказал:

— Мистер Виккерс? Я друг Дэна Гарвея. Не могли бы вы уделить мне минутку?

— Дэн Гарвей! — Голос звучал бодро, почти весело, — Нет, как вам это понравится?! Конечно, а как же! Поднимайтесь.

Щелкнул автоматический дверной запор, Квайст отворил двери и вошел.

Внутри дом выглядел превосходно. В холле стоял сверкающий тщательно протертой полировкой столик для корреспонденции. И холл, и ступеньки лестницы были покрыты коврами, выглядевшими так, словно их сию секунду пропылесосили. И так далее. Подобный тип домов был хорошо знаком Квайсту: небольшие двухкомнатные квартиры, рассчитанные на одного-двух человек. Как правило, такие квартирки сдавались по цене от трехсот до трехсот пятидесяти долларов в месяц.

Квайст начал подниматься по лестнице. Он был на полпути, когда на площадке третьего этажа появилась гигантская мужская фигура. Человек, поджидавший его, был за два метра ростом и весил как минимум сто двадцать килограммов — сплошь прекрасно натренированные мускулы. Блондин со слегка вьющимися взлохмаченными волосами и сверкающей белозубой улыбкой. На нем была спортивная футболка с короткими рукавами, открывавшими взгляду бицепсы поистине фантастических размеров. Квайст поздоровался с хозяином за руку и, слегка поморщившись, подумал, что пожатие испанского сапога куда безопаснее.

— Значит, вы — Друг Дэна? — прогрохотал Виккерс. — Как поживает этот старый сукин сын?

— Мое имя Джулиан Квайст. Дэн делает для меня кое-какую работу, — сообщил Квайст.

— Входите, Джулиан! В моей забегаловке всегда найдется чем промочить горло. Входите, входите!

Джулиан вошел. Первое впечатление было такое, что великан Виккерс либо снял квартиру с обстановкой, либо обстановкой занималась какая-нибудь его подруга: мебель казалась несуразно хрупкой, не соответствующей габаритам гостеприимного хозяина.

— Что будем пить? — пророкотал Виккерс, оборачиваясь к откидному столику возле бара, где стояло несколько бутылок. — Я как раз собирался пропустить рюмочку на ночь, чтобы не было одиноко. — Из уст такого громилы последние слова прозвучали почти жалобно.

— Я не прочь выпить бурбона, — ответил Квайст. — Со льдом, если у вас есть.

— Нет проблем, — сказал Виккерс. — Страшно рад вас видеть, старина Джулиан, но не скрою, своим появлением вы задали мне задачку. — Бокал, который он протянул Квайсту, казалось, целиком потонул в его ручище.

Квайст чувствовал, как в нем нарастает необъяснимое напряжение, хотя в поведении Виккерса не было ровным счетом ничего настораживающего или отталкивающего. Подумав немного, он решил выложить карты на стол.

— Дэн попал в чертовски неприятную историю, — сказал он, отставив в сторону бокал с бурбоном. — Сегодня рано утром его нашли в проезде между вашим домом и следующим. Сейчас он в госпитале Белвью. Состояние критическое.

— Господи помилуй! — сказал Виккерс. — Неужели прямо у соседнего дома?

— Да, на него случайно наткнулся швейцар.

— Надеюсь, Дэн выкарабкается? Он крепкий парень.

— Мы тоже надеемся. Но он до сих пор без сознания. Доктор предупредил, что память может к нему не вернуться.

Виккерс вовсе не выглядел обеспокоенным. Скорее взволнованным и потрясенным.

— Этот дерьмовый город битком набит гангстерами, — констатировал он после недолгого молчания.

— Мы пытаемся выяснить, что привело Дэна в эту часть города, — продолжил Квайст. — Ваше имя мы нашли в его блокноте.

— Мое имя? Нет, как вам это понравится?! А откуда вы узнали, что оно мое?

— На стенке в его кабинете висит снимок. Команда вашего колледжа. Там есть имена. Должен сказать, вы не слишком изменились.

— Спасибо, — сказал Виккерс. — Да, это была действительно великая команда. В тот год мы выиграли все встречи без исключения. Нам не было равных. А Дэн играл тогда… Уму непостижимо — он делал на поле что хотел, словно других игроков просто не было.

— Увидев ваше имя в его блокноте, — продолжал Квайст, — я подумал, может, он звонил вам. Или даже зашел. Все-таки его нашли буквально в двух шагах от этого дома…

Лунообразная физиономия Виккерса вдруг как-то сморщилась, будто воздушный шарик, из которого выпустили воздух, и стала напоминать лицо озадаченного ребенка.

— Дэн не заходил ко мне и не звонил, наверное, лет семь-восемь, — немного обиженно сказал он. — Я имею в виду, что наши пути разошлись. Он попал в профессиональную команду и стал играть в настоящее регби, для которого я оказался слишком медлительным, — Виккерс невесело ухмыльнулся. — Парни моих габаритов должны бежать сто ярдов за десять с небольшим секунд, чтобы стать настоящими профессионалами. Да, в колледже мы с Дэном дружили, — повторил он, — но потом наши пути разошлись. Мое имя в его блокноте! Нет, как вам это понравится?!

— Значит, он не звонил вам?

— Нет. Дружище, я был бы просто счастлив увидеть его снова. Может, он хотел преподнести мне сюрприз, свалившись как снег на голову, а? Но не успел, потому что стал жертвой нападения?

— Наверное, так оно и было, — согласился Квайст. Он так и не притронулся к бокалу, который принес ему Виккерс. Необъяснимое чувство опасности и повисшая в воздухе напряженность внезапно сделались невыносимыми. Виккерс при всем желании не мог выглядеть более естественным, более непричастным к тому, что случилось с Гарвеем, более участливым. И всё же…

Вдруг Квайст осознал, в чем причина его беспокойства. В квартире ещё кто-то был. В спальне, в кухоньке или, наконец, в ванной. Скорее всего, женщина, которой принадлежит квартира, подумал он. В воздухе витал слабый, почти неуловимый аромат духов.

— Послушайте, Эд, — сказал он извиняющимся тоном, — я действительно не помешал вам, ворвавшись вот так, почти ночью?

— Да нет же, черт возьми, — добродушно ответил Виккерс. — Опрокиньте наконец свой бокал, дружище. И скажите, что я могу сделать для Дэна.

— Вы можете кое-что сделать для меня, — ответил Квайст, с трудом выдавливая улыбку, — если позволите воспользоваться вашими удобствами.

— Никаких проблем, — нимало не смутившись, ответил бывший регбист. — Через эту дверь, по коридорчику, вторая дверь за спальней. Действуйте, дружище!

Квайст поднялся. Все его мышцы отчаянно ныли. Он вышел в коридорчик и быстро огляделся. Отсюда была видна спальня. В ней было чисто и пусто. На кухоньке тоже никого. Он открыл дверь в ванную, внутренне готовый столкнуться лицом к лицу с каким-нибудь сообщником Виккерса. Но в ванной также было очень чисто и пусто. Джулиан закрыл за собой дверь, прислонился к ней и некоторое время стоял так, переводя дыхание и тупо глядя в зеркало на свое отражение. Из зеркала на него смотрело чужое лицо: бледно-серое, с запавшими глазами, обведенными угольно-черной каймой, с изборожденным глубокими морщинами лбом.

Здесь, в ванной, запах женской косметики был чуть сильнее, чем в комнате, и этот запах превратил его смутные подозрения в слепую, нерассуждающую уверенность. Теперь Джулиан твердо знал, отчего кровь молотом стучит у него в висках с той самой минуты, как он вошел в квартиру Виккерса. Ощущение чужого присутствия, присутствия женщины, с самого начала было связано с запахом духов.

Квайст почти с полной уверенностью мог сказать, что случилось с Гарвеем. Дэн, как и он, Квайст, явился неожиданно. Каким-то образом поднялся на третий этаж, не позвонив Виккерсу снизу. Дэн постучал в дверь, Виккерс приоткрыл ее, Гарвей отпихнул его, вошел и увидел женщину.

Запах устранял все сомнения. Великий Беллини изготовил по специальному заказу лишь три флакона таких духов. Три флакона духов для одной-единственной женщины. Лидии. Да, сейчас Лидии здесь, безусловно, нет. Но она была в этой квартире совсем недавно. Запах волшебных духов чародея Беллини не чета тем низко пробным ароматам, которые могут витать в воздухе не то, что часами — днями!

Квайст теперь твердо знал, что Лидия жива, но знал также, что одно его неверное движение, даже случайная обмолвка могут означать для девушки немедленную смерть. Он попытался воспроизвести в памяти рассуждения и поступки Гарвея. Итак, Дэн собирался выйти на след кого-нибудь из горилл Давида Леви. Или Марка Стилвелла, это неважно. В процессе своих поисков он натолкнулся на знакомое имя — имя капитана своей старой команды по регби. Возможно, и даже наверняка, ему было что-то известно о Виккерсе. Да, Виккерс прав, их с Дэном пути после колледжа разошлись навсегда, но Гарвей слыхал о пути, который избрал его бывший капитан.

Безусловно, так оно и было. Но имелась ещё одна существенная подробность. Некий факт, неизвестный Джулиану, позволил Дэну Гарвею связать имя Виккерса с тандемом Леви — Стилвелл. Дэн пришел сюда совсем не для того, чтобы восстановить связь со старым приятелем по колледжу. Нет, он хотел застать Эда Виккерса врасплох. И это ему удалось. Он обнаружил, что именно здесь содержат в качестве пленницы Лидию.

Гарвей, конечно, и сам крутой парень. Но с белокурым гигантом, который сидел сейчас в соседней комнате, ему было не справиться. Виккерс попросту изувечил Дэна, потом выволок его в соседний проезд и бросил там подыхать, как собаку. То-то он, наверно, вспотел, когда узнал, что Дэн остался жив! Ведь если Гарвей придет в себя и заговорит, Виккерсу конец.

Ну а после того, как бывший регбист расправился с Дэном, первое, что он сделал, — убрал Лидию в другое место. Поэтому одно из двух: либо имеется сообщник, который может заменить Виккерса в качестве тюремщика, либо тело Лидии давно плывет вниз по течению реки среди кожуры грейпфрутов и прочего мусора. Квайст заскрежетал зубами.

В дверь ванной постучали.

— Эй, старина, — раздался голос Виккерса, — вы там не просочились, часом, в канализацию?

— Да нет, — ответил Квайст, — всё о'кей. Семь секунд, и я выйду, только руки помою.

Он пригладил волосы и помассировал шею, стараясь вернуть утраченное было хладнокровие, затем спустил воду в унитазе, которым так и не воспользовался, включил и выключил теплую воду, слегка смочив руки, вытер руки полотенцем, открыл дверь и прошел в гостиную. Там всё оставалось по-прежнему. За одним, правда, исключением. Виккерс успел накинуть полосатую спортивную куртку поверх футболки и смешать себе ещё один коктейль. Он явно куда-то собирается, подумал Квайст, как только ему удастся спровадить незваного гостя.

— Вы сказали, Дэн сейчас в Белвью? — рассеянно спросил Виккерс.

— Да. В реанимационном отделении.

— Мне хотелось бы его увидеть, — всё так же рассеянно продолжал хозяин дома. — И сделать для него что-нибудь, когда он придет в себя.

— Если он придет в себя, — поправил его Квайст.

Виккерс повернулся к своему гостю, широко улыбаясь. Его великолепная белозубая улыбка выглядела как бы приклеенной к лицу. И всё время сползала.

— Дэн всегда был крутым парнем, — сказал бывший регбист, — он выкарабкается. Обязательно выкарабкается.

Квайст исподлобья смерил его взглядом, подумав в который раз, насколько ничтожны его шансы одолеть такого громилу и вытряхнуть из него правду. Было ясно, как день, что Виккерс собирается добраться до Гарвея, чтобы заставить его замолчать навсегда. Необходимо предупредить Кривича, пусть готовится к встрече.

— Спасибо за приют и ласку, — сказал Квайст. — И извините за ночное вторжение. Мы надеялись, если Дэн успел зайти к вам, вы поможете хотя бы точнее установить время, когда на него напали.

— Рад бы, да ничем не могу помочь, — ответил Виккерс. — Дэн не успел до меня дойти. Если он вообще шел ко мне, конечно. Буду признателен за любое сообщение о том, как у него идут дела. Мой номер в телефонном справочнике.

— Знаю. По справочнику я и нашел ваш адрес.

— Отчего же вы мне сразу не позвонили?

— Я звонил, — по какому-то наитию сблефовал Квайст. — Наверно, вы отсутствовали.

Конечно, он должен был отсутствовать! Ведь было необходимо убрать отсюда Лидию!

— Да, действительно, — вспомнил Виккерс, — я выходил на несколько минут в магазин на углу Шестой авеню. Ну что ж, передайте Дэну привет, скажите, я очень сочувствую ему.

— Передам, как только он придет в себя, — сказал Квайст, — ещё раз большое спасибо.

— Жаль, что я ничем не смог помочь, — ответил Виккерс с полупоклоном.

Как мы оба любезны, даже милы, подумал Квайст, а на уме у обоих одно — следующее убийство. Он пожал руку гостеприимному хозяину прощаясь.

Джулиан начал спускаться по покрытой ковром лестнице, ощущая покалывание в шее, как бывает, когда кто-то провожает вас враждебным взглядом.

Выйдя из дома, Квайст быстро перешел на другую сторону улицы. У хозяина-громилы вполне могли быть сообщники, поджидавшие его, как и Дэна Гарвея, в проезде между домами. Впрочем, у Джулиана непонятно откуда появилась уверенность, что Виккерс работает в одиночку.

Он быстрым шагом двинулся по направлению к Шестой авеню, оглядываясь по сторонам в поисках телефонной кабины. Одна стояла прямо на перекрестке. Квайст набрал номер реанимационного отделения и попросил позвать Кривича. Ему ответили, что сейчас лейтенанта в госпитале нет.

— Тогда позовите любого из охранников, — устало сказал он в трубку. — Дело безотлагательное!

— Сержант Уинстон слушает, — почти сразу же раздался в трубке спокойный голос. — Говорите.

— Это Джулиан Квайст. Я был сегодня в больнице вместе с лейтенантом Кривичем.

— Я узнал вас, мистер Квайст.

— Полагаю, мне известно, кто изувечил Дэна Гарвея. Это человек по имени Эд Виккерс. Думаю, в настоящий момент он направляется к вам с целью заставить Гарвея замолчать навсегда. У Дэна никаких изменений?

— Нет, сэр. Не буду тратить время, чтобы узнать, на чем основаны ваши подозрения; опишите этого человека.

— Бывший регбист, рост за два метра, блондин, вес около ста двадцати. Имеет квартиру на Одиннадцатой западной, дом двадцать шесть. Сразу за домом — проезд, где нашли Гарвея.

— Ему не удастся добраться до Гарвея, — заверил сержант.

— Будем надеяться. Как мне связаться с Кривичем? Есть кое-какие подробности, о которых сейчас не время говорить.

— Он у себя дома, — помедлив, ответил Уинстон. — Не спал тридцать шесть часов. Вы знаете, как туда позвонить?

— Спасибо, у меня есть его номер. Берегите Гарвея. Этот громила, Виккерс… Одним словом, сейчас на карту поставлена его жизнь, а он и в обычных условиях способен на многое.

— Если он пожалует сюда, его карта будет бита, — спокойно ответил Уинстон. — А квартиру мы накроем через несколько минут.

— Вряд ли стоит заниматься квартирой, — сказал Квайст. — Я уверен, он уже в пути.

В трубке зазвучали короткие гудки.

VII

Лейтенант Кривич устало выслушивал по телефону сбивчивый рассказ человека, почти обезумевшего от раздиравших его отчаяния и надежды. Он знал Квайста достаточно давно и достаточно хорошо, чтобы понять, что тот не стал жертвой галлюцинации. Когда Квайст заявил о стопроцентной уверенности в том, что Лидию Мортон держали взаперти именно в квартире Эда Виккерса, Кривич сразу воспринял его заявление как неоспоримый факт. Но как доказать это другим? Он не мог, да и не собирался требовать у прокурора ордер на обыск на том основании, что Джулиан «унюхал» следы пребывания своей любимой в доме на Одиннадцатой западной!

— Ты нашел там сережку Лидии, которую сразу узнал, — подумав, сказал в трубку Кривич.

— Но я ничего не находил!

— Ты нашел там её сережку, которую сразу узнал, — терпеливо повторил Кривич. — Придешь в мой офис и принесешь сережку, ясно? Иначе ни о каком ордере на обыск не может быть и речи. Действуй.

— Ты что, собираешься фабриковать улики? — тупо спросил Квайст и задышал в трубку.

В голосе Кривича появились хорошо знакомые Джулиану резкие, жесткие нотки.

— Нет, — сказал он. — Это ты собираешься принести мне сережку и, если придется, поклянешься на Библии, что нашел её в квартире Виккерса, дружище. Что может поделать офицер полиции, если ему солгал свидетель? Ничего. Усвоил?

— Усвоил, — после секундной заминки ответил Квайст. — Будет сделано. Ты уверен, что твой человек в больнице сумеет остановить Виккерса?

— Если не сумеет он, значит, не сумеет никто, — уже более мягким тоном ответил Кривич.

Время, драгоценное время уходило, словно вода в песок. На улице почти не было такси, а те, что проезжали мимо, как назло, оказывались заняты. Пока Квайсту удалось наконец поймать свободное и добраться до дома, прошло более получаса. Первое, что он увидел, войдя в квартиру, была спящая на диванчике Конни Пармаль. Он поднялся в гардеробную и, роняя на пол вещи, принялся искать шкатулку, в которой Лидия держала свои украшения. Поднятый им шум разбудил Конни, она поднялась наверх и напомнила, что надо позвонить Максу Готтфриду.

— Адвокат звонил снова, примерно полчаса назад, босс, — сказала Конни. — Просил передать, что дело очень срочное.

Тем временем Квайст отыскал наконец шкатулку, порылся в ней и нашел две сережки с астрофилитами, подаренные им Лидии год назад на день рождения. Одну из них он положил в карман куртки. Его нервы были натянуты, как струна.

Джулиан начал спускаться вниз. Он бы и ушел, если бы его не остановил изумленный взгляд Конни.

— Босс, ведь этот звонок может касаться Лидии! — укоризненно сказала она.

— С тех пор как Готтфрид звонил первый раз, много воды утекло… — начал было он и остановился. Нет, первый звонок мог быть не до, а уже после того, как Гарвей, зайдя к Виккерсу, увидел Лидию. — Хорошо, соедини меня с ним, Конни.

Пока Конни набирала номер и ждала ответа, Квайст налил себе чашку чуть теплого кофе и успел сделать пару глотков.

— Мистер Готтфрид? Мистер Квайст только что пришел и готов говорить с вами, — прощебетала Конни и передала Джулиану трубку.

— Сожалею, что приходится беспокоить вас в такое время суток. — В недружелюбном голосе Готтфрида не было и тени сожаления.

— Должен сказать, сейчас у меня мало времени, — отрезал Квайст.

— Ничего, придется набраться терпения и выслушать, — не остался в долгу адвокат. — Вы лично, а также все сотрудники вашей фирмы должны временно прекратить всякие действия, связанные с поддержкой спорткомплекса вообще и Марка Стилвелла как руководителя проекта в частности. Впредь до дальнейших распоряжений.

— Звучит как приказ.

— Это и есть приказ.

— Чей же?

— Это распоряжение моего клиента и вашего работодателя, Давида Хайма Леви. Ему не по душе некоторые ваши действия, мистер Квайст. Он хотел бы поговорить с вами до того, как вы предпримете какие бы то ни было следующие шаги.

— Что же именно ему не понравилось, скажите на милость?

— Вопросы такого порядка он со мной не обсуждал, — уклонился от ответа Готтфрид. — Мне поручено сообщить вам буквально следующее: вы должны прекратить участвовать в происходящем, в противном случае против вас будут предприняты меры, которые повлекут за собой необратимые последствия.

— Меры какого рода?

— Я лишь передаю распоряжение, мистер Квайст, Мне неизвестно, что имеет в виду Давид Леви. Но могу добавить кое-что, исходя из собственного опыта. Когда мистер Леви угрожает серьезными мерами, это не блеф.

Квайст глубоко вздохнул и поплотнее прижал трубку к уху.

— Ну вот что, приятель, — сказал он спокойно, даже несколько монотонно. — Вы мне надоели. Можете передать Давиду Леви следующее: я ни на секунду не сомневаюсь, что абсолютно точно понял смысл переданного мне сообщения. Можете также передать ему, что, если он осмелится предпринять те меры, которыми у вас хватает наглости мне угрожать, я лично раз и навсегда вылечу его и пару-тройку его добрых знакомых от всех имеющихся у них болезней. Говорят, я очень хороший врач, Готтфрид. И я не заставлю себя долго ждать.

— Что вы несете, Квайст? — пролепетал Готтфрид, растеряв всю свою заносчивость. — Вы с ума сошли.

— Вы полагаете? — поинтересовался Квайст. — Я ведь тоже никогда не блефую, адвокат. Вы лично можете спать спокойно лишь в том случае, если действительно не понимаете, о чем именно у нас с мистером Леви состоялся столь поучительный обмен мнениями.

Голос в телефонной трубке продолжал бубнить что-то невнятное, когда Квайст аккуратно положил её на рычаг и принялся разминать сведенные судорогой пальцы.

— Вот так, — сказал он, повернувшись к Конни.

— Речь шла о Лидии? — невесело спросила она.

— А о ком же еще! Мэтр говорил обиняками, но всё яснее ясного. Либо я немедленно самоустраняюсь от расследования, либо…

— Значит, вы самоустраняетесь? — полуутвердительно сказала Конни Пармаль.

Квайст заглянул в большие глаза девушки, прячущиеся за дымчатыми очками, и потрепал Конни по плечу, успокаивая и себя, и ее.

— Время, когда можно было остановиться, упущено, — объяснил он. — Они не отпустят Лидию ни при каких обстоятельствах, ведь даже если Дэн не сможет опознать Виккерса, это сделает она, как только окажется на свободе. Для Лидии остался лишь один, весьма призрачный шанс на благополучный исход. Я должен загнать всю эту камарилью на адскую сковородку и развести настолько жаркий огонь, насколько то будет в моих силах. Может оказаться и так, что уже слишком поздно. Тогда…

— Джулиан, — попросила Конни, — что бы ни случилось, даже если произойдет самое страшное, ты не должен ставить на кон свою жизнь. Не вздумай позволить им ухлопать себя! Пускай с этого момента делом занимается только Кривич!

— Если они убьют Лидию, — ответил Квайст, — у меня останется лишь одна цель в жизни. Я постараюсь расправиться с мерзавцами каким-нибудь способом, достаточно впечатляющим, чтобы войти в историю. — Квайст чуть наклонился и поцеловал девушку в лоб. — Помолись, Конни. Помолись за всех нас, если ты знаешь, как это делается.

— Человеческий мозг, — тоном школьного учителя говорил Кривич, — словно громадный компьютер, битком набит множеством самых разнородных и разнообразных фактов. Но у электронных мозгов есть одно неоспоримое преимущество перед человеческими: чтобы отсортировать информацию и найти нужные сведения, достаточно нажать кнопку. Нет никакой необходимости мучительно рыться в памяти и чесать в затылке.

— Он сидел за столом в своем кабинете и демонстрировал Квайсту рулон бумаги наподобие широкой телетайпной ленты. — Мы ввели в компьютер все данные, касающиеся дела Стилвеллов: имена, даты, биографии, даже косвенные и неподтвержденные сведения. Одним словом, все, что смогли найти. Кроме того, я дал этому монстру проглотить то немногое, что нам известно об Эде Виккерсе: его имя, адрес, номер телефона и тот факт, что он был капитаном команды «Непобедимых» в тысяча девятьсот шестьдесят третьем году. После чего я задал компьютеру два вопроса. Попадал ли Виккерс к нам на заметку по любому, пускай даже самому незначительному поводу, раз. Нет ли какой-нибудь ниточки, которая могла бы связывать его с делом Стилвеллов, два. И получил два ответа.

— Каких? — нетерпеливо спросил Квайст.

— В обоих случаях электронные мозги уверенно сказали «да». За последние десять лет Виккерс трижды подвергался аресту. Все три раза — за оскорбление действием. Мистеру Виккерсу доставляет удовольствие наносить людям побои при стечении большого числа зрителей. Однажды он едва не убил человека, тот остался калекой на всю жизнь. Но адвокату Виккерса удалось замять дело, не доводя его до суда, при помощи очень большой, я бы даже сказал, подозрительно большой денежной суммы. Виккерсу, по его официальным доходам, потребовалось бы полжизни, чтобы столько заработать. Страховая компания предпочла закрыть глаза на размеры компенсации, предположив, что у Виккерса имеется очень богатый друг, пожелавший остаться неизвестным. Всякий раз, когда его арестовывали, к его услугам оказывались самые лучшие и самые дорогие адвокаты. Однажды его адвокатом был Макс Готтфрид. Как это тебе на закуску?

— Все сходится! — сказал Квайст.

— Но я сказал, что компьютер ответил «да» на оба вопроса, — продолжил Кривич. — Есть ли нечто связывающее Виккерса с делом Стилвеллов — второй вопрос. За исключением, конечно, волшебного аромата духов Беллини, который ты учуял в квартире этого мерзавца. Ты уж извини меня, Джулиан, но столь летучую субстанцию к делу не подошьешь. Электронный монстр, не задумываясь, снова ответил утвердительно. С того времени, как мы с тобой виделись последний раз, я успел проверить номера телефонов, по которым делались междугородные вызовы с личного телефона Марка Стилвелла из его вестчестерского дома в день убийства Кэролайн.

Помнишь ту, вторую линию, идущую только в его кабинет? Одним из этих номеров оказался номер Виккерса на Одиннадцатой западной. — Кривич изо всей силы грохнул кулаком по столу. — Я хочу немедленно видеть этого мерзавца! Я хочу знать, где он находился в тот момент, когда на Центральном вокзале застрелили Стива Джадвина! И я хочу знать, куда он подевал твою девушку! Наконец, я хочу знать, что он делает в данную минуту!

— В данную минуту он направляется в больницу.

Это так же верно, как и то, что Земля круглая.

— И так же верно, что в больнице его пока нет, — проворчал Кривич. — Помнится, ты как-то говорил мне о своей нелюбви к полицейским методам, дружище. У тебя с собой сережка? Давай-ка её сюда, с её помощью я быстро получу ордер на обыск в квартире этого подонка. Типично полицейская подтасовка улик, а?

— Принимаю упрек, — ответил Квайст.

— А что тебе остается делать, если сейчас только это и может тебе помочь? — саркастически спросил

Кривич. — Не то ты бы давно завел старую песню о грязной игре и закулисных полицейских интригах. Ладно. Лучше скажи, как далеко может ради тебя зайти несравненная мисс Пармаль.

— Конни? А она-то чем может нам помочь?

— Она ведь вчера ходила к доктору Франклу в качестве пациентки, — ответил Кривич. — Её направил лечащий врач, поскольку у неё наблюдался приступ глубокой депрессии, или я что-то перепутал?

— Это был только предлог, о чем тебе прекрасно известно.

Кривич долго задумчиво разглядывал пятно на потолке, потом сладко потянулся и сказал, не глядя на Квайста:

— Отчаявшаяся девушка пришла к доброму доктору Франклу за помощью, рассчитывая на него, как на последнюю надежду, а он, сукин сын, внезапно воспылал к ней страстью и пустил в ход руки. Став достоянием гласности, такой ужасный поступок может стоить нашему доброму доктору карьеры, ты не находишь?

— Кто тебе сказал, что произошло нечто подобное? — напрягся Квайст.

— Мисс Пармаль скажет, если, конечно, захочет, — ответил Кривич. — На что я очень рассчитываю. — Он наконец оторвал задумчивый взгляд от пятна на потолке и искоса взглянул на Квайста: — Надеюсь, доктор Франки достаточно благоразумный человек и сумеет сделать правильный выбор из двух очень простых возможностей: либо он будет публично обвинен в попытке изнасилования пациентки прямо на кушетке в кабинете психоаналитика, либо негласно сообщит нам, где держат под замком миссис Леви.

Сухие, потрескавшиеся губы Джулиана против его воли растянулись в некое подобие напряженной улыбки.

— Ты паршивый, хитроумный и бесчестный коп, Кривич, — сказал он. — Но я почему-то всегда незаслуженно хорошо к тебе относился. А теперь я тебя почти люблю.

— Можешь ли ты вызвать мисс Пармаль прямо сейчас? — поинтересовался Кривич. — Мне почему-то кажется, что в четыре часа утра наш добрый доктор может оказаться куда сговорчивее, чем обычно.

На столе Кривича резко зазвонил телефон, и лейтенант поднял трубку. По мере того как он слушал, его лицо застывало на глазах, пока он не стал напоминать бесстрастного старого индейского вождя.

— Проследите, чтобы всё было сделано как надо, — сказал он наконец, повесил трубку и некоторое время сидел молча и абсолютно неподвижно. — Ты оказался на двести процентов прав насчет Виккерса, — прервав затянувшееся молчание, нехотя сказал он. — Мерзавцу удалось-таки пробраться в госпиталь.

— Его смогли остановить? — возбужденно спросил Джулиан. — Виккерсу наверняка известно, где Лидия!

— Смогли, — всё так же нехотя ответил Кривич. — Пулей тридцать восьмого калибра можно остановить даже гризли. Особенно когда попадаешь прямехонько между глаз. Подонок каким-то образом проник в раздевалку, изувечил находившегося там врача, нарядился в его зеленый хирургический комбинезон, нацепил хирургическую маску и спокойненько направился прямиком в реанимационное отделение. — Было видно, что Кривич с трудом удерживается, чтобы не сплюнуть в угол. — Я уже говорил тебе, Уинстон — один из лучших моих людей. В самый последний момент он-таки заподозрил что-то и сорвал маску с мерзавца. Тот, ни секунды не раздумывая, бросился на сержанта. Ну и… Одним словом, Виккерс уже ничего нам не расскажет. Ничегошеньки. До самого Судного дня.

Квайсту было нехорошо. Ему казалось, что его завязавшийся узлом желудок вот-вот подпрыгнет и окажется у него во рту. Виккерс знал, где Лидия, но он был так же мертв, как лунный кратер. Кривич и его люди действовали с максимальной эффективностью, но преуспели лишь наполовину. Они уберегли Дэна, но выпустили из рук ключ от тюрьмы, где содержалась Лидия.

На этом история с Виккерсом не кончилась. Узнав о том, что он убит, в кабинете Кривича появился детектив Пуччи. Это был невысокий, подтянутый, быстрый в движениях и приятный в общении человек, прекрасный работник, специализировавшийся на организованной преступности. Пуччи имел о Виккерсе куда больше информации, чем содержалось в полицейском компьютере.

— В течение последних пяти лет я несколько раз пытался накрыть этого громилу с поличным, — рассказывал Пуччи немного позднее в морге. Вместе с Квайстом и Кривичем он стоял у секционного стола, на котором, дожидаясь вскрытия, лежало громадное тело. — Это был хладнокровный и очень дерзкий делец, не брезговавший ничем и подвизавшийся в такой области преступного бизнеса, о которой большинство нормальных людей не имеет ни малейшего понятия. Я имею в виду промышленный шпионаж. Виккерс был подлинным генералом самой настоящей маленькой армии великих специалистов подсматривания, подслушивания и применения насилия. И всё это — при помощи самых современных технических средств. На их счету одно или два убийства. Однажды мне почти удалось доказать его участие в убийстве профсоюзного босса, в сталелитейной промышленности. Самую малость не хватило улик. — Пуччи вздохнул. — Когда сталкиваются интересы больших корпораций, настолько больших, что их называют конгломератами, и те не могут решить исход схватки за какой-нибудь жирный кусок законными способами, они не так уж редко прибегают к помощи профессиональных наемных убийц особого рода.

— Гориллы, — пробормотал себе под нос Квайст.

— Верно. Гориллы, — согласился Пуччи. — И вот ещё что. Вам не приходилось слышать об одном адвокате? Его зовут Макс Готтфрид.

— Ещё бы не приходилось, — злобно проворчал Квайст. — Меня тошнит при одном упоминании об этом мерзавце.

— Всякий раз, когда нам казалось, что Виккерсу не вывернуться, — продолжал Пуччи, — этот чертов Готтфрид появлялся, словно джин из бутылки, и пускал насмарку все наши усилия. Вероятно, он лучший адвокат из тех, кто защищает подобную публику.

— Интересно, Виккерс работал на какого-то конкретного человека? — спросил Кривич. — Такого, как Давид Леви, например. Или нет?

Пуччи пожал плечами:

— Я не Готтфрид. Могу лишь предполагать. Мое предположение такое: Виккерс согласен был работать на кого угодно, лишь бы хорошо платили. Сегодня на меня, завтра на вас и против меня. — Внезапно глаза детектива сузились: до него дошел смысл заданного вопроса. — Ведь Макс Готтфрид работает на Давида Леви, да? Если тому потребовались гориллы, Готтфрид мог порекомендовать ему Виккерса. Почти наверняка так и было.

— У меня нет ни одной серьезной улики, Пуччи, — мрачно сказал Кривич, — но я убежден, что лейтенанта Джадвина застрелил либо сам Виккерс, либо кто-то из его подручных. Я уверен также, что именно он организовал похищение мисс Мортон. Полагаю, вы пришли к тому же выводу. — Он перевел взгляд на Квайста: — Похоже, нужда в сережке отпала, Джулиан. Эта груда мяса на столе сама по себе является неплохим основанием для обыска.

— Ещё бы, — подтвердил Пуччи.

— Ни слова не должно просочиться в прессу или куда-нибудь еще, — жестко сказал Кривич. — Я немедленно еду в Вестчестер поговорить с возможными заказчиками Виккерса. Хочу, чтобы Готтфрид не смог и пальцем пошевельнуть, пока я не буду готов разобраться с ним. Чтобы ни Давид Леви, ни кто-то другой не имели ни малейшего шанса связаться с этим… адвокатом. Ясно?

— Куда уж яснее, — сказал Пуччи. — Над Гарвеем поработал всё тот же Виккерс?

— Вне всякого сомнения, но доказательств пока никаких. — Кривич посмотрел на Квайста: — Хочешь прокатиться со мной на природу? Пришла пора Марку Стилвеллу дать объяснения по поводу одного телефонного звонка.

— А доктор Франки? — спросил Квайст.

— Добрый доктор пока подождет. Но указание следить за ним на всякий случай, если ему вдруг вздумается повидать за городом одну из своих пациенток, я отдам немедленно.

Квайст сидел рядом с Кривичем в полицейской машине без опознавательных знаков, направлявшейся по пустынной набережной Ист-Ривер к мосту Триборо. На Джулиана тяжко давило чувство испытанного поражения, попеременно накатывали волны слепой ярости и жгучего желания отомстить за Лидию и Дэна. Все остальное сейчас не имело для него никакого значения. И надо же, ведь всё началось с красивых женских платьев, а закончилось неправдоподобной лавиной насилия и убийств! Он вспомнил Лидию и Кэролайн за ленчем на «Заднем дворике» у Уилларда и то, как люди невольно оборачивались, чтобы ещё и ещё раз посмотреть на двух красивых, веселых и жизнерадостных женщин… Вспомнил и застонал сквозь зубы. Нет, ни арест негодяя, ни суд, ни вынесение справедливого приговора — ничто не могло удовлетворить его. Он жаждал расправиться с убийцей лично, притом самым жестоким и болезненным способом!

— Ты носишь с собой пистолет, — безразличным тоном заметил Кривич, пристально глядя на раскручивающуюся перед ним в свете фар спираль дороги.

— Ношу, — согласился Квайст таким же безразличным, тусклым голосом.

— Отдай-ка ты его лучше мне.

— У меня есть лицензия на ношение оружия. Так что всё законно, не волнуйся.

— А я и не волнуюсь. Просто напоминаю, что лицензии на отстрел людей, даже наираспоследнейших негодяев, у тебя нет.

Квайст исподлобья взглянул на друга:

— Думаешь, у меня именно это на уме?

— Что мне думать, — сказал Кривич, продолжая глядеть прямо перед собой, — я знаю. Но сезон охоты на убийц ещё не открылся.

— Не знаю, — медленно произнес Квайст, — может быть, если я буду думать о мщении достаточно долго, эти размышления помогут мне удержаться от искушения. Не знаю. Но Боже правый, если только Лидия и Дэн… — Он замолчал.

— Постарайся наконец вести себя как взрослый. — В голосе Кривича прозвучало раздражение. — И отдай себе отчет, что наша сеть уже накрыла всех этих…

Я говорю — всех, потому что все они замазаны в этой истории. Смотри сам. Давид Леви через Готтфрида связан с Виккерсом; некто по личной телефонной линии Марка Стилвелла связывается с Виккерсом; Гарвей выходит на Виккерса; красотка Мириам Тэлбот, прервав свидание с милейшим Бобби Хиллардом, исчезает с перепуганным видом, как только слышит новости о Гарвее, который был знаком с Виккерсом… Сеть накрыла их всех, я тебе говорю. Снаружи пока лишь Марсия Леви, но в течение ближайших часов мы найдем и ее!

— Вопрос только, в каком виде, — мрачно заметил Квайст. — Живую или мертвую?

— Они не могут бесконечно продолжать убивать, — сказал Кривич. — Ведь они всё ещё надеются избежать расплаты за содеянное. У меня к тебе вопрос. Если, конечно, ты в состоянии мыслить трезво. Каким образом Гарвей вышел на след Виккерса? Ведь то, что они знали друг друга раньше, — простое совпадение. Но из-за этого совпадения Гарвей действовал иначе, чем если бы на месте Виккерса оказался незнакомый ему человек. Что именно указывало на Виккерса? Пытаясь выйти на след горилл, которых он так упорно разыскивал, Дэн наткнулся на какое-то обстоятельство, связанное с Виккерсом. Черт побери, я хочу знать, на какое именно! Есть у тебя какая-нибудь идея?

Квайст честно предпринял попытку мыслить трезво:

— Может быть, Дэн знал что-то о бизнесе, которым занялся его бывший приятель, и надеялся, что тот по старой дружбе наведет его на след человека, работающего на команду Леви — Стилвелла? Скорее всего, Дэн и представить себе не мог, что этим человеком окажется сам Виккерс.

— Интересная идея, но кое-что меня смущает, — Кривич шпарил со скоростью сто двадцать километров в час, не особо беспокоясь о нервах полицейских из службы безопасности движения. — Если ты прав, Виккерс держал Лидию под замком в своей квартире. В таком случае он не впустил бы никого, даже старого друга. Что же должно было произойти, чтобы он решился прикончить Гарвея? Ничего, кроме того, что Гарвею уже было известно о местонахождении мисс Мортон. Не находишь?

— Возможно, он действительно уходил в магазин, как сказал мне? А Лидию связал и оставил в квартире одну. Дэн обнаружил ее, но они не успели скрыться до возвращения хозяина.

— А как Гарвей попал туда? По пожарной лестнице? Зачем Дэну лезть в чужой дом по пожарной лестнице, если ему не было заранее известно что-то о Виккерсе или Лидии. Видишь, мы опять вернулись к тому, с чего начали.

— Гарвей передал для меня сообщение, что напал на след, — сказал Квайст. — Но он не был уверен в успехе.

— Подумай, если бы он считал, что Лидия находится именно там, разве он отправился бы туда один? Зная Виккерса? Ни словом не известив ни тебя, ни меня? Стал бы он рисковать безопасностью девушки просто из желания прослыть героем?

— Нет, на него это не похоже.

— Значит, мы что-то прозевали, — сказал Кривич.

— Мы прозевали Лидию, — горько ответил Квайст.

Пальцы Джулиана машинально поглаживали спусковой крючок пистолета, лежавшего в кармане куртки. Получить лицензию на него в свое время не составило никакого труда. В его квартире находилось несколько очень ценных картин — настолько ценных, что в случае кражи никакая страховая компенсация не смогла бы возместить потерю. Закон усматривал в этом достаточные основания, чтобы разрешить ему иметь оружие для защиты своей собственности.

Квайст искоса взглянул на Кривича, слегка притормозившего перед тем, как свернуть. До загородного дома Стилвеллов оставалось всего несколько миль. Сезон охоты на грабителей открыт всегда, подумал Квайст, но мне не разрешено поднять руку на того или на тех, кто подло похитил мое самое большое, мое единственное настоящее сокровище. Закон не разрешает мне поднять руку на убийцу. Квайст снова взглянул на Кривича. Извини меня, дружище, подумал Джулиан, но к черту такой закон!

— Ты что-то сказал? — вдруг слегка повернул к нему голову Кривич.

— Нет, тебе послышалось, — ответил Квайст.

Некоторое время они ехали в молчании. Вскоре из-за поворота показался дом Стилвеллов. Лунный свет четко прорисовывал его черные контуры на фоне неба.

— Им лучше сразу дать ответы на все вопросы, — сказал Квайст.

— Будут они отвечать или нет, теперь не так уж важно, — устало возразил Кривич. — Сегодняшний обед им придется есть с алюминиевых тарелок.

В окнах большого, увитого плющом дома не было ни одного огонька. Спят, подумал Квайст, а может быть, продолжают строить свои подлые планы в темноте. Неважно.

Они припарковались прямо у входной двери и поднялись по каменным ступеням. Кривич позвонил. Они подождали немного, потом Кривич вновь надавил на кнопку звонка и уже не отпускал ее. Наконец внутри дома стали зажигаться огоньки, постепенно образуя цепочку. Каждый следующий вспыхивал всё ближе к дверям, у которых они стояли. Но вот вспыхнул фонарь и снаружи, прямо над их головами. Дверь открылась. На пороге стоял Шаллерт, дворецкий, в хлопчатобумажном халате, накинутом поверх бледно-желтой ночной пижамы.

— Добрый вечер, — невозмутимо приветствовал он нежданных гостей. — А может быть, лучше сказать — доброе утро, джентльмены?

— Мне необходимо видеть мистера Стилвелла, — не менее невозмутимо сказал Кривич. — Мистера Марка Стилвелла.

В глазах Шаллерта неожиданно мелькнули огоньки.

— Не думаю, чтобы он сейчас находился здесь, лейтенант.

— Не думаете?

— Вечером он уехал куда-то на своем «корвете», — спокойно объяснил Шаллерт. — И я не слышал, чтобы он возвращался. Хотя я могу и ошибаться, потому что задремал раз или два. Если вы войдете, можно будет проверить мое предположение, джентльмены.

— Вы плохо спите, Шаллерт? — спросил Квайст.

На лице Шаллерта не отразилось никаких эмоций.

— С тех пор как произошла трагедия, мистер Квайст, — ответил он, — не мне одному здесь плохо спится.

— Что там происходит, Шаллерт? — раздался с широкой лестничной площадки женский голос. Это была Беатрис Лоример.

— Здесь мистер Квайст и лейтенант Кривич, мадам, — ответил дворецкий. — Они спрашивают мистера Марка.

— Ну так сходите за ним, — сказала Беатрис.

— Не думаю, чтобы он вернулся, мадам.

— Мы хотим поговорить также и с вами, Беатрис, — вступил в разговор Квайст. — С вами, Марком, Джерри и с Патриком Грантом.

Нам нужны все, кто сейчас есть в этом доме.

— Хорошо, только дайте мне минутку, я переоденусь во что-нибудь более приличное, — сказала Беатрис Лоример. — Что-то не так, Джулиан? Опять что-то случилось?

— Случилось, — ответил Квайст. — Может быть, мне самому сходить в студию, Шаллерт? Чтобы сэкономить время.

— Мистера Джерри сейчас здесь нет, — сказал Шаллерт. — Он уехал в Нью-Йорк ещё вчера утром и не собирался возвращаться до самых похорон. Похороны назначены на послезавтра. С вашего разрешения, джентльмены, я схожу проверю, не вернулся ли мистер Марк, и позову мистера Гранта.

Они сидели в холле и ждали. Шаллерт отсутствовал относительно долго, что объяснялось просто: он вернулся полностью переодетым.

— Как я и предполагал, джентльмены, мистера Марка нет дома, — сообщил он. — Я разбудил мистера Гранта, он спустится вниз через минуту.

— Марк предупреждал, что не вернется сегодня вечером? — спросил Квайст.

В глубине глаз дворецкого опять мелькнули загадочные огоньки.

— Мне мистер Марк не говорил ничего, — ответил он. — Возможно, миссис Лоример знает.

Сразу вслед за Шаллертом в холл спустилась Беатрис. Квайст отметил, что буквально каждый волосок на её голове уложен с величайшей тщательностью. Не много на свете женщин, подумал он, которые в случае неожиданного визита могут привести себя в столь блестящий порядок за такой рекордно короткий срок.

Беатрис Лоример подошла к Квайсту и мягко положила руку на его плечо.

— Надеюсь, не произошло никаких новых трагедий, Джулиан? — спросила она. — Это было бы уже чересчур для нас.

— Вам известно, где сейчас находится Марк Стилвелл? — вступил в разговор Кривич.

— Он уехал покататься на своей машине, — ответила Беатрис. — Вы должны понимать, лейтенант, он совершенно выбит из колеи.

Он сказал, что хочет покататься по окрестностям, чтобы хоть как-то забыться.

— А вы не беспокоитесь за него?

— Нет. Почему я должна беспокоиться?

— Все-таки сейчас уже половина пятого утра, миссис Лоример.

— Марк не ребенок, лейтенант. Он не нуждается в опеке с моей стороны.

Наконец вниз спустился и Патрик Грант, одетый в спортивный костюм и легкие кожаные туфли.

— Лейтенант, Квайст, приветствую вас, — сказал он. — Полагаю, в столь ранний час вы появились не для того, чтобы проводить социологический опрос?

— Не социологический, не сомневайтесь, — спокойно ответил Кривич.

— По крайней мере, мы можем позволить себе расположиться с большими удобствами, — заметила Беатрис Лоример. — Прошу вас, пройдем в гостиную.

Она вошла в гостиную первая и изящно уселась на диванчик в углу. Квайст поймал её приглашающий взгляд, но прошел мимо и встал за одним из кресел, опершись на его высокую спинку. Так, чтобы смотреть на Беатрис Лоример сверху вниз. Время флирта миновало, моя дорогая, подумал он.

— Шаллерт, будьте добры, приготовьте кофе, — сказала Беатрис. Дворецкий выскользнул из гостиной.

Грант закурил сигарету и уселся на край длинного стола, вид у него был настороженный.

— Значит, вы здесь с официальным визитом, лейтенант? — спросил он.

Кривич, как и Квайст, остался стоять.

— В то утро, когда была зверски убита миссис Стилвелл, из этого дома было сделано несколько междугородных звонков, — сказал он. — С того телефона, номер которого имеется в справочнике, трижды звонили адвокату Давида Хайма Леви, малопочтенному Максу Готтфриду, и один раз — доктору Франклу. Мистер Готтфрид кое-как объяснил, кто и зачем ему звонил. Доктор Франки объяснения дать отказался, сославшись на врачебную тайну.

— Думаю, ему звонил Дэйв, — быстро, слишком быстро ответил Патрик Грант. — Марсия впала в истерику. Кроме нее, здесь никто не нуждался во врачебной помощи. Потом Дэйв вызвал для неё местного врача, доктора Табора.

— С этой версией я уже знаком, — отмахнулся Кривич. — Да, кстати, не подскажете ли, куда увезли миссис Леви? Кажется, речь шла о какой-то лечебнице на Лонг-Айленде, миссис Лоример? Нельзя ли поточнее?

— Но это все, что счел нужным сказать мне Дэйв. Он не упомянул ни о названии лечебницы, ни о её местонахождении, — ответила Беатрис Лоример.

— Очень жаль, — констатировал Кривич.

— Мистер Леви, без всяких сомнений, может легко ответить вам на этот вопрос, — сказал Патрик Грант.

— К сожалению, мистер Леви с тех пор, как он покинул этот дом, совершенно недосягаем для кого бы то ни было, — заметил Кривич. — Но я проделал довольно долгий путь сюда из Нью-Йорка для того, чтобы задать совсем другой вопрос. — Внезапно ставшие ледяными глаза Кривича буквально впились в Гранта, сидевшего на краю стола и нервно покачивавшего ногой. — Были другие междугородные вызовы, сделанные с того телефона Марка Стилвелла, номер которого не значится ни в одном справочнике.

— В то ужасное утро пришлось делать много неотложных дел, — неохотно сказал Грант. — Надо было отменить несколько деловых встреч, известить о случившемся двух или трех друзей. Разговоры велись по обеим линиям, конечно.

— Меня интересует лишь один вызов, — продолжал настаивать Кривич. — Я бы очень хотел знать, кто заказывал разговор с Эдвардом Виккерсом и о чем шла речь.

Грант вдруг перестал раскачивать ногой, его глаза сузились, превратившись почти в щелочки.

— Кто такой Эдвард Виккерс, Пат? — спросила Беатрис.

— Кто такой Виккерс, мне известно, миссис Лоример, — сказал Кривич. — Профессиональный убийца, человек, торгующий услугами горилл, вот кто он такой. Сейчас меня интересует совсем другое. Повторяю вопрос: кто и зачем звонил ему?

Грант мог бы отрицать свое знакомство с Виккерсом, но он не стал делать этого.

— Вы дали несколько необычную характеристику этому человеку, — ответил он. — М-да-а…

— Так кто ему звонил? — всё так же спокойно повторил свой вопрос Кривич.

Грант швырнул недокуренную сигарету в камин, но не попал. Тогда он встал со стола, подошел к камину, наклонился, поднял окурок и аккуратно затолкал его в самую середину небольшой кучки холодного серого пепла.

Было совершенно очевидно, что он тянет время.

— Мы почти уверены, что Виккерс так или иначе причастен к убийству лейтенанта Джадвина, — продолжал давить Кривич. — Нам необходимо знать, не из этого ли дома он получил соответствующие инструкции.

Грант резко обернулся и посмотрел Кривичу прямо в глаза.

— Вы арестовали Виккерса? — выпалил он.

— Нет, — ровным голосом ответил лейтенант.

— У вас есть веские доказательства его вины?

— Мы знаем, что с ним разговаривали из кабинета Марча Стилвелла, — сказал Кривич. — Нам также известь о, что Виккерс уже давно пользуется услугами адвокат-» Макса Готтфрида, которому в то утро трижды звонили из этого дома. Вы нам очень поможете, мистер Грант, прояснив вопрос, кто и зачем звонил отсюда Виккерсу.

Грант закурил следующую сигарету.

— Ему звонил я, — ответил он наконец.

— Пат! — воскликнула Беатрис Лоример, и Квайст почувствовал в её восклицании какую-то фальшь.

— Вторая половина моего вопроса: зачем? — Голос лейтенанта оставался спокойным и ровным.

Было ясно — Грант твердо решил, какой линии в разговоре ему следует придерживаться, потому что на этот раз он ответил легко и быстро:

— У нас с Марком на то утро была назначена деловая встреча с Виккерсом в Нью-Йорке. После случившегося ни о какой встрече, разумеется, не могло быть и речи. Я позвонил Виккерсу и отменил наше рандеву, вот и все.

— Очень любезно с вашей стороны, — сухо сказал Кривич. — Не поясните ли вы мне теперь, какие общие интересы могли быть у Марка Стилвелла и у вас с Эдвардом Виккерсом?

— Мне не кажется, что я обязан отвечать на подобные вопросы, лейтенант!

— Вы не будете возражать, если я позволю себе высказать предположение, что реальным содержанием вашего разговора был приказ устранить капитана Джадвина, отданный вами Виккерсу?

— То, о чем вы говорите, какое-то безумие, лейтенант, — тихо сказала Беатрис Лоример. Она страшно, до синевы побледнела, потом её лицо пошло пятнами, и этого не смог скрыть даже великолепно выполненный макияж.

Но Гранта не так-то просто было вывести из себя. Он продолжал упорствовать:

— Методы управления, которыми порой приходится пользоваться, когда занимаешься большим, по-настоящему большим бизнесом, порой проходят по грани дозволенного, лейтенант, — сказал он. — А иногда, вынужден признать, и за этой гранью. Мне Виккерс был известен как своего рода детектив. Другие иногда называют подобную деятельность промышленным шпионажем. Мы прибегали к услугам Виккерса и ему подобных, когда нам требовалось получить конфиденциальную информацию о корпорации, с которой предполагалось осуществить слияние.

— Позади очень длинный день и не менее длинная ночь, — устало сказал Кривич. — И меня вовсе не интересуют маленькие секреты большого бизнеса, мистер Грант. Меня интересует совсем другое.

Грант позволил себе слегка улыбнуться:

— Если вы не хотите слушать правду, я ничем не смогу помочь вам, лейтенант.

В разговор вмешался Квайст:

— На вечер у вас была назначена встреча с одной из моих сотрудниц, Глорией Чард. Согласившись сперва на эту встречу, вы затем уклонились от нее. Почему?

— Дела заели, — пожал плечами Грант.

— И вам пришлось срочно вернуться сюда, чтобы устроить эти дела, не так ли? — продолжал наседать Квайст. — Да, дел у вас прибавилось. Известие о том, каким образом Виккерс разделался с моим партнером Дэном Гарвеем, расстроило все ваши планы, и вы сломя голову помчались в Вестчестер. Чтобы предупредить Беатрис Лоример и Марка Стилвелла, чтобы согласовать ваши дальнейшие действия, верно?

— Я не понимаю, о чем идет речь, — упрямо сказал Грант.

— Где Лидия? — резко спросил Квайст; его напряженный голос не предвещал ничего хорошего.

Кривую улыбку словно ветром сдуло с лица Патрика Гранта.

— Вы о чем? Если вам неизвестно, где Лидия, так откуда мне знать?

— Ты знаешь, — свистящим шепотом сказал Квайст, — потому что Виккерс твой человек, а похитил Лидию именно Виккерс.

— Да у вас просто крыша поехала, — запинаясь, проговорил Грант и отступил на шаг.

Кривич вздохнул:

— Ну что ж, как я уже упоминал, накануне был слишком длинный день, за которым последовала слишком длинная ночь. Я должен положить всему этому конец. Я беру вас обоих под стражу по обвинению в особо тяжком преступлении, а именно в сговоре с целью совершения убийства!

— У меня есть право позвонить моему адвокату, — надтреснутым голосом сказал Грант.

— Разумеется. Только не пытайтесь звонить Максу Готтфриду. Его номер вам не ответит, — предупредил Кривич. — Уважаемый мэтр будет арестован по тому же обвинению. Собирайтесь. Полагаю, в вестибюле найдется телефон. В этом доме полно телефонов, — с отвращением закончил он, повернулся и вышел из гостиной.

Беатрис Лоример поднялась с диванчика и подошла к Квайсту:

— Джулиан, это чистой воды безумие! Неужели вы думаете…

— Я думаю, как очень удачно выразился лейтенант, когда мы подъезжали к вашему дому, что скоро вы все будете отведывать весьма нехитрые блюда с алюминиевых тарелок, Беатрис. Если только…

— Если только что, Джулиан? — Она коснулась его руки. Её пальцы были холоднее льда.

— Если только вы все не покрываете кого-то одного, — нехотя сказал Квайст. — Может быть, Давида Леви? Или Марка, который служит ширмой, прикрывающей всю вашу лавочку? Что все-таки видела Марсия Леви, и где нам её искать, чтобы узнать ответ?

— Я же говорила вам, Джулиан, где-то на Лонг-Айленде.

— Я не верю вам. Я не верю ничему из того, что было сказано вами до сих пор. Весь этот кошмар давно вышел из берегов. Он разрастается, словно снежный ком, катящийся с вершины горы. Он давно вышел за пределы, в которых вы надеялись его удержать, когда всё только начиналось. Мой партнер, Гарвей, искалечен Виккерсом и, может быть, умрет. По вине того же Виккерса может погибнуть, если уже не погибла, Лидия. Но Эдвард Виккерс — ваш человек!

Я думаю, Беатрис, вы знаете, кто убил Кэролайн; я думаю, вы знаете, кто налил горючее в бензобак дурацкого драндулета, принадлежащего Джонни Топотуну, и просто счастливая случайность, что этот безобидный длинноволосый и желторотый птенец сейчас порхает на свободе, распевая свои песенки! — Квайст тяжело, со всхлипом перевел дыхание. — Вам известно, что именно Виккерс, и никто другой, убил отличного парня, Стива Джадвина! Вам прекрасно известно, где сейчас находится Марсия Леви! Я не знаю, чем окончатся для вас полицейское следствие и судебное разбирательство. Но я твердо знаю, что, если Дэн умрет, а Лидия не вернется ко мне целой и невредимой, вам придется нанять очередного Виккерса по мою душу! Просто для того, чтобы спасти свои шкуры!

— Джулиан!

— Где Марсия Леви?

— Могу лишь очередной раз повторить: где-то на Лонг-Айленде. Я не знаю, где именно!

— Я не верю вам. Где Марк? Он ведь где-то рядом, кувыркается в сене с Мириам Тэлбот! Ещё бы, ведь теперь, когда Кэролайн мертва, у него нет никакой нужды возвращаться домой по вечерам, верно?

Из холла в гостиную вновь вошел Кривич.

— Лейтенант Симс уже в пути, — сказал он. — Советую побыстрее собрать вещи, которые могут пригодиться вам в тюрьме, миссис Лоример.

— Вы, лейтенант, на пару с этим сумасшедшим Квайстом изобрели совершенно фантастическую историю, — стараясь оставаться спокойным, сказал Грант. — В ней нет ни крупицы здравого смысла!

— В таком случае вашему адвокату не составит труда вытащить вас из тюремной камеры. Но я лично очень в этом сомневаюсь, — заметил Кривич. — Кроме того, против вас выдвинуто ещё одно обвинение: в похищении или пособничестве похищению свидетельницы убийства, Марсии Леви!

Беатрис Лоример порывисто повернулась к Гранту.

— Пат, — умоляюще сказала она, — неужели осталась хоть одна разумная причина, по которой…

— Заткнись, Беатрис! — прорычал Грант, на глазах теряя остатки самообладания.

— А Марк? Что будет с Марком? — растерянно спросила Беатрис Лоример. В её глазах стояли слезы.

— Ничего особенного, — ответил Кривич. — Симс арестует его по дороге сюда. Ведь ваш племянничек сейчас находится в коттедже Бэйна, не правда ли?

Нетвердо ступая, Беатрис направилась к выходу.

— Вы можете сделать один звонок своему адвокату, мистер Грант, — невозмутимо напомнил Кривич. После состоявшегося обмена мнениями только он один, казалось, оставался спокойным.

VIII

Полчаса спустя приехал Симс. Он привез с собой Марка Стилвелла, который чувствовал себя далеко не лучшим образом и был совершенно растерян. Таким образом, предположение Кривича о том, где следует искать Стилвелла, блестяще подтвердилось. К удивлению Квайста, Кривич не изъявил желания задержаться в Вестчестере, чтобы начать работу с арестованными. Вместо этого он стал настойчиво уговаривать Квайста немедленно выехать вместе с ним обратно в Нью-Йорк.

— Но, уехав отсюда, ты дашь им то самое время, которого им сейчас так отчаянно не хватает! — начал было возражать Джулиан. — Ведь получив передышку, они снова примутся громоздить ложь на ложь. Беатрис что-то известно о Лидии. Тогда дай и мне хоть немного времени, может быть, я уговорю её рассказать.

— Твоя Лидия окажется в безопасности только тогда, когда дело будет закрыто, и ни секундой раньше, — устало втолковывал Кривич. — Поэтому давай-ка лучше поспешим в Нью-Йорк и закроем дело.

— Каким образом ты собираешься его закрыть?

Вместо ответа Кривич рванул машину с места так, что из-под шин вылетели две струи гравия. Стрелка спидометра почти сразу ушла за сто тридцать километров в час.

— Я не мог отказать Гранту в его законном праве связаться с адвокатом, — начал объяснять лейтенант, когда машина набрала скорость. — Он позвонил человеку по фамилии Мэдстоун. Этот Мэдстоун — младший партнер в фирме Готтфрида. Вряд ли стоит удивляться такому совпадению. Грант сообщил ему, что Беатрис Лоример и он сам арестованы по подозрению в заговоре с целью совершения убийства, больше ничего.

— И какой из этого вывод?

— Очень простой, Джулиан. Все, что требовалось от Гранта в создавшихся обстоятельствах, — позвонить. Что он там говорил, совершенно неважно. Сигналом послужил сам телефонный звонок.

Сигнал означал: полиция вышла на след, приводите в действие согласованный заранее план.

— Какой план? Я перестал понимать, о чем ты говоришь!

— Аварийный план на случай непредвиденных обстоятельств. Мы их подозреваем; мы знаем правду или догадываемся о большей её части, но у нас пока нет никаких улик, — терпеливо продолжал объяснять Кривич. — Буквально через несколько часов Мэдстоун добьется, чтобы всю эту компанию выпустили под залог, рассказав для отвода глаз какую-нибудь душещипательную, целиком высосанную из пальца историю. Да такую, которую не то что за несколько дней, за несколько недель не проверишь. Мы ещё долго будем отряхивать лапшу с ушей. — Кривич не отводил глаз от дороги, слегка морщась, когда шины взвизгивали на очередном повороте. — Без Марсии Леви они из нас котлету сделают, дай им только время. Карту с Виккерсом долго разыгрывать нам тоже не дадут. Боже правый, да Грант со смеху помрет, узнав, что Виккерс убит!

— Но мы же понятия не имеем, как найти Марсию Леви!

— Зато одну вещь мы знаем точно, — неожиданно хихикнув, сказал Кривич, — Поскольку нас упорно посылают искать её на Лонг-Айленд, значит, там её нет наверняка.

Он нагнулся, не снимая ноги с педали газа, взял трубку радиотелефона и принялся набирать номер. Машина мчалась. Квайст зажмурил глаза.

— Дежурный слушает, — раздался из динамика монотонный голос. — Дежурный слушает…

— Это лейтенант Кривич. Мне срочно необходим ордер на обыск офиса и квартиры доктора Милтона Франкла. Это на Парк-авеню, На всякий случай нужен также ордер на его арест. Я буду через сорок минут.

— Трудновато будет получить такие серьезные бумаги за такое короткое время, лейтенант, — оживился голос.

— И тем не менее ордера должны оказаться в Парк-авеню в одно время со мной, — отрезал Кривич. — Наружное наблюдение за домом Франкла установить немедленно. Если оттуда выведут женщину лет сорока… — Кривич взглянул на Квайста: — Как выглядит Марсия Леви, Джулиан? Быстро!

— Худощавая блондинка.

— Волосы светлые, телосложение астеническое, — сказал Кривич в трубку. — Если оттуда выведут такую женщину, следуйте за ней и её спутниками, как приклеенные. Потеряете её — потеряете собственные головы. Приступайте немедленно!

Теперь, когда они выскочили на Парк-вей, стрелка спидометра дрожала где-то в самом конце шкалы, иногда совсем ложась на ограничитель. Всякий раз, когда машина входила в поворот, желудок Квайста оказывался в опасном соседстве с его горлом.

Еще не рассвело, но восточный край горизонта постепенно окрашивался в бледно-розовые тона.

— За деньги можно купить почти все, — сказал Кривич. — Адвоката, врача, наемного убийцу. За большие, конечно, деньги. До сих пор Марсия Леви оставалась в живых только потому, что её муж по-своему привязан к ней. Но сейчас, когда крах великого финансиста как никогда близок, я за её жизнь гроша ломаного не дам. Передозировка успокаивающих лекарств или снотворного, и все. Но конечно, не в доме нашего доброго доктора. Это стало бы для него плохой рекламой.

— Думаешь, они убьют ее? — спросил Квайст, зажмурившись, потому что машина опять вошла в поворот.

— Они убьют кого угодно, лишь бы спасти собственную шкуру, — проворчал Кривич. — Ведь она знает, кто именно начал всю эту кровавую бойню зверским убийством Кэролайн Стилвелл, не забывай. И будем надеяться, что на сей раз мы подоспеем раньше, чем они. — Кривич стукнул по баранке стиснутым кулаком. — Ах если б я только знал ответ всего на два вопроса! Тогда можно было бы обойтись и без Марсии Леви! Что заставило Кэролайн Стилвелл выйти, вернее, выбежать в ту ночь к бассейну? И каким образом Гарвей сел на хвост Виккерсу?

Они были совсем рядом с мостом Триборо, когда зажужжал зуммер радиотелефона.

— Ордера готовы. Они дожидаются вас на месте, лейтенант. Дом на Парк-авеню обложен со всех сторон. Там пока ничего не происходит.

— Я буду на месте через десять, максимум двенадцать минут, — ответил Кривич, положил трубку радиотелефона и вжал педаль газа в пол. Машина птицей влетела на мост Триборо. Квайст зажмурился.

Они бешено неслись по пустынным городским улицам. Ещё горели фонари, но заря уже окрасила алым верхушки небоскребов. Когда они поворачивали на Парк-авеню, машина жалобно заскулила и поднялась на два колеса. Несколько перекрестков Кривич проскочил под красный свет, и через полторы или две минуты они уже тормозили рядом с домом доктора Франкла. У подъезда стоял громадный черный лимузин. Чуть поодаль, в конце квартала, была припаркована ещё одна машина. Скорее всего полицейский фургон без опознавательных знаков, подумал Квайст. Кривич выключил зажигание, по инерции они доехали до фургона и остановились.

— Вы как раз вовремя, лейтенант, — сказал незаметно подошедший к их машине человек в штатском. — Вот-вот заварится хорошая каша.

Присмотревшись, Квайст узнал Пуччи.

— Только что в этом лимузине подъехали трое, — продолжал Пуччи. — Мужчины. Они вошли в дом. Один из них — Давид Хайм Леви, я узнал его по фотографиям в газетах.

— Начинаем! — скомандовал Кривич. — Ордера здесь?

Вместо ответа Пуччи похлопал себя по карману.

Кривич включил зажигание и припарковался за фургоном. Они с Квайстом вылезли из машины и, сопровождаемые Пуччи, пошли через улицу к дому Франкла. Они не дошли даже до лимузина, как вдруг дверь дома открылась настежь и на тротуар высыпала группа людей. Впереди шел Давид Леви под руку с женой. С другой стороны её поддерживал очень странно выглядевший здоровяк. Несмотря на все свои старания, оба выглядели так, словно не ведут, а несут Марсию Леви. Третий, габаритами и повадками поразительно напоминавший Виккерса, услужливо забежал вперед и стал открывать заднюю дверцу лимузина. Ещё кто-то остался стоять в дверях,

— Остановитесь, мистер Леви, — негромко сказал Кривич. — Вы и так зашли слишком далеко.

На секунду маленькая процессия застыла. Один из громил даже не сразу опустил на тротуар ногу, которую только что от него оторвал, делая очередной шаг. Моментальная фотография, да и только! Квайст ещё раз бросил взгляд в сторону дома и понял, что на пороге стоял доктор Франки. Дверь тут же с треском захлопнулась.

Кривич и Пуччи двинулись вперед, и тут фотография кончилась, началось кино. Двое громил, что были с Леви, выхватили пистолеты, Пуччи мгновенно нырнул за лимузин, доставая на ходу свою пушку, а Кривич поступил абсолютно непредсказуемо, совершив самый настоящий тройной прыжок по направлению к Леви и его жене. В какой-то момент он пошатнулся, и Квайст понял: он ранен, но лейтенант все-таки удержался на ногах, схватил Марсию Леви, повалил её на землю и припечатал к тротуару, накрыв своим телом. В следующую секунду один из спутников Леви рухнул на мостовую. Второй был слишком занят перестрелкой с Пуччи, чтобы отвлекаться по пустякам, поэтому Квайст неторопливо подошел к Давиду Леви и приставил к его шее дуло своего пистолета.

— Если ты сию же секунду не оттащишь своих псов, Леви, — сообщил он великому финансисту, — я с колоссальным наслаждением разнесу вдребезги твою гнилую тыкву.

Но оттаскивать было уже некого. Пуччи ловко подстрелил второго громилу, и тот корчился от боли на тротуаре, выкрикивая что-то нечленораздельное, пока маленький Пуччи деловито надевал на него наручники. Первый громила, как упал, так и лежал неподвижно. Видимо, для него закончилось всё и навсегда.

Квайст убрал пистолет, плюнул под ноги столпу финансового мира, сделал шаг в сторону и опустился на колени рядом с Кривичем и зашедшейся в истерике Марсией Леви. Лейтенант поднял голову, его лицо исказилось от боли.

— Черт возьми, — сказал он. — Я перепугался, что эти мерзавцы подстрелят такую важную свидетельницу прямо у нас на глазах!

— Ты серьезно ранен? — спросил Квайст.

— Плечо. На этот раз опять пронесло. Эта скотина стреляла всего с двух шагов. У меня в ушах уже ангелочки запели.

Он встал, держась за правое плечо. Квайст помог подняться продолжавшей истерически подвывать Марсии. Давид Леви так и остался стоять неподвижно, словно статуя Джорджа Вашингтона. Дверь дома снова приоткрылась, и оттуда опасливо выглянул доктор Франкл.

— Боже мой! — только и пролепетал он, окинув взглядом засыпанное гильзами и залитое кровью поле боя. — Боже мой!

Тем временем Пуччи закончил перевязывать рану одному громиле, оттащил в сторону мешавшее ему тело другого и теперь звонил по телефону, вызывая скорую помощь. Просто удивительно, сколько разных дел успел переделать всего за две-три минуты маленький Пуччи!

— Думаю, доктор, — сказал Кривич, обращаясь к Франклу, — надо провести вашу пациентку в дом.

— Я должна сказать кому-нибудь! — вдруг, словно проснувшись, завопила во весь голос Марсия Леви. — Я должна сказать! Я убила ее! Вы слышите, её убила я!

Давид Леви выглядел как человек, присутствующий на последнем акте конца света. Он отрешенно сидел в большом кресле в приемной доктора Франкла. Сам Франкл бегло осмотрел рану Кривича, чем-то смазал её края и перевязал, после чего ободряюще похлопал лейтенанта по здоровому плечу, дал Марсии Леви принять очередное снадобье, отвел её в одну из задних комнат и быстро вернулся назад.

— Сейчас она не в состоянии говорить, поверьте мне, — сказал он, обращаясь к Кривичу. — Она не вполне в здравом уме, малейшее напряжение может просто убить ее. Может быть, позже, когда удастся хоть немного её успокоить…

— В этом нет никакой нужды, — тихим, тусклым голосом сказал Давид Леви, — она не скажет вам ни на йоту больше, чем могу сказать я. Теперь мне не нужно ничего спасать, потому что спасать больше нечего.

Его финансовый Монблан все-таки рухнул.

Квайст из последних сил боролся с желанием задать вопрос, являвшийся для него самым важным. Леви собирался рассказать всё сам, по доброй воле, и ему сейчас нельзя было мешать, потому что его настроение могло в любую минуту измениться.

— Может быть, в свете того, что вы сейчас услышите, — начал Леви, — вам покажется странным следующее мое утверждение: я люблю Марсию. Тем не менее, так оно и есть. Спаси её Бог. Мы начали совместную жизнь, когда она была очень молода и необыкновенно привлекательна. Но она так и не стала частью того мира, в котором жил я. Если не считать интимных отношений, конечно. Её никогда не интересовало то, что составляло самую суть моей жизни: деньги. Деньги и связанная с ними власть. Марсия, бедное дитя, постепенно утрачивала связь с реальностью. Доктор Франкл пытался помочь ей, и иногда ей становилось лучше.

Но гораздо чаще дело обстояло совсем плохо. Доктор предупреждал меня, что её болезнь прогрессирует и её следует положить в лечебницу, но я не мог поступить с ней подобным образом. Она жила со мной; я охранял её от неё самой как мог.

Ну, продолжай же, старый пень, думал Квайст, сгорая от нетерпения, заканчивай с этим и скажи наконец, где моя Лидия.

— Казалось, в этом мире для меня нет ничего невозможного, потому что у меня всегда хватало власти, чтобы потребовать, либо денег — чтобы купить, — продолжал Леви. — Но женщины! О близости с Марсией более не могло быть и речи. Я испытывал голод, волчий голод! — Он остановился, было видно, что у него вот-вот кончатся силы и он не сможет продолжать.

— Кэролайн Стилвелл? — спокойно подсказал Кривич.

Леви кивнул. Он открыл было рот, но не смог сказать ни слова. Франкл подал ему воды. Он сделал несколько глотков и с трудом заговорил:

— Господи, как она была хороша! В тот вечер я только на неё и смотрел, да, весь вечер напролет. И я понял — она должна стать моей! Я зашел к ней в комнату, когда все разбрелись по своим углам. Я попытался объяснить ей, насколько она мне нужна, но ничего не получилось. Она лишь разозлилась, что я вошел без стука и застал её без ничего, только в полупрозрачных трусиках и лифчике. Она накинула халат и потребовала, чтобы я немедленно убрался. Она не подняла шума лишь потому, что понимала, насколько важны хорошие отношения со мной для её мужа, Марка. А я понимал, что она это понимает. Тогда я попытался подойти с другой стороны и стал объяснять ей, что если она согласится стать моей, то я сделаю для Марка Стилвелла всё или почти все, что он пожелает. Сделаю его великим королем финансового мира. Самым великим после меня, разумеется. Она действительно любила Марка, и мне казалось, что ради него она пойдет на все. Я опять ошибся. Она снова приказала мне убраться.

Ничего-то он не понимает в женщинах, этот великий финансист, брезгливо подумал Квайст, особенно в таких женщинах, как Кэролайн.

Леви снова взял стакан воды и смочил свои бескровные, сухие, потрескавшиеся губы.

— Но я уже не мог остановиться, ведь я решил, что она должна стать моей, а ещё не было ни одного решения в моей жизни, которое я не смог бы осуществить. И я достаточно хорошо знал Марка, чтобы быть уверенным, что смогу заставить его молчать — потом. Марк ничтожество. В клане Стилвеллов все деловые вопросы решали Беатрис Лоример и Пат Грант. Я был уверен, что они замнут дело, если предложить им хороший куш. Я… я попытался взять Кэролайн силой. И именно в этот момент в комнату ворвалась Марсия. — Леви закрыл лицо руками. — О Боже!

В приемной Франкла воцарилась мертвая тишина. Присутствующие в гробовом молчании ждали продолжения рассказа. И оно последовало.

— Марсия обезумела от охватившей её бешеной злобы. Она сквернословила не хуже покорителей Клондайка. Не осталось ни одного грязного эпитета, который она не бросила бы в лицо Кэролайн. В конце концов она бросилась на Кэролайн с кулаками, но я схватил её и помешал затеять драку. Она вырвалась из моих рук со словами: «Я убью себя!» и выбежала из комнаты. — На посеревшем лбу Давида Леви выступили крупные бисерины пота, он явно чувствовал себя нехорошо, но сделал ещё одно усилие и продолжил: — Что ж, угрозы Марсии покончить с собой мне приходилось слышать сотни раз. Момент непреодолимой тяги к Кэролайн, лишивший меня на некоторое время разума, миновал. Я пробормотал какие-то нелепые извинения и вернулся в свою комнату. Дальнейшее мне известно лишь со слов несчастной Марсии.

— Она действительно собиралась покончить самоубийством? — тихо спросил Кривич.

— Надо очень долго прожить бок о бок с человеком, который имеет смещенную психику, чтобы научиться по-настоящему понимать его, лейтенант, — ответил Леви. — Тогда бы вам стало понятно, что совсем не ревность в обычном смысле этого слова привела бедную Марсию в такое состояние. Между нами давно было решено, что ввиду её состояния с меня снимается обязанность хранить супружескую верность, В бешенство её вверг страх. Она боялась, что я покину её и она останется совсем одна на белом свете. Даже мне неизвестно, чего она страшилась больше — умереть или продолжать жить.

Но более всего Марсия страшилась дожить до того момента, когда я откажусь от нее, полагая, что тогда её упрячут в психиатрическую клинику, где остаток жизни с ней будут обращаться как с сумасшедшей. — Леви несколько раз с ожесточением хлестнул себя ладонью по лицу; казалось, это немного успокоило его и даже придало новые силы. — Да, я слишком хорошо знал Марсию и не верил в её намерение покончить с собой. Потому и остался в своей комнате, занятый своими невеселыми мыслями. Позже мне стало известно, что, спустившись в кухню, Марсия нашла большой нож для разделки мяса и некоторое время ждала меня. Бедняжка полагала, что я последую за ней, утешу её и успокою. А я всё не шел и не шел. Это доконало ее. Полностью потеряв голову, она выбежала в сад.

— Тогда-то Кэролайн и увидела ее? — спросил Квайст.

— Да. Она спустилась вниз и побежала к бассейну, чтобы помешать Марсии покончить с собой.

Ну вот мы и получили ответ на первый вопрос Кривича, как-то отрешенно подумал Квайст.

— Даже школьники знают, что обезумевшие люди иногда проявляют невероятную физическую силу, — сказал Леви. — Марсия, ненавидевшая в тот момент Кэролайн всеми фибрами души, бросилась на неё и…

— …убила, — докончил за Леви Кривич, прервав затянувшуюся паузу.

— Да. Немного придя в себя, Марсия поняла, что натворила. Она вернулась в дом, неся в руке окровавленный нож, и прямо у входа натолкнулась на Патрика Гранта. Она… она ничего не скрывала, наоборот, готова была рассказать о случившемся всем и каждому. Грант кое-как уговорил её молчать. Он отправил Марсию наверх, ко мне. А сам, спрятав нож, пошел посмотреть на Кэролайн. Помочь Кэролайн было уже невозможно…

И опять в приемной доктора Франкла повисла гробовая тишина. Все ждали, пока Леви допьет воду и переведет дыхание.

— Узнав о происшедшем, я утратил контроль над собой, — откашлявшись и отставив пустой стакан в сторону, хрипло сказал наконец Леви. — Марсии дали сильное успокоительное, и она ненадолго забылась сном. А Грант и Марк Стилвелл принялись меня обрабатывать. Нет ни малейшего смысла выдавать властям несчастную Марсию, сказали они. Случившееся ужасно, но что произошло, то произошло, и изменить ничего нельзя.

Полиция найдет объяснение, которое устроит общественность. Скандал, который может разгореться, если вскроются истинные обстоятельства дела, нанесет мне непоправимый ущерб в финансовом мире. Они же, со своей стороны, согласны забыть о происшедшем. За соответствующее вознаграждение, разумеется.

— Вознаграждением должно было стать ваше решение о том, что все дела, связанные со спорткомплексом, возглавит Марк Стилвелл? — спросил Квайст.

— Да. Номинально, по крайней мере. Подразумевалось, что в действительности всем будут заправлять Патрик Г рант и Беатрис Лоример. Я — да поможет мне Бог — не смог устоять и согласился. Вот почему то дурацкое объявление появилось в прессе в самое неподходящее время, Квайст. Вы думали, я не знал, что этого не следует делать? Как можно при моем-то опыте допускать такие детские ошибки! Конечно, знал. Но мне надо было доказать клану Стилвеллов, что слово Леви нерушимо. В действительности же я подписал с ними негласный контракт ещё до того, как вы с мисс Мортон обнаружили тело бедняжки Кэролайн. — Леви тяжело вздохнул. — Поначалу казалось, что дела складываются на редкость удачно. Полиции подвернулся этот парень, Топотун, да ещё с ножом в кармане. Пока они им занимались, Пат Грант налил бензин в бак его машины, чтобы не оставалось никаких сомнений в виновности безродного хиппи. Впрочем, я в глубине души надеялся, что суд выпустит этого деревенского менестреля на свободу за недостаточностью улик. Кто же знал, что в дело вмешаетесь вы, Квайст, а ваш проворный Бобби Хиллард успеет раньше всех проверить бак развалюхи! Наверно, вы очень хорошо относились к Кэролайн, да? Вы заставили полицию обратить внимание на тех, кто присутствовал в тот вечер в доме Стилвеллов, в том числе на меня, Беатрис Лоример, Марка и Пата Гранта. И мы впали в панику. А когда я уехал, чтобы отвезти Марсию сюда, к доктору Франклу, Пат Грант окончательно потерял голову. И немудрено. Он начал принимать самые простые — и самые фатальные — решения.

Леви снова замолчал, собираясь с силами. Молчали и все остальные. Франки налил в стакан воды, подал его Леви, но тот только отрицательно помотал головой и с большим трудом разлепил пересохшие губы:

— Грант рассуждал примитивно: Джадвин вышел на след, значит, Джадвина надо немедленно остановить.

Квайст слишком умен и лезет не в свое дело — его тоже надо остановить. Меня не было рядом, и этому сосунку оказалось не у кого спросить совета. Господи, ну почему, почему он не поставил в известность о своих безумных планах хотя бы Беатрис! Он позвонил Виккерсу, посулил огромные деньги, и тот согласился устранить Джадвина, а затем похитить мисс Мортон, чтобы вывести из игры и вас, Квайст. Все это предприятие, как и следовало ожидать, оказалось венцом идиотизма. Как только вернулся в Вестчестер, я сразу же сказал Гранту: ещё одно убийство, и мы с Марсией сдадимся полиции. Он обещал мне немедленно прекратить всё это.

— Где Лидия?! — неожиданно для самого себя отчаянно заорал Квайст. Все вздрогнули.

— Я не знаю, — очень тихо ответил Леви и опустил голову. — События вышли из-под контроля. Вчера вечером Готтфрид сообщил мне, что мерзавец Виккерс убил вашего друга, Дэна Гарвея. — Леви колотила крупная дрожь, он начал всхлипывать, и казалось, вот-вот зарыдает. — Я вдруг обнаружил, что я просто-напросто трусливый подлец, Квайст. Последним моим решением было забрать Марсию и уехать с ней куда-нибудь подальше от всего этого кошмара. Желательно на край света. Приняв такое решение, я нанял двух людей Виккерса. Всего-навсего чтобы они помогли мне перевезти отсюда Марсию, клянусь. И вот, пожалуйста, опять труп. Доктор Франки вообще не имеет никакого отношения к случившемуся. Он лишь согласился, чтобы Марсия побыла у него несколько дней. Он заботился о ней настолько хорошо, насколько это было в его силах.

— Ещё бы, ведь вы платили ему по-королевски, — горько сказал Квайст.

На столе доктора Франкла резко зазвонил телефон. Трубку поднял лейтенант Кривич.

— Кривич слушает, — только и сказал он, потом молча слушал, и лицо его принимало всё более странное выражение. Дослушав, лейтенант протянул трубку Квайсту. — Тебя, — сказал он. — Они там сообразили, что раз я тут, так и ты, наверное, где-то поблизости. Шустрые ребята.

Это о Гарвее, удивляясь собственной бесчувственности, подумал Джулиан. Значит, умер. Бедный Дэн!

— Квайст слушает, — сказал он ровным голосом.

— Дорогой!

Если бы Джулиан не сидел в кресле, он, наверное, не устоял бы на ногах. Стены начали вращаться вокруг него — всё быстрее и быстрее. В глазах потемнело.

— Лидия! Бог мой! Откуда ты, говори скорее!

— Из твоей квартиры, любимый!

— С тобой всё в порядке?

— В полном. Я чувствую себя прекрасно. Ты не мог бы приехать поскорей, любимый? Постарайся, прошу тебя.

Лидия действительно ждала его, стоя у приоткрытых дверей!

Она с разбега бросилась в его объятья и охнула, когда он с силой прижал её к груди. Немного придя в себя, он понял, что снова и снова повторяет вслух её имя.

— Все в порядке, дорогой. Все в полном порядке, мой любимый, — всхлипывая, отвечала Лидия и гладила его по лицу.

Вдруг Квайст немного отстранился и уже более внимательно посмотрел на девушку.

— Тебе действительно не причинили никакого вреда? — озабоченно спросил он.

— Ни малейшего. Ты не поверишь, Джулиан, но я была вольна в любой момент уйти оттуда!

— Не понимаю. Тогда, ради всего святого, объясни мне, почему ты этого не сделала?!

— Сядь-ка лучше в свое любимое кресло, — сказала Лидия, — и расслабься немного, пока я тебе что-нибудь смешаю. У нас достаточно времени, чтобы поговорить обо всем на свете. А потом…

— А потом горнист протрубит сигнал к сражению, — закончил Квайст. — Господи, до чего же я рад видеть тебя целой, а не состоящей из множества кусков и кусочков, как… — Он не договорил. И так всё было ясно.

Лидия тихонько звенела бокалами, колдовала со льдом и виски возле стенного бара.

— Все произошло сразу после того, как ты высадил меня у моего дома, — начала рассказывать она. — Я едва успела принять душ и переодеться, как раздался звонок в дверь. Я открыла и оказалась лицом к лицу с настоящим гигантом. Это был Эдвард Виккерс. Конни уже успела сказать мне, что ты тоже с ним встречался.

— Ты знаешь, ведь он убит, — сказал Квайст. — Он проник в больницу, пытался добраться до Дэна. Копы подстрелили его, как куропатку. Но об этом позже. Рассказывай дальше, что было с тобой!

— Виккерс был более чем убедителен. Я имею в виду не его габариты, а ту короткую речь, с которой он ко мне обратился. Да, он умел убеждать. Он сказал, что если ты мне по-настоящему дорог, то я должна немедленно исчезнуть. Постараюсь процитировать его дословно. Ты достаточно умен, сказал он, чтобы истолковать мое исчезновение правильно. То есть, как настойчивую просьбу не вмешиваться не в свои дела, устраниться от расследования дела Стилвеллов. Если ты будешь пай-мальчиком и правильно отреагируешь на это предупреждение, то спустя некоторое время я смогу идти на все четыре стороны. Ну а если я откажусь от сделанного мне предложения, то тебя просто-напросто пристрелят, как только ты высунешь нос из дома. — Лидия поставила перед Квайстом бокал с коктейлем. — У меня не создалось впечатления, что он блефует. Что оставалось делать? Я приняла его предложение.

— Нет, он не блефовал. — Квайст пригубил бокал. Вкус был восхитительный, но иначе и быть не могло, ведь коктейль готовила его Лидия!

— Виккерс отвез меня в свою квартиру на Одиннадцатой западной, — продолжала девушка. — Никаких неудобств, никаких посягательств на мою честь, всё очень мило. Для него это была просто хорошо оплачиваемая работа. Время от времени он куда-то уходил, преспокойно оставляя меня одну. Хорошо помню, как только мы вошли к нему, он сразу же сказал: «Вот телефон, вы можете в любое время позвонить и позвать на помощь. А можете никуда не звонить, просто преспокойно выйти через дверь, и все. Задерживать вас не стану. Но к тому времени, как вы доберетесь домой или в полицию, Квайста уже не будет в живых». Да, он умел быть очень убедительным, этот Виккерс.

Лидия наклонилась над креслом, чмокнула Джулиана в щеку, и он с наслаждением вдохнул волшебный аромат духов Беллини.

— Мне очень хотелось увидеть тебя снова, мой любимый. Поэтому я сидела тихонько, как мышка, и ждала. Я стала пленницей по собственному демократическому выбору. У нас ведь демократическая страна, верно? Телефон, находившийся совсем рядом, стал для меня сущим проклятьем. Ведь стоило поднять трубку, набрать номер, и через минуту я могла бы услышать твой голос!

Но я думаю, у него был какой-то способ узнать о моем звонке, даже если бы я позвонила в его отсутствие.

— Дэн, — сказал Квайст. — Каким образом туда попал Дэн?

— В один далеко не прекрасный момент он просто влез через окно спальни, — ответила Лидия. — Виккерс как раз вышел в магазин, чтобы купить несколько сандвичей: запасы в его холодильнике с моей помощью подошли к концу. Когда Дэн увидел меня, у него глаза на лоб полезли. Он человек очень решительный, поэтому, не тратя времени на разговоры, потащил меня к окну, через которое только что влез. Мне пришлось почти драться с ним, чтобы заставить себя выслушать. Наконец удалось кое-как втолковать ему, что если я уйду с ним, то тебя убьют буквально несколько минут спустя. Я стала спрашивать, каким образом ему удалось меня найти, и в то же время торопила его, чтобы он исчез до прихода Виккерса.

— И как он тебя нашел?

— А он искал у Виккерса вовсе не меня, — пожав плечами, ответила Лидия. — Я же говорила, наткнувшись на меня, Дэн буквально оторопел. Он занимался составлением досье на Патрика Гранта. Ему стало известно, что один из его старых знакомых по колледжу продал Гранту свой страховой полис. Во время разговора с Дэном этот приятель упомянул Виккерса, с которым они оба когда-то играли в команде колледжа по регби, и сказал, что тот работает на Гранта. Так, к слову пришлось. Просто он наткнулся как-то на Виккерса с Грантом в одном из баров и случайно слышал часть их разговора.

Вот ответ и на второй вопрос Кривича, подумал Джулиан. Действительно, теперь нет никакой нужды лишний раз допрашивать безумную Марсию Леви.

— А Гарвей знал, какой именно работой занимается Виккерс? — спросил он.

— Конечно. Он ведь искал горилл, причем достаточно умных горилл, которые могли бы исполнять для Леви и Стилвелла грязную работу. Никто лучше его старого приятеля Виккерса не подходил на такую роль. Он ждал неподалеку и, как только Виккерс ушел в магазин, забрался по пожарной лестнице, надеясь обнаружить в квартире какие-нибудь бумаги, с помощью которых можно будет доказать, что Виккерс связан либо с Леви, либо со Стилвеллом, либо с обоими.

Мысль, что он может наткнуться на меня, даже не приходила ему в голову. Не успел Дэн объяснить мне всё это, как щелкнул замок и вошел Виккерс. Он почему-то вернулся немного раньше, чем должен был. Кажется, магазин оказался закрыт, не помню.

Лидия принесла Квайсту ещё один бокал с коктейлем и снова чмокнула его в щеку. Джулиан даже зажмурился от удовольствия.

— Мне осталось рассказать совсем немного, — сказала Лидия, присаживаясь рядом с Джулианом на ручку кресла. — Дэн бросился назад к окну, вылез наружу и начал быстро спускаться по пожарной лестнице. К сожалению, недостаточно быстро. Хотя погнавшийся за ним Виккерс спускался по лестнице немного медленнее, чем Гарвей, всё же в проезде он его настиг. Думаю, дала себя знать старая травма Дэна. Когда Виккерс вернулся, его буквально трясло от злости. «Слухи о выдающемся уме твоего приятеля Квайста сильно преувеличены, — сказал он мне. — Твой дружок либо не понял, на что ему намекали, либо не захотел понять. В последнем случае он дважды дурак». Он запер меня в ванной и сделал телефонный звонок, о содержании которого я не имею ни малейшего представления, — продолжала Лидия. — Затем он открыл дверь ванной и велел мне собираться. Это как раз понятно, ведь Гарвей мог сказать кому-нибудь, куда он направился, верно? Виккерс отвез меня в пригород и оставил в роскошной квартире. Знаешь, чья это была квартира? Мириам Тэлбот! Когда Виккерс, хлопнув дверью на прощание, уехал, оставив меня одну, мне не составило никакого труда в этом разобраться.

— Ты что, видела её там?

— Нет, но там были её письма и роскошный поясной портрет Марка Стилвелла.

— Каждый из них теперь получит по заслугам, — сказал Квайст. — Их нелегко было вывести на чистую воду, но мы с Кривичем все-таки сумели это сделать, хотя совершили немало ошибок.

И он коротко рассказал Лидии свою часть истории.

— Как ни странно, из всей честной компании сочувствие у меня вызывает лишь Давид Леви, хотя виной всему как раз его несметное богатство. Да ну их всех к черту! — решительно закончил Джулиан и отставил в сторону недопитый бокал. — Надо позвонить в больницу, справиться о состоянии Дэна, а потом займемся делом.

Горнист уже трубит, я слышу.

— Я успела позвонить перед твоим приходом, — нежно сказала Лидия, прижимаясь щекой к щеке Джулиана. — Какой ты колючий! Дэну немного лучше, но говорить с ним ещё нельзя. Поэтому…

— …поэтому чего мы ждем? — докончил за неё Квайст.

Он обнял свою Лидию за плечи и, ласково подталкивая, повел её к лестнице на второй этаж.

Content

Пенткост Хью Холостой прогон

Крутой детектив США Хью Пенткост Холостой прогон

I

II

III

IV

V

VI

VII

VIII