Михаил Игнатов

Гардар 4

Пролог

Подкованные сапоги идущего впереди Каира гулко впечатывались в серый, стылый камень. Редкие искры тут же гасли, но звук шагов взлетал к седой от пыли паутине свода, рушился обратно и принимался испуганно шарахаться от стены к стене.

И каждый раз Маро каменела в моих руках, вжималась всем телом, стискивала руки на моей шее.

Я вглядывался, кусая губы, в мечущиеся, оглушённые эхом тени – как и они, не находя себе места. Негромко окликнул канцеляриста:

– Каир…

Но он услышал, бросил взгляд через плечо:

– Ну?

Светоч в руках Каира дрогнул, скрывая лучи за плащом, и передо мной сгустилась тьма. Тень канцеляриста поползла по стене, вздымаясь надо мной, ширясь и давя.

– Каир, – я сглотнул комок и хрипло попросил. – Прошу тебя, отметь её отдельным рапортом… Придержи его хотя бы на неделю.

Даже сквозь доспех почувствовал, как Маро вздрогнула.

Канцелярист замер. Эхо подков унеслось вперёд, во тьму, попыталось взобраться там по лестнице и стихло. В наступившей тишине Каир обернулся к нам, разгоняя тени и ослепляя сиянием Светоча.

Я ожидал всякого: что его губы сложатся в жёсткую угловатую усмешку, что он презрительно хмыкнет и обвинит меня в использовании положения старшего по званию. Готовился убеждать и просить. Но оказался совершенно не готов к тому, что Каир лишь кивнёт и молча продолжит путь. Все же эта война, смертельные схватки и смерти вокруг изменили нас. И всё ещё продолжают менять. Как меняют меня сейчас холодные, едва ли не ледяные пальцы, что скользят по моей щеке. Ласка, которую я уже не чаял ощутить ещё раз.

К счастью, роте больше не нужно было никуда идти. Сведения, полученные от Ригия, оказались правдой, и нам оставалось лишь до конца выполнять полученные приказы: собрать трофеи, разобраться с местными, определить где содержать химер и попутно решить еще кучу проблем, которые нарастают обычно в таких делах как грязь на сапоги – каждый новый шаг дается все тяжелее и тяжелее.

Роте придётся обходиться без меня. Мне, напротив, с каждым новым шагом все меньше и меньше было дела до обычных ротных дел. Зерно, еда, вода; где взять дрова для живого костра; подумать, куда согнать местных, где запереть «верных»… Да провались оно все к темным! Меня больше беспокоило то, что даже мой плащ не мог согреть Маро, а подводы с ротным имуществом, а значит и с моей палаткой и одеждой – в часе ниже по тропе.

К счастью, Вид был отличным командиром, и мне досталась от него лучшая рота фемы с мудрыми сержантами, твердо знающими своё дело.

Не знаю, как старшина Пламит сумел это предугадать, как успел опередить меня, но на краю поселка зелонцев он сразу указал мне местный дом, куда нужно идти. Там уже два бойца навели чистоту, затопили очаг и, увидев меня, помогли скинуть доспехи. Следующий час я сидел у огня и баюкал на руках самое большое сокровище в своей жизни. И не мог оторвать взгляда от её глаз. Ее пальцы, медленно теплея, все так же скользили по моей щеке, а моя ладонь стирала ее слезы.

Потом в дверь постучали, и бойцы вволокли большую лохань и ведра с кипятком, а ворвавшаяся следом за ними Катирия с руганью вытолкала меня взашей из дома.

Следующий час я слонялся под узкими окнами и пытался уверить себя, что все случившееся сегодня – правда. Плащ и доспех остались в доме, холодный ветер с гор сначала выдул из меня последнее тепло тела Маро, а затем выстудил и меня самого, заставив очнуться и потребовать у ближайшего бойца плащ. Пытаясь унять озноб и хоть немного отвлечься от теней за мутным стеклом, послал вестового к Каиру, потому что идти искать его самому и потерять дом из виду было выше моих сил. А едва дверь распахнулась и на пороге появилась Катирия, как мне снова стало не до дел, Каира и Ригия. На негнущихся ногах я прошел мимо Катирии, и первое, что увидел за дверью – огромные серые глаза на исхудавшем лице, глаза полные надежды. Маро ждала меня.

Следующие две недели я старался не отходить от Маро. Она, едва услышав, что мне нужно отлучиться, безропотно выпускала мою руку, но я видел ее глаза в эти мгновения. Глаза, в которых появлялся страх. И я сам невольно пропитывался им. Не потому, будто что-то могло случиться с ней посреди ротного расположения, а потому, что мой взгляд цеплялся за цепочку на ее шее. Короткую цепочку с широкими звеньями, что убегала под теплое платье к пятиконечному амулету. Амулету, который я не заметил тогда в темнице, но уже не раз видел на местных. Отложенный ритуал, который должен сделать из нее вечную слугу, несущую магию.

Что бы эти проклятые темными слова ни значили, но это явно не то, с чем справится начинающий мастер артефакторики. Не мне бороться с тем, что создал архимаг. В такие моменты я всегда жалел, что не ударил еще раз по этому проклятому Равру, пока была возможность. Его смерть от моих рук сейчас хотя бы немного остудила сгусток ненависти в груди. Я обходил этот вопрос стороной, но знал, что Каир до сих пор не отправил рапорт о Маро. Но это не могло продолжаться бесконечно. Поступивший через Ларию приказ назначил следующим нашим пунктом Кердитар. Там мне придется во всем сознаться и устроить так, чтобы оказаться вместе с Маро. Разорвать контракт? Возможно ли это сейчас? Неважно. Что-нибудь придется придумать.

Каждый день я обязательно прогуливался с Маро по окрестностям лагеря. Буквально полчаса вверх по тропе и час там. Маро очень ослабела, ей с трудом давались эти подъемы, но она, как медик, отлично понимала, что двигаться необходимо и упрямо отказывалась от помощи. И каждый раз, когда ноги ей отказывали, виновато улыбалась. А я устраивал ее на плаще, укладывал её голову на своих коленях и зарывался пальцами в волосы, рассказывая всякие байки об армейской жизни и стараясь не думать, как болят её изуродованные ноги. А после отдыха, вниз нёс на руках.

Но затем, отправленные в приморскую деревню солдаты вернулись, и привели за собой тех, кто должен был сменить нас в этом горном укрытии зелонского архимага: исследовательский отряд под предводительством целого магистра. И мне пришлось оставить Маро с Катирией и снова стать почти прежним командиром роты.

К сожалению, нас выдали мелочи, которые от нас даже не зависели. И Каир, и бойцы роты многое сделали, целых два дня прикрывая меня, и скрывая присутствие Маро в расположении роты.

Удивительно было то, что хотя сам хозяин этого места давно был в плену и вряд ли мог противиться, когда ему задавали вопросы, но про это поместье ничего не знали в армии. Как вышло так, что о нем узнали мы, считай тыловая рота, да и то случайно? Не знаю. Но мы продолжали уже сами скрывать детали случившегося здесь.

Но никакой обман не может длиться вечно. Особенно если есть лаборатория, выжившие в ней и журналы содержания узников. Управляющий этой горной обителью очень любил точность в делах, записывая каждую мелочь.

Скандал случился жуткий. Началось с простого вопроса, а перешло в мое открытое неповиновение приказу старшего по званию. Магистр ярился перед моей палаткой:

– По какому праву вы решили скрыть ее обнаружение в лаборатории?

Сохраняя спокойствие, ответил:

– Тонму майор, рапорт о ее нахождении был написан в тот же день. Канцелярист роты передал мне его на подпись, но по моему недосмотру он не был отправлен – завалился в папку с накладными на фураж и расходы мыла. Не вижу в этом особой беды.

– То есть вы сознательно укрывали женщину, которая подвергается действию неопознанного амулета?

Я едва удержался от удара, услышав, как упрямо майор Зиртой отказывается называть ее по имени и холодно отрезал:

– Не женщину, а мою жену, Маро Ранид. И что значит «неопознанного»? Только наша рота передала конвойным отрядам четырех человек с подобными амулетами. Ни в одном циркуляре не было указания о непосредственной опасности таких амулетов для личного состава, – с насмешкой протянул. – Для чего големы за вашей спиной? Вам страшно в этих горах?

Да, магистр. Да, майор. И что? Он никоим образом не относится к нашей феме. Всего лишь командует одним из тех вспомогательных отрядов, которые шли следом за второй армией Гардара. Я слишком хорошо видел в его глазах пустоту, даже худшую, чем когда-то в глазах Каира. Видел пустоту, с которой глядят не на человека, а на предмет. Я просил о компромиссе, разрешении самому, выполнив ранее полученные приказы легата и завершив проверку маршрута, доставить Маро в Кердитар. Вот только возмущенный моим неповиновением майор и слышать ничего не хотел, требуя уже сегодня передать ему обнаруженную в зелонской лаборатории.

А затем я услышал вскрик Маро и звонкий как удар меча выкрик:

– Руки!

Рывком развернулся и понял, что даже не ошибся – клинок просвистел. Маро, все так же в одежде с чужого, широкого плеча, прижималась, обхватив себя руками, к матерчатой стенке палатки. Ее заслоняла Катирия, обнажив сталь, от них задом отползал непонятно как оказавшийся тут лейтенант, пятная землю окровавленными руками. Чужак. Младший мастер Огня из числа исследователей. Он что? Влез в мою палатку?

Мгновение тишины сменилось лязгом мечей: мои солдаты тоже схватились за клинки.

– Капитан! Да вы тут с ума посходили! Вы на поводке? Солдаты!

Моих бойцов тоже можно понять. Выжившие в бойнях Кеура и Кернатума, потерявшие десятки товарищей, уже несколько месяцев сражающиеся на землях Зелона, они сейчас стояли напротив только недавно прибывших из Гардара солдат, ни разу не стоявших против навала химер. Против солдат, которые позволили себе лишнего, а на них и их командира орал какой-то незнакомый майор в едва обмятой форме, пока его подчиненный хватал за руки ту, которую они уже считали своей. Здесь легко было поддаться искушению и разделить всех на своих и чужих. На тех, кто умирал и тех, кто пришел на все готовое.

Только это было неправильно, и я заорал:

– Сталь в ножны! – а мигом позже, услышав хруст камня под ногами пришедших в движение големов, дополнил команду. – Стоять всем!

С натугой вытащил из-под брони связку амулетов, выставив их на всеобщее обозрение, прорычал:

– Глядите! Никакого поводка нет. Всем стоять! Майор, это вы не в своем уме, провоцируя своим неуставным отношением бойцов чужого подразделения! Хотя бы выучили уставы, раз надели форму.

– Что?!

Майор опомнился от неожиданности, его аура развернулась, коснулась моей и замерла, словно он готовился к дуэли, а не схватке. Я оскалился, ощущая как от ярости кружится голова:

– Применение магии в небоевой обстановке, против своих, только чтобы доказать силу? Хотите пойти под трибунал, тонму майор?

Чужая рука замерла, не завершив жеста активации.

– А вы, тонму капитан?

– За что?

– Ваша подчиненная напала на офицера.

– Только после того, как младший по званию влез в чужую палатку и распустил руки в неуставных отношениях.

Майор вылупился мне за спину. Да, Катирия без доспеха и знаков различия, а хватал за руки он не ее. И что? До него тоже дошло:

– Да вы совсем с ума тут посходили! – майор принялся указывать пальцем на моих бойцов. – Вы подняли оружие на своих же! И где? В сердце зелонской лаборатории! Первое, что я должен сделать, увидев такое – заставить вас сложить оружие! В моей роте больше големов и магов, ничем хорошим это для вас не закончится.

Опередив меня, из-за спины своих големов ответил Ито:

– Как и для вас.

Майор вскинул руку:

– Солдаты!

Женский крик перекрыл лязгнувшую сталь:

– Стойте!

Между мной и майором стояла Маро. Обернувшись, виновато мне улыбнулась:

– Я пойду с ними.

Но я покачал головой:

– Ни за что.

Словно по команде вперед шагнули големы, и теперь уже я закричал:

– Стоять всем!

Мне удалось остановить эту схватку своих против своих в последний момент. По большому счету – за свой счет, огрызаясь, но идя на уступки. Ведь это мне пришлось расстаться с Маро, оторвать ее от сердца с кровью. А ей пришлось в два раза хуже, невзирая на ту решительность, с которой она шагнула между нашими ротами. Теперь каждый день мы жили так, словно он был для нас последним. Ведь никто не мог сказать точно, когда придет конвой. Конвой нашей фемы, вызванного эфирной связью из Кердитара. Только ему я согласился передать Маро, действуя строго по уставу.

Мне пришлось угрожать лейтенанту конвойного отряда, вдалбливая, что Маро – одна из тех, кто выжил возле Пеленора и не должна услышать даже грубого слова во время пути. Я был не прав, грубя ему, но тогда не мог иначе. Тогда я боялся даже коснуться Саха, чтобы привести мысли в порядок. Ведь знал – транс растянет их на сотни часов мучительных переживаний.

А Маро пришлось выйти из палатки, подняться на повозку. И все это с легкой улыбкой, на глазах у майора Зиртоя и его големов. И только я, помогавший ей идти, знал как холодны ее пальцы, чувствовал, как бьет ее дрожь. И ничего не мог сделать. Я не мог бросить роту. Не мог сорвать ее с места прямо сейчас.

Мне пришлось пережить еще шесть бессонных ночей, пока нашу роту не сменила в охране у лаборатории другая, шестая рота нашей фемы. Одна из тех, что прорубалась вместе с нами сквозь химер к Илизу в Кернатуме. Так что легко понять на чьей стороне были их симпатии, когда они узнали подробности о тех, кто возился в самой лаборатории. Я ожидал, что капитан шестой роты доставит приказ о переходе роты в Кердитар, к штабу фемы или хотя бы о снятии меня с должности. Даже надеялся на это. Но нет, его рота была переведена с побережья приказом эфирной связи. По ней же Ларии пришел обычный маршрут с перечнем мест, подлежащих проверке, точь-в-точь повторяющий тот, что не выполнила до конца сменившая нас шестая. И следующий месяц мне пришлось следовать этому приказу. Даже мой отдельный, приложенный к обстоятельствам дела, рапорт, в котором я просил срочного перевода во временный лагерь переселенцев зелонцев, не получил ответа.

Только спустя месяц всю роту отозвали в Кердитар. Причем в приказе значилось – вывод на отдых и пополнение. По большей части так оно и было, разве что меня, Катирию и Каира принялись таскать в штаб, где я столкнулся с улыбающимся майором Зиртоем. Насколько я мог судить, не особо разбираясь в сложностях бюрократии, легат Хтарон всячески пытался замять это дело. Но вот майор оказался мелочным и неприятным типом, затаив обиду и сумев так повернуть свой рассказ в нужных ушах, что разбирательство последовало по линии пятого министерства.

Обычно я все моменты своего неподчинения приказам сваливал на свое двойное подчинение, не раз портя нервы бедным Виду и Ларигу. Теперь же это впервые играло против меня. Хуже всего то, что я не нашел в Кердитаре и следа Маро. Она уже три недели, как была отправлена отсюда в Растай. К счастью, я, вспомнив все советы Диниса Таргана и, еще следуя с ротой вдоль побережья, отправил пять рапортов в пять разных мест. В них я не стеснялся сгущать краски, описывая ситуацию со своей стороны и со стороны выжившего в бойне Пеленора гражданина Гардара, что зарабатывал себе полное гражданство службой в госпитале приграничной крепости, а теперь испытывал на себе произвол армейских частей в Зелоне.

Это меня бесило больше всего. Почему Маро, единственная уцелевшая, пережившая плен и опыты зелонского архимага, должна была пройти тот же распределительный лагерь, что и местные, с ментально промытыми мозгами? Даже если и есть подозрения на ментальные закладки, то они легко обнаруживаются специалистами эфирниками. Да одного меня достаточно для того, чтобы обеспечить безопасность окружающих от обычного человека, который даже не адепт.

Еще почти три недели шли слушания наших претензий. И я с каждым днем понимал, что основной причиной всего конфликта послужила не мелочность майора, а его безграничная наглость. Похоже, что он увидел в Маро свой шанс на получение уникального материала для исследования. Тварь. Но я мог считать себя победителем. И я, и майор Зиртой получили выговоры с занесением в личное дело фактов превышения полномочий. Мелочь. Особенно для меня. Главной победой я считал то, что дискриминация прав Маро была признана незаконной и моё требование о ее личном сопровождении удовлетворили.

Основной причиной такого решения послужило приложенное к делу свидетельство о браке между Аором и Маро в Пеленорском храме Создательницы. Дополнительной то, что среди тех, что участвовали в слушании дела, так тесно связавшем взаимными претензиями второе и пятое управление, были легат Хтарон, архимаг Аувид, майор Стирой. Легата я встретил позже в коридоре и молча отдал приветствие, ударив кулаком в грудь. Никто иной просто не мог задним числом оформить наш с Маро брак, только тот, кто по сути являлся вторым человеком, после губернатора в провинции Пеленор – ее легат, армейский управитель.

Когда-то я видел в глазах Аори обиду, потому что ставил долг выше любви. А ведь я считал, что люблю ее, чувствовал за спиной крылья, которые несли меня над землей. Теперь понял, что все познается в сравнении. Выходило, что тогда моя любовь не была настоящей. Она обжигала страстью, но не была яркой настолько, чтобы заставить померкнуть долг. Любовь к Маро уже который раз оказывалась сильнее и разума, и долга.

Можно считать, что после того суда-разбирательства моя служба в феме была окончена. Я, понимая – это мой шанс, уже через час подал рапорт о досрочном разрыве контракта в связи с семейными обстоятельствами, который удовлетворили в тот же день. Короткая речь перед бойцами, сдача дел Каиру, передача Гвардейца Ито, бокалы с темным «Бархатом», непонятно как найденным в этой дыре старшиной Минаром. И ранним утром я на химере Вида, которую он назвал Ветерок, уже выехал из Кердитара.

Маги выносливей и крепче обычных людей, а ездовые химеры выносливее обычных лошадей. Пусть я и не смог выполнить норму фельдегерей, но путь от Кердитара до Растая, где был перевалочный лагерь для жителей Зелона, преодолел за пять дней.

И конечно не нашел там Маро. Два месяца слишком большой срок. Единственное что узнал, так это то, что ее, в числе всех, кто носил неснимаемые амулеты, отправили отдельным дилижансом в Крайт. Мне это название ничего не говорило, кроме того, что именно оттуда в наши фемы поставляли Истоки. Но главное, что этот городок был обозначен на моей карте.

Сначала я в шестой раз повторил путь от приграничных зелонских городков к Пеленору. В нем самом я лишь забрал памятные вещи из казармы: бокалы, гребень и кристалл, жезл зелонского магистра, что отдал мне когда-то Пламит.

Я промчался по горному переходу, мимо развалин стен Брагора, второй половины столицы провинции, мимо поля, на котором до сих пор возвышались костяки огромных химер, по дорогам от одной дорожной станции к другой. Я не жалел себя, останавливаясь лишь тогда, когда нужно было дать отдых вымотанному Ветерку, забываясь мертвым сном на эти короткие часы.

До сих пор помню свой настрой, с которым стучал в ворота старой крепости, где должна была найтись Маро. С таким настроем я входил в башни накопителей в Кернатуме: готовность к схватке и холодок страха в животе. Я, переодевшийся в парадную форму, прикрепивший все награды, был готов махать судебным предписанием, ругаться и даже угрожать, добиваясь встречи с Маро.

Не готов оказался только к тому, что спокойный сержант караула передаст меня по цепочке командования, а уже через час я, постучавшись, войду в небольшую, даже не закрытую снаружи казарменную комнату. И встречусь глазами с Маро.

Не было никаких ужасов, которых я себе навоображал за эти два месяца: ни опытов, ни презрения, ни лишений. Те слова, которые я сказал когда-то уставшему конвойному лейтенанту, что она угнанная из Гардара и единственная выжившая, передаваясь из уст в уста, сопровождали ее всю дорогу. К сожалению, мне одновременно и везет на встречи, и не везет на них. Очень часто люди, особенно маги, которых я видел впервые, оказывались не самыми лучшими из нас. Таким был бакалавр Дорк, чье второе имя я уже забыл или этот, чтобы его темные побрали, майор Зиртой. К счастью, встречи Маро были лишены такой удачи.

Я помнил какой она была смертельно бледной, с синевой под ногтями и затравленным взглядом, когда ее увозили от меня в повозке-линейке. Тогда лишь рука Каира удержала меня от предательства. От того, чтобы бросив роту, кинуться следом за любимой. В казарме при крепости Крайта я увидел ее даже без тени улыбки на лице, но аккуратно причёсанной, в подобранном по фигуре платье, без печати страха на посвежевшем лице.

Я был благодарен служащим в исследовательской группе при этой крепости. В списке Маро числилась под пятьдесят седьмым номером. Но местные маги не ожесточились, не огрубели, а нашли время и силы, чтобы поддержать Маро. Именно от них мы с ней и узнали основное о нашей беде.

Все, кто имел на шее подобный пятилучевой амулет, по сути – объекты ритуала. Ритуала, который нельзя прервать, не убив носителя. Ритуала, который нельзя обратить. Цель ритуала – преобразование ауры носителя амулета, искусственное пробуждение магии. Финальный результат – кома, смерть и преобразование носителя в некромага, владеющего запасом маны на уровне мастера.

Каких только предположений не высказывалось в моменты, когда Маро просили выйти из кабинета. Звучали даже мысли, что больше всего шанс что-то изменить – это дождаться момента смерти и сняв амулет, провести реанимационные процедуры. Гарантии только никто дать не мог…

Но, конечно, я не собирался рисковать и требовал дополнительных исследований. Возможно даже обидел тех, кто искренне хотел помочь, когда настаивал на участии в судьбе Маро более опытных и сильных магов. И мне в них не отказали. Так начались наши переезды из одного города в другой, от лаборатории к лаборатории.

Из месяца в месяц, после каждого нового исследования в деле Маро добавлялись новые детали и описания, но никто ничего не мог поделать с главным – необратимостью.

Ничего. Время еще было. Хотя никто и не мог сказать точно, сколько нам его осталось. Самые старые из носителей амулетов жили с ними больше двух десятков лет. Но у них были явно первые образцы, да и жили они по глухим деревням. Мне давали читать результаты опросов зелонцев: с каждым годом этот амулетный ритуал занимал все меньше времени, а под присмотром мага – и вовсе ускорялся в разы. Глупо было надеяться, что помощники Равра пренебрегали своими обязанностями. Нет – в журналах той лаборатории нашлись записи, что подпитка накопителей амулета выполняется согласно оставленным распоряжениям. Сейчас на кристаллах амулета была надета ритоновая сетка, поддерживающая в них минимальный объем маны. Но нельзя надеяться на чудо. Нужно искать способ прервать изменения Маро.

Глава 1

Мне нравились пансионаты, отстроенные за прошедший год. Тем, как разительно они отличались от тех, в которых я бывал раньше. В старых провинциях Гардара. Толстые, почти крепостные стены исчезли, небольшие окна сменились огромными от стены до стены и от пола до потолка, такими же стали и главные двери: стекло и внешняя хрупкость вместо надежности и прочности.

А все потому, что там, снаружи, за окном пансионата: горы и просторы Риольской провинции. Здесь не нужно поглядывать на амулет обнаружения порталов темных. Здесь их не было и не будет. Здесь не нужно держать гарнизон. Да и, если честно, то любой, кто попробует напасть на большую часть риольских пансионатов, сильно об этом пожалеет. Три четверти тех, кто отдыхает здесь и лечится – воины. Даже спустя год после битвы за Керзолус, главную цитадель Зелона, то и дело по всей его территории выползают из нор недобитые химеры или появляется оголодавший в лесах «верный» с десятком некроголемов. И раненные в таких стычках солдаты чаще всего отправляются на восстановление именно в Риольскую провинцию.

Скажу больше. Большая часть отпускников выкупают места именно в риольских пансионатах. Как говорят врачи, здесь снимается один из грузов с разума – вечное давление порталов, могущих возникнуть в любой момент. По мне – ерунда. Это то же самое, что говорить, будто в пещерах хорошо отдыхать, потому как там нет вечного давления ветра. Есть вещи, к которым привыкаешь и перестаешь их замечать. Я считаю, что в повышенном интересе к отдыху в Риоле большую роль играет новизна: возможность поглядеть на земли бывшего Риольского княжества.

К примеру, в Зелоне нет ни мест отдыха, ни нормально обустроенной жизни, но даже туда стремятся сотни людей. Рино буквально стонал в письмах, описывая поток людей, который ему приходится теперь проверять и сопровождать через поле камней. Можно сказать, что сейчас, когда города Зелона открыты для посещения, а уклад оставшихся в них жителей еще окончательно не перестроен по гардарским лекалам, интерес любопытных буквально кипит. И путешественникам ничуть не мешают досмотры, армейские патрули, вероятность наткнуться на химеру или оказаться недалеко от темного портала.

А если говорить о хлынувших в Риольскую провинцию армейцах, то главной причиной я назову солдатские слухи. Вторую пеленорскую фему первой определили сюда на трехмесячный отдых. и уж они не поскупились на хвалу местным пансионатам. Даже мне приходило несколько писем от Пламита, Каира, Катирии и старших сержантов роты. Тогда я не мог, хотя и хотел, привезти сюда Маро. Удалось сделать это только спустя полгода, и теперь я своими глазами мог сравнить правду и описания из писем.

Должен признать – мне по душе очарование зеленых просторов за стеклом. За минувший год мы много где побывали с Маро. и мне действительно есть с чем сравнивать. Что климат, что местная еда полны своего очарования – даже молоко, которое так любит Маро, здесь имеет необычный, приятный аромат и густоту. Здешние коровы мелкие, совсем несравнимые с гардарскими, доятся понемногу – но это почти что сливки. Жаль, что ни они, ни красота зеленых гор неспособны решить нашу проблему. Я возлагал надежды на источник жизни в этой долине и архимага Амилиру, чьи стихии – Жизнь, Эфир и Вода – редкое сочетание. Она одна из тех Владык, которые были отлучены от постов после большого прорыва темных три года назад. Она та, кто участвовала в штурме Валора и уничтожении предателя Трауста. Она учитель лэра Аувида, самого молодого архимага Гардара, с которым я дважды сражался бок о бок.

К нему я тоже обращался. Когда ты упираешься в очередной тупик, когда кажется, что из ловушки уже нет выхода, хватаешься за любую соломинку. Я даже письма всем известным лэрам-врачам отсылал пачками, естественно, использовал личные знакомства. Аувид не смог добавить ничего нового к выводам специалистов пятого министерства, в лабораториях которого Маро провела первые месяцы. Но дал еще одну крошечную надежду: имя своего учителя и место, где мы можем ее найти. Предупредил, что живет она там не под своим именем, устав от внимания мира.

И я могу ее понять. Уже могу, а ведь миновало только полгода моих активных поисков помощи для Маро. Они привели меня сюда, в новый пансионат в Риольских горах. Чуть сдвинув голову, поймал в оконном стекле отражение сидящего в десяти шагах дальше по коридору мужчины лет на десять старше меня. И гораздо сильнее в Искусстве. Целый старший магистр, который везде следует за нами. С одной стороны я, боевой маг, закрывший уже свой второй короткий контракт с армией, могу понять необходимость присмотра за ней. С другой – все это не могло не бесить меня. Жутко бесить. Я, кавалер почти всех орденов, полный кавалер Стяга, оказался лишен доверия в вопросе безопасности и получил соглядатая, который следовал за нами по всей стране, куда бы мы ни отправились.

Так что я могу понять Амилиру. Мне уже повезло, что она сообщила ученику, где он может ее найти в случае необходимости. Дважды повезло. Ведь несмотря на неудачное начало нашего знакомства с Аувидом, он не отказал мне в помощи. Впрочем, мы ведь вместе прошли тот путь к Илизу.

Отвлекая от воспоминаний и мыслей, открылась дверь в кабинет. Выглянувшая оттуда девушка в белом халате кивнула мне:

– Заходите.

Маро, застегивавшая последние пуговицы на платье, поймала мой взгляд и улыбнулась. Но в этой улыбке я уже давно замечаю не только свет любви, но и темноту отчаянья. Боюсь, что и она видит отчаяние в моих глазах, как в зеркале. Плохо, что время уходит, но никто не может дать нам даже проблеска надежды. Ещё хуже, что эта беда не из тех, которые я могу сокрушить силой магии или одним лишь своим упорством. Но я все равно вернул Маро обнадеживающую улыбку. «Я люблю тебя и я рядом с тобой».

В большой просторной комнате, у высокого окна, стоял стол с одиноким письменным прибором. Сейчас на нем лежала пухлая папка с историей наблюдений за Маро, с записью всех опытов, что проводили над ней и ее амулетом. Рядом кристалл с записями, найденными в лабораториях зелонского архимага Равра, всем, что сообщил об этом ритуале перебежчик Виат и всем, что рассказал сам Равр на допросах. Именно эти записи и возит за нами магистр, вручая врачам под роспись.

Женщина, задумчиво перекатывающая по столу этот кристалл, не выглядела той, кем являлась на самом деле. Архимагом, десятки лет назад достигшим границ своей силы, человеком, прожившим точно больше сотни лет. Гладкое лицо, лишенное морщин, ни малейшего ощущения потоков пульсирующей в ней силы. Впрочем, я сам не раз шагал бок о бок с архимагами, скрывавшими свои возможности. Мне ли не знать, что им для этого не нужно амулетных костылей, как мне?

Амилира вынырнула из своих мыслей и подняла глаза. Взгляд придавил меня и без ауры архимага. Такое выражение я тоже видел не раз. Мне кивнули:

– Думаю, что вам не раз уже объясняли, что этот амулет снять нельзя.

Здесь была Маро, и я постарался, чтобы мой голос не дрогнул, но от горечи удержаться не сумел:

– Десятки раз. Я слышал аналогии о ростке, что проклюнулся из семени, и его рост нельзя повернуть назад; о куске угля, что превратился в алмаз; о… каких только примеров я не слышал.

– Понятно.

– Но вчера в парке я просил у вас ответа на другой вопрос. Я сам артефактор. И у нас тоже есть ритуалы улучшения основы. Они тоже считаются необратимыми. Но скорее проблема в том, что никому раньше и не нужно было разработать обратный ритуал. Задайся я такой целью, смог бы создать его и даже применять против врагов. Я понимаю, что вы заняты, и прошу указать мне направление, в котором я мог бы двигаться, подсказать кого-то из ваших учеников, которым это направление было бы интересно и который взялся бы за него. Вместе с нами.

– Но ведь она не бездушный камень, который можно прогонять через ритуал столько раз, сколько захочешь.

Я невольно глянул в сторону, на Маро. Еще раз ободряюще ей улыбнулся. Тяжело слышать такое раз за разом, и будь у меня выбор, я бы говорил все это без нее. Но она вправе сама принимать решения. Мне лишь остается поддерживать ее выбор и раз за разом уговаривать не сдаваться. Поэтому мой ответ ей давно известен:

– Верно. Скорее всего шанс будет всего один. Вот только он хотя бы будет. Если мы будем просто ждать, то его не будет никогда.

– Так и есть, – архимаг поморщилась, снова катнула кристалл по столу. – Ритуал имеет варианты окончания, но все они приводят к…

За нее фразу окончила Маро:

– Тому, что я стану некроголемом или трупом.

Я шагнул в сторону. Сейчас улыбки и взгляда мало. Моя рука сомкнулась на ее пальцах, снова холодных, словно в подвалах зелонского архимага, я сжал их, стараясь согреть, передать свое тепло и свою любовь. Будь мы здесь одни, я бы обнял её, покрывая поцелуями, а она, быть может, наконец зарыдала. Но мы были не одни. Долгую для нас минуту тишину кабинета нарушал лишь стук граней кристалла по полированному дереву, но в конце концов Амилира остановила его, вздохнула, не поднимая глаз:

– У меня было не так много учеников. Помня сложность своего пути, я брала себе только совпадающих со мной триталантов. Некоторые из учеников теперь ничуть не слабее меня. Но никому из них я не пожелаю ноши, что вы уговариваете меня им отдать. Да у них и нет моего опыта.

Не дождавшись продолжения, не дождавшись того, чтобы архимаг оторвала взгляд от кристалла, я спросил прямо, ощутив как дрогнули в моей ладони чужие пальцы:

– Значит ли это, что вы лично согласны нам помочь?

Многострадальный кристалл со звонким щелчком отлетел к толстой истории болезни, а Амилира сцепила пальцы в замок и посмотрела мне глаза в глаза:

– Да. Смысл продолжать вам свои поиски? Лучше меня разве что Изагния. Но ее стихия только жизнь. Неплохо было бы привлечь еще и Шалодара к этой проблеме. Вот только все это…

Я закончил за Амилиру:

– Невозможно.

Впервые она улыбнулась. Снисходительно:

– Все возможно при должном старании. Ни один из Повелителей не чужд исследованиям и не лишен любопытства. Но ни у вас нет времени, ни у них его никогда не бывает в избытке. А дело такое, что решить его только за счет силы и глубины проникновения в стихию не выйдет. Этот ритуал сам по себе уровня Повелителя.

Нахмурившись, возразил:

– Но все указывает на то, что Равр создал его сам, пытаясь улучшить старый ритуал создания некромагов. Только на этот раз добавив отдельные структуры, в частности по вливанию в тело донора энергии нужной стихии.

– Да, все эти схемы я проглядела. Явно работа Шалодара: вытащил все до последнего воспоминания. Еще я постаралась вспомнить все, что слышала об этом зелонце. Мне говорили, что именно ты участвовал в поимке Равра.

Воспоминания всколыхнули ненависть, вызвав привычную мысль: знал бы, ударил Градом еще раз, чтобы подгадать к моменту, когда Аувид снял с него защиту. Раз все его знания оказались бесполезны и не смогли помочь Маро, то мне осталось хотя бы месть. Если бы знать, если бы вернуться. С трудом справился с собой, разлепил онемевшие губы в коротком и сухом:

– Да.

– В записях есть отдельная вкладка, для немногочисленных обладателей высшего допуска пятого министерства. Я – во всяком случае пока – им обладаю. Равр не более чем марионетка с промытыми мозгами. Именно через него Виарт передал Гардару огромное количество планов и тайн Зелона.

Вскинувшись, невольно скользнул в Сах, пытаясь уложить в голове услышанное и вспоминая замершую и не способную ответить ударом на удар фигуру в халате, странную невидимку в лесу у охотничьего замка, слухи о том, что Виарт не раз уже помогал нашей феме. Возможно. Очень возможно. Вернувшись из транса, я сосредоточился на словах Амилиры.

– Судя по всему этот Виарт очень талантлив и силен. Но слишком торопился и все, что составляло личность Равра ранее, все его личные, не относящиеся к Искусству воспоминания стерты. Он просто не помнит, откуда у него этот ритуал, не помнит даже того, чем он отличается от обычного, что за блоки в него добавлены. Но помнит малейшие детали остальных. Странный факт, согласись. А еще я говорю тебе – этот ритуал не уровень архимага. Подумай сам. Кто мог отдать приказ о первом в истории похищении жителей Гардара для опытов? Для чего? Им своих немагов не хватало, что ли?

Невольно я кивнул. Возможно. Возможно все это справедливо. Вряд ли Кернариус думал о проигрыше, договариваясь с темными и отправляя на территорию Гардара Маяки. Так к чему ему было торопиться с опытами? С другой стороны, один ответ на это я знал – когда идея жжет душу, то можно пренебречь и другими желаниями или потребностями, позабыть обо всем и всецело отдаться только ей. Вот уж кто мог заставить всех архимагов и химер напавшей армии отвлечься на свое личное дело, так это Повелитель Зелона, вернее правитель, ведь его власть гораздо больше, чем в Гардаре у Рагнидиса или даже Императора.

Маро опередила меня, пока я пытался сформулировать свой вопрос так, чтобы как можно меньше задеть недоверием архимага:

– И вы готовы разобраться в ритуале, созданном Повелителем?

– Меня никогда не останавливала сложность задачи. А сейчас, девочка, не могла бы ты оставить меня с твоим мужем наедине?

На мгновение задержавшись на мне взглядом, Маро кивнула. И такое нам приходилось слышать не раз.

Дождавшись, когда дверь закроется, Амилира в свою очередь задала неприятный вопрос:

– Как думаешь? Сколько ей осталось?

– Не думаю, что и вы способны дать мне этот ответ.

– Не могу. Зато знаю, как ты можешь выиграть столько времени, сколько нам понадобится, хоть годы. Но это будет очень нелегко.

Я напряженно замер, скользнув в Сах и обдумывая десятки мыслей, но Амилира не стала ждать даже мгновения:

– А вот такого тебе не говорили, верно ведь? – Амилира улыбнулась. – Они все слишком молоды – те, к кому вы приезжали до меня. Я не зря напомнила о своем опыте. Ты сказал, что артефактор. То, что у тебя на поясе, ты сделал с использованием Стазиса. Что ты о нем знаешь еще?

Невольно я прочистил горло перед тем, как ответить. Давно я не ощущал себя на экзамене.

– Артефактов этого рода два. У меня малый, тот, что проходит по первому списку из положительных откатов порталов. Используется для хранения основ заклинаний. Есть еще большой Стазис, и он идет уже по третьему списку. Если сопоставить статьи в магическом Вестнике и то, что я видел своими глазами, то он используется в лечебных амулетах, чтобы, – моя речь замедлилась, потому как я кое-что начал понимать, – замедлить биение жизни в тяжелых пациентах почти до остановки. Вы говорите, что с помощью артефакта на его основе Маро можно погрузить в сон и выиграть время?

– И верно, и неверно. Да и я ничего еще не говорила. Стазисов три. И ты знаешь о малом и среднем. А о большом ты и не слышал никогда. Его находили только трижды после закрытия больших прорывов. Последний раз у Ралоса, у портала, что пропустил через себя пять Повелителей боли с полными свитами.

Я кивнул. Эту историю я хорошо помнил, ведь когда-то именно подвиг архимага Задона Чироса послужил мне примером в Дальнем Роге – когда я готовился заставить крепостной Источник сжечь врагов ценой собственной жизни.

– Один такой природный артефакт уничтожили в череде опытов – и я даже приложила руку к этому. Зато мы заложили основу для создания фибул Стазиса, пусть переход от теории к амулетному производству и занял десятки лет. Твоей Маро не поможет ни одна из этих поделок: ритуал все равно будет действовать и даже не особо замедлится. Слишком уж он слабо связан с ее жизнью.

Да, амулет с пятью кристаллами был связан с потоками магии. Выглядел он просто, но на самом деле состоял как из материи, так и псевдоматерии, переходящих в аурные потоки. Правда происходило это на уровне доступном только старшим магистрам. И, если не вдаваться в подробности, то и впрямь, он зависит только от внешнего времени, а не жизни того, кого он должен менять. Да и минимальный поток магии он поддерживает сам: даже если поместить Маро в зону антимагии, то ритуал закончится в свой срок. Ему неважно, что в итоге тот, на ком надет якорь, не станет магом. Обращение в голема мертвой плоти будет запущено в любом случае. Первые выводы исследователей после одевания на амулет ритоновой рубашки оказались слишком поспешны.

– Только целый большой Стазис может полностью остановить время для того, кто его использует. В зоне его действия даже этот гадкий ритуал замрет, потому что будут остановлены и потоки преобразования псевдоматерии.

– И где мне его достать?

– В этом и есть самая большая сложность. Их осталось два. Один, я точно знаю, был использован нами для создания артефакта для Императора. Он должен подарить ему вторую жизнь, какую бы тяжелую рану ему не нанесли.

Сах позволил мне сделать вывод и выпалить:

– Второй у Рагнидиса? Я добьюсь аудиенции у него. Я один из выпускников его училища.

– Нет, – Амилира поджала губы. – Второй был у Вариодая.

Я выругался, даже не пытаясь удержать в себе злость:

– Чтобы его темные там лишили всех сил и заставили сотню лет выгребать дерьмо из нужников!

Амилира покачала головой:

– Уж пожелал так пожелал.

Я не стал извиняться, вместо этого мрачно уточнил:

– Император?

– Верно. С этим я вряд ли сумею помочь, но и у него можно добиться аудиенции. Хотя это и будет непросто.

– Не мне. Мои награды, – без особой радости пояснил недоумевающей собеседнице. – Я кавалер Звезды Артилиса. Могу раз в год просить личной беседы с Императором.

Амилира всплеснула руками:

– Так это же отлично. Я думала, что вам придется месяцами обивать пороги в канцелярии.

Но я уже мрачно закончил свою мысль:

– Я не стал бы просить у воина, что через час вернется в бой, отдать амулет, который может спасти ему жизнь.

– О чем вы?

– Уже несколько лет Император призван Создательницей и вместе со Стражами защищает переход в наш мир.

– Хмм. Ушел в Астрал? Признаться, я этим не интересовалась, но тогда мне кое-что ста… – Амилира замолчала, оборвав мысль и сказав совсем другое. – Тогда идите иным путем.

Мгновение я глядел на указывающий вверх палец Амилиры и, сообразив, осторожно уточнил:

– Гвардия Храма?

– Я никогда особо не разбиралась в наградах, но разве кавалеров Звезды не принимают в их ряды?

– Да. Вы правы, – я и сам думал о них бессонными ночами, вглядываясь в лицо Маро. – Но мне нужно будет отслужить три года, прежде чем я получу право на личную просьбу к Создательнице. Три года! А ведь никто не может сказать мне, сколько Маро осталось…

– Аор, это единственный способ для вас подстраховаться. К тому же я не все. Надеюсь, за несколько недель я сумею назвать вам хотя бы приблизительное время действия ритуала, и тогда мы снова с вами поговорим.

Я вытянулся, коротко кивнул, смотря прямо в глаза архимага:

– Я благодарен вам, уважаемая Амилира, за вашу помощь. Я готов заплатить всем, что у меня есть.

Амилира лишь покачала головой:

– Как прекрасно быть молодым.

Глава 2

Поразмыслив, я пришёл к выводу, что слова Амилиры были верны: предложенный путь единственный может дать полную гарантию мне и Маро. Ни одна из просьб гвардейцев к Велиримид за все годы существования стражи Храма не осталась без ответа. Но и стать гвардейцем будет не так просто.

Война в Зелоне была окончена: цитадель Кернариуса пала, сам он, как и ожидалось, за несколько дней до этого покинул её и бежал к морю. Впрочем, попытка бегства не удалась. Он не сумел обхитрить командование объединенной армией и встретил на своем пути трех наших Повелителей: Магнивара, Шалодара и Изагнию. После предательства первого архимага Зелона – Виарта, дела у наших врагов и так шли не очень, а со смертью Кернариуса всё в стране рассыпалось окончательно.

Проблемой оставались разве что верные с амулетами подчинения, но за прошедшие месяцы большая часть зелонцев вывезена из страны. Вернуться туда смогут только их потомки, не проходившие ритуалов подчинения и могущие сопротивляться заклинаниям эфира. У их родителей, даже с амулетами защиты, такой возможности нет. Сейчас у Гардара появилась новая провинция Зелон. Опасная, неприветливая, опустевшая. Но и туда нашлись желающие переселиться, особенно с учётом льгот, которые можно там получить.

Людей не останавливало даже то, что теперь на землях зелонской провинции могут появляться порталы. Этому факту была посвящена не одна статья в Вестнике. Портал в Риобиле оказался так велик, что за его уничтожение награда от Создательницы превзошла все ожидания – что, кстати, косвенно подтверждало рассказ Амилиры: природный артефакт, которого ранее никто не видел.

Впрочем, на вопрос Рагнидиса в храме, был получен прямой ответ. Этот артефакт – символ, Малое сердце мира. При его использовании земли вокруг попадают под власть Гардара. На них Создательница теперь услышит обращенные к ней молитвы и вознаградит отличившихся. И там тоже появятся порталы темных, что штурмуют мир. Для меня, артефактора, пусть и начинающего, описание этого природного артефакта звучало бредом. Как определять границы воздействия? Что попадёт в зону действия? Поэтому он и назван был в статье Вестника символом.

Это не более чем ритуальная… От этого сравнения я поморщился, столь неприятно оно теперь звучало, несмотря на то, что у меня самого были ритуалы создания голема и Плоти голема. Так вот. Это не более чем ритуальная вещь, что-то вроде подписи на договоре или клятвы. Активировав его, жители Гардара лишь выражали просьбу к Создательнице, всё остальное она делала сама.

Думаю, поэтому и был выбран Зелон. Опасная земля стала еще чуть более опасной, зато теперь любой знал, что его дела там будут оценены самой Создательницей. А Риольская провинция в противовес Зелону стала жемчужиной отдыха. И то, что в неё устремилось на отдых множество армейцев, лишь напоминало мне, что в стране сейчас нет недостатка в отмеченных наградами. Даже в мирное время, когда были лишь привычные порталы темных и редкие нападения тварей Зелона, от желающих попасть в ряды гвардии Храма не было отбоя. Я боялся даже подумать, со сколькими мне придется потягаться за место в ней.

Хорошо хотя бы то, что не у каждого из них есть Звезда безысходности. Плохо другое. Череда сражений, поставленных перед собой задач, усилий, приложенных для того, чтобы выжить самому и уберечь как можно больше подчиненных, не оставляли мне времени на войне для собственного развития. Всё, что я успевал – это утренний общий комплекс, выполнение упражнений по тренировке ауры, да немного возни с блоками новых плетений на ходу в Сах.

Смерть Вида и вовсе сожрала остатки свободного времени. Совмещать должность командира роты и командира магической поддержки – не самое легкое, что мне выпадало в Зелоне. Пожалуй, лишь те два месяца, когда я оказался разлучен с Маро, заставили меня вцепиться в магические изыскания, доводя себя до бессилия, чтобы забыться сном без сновидений.

Когда же я сумел вернуться к Маро… Магия? Что за глупости… Любимая женщина, чудом спасшаяся от нескольких смертей: от лап химер, от гибельного бессилия пока их гнали, от опытов в лаборатории; замершая на грани гибели, она нуждалась во мне целиком. И я отдался ей целиком.

Контракт? Разорван. План обучения этой ступени? Забыт. Саморазвитие? Отложено. Возможно, я мог бы пренебречь даже своим собственным лечением, отложив его на самый крайний случай. Но здесь уже Маро слишком хорошо знала, когда наступает его время. В пансионат Лавионара она снова поехала со мной. И мой лечащий врач архимаг двуталант Гинир осматривал её там по моей просьбе – увы, не сумев помочь.

Хуже всего, что когда Маро уходила на очередное обследование, а я оставался наедине со своими мыслями, то буквально ощущал, как отстаю от своих товарищей. Время уходило, а не успевал достичь поставленной Таладорским училищем планки. Нет, от нас не требовали за два года стать младшими магистрами. Вот это уж точно невозможно, но на проверочном экзамене в первый месяц третьей ступени обучения я не сумею продемонстрировать достаточный объем арсенала боевого мага уровня мастера. Что толку от того, что в голове, пользуясь трансом Сах, я разработал множество новых заклинаний, в которых применил всё, что только сумел узнать или вычитать? Одни знания без практики бесполезны. Минимальная накачка в ауре, на грани проявления линий связи между рунами не может полностью ответить на вопросы: как заклинание будет вести себя в бою, насколько при реальном применении блок разгона соответствует расчету, сколько времени нужно на полное наполнение плетения? Для полноценного развития мага нужно смешивать теорию с огромным количеством практики. Выделять часы или даже дни на такие тренировки, поездки на полигоны, учебные поединки я бы мог. Но не хотел.

Да и само обучение в училище мало совместимо со службой при Храме. Мне в любом случае придется просить академический отпуск. Но одно дело просящий место в гвардии талантливый боевой маг-герой, очень сильный для своего возраста, хоть и имеющий выговор в личном деле. И совсем другое – обычный боевой маг, герой, каких пять из десяти, да еще и имеющий выговор. Пока это не проблема, отставание от других еще не столь велико, но мне срочно нужно заняться собой и набором заклинаний, чтобы наверстать упущенное. Не знаю, в чем будет заключаться отбор в гвардию Храма, но исключать того, что уже в самом начале нужно будет продемонстрировать навыки мага, нельзя. Одно дело слабый мастер, которым я сейчас и являюсь, другое – сильный мастер магии.

Снова приходится выбирать и жертвовать. На этот раз тем вниманием, которое я смогу уделить любимой. Теперь его станет меньше, остается лишь надеяться, что она поймет и примет это. А еще, нужно надеяться, что эта жертва будет не напрасной, не выйдет так, что, отдалившись от нее, а затем и вовсе оставив одну, я не вернусь однажды к…

Я оборвал дурные, темные мысли. Оборвал сам намек на то, что мог себе напророчить. Покачал головой. Дожились: боевой, дипломированный маг боится сглаза. Вот уж Рам посмеялся бы надо мной сейчас.

Такие размышления я и позволил себе лишь потому, что Маро не видит моего лица. В таких местах: госпиталях, пансионатах, санаториях – на самом деле довольно скучно, а если весь день не заполнен лечебными процедурами, то и очень скучно. И я, и тем более Маро здоровы, летняя погода в риольских горах идеальна: не жарко, нет ветра и тем более насекомых. Каждый день с утра мы выбираемся за ограду пансионата, в сосновый лес. Не знаю точно, что это за деревья, по виду они отличаются от тех сосен, что росли у меня дома. Может быть какие-то горные сосны? Как бы там ни было, но запах смолы и хвои стоял одуряющий.

Тут и там среди деревьев были протоптаны едва видимые тропинки, приводящие к одиноким скамейкам или и вовсе беседкам. Одну из них мы и облюбовали для себя. Маро читала, я же брал с собой кристалл Вестника или занимался плетениями, продолжая оттачивать их исполнение в разуме. Тихо, хорошо, спокойно. К чему развлечения, когда можно взять жену за руку и ощутить тепло её кожи? Но дальше так продолжаться не может. Я невольно бросил быстрый взгляд на Маро и, поймав себя на том, что не хочу принимать решения, зло сжал зубы.

Решено. Нечего тянуть. Ни к чему. От этого лишь больнее. Нужно отправиться к ближайшей Сигнальной и связаться с Таладорским училищем. Договориться о предоставлении академического отпуска. Затем отправиться в столицу и прийти к Храму, подать прошение о зачислении в его гвардию. Мундир не одеть – я вне контракта. Нужно будет озаботиться полувоенного покроя камзолом и… Здесь я задумался. Ордена – слишком вызывающе. Значит нужно будет приобрести к камзолу новые наградные ленты. Они будут в самый раз: неброско, но в полной мере выделяя меня из кандидатов. Но это будет потом.

А пока…

Пока есть только этот густой лес, дальняя беседка, накрытая сетью из теней и света, запах смолы и цветов в волосах Маро, нежный бархат кожи под моими пальцами, теплые, требовательные губы и ничего больше…

Маро оказались не нужны никакие слова. Мы и раньше отлично понимали друг друга, а теперь, проведя бок о бок столько времени, даже чувствовали чужое настроение. Когда миновали край леса, выходя к главному зданию, она отняла руку, шагнув в сторону и пропуская меня к дверям. Негромко, не поворачивая головы, спросила:

– Уезжаешь?

– Да. Завтра, – сердце дрогнуло, поколебав мою решимость, – нет, послезавтра.

Маро спокойно кивнула:

– Хорошо.

Я смолчал, не зная, что сказать, и шагнул вперед, оставляя Маро позади.

Войдя в холл пансионата, к бюро за ключом двинулся, не глядя по сторонам и с недоумением заметил, что девушка, вместо того чтобы протянуть его мне, глядит поверх моего плеча. Насмешливый и знакомый голос из-за спины заставил меня обернуться:

– Ну наконец-то. Я уж думал вы и обед пропустите.

А вот стоявший передо мной был в форме. Динис ра Чалом, которого я не видел уже почти два года. Знал только из его осеннего письма, что он участвовал сначала в штурме Риобиля, а затем и в очистке Зелона в составе западной армии, сменившей нашу фему после сражения у Кернатума. Динис был в армейской повседневной форме и, как обычно делал и я, не прикрепил к ней ленты наград, воспользовавшись послаблениями устава. То, что он капитан, меня ничуть не удивило. Сложно ожидать, что, пройдя через несколько сражений умелый маг не обратит на себя внимания. Пусть первая стихия Диниса, Огонь, не так уж и хороша против зелонцев, зато вторая – Эфир, делала его незаменимым в роте, особенно рядом с цитаделью Кернариуса. Удивило меня другое.

Знаки на петлицах рядом со званием. Ранг магии. Магистр. Магистр за три года. Кажется, пройдет не так уж много времени и Аувиду придется расстаться со своим званием самого молодого архимага страны.

На миг ощутил укол зависти. Но встряхнулся. Чего это я? Тут радоваться нужно. И шагнул вперед, к вечно улыбающемуся другу:

– Динис!

Вести его в нашу небольшую комнату было не очень удобно. Мы не ожидали гостей и не особо следили за порядком, уходя в лес. Боюсь, Маро мне бы не простила, позволь я кому-то увидеть наш беспорядок, так что мы с гостем сели в ресторане пансионата. И впрямь близилось время обеда, так что беседу мы совместили с едой, стараясь не сильно погружаться в дебри армейских разговоров или обсуждений тонкостей магии, чтобы Маро не ощущала себя лишней. Говоря честно, это была скорее заслуга Диниса, а вот я неожиданно увлекся и позабыл обо всем. Впрочем, душа компании, любящий, а, главное, умеющий общаться друг успевал и мой пыл остудить, и мою любимую вовлечь в разговор уместным вопросом. Жаль только, что я понял это не сразу, а ощутив укол вины и вовсе закрыл тему успехов других наших парней.

Достаточно и того, что из трех десятков в Зелоне побывали пятнадцать человек, а еще шестеро участвовали в сражениях в центральных провинциях и на побережье. Впрочем, не обошлось и без печальных новостей. Мрачный язва Вират, оказывается, служил в гарнизоне Риобиля. Его судьба осталась неизвестной, поскольку тела не было найдено, но по скупым намекам Диниса я понял, что побоище в городе было жуткое. Так что официально Вират погиб во время попытки гарнизона закрыть портал.

Там же в Риобиле погиб, причем едва ли не на глазах Диниса – в строю соседней роты, и задира Латий, с которым мы когда-то, в середине первой ступени обучения, сцепились почти до драки из-за сущей мелочи.

Помедлив после этой новости, нерешительно предложил:

– «Бархат»?

Динис кивнул и поднял руку, привлекая к нашему столику внимание. Через пять минут мы встали и подняли бокалы:

– Да будут светлы покои павших за Создательницу.

– И сладким будет их победный бокал в её чертогах.

Как необычно. Мы встретились… пять лет назад. Вчерашние школьники, не прожившие самостоятельно еще и года с тех пор, как в нас проснулась магия во время церемонии совершеннолетия. Мы все в той или иной степени были лучшими там, где начинали учебу. Но получили предложение, от которого даже не подумали отказаться. Да и кто бы в здравом уме так сделал, услышав волнующие сердце любого мага слова – училище самого Повелителя Рагнидиса? Я и помнил всех парней такими же юными, несмотря на вторую ступень обучения. А гляди же… Не только пью теперь с ними вино, но и поднимаю памятные бокалы за тех, кто уже погиб.

Помявшись, попросил Диниса:

– Осенью передавай всем от меня привет. Если не трудно, то извинись за то, что никому не писал.

Динис нахмурился:

– То есть появляться там ты не намерен? Я в курсе вашей ситуации, но не слишком ли радикально ты поступаешь? Даже те же самые обследования, что все равно придется регулярно проходить, будут влетать в круглые суммы.

Мы переглянулись с Маро. Не все настолько плохо, мы ведь уже завершили наши поиски. Но вопрос все равно был больной: проживание и питание Маро будет за счет пансионата, но этим нужды человека не исчерпываются. Это тоже причина, по которой я не могу больше находиться рядом с любимой. Деньги, что ей выплачиваются, не столь уж и велики, а помощь родителей принимать уже стыдно, поэтому я согласился с Динисом:

– Да, думаю вернуться к службе.

Динис уловил главное, с осуждением покачал головой:

– К службе, не к обучению? Зря.

– Сейчас есть задача поважней, – неожиданно для самого себя поделился с ним планами. – Решил взять академический отпуск и подать прошение о зачислении в гвардию.

Динис кивнул:

– Значит, рассчитываешь на просьбу к Создательнице. Неплохая идея.

Признаваться в таком оказалось сложнее, но за меня вступилась Маро:

– Думаете это дурной поступок? – и тут же уточнила, не оставляя собеседнику и шанса смягчить ответ. – Слишком расчетливый и недостойный?

Динис сморщился:

– Мы же договорились на ты. И нет, не думаю. Я и искал Аора только потому, что хотел предложить другой, еще более расчетливый поступок и сулящий, – тут он развел руками, – в идеале, конечно, окончательное решение вашей проблемы.

Нахмурившись, я спросил, медленно произнося слова:

– Ты очень много знаешь о случившемся с нами, знаешь даже где нас искать. Как так вышло?

– Да ладно? – Динис уже не просто сморщился, а самым натуральным образом скуксился, превратив лицо в гротескную маску неудовольствия, – Аор, ты не забыл, что я «ра»? У меня дед адмирал. Считай, единственный в Гардаре морской легат. Это не считая мамы, да и дело у вас не такое уж и тайное.

Я покачал головой:

– И тем не менее о Маро было лишь пара статей в газетах.

– Вот! – Динис поднял палец. – Даже в газетах знают о вас. Не удивлюсь, если девушка на записи пациентов узнала Маро в лицо, едва вы сюда вошли.

– Хм…

Мы с Маро снова переглянулись. Об этом мы не думали, да и в тех газетах, что я видел, никаких портретов не было. Динис хмыкнул:

– Поверь, пусть я и попросил деда сообщать мне о судьбе однокашников, но будь там хоть что-то секретное, то ничего бы я и не узнал. Дед у меня кремень!

Я поднял руки, показывая ладони и признавая поражение:

– Был неправ. Признаю. Это от неожиданности.

Динис улыбнулся и откинулся на спинку стула, неторопливо продолжив свой рассказ:

– Так вот. Для чего я приехал. Пусть нас мало, но те, кто распределился по центральным провинциям, то и дело натыкаются друг на друга. А где же наши предшественники?

Не поняв, я переспросил:

– Предшественники?

– Старшаки. Где те, кто учился на ступень раньше нас? Я вот даже младших уже встречал, а где старшие?

– Ну, – я усмехнулся, – если уж и ты не знаешь, то я тем более.

– Так я и прошу тебя подумать, догадаться.

– Так, – я повторил позу друга, откинувшись и начал размышлять вслух. – Это не Зелонская граница, хотя о таладорцах там слышали, а может и встречали в прошлые годы. Не флот, ведь там у тебя дед и ты бы о них знал. Не центральные провинции, где вы натыкаетесь друг на друга. Остается только Шиалд и Сетия.

Динис одобрительно кивнул:

– Здорово, – но, ухмыльнувшись, отрезал. – Но их там нет. И не было.

Здесь уже не выдержала Маро, вступив в разговор:

– Погоди, ты совсем нас запутал. Где же они тогда есть?

Динис улыбался так, что казалось сейчас светиться начнет. Видно, забава пришлась ему по вкусу. Приподняв бровь, он словно сам у себя задумчиво спросил:

– Неужели у Гардара больше нет мест для сражения, где пригодятся боевые маги, первыми встречающие врага?

Почти минуту мы с Маро молчали, пытаясь ответить на этот вопрос. И вдруг до меня дошло. Невероятно… Перегнувшись через стол, я шепотом предположил:

– Их призвали в свиту Императора на защиту мира?

– Нет.

Я ошибся? С недоумением переспросил:

– Нет?

– Не-а.

Динис, не скрывая удовольствия от происходящего, продолжал издеваться надо мной с Маро. Вот в этом весь он и есть: сгусток огня и веселья, никогда не унывающий и не упускающий шанса на шутку или забаву. Впрочем, тягучая тоска и печаль, что множество месяцев была вечной моей спутницей, немного отступила и я сам улыбнулся:

– Что же, думаю пришла пора открыть нам глаза на эту жуткую тайну.

– Не то, чтобы тайна, – пожал плечами Динис. – Иначе бы я не стал об этом рассказывать, да и сам бы не узнал. Скорее это слух, что ходит по стране.

Я продолжил за Диниса:

– Только ты «ра» и точно знаешь, что это не слух.

– Верно, – улыбка не сходила с лица Диниса. – Их не призвали. Не заслужили они еще такого, чтобы Создательница тратила на них свои силы и внимание. Нет. Рагнидис лично приходил в Храм и просил Создательницу принять помощь от его учеников в защите мира.

Невольно провалившись в Сах, я обдумал все услышанное и вернулся к обычной скорости мира:

– Продолжай.

– Война принесла немало трофеев. Например… – Динис оглядел нас обоих и мягко продолжил. – Маяки Зелона. С их помощью закончили одно дело в пятом министерстве. Теперь нет нужды обращаться с такой просьбой к самой Создательнице. Можно обойтись и Стражами.

Я замер, а Маро оглядела зал и неуверенно прошептала:

– Ты уверен, что и это не тайна?

Динис кивнул:

– Уверен. Поэтому и приехал к вам. Аору не нужно подавать прошение в гвардию Храма. Гораздо лучше записаться на прием к нашему директору и просить его об отправке к старшакам, на поле сражения к Стражам мира.

Невольно скосив взгляд на петлицы Диниса с рангом магии, я криво улыбнулся и покачал головой:

– Ты думаешь, что там я быстрее заслужу право о просьбе?

Теперь Динис не улыбался:

– Обратил же ты на себя её внимание в прошлом? И не один раз. Неужели Безумный мститель не сумеет повторить это снова?

Глава 3

Посторонний вряд ли бы понял, что с каждым часом всё сильнее натягивалась струна между мной и Маро. Но я слишком хорошо знал её, чтобы обманываться внешним спокойствием. Вот она быстрее обычного отвела глаза в сторону. Вот наоборот, думая, что я не замечаю, неотрывно глядит на меня. Проходя мимо, не коснулась плеча. Вместо ответа обошлась кивком. Мелочи, из которых и складывается жизнь двух людей.

Мне и самому тяжело расставаться. Я с ужасом вспоминаю прошлую разлуку, когда пришлось отрывать Маро от себя, разрываясь между долгом и любовью, не в силах оставить роту и уехать с ней. И вот теперь сам, по своей воле уезжаю. И то, что делаю это ради неё, совсем меня не утешает.

Сейчас я страдал над письмом родителям. Вернее, маме. Я не знал толком что ей написать, с отцом и при личной встрече обошёлся бы парой фраз. Перо высохло, пока я одну мысль пытался на бумагу выдавить. Куда я направляюсь – учёба? Смешно. Как я объясню невозможность писать письма?? Очень подозрительно, и вызовет больше вопросов и волнений. Новое место службы? Оставить Маро пару-тройку писем, чтобы она отправила их… А штемпели?

С досадой взъерошил волосы. Как сложно… И стоит ли вообще что-то писать заранее, если я не преодолел ни одной из ожидающих меня преград? Давая мне повод прервать мучительные размышления, сидевшая с чашкой чая Маро позвала:

– Аор.

– М-м-м?

– Ты же возьмёшь с собой голема?

С удовольствием отбросил перо и потянулся, прежде чем ответить:

– Не могу тебе сказать. Я ведь не знаю, что там за правила. Могут быть ограничения по размеру, весу, материалам. В грудь Гвардейца вмурован Исток, а это совсем не обычный артефакт. Я мало что знаю о том месте, где находится переход из нашего мира. И уж тем более не знаю, какие условия для тех, кто собирается через него пройти.

– Жаль. Мне было бы спокойнее, если бы этот здоровяк следовал за тобой. Ведь големы это часть твоей силы.

Я лишь молча чуть развёл руками. Не говорить же Маро, что и мне с Гвардейцем было бы спокойней? К чему лишний раз волновать её, если до этого мы с Динисом делали вид, что эта задумка – плёвое дело.

Рука Маро легла поверх моей:

– Безумный мститель, это Динис о походе через границу?

– Рейде, – поправил жену. – Да, о нём.

– Похоже, что всё было не так, как ты мне рассказал.

– Не совсем так…

– Что из наград, – Маро кивком указала на парадный мундир, который виднелся в открытом шкафу, – за него?

– Вторая Доблесть. Круглая, с воином в доспехе.

Любимая медленно, словно вспоминая услышанное мельком и давно забытое, произнесла:

– Вручается только офицерам за личный подвиг.

Я же сказал о другом:

– Там погиб человек, который мог бы стать моим другом.

И замолчал, едва не продолжив, что от него мне осталась только память. Вот это точно ни к чему. Когда я спешил к Маро, то прихватил из Пеленора гребень и кристалл, а вот собрать её вещи даже не догадался. Теперь это даёт ей повод для шуток надо мной, но момент сейчас совсем неподходящий для веселья, потому как и так сболтнул лишнего. Не только я терял товарищей в Зелоне. Маро многое рассказывала о том, как их гнали мимо крепости, по снежным полям. Как они, скованные одной бедой, поддерживали друг друга, пока оставались силы, и как эти силы быстро закончились. Вот уж кому нужно выдавать «Доблесть» или «Славу», так это тем, кто пережил всё это. Только в живых остался лишь один человек – Маро. И зря я напомнил ей об этом.

Подхватил любимую, усадил на колени, вжал в себя, стараясь поделиться теплом, которого ей тогда, в зимнюю стужу, так не хватало. И трех месяцев не прошло, как ей исцелили ступни, восстановили отмороженные пальцы.

Прости, Лариг, но если бы мне случилось снова выбирать идти в тот рейд или нет, то я бы выбрал идти. Или же я слишком постарался выложиться сильнее, чтобы спасти тебя или других парней, но всё равно пошёл бы мстить зелонцам. Эгоистичен? Уцелей наш отряд, то не принёс бы он больше пользы в войне с Зелоном? А может так бы и погиб в Кеуре или Кернатуме? Не знаю. Все равно время никому неподвластно, и ничего нельзя обратить вспять. Нам остаётся жить и действовать здесь и сейчас. Я поступал не всегда правильно, но всегда достойно. Так будет и сейчас. То, что предложил Динис – гораздо лучше службы в гвардии. Я ещё не утолил жажду мести.

Нет Зелона? Есть тёмные. Вернее, будут.

Пока же есть только Маро и ничего кроме.

Руки скользили по прохладной коже, словно я пытался согреть Маро своими объятиями. Жадно вглядывался, бесстыдно пользуясь дневным светом, стараясь запомнить каждую родинку на теле любимой, не упустить ни единой мелочи. На каждый тихий вздох отвечал поцелуем, на бессвязный шёпот признанием в любви. Кожа любимой горела, слова слились в лепет, сердца бились, пытаясь коснуться друг друга, дыхания не хватало. Есть только Маро, я и наша любовь.

Именно таким мне запомнился последний день в пансионате: бездонные глаза, не проронившие слёз, ослепительный свет, сменившийся ночной тьмой и жадные губы, которые не знали покоя и усталости.

Самое дорогое воспоминание, которое я увозил с собой.

Всю дорогу я копался в архивах магического Вестника, выбирая информацию о тварях, повадках и заклинаниях армии, что сейчас штурмовала наш мир. Я изрядно запустил это дело, довольствуясь лишь чтением новостей и посвящая своё время совсем другим исследованиям. Нужно исправляться. К счастью, времени на это у меня предостаточно, учитывая замедление Сах.

Повелитель Рагнидис сейчас в столице, но отправиться туда напрямую я не могу, ведь мне нужно ещё забрать Гвардейца. Он исправно отслужил в Зелоне с ротой ещё месяц после моего отъезда. Вернулся в Пеленор, когда их вывели на отдых. И уже оттуда, ещё через три месяца – когда я хоть немного определился в нашей с Маро судьбе – старик Фатор отправил голема грузовым дилижансом в Мармар. Город в провинции Сакор, с которым у меня теперь связано так много воспоминаний.

Здесь мы с Маро прожили почти четыре месяца, а я познакомился с её родителями. Да и вообще, здесь впервые встретились и её, и мои родители, неожиданно узнавшие, что мы, оказывается, уже женаты чуть ли не год.

Когда-то я струсил и даже не написал родителям Маро о гибели дочери, так что первые дни с трудом глядел им в глаза. Впрочем, эта вина им была неизвестна. Они ни словом, ни взглядом не намекнули мне, что ожидали каких-то сообщений от меня или соболезнований. Как оказалось, подружки Маро, после прихода к Пеленору помощи, собрались вместе и тянули жребий, кто напишет письмо. Тогда ведь стало известно, что люди из долины Страта погибли под стенами крепости. Девушки тоже ждали, когда будет найдено тело и тоже услышали в службе опознания те же слова, что и я. Разве что многими днями раньше, ещё когда наша первая фема маршировала по Зелону.

Странным делом, девушки каким-то образом и меня записали в погибшие. Так и написали в письме родителям Маро: мол, ваша дочь и её жених погибли при нападении зелонцев. С одной стороны, они оказались более смелыми и верными подругами, чем я – женихом. С другой – хорошо, что у них не было адреса моих родителей и все эти переживания миновали их. Отец Маро, высокий, в теле, мужчина лишь похохатывал, повторяя: «Да чего уж там», – но сколько появилось в его волосах седины после этого письма?

Именно здесь, в Мармаре, в небольшом отдельном домике и прошла церемония обряда бракосочетания. Даже не знаю, называть ли её настоящей или фиктивной. Родители тоже не задавали такого вопроса. Маро надела пышное платье, соорудила роскошную причёску. Говорят, для девушек всё это очень важно. Для Маро же, после всего, что осталось у неё за спиной, это было важно вдвойне. Пусть не приехали гости, но плескалось вино в бокалах и счастье в глазах родителей и невесты.

Выглянув в окно дилижанса, я понял, что время воспоминаний окончено. Впереди уже поднимались знакомые стены.

Мармар – город, чьё название так подходило для любимой, город, которой не вылечил её, но подарил нам взамен счастье.

Именно сюда старик Фатор отправил мои вещи и Гвардейца. Доставка обошлась в круглую сумму, поскольку я уже не был в армии и воинской скидкой на грузовые дилижансы воспользоваться не мог. Ещё дороже обошлось снятие склада для голема. На самой окраине города, у подножия крепостной стены, зато сразу на год. Уже тогда стало понятно, что никто, даже архимаги, не смогут ничего пообещать нам здесь и сейчас. Что впереди у нас поиски исцеления. Чтоб тёмные подрали этих зелонцев с их прорывами в Искусстве!

Хозяин склада – невысокий плешивый мужичок, как-то ощутивший моё настроение, разогнулся и буркнул покосившись:

– И что, что замок не открывается? Зато сразу видно, что я сюда и не совался ни разу.

– Не обращайте внимания, это я вспомнил о проблемах, которые решать нужно будет.

– Да уж понятно, – кивнул он. – Раз уж его даже армейцы списали, то денег на восстановление тебе понадобится немало.

Ржавый замок наконец сдался маслу и усилиям хозяина. Вдвоём с ним мы оттянули скрипучую воротину склада, открывая покрытого пылью и паутиной Гвардейца. Согласен, выглядел он неказисто. Я и до боя в Кернатуме не находил нужным тратить силы и время на наведение внешнего лоска, а уж после прорыва к Илизу… Тогда моё мрачное настроение и апатия вылились в то, что, приводя голема в порядок, я нарочито подчеркнул повреждения в его внешнем виде. Гвардеец, созданный в мастерской училища и полный лоска, превратился в покрытого шрамами усталого ветерана.

Тогда я рассудил, что если заслужил ордена, которые всем говорили о моих заслугах, то и голем ничуть не меньше достоин носить на себе отметины боёв, показывая всем, как жестоки они были. Так что внешне Гвардеец и впрямь стал похож на списанного с армейских складов голема, которому все старания интенданта не сумели добавить ещё один срок службы в гарнизоне.

Но это, разумеется, было совсем не так. Да, внешний слой камня, изображающий броню, изрублен и несёт на себе следы ударов лап-клинков; шлем треснул, а оголовок молота словно расплавлен кислотой. Но это всё не более чем притворство, обман. И я лишь улыбнулся владельцу склада:

– Ничего-ничего. Как-нибудь справлюсь. У вас тут веника не найдётся?

– Вон, – мужчина протянул руку, указывая в угол.

– Спасибо. Тогда, утром освобожу помещение.

– Можешь не торопиться, парень. Не так много желающих его снять. Так что можешь и два, и три дня приводить каменюку в порядок.

Похоже, хозяину было скучно и не нашлось других дел, так что он ещё почти час сидел у входа, наблюдая, как я сметаю с Гвардейца паутину. Только когда я принёс два полных ведра и телекинезом поднял из них первые шары воды, он подхватился со скамьи и, бормоча о делах, оставил меня одного. Не догадывался, что я сильный маг? Неважно.

Я и сам отбросил магию, едва вымыл верхнюю часть голема, до которой не мог достать руками, а дальше взял обычную тряпку. В прикосновении к прохладной поверхности, в её освобождении от пыли, когда из-под серого налёта проглядывает чернота камня или матовый блеск металла, было что-то медитативное, приносящее спокойствие не меньше, чем работа с глубокими потоками магии в Сах.

Наконец удовлетворившись результатом, я вытер руки насухо и положил ладонь на пояс Гвардейца:

– Активация.

Довольно кивнул, увидев, как глазницы осветились зелёным:

– Отправляемся, нас ждёт дальний путь.

Признаться честно, чтобы оплатить перевозку голема к столице, мне пришлось продать почти весь запас своего латиса, оставив всего одну бутылку. Да и то, сэкономил на себе, поехав вместе с Гвардейцем как сопровождающий. Вполовину дешевле билета третьего класса. Как-то я неверно посчитал дорогу, планируя эту поездку. Или же в пансионате оказалась старая таблица тарифной сетки перевозок?.. Это тоже не важно. Какая разница мне – боевому магу, что научился едва ли не во сне поддерживать Сеть и дремать на ходу – как провести несколько дней пути?

Впрочем, уже через сутки я понял, что почти год мирной жизни не прошёл даром. Я по-прежнему был способен заниматься магией где угодно, даже в трясущемся грузовом дилижансе под скрип рессор. Только тело имело на это своё мнение. Оно уже отвыкло спать в доспехах на лапнике или в ледяной, продуваемой палатке. Но это дело привычки и второй возница дилижанса, засыпающий рядом со мной, едва мы выезжали со станции – лишнее этому доказательство.

Я же весь путь отдавался магическим плетениям, благо Сах позволял отдаляться от жалующегося на невзгоды тела. В другое время меня бы ещё мучили мысли, где достать денег по приезду в столицу – на то же проживание, пока я не доберусь до лавко. Но к счастью, Динис пригласил меня пожить у него. Больше того хотя он уехал раньше, но обещал встретить меня в Гаре.

Где находится дом его семьи, я знал. Было дело на первой ступени обучения: после лекции Рагнидиса Динис показывал мне ближайшие к университету достопримечательности столицы, в том числе и серебряный круг. Так что теперь я смело шагал в нужном направлении, испытывая смешанные чувства от того, что со своим трёхметровым големом приковывал к себе внимание всех вокруг. И не только зевак, но и многочисленных армейских патрулей. Впрочем, мои документы прекращали все вопросы. Лишь однажды тройка стражи посоветовала мне сделать крюк и обойти несколько улиц: Гвардейцу пришлось бы продемонстрировать всю свою ловкость, реши я идти известной мне дорогой, чтобы суметь обогнуть все расставленные прямо на мостовой столики и протиснуться под низкими фонарями.

Открывшийся вид на это место заставил меня замереть. Не отказался бы пройтись здесь с Маро: целая улица, превратившаяся в кафе на открытом воздухе. Ночью, когда всё озарится фонарями, здесь и вовсе должно стать волшебно. И я оставил в памяти зарубку с этим желанием, прежде чем скомандовать Гвардейцу поворот.

Даже если бы я не помнил точную дорогу и адрес, то всё равно не смог бы ошибиться. Серебряный круг. Несколько кварталов в Гаре, отданных под невысокую двухэтажную застройку. Улица с широкой дорогой для дилижансов и пешеходов с нависающими над ней высокими деревьями. По обе стороны густые зелёные газоны со стоящими на них домами. Напротив каждого символическая калитка с номером и фамилией хозяев над ней. Табличка с именем «ра Чалом» по-прежнему была на месте.

Стих каменный скрежет, гвардеец замер на брусчатке улицы, а я распахнул калитку и двинулся по серым гранитным плитам к дому. Широкие двери открыл явно служащий, его отглаженная форма живо напомнила мне работающих в доходных домах. Ему хватило короткого взгляда сначала на меня, а затем на огромного голема, что едва не касался макушкой нависающих над дорогой веток липы, чтобы улыбнуться:

– Здравствуйте, лэр де Ранид и добро пожаловать в дом ра Чалом. Молодой Чалом предупредил меня о вашем приезде. Вам помочь с вещами?

– Здравствуйте…

Я замялся на миг, и мужчина понял мои затруднения:

– Я Вэлк, управитель дома.

– А где сам Динис?

– Он уехал два дня назад, но просил встретить и разместить вас. Давайте я помогу вам с вещами.

Пользоваться гостеприимством друга без него самого было не очень правильно. В иное время я, скорее всего, развернулся бы и ушёл, но найти в столице за один день и жильё для себя с големом, и деньги на это – явно невозможно. Остатков кавалерских выплат за этот месяц точно не хватит на ночлег. Вздохнув, признался:

– Вещей у меня немного, а помощь нужна с големом. Мне кажется, что оставлять его перед вашим домом не лучшая идея.

Вэлк рассмеялся:

– Будь здесь сам Динис, то, напротив, счёл бы это отличной идей. А случись это лет на десять раньше, то он бы на нём ещё и проехался по всему кварталу.

Я сам не сдержал смешка, представив эту картину. Будь мне сейчас пятнадцать, и я бы от такого не отказался. Только я уже вырос и слишком часто в прошлом году катался на големах, причём совсем не из прихоти, а потому, что ноги не держали после ритуалов на жизни.

Гвардейцу пришлось пройти через газон на задний двор дома. Вэлк, глядя на шаги голема, морщился, думая, что я не вижу, но он беспокоился зря. Я сообразил, что с его весом он оставит на траве огромные вмятины и приказал ему использовать пескоступы. Списанные за время боёв, они не раз выручали меня по весенней слякоти Зелона, выручили и здесь.

Уточнив, что голем без команды не сдвинется и будет изображать статую, Вэлк пригласил меня в дом. Устроил в просторной, светлой и просто обставленной комнате на первом этаже. И между делом сообщил информацию, с которой обещал помочь Динис:

– Повелитель Рагнидис никуда не выезжал из столицы. Приёмные дни в его канцелярии вторник и пятница.

Сегодня как раз вторник и я вряд ли успею, ведь ещё нужно привести себя в порядок, поэтому мне оставалось лишь кивнуть:

– Спасибо, Вэлк. Вы не посоветуете лавку неподалёку, где можно продать или заложить артефакты?

Лишь произнеся это, я понял, как глупо прозвучали мои слова. Похоже, я слишком много думал о Мармаре. Лавка в серебряном круге? Да ещё и готовая платить за мои поделки? Но услышал совсем не то, что ожидал:

– Молодой Чалом просил меня выкупить всё, что вы пожелаете продать.

И снова я замялся, не зная, как ответить на это предложение. Да и как Вэл будет оценивать мои изделия? Отказаться? Согласиться? Насколько бы проще всё было, стой передо мной сам Динис. Хотя, как будто у меня есть выбор?

Короткий кивок:

– Я буду очень благодарен вам, Вэл.

Глава 4

Запрокинув голову, я пытался оценить высоту столичного Сигнального шпиля. И не мог. Его вершина терялась где-то за плотными облаками, не позволяя окинуть взглядом шпиль целиком. Зато можно было оценить подножие. Оно было как бы не в две сотни метров шириной и явно больше, чем у Сигнальной в Пеленоре. Впрочем, неудивительно: передо мной третий по высоте Шпиль. Выше его только близнецы, позволяющие общаться Гардару и Шиалду. Но одно дело читать об этом, а видеть вживую – совсем другое. Только стоя в десяти шагах мне удалось осознать, насколько это титаническое сооружение – воистину, достойное древнего Артилиса.

Прошлые мои приезды в столицу погода стояла лучше и я видел шпиль Сигнальной, но расстояние сглаживало эффект. Прочувствовать, что там, поверх облаков, есть ещё пара сотен метров камня, у меня выходило с трудом. И был ли вообще смысл приходить сюда сегодня? Как непогода влияет на сеансы связи?

Отвечая на мой незаданный вопрос, толщу облаков озарила вспышка. Гораздо слабее, чем виденная однажды ночью в горах Пеленора, но вполне определенно означающая: непогода влияет, но не настолько сильно, чтобы парализовать связь.

Хотя, как оказалось, многое ещё зависит и от направления, в котором необходимо передать сообщение. К тому же цены в столице, где и без меня нашлись десятки желающих связаться с самыми разными уголками страны, кусались. В просторном помещении, сейчас почти полностью заполненном ожидающими своей очереди людьми, середина была занята огромной картой страны. На моих глазах к ней подошёл служащий и передвинул часть закрывающих её черных, фигурных листов бумаги. Похоже, что это направления, куда нельзя подать сигнал, где его просто не увидят, а значит нужно или ждать, или оплачивать сложный маршрут связи.

Вот на лежащих на отдельных столиках листах с тарифной сеткой я и споткнулся. Вчера, получая деньги у Вэлка за свою трёхмесячную работу, я ощущал себя пусть не богачом, но вполне обеспеченным магом. Распланировал траты, с утра купил новый камзол для завтрашнего дня. Уже там, в лавке платья, заплатив вдвое от ожидаемого, нужно было задуматься. Сейчас же идея сэкономить время и деньги, заменив личную поездку в Таладор для получения академического отпуска заверенной заявкой по сигнальной связи, совсем не казалась такой уж замечательной.

Нет, денег мне на это хватит. Вот отдельная графа с льготами для орденоносных кавалеров. Но что делать после? С пустыми карманами-то? Обращаться за помощью даже не к другу Динису, а к получающему от его семьи деньги наёмному работнику и совершенно мне чужому человеку? Ну уж нет.

Скользнув взглядом по гомонящей в зале ожидания толпе, я вздрогнул, словно через меня прошла волна эфира. Но, конечно, никто бы не позволил себе ударить ментальным заклинанием здесь, под присмотром десятка стражников. Дело было вовсе не в магии. У стены, за столиком заполняла стопку бланков связи женщина. Знакомая мне темноволосая женщина. Та, которую я когда-то называл любимой. Аори. Выходит, за эти четыре года она добралась-таки до столицы…

Растянутое время в Сах позволяет обдумать многое. Спустя секунду я уже развернулся и стремительно двинулся к выходу, под начавший накрапывать мелкий дождь. Прошлое должно оставаться в прошлом. Я не желал, чтобы Аори даже заметила меня. И дело не в том, что на мне старый камзол, не в том, что я не надел ни одной награды. Да, когда-то в бесконечно тянувшиеся дни моего лечения какие только мысли и желания не приходили в голову, как только я не представлял нашу встречу, но все это давно осталось позади. Так же, как сейчас шпиль Сигнальной и темноволосая женщина в его ярко освещённом зале. Но даже если бы там не оказалось Аори, нечего зря тратить деньги. Кому как не директору училища выдавать окончательный вердикт, разрешая или запрещая отпуска своим ученикам? Так пусть же он первым, в нарушение всех правил, увидит и саму заявку.

В потрясении, что я испытал в Сигнальном шпиле, все же нашёлся и положительный момент. В приёмную Повелителя я пришёл уже подготовленным к тому, что все здесь пойдёт совсем не так, как я представлял в риольских горах.

Да я и сам слегка изменил свои планы. Камзол отпарен и приведён в порядок. Как я и хотел, полувоенного кроя. Вот только ни лент для повседневной формы, ни самих наград, ни даже нововведённых колодок для отставников я на него не прикрепил. Решил, что это ни к чему. Своё имя можно доказать и без того, чтобы сверкать наградами, одним лишь наградным листом или номером ордена. И, как ни смешно, оказался единственным в своём роде.

Здесь, в здании Канцелярии Гардара и без меня нашлось кому сверкать лентами, наградами и символами стихий. Напротив, на фоне снующих по коридорам служащих и чиновников, которые гордились каждой своей отметкой, я выделялся. Конечно, по большей части вокруг мелькали знаки училищ, академий и университетов, какие-то памятные знаки и медали гражданской службы. Я угадывал хорошо если один из десяти, да и то только потому, что в детстве мне отец указывал их на горожанах во время праздников. Так что мои армейские награды, конечно, выделялись бы цветами лент, но в глаза на фоне здешнего изобилия это бы точно не бросалось.

Здесь хватало и армейцев, мечущихся из кабинета в кабинет, немало нашлось и других просителей в форме, большая часть которых, правда, отсеивалась ещё в первой приёмной. Меня в ней окинули взглядом, безразличным и усталым, несмотря на всего один час, прошедший с начала работы Канцелярии, и уточнили:

– Кто вы и по какому вопросу желаете записаться в очередь на рассмотрение дел личной канцелярией Повелителя Рагнидиса?

– Аор де Ранид. Личный вопрос к Повелителю.

Взгляд мужчины за столом чуть просветлел:

– Ваши документы, пожалуйста.

Вместе с приставкой «де» мне был выдан небольшой свиток, который я десятки раз видел на иллюстрациях в мемуарах и не меньшее число раз воображал в пору детства и юности. А к свитку и его печатям прилагался перстень, который я первый раз надел на палец в присутствии легата Хтарона. Сейчас же, стоило мне приложить его к печати, как она осветилась на миг внутренним светом, что словно всплыл из её глубины. Это вполне удовлетворило чиновника, и он кивнул:

– Проходите в правую дверь.

Коротко кивнув, я принял от него свиток и шагнул направо. Но это оказалась лишь первая преграда. К тому же и часы, которые Рагнидис выделял на личные вопросы, оказалось ограничено. Ну, глупо было бы думать, что Повелитель и впрямь целый день, с утра до самой ночи только и делает, что выслушивает посетителей. Хорошо, что он вообще вернулся к традиции личных вопросов. Судя по разговорам, что велись вокруг меня десятками так же ожидающих очереди людей, долгие месяцы, пока шла война с Зелоном и разбирались с её последствиями, Повелитель оказался недоступен для всех. Все такие вопросы разбирались только его канцелярией. Не хочешь? Жди. Некоторые и ждали до сих пор, надеясь, что сам Рагнидис разберётся в их прошениях лучше, чем чиновники его службы.

Но таких набралось в последней приёмной не так уж и много. Большая часть отсеивалась на предыдущих этапах, на очередных чиновниках, что работали как сито, разделяя вопросы и предлагая решить проблемы, не доводя до личных встреч. Мало кто настаивал именно на личной встрече, довольствуясь тем, что его, наконец, услышали и приняли во внимание. А из тех, кто настаивал – ещё меньше могли доказать её необходимость. Достаточно сказать, что одного именования «де» для этого оказалось недостаточно и мне пришлось использовать право орденоносца Звезды Артилиса на личный вопрос.

Вообще, изначально, при создании награды, предполагалось, что это право лично поговорить с Императором. Но все не только знали, но и привыкли уже за многие десятки лет, что тот всячески избегает дворца и бумажной работы, инкогнито путешествуя по стране и на месте разбираясь с теми проблемами, что видит своими глазами. Лишь во время войны с Зелоном стало известно, что и это ему надоело и он давно окунулся в сражения с темными.

Поэтому все обращения тех, кто имел право на встречу с Императором решались именно в недрах Канцелярии. И Рагнидис – это самое большее, на что мог рассчитывать очутившийся в переплетениях здешних коридоров. Больше меня беспокоило то, что я потратил два часа на то, чтобы только добраться до этой приёмной. И один час из выделяемых Повелителем на личные просьбы уже истёк. Нас же здесь все ещё оставалось два десятка человек. Если я верно понимал реплики тех, кто находился здесь с самого утра, то принять всех Рагнидис не успеет.

Ну что ж… Я лишь пожал плечами, принимая это как неизбежный и ожидаемый провал в первой попытке и, обратившись в Сах, вывесил перед собой для разбора плетение из тех, что готовил к своей новой службе. Первые десять минут все шло своим чередом, но стоило мне наполнить маной первую руну для проверки баланса, как сидящий за конторкой рявкнул так, что я едва не дрогнул даже в трансе:

– Отставить! Запрещено! Использование плетений в здании запрещено!

Полыхнувшая аура чиновника, что безразлично озирал нас до этого момента, доказывала, что он явно находится здесь не для того, чтобы пресекать громкие разговоры и призывать соблюдать очередь. Искатель? Не вижу короткого посоха его ранга, но глупо ведь скрывать свою ауру и оставить его на столе? Судя по Звезде разрушения, я верно угадал уровень его силы.

Развёл руками, показывая пустые ладони и впитывая ману в резерв. Слова Искателя звучали сухо:

– Вас же ознакомили с правилами. Нарушение наказывается лишением места в очереди.

Неприятно, но сегодня я и так уже вряд ли попаду к директору. И все же я примиряюще уточнил:

– Виноват, лэр. Но все строго согласно правилам, лэр. Никаких цельных структур, хотел отбалансировать кусок блока по руне.

Помедлив, сияющая в моих глазах силой Звезда, предназначенная для взлома защит мага, потухла, а аура Искателя свернулась, снова исчезая.

– Хорошо. Будем считать это недоразумением. Но прошу избегать подобных экспериментов в этом здании, а тем более в этой приёмной.

Кивнул соглашаясь. По пути сюда я прошёл несколько проверок, но все же разумное требование. К чему позволять использовать магию в ожидании приёма? К чему боевые заклинания просителю? Ведь ни одна проверка не может отличить сумасшедшего.

Не имея возможности занять время привычным делом, я принялся оглядывать своих соседей, стараясь, чтобы моё любопытство не стало назойливым и неприятным. На меня и так косились после произошедшего. В этом Сах тоже отлично помогал: короткий взгляд позволял на самом деле осмотреть человека с ног до головы.

Люди собрались совершенно разные, в основном старше меня. Я, пожалуй, оказался здесь вторым по возрасту. Сильно выделялся парень, лет тринадцати, который вот-вот должен был войти к Рагнидису. Одетый в тщательно отглаженные, но явно старые вещи, которые ему уже маловаты: штанины высоко поддёрнулись, да и пиджак узковат в плечах. Сам парень был бледен, сидел сцепив пальцы в замок и не шелохнувшись все это время, лишь едва повернулся на окрик мага.

Большая же часть просителей оказалась возраста от тридцати пяти лет до пятидесяти пяти. В основном мужчины. Женщин лишь двое: одна чуть младше наших с Маро родителей и вторая, пожилая, что вошла в приёмную буквально через две минуты после меня. Вот её я не видел в тех очередях, которые прошёл, а значит она пришла сюда совсем другим путём.

Время шло, дверь в кабинет Повелителя раскрывалась, из неё выходил пожилой мужчина – по-видимому, секретарь – и приглашал очередного посетителя. Люди по одному входили в кабинет к Повелителю, но не возвращались, вероятно, выходя через другие двери. В здешних сплетениях анфилад, коридоров и залов возможно и не такое. К моему удивлению очередь двигалась быстрее, чем я ожидал. Были те, чей визит занимал две минуты, те, кто оставался в кабинете и все пятнадцать, но большая часть успевала решить его в течение десяти минут. Сидящий слева от меня поднялся, следуя приглашающему жесту секретаря и скрылся за плотно закрывшимися дверями. Напоследок секретарь мазнул мимолётным взглядом по мне.

Но… Если судить по часам над дверями, то мне останется в лучшем случае пять минут на мой визит. На визит, который я не раз прокручивал в голове и в Сах, и без него. Пять минут на то, чтобы напомнить о себе Повелителю, на рассказ о положении жены, прошении академического отпуска, на пояснение, не выдавая друга, того, что я знаю о Вратах в Астрал, на просьбу отправить меня туда, чтобы я мог обратить на себя внимание Создательницы и получить шанс на личное чудо. На убеждение.

Не слишком ли я многое я должен вложить в эти краткие минуты? Уж лучше прийти сюда через два дня, учесть ошибки, применить полученный опыт и занять место в числе первых, чтобы иметь достаточно времени на уговоры Повелителя и доказательства своего намерения.

Я глянул на пожилую женщину справа от себя: бледное лицо; глаза, которые она не спускала с часов; стянутые в строгую причёску волосы, в корнях которых видна густая седина; обескровленные губы; нервно мнущие небольшую сумочку пальцы. Кто сказал, что моя беда самая большая среди тех, кто пытается попасть в кабинет к Рагнидису? Я, де Ранид, кавалер едва ли не всех наград страны и завтра сумею попасть сюда. А получится ли это у неё?

Двери снова раскрылись, выпуская секретаря Повелителя:

– Прошу вас.

Я встал, но, вместо того, чтобы шагнуть в кабинет, коснулся кончиками пальцев плеча женщины, привлекая внимание:

– Идите.

Она вскинула на меня растерянный взгляд:

– Что?

Повторил, для верности указав рукой:

– Идите. Пусть сейчас будет ваша очередь.

Коротко кивнув секретарю и отдельно дежурному магу, я успел лишь развернуться и сделать один шаг, как меня остановила негромкая фраза:

– Лэр, прошу вас задержаться.

Теперь уже я с недоумением развернулся к вставшему магу, чьи застывшие черты говорили о том, что он скользнул в Сах. Женщина растерянно замерла на полпути, а взгляд секретаря обежал всех, кто ещё оставался в приёмной и остановился на дежурном:

– В чем дело, Эльгон?

Ответ на этот вопрос мне был тоже интересен. Маг, судя по имени родившийся недалеко от владений Присягнувших, напряженно произнёс:

– Он и до этого вёл себя подозрительно, использовал магию, а теперь внезапно передумал с просьбой к Повелителю.

Не удержавшись, хотя и понимая, что поступаю глупо, я усмехнулся:

– Бдительность? Сержант Ребен бы одобрил, да и мне в отряде вы бы очень пригодились, лэр. Нам крайне не хватало Искателей.

Секретарь жестом оборвал меня:

– Довольно, – он повёл рукой, указывая Искателю Эльгону за стол и уже другим тоном обратился к так и продолжающей стоять, сжимая побелевшими пальцами сумочку, женщине. – Прошу вас, проходите.

Я проводил взглядом спину ушедшей женщины, скользнул по сидящим, на миг задержавшись на вернувшемся на место Эльгоне и отвернулся. Больше мне делать здесь было нечего. Шагнул к выходу, но дверь неожиданно распахнулась, впуская очень пожилого человека, затянутого в строгий форменный камзол канцелярии, с папкой в руке. Я отодвинулся, давая ему пройти без помех, но он замер, оглядывая меня и с сомнением уточнил:

– Вы кажетесь мне смутно знакомы. Как ваше имя?

Немедля я откликнулся, лишь чуть споткнувшись в своём именовании:

– Аор Ранид. Аор де Ранид.

Старик с удовлетворением протянул:

– Таладорец?

– Так точно.

– Вы ждите меня здесь, – его взгляд обежал остальных в приёмной. – Для всех остальных приём окончен, прошу вас приходить в пятницу.

Двери в кабинет закрылись второй раз, на этот раз за спиной этого старика. Негромко гомонящие посетители потянулись на выход, не упуская возможности пробуравить взглядом мне спину, а мы с Эльгоном по-прежнему не спускали друг с друга глаз. Наконец он усмехнулся и первым прервал это странное состязание, начав отмечать что-то в своих бумагах:

– Который раз сталкиваюсь с вами, птенцами и который раз убеждаюсь, что вы удивительно наглые.

Я хмыкнул про себя. Наглые? Вот уж нет. Впрочем, говорить этого вслух, раздувая глупо начавшееся противостояние, разумеется, не стал. Разве его вина, что в фемах не оказалось добровольцев аналогичного ранга? Их не так уж и много в стране и большая часть занята на ответственных постах. Ведь и правда, в такой приёмной не посадишь бакалавра восемнадцати лет отроду. Ни важности, ни опыта, ни силы, чтобы остановить невидимку или сумасшедшего. Достаточно того, что армейские части, пришедшие нам на смену, были полны Искателей. Мои слова были не вполне справедливы, но и извиняться за них я не буду: в них всё же есть своя правда.

Дальше мы сидели молча, почти пятнадцать минут. Вопрос женщины тоже оказался не из простых, раз потребовал столько времени. Наконец дверь открылась, выпуская старика, сразу шагнувшего ко мне:

– Моё имя Соир. Я первый секретарь Повелителя. Кратко, в чем заключается ваша просьба? Вполне возможно, что я смогу помочь вам и сам.

На мгновение я замялся, пытаясь сделать свои слова как можно более обтекаемыми. Нагрубить уже второму человеку в этой приёмной – это уже чересчур:

– М-м-м. Нет, боюсь, что моя просьба слишком личная и мне по-прежнему нужно высказать её лично Повелителю, – заметив, как нахмурился Соир, добавил. – Вы можете выполнить лишь её половину: помочь с получением академического отпуска.

– Обычно к нему прибегают, когда возникают проблемы в учёбе или в семье.

– Верно, так оно и обстоит. Я прошу его по семейным обстоятельствам.

Старик склонил голову:

– Прошу прощения, Аор, обычно я довольно осведомлён о жизни учеников, но вас становится больше, а я не молодею. Чем же вам необходимо помочь?

Неожиданно заговорил дежурный маг:

– Или ты меня считаешь посторонним и думаешь, что у тебя есть какие-то тайны, которые я не смогу при желании разузнать?

Вскинув брови, я несколько секунд с удивлением оглядывал собрата по Искусству, которого и не подумал осадить первый секретарь Рагнидиса. Вздохнул. Да как хочешь. И с каким-то нездоровым удовольствием заявил:

– Я хочу отправиться вслед за Императором.

Глава 5

Не первый раз я видел Повелителя Рагнидиса: случались в моей жизни и лекции, который он читал нам, и экзамены, на которых он присутствовал, да и посвящение первого курса в птенцы Рагнидиса навсегда врезалось в память. Но впервые нас разделяло всего три шага, впервые все его внимание оказалось сосредоточено только на мне. Необычные ощущения. Несравнимые с ощущениями от Гратоя. Не могу сказать в чем здесь дело. В реальной силе, явно различавшейся у опытного Повелителя и едва шагнувшего на эту ступень. Или в реальной власти, сосредоточенной в руках человека, что стоял у окна.

На первый взгляд мужчина возраста всего лишь моего отца, что-то около пятидесяти или пятидесяти пяти лет. Полностью седая голова, но ещё широкие плечи, обтянутые мощными мышцами, при этом сухое телосложение, подчёркнутое строгим и длинным двубортным камзолом. Тёмная ткань украшена серебряными вензелями, так же как жилетка и галстук. Только рубашка и брюки полностью черные.

Но на самом деле этому человеку уже четыре сотни лет. Он рождён ещё в Артилидии и своими глазами видел расцвет империи Создательницы. Он один из тех, кто выжил на руинах рухнувшей цивилизации, кто своим мечом и магией защитил её останки и построил на них Гардар. Если глядеть правде в лицо, то он и есть правитель Гардара. Неофициальный, так как считается всего лишь наместником, но реальный. Три друга, прошедших вместе все Темные Века: Император, чьего имени не назову даже я, прочитавший множество мемуаров о времени его появления, Рагнидис и Шалодар.

Как я во все глаза всматривался в Повелителя, так и меня все это время изучали. И, похоже, что мы оба использовали для этого Сах. Даже Маро не сумела меня отучить от этой невежливой привычки магов чуть что, пользоваться замедлением времени. Вот только мы оба маги и в этом нет никакой невежливости.

Рагнидис кивнул, маска его лица едва заметно дрогнула, оживая:

– Аор де Ранид. Второй поток. Третья ступень обучения.

Я склонил голову:

– Прошу у Повелителя разрешения отказаться от этого этапа и получить академический отпуск в связи с семейными проблемами.

– Подробнее.

Я уже хотел было начать отвечать, но вопрос оказался не ко мне: вперёд шагнул Соир, успевший неизвестно откуда вытащить папку и принявшийся зачитывать выборочные куски с разных страниц:

– Поглощение сырой маны. Самые серьёзные травмы ауры купированы. Назначенный курс расширенной терапии не позволит восстановить ауру в полном объёме, но поддерживает полноценную жизнь. Родители – порядок, – возникла длинная пауза, наконец секретарь продолжил, но голос его звучал по-другому. – Здесь свежая вкладка листов. Жена – Маро. Это она – единственная выжившая из тех гардарцев, на ком применили ритуал Одаривания стихией.

Повелитель поморщился:

– Даже название и то Кернариус придумал поганое. Отражает всё больное самомнение Отступника. Посчитал себя равным Создательнице?

Я замер, погрузившись в Сах. Выходит, Рагнидис знал, что ритуал создан не архимагом? Хотя… Если уж это поняла Амилира, то… Рагнидис же продолжал:

– Но сам ритуал, вернее, «та» его часть очень интересная и многообещающая. К нам в руки попал очень необычный зелонец, человек-химера Ригий и своим существованием дал ключ. Я могу тебе сказать, что к обратному преобразованию этого ритуала привлекались и Шатиарн, и Шалодар. Они в паре разработали десять вариантов прерывания, – я не успел даже задать вопрос, как Повелитель без паузы продолжил. – Я лично подписал приказ о проверках. Все десять зелонцев, у которых пытались остановить преобразование – мертвы.

Жёсткий и жестокий ответ. Раз так… Я задал следующий вопрос:

– Я общался с архимагом Амилирой, она обнадёжила нас и взялась за преобразование ритуала, сразу сказав, что его разработал Повелитель. А ещё упоминала природный артефакт большого Стазиса.

– Хорошая идея, – Повелитель кивнул. – Но просить о нем бесполезно. Он существует в единственном экземпляре и находится у Императора. Или… Ты хочешь отправиться к нему с просьбой? Хорошая идея. Но можно поступить проще. Под, – Рагнидис запнулся, – неважно. Есть большая лаборатория в подчинении пятого министерства. В какой-то мере, используя прорву маны и заменителей, можно имитировать большую часть свойств большого Стазиса. То, что тебе не предложили этот выход упущение надзирающей за твоей женой службы, – Рагнидис на миг скользнул взглядом за моё плечо. – Соир, назначь проверку этого дела. Почему я так и не увидел её в лаборатории? – взгляд вернулся ко мне. – Все оставшиеся в живых зелонцы помещены в Печать Стазиса и один год для них равняется месяцу.

А я внезапно понял, почему нам не предложили этот способ. Ведь и об этих десяти попытках Повелителей мне ничего не было известно, в кристалле при деле Маро не нашлось записи о десяти смертях в опытах. Их разделили, как и судьбы. Зелонцев и гардарку. Рагнидис же вновь взглянул на секретаря:

– Предложите Амилире поучаствовать в этом деле. Как понимаю, у неё есть идеи и ей это может быть интересно. Какая разница, где прятаться от мира? В Риоле или там? Горы всегда похожи друг на друга.

Солк кивнул и в два шага оказался за небольшим столом, принявшись делать запись в толстом ежедневнике. Повелитель же обратился ко мне:

– Я помню результаты первичного обследования. У твоей жены как минимум несколько лет, но мы можем уже сейчас перевести её в лабораторию и присоединить к остальным. Этот вариант тебя устроит, Аор? Он обеспечит твоей жене достаточный срок для того, чтобы мы либо провели обратную разработку ритуала, либо сумели найти верную комбинацию прерывающего воздействия, либо изменили его так, чтобы повторить результат Ригия. И, конечно, тебе не нужно беспокоиться о непроверенных методах. Ты закончишь этап обучения, а для неё пройдёт всего один месяц.

Месяц за год. Если у неё есть два года жизни, то они превратятся в двадцать четыре. За это время я сам могу стать специалистом в этих ритуалах, а уж Повелители и Амилира разберут его до блока или создадут заново. Но… Я все равно не смогу видеться с Маро, а для меня время будет идти с той же скоростью. Училище, служба, один месяц отпуска в году, который я буду её видеть. Видеть и красть время её жизни? И так… Сколько? Год, три, пять? В первых десяти попытках Повелители тоже были уверены. Снова ощутить безумие зимы в Зелоне? Нет.

Я опять склонил голову:

– Благодарю Повелителя за то, что он дал мне надежду и буду благодарен тому, что Маро окажется в Печати Стазиса. Но… Моя просьба не в том, чтобы получить аудиенцию у Императора, а затем его артефакт.

На миг я ощутил на себе взгляд не строгого директора училища, а Повелителя, сражавшегося с темными, ещё когда и Гардара не было:

– Конкретнее.

– Я прошу Повелителя позволить мне отправиться вслед за другими птенцами на защиту нашего мира.

Рагнидис молчал, исподлобья я видел, как застыло его лицо в трансе Сах, словно он обдумывал десятки вариантов или пытался понять, откуда мне известны такие подробности. Но мне нужно было его согласие. Предложение о Печати Стазиса дарит мне надежду, позволяет не заботиться о времени разлуки, не трястись от страха, что я могу опоздать и мне просто некуда будет возвращаться. Но этого мало. Месяцами, годами ждать, когда у Повелителей, занятых сотней дел, мелькнёт идея, которая поможет разгадать этот ритуал? Слишком зыбкий шанс. Мне его мало. Я не хочу ожидания, я хочу действия.

Прокручивая в голове этот разговор десятки раз, я представлял себе десятки сцен и большая их часть заканчивалась либо таким же мрачным молчанием, либо и вовсе категорическим отказом. Я десятки раз мучительно размышлял что ещё могу добавить к своей просьбе. И только одну вещь сумел вытащить из дальних закоулков своих мемуарных знаний о полузабытом прошлом Темных веков.

Я опустился на одно колено, окончательно опуская взгляд в пол и ударил кулаком в грудь:

– Аор де Ранид, мастер магии, умоляет своего Повелителя выполнить его просьбу!

Глава 6

Голос Шалодара сочился недовольством. Оно ощущалось с первого слова, но заставляло собеседника лишь изгибать губы в улыбке. Впрочем, её он скрывал. Самым простым способом – повернувшись спиной к говорившему.

– Это ведь уже не первый раз. Хотя, о чем это я? Если запоминать всего один такой случай в год, то это уже даже не трёхсотый раз! Почему всегда одно и то же? Ты мне можешь ответить?

– Потому что это всегда разное?

– Ой, – круглолицый Повелитель скривился, оттёр Рагнидиса плечом и принялся перебирать бутылки на полках. – Оставь эту софистику. Если говорить по-простому: я предлагаю идею, ты её с негодованием отвергаешь, но! Не проходит и половины года, как ты с горящими глазами сообщаешь мне, что хочешь сделать именно так, как я и предлагал.

Хозяин кабинета согласился:

– Звучит не очень.

– Звучит? Не очень? Так! – рука Шалодара сжалась на горлышке бутылки. – Мне нужно выпить. Ты невыносим.

Отхлебнув тёмного вина, он, уже спокойней, продолжил:

– Я предлагал тебе отправить всех до единого птенцов во Врата?

– Предлагал.

Круглолицый кивнул, устроился в кресле и сделал ещё один глоток перед тем, как задать новый вопрос:

– Ты сказал мне… Что? Не слышу.

– Я сказал, что для большей части из них это чересчур.

Повелитель Эфира торжествующе протянул:

– Во-от!

Рагнидис пожал плечами:

– Но согласись, мало того, что это правда – ведь самый слабый Страж равен архимагу – так ещё и что бы мы делали в Зелоне и в Риобиле без птенцов?

– А! Так вот что изменилось? Они здесь стали не нужны?

– Нет же. Дело не в этом. Во-первых, он сам пришёл ко мне с этой просьбой.

Шалодар долго тянул вино, не спеша отрываться от бокала, но, наконец, спросил:

– Откуда узнал?

– Полагаю, ему подсказал молодой Чалом.

– Иногда мне кажется, что синие горжеты, требующие, чтобы я брал клятвы с ведущих специалистов – не так уж и безумны.

– Это мы тоже уже обсуждали и даже решение приняли одинаковое.

– Верно. Это не наш путь. Ладно. Что второе?

– Он так и будет единственным из этого набора, кто уйдёт через Врата.

– Я не особо слежу за твоими делами. Уникум, что уже стал магистром?

– Нет. Твёрдый мастер по наполненности ауры. До следующего ранга ему расти ещё пару лет.

Шалодар не дослушал и, вскинув брови, недоуменно уточнил:

– Пару лет таладорского обучения? Он же был в Зелоне?

– Неважно, – отмахнулся Рагнидис. – Главное то, что он единственный из всех постоянно использует сырую ману в своих заклинаниях.

Повелитель Эфира щёлкнул пальцами свободной руки:

– Вспомнил. Ты зачитывал как-то давно донесение про него. У него такой высокий болевой порог? Или он болен разумом?

– Думаю там уникальное сочетание множества факторов, включая травму ауры. Но разумом он здоров и этот способ своего усиления не приносит ему радости. Тебе не стоит беспокоиться.

– Я не беспокоюсь, а борюсь с неприятными воспоминаниями. Это, по большому счету, твои птенцы, тебе о них и беспокоиться.

Рагнидис отмахнулся:

– Но главное ты понял?

Шалодар кивнул:

– Сколько он способен вливать в плетение?

– Такой проверки не проводилось, а теперь он и вовсе не попадёт в училище на тесты.

– Но ты считаешь, что он нашёл свой путь к вершинам силы?

– Скорее, что пробил себе духовое отверстие в своей темнице. И только от него зависит, сумеет ли он расширить его в полноценный лаз. Это ведь одна из задач нашего обучения, верно? Дать возможность магам как можно раньше найти свой уникальный дар и понять свои сильные стороны.

– Здорово. Теперь я займу ту сторону, что обычно принадлежит тебе в наших разговорах и повторю твой же вопрос. А с чего ты вообще взял, что обычный мастер сумеет продержаться в Астрале хотя бы одну волну?

Рагнидис отмахнулся:

– Ты преувеличиваешь опасность.

Шалодар едва не уронил бокал, неверяще уточнив:

– Но ведь именно это я и сказал тебе в прошлый раз!

– Неважно.

– Неважно?!

– Хорошо. Ты был прав в прошлый раз. Так лучше?

Круглое лицо Повелителя Эфира расплылось в улыбке:

– Значительно лучше. Так что там важно?

– То, что он вернулся к тому медленному и неудобному ритуалу создания големов, что разработал Гертрой. И очень сильно его переработал.

– И?

– Ты ещё не понял? Это голем, поднятый на жизни, едва ли не пропитанный ею. Он полностью отвечает условиям плана Астрала, более того, он носит в себе Исток. Теперь стало яснее?

– Хочешь проверить, не рассыпется ли он песком после Врат?

– Что значит проверить? Я более чем уверен, что он останется целым, он слишком уникален, чтобы считаться простым артефактом.

– Рагнидис, мне очень не нравится такое нездоровое воодушевление. Оно напоминает мне о твоих безумных экспериментах в магии.

– Плевать, что там тебе чудится. Думаешь, я вызвал тебя для того, чтобы сообщить о парне?

Вздёрнутые брови Шалодара послужили молчаливым ответом, Рагнидис искривил губы в нерадостной усмешке:

– Парень был у меня сегодня.

Шалодар, вызванный три дня назад, отставил бокал.

– Донесение от наблюдающих в Храме: коэффициенты потоков мира искажаются, плывут. Пока едва-едва. Но тебе ли не знать, что это может означать?

Пальцы Шалодара сами сжались в кулак:

– Стражи снова меняют барьер.

– Не будь этого парня, нам пришлось бы придумать его. Я уже отдал приказ ускорить все работы по Вратам, подготовить к работе заклинание-улавливатель. С Аором отправим новые амулет и Исток. Врата запустим по третьей схеме.

– Риск. Нулевой пробой Кернариуса имел слишком много ограничений.

– Риск в пределах допустимого. Если что, Страж на той стороне вытянет весь переход сам. Но мы косвенно проверим сразу несколько гипотез.

– Ты боишься, что в этот раз верх одержит фракция затворников?

– И тогда нам пригодится любая мелочь, которую мы сможем заметить при его переходе. Я хочу, чтобы ты лично наблюдал за ним.

Шалодар кивнул и опрокинул в себя бокал.

Глава 7

Возможно раньше, до войны в Зелоне, выделенное мне Повелителем Рагнидисом на подготовку к уходу время заставило бы меня растеряться: что можно успеть сделать за эти часы?

Но эта война многое изменила во мне, да я и сам стремился отправиться как можно раньше, поэтому и эти выделенные сутки показались скорее чрезмерным сроком. Да и к чему мне они на самом деле? Прощание с Маро давно позади, вещей у меня едва ли не меньше, чем по приезду в Дальний рог: в один чемодан влезла и одежда, и набор для артефакторики, изрядно похудевший за минувший год. Деньги нам нужны были для переездов, для оплаты проживания, уходили на питание. Я не мог позволить себе продолжать тратить время и дорогие ингредиенты на опыты, только на создание простых и надёжных артефактов, которые можно было сдать в лавки по установленной цене.

Последние запасы ушли на изготовление того набора, что выкупил у меня Вэлк. И сдаётся мне, что друг Динис в очередной раз выручил меня. Я не заходил в лавки, но и того, что мимоходом заметил на витринах, вполне хватало, чтобы сделать вывод: дешёвка в столице и ценится дешевле, слишком много здесь студентов, что получили разрешение на продажу своих изделий.

Но теперь меня это не волновало. Уж там мне не придётся заботиться о жилье, еде и одежде. Вернее, не так. Одеждой снова станет моя броня и поддоспешник. Жильём и постелью плащ и мешок под головой. А о еде и вовсе не нужно беспокоиться. Она мне не понадобится.

Все сущее в мире: воздух, воду, землю, людей и животных пронизывают потоки магии, которые и делают возможным Искусство. Но это лишь грубое, доступное нам проявление гораздо более глубокой и неуловимой материи. Познавая тайны магии, развивая ауру и погружаясь в потоки мира все глубже, можно приблизиться к первооснове всего, что существует, к Астралу. Ближе всего к нему из людей стоят Повелители. И Император. Впрочем… Темные подобных ему называют богами. Так что не уверен, будто его все ещё можно считать человеком.

Даже самому слабому магу доступно простейшее обращение к Астралу – материализация псевдоматерии посредством обращения к законам мира формулой преобразования. Сил мага, его знаний хватает лишь на минуты, часы или дни проявления материи. Материи, которой не было до этого и которой не будет после. Материи, что родилась на это время лишь по воле мага. Повелители обладают несравнимой с остальными рангами Искусства силой именно потому, что познали сами законы мира, коснулись тайн Астрала и уже не нуждаются в заклинаниях для работы с ним.

Можно сказать, что чистый Астрал – это энергия без реализации, а материальный мир – это реализация без энергии, противоположная ему по смыслу. И любой, имеющий дар магии адепт, немного, самую малость смещён в своём балансе, обладая толикой свободной энергии, которую он извлекает из потоков магии на первых рангах или из самого Астрала, достигнув уровня развития Демиурга.

Врата – ритуал, заклинание, повеление невообразимой пока для меня сложности, а может и смесь всего этого, работали на основе некоторых глубинных законов мира и Астрала. В древности эти знания использовали для того, чтобы за мгновения, сместив баланс человека от реализованной в мире материи к нереализованной энергии, переместить его на тысячи километров. Порталы Артилиса пока восстановить не удалось. Но… Врата пошли даже дальше. Они смещали баланс так, что отправляли человека с тверди Артилиса в глубину Астрала, где и защищала наш мир Создательница со Стражами. Врата на самом деле делали то же, что и порталы Темных, которые они пробивали оттуда к нам.

В павшем Артилисе не было необходимости создавать заклинание такой мощи: любой из тех, кого позже заклеймят Отступниками, мог осуществить подобное одним повелением. Нам сегодняшним, ещё не до конца сроднившимся с изменившимся после Падения миром, такое пока недоступно. И сам наш мир, лакомая цель для Темных Демиургов и люди павшего Артилиса были уникальны – Велиримид сумела обеспечить уникальный баланс своих созданий. И сам мир, и его жители буквально несли в себе кусочек Астрала, позволявший им превзойти пределы, казалось, установленные раз и навсегда и черпать гигантские объёмы энергии. Уникальное творение, вызвавшее зависть у тех, кто тысячи лет клепал жалкие кривобокие поделки.

Мы, их потомки, по сути, и есть такие же жалкие поделки, калеки – которые, однако, с каждым поколением выздоравливают и тянутся к силе предков и уже достаточно сильны, чтобы уничтожать и темных богов, и Отступников.

Для меня же главное в информации, которой я раньше не слышал в таких деталях и тонкостях ни на одной из лекций, заключается в том, что пройдя Врата, я по сути стану не человеком, а одной из тех сущностей, что зародились на слоях Астрала после его возникновения. Зачем энергии материальная пища? Там одежда, броня станет лишь отображением условности, одним из законов слоя Астрала, на котором Велиримид и заставляет своих врагов принимать бой. Слой-мир, где вот это можно, вот это нельзя и по каждой позиции десятки правил, призванных лишь обеспечить нам, гардарцам и Стражам нашего мира преимущества.

В этом и есть сила Создательницы – в том, что её искусства хватило навязать её правила всем, кто ступил на порог нашего мира. В том, что она одна превзошла два десятка формально равных ей Темных Демиургов. В том, что Созидание превзошло Разрушение. Как бы пафосно это не звучало.

Число врагов стало не столь важно, но даже так она не смогла отказаться от помощи Стражей. Настало и мне время внести свою лепту в битвы, что идут нигде и одновременно вокруг и внутри каждого, кто ходит по поверхности мира Артилис.

Обдумав все, что я услышал от секретаря Соира, я покачал головой и отложил чемодан в сторону. Глупо. Чем я слушал? Зачем мне там одежда? Зачем мне там столик артефактора? Я, мой меч, мой Орб, Средоточие и Гвардеец. И то, я не могу дать гарантии, что меч, Орб и Гвардеец вообще останутся прежними при переходе через Врата. Хотя, если уж для голема дали разрешение, то это означает, что и остальные артефакты не потеряют своих свойств, даже если они и не природные, созданные именно в глубинах Астрала, а лишь собранные в нашем мире с помощью усилий современных артефакторов.

Мог ли я когда-нибудь даже подумать о том, что стану бок о бок с легендарными Стражами на защите своего мира? Мог ли я, будучи впервые озарён Символом Создательницы, даже помыслить о том, что стану так близок к ней?

Глава 8

Врата находились на расстоянии всего двух дней езды от столицы. Ехать пришлось в очень необычном дилижансе, на первый взгляд неотличимом от огромного грузового, что все чаще стали встречаться на дорогах. Внутри же он оказался разделён на две части: пассажирскую и грузовую, позволяя с комфортом расположиться и иметь доступ даже к моему трёхметровому голему. Расскажи кто-то лет пять назад про подобные махины, я бы и сам недоверчиво покрутил головой, вспоминая статьи в Вестнике и раздумывая, сколько лошадей понадобится, чтобы их тянуть. Сейчас же справлялась всего восьмёрка тягловых химер.

У меня и до этого было не так уж много опыта в передвижении по дорогам страны, а когда тебя тянут столь могучие создания, то пройденное расстояние определить становится ещё сложней. Ведь на дорожных станциях, которыми я привык измерять путь, мы не останавливались. Если подумать, то массовое внедрение новых ездовых и тягловых химер значительно сократило в них нужду. Возможно, часть из таких станций и вовсе скоро потеряет своё значение. А ведь с появлением небольших и одновременно мощных Истоков, можно обратиться к опыту грузовых големов, которые часто используются в крепостях или черте города. Создать мощный Исток, чтобы каждые два часа останавливаться и быстро перезаряжать накопители маны, а может и вовсе расставить сотни Истоков вдоль дорог… Огромный простор для артефакторов и големщиков. Мне было бы интересно этим заняться – хотя бы в качестве разминки для ума и воображения, но впереди у меня другие, гораздо более важные заботы.

Рядом с Гаром есть горы: срединный хребет, отделяющий центральные провинции от западных, но мы до них точно не доехали. То, что я увидел, покинув дилижанс, больше напоминало огромную ступень – словно земля перед нами поднялась, вознеся плодородный слой ввысь на сотню метров и обнажив отвесную каменную поверхность. К ней прижималась крошечная дорожная станция: невысокие стены с трех сторон, десяток зданий разных форм и размеров. Но в глаза сначала бросились армейцы вместо обычной стражи, затем их чрезмерное количество на стенах, а после в ауре отдалась пульсация мощного Источника. Все это подсказывало, что на самом деле передо мной вовсе не станция. Самое интересное обнаружилось у скальной стены: зев пещеры.

Уж не знаю, почему его не прикрыли хотя бы каким-нибудь зданием, скрыв от чужих глаз. Но уже то, что, несмотря на высоко стоящее солнце, я ничего не вижу в его глубине, словно туда не проникает ни один луч света, говорит – все непросто с этой пещерой. С моим сопровождающим не нужно оказалось ничего и никому рассказывать: он делал все сам, мне оставалось лишь следовать за ним по пятам и внимательно осматриваться. Удобно. Особенно если за твоей спиной печатает шаг трёхметровый, покрытый шрамами и сколами каменный голем и не приходится объяснять армейцам, почему они должны его пропускать.

Приближаясь к пещере, скользнул в Сах. Сразу же увидел множество сильных заклинаний, покрывающих землю, пронизывающих воздух вокруг. И ныряя все глубже и глубже в потоки магии, обнаруживал все новые и новые заклинания. С такой плотностью плетений я не сталкивался даже на караульных площадках Пеленора. Заподозрил бы работу Повелителей, если бы не знал, что их уровень воздействия на мир и вовсе не нуждается в подпорке плетениями.

Миг перехода через чётко очерченную тенью границу зева пещеры впечатлял. Мгновенная тьма и снова яркий свет. Проморгавшись, обнаружил, что мы с проводником стоим под стенами форта: мощные башни, навесы для стрелков высоко вверху, шары с крестообразной прорезью, что прикрывали стрелометы в бойницах. И вот здесь нам впервые пришлось проходить и проверку заклинаниями и сверку аур.

В крепости не успел и слова сказать, как маг едва ли не силой потащил меня куда-то вглубь пещеры. Здесь стены оказались источены ходами, причём все они были созданы руками человека: прямые, круглого сечения, сворачивающие под прямыми углами, освещённые по всей своей длине Светочами.

Наш путь закончился в пещере, венчающей один из таких проходов. Тоже рукотворной; порода была выбрана половинкой шара. В верхней точке, метрах в тридцати от пола, нестерпимо сиял огромный светильник, заливая пространство желтоватым светом. Люди, шкафы, столы – все это теснилось по кругу у стен. В центре же стояли огромные, около двадцати метров высотой, серые колонны с лежащим на них архитравом. Он был весь покрыт высеченными рунами. Старшими рунами, оставленными нам Создательницей и продолжившими работать даже тогда, когда сама основа магии изменилась и на руины Артилиды опустились Темные века.

Всё пространство каменного пола покрывали несколько вписанных друг в друга Печатей. Взгляд выхватывал отдельные знакомые элементы то там, то тут, но смысл всего комплекса сопряжений ускользал. Один размер рунных блоков уже говорил об уровне разработки. Сомнительно, чтобы простой мастер училища – пусть и необычного, но сосредоточенного больше на практическом применении магии – смог бы с одного взгляда понять работу, которая стала результатом десятилетий труда старших собратьев по Искусству. Но это лишь очередной раз напомнило мне, что нельзя останавливаться на пути к вершинам.

Когда-то, только вступив на путь Искусства, я замахнулся на задачи, превосходящие мой опыт, талант и даже возможности, но всё-таки справился, сумев построить форт Дальний рог. Тогда я своими руками подготавливал центральный зал под крепостной Источник и Хранитель. И сейчас с первого взгляда обнаружил знакомые плетения контроля, которые шли вокруг Печатей внешним кругом. Со второго, уже понимая, что нужно искать, выделил преобразующие плетения, что должны напитывать амулетную часть. Но для чего амулеты в Печатях? Да и рунные вязи хоть и были похожи, но порядок следования знаков отличался от известных мне схем. Сделать вывод о том, для чего же предназначены черные каменные тумбы, окружённые этими рунами, было несложно: наверняка в них заключены Истоки, а камень используется для лучшей проводимости маны и снижения потерь при передаче.

Но погрузиться в изучение изысков чужой работы, найти в ней ещё что-то известное мне не дали. Ничего удивительного, ведь я приехал сюда совсем не за этим. Ни Повелитель, ни его секретарь, ни тем более сопровождающий не сообщали мне подробностей, но кое-что я был способен понять и сам, сделав выводы из услышанного: последний раз эти Врата работали несколько месяцев назад, когда их только проверяли. Они исправно переправляли вещи и людей в Астрал к Стражам. Так же исправно возвращали их назад. С некоторыми исключениями, правда. Исключения относились только к предметам, на которых проявлялся откат порталов, привычный для всех в Гардаре. С людьми такого произойти было не должно, несмотря на то, что, по сути, Врата полностью меняли тех, кто проходил ими. Да по-другому и быть не могло, ведь человек не может выжить в Астрале, как бы Создательница не изменила часть его.

Находящиеся здесь маги радовались получению разрешения на проведение ещё одного опыта. Я, так же пропадавший днями в своих изысканиях артефакторики, мог их понять, но быть объектом для изучения оказалось неожиданно неприятно. Впрочем, я почти год провалялся в госпиталях, пока врачи не сумели подобрать лечение и много раз ощущал на себе такие же отстранённые взгляды людей, видящих в тебе едва ли не предмет. Кстати, теперь, пройдя Зелон, я понимаю, что помочь мне сумели опытные армейские магистры и архимаги, которые изредка сталкивались с похожими травмами и всё же остановили некроз моей ауры. А вот в гражданском пансионате лечащий врач даже не задумывался о том, что можно использовать сырую, ядовитую ману и впервые пробовал это сделать на моих глазах. Так что любой маг постоянно исследует себя и мир вокруг.

Что-то такое я не раз повторял, находясь рядом с Маро и перенося на себя все её переживания, выслушивая и даже заставляя выговориться. Я утешал, убеждал, что не нужно обращать внимания на странное поведение магов, достаточно вспомнить меня, погруженного в мир плетений, увлечённого пришедшей идей. Возможно, это тоже было одной из причин, по которым я стал меньше заниматься Искусством. Вокруг Маро и без того было полно магов, а вот простых людей не хватало.

В общем, суету и обращение с собой наравне с бездушным големом я перенёс с кривой усмешкой, вряд ли верно понятой теми, кто здесь находился. Уж слишком забавно смущались самые молодые из них.

Я же ухмылялся тому, что сейчас не мог честно ответить даже себе: чему же я больше радовался? Тому, что оказался в привычном мире магии и мне не нужно скрываться даже от любимого человека? Тому, что я наконец-то приложу свои силы для её лечения и перестану ощущать себя беспомощным? Тому, что можно отбросить заботы о Маро и окунуться в то, что всегда было для меня частью жизни? Тому, что на расстоянии меча окажутся те, кому можно просто мстить, выкинув из головы все житейский сложности?

Возможно, я сумею это понять там, по ту сторону Врат. И ответить себе на ещё один вопрос: а не бегство ли это? Ведь после того, как Рагнидис предложил помощь, сообщил, что есть способ замедлить жизнь Маро до момента обнаружения решения, разве я не должен был остаться здесь? Кто поддержит Маро, когда ей придётся уехать в горы, в лабораторию? Кто поддержит её родителей, которые перестанут получать от неё письма? Почему мне легче сбежать сражаться с темными, чем остаться здесь, закончить третью ступень обучения, вернуться к Маро, увидеть её вечно спящей?

Поймал себя на мысли, что уже ответил на свой вопрос. Сбежал. Не зря же промелькнуло это слово в голове. Выходит, действительно легче сбежать. Не так уж я оказался и силен. Хватило лишь на… семь месяцев.

И кстати, что-то такое мелькало в строках мемуаров того же Виора Раста, архимага, что пережил все Темные Века, все битвы, разработал множество заклинаний и рунных связок. Мне, школьнику, было неинтересно читать многие главы у него, я пролистывал житейские подробности. Но разве не об этом рассказывала история его жены? Той, которая не была магом и состарилась у него на глазах? Оказывается, читая мемуары великих, я запоминал не то, что нужно. Что теперь мне, кавалеру множества наград, потерявшему друзей и сослуживцев в сражениях, описания этих самых битв? У меня есть свой опыт: иди вперёд, даже если уже нет сил и убей врага, иначе погибнут те, кто рядом с тобой. Это просто. А вот важное, то, что мне и нужно на самом деле из опыта чужой жизни, я, оказывается, бездарно упустил.

Меня хлопнули по плечу, заставляя отвлечься от мыслей и задали вопрос:

– Из Сах вышел? Внимаешь?

Снова усмехнувшись, на этот раз беззаботно, согласился:

– Внимаю.

– Отлично, – мужчина с магистерской бородкой, да и по плотности ауры определяемый не меньше, как очень сильный мастер или даже магистр, кивнул и продолжил. – С тобой пришли бумаги. Все ясно-понятно, да только указания противоречат друг другу. Запоминай что я скажу и сам решай, что с этим делать потом. Готов?

Я тоже кивнул, обойдясь без слов и скользнув на самый краешек Саха, чтобы ничего не упустить.

– Распоряжение: в рабочую печать Врат поместить тебя, меч, артефакты по списку и голема. Список: природное Средоточие малое, артефакт без клейма со Стазисом и Родником, артефакт Истока, амулет ментальный с клеймом эксклюзивным, амулетная броня. Список ясен-понятен?

– Так точно.

– Тогда лишнее – мне.

Рука скользнула под рубашку. Амулет выпускной, амулет офицерский, списанный и восстановленный, амулет самоделка. Больше у меня ничего и нет. Все, кроме выпускного легло горкой в требовательно протянутую ладонь. Через минуту, вернувшись из-за пределов печати, этот же магистр принёс мне артефакты в обмен, заставив нахмуриться:

– Не понял.

– Чего не понял? Я же только что зачитывал список. Это модифицированный под Астрал Исток.

Я принял знакомый шар:

– Что значит модифицированный?

– Это следующий пункт инструктажа. Сама природа того пласта Астрала, куда ведут Врата, отличается от нашего мира.

– Прописные истины мне можно и не повторять, – недовольно сморщился от тона магистра.

– Как скажешь. Тогда сократим до минимума, – хмыкнули мне в ответ. – С артефактами большие проблемы. Природные проходят без замечаний, поскольку не подвергаются изменениям, все остальное может разрушиться. Мы только-только подгонку начали. Перво-наперво после перехода убери от себя свой артефакт со Стазисом. Голем просто рассыпется, а вот эта штука может полыхнуть на поясе. Меч вряд ли. Амулетная броня… не знаю. Тоже убери от себя. Это всего лишь опытный образец.

Услышанное мне совершенно не понравилось. Инструкции, что выдал мне секретарь Солк, ни о чем подобном не сообщали. Поэтому молчать не стал:

– Я считал, что в списке речь шла об Истоке голема. И он у меня точно не модифицированный. Что значит рассыпется и зачем тогда мне его тащить туда?

Магистр вскинул брови и, развернувшись, заорал:

– Риол, у нас проблема! В ходячей каменюке Исток!

Ответом ему стал не менее могучий крик с противоположной стороны пещеры:

– Я в курсе!

– А я нет!

– А тебе и не нужно! Балансирую контур я!

Развернувшись ко мне, магистр возмущённо спросил у меня, видно позабыв, кто перед ним:

– Что значит не нужно? Мы же не партию контрольных артефактов переносим, верно?

Отвечать я не стал, но в самой ситуации ничего хорошего для себя не видел. Все это неприятно напомнило мне майора Зиртоя, что когда-то пытался отобрать у меня Маро. Он тоже не видел в ней человека. Вроде бы и голос, что раздавался с той стороны не похож, но… Впрочем и после того дня мы иногда сталкивались с таким отношением, так что это вовсе не уникальный случай. Я, со своей увлечённостью магией мог бы понять этих людей. Мог, но не хотел этого делать. Всегда нужно ограничивать себя в каких-то важных вещах. Как ограничивают законы Гардара эфирников.

Магистр же взъерошил волосы и вздохнул:

– Ладно. Суть проблемы ты понял? Приказ гласит отправить туда и тебя, и голема. Но его мы не изучали, и я не могу тебе ответить на вопрос что с ним там случится.

Я кивнул, не сильно переживая за это. Сах позволил обдумать этот момент. Вряд ли Повелителю Рагнидису интересно что случится с Гвардейцем при переносе. Я скорее поверю, что он знает – все будет в порядке. Не зря ведь составлен список. Магистр же продолжал наставления:

– Держись от него подальше. Амулетную броню держи на ладони…

– Что значит амулетная броня? Я носил нормальную зерцальную, – приподнял перед глазами обычный амулет, почти неотличимый от обычной поделки гарнизонной мастерской. Толстый диск, размером с ладонь, блестящие в ярком свете крошечные руны с тыльной стороны. – Что это?

– Это то, чему мы тут отдали пять лет. Не нужны больше латы, поверх которых крепится заклинание. Это Доспех, который сам создаёт их.

Я попытался оценить, насколько нужно усложнить плетение бакалавра, чтобы оно удерживало псевдосталь по заданному образцу. Не смог и просто спросил:

– А применять его могут только архимаги? Или для этого мне и нужен будет Исток в руке?

– Здесь может и нужен, а там с этим проблем не будет. Поймёшь, – магистр замялся. – Если работать будет. Прошлый рассыпался. М-да… В общем, следи за связующими плетениями. Как только поплывут – отбрасывай его прочь. И желательно не во встречающего. Не думаю, что это сойдёт за приветствие.

Хороший совет. Пожалуй, даже больше, чем сам перенос, меня волновала встреча на той стороне. Увидеть своими глазами легендарных Стражей? О чем после этого можно ещё мечтать? О личной встрече с Создательницей? Устыдившись своих мыслей, я выбросил их из головы, сосредоточившись на том, что происходило здесь и сейчас.

Нас с Гвардейцем поставили между колонн, точно под архитравом. Вокруг, один за другим, просыпались Истоки, накрывая пещеру волнами излучаемой сырой маны. Её жадно впитывали рунные плетения. Я не видел, чтобы хоть одна руна в них начала излучать свет, показывая, что приблизилась к пределу насыщения. Заклинание Врат было сделано с огромным запасом прочности. Один только размер колонн и расстояние между ними намекали, что кто-то оптимистично предполагал, будто через них будут проходить строем целые бригады или осадные химеры. Даже мой трёхметровый голем терялся у подножия Врат.

У края стены фигура человека подняла руку, привлекая моё внимание, раздался знакомый голос:

– Приготовился!

Я кивнул и скользнул в Сах, окунаясь в потоки магии. Те, что лежали на самом краю мира и были доступны даже адептам. Казалось – они гудели от маны, разлитой вокруг.

– Переход!

И все исчезло. Гудение, сами потоки, колонны, пещера и весь мир.

Мгновение я находился в пустоте, где не нашлось ничего, кроме слепящего света, льющегося со всех сторон. Плечи расправились, словно до этого на них давила неощутимая тяжесть, в теле появилась лёгкость. Даже голова закружилась, а ослеплённые глаза не находили вокруг ни единого ориентира, чтобы помочь понять, где низ, а где верх. Кажется, даже магический транс перестал ускорять моё мышление, растягивая время.

А затем в ноги ударила земля, на плечи рухнул, пригибая, невидимый груз. Яркий свет едва ли не вдвое потерял в силе, а время привычно замедлилось, позволяя мне сосредоточиться на ощущениях. Ощущениях мага-артефактора, мага-големщика, неразрывно связанного со своими творениями. В лежащем на левой ладони шаре сбалансированные плетения между природными артефактами дрогнули, поплыли. Та неразрывная связь, что соединяла Орб и активный участок моей ауры зазвенела, будто струна под шквальным ветром, натянулась и лопнула, заставив меня пошатнуться. Амулет брони, который я повесил на пояс, внезапно полыхнул яркой вспышкой.

Не раздумывая, я отбросил Орб в сторону, сорвал амулетную броню и отправил следом. Чуть повернулся, прикрываясь плечом и пытаясь защититься Доспехом. Впустую. В ауре не нашлось ни единой заготовки заклинания, словно и они оказались снесены этим шальным ветром. Ветром, не ощущаемым телом, но давящим на ауру. Неважно.

Сах действовал. Исток и Средоточие на другой ладони ничуть не изменились, не отреагировали на мир по эту сторону Врат. Что бы ни случилось с Орбом, его потеря тяжела, но не самое худшее, что может сейчас произойти. Я ощущал, как все громче звенит связь с Гвардейцем. Но если мгновение назад все произошло стремительно, не дав мне и шанса повлиять на происходящее, то здесь и сейчас проблема с големом нарастала постепенно. Что бы ни происходило, но в нем самом я не ощущал проблем. Он по-прежнему высился нерушимой массой камня, металла и кости. Ни о каком разладе внутри него не было и речи. Сердце голема мерно пульсировало маной, наполняя его тело. Исток в груди Гвардейца представал для меня как сверкающая несокрушимая драгоценность, готовая передавать ману из потоков мира.

И только то, что соединило меня и голема в ритуале создания, странное сплетение эфира и единения со стихией Земли, пропитанное моей жизнью, грозило порваться. Не думаю, что это привело бы к разрушению голема, но остался бы он после этого моим созданием?

В тот миг, даже погрузившись в Сах, замедлив внешнее время, я не вспомнил ни схватку с зелонским архимагом эфира, когда, казалось, эта связь была им разорвана; ни убийство гигантского Илиза, когда самой магии не существовало; не подумал о том, что по сути, мой ритуал создания големов делает из них часть меня. Не глупо ли бояться, что твой товарищ по оружию станет простым камнем, если ты сам приложил массу усилий, чтобы такого никогда не случилось?

Но в тот миг эти умные мысли не пришли мне в голову. Я просто вцепился в связь со своим творением, расширил ауру, дотянулся ею до Гвардейца, заключил в неё, захватывая вместе с этим и струну связи целиком. Буквально обнял её, гася вибрации и заставляя стихнуть звук, который грозил смениться визгом оборванной струны.

Сколько заняла эта странная борьба? Две секунды? Пять? Вряд ли больше. Не знаю, что это было, но пульсация моей ауры сумела удержать от разрушения связь с големом. С облегчением выдохнув, вынырнул из Сах и огляделся в поисках тех, кто должен меня встречать.

Да уж. Не так я представлял себе встречу со Стражем. Именно в его сторону я и отшвырнул разладившиеся артефакты, точно магистр в пещере сказал мне своё пожелание под руку. И сейчас Страж крутил в руках Орб, рассматривая.

А я же жадно вглядывался в самого Стража.

Высокий светлокожий мужчина с короткими черными волосами. Страж выглядел даже моложе, чем я. Строгие, чётко вылепленные черты лица, застывшие в маске безразличия. Мягкие сапоги, штаны; необычная короткая котта: широкие разрезы по бокам, длинный узкий клин материи спереди, спадающий ниже колен; перчатки, плащ до щиколоток. Все это яркого синего цвета, украшенное лишь белыми абстрактными узорами: линиями и кругами. Только плащ скрепляет на груди огромная круглая фибула ярко-красного цвета.

Он один из тех, кто сотни лет назад сражался с армиями захватчиков нашего мира, тот кто победил и умирал, когда Отступники ударили в спину Создательнице и нарушили изначальные потоки магии. Тот, кто принял вечное служение на защите нашего мира из рук Создательницы и с того момента день за днём сражается с темными. Сражается здесь, в Астрале, куда теперь попал и я.

Страж поднял на меня взгляд – вместо глаз белые провалы, не видно ни радужки, ни зрачков. Неприятное ощущение, когда кажется, словно смотрят сквозь тебя. Небрежным жестом метнул мне Орб. Застывшие черты лица дрогнули. Один из уголков рта изогнулся вверх, подбородок чуть приподнялся. Что это? Презрение?

Тон Стража подтвердил мою догадку:

– Вы там продолжаете сходить с ума? Словно дети, нашедшие ключ от шкафа, торопитесь попробовать на вкус все, что в нем от вас прятали? Кого я встречу здесь в следующий раз? И впрямь ребёнка?

Несложно догадаться, о чем он говорит:

– Уважаемый Страж недоволен моим уровнем силы?

– Его отсутствием. Прошлые хотя бы коснулись её. Хорошо… – грудь Стража поднялась в глубоком вздохе. – Сейчас я отправлю тебя обратно, сообщишь там…

Я вскинулся:

– Стойте. Не для того я пришёл сюда, чтобы тут же вернуться обратно.

– Твоих сил недостаточно. Что ты будешь делать здесь? Прислуживать?

– Слуга? – я сдержал рвущиеся следом слова, смял их в себе, сказал иное. – Я пришёл сюда сражаться.

– Сражаться? Ты?

– Конечно, не мне мериться силой с подобными вам существами.

– Хотя бы это понимаешь. Слабак. Сколько сотен лет вы пытаетесь стать сильнее, но до сих пор не способны справиться с немощной мелочью из порталов?

Я задохнулся от гнева. Когда я стоял против Темных Мастеров всего лишь младшим мастером, я был слабаком? Когда простые солдаты, даже не адепты, бились против химер, они тоже были слабаки? Когда… И я не удержал свой гнев:

– Мелочью? – сейчас мне не было дела до того, кто стоял передо мной. Страж? Плевать. – Я стоял в двадцати шагах от тёмного бога и обрушивал на него свои заклинания. Руки именно таких слабаков как я, принесли победу над ним.

– Ты говоришь это тому, кто когда-то был творцом садов, а затем своими руками убивал таких богов. В одиночку.

– Творец садов? – гнев лишил меня остатков почтительности и преклонения перед Стражем. – А я тогда резчик по камню? Честнее будет сказать, что я говорю это архимагу Артилиса. Верно? – сжав кулак добавил. – У многих из моих товарищей не было даже дара магии, но это не помешало им поднять оружие на существо, которое убивало их одним взглядом.

– Кто же не давал вам стать сильнее? Минули сотни лет… – мне показалось, что глаза Стража загорелись белым светом, ярко выделяясь на лице. – Даже руины нашего Артилиса уже исчезли. Вы не стали сохранять имя империи, городов…

Не выдержав, я возразил:

– Артилисом мы называем теперь весь наш мир. В память о потерянном.

Страж словно не услышал меня:

– Уже нет в живых наших правнуков, а вы все ещё слабы.

– Наша ли в этом вина?

– Конечно, легко винить в своей лености других, маг Гардара. Но что ты сделал для того, чтобы стать сильнее?

– Пришёл сюда.

– Подметать нескончаемый песок? Что мне поручить тебе, слабое существо, которое я, архимаг Артилиса, не взял бы даже в ученики?

Теперь вздыхать, чтобы победить самого себя, пришлось мне.

– Хорошо. Не такого я хотел. Но если Стражу кажется, будто это поможет сдержать темных, то кто я такой, чтобы возражать? Метла мне, метла голему. Двойной вклад от мага Гардара для архимага Артилиса.

Несколько мгновений мы мерялись взглядами, как бы глупо это ни было с моей стороны. Наконец черты Стража снова застыли в безразличии, а подбородок чуть опустился в едва заметном кивке:

– Идём.

Я глядел в спину Стража и думал о том, как безумно все повернулось:

– Подождите! – устыдившись крика, уже тише продолжил. – Не так я представлял себе эту встречу.

Страж даже не подумал остановиться:

– Она и не должна была состояться. То, что ты здесь – бессмыслица.

– Пусть. Я хочу сказать о другом – никогда не думал даже, что подобная встреча состоится, – поняв, что ещё несколько секунд и Страж просто выйдет из зала, я закричал. – Стойте!

Страж сделал ещё три шага, заставив моё сердце зайтись в бешеном стуке, а затем замер. И повернулся ко мне, снова обжигая белым провалом глаз. Я проглотил сухой комок:

– Первое что я хотел сказать, отправляясь сюда – это слова благодарности, – сказав это, повторил то же, что и перед Рагнидисом – опустился на колено, разве что кулак не приложил к груди, ведь этот жест пришёл позднее, когда Артилис уже пал. – Страж – я благодарю вас за битву, что длится сотни лет. Благодарю за сотни лет защиты моей страны. Любой из магов Гардара мечтает встретиться со Стражем. Я счастлив, что эта несбыточная мечта сумела осуществиться.

Подняв голову от каменного пола, встретился глазами со Стражем:

– Маг. Гардар. Лесть, – Страж цедил эти слова неторопливо, заставляя их повисать в воздухе, а затем усмехнулся. – Это ничего не меняет.

– Неважно.

Я поднялся, упрямо повторил:

– Неважно.

Главное – это то, что во мне: исполненная мечта, исполненный долг, облегчение в груди и радость в сердце. А Страж… Что же, именно таким – гордым, упрямым и могучим, способным, отбросив в сторону мирные заклинания, крушить богов темных в одиночку и сметать со своего пути целые армии, я себе его и представлял. Остальное неважно.

Следуя за Стражем, я вышел из того зала, где оказался первоначально и где особо ничего не успел заметить, сначала занятый собой, артефактами и Гвардейцем, а затем своим встречающим. Даже обратившись к памяти в трансе Сах, не сумел вспомнить большего, чем ровный каменный пол, высокий свод, расчерченный нервюрами. Не могу даже сказать, почему там было светло. Во всяком случае, таких светящихся сгустков, висящих под цилиндрическим сводом коридора каждые двадцать шагов там точно не было.

Путь вывел нас в огромный зал, своими размерами, пожалуй, могущий поспорить с холлом Академии Гара. Прямоугольный неф, с потолком, теряющимся в десятках метрах над головой и в два ряда возвышавшимися вдоль боковых стен столь же гигантскими колоннами. Звук шагов Гвардейца разносился по всему пространству, отражаясь от стен и возвращаясь к нам гулким эхом, словно вместо одного голема здесь маршировал полный ротный состав в пятьдесят штук. Но глазеть по сторонам мне оказалось некогда, приходилось поспевать за Стражем, который вёл к огромной двери, в которую легко бы вошла любая осадная химера зелонцев.

Створки, повинуясь жесту Стража, распахнулись, и через пять шагов я оказался под открытым небом. Небом, что завораживало и притягивало к себе взгляд: высокое, бесконечно далёкое, оно поражало глубоким темно-синим цветом со сверкающими, горящими на нем огнём звёздами. При этом с него одновременно светило и солнце, пусть и меньшего размера, более тусклое, чем привычное мне и тут и там на горизонте клубились голубые, фиолетовые сгустки, больше похожие на вихри, чем на облака. Но главным было то, что я видел над собой Селену и сам Артилис, легко угадывая на покрытом облаками огромном шаре знакомые со школы очертания материка и хребтов, море и остров Шиалд ближе к нижнему краю шара.

Потрясённый, я замер, позабыв, что мне нужно спешить за Стражем – поглощённый представшим передо мной зрелищем, провалившийся в висящий над головой шар планеты, словно летя над его горами и океанами.

Я бы не удивился, если бы Страж вырвал меня из созерцания грубым окриком, но этого не случилось. Я сам, трижды оглядев шар Артилиса и пробежавшись по привычным созвездиям над головой, пришёл в себя и опустил взгляд. И снова встретился глазами со Стражем. Его лицо по-прежнему казалось спокойной маской, только в этот раз белые провалы глазниц точно светились. Страж молча развернулся и я последовал за ним.

Не оборачиваясь, словно обращаясь не ко мне, Страж заговорил:

– Астрал – это первооснова сущего, его исток, его начало. Чем глубже ты познал Искусство магии, чем могущественнее стал, тем сильнее ты можешь воздействовать на первооснову. Велиримид, даже в сравнении с другими Демиургами, несравненно искусна в работе с Астралом. Какое бы могущество не получил тот, кто был раньше человеком, ему никогда не уйти от человечьих же желаний, эмоций и стремлений. Одно из них – зависть.

Я кивнул, полностью согласный с тем, что услышал. И я сам, и те маги, что встречались в моей жизни – все мы ничуть не менялись, поднимаясь на новую ступень Искусства. Примеров тому полно. Аувид, гордящийся тем, что стал самым молодым архимагом Гардара. Вариодай и Трауст, предавшие всех нас, но всего лишь повторившие то, что совершили Отступники и их «верные». Демиурги, которых Создательница именует Темными, пошедшие по простому пути, когда проще отобрать чужое творение, чужой мир, чем из раза в раз создавать свой, тратя на это сотни лет жизни и труда.

– Мы знаем, что Велиримид великий творец. Мы сами, мир, который вы теперь называете Артилисом был тому свидетельством. Но то, что ты видишь вокруг…

Невольно я огляделся, скользнув в Сах так глубоко, как только мог, чтобы ускорить свой разум до предела. Под ногами стелился мелкий, отливающий красным песок. Ветер тут же стирал следы Стража, позволяя мне отпечатать свои. Позади нас возвышался величественный храм, до сих пор закрывающий половину небосвода: два освещённых солнцем шпиля, рвущихся к звёздам, широкий неф между ними, из арочного входа в который мы и вышли. Тут и там из песка поднимались здания поменьше, сравнимые с Университетом Гара или Храмом Пеленора. Слева, вдалеке, виднелось странное сооружение: полукруг из ордерных аркад в три ряда друг над другом, перемежающихся гигантскими арками, сквозь которые ветер нёс облака красной пыли.

Решив разглядеть получше, я потратил несколько мгновений в попытке сплести Око, но обнаружил, что знакомые, простые рунные цепочки расползаются, словно разъедаемые чем-то невидимым.

Пока я пытался обуздать свою магию, Страж чуть изменил направление, позволив понять цель нашего пути. Мы шли к очень знакомому сооружению: две колонны с архитравом, пространство между которыми оказалось затянуто фиолетовой пеленой. Вратами это быть не может, мы оставили их в зале, где я появился. Логично предположить, что это портал, который позволяет переноситься на большие расстояния. То, что утрачено нами после Крушения мира, но сохранилось здесь, где Стражи обладали всеми знаниями павшего Артилиса. Жаль, что ни один из них не появился в Гардаре и не помог хотя бы советом, упрощая первые шаги в магии. Но это плата за служение, которое они выбрали. Теперь они часть этого мира, часть нашей защиты.

Вынырнув из Сах, я хотел спросить о своих проблемах с магией, но придержал вопрос, услышав очень странную фразу:

– Я говорю обо всем, что ты увидел, выйдя из Храма, а не о том, что мы создали позже. Вторгнувшись в Артилиду, Темные считали, что залог победы – завладеть Сердцем мира.

Нахмурившись, я попытался понять, о чем говорит Страж. Ведь Сердце появилось только после крушения. Но он развеял мои сомнения:

– Глупцы. То ли Отступники не сказали всего, то ли им не поверили. Ведь по меркам Демиургов обеспечить такую плотность потоков магии на материальном плане без их средоточия невозможно. Но Артилис был создан без него. Он и до этого считался Велиримид лучшим из её творений. Но когда её предали, ранили, то она поняла, что сохранить его не сумеет. Часть оставшихся сил Создательница потратила на нас, умирающих на руинах Артелиды, изменила, сделав Стражами. Но этого оказалось мало. Наших сил оказалось мало, чтобы помочь ей в битвах.

Я не выдержал, хотя намеревался молчать:

– Но ведь благодаря вам она сумела ослабить второй натиск Темных.

Страж остановился в десяти шагах от полотнища портала, обернулся, направив на меня взгляд чуть светящихся глаз и процедил:

– Красивая легенда. Треть нас пали за первые два месяца битв. Больше погибло только в день Вторжения, когда мы ещё не стали воинами. Так что в случившемся после есть и наша вина, ведь мы оказались слишком слабы. Велиримид ничего не оставалось, как и впрямь связать себя с Артилисом. Можешь гордиться – обновлённый Артилис превзошёл прежний. Вы, рождённые там, – палец Стража поднялся в небо, указывая на висящий над нами шар планеты, – должны были стать непревзойдёнными магами, подпереть Создательницу в битве, прийти нам на смену.

Мне нашлось что возразить:

– Ты говоришь о том, что после Крушения она связала нас с потоками магии? Так? Но разве там всё зависит от нас? Пришёл на площадь, на тебя обратился взор Создательницы и ты стал магом? Да в Темные века этот дар появлялся у единиц! Даже сейчас лишь треть имеет шанс стать хотя бы адептами. Прошло ещё слишком мало времени.

– Сотни лет – это мало?

– Артилис расцветал тысячи.

– Это было другое время.

– Я отвечу так же – сейчас другое время. Мы делаем все, что от нас зависит.

– Я вижу, как вы это делаете – топчетесь на месте.

– Мы усердно учимся и познаём Искусство.

– Так почему ты не способен создать даже простейшее заклинание? – Страж на миг взглянул моего Гвардейца. – Привык полагаться на костыли? Ты калека, я же вижу ауру.

– Может быть я и не могу выращивать сады, но с каких пор такая рана может помешать сражаться?

– Неважно. Я оценил твой уровень силы и способности. Никчёмные. Ты сам сказал, что готов помогать чем угодно, но снова заговорил о сражениях, об Искусстве. Передумал бороться с вечным песком и хочешь обратно?

Я едва сдержал рвущиеся с языка ругательства. Метлой не заслужить внимания Создательницы. Но я уже сделал выбор и не привык отказываться от своих слов, поэтому лишь усмехнулся:

– Прошу Стража показать, где мне нужно подметать.

Страж развернулся, стремительно двинулся к колоннам, заставляя меня следовать за ним едва ли не бегом, а перед тем как войти в зев портала, бросил через плечо единственное слово:

– Идём.

И я шагнул следом.

Глава 9

Шаг в портал дался мне с трудом. Уж слишком нерадостную картину я рисовал себе на той стороне. И, оказавшись у подножия высокой песчаной дюны, решил, что слова Стража о метле отнюдь не были шуткой. С вершины дюны медленно струились бесконечные потоки сносимого ветром песка, осыпаясь по склону и скользя к нашим ногам.

Страж поднял руки на уровень груди, растопырив пальцы так, словно держал в ладонях невидимые чаши. Жестовая активация у столь могучего существа? Я с недоверием покачал головой, вглядываясь в потоки магии, невероятно густые, едва не ослепляющие меня и скрывающие за своими сплетениями большую часть мира.

Как я и думал, не было и следа плетений или рун. Страж повелевал магией напрямую, обходясь без помощи вспомогательных инструментов. Этот жест был не более чем привычкой или же и вовсе нужен был только, чтобы впечатлить меня. Страж медленно взлетел, замерев в десяти метрах надо мной. Мгновение он вглядывался в линию горизонта, а затем перевернул ладони. Из них, словно из настоящей чаши, буквально выплеснулся ураганный ветер, поднимая песок и закручивая его вокруг пятачка в двадцать шагов шириной. Я и парящий наверху Страж словно оказались в глазе бури, о котором мне до сегодняшнего дня приходилось только читать.

Сила ветра быстро нарастала и, спустя несколько секунд, он уже выл, подсказывая мне, что шагнуть в его потоки было бы большой ошибкой. У магистров есть заклинание «Тёмного ветра», со стороны, по эффекту сходное с тем, что я наблюдал вокруг. В «Темном ветре» песчинки буквально сдирают кожу и мясо врагов. Здесь же использовались силы того, кто могущественнее Повелителя. Что случится со мной за пределами круга спокойствия? Меня превратит в кровавую пыль?

Проверять я не собирался, продолжая наблюдать за происходящим: закручиваемый ураганом песок поднимался всё выше, заслоняя красной стеной небо и солнце, словно на нас опускалась ночь. Но я знал из инструктажа у Врат: здесь царит вечный день, а то, что изображает светило, коснувшись горизонта, отправляется в обратный путь.

Раздался хлопок, и стена песка стремительно рванулась от нас во все стороны, оставляя после себя тёмную скальную поверхность, открывая взгляду руины каменного сооружения, до этого момента скрытого под бесследно исчезнувшим барханом. Стена песка откатилась до горизонта, затерявшись вдали, а местность разительно переменилась. Если, оказавшись здесь, я решил, что попал в пустыню, и вокруг всё было покрыто красным песком, то теперь словно перенёсся в предгорья: тут и там из тёмного камня поднимались скальные клыки серого и чёрного цвета.

Страж медленно опустился на песок, оставшийся только в бывшем глазе бури. И, точно дождавшись этого момента, поверхность тут же дрогнула под нашими ногами, расползаясь во все стороны. Мы словно очутились на вершине небольшого одинокого бархана и поползли вместе с осыпающимся склоном. Я и Гвардеец побежали вниз, едва успевая выдёргивать ноги из засасывающего плена. Голем бежал чуть позади, взметая целые фонтаны песка, осыпая им меня. И нагоняя с каждым шагом. Я не выдержал, скомандовал, не дожидаясь исхода опасной погони:

– В сторону!

Остановились, пробежав шагов десять уже по скальной поверхности. Первое, что я сделал, отплевавшись и развернувшись, – оценил высоту бархана. Слой песка, который Страж разметал до горизонта, впечатлял. Даже сейчас, осев – метров шесть, не меньше.

Сам Страж так и стоял наверху. Впрочем, голос его был хорошо слышен:

– Велиримид изменила законы этого пласта Астрала. Можешь считать, что эти камни – кости вашего мира.

Я упрямо напомнил:

– Артилиса.

Губы Стража чуть искривились:

– Сейчас они свободны от песка Астрала. К тому же здесь есть ты, сама плоть того мира, пусть и изменённая Вратами до неузнаваемости. Пройдёт несколько дней и на этих камнях проклюнется жизнь, здесь можно будет поставить портал, а у тёмных появится возможность пройти через него в твой Гардар. Основные сражения проходят далеко отсюда. Сквозь Стражей просачиваются лишь слабые и редкие твари. Впрочем, буду справедливым: о них и их силе ты знаешь получше меня. Они будут идти по этим пескам, привлекаемые истечением той жизни, что здесь появится. Мы лишь создаём подобные места, поддерживая неизменным общее число таких… – Страж на мгновение замялся, подбирая слово, – оазисов, откуда тёмные могут проложить путь к… Артилису. Но теперь, раз вы, гардарцы появились здесь, то всё немного изменится.

Страж обвел рукой изменившийся пейзаж, продолжил:

– Песок всегда возвращается. Если не будет оазисов-обманок, выжившие тёмные начнут рыскать глубже и найдут наш Храм. Как бы ни была мала эта вероятность, но никому не нужно, чтобы портал открылся в самом Сердце Мира, верно?

Я лишь кивнул, больше слушая и запоминая, чем пытаясь понять, что вложено Стражем в его слова.

– Ты хотел сражаться, но был согласен даже подметать? Что же. Первые ростки оазиса появятся сами, но лишь от тебя будет зависеть, как скоро их засыплет песком. Борись с ним, жди гостей. Чем больше будет оазис, тем проще его будет найти тёмным тварям.

Страж отвёл взгляд. Я поспешно спросил::

– Страж, подождите! Мои плетения расползаются. Даже простейшие. В чём причина?

– В твоей слабости?

Я выдержал взгляд странных белых глаз, спокойно возразил:

– Не думаю, – мелькнула мысль, которую я тут же озвучил. – Причина один из законов этого пласта, о которых вы говорили. Мне придется привыкать к ним, точно так же, как и тёмным магам приходится привыкать к законам Гардара, – заметив, как дрогнули черты Стража, исправился, – Артилиса.

– Верно. И об этом тебе должны были сказать на той стороне. У тебя есть три дня, прежде чем сюда вернутся твари Астрала. Если не успеешь, то кричи, зови на помощь, и я тут же вернусь и отправлю тебя туда, где тебе и место. В твой Гардар.

– Твари?

Страж усмехнулся:

– Эти пески не безжизненны, а оазисы привлекают не только тёмных.

Больше я ничего не успел спросить. Страж поднял руки и исчез, оставив меня одного. Впрочем, я тут же поправился. Нас одних – меня и Гвардейца. Не знаю уж, что здесь за твари, но мой голем со мной. А на его спине эспадон и огромный молот. Одного этого хватало когда-то, чтобы пройти насквозь орду химер. Буду считать, что передо мной первый экзамен на этой ступени обучения. Пожалуй, если смотреть на это с такой стороны, то любой мой однокашник позеленел бы от зависти: обучение на поле битвы Стражей с Тёмными. И пусть этот, так и оставшийся безымянным, Страж не сильно рад был видеть меня. К тем, кто пережил Крушение, Тёмные века и создал Гардар на руинах его страны, он не питает тёплых чувств. Зато все эти столетия он был среди тех, кто защищал нас, несмотря на своё отношение. По мне, главное дела, а не слова. Когда к нам в роту пришли маги, откликнувшиеся на создание второй фемы, то я тоже не слишком рад был видеть среди них студентов. Но они старались, не раз доказав мне, что не являются обузой. Уж, конечно, это смогу сделать и я.

Страж дал мне три дня. Если вспомнить формулы пробоев… На этой мысли я сбился. Забавно… Забавно то, что услышанное несколько минут назад лишь подтверждает статью в «Магическом Вестнике» о самих этих расчётах. Статью, которую мы обсуждали с Ларигом перед нападением невидимых тварей Зелона. В обоснованиях статьи говорилось, что неверно считать портальные коэфициэнты константами, что это один из законов изменённого Создательницей мира. Потоки магии, а если воспользоваться расширенной формулировкой, то потоки магии Астрала, прежде чем проявиться в нашем материальном слое, пронизывают сначала Сердце мира. И все эти формулы пробоев, по которым я когда-то рассчитывал скорость увеличения проходимости и шанса появления порталов Тёмных, не являются неизменными, а зависят лишь от методичности Стражей, что поддерживают неизменным число оазисов.

Впрочем, если не вдаваться в детали, то какая мне разница? Формулы действительны уже сотни лет и верно работали даже тогда, когда несколько лет назад Создательница и Стражи уничтожили очередную армию Тёмных и изменили то, что окружает меня сейчас. Всей разницы – небольшие поправки в значениях. Но это всё же забавно – узнать истинную основу таких вещей, увидеть лично подтверждение того старого разговора с Ларигом.

Я с трудом оторвался от размышлений о магии, отлично зная, что это может занять меня надолго: ведь теперь рядом нет Маро, и я предоставлен сам себе. Для начала принял со спины Гвардейца свой эспадон. Во время битвы в Кернатуме он изрядно пострадал, ему пришлось побывать в руках бригадного кузнеца, и тот загладил самые большие сколы клинка, но меч до сих пор готов служить мне. Отличный подарок придумали жители Изумрудного. То, через что нам пришлось пройти с эспадоном, вряд ли бы вышло повторить с обычным пехотным клинком.

Вскинув меч на плечо, я привычно потянулся к Сети, чтобы накрыть окрестности поисковым заклинанием. Казалось бы – я почти год не был в поле, отложив магию – а тем более такую магию – в сторону, но стоило оказаться в поле, и разум принялся действовать сам. Конечно же ничего не вышло. Ведь пока магия во мне всего лишь проснулась, как во время инициации совершеннолетия. И впрямь странно, что секретарь Салк на той стороне Врат рассказал мне множество мелочей об этом месте: о сне, еде, ранах, артефактах, но вот разговоров о магии словно избегал. Впрочем, я справлюсь и сам.

Первой я отправил мысль-приказ и легко дотянулся до Гвардейца:

– Приглядывай за окрестностями.

Голем повторил моё движение, отцепив молот со спины и вскинув его на плечо. Солидная охрана… Перво-наперво меня интересовали развалины. Неясно, что здесь было раньше, уцелели лишь отдельные колонны: несколько по краям сооружения и колоннада в центре. Там же нашлись и остатки кладки. Причём легко можно было различить два их вида: грубую, едва ли не вручную тёсаную и вполне привычную, где камню явно придавали форму с помощью магии. Трижды обойдя обширные руины и оглядев их со всех сторон, я решил, что здесь было что-то вроде широкого здания, с ориентированными по сторонам света колоннадами – возможно, связывавшими его с отдельно стоявщими крыльями.

Сначала мне казалось странным отсутствие остальных блоков стен и колонн, но затем я наткнулся на огромный камень в два моих роста. Он, секунду назад целый, тяжёлый, с грубой шершавой поверхностью, на моих глазах принялся осыпаться красноватым мелким песком. Заворожённый, я несколько минут, погрузившись в Сах, наблюдал, как неровный серый излом камня меняет оттенок и словно истлевает красным прахом, который тут же подхватывает ветер. Очень необычно и даже жутко. Тем более что я не ощущал в потоках магии ни малейшего движения. Зато обнаружил, что после ухода Стража сами эти потоки сильно оскудели. Если в момент, когда он создавал ураган, они меня слепили, то сейчас ничем не отличались по плотности от тех, к которым я привык в Гардаре.

С трудом оторвавшись от захватывающего зрелища, я отправился бродить по окрестностям, разглядывая ближайшие скальные пики в пару десятков метров высотой. Обычно магу не составляет сложности ориентироваться на любой местности: ощущение потоков магии, главные, меридианные линии которых неизменны, позволяет ему легко определять, где север, а где юг. Здесь, в Астрале – вернее, в этом его пласте – мне пришлось гораздо сложнее. Вроде и меридианные течения, в несколько раз крупнее остальных, здесь нашлись, но я пока не мог сказать, что они неизменяемы, не мог с лёгкостью назначить какую-то сторону севером или югом. Поэтому, несмело и временно, принял одно направление севером, а, кроме того, стал ориентироваться по небу.

Сами каменные пики тоже оказались с сюрпризом. Их можно было разделить на две части. Большая представляла собой неровные, грубые образования, скорее похожие на кривые, сточенные ветром и песком рога, что торчали из каменистого плато. А меньшая – вернее, такое место нашлось всего одно – менее высокие, необычно выглядящие скалы. Больше всего они напомнили мне увеличенные в размерах кристальные друзы. Не те, что я встречал в Зелоне в башнях накопителей, а те, которые видел в лабораториях училища. Где кристаллы искусственно выращивали в растворах и в колбах появлялись шипастые башни, с первого взгляда странно уродливые, но затем притягивающие глаз странной, еле уловимой красотой симметрии. Только здесь эти друзы оказались высотой метров в пятнадцать и располагались кругом, образуя странную долину или кратер, в котором до сих пор оставался песок, который не смог выдуть даже ураган Стража.

Обратно к развалинам я вернулся лишь спустя часа три, не меньше. К сожалению, Страж оставил меня в самом интересном месте среди всех окрестностей. Дальше за каменными пиками начиналось почти голое серое плато. Лишь на горизонте торчали на фоне неба какие-то невысокие горы или холмы. Но пройдя в том направлении больше часа, я не заметил, чтобы они сильно приблизились и развернулся обратно. Страж наверняка знал где оставлять меня. Все эти развалины намекали, что оазис здесь создают регулярно, а в жизни Стражей есть не только сражения с Тёмными и создание приманок. Да и слова о безопасных трёх днях явно относились к центру очищенных земель. Ни к чему специально искать себе проблем, тем более в моём состоянии. У меня впереди ещё много времени на любопытство.

Свой путь к магии я начал так же, как и в детстве – с разминочного комплекса. Вернее будет сказать, с его армейской версии бегунцов, к которой привык в Пеленоре. Почти то же самое, что и в школе, только более высокий темп движений и несколько дополнительных упражнений. К сожалению, ни работа с телекинезом общего раздела мне пока недоступна, ни самих шипов с собой нет. Их просто не было в списке разрешённого к переходу. Возможно, дело в низком качестве материала или рунах низшего порядка.

Затем наступил черёд медитаций и прокачки ауры. Если первая половина не вызвала никаких сложностей – ведь это, по сути, всего лишь начальная стадия транса Сах, то вторая мне так и не далась. Ни с первой попытки, ни с двадцатой. Именно после двадцатой, оглядев фиолетовое небо, и прикинув сколько прошло времени, я и решил сделать перерыв. Из того, что я узнал в беседе с секретарём Солком – переход через Врата меняет тело. Грубо говоря, здесь оказался совсем не тот Аор, который шагнул в них. В этом месте мне не нужна еда. Хотя тело устаёт, но оно теперь завязано на магию, на потоки, которые я наблюдаю вокруг. Пусть я не могу прикоснуться к ним, не могу прокачать ни грана магии через ауру, но теперь у меня словно два резерва. И один из них отвечает только за тело, пополняясь сам, без моего участия. Так что голод мне не грозит, а вот усталость тела и тем более разума никуда не денется. И это печально. Это значит, что придётся отдыхать и спать.

Но для начала мой перерыв начался с полноценной тренировки с эспадоном. Мне важно не только вернуть магию, но и выяснить пределы физической выносливости своего нового тела. С ней дело обстояло отлично: я выполнил два круга обычных упражнений с мечом, прежде чем почувствовал в мышцах привычную усталость. Хотелось, конечно, проверить и свой предел. Причём самым простым способом – боем с тенью и подсчётом ударов эспадона до момента, когда дыхания не хватает, а руки уже не могут пронести меч. Но вот этого я себе не позволил. Пока не позволил. Всегда должен оставаться запас на сражение. Магии ли, физических сил ли – неважно. Эта осторожность уже въелась в мою плоть и кровь.

Так я и сменял магию мечом, а меч – магией, вслушиваясь больше в себя, чем в завывания ветра за разрушенными стенами. И даже так сделал очень важное наблюдение, всего лишь вглядываясь в небо. Обнаружил, что шар Артилиса всё время повёрнут ко мне одной стороной, но по нему бежит тень, накрывая материк покрывалом ночи. Если моё ощущение времени не лжёт, то путь границы света и тьмы полностью соответствует действительному положению дел. Я замерил, сколько заняло перемещение её от Лаот-Ритошского хребта до Гарского. Как раз те самые два часа привычных кругов тренировок. Выходило, что я здесь уже почти сутки, раз в окрестностях столицы рассвет. И при всём этом не ощущаю такой уж сильной усталости. Но отлично знаю, как она может быть коварна и как обманывает разум, особенно когда нужно идти вперёд, а в сердце горит решимость. У меня впереди ещё два дня и самое сложное и опасное начнётся как раз после этого. Оказаться через три дня выжатым до предела – не лучшая идея.

К счастью, у меня за спиной хорошая школа Зелона. Здесь и сейчас есть два часа, чтобы поспать? Отлично. Где бы тут прилечь? Вот здесь в снег? Ну, хорошо. Лапник есть? Нет. Ладно, обойдусь. Дайте кирасу скину и плащ постелю.

Так и здесь. У меня не было плаща, но вокруг и не лежал снег. Даже на ощупь камень не казался холодным. Поэтому я приказал Гвардейцу перетащить в угол несколько блоков и лёг спать, прикрытый со всех сторон, невидимый и охраняемый големом. Сна я себе отмерил те самые два часа, и провалился в него, едва закрыв глаза.

Глава 10

Никто не напал на нас, пока я спал: открыв глаза, всё так же увидел над собой широкую спину Гвардейца. Хотя голова посвежела, тело словно закостенело на камнях и разминочный комплекс пришёлся в самый раз. Над Мирисом, столицей провинции, что граничила с Сетией и гордо несла прозвище западных врат Гардара, начинался рассвет. По нему и решил ориентироваться: отныне мой гарнизон будет там, и жить я буду по его времени. Отбой назначил себе через шесть часов после заката.

Чувствовал я себя сейчас отлично, хоть и отдохнул всего ничего. Но больше меня поразило другое: я и впрямь не ощущал ни малейшего чувства голода. Всё в точности, как и говорил секретарь Рагнидиса. Это… поражало. Ведь я по-прежнему ощущал себя человеком: чуть ныли разгорячённые упражнениями мышцы; тянуло локоть, для которого взмах эспадона оказался слишком резким; резало в глазах от ветра с мелким песком. И при всём этом человеком я уже не был. Пусть маги и крепче обычных людей и всё больше полагаются на магию, текущую по жилам, но… Я своими глазами видел, как Магнивар и Гратой устраивались на обед в центре лагеря. А я уже выше этого. Стражи не в силах даже ступить на земли Гардара. Самое большее, на что они способны – появиться в Чертогах, возле Сердца. Они часть Астрала, сгусток энергии, которому не нашлось места в новом Гардаре. А я, выходит, что-то среднее. Ещё не Страж, но и уже не человек. Свободен от всех низменных потребностей тела.

Сон – последняя моя отрада и якорь. Напоминание о том, что преобразование Вратами – лишь временное. Те же Тёмные наверняка проходят подобное, чтобы суметь преодолеть эти пески до порталов. А в Гардаре они появляются вполне обычными смертными созданиями, обладая всеми достоинствами и недостатками живых существ. Так что и мне не стоило об этом беспокоиться. Да что там: не будь я столь упрям во вчерашнем разговоре, и Страж уже отправил бы меня обратно. Но я всё-таки собирался сделать это на своих условиях. И для начала стоило доказать Стражу, что маги Гардара достойны не только песок убирать. И я снова взялся за полузабытые упражнения первых месяцев после инициации.

Лишь в полдень аура наконец отозвалась, впервые позволив прокачать через неё часть маны из резерва. Через час я сумел поднять телекинезом мелкий камушек, а в ауре появились простейшие конструкции: Сферы. К восемнадцати часам по гарнизону Мириса я снова стал бакалавром: замкнутые конструкции Сфер обзавелись плетениями наполнения, рядом повисли заготовки Копья и Секиры.

Пробный удар заклинаниями показал удивительную вещь: даже в самом Астрале блоки создания псевдоматерии работали точно так же, как и в материальном мире. Словно ничего для меня не изменилось, и вокруг не руины, заметаемые красным песком, а предгорья Зелона, и над головой не плывёт шар Артилиса.

К закату я уже мог считать себя младшим мастером магии. Будто только что приехал в Дальний рог и начал свою службу. Секиру сменили Хлысты воздуха, место простых Сфер занял Улей. В этот момент впервые задумался над тем, что делать дальше. Было два пути. Первый – по-прежнему упорно заниматься аурой, восстанавливая её отзывчивость и наполненность маной, чтобы снова стать полным мастером. Второй – перестать подгонять этот процесс и сосредоточиться на другой стороне своей силы – артефакторике. Всё-таки у меня в наличии два разных истока, которые нужно активировать и разом увеличить запас маны для заклинаний. Что важнее у меня ещё есть разладившийся Орб. Если сумею исправить его, то это будет намного выгоднее. Уж слишком я привык к тому, что в нём находится набор заклинаний на все случаи жизни. Привык рассчитывать на его запас маны и его Родник. Четыре заклинания в ауре – это не то, на чём стоит строить планы в схватках.

С трудом поднявшись на затёкшие ноги, решил не выполнять для разминки очередную тренировку с мечом, а просто пройтись и разогнать кровь. Правда, сначала вложил эспадон в щупальце Хлыста. Не стоило забывать, где я нахожусь, тем более что первый же шаг за кольцо осыпающихся стен напомнил мне: время, отпущенное Стражем, истекает. Ветер гнал мелкий красный песок под ногами, набивал его в трещины, испещряющие камень бесконечным узором. А кое-где из этих трещин уже поднимались ростки зелени. Присев, я осторожно тронул ближайший ко мне. Твёрдые, плотные листья, собранные в тугую розетку, больше похожие на молодой бутон розы. Красноватая кайма лишь подчёркивала сходство.

Вслух, просто чтобы размять горло и напомнить себе, что здесь не один, я приказал своему спутнику:

– Не наступай на зелень.

Пока что это легко выполнить: ростки разбросаны редко, поднимаются только из самых больших трещин. Но можно представить, сколько здесь будет растительности, если зелень будет продолжать прорастать и место и впрямь превратится в оазис. С другой стороны, тогда и смысл беречь одиночные «цветы» исчезнет. Если он вообще есть, этот смысл.

Ведь вся эта растительность лезет сама, явно не нуждаясь ни в каком уходе. Да и что за уход должен быть в Астрале? Полив? Бред. Стражи лишь освобождали «кости» Артилиса от песка и исчезали, спеша к следующему месту. Хотя руины за спиной говорят, что как минимум один раз Стражи здесь обосновывались надолго.

Так, размышляя о тайнах этого места, я повторял свой вчерашний обход, двигаясь по спирали. В центре, возле руин, ростков было больше всего, зато в отдалении стали попадаться не только «цветы», но и другие необычно выглядящие растения. Эдакие серые толстые бочонки с зеленой метёлкой на макушке; пучки рвущихся к небу остроконечных листьев, чьи края словно окрашены кровью; Другие напоминали толстые и шипастые щупальца какой-то морской твари. Место явно оживало.

И появившийся в Сети огонёк говорил об этом убедительнее всех этих изменений.

Меня смущал лишь его цвет. Ярко-зелёный, он сообщал мне, что приближающийся – человек. Не может же быть так, что безотказно работавшее в обычном мире заклинание поиска, отшлифованное на невидимках Зелона, дало сбой в Астрале? Ведь оно всегда выделяло тёмных, отличая их огоньки от людей Гардара. хотя я и искал привычно гниль химер при взятии посёлков и деревень.

Как бы там ни было – я готов к встрече. Гвардеец за спиной, заклинания выплетены и ждут лишь наполнения маной.

Но я оставил их в покое и снова обратился к памяти, выплетая блоки совсем не боевого заклинания Ока. Оно послушно приблизило ко мне гостя, вполне обычного на вид человека. Мужчина в широкополой шляпе. Кажется немногим старше меня, лет, может быть, тридцати. Привычного вида чешуйчатая безрукавка, вздетая поверх кольчуги тонкого плетения, бросала мне в глаза блики. Никаких других отличий от тех патрульных, что встречались мне на улицах Гара. Кроме одной – в руке у гостя знакомый на вид короткий посох, скорее даже жезл, который выдаётся всем, кто достиг ранга Магистра. Или, если забыть об армейской классификации ступеней, а вернуться к той, которой придерживались преподаватели в училище – искатель.

Человек. Гардарец. Птенец того же училища, что и я. В этом не было никаких сомнений.

Вскоре мне и без Ока стали заметны детали: лежащая на полях шляпы красная пыль, щетина, играющая на губах лёгкая улыбка, вычурный амулет на груди. Я убрал заклинание и тронул рукой свой подбородок, ощутив там привычную шероховатость. Выходит, волосы продолжают расти. Удивительно.

Приблизившись, незнакомец первым задал вопрос:

– Ты кто такой, парень?

– Аор де Ранид, – помедлив, дополнил, – выпускник второй ступени Таладорского училища.

– Второй? – Незнакомец склонил голову набок, оглядывая развалины за спиной Гвардейца. – И много вас сюда прислали?

– Одного.

– Забавный эксперимент. Что-то мне подсказывает – такое могло произойти только волей директора Рагнидиса.

Вместо ответа я лишь улыбнулся, а незнакомец покачал головой:

– Учитывая твою силу и каменюку, Гравой, верно, был в ярости.

– Кто такой Гравой?

– Наш вечно недовольный садовник тебе даже не представился?

С досадой на свою непонятливость я сопоставил то, что услышал от Стража о его прошлом, когда он выращивал леса. Теперь-то понятно, что гость говорит именно о Страже и, возможно, оазисах, один из которых он зародил вчера на моих глазах. И насмешка в словах незнакомца мне не понравилась, заставив язвительно хмыкнуть в ответ:

– Как и ты.

– Ох! Извини. Ты Аор де Ранид, – незнакомец произнёс моё имя с расстановкой, словно пытаясь припомнить, не слышал ли его прежде, прищурился, – верно я расслышал?

На мгновение мелькнула мысль, что я зря упомянул приставку к имени, но лишь на мгновение. Да, между собой мы, поступившие в училище, очень редко упоминали их. Учителя в первые дни строго следили за тем, чтобы среди нас, собранных со всей страны, не возникло ни одного спора из-за того, что один сын рыбака, а другой всю жизнь прожил в столице. Но уже через две недели, когда у нас и на сон не осталось времени, это стало неважно. Хотя я, позже узнавший полное имя друга, взял в привычку ехидно именовать его именно им. Сейчас у меня вышло кичливо, но почему я должен стыдиться того, что по праву мною заслужено? Тем более, представляясь в первый раз? Я уже не бывший школьник, уехавший из дома и сам в себе сомневающийся. Так что я лишь кивнул, подтверждая, гость запомнил моё имя верно. А он сорвал, взметая облако красной пыли, шляпу и, прижав её к груди, чуть опустил подбородок, представляясь:

– Ильмар, искатель Воздуха, Эфира и Жизни.

Я обратил внимание, что представился он без второго имени. Обиделся, действительно решил, что я ткнул его в лицо приставкой к имени и заслугами? Зря. Каждому своё. У него талант, данный при рождении: три стихии в редком сочетании. К тому же, из того, что я знаю, окончить третью ступень обучения уже искателем – редкий случай. А жезл говорит об этом однозначно. Окажись Ильмар на землях Зелона, то быстро бы получил именование «де». Или… Я даже вздрогнул от пришедшей в голову мысли. Или остался бы ледяной скульптурой в охранении архимагов на улице Кеура. Как все старшие маги первой фемы.

Наверное, я не удержал мысли и эмоции в узде, позволив им проявиться на лице, потому что черты Ильмара заледенели, он склонил голову и, глядя на меня исподлобья, отрывисто бросил:

– Что?

Я примиряюще поднял ладони:

– Прости. Неприятные воспоминания мелькнули. У нас в армии последнее время было тяжело со старшими магами. Там…

Запнувшись, задумался: едва не сказал «там, наверху», собираясь указать на шар планеты, что висел в фиолетовом небе. Но разве это не иллюзия, призрачная картина созданного пласта Астрала? Как же мне сказать о Гардаре? Внизу? Ведь вчера Страж Гравой сказал, что камень под ногами – это «кости» Артилиса. Позади? В материальном мире? Но Ильмар, услышав моё объяснение, оттаял лицом и, не дожидаясь, пока я разберусь в своих мыслях, опередил, понимающе протянув:

– Да, слышал вы в Гардаре повеселились, и устроили неплохую взбучку зелонцам.

Если он думал, что успокоит меня, то ошибался. Скулы свело от воспоминаний.

Вот под стенами Пеленора бушует море химер, а позже ветер рвёт покрывала на сотнях сложенных вдоль дороги тел. Вот в небе лопается струна, и первая рота третьей превращается в ледяные скульптуры. А здесь Вид с рыком срубает башку химере, но огромная тварь даже мёртвая пробивает ему горжет и шею лапой-клинком и утягивает за собой со стены. Тлеет Светляк в ладони, заставляя решётки камер расчерчивать квадратами гнилую солому и подопытных Равра.

Да. Повеселились.

Ильмар тряхнул головой, расчесал длинные, волнистые волосы пятернёй, вытряхивая из них пыль, вздохнул:

– Отправляясь сюда, я думал, что наконец проявлю себя, принесу пользу Гардару и Создательнице. Кто же знал, что нужно было отказаться? Именование ты заслужил там, в Зелоне, верно понимаю? Неплохо. Как оно там было?

Я растянул непослушные губы, хриплым голосом, сам не узнавая себя, ответил:

– Не так хорошо, как ты себе представляешь. Мороз, ночёвки в снегу, а едва выглянуло солнце и потеплело, так пришлось днями шагать в грязи, которая к вечеру замерзала на сапогах.

– Ну, – Ильмар хохотнул, – лучше поверю тебе на слово. От одного описания уже бросает в дрожь. Здесь, выходит, приятнее, и нет ничего подобного: тепло, дождя можно не опасаться. Единственное, что будет тебя выводить из себя – ураганы, когда идёт очередной штурм.

Хотя я и был зол, но умом понимал, что мой старший однокашник лишь пытался поддержать разговор, а потому заставил себя отбросить эмоции. Несколько мгновений в Сах, и я снова смог нормально улыбаться и даже задавать вопросы:

– Ильмар, откуда ты вообще знаешь о том, что происходит в Гардаре? Вы же здесь уже давно, ещё до войны с Зелоном. Мне сказали, что никаких способов связи с этим местом не существует.

Ильмар надел шляпу и усмехнулся:

– Ты чего? У нас не существует, это верно. Но поверь – лишь пока. А вот у самих Стражей нет с этим никаких проблем. Проблемы у нас, потому что заслужить, чтобы с тобой хотя бы начали разговаривать – целое испытание.

– Они разговаривают только при первой встрече?

Ильмар помедлил с ответом, а затем и вовсе задал встречный вопрос:

– Для чего ты здесь оказался? В Астрале?

Я не видел смысла скрывать правду, но, невольно вспомнив себя в далёком прошлом, выглядывающим во двор Ретрошена сквозь прозрачный кусочек витража, ответил, насмехаясь то ли над Ильмаром, то ли над самим собой:

– Мечтаю обратить на себя внимание Создательницы.

У Ильмара мой ответ вызвал взрыв смеха. Успокоившись, он уточнил:

– Надеюсь, ты не сказал это Гравою? Ну, тому кто тебя встретил?

Отвечать я не стал, ограничившись усмешкой. Пусть понимает как хочет. То, что случилось в первые минуты встречи со Стражем, слишком моё. Да и сомневаюсь, что Ильмар-весельчак поймёт меня. И это странная уверенность. Ведь одновременно у меня нет сомнений в том, что друг Динис ра Чалом, весельчак ещё больший, чем этот Ильмар, понял бы всё, что произошло в том зале. И почему я опустился на колено перед Стражем Гравоем.

Как и ожидал, Ильмар сам додумал мой ответ и довольно кивнул:

– Мне кажется, что сама судьба столкнула нас здесь, а я не зря увлёкся прогулкой. Отойдём?

Безразлично пожав плечами, я двинулся следом за Ильмаром, гадая, чем ему не нравилось место, где мы стояли до этого. Оказалось – тем, что там мало было песка. Наш путь окончился с подветренной стороны каменного зуба, там, где песка намело уже по колено.

Ильмар остановился лишь когда его сапоги коснулись его подножия, выкинул руку. Я привычно скользнул в Сах, наблюдая, как сплетаются рунные цепочки заклинания, которое Ильмар и не думал от меня скрывать. Очень простые и смутно знакомые последовательности. Мне хватило нескольких мгновений, чтобы определить блоки и разложить заклинание. Ничего сложного для того, кто сначала старательно запоминал его в училище, а затем несколько месяцев пользовался гораздо более сложными аналогами. Одно из начальных заклинаний в арсенале строителя.

Песок потёк, на моих глазах истлел красным дымным облаком, поднявшимся на высоту пояса. Но его не снёс порыв ветра: через мгновение облако сгустилось, меняя цвет и застывая уже в другой форме – каменная, серого цвета скамья. Достаточно широкая, чтобы позволить поместиться на ней нам обоим.

Ильмар приглашающе повёл рукой:

– Поговорим?

Глава 11

Я откинулся на спинку сотворенной скамьи, с удобством расположившись в ожидании долгой беседы. То вглядывался в лицо Ильмара, задавая вопросы, то скользил взглядом по небу – от одного фиолетового смерча к другому. Это было не слишком вежливо, но увлечённый рассказом Ильмар не обращал внимания на этикет, и я последовал его примеру, сосредоточившись лишь на том, что он говорил.

– Страж, что встречает всех в храме…

Я, заставив Ильмара прерваться, с удовлетворением протянул:

– Всё же храм, я был прав.

– Скажу больше. Там есть её статуя.

На миг опустив на него глаза, я пожал плечами:

– И?

– Согласен. – Ильмар усмехнулся: – Так мои слова не звучат. Это нужно видеть. Но вслушайся ещё раз. Статуя. Высотой метров сто, выполненная самими Стражами, да ещё и с натуры.

Услышав это объяснение, я замер. Не так уж много людей в истории Гардара видели Создательницу. Ещё меньше нашлось среди них тех, кто обладал достаточным талантом, чтобы достойно передать увиденное на холсте или в камне. Очень давно жил такой человек, как Стен Агост. Он ребёнком пережил Крушение Мира, лично видел сошествие Создательницы и вознесение Стражей. Стен Агост стал скульптором. Самым знаменитым скульптором Тёмных веков. Его талант был настолько велик, что в эпоху, когда больше всего ценились навыки работы с мечом или умение вырастить зерно, за право пригласить его к себе боролись те немногие города, что сумели уцелеть после падения Артилиса.

Его руке принадлежат самые старые, самые известные и самые лучшие статуи, изображающие Создательницу. Всё, что я видел в храмах – чаще всего лишь новоделы, созданные молодыми поколениями скульпторов, искавшими вдохновения в его работах. В главном храме Гара точно стоит работа Стена Агоста, но я туда ни разу не попал. А теперь у меня есть шанс увидеть скульптуру, созданную не по детским воспоминаниям – пусть и гения, а изваянную с натуры. Я не смог удержаться от вопроса:

– А ты видел Создательницу?

Ильмар покачал головой. А я почувствовал странную смесь чувств в груди: радость, предвкушение, азарт. Недовольно нахмурился и нырнул в Сах, пытаясь разобраться в себе. Мой недавний ответ Ильмару был не более чем шуткой, насмешкой над самим собой и своими давними мечтами. Так почему же я сейчас словно готовлюсь к соревнованию, в котором приз – встреча с Создательницей? И почему я так уверен, что сумею победить? Мастер – искателя? Вернее даже один, едва появившийся здесь мастер, три десятка уже проявивших себя искателей? Наивно. Ещё более наивно, чем те детские мысли, что пришли мне в голову, когда я прочёл первые страницы мемуаров героев Тёмных веков: повторить их подвиги и превзойти. Мне ли не знать, что этот путь не так приятен, как описывается по памяти спустя десятки лет?

И не так лёгок, что в очередной раз подтвердил Ильмар своим ответом:

– Это, верно, привилегия Императора. Даже Стражи, что годами торчат в пределах Таттвы – врат в наш мир, через которые идут тёмные – видят её лишь пару раз в десятилетия.

– Выходит, есть те, кто не участвует в защите этого места?

– Плана. Плана Артилиса. Да, есть. – Ильмар кивнул, переходя к подробностям.

В день Крушения мира, который я когда-то у костра описывал солдатам, как день, когда сильнейшие маги пришли на площадь Артилидии и потеряли свои способности, на самом деле всё произошло не совсем так. Впрочем, я и сам бы об этом догадался, если бы когда-нибудь задался тем, чтобы поразмыслить над этим вопросом всерьёз. Тогда на площади у Храма оказались очень разные маги. И архимаги, что в Искусстве почти сравнялись с Отступниками, и их гораздо более слабые собратья по Искусству.

И после преображения силы каждому из появившихся Стражей досталось по-разному. Самые слабые погибли в первые годы. Услышав эти слова, я не поверил своим ушам:

– Погибли? Стражи?

Ильмар пожал плечами и ответил:

– Смертна даже Создательница, если встретит сильного врага.

Только Сах удержал меня от тех резких слов, что едва не сорвались с языка. Да, Ильмар прав. По сути своей прав. Но есть вещи, которых все и всегда избегают в разговоре. Это почти то же самое, что сказать родным – вы же всё равно умрёте от старости. Или бойцу перед боем – ты завтра пойдёшь в первом ряду, а, значит, не выживешь и незачем тебе мыло сегодня выдавать. Моя неприязнь к Ильмару стала ещё сильней, но Сах помог удержать лицо. А он сам, не подозревая почему я в этот раз застыл в трансе, продолжал:

– Если это можно считать смертью. Мы поднимаем тосты за павших, желая им очутиться в чертогах Создательницы, а этот план Артилиса и есть те самые чертоги. Целый мир, размером едва ли не больше Гардара, в котором всё подчиняется Создательнице.

Из объяснений Ильмара выходило, что, создавая Сердце Мира, Создательница изменила основы Артилиса так, что это место стало словно единственная узкая лазейка в него. Это, кажется, знали все. Но Ильмар сообщил мне и несколько подробностей, о которых не упоминали преподаватели училища. Больше того, о таком было бы неплохо Солку сообщить перед отправкой сюда, а не ограничиваться кратким напутствием.

Всё было так, как я предположил в разговоре со Стражем. Баланс потоков Астрала для всех, кто попадал на пласт, смещался так, словно приковывал к себе всех входящих. И повторный переход через порталы в Гардар заставлял сильных магов тёмных терять силы, заново искать подход к потокам нашего мира. Я попал сюда не через лазейку, а Вратами и в обратном направлении, но всё равно испытывал на себе этот эффект.

Это сильно помогало нам, защитникам Гардара, но Стражи сталкивались с могущественными врагами, которые оказывались прикованы к пласту, но ни на гран не теряли способностей. Единственное преимущество Стражей в этом мире, их главное отличие от нас в том, что после превращения они сами стали частью этого пласта Астрала. Их силы можно считать бесконечными, поскольку они могли безостановочно черпать их из самого Сердца мира. Стражей нельзя взять измором, можно только задавить числом или превосходящей силой.

И это иногда случалось. Ильмар хмыкнул:

– Но они часть этого мира. Как пески Астрала или кости Артилиса.

Я ударил каблуком по серо-синему камню под нами, Ильмар кивнул:

– Говорящее название, верно? Это Стражи, а не она, так назвали основу пласта. Кости, что обретают плоть, стоит смести с них пески псевдоматерии Астрала. Вот почти так же и возрождаются Стражи. Всего через пару десятков лет.

– Ого!

Я покрутил шеей, оценивая срок. Во время похода по землям Зелона нам и две недели казались невероятно долгими. Двадцать лет ждать подмоги после тяжёлой битвы? А ведь уже завтра может встретиться столь же могучий противник, как и вчера, когда пали твои соратники. Ильмар же спокойно пожал плечами:

– Но им для этого ничего не требуется. Ни участия других Стражей, ни повеления Создательницы. Теперь таков закон этого мира, а они его вечная часть. Ну, пока цело Сердце мира в Чертогах. – Ильмар оживился, спросил. – Верно, помнишь, года четыре назад было большое число пробоев?

Коротко кивнул. Конечно помню.

– Так вот. Всё на самом деле проходило не совсем так, как нам тогда говорили. В тот год Стражи не просто уничтожили очередную армию тёмных, нет. Тот Демиург отгрохал в одном из своих миров гигантский портал, связав его с этим планом. И гнал войска до тех пор, пока тот мир не обезлюдел.

Я попытался представить: в небе Гардара пылает портал, а мы – фема за фемой – уходим в него, оставляя позади обезлюдевшие дома. Сначала в плотных рядах маршируют армейцы, затем нестройно шагают добровольцы, после них плетётся вразнобой молодёжь и женщины. А последними бредут все, кто только остался: старики, калеки, дети. Жуть.

– Теперь там пустой мир, который некому стало защищать. Создательница вторглась в него.

– Целый мир? Вторглась? Сама? – изменив своему спокойствию, выпалив череду этих вопросов, я замолчал. Поднял руку, безмолвно указывая на плывущий в небе шар Артилиса.

И Ильмар кивнул:

– Верно. Сделала то, что они пытаются сделать с нами. Отличный ход, я одобряю. В те дни потоки магии плана чуть изменились, даже его размеры немного увеличились, и вот тогда-то у Стражей начались проблемы: коэффициенты переходов поплыли, сами их силы засбоили, они потеряли нескольких своих. А уже на моих глазах это всё повторилось.

– Что?

Уставившись на Ильмара, я пытался вспомнить, когда за последние месяцы в Гардаре увеличилось число пробоев и не мог этого сделать. Порталы по Маякам? Это не совсем то, но может ли быть, что такие пробои, минующие этот план, как-то влияли и на него?

Оказалось, думал не об этом. Нужно было вспоминать торжественный ритуал активации трофея из Риобиля, дара Создательницы, что позволил землям Зелона стать подвластными её руке. А ведь мог бы догадаться и сам, что такое серьёзное изменение границ, в пределах которых могут появляться порталы темных, должно было сильно отразиться и на Стражах. Взять хотя бы то, что именно число оазисов, освобождённых от песка, влияет на количество пробоев в Гардар. В наш Гардар, который стал едва ли не на треть больше.

– Вот из-за этого, верно, Гравой и стал таким нетерпимым.

Я внимательно слушал Ильмара, позабыв даже о смерчах в небесах:

– Когда мы пришли сюда, то Стражей встречалось больше и даже пообщаться с ними выходило. Хотя бы пару вопросов задать, когда они появлялись проверить оазисы. А теперь…

Ильмар развёл руками, словно показывая пустые просторы, и я понимающе кивнул. А он, помедлив и оглядев меня, неторопливо продолжил:

– Ты, верно, из тех, что почитает Стражей?

Мне не понравился ни тон Ильмара, ни использованное им слово, но я всего лишь безразлично ответил:

– Можно и так сказать.

– И при этом хочешь обратить на себя внимание и самой Создательницы?

– Мне кажется, неплохая мечта, – я всё же не удержался и язвительно добавил, – верно?

Но Ильмар не обратил внимания на то, что я насмехаюсь, тон его был серьёзен:

– Тогда хочу тебе открыть глаза. Мы, ваши предшественники, здесь давно. И чего только не перепробовали, начиная от выращивания здешней растительности и заканчивая схватками с тёмными, что приходят в оазисы. Бесполезно. Создательница занята своей битвой, изредка вглядывается в Гардар, а здешние пески ей давно безразличны. Особенно после прихода Императора.

Улыбка Ильмара была кривой и знакомой мне. Такие проскальзывают в простых, «солдатских» разговорах о женщинах. При скабрезной шутке.

Лишь Сах позволил мне удержать в узде и руки, и слова.

Ильмар неожиданно открылся мне с ещё одной, неприятной стороны. И по отношению к кому… Я всё же не сдержал эмоций, угол рта дёрнулся, но Ильмар снова понял меня так, как ему хотелось: вздохнул и чуть развёл руками. Ладно. Улыбка Ильмара стала скорее печальной. Пусть. Он здесь уже сколько? Больше полутора лет. Мало я наслушался в Дальнем Роге или на дорогах Зелона солёных шуток и воспоминаний? Звучали среди них и о первом среди гвардейцев, о герое Чертогов, о том, кто стал Императором Гардара. В конце концов, всё это правда. И он ведь и впрямь исполнил свою мечту. Сильнейший среди всех. Архонт, что шагнул через пустоту и Астрал и уже так близко от любимой. Так что я кивнул:

– Продолжай.

– Ты не понял? – Ильмар удивлённо вскинул брови. – Обращать на себя нужно внимание Стражей. Они были людьми, ими они и остались, невзирая на то, что в их груди пульсирует магия. И они не едины. Можно считать, что у них три лагеря.

Ильмар поднял палец:

– Но нам с тобой нужен лишь один из них – те, кто безоговорочно следует за Создательницей. Верные.

А вот здесь я вздрогнул. Сдержался минуту назад, а сейчас… Но услышать про «верных» Стражей… Ильмар переспросил:

– Что с тобой?

Мне пришлось отмахнуться:

– Ничего, продолжай.

Вряд ли мне стоило рассказывать про «верных» Зелона: я сильно сомневался, что Ильмар меня поймёт. Он помедлил, окинув меня пристальным взглядом, но всё же принялся говорить дальше:

– Их лидер – Кир Нелид. Один из сильнейших Стражей. – Ильмар внезапно замолчал, лицо его замерло на миг в неподвижности Саха. – По слухам. А сам понимаешь, какие они здесь могут быть: там услышали слово, там оказались свидетелями чужого разговора – выходит, что он рад каждой битве с тёмными и тому, что Создательница уничтожает целый их мир. Жалеет лишь о том, что не может присоединиться к ней. Именно на него нам и нужно произвести впечатление, понимаешь?

Ильмар требовательно уставился мне в глаза, ожидая ответа и мне пришлось кивнуть:

– Понимаю. Но ты сам сказал, что пока этого не удалось.

– Верно, – Ильмар скривился. – А теперь «верные» и вовсе здесь не показываются.

– А что с остальными?

– Забудь. С ними ничего не пройдёт. Вторые – те, кто устал от сотен лет сражений и хотят, чтобы Создательница закрыла мир. «Затворники».

Я выделил главное:

– Хотят? Закрыть?

– Именно.

– Это что? – я не узнавал свой голос. – Новые Отступники? Выросли в самом сердце силы Создательницы? Куда же смотрят «верные»?!

– Э! – снова удивился Ильмар. – Верно слишком близко принял к сердцу мои слова? Прости. Ты же почитаешь Стражей. Не волнуйся. Это не то, это, – Ильмар прищёлкнул пальцами, подбирая слова, – всего лишь непослушание ученика, что выполнил задачу другим методом.

– Вот уж сравнение, – процедил я сквозь зубы.

Но Ильмар лишь пожал плечами:

– По сути, так и есть.

– Они пойдут против её воли.

– Слушай. – Ильмар усмехнулся. – Их много, и, что важней, они ведь из тех, кто родился в павшем Артилисе. Кое-кто и вовсе рассчитывал тогда занять место среди её помощников, а вместо этого сотни лет сражается, прикованный к пескам навечно. Будь уверен, если их лагерь победит в спорах среди Стражей, они найдут, что сказать Создательнице. Никакого вреда они ведь не причинят. Закрыть наш мир означает лишь сместить потоки этого пласта так, чтобы Артилис стал недоступен, закуклился.

– Думаю, если бы это было возможно, то Создательница, вместо создания Стражей, сделала бы так ещё после предательства Отступников. Так надёжнее и проще. К чему тогда были нужны все эти сотни лет битв? Мы только-только окрепли.

– Верно, я тоже так думаю. Но! Кому это лучше знать? Нам с тобой или самим Стражам?

Невольно повторил вслед за Ильмаром:

– Верно.

– Во-от, – Ильмар довольно кивнул. – Я лично дважды разговаривал с «затворниками». Произвести на них впечатление – тщетная попытка. Эти Стражи не так сильны в большинстве и множество раз умирали. А потому не рады видеть здесь тех, ради кого они это делали.

– Звучит странно.

– Почему? Аор, сам подумай – они оставили за спиной свою страну, родных, знакомых и сотни лет сражались именно за них, неспособные туда вернуться. Сотни лет! А потом пришли мы. Совсем не такие, как в их воспоминаниях и мечтах.

Я попытался представить себя на месте Стражей. Тем более, что память тут же подсунула мне два момента. Один – это обломок пряжки с чемодана Маро и истоптанный химерами снег. Другой – наглое лицо майора Зиртоя и его подчинённый, который тянул свои лапы к Маро. Ради первого я прошёл Кеур и Кернатум, но стал бы с таким рвением защищать вторых? Возможно и нет. Но ведь был ещё и канцелярист Каир Равой, который и при первой встрече, и долгое время после вызывал неприятные чувства. Но он же стоял рядом со мной против тёмного бога и он же придержал рапорт о Маро. Тьма подземелья зелонского архимага не смогла нас разделить. Да и с чего я, выходя из ворот Пеленора, стал бы делить тех, кто живёт по эту сторону перевала и кого я буду защищать и тех, кто этого не достоин? Я боевой маг и должен первым встречать врага. Но… Я и не сражался сотни лет без перерыва. Как выглядит смерть для Стражей и чем они за неё расплачиваются? Если они недовольны ей, то значит не всё так просто с этими годами небытия.

Ильмар же продолжал рассказ о Стражах:

– Оставшиеся – ты видел их лидера, Гравоя Шалоса – самые немногочисленные. Я бы назвал их лагерь лагерем сомневающихся, но они предпочитают называть себя «хранителями». Они, верно, слабейшие из Стражей – один Гравой и его заместитель что-то представляют собой среди них. Но их числа хватает, чтобы «затворники» не одержали верх.

– Так выходит именно на них и нужно произвести впечатление.

Ильмар скривился:

– Этим мы и занимались все эти месяцы, охраняя оазисы и создавая всякую ерунду, вместо того чтобы сражаться. Хотя бы за спинами Стражей. То место, где стоит статуя Создательницы, построена как раз «хранителями». Раньше они вечно сновали между оазисами, а мы из кожи лезли, чтобы произвести на них впечатление.

Ильмар постучал костяшками по скамье:

– Думаешь я просто так научился лепить этот проклятый песок? – стянул с себя шляпу, сунул мне её под нос. – Мой шедевр! Четыре разных итоговых материала. И что? Гравой удостоил её мимолётного взгляда. И всё. Всё достижение! Теперь же все эти Стражи на границе пласта. Защищают вход в наш мир и держат защиту того, куда ушла Создательница и Император. Здесь лишь единицы из затворников и хранителей. И с каждым днём их всё меньше и меньше. Не знаю, что там происходит, но оно явно требует всё больше и больше сил. – Ильмар зло пнул песок. – Мы, птенцы, ерундой здесь страдаем. А ведь могли встать бок о бок с ними!

Если судить по границе тьмы, бегущей по землям Гардара, то Ильмар говорил ещё не меньше двух часов, но всему приходит конец. Он вскинул голову, оглядел опустившуюся на гарский хребет ночь и решительно поднялся, напомнив мне:

– Тварей Астрала не опасайся. У тебя ещё ничего не выросло на костях мира, чтобы привлечь что-то сколь-нибудь крупное. Освобождай от песка те свои развалины и этого будет достаточно. Ну и жди меня. Наш разговор ещё не закончен. Нам нужно дождаться смены проверяющего, чтобы он оказался из «верных» и произвести на него впечатление.

– Суметь это сделать.

– Об этом не беспокойся. У нас есть надёжный план. Ты ведь не думаешь… – Взгляд Ильмара пробежался по моей одежде, и он нахмурился: – Верно, а где твой защитный амулет?

– С ним что-то пошло не так и после перехода его плетения поползли.

– Странно. Первый раз слышу о таком. Штука отличная, хотя и здорово стесняет движения. Выходит, твой Исток теперь и не нужен тебе? Хотя нет, – Ильмар оглядел Гвардейца, что всё это время стоял неподвижно, – Голем. Ну хоть он всегда будет с полным сердцем. Тогда будь вдвойне осторожен и постоянно держи активным Доспех.

Мне это живо напомнило нравоучения старшины Пламита новичкам фемы, и я шутливо ответил:

– Так точно, лэр!

Провожая взглядом удаляющуюся фигуру, я обдумывал услышанное сейчас, пытаясь увязать в единую картину с известным ранее. И всё больше приходил ко мнению, что «затворники» неправы. Возможно, я ошибаюсь, принимая исходные условия за результат, но одно то, что все заклинания, разработанные в Гардаре, будут работать здесь точно так же, как и там, говорит о многом.

Подняв голову, я снова оглядел покрытый тьмой хребет в двух днях пути от Гара. Именно там находится та лаборатория, куда должны будут приехать и Маро и архимаг Амилира. Возможно, до этого ещё далеко, но вместо того, чтобы гадать, где любимая находится, почему бы не посчитать, что сейчас я гляжу именно на неё? Там ночь, и она уже спит. Сегодня за разговором я этого не успел сделать, но лучше исправить это сейчас, чем молчать и дальше. И я шепнул:

– Спокойной ночи, Маро.

Теперь у меня есть возможность делать это каждый вечер, а утром желать ей доброго дня. Неважно, что она должна спать целыми днями в ожидании момента, когда архимаги и повелители найдут способ прервать ритуал. Надежда, не отпускавшая меня до сегодняшнего дня; надежда, что я сумею обратить на себя внимание Создательницы, не оправдалась. Если уж старшие и более сильные товарищи по училищу не увидели здесь ни единого её знака за всё это время, то… То вся надежда лишь на обещание Рагнидиса.

А мне остаётся лишь ждать и выполнять то, что я пообещал Стражу. Бегунцы привычны к тому, что неделю бьёшь ноги ради пяти некротварей, выбравшихся из песков. Только под Пеленором пески были нашим врагом, таящим в себе опасность, грозящим затянуть тебя под землю при неверном шаге, а здесь они скорее безразличная стихия. Стихия, которую можно обернуть себе на пользу.

Маро, иногда мы мечтали с тобой о дне, когда наши поиски исцеления закончатся и о доме, в котором будем жить. Мы гуляли по улицам очередного городка, приютившего нас, и вглядывались в чужую жизнь, бившую вокруг нас, примеряли на себя чужие дома и обстановку. Здесь и сейчас нет тебя, моя любимая, зато у меня есть время на то, чтобы потренироваться в строительстве дома нашей мечты, отрабатывая те заклинания, которыми поделился Ильмар.

И неважно, что три дня, отмеренных мне Стражем, скоро истекут. Со мной Гвардеец, эспадон и магия ступени младшего мастера. Когда-то этого хватало, чтобы в Дальнем роге отбивать штурм сотен тёмных. На несколько тварей, что могут здесь появиться, хватит тем более.

Я поднял руку, накрывая ладонью гарский хребет, словно моё прикосновение могло достичь Маро и резко отвернулся, не став ничего больше говорить.

Развалины, в которых провёл почти два дня, я трогать не стал. Ни к чему это. В них тоже есть своё очарование и своя грусть. Даже для меня, не знающего о них ничего. Да и размер их совсем не подходил к моей задумке. Начал я с той горы песка, которая уцелела в глазе бури Стражи. Несмотря на то, что передал мне Ильмар, одно дело увидеть, другое применить на практике.

В очередной раз рассыпалась на песчинки моя попытка создать скамью, заставив меня выругаться. И звуки моего хриплого голоса заставили меня опомнился. Увлечённость идей – это хорошо, но нужно быть последовательным. Перед тем как отправиться в обход своих каменных владений и встретить Ильмара, я хотел попытаться восстановить Орб. И это будет гораздо правильнее. Хотя бы потому что если выйдет, то в нём и его Стазисе я смогу хранить черновые куски плетений. Как хранил всегда в артефакторной мастерской. Небольшая задержка ради ускорения всей будущей работы.

Не знаю, что сказалось больше: мой опыт в артефакторике, сегодняшняя увлечённость и желание заняться другим делом, но путь, на который я когда-то потратил несколько недель раздумий и расчетов, а затем дни воплощения в сам артефакт, сегодня занял у меня меньше двух часов. Мне, погруженному в Сах, память услужливо подсовывала эталонные блоки, что в Дальнем Роге я искал в справочнике. Лишь немного мешали воспоминания о жизни в самой крепости, начавшие почему-то лезть в голову, но, сосредоточившись на плетениях, я отбросил их в сторону. Не до этого.

Эталоны, сравнение с ними разрушенных, продолжающих разлезаться блоков в Орбе, восстановление, балансировка плетений, внесение поправок по факту, повторная балансировка, срыв, поиск ошибки, повторение прошлых этапов. Мелкие плетения и рунная вязь по-прежнему давались с трудом, но очередная поползшая линия лишь заставляла меня в азарте щуриться:

– Сволочь!

И проводить её в шестой раз.

Давно я не работал с таким удовольствием, позабыв обо всём на свете. Лишь смутное беспокойство заставило меня на минуту оторваться от работы с Орбом. Перевести внимание на «Сеть», на дальних нитях которой возникло ощущение постороннего присутствия. Точка, горевшая в моём разуме, оказалась под стать этому месту: фиолетового, словно небо, цвета с мгновенными проблесками красного, как песок оттенка.

Хмыкнув, я отправил мысль-приказ Гвардейцу, указав направление, с которого возможна опасность, и снова погрузился в работу. С тёплого песка я поднялся, только когда Орб принялся кружить вокруг меня. А точка незваного гостя все эти полчаса так и не решалась приблизиться ко мне, кружа в отдалении, среди тех самых каменных зубов, выраставших в том направлении, что я считал северо-востоком.

Моё приближение словно заставило гостя потерять разум: точка резво двинулась ко мне, пропадая на мгновения там, где нити заклинания не сумели обогнуть каменные зубья. Увидев тварь, я засомневался, что у нее есть разум.

Ее не создавали темные, это точно. Подобное существо не вносили в бестиарий штурмующей армии, да и среди прошлых я не мог припомнить похожего уродца. Больше всего он напоминал морскую тварь высотой мне по пояс, по недоразумению выползшую на берег и отправившуюся в путешествие: пучок тёмно-красных щупальцев, растущих из крошечного тела, лишённого глаз, рта, лишённого вообще всего: неправильной формы комок плоти.

Не дожидаясь, пока резво перебирающая щупальцами тварь добежит до меня, я на пробу отправил в неё Шип. И не попал: существо словно пригнулось на бегу, убирая тело с пути копья из псевдоматерии.

От воздушной Сферы оно тоже увернулось, но это его не спасло. Взрывная волна смела с камней и песок, и тварь. Следующий «Шип» пробил её тело на ладонь выше щупалец, заставив замолотить ими в агонии.

Самое удивительное то, что всего пять минут спустя, я ещё даже не закончил осматривать своего первого здесь врага, его туша принялась исчезать. И не рассыпаться песком, как каменные блоки в развалинах, а словно таять и впитываться в голый, чуть потрескавшийся камень, на котором она лежала. Процесс занял не дольше десяти минут и на середине стал ещё более удивительным. Прямо сквозь тварь начали прорастать те самые каменные цветы, что появились в округе. Только они выглядели так, словно выросли здесь самыми первыми и всё это время усердный садовник ухаживал за ними. Оглянувшись, я убедился, что теперь передо мной самые высокие и густые «розы».

Интересный факт. Теперь хотя бы знаю, чем удобряют здешние оазисы. Осталось дождаться тёмных и тоже испытать их в этом качестве. Надеюсь, первыми сюда доберутся все же бессловесные монстры. Я ко многому привык в Зелоне, но здесь и прямо сейчас глядеть, как человеческое тело прорастает цветами не готов. Но пока что я даже портала здесь не вижу. А значит самое время заняться тем, чем намеревался. Надеюсь, больше ничего не будет меня отвлекать.

Так каков же будет наш с Маро дом?

Не очень большой. Если уж говорить начистоту, то мне сильнее всего запал в душу дом Рино и Риолы. Возможно потому, что в нём я хотя бы бывал, а на большинство других глазел со стороны. Те съёмные квартиры и дома, что служили нашим с Маро временным приютом, были слишком малы или стары, а вот дом друзей в самый раз. Первый этаж для гостей, с камином и просторной столовой, второй же для нас с Маро.

Я отмерил шагами расстояние, в углах воображаемого периметра стен опустил «Светляки». Размеров моей раскинутой во всю ширь ауры хватало, чтобы сохранять стабильность бытового заклинания. Заодно и потренирую ауру. Следующим на очереди стало плетение, что показал Ильмар. Создание псевдокамня и преобразование его в требуемую форму. Признаться, мне понадобилось не меньше получаса, прежде чем я всё же сумел понять, как изменить чужое заклинание под привычные мне блоки. Те самые, что тысячами использовал при строительстве Дальнего Рога.

Прервался лишь для того, чтобы снова поднять руку к небу и поприветствовать:

– Доброе утро, Маро. – а затем виновато пожать плечами: – Вот, пока получилось только так.

Лишь сейчас я начал понимать, как мне невероятно повезло при строительстве Дальнего Рога: там у меня нашлось выровненное по горизонту основание, стандартные, с выдержанными размерами, номерные блоки, помощь советами, пусть сложное, но проверенное временем плетение, которое позволяло проверять вертикали и отклонения. Здесь же всего за два часа работы стало понятно, что построенное никуда не годится: стены ушли в сторону, грозя в будущем завалиться, рядом со мной выросла гора блоков, которые получились неровными и не пошли в дело. Да и как соорудить перекрытие первого этажа, я так и не смог сообразить. Понятно, что нужны балки, а в моём случае скорее сразу плиты. Но заклинание Ильмара не позволяло создавать такие большие вещи. Неудачный первый опыт. Стоит это признать и остановиться, слишком многого я хочу, имея на руках всего одно едва рабочее заклинание.

А главное, что я даже не знал, насколько же хватит вложенной мной энергии, сколько простоят созданные мной стены?

От раздумий и разглядывания своего кривого творения меня отвлёк странный басовитый звук. Между старыми развалинами и моей поделкой в воздухе повисла чёрная вертикальная нить. Через несколько мгновений она набухла, стала толще. Теперь передо мной была чёрная полоса в два метра высотой и толщиной в палец. Портал в Гардар. Странно, что я не вижу Стража, который и обещал его поставить. Но это значит, что скоро можно будет ждать и настоящих гостей. Верно?

Глава 12

Пустые надежды. Уже рассыпались песком мои первые каменные блоки, позволив понять, что энергии на поддержание формы при эталонном вложении хватает на три дня, а ни одной тёмной твари так и не появилось. Конечно, я понимал, что слова Гравоя нельзя воспринимать буквально. Этот пласт Астрала огромен и основная битва идёт где-то очень далеко, но всё равно было обидно. Обидно находиться на самом краю.

Я уже полностью восстановил свои силы и был готов сражаться, а ничего не происходило. Единственными моими гостями стали всего три астральных твари: два уже знакомых пучка щупалец и одно не менее странное существо, чем-то смахивающее на уродливую собаку, с единственным глазом, что заполнял собой почти весь череп в огромной уродливой глазнице. Несмотря на отвратительный вид и пасть, полную зубов, опасности это существо для меня не представляло. Зато эти твари хоть немного разнообразили мои будни.

Их туши Гвардеец сносил в одно место – то, где впитался в кости Артилиса первый незваный гость. Теперь тут точно росли самые высокие и красивые цветы во всём моём оазисе: втрое выше остальных, глянцево блестящие под солнцем. Но радовался я своей шикарной клумбе недолго. Возможно, я и не заметил бы это сразу, но, постоянно сравнивая подкармливаемые растения с другими, сумел быстро понять, что Страж не шутил. Красноватый песок, постоянно гонимый ветром, уже покрыл серый камень костей Артилиса тонким слоем и принялся засыпать зелень. А та сразу начала увядать. За один день большая поляна крохотных зелёных звёздочек с ноготь размером просто исчезла. Сметя песок, я обнаружил лишь голый, потрескавшийся камень и ни следа от растений. И понял, что Страж не шутил о подметании.

Но вот уж чем я не собирался заниматься, так это поиском настоящей метлы. Становилось понятно и откуда здесь развалины, и зачем при переходе мне выдали Исток. Чтобы я имел источник сырой маны, который может обеспечить питание всех заклинаний, что только сумею создать. Ильмар был не совсем прав, думая, что он мне понадобился бы только для Гвардейца и амулетной брони. В конце концов я честно прослужил почти полгода крепостным магом и каких только бытовых заклинаний не наладил в первые месяцы службы. Так что уж быт и уборку песка должен обеспечить.

То, что Ильмар не пошёл этим путём, говорит только об одном: он в училище выбрал другую специализацию, не артефакторику и не големов. У каждого свои таланты и, став магистром, можно и забыть часть основ, которые давали на первом курсе училища. У меня ещё нет такой силы, а, значит, самое время заняться теми подпорками, что облегчат здешнюю жизнь.

Ильмар – вернее его появление в сторожевом заклинании – отвлёк меня от проверки Истоков. Только сейчас я сумел заняться ими. Беря в руки хрустальный шар, выданный мне в пещере возле Врат, я не ожидал проблем: всё же я держал его в руках после перехода и, когда амулетная броня испортилась, он никак не проявил себя. Вот только действительность оказалась не такой, как мне хотелось. Хрусталь оставался в руках лишь холодным шаром – сверкал отблесками на гранях, бросал солнечные зайчики ободами полированного металла и не реагировал на попытки активации. Пустая оболочка.

Я сосредоточился на трансе, нырнул чуть глубже, позволяя потокам магии проявиться вокруг меня. Напрягся, пытаясь заглянуть в глубины хрусталя. Нет, я ошибся – не пустая. Моему взгляду открылись сотни блоков, цепочек рун и переплетений сложного заклинания, что по-прежнему скрывалось в глубине Истока.

Похолодев, я отбросил шар в сторону и послал мысль-приказ:

– Ко мне.

Все эти дни я полагался лишь на приток Родника Гвардейца, даже не пытаясь отдать ему приказ на активацию Истока. Что если я остался вообще ни с чем? С двумя Родниками? Много же я сумею сделать здесь на таком скудном обеспечении. Не может быть. Я даже тряхнул головой, пытаясь ободрить себя. Ведь уже после перехода я ощущал биение магии в груди Гвардейца, усмирял вибрирующую связь между нами. В нетерпении, не дожидаясь, когда Гвардеец окажется вплотную, я выкрикнул:

– Активация!

Гвардеец не завершил шага, вместо этого опустив ногу чуть в сторону. Перехватил молот двумя руками, замер в устойчивой позе. Через мгновение от него рванула ясно ощутимая волна сырой магии, а я с облегчением выдохнул, и, не удержавшись, сделал глоток, впервые в этом месте обжигая вены огнём. Уже хорошо. Неясно только почему именно у меня из всех птенцов пошли в разлад и Исток, и амулет брони. Конечно, Исток в груди Гвардейца цел, но мне хотелось сохранить его как голема, а не использовать в качестве сердца своих заклинаний. А ещё больше не хотелось самому прикасаться к тушам здешних зверей.

Задача создать Исток была не по моим силам и знаниям. Этих блоков плетений даже за промелькнувший с разрыва армейского контракта год не появилось в магическом «Вестнике». Я продолжал его исправно выписывать и читать, не упуская ничего из новинок. Там встречались статьи про успехи в разгадке невидимости зелонских тварей, про разработку поисковых заклинаний, которые учитывали этот эффект. Читал статьи о вызове существ тёмными магами, тот самый секрет, который мы когда-то обсуждали с Рино в кафе. Кстати, именно таким заклинанием можно объяснить работу амулетной брони.

Но вот об Истоках там не было ни слова. А теорию крепостных Источников я знал лишь на уровне своей ступени магии, то есть никак. Могу пользоваться, стыковать к нему блоки заклинаний, но создать самому?.. Без шансов. К счастью, мне этого и не нужно было делать: у меня на руках имелись работающий Исток и Исток, который разбалансировался. Существовал немалый шанс на то, что я сумею сравнить поблочно заклинания и подправить плетения, устранив проблему. Но, оглядев зелень вокруг и гонимый ветром красноватый песок, понял, что и это дело нужно будет отложить. Не время этим заниматься и с головой уходить в круговерть плетений. Не к месту. Иначе будет потеряно слишком много времени.

Гвардейцу не нужно было напоминать о моей охране, поэтому я с головой окунулся в плетение заклинания. Привычного мне заклинания, пусть немного и позабытого. Вот шевельнулся песок у ног, когда я впервые попробовал наполнить маной рабочую часть. Маловат блок. В этот раз моя задача не отводить в сторону почти невесомую пыль, а сдувать, причём далеко, крупный и тяжёлый песок. По прикидкам выходило, что создать круговой ветер требуемой силы я не сумею. Снова не по рангу. Для этого нужно было быть хотя бы архимагом, так что стоит уменьшить замах. Конечно, приятно в мыслях вслед за Гравоем очищать оазис от песка до горизонта, но это всё пустые мечтания. Может и вовсе отказаться от этого заклинания? Не терять время, а пользоваться тем, что у меня есть здесь и сейчас?

Нет. Применять Сферы, которые могли бы очищать камень разметая песок разрывами, мне тоже не хотелось. Это и глупо – использовать боевое заклинание для подобного, и слишком расточительно. Поэтому я продолжил модифицировать прежнее заклинание Пыльной защиты. Правда, с каждой переделкой оно всё меньше походило на первоначальное, в итоге вовсе потеряв малейшее сходство основой. Теперь только я, его создатель, и мог сказать, с чего всё началось.

По итогу в ауре от громоздкого, полного блоков условий и преобразований заклинания осталась лишь грубая и простая конструкция. Сверху, с высоты двух ростов над моей головой захватывался воздух, разгонялся и вырывался в ту сторону, куда указывала ладонь, ураганным ветром. Вернее, узким порывом ветра, словно из трубы. Грубо, расточительно по мане, но эффективно: песок с моего пути даже не сносило, а скорее сдирало, оставляя лишь камень. Приближаясь к растениям, приходилось втрое уменьшать подачу маны на входную руну.

Так было до тех пор, пока я не освободил пространство в сто шагов шириной от колонны. К этому моменту гонимый мной песок собрался в настоящий вал высотой мне по колено. Созданный в полную силу ветер справлялся и с таким препятствием, но это стало занимать слишком много времени.

На миг в голове мелькнула мысль, что, случись такое в первый месяц моей службы в Дальнем Роге, я бы упорно продолжал отметать песок дальше, не считаясь с усилиями. Но у опыта своё преимущество: вместо этого я просто прошёл на сто шагов дальше и принялся сдувать песок в обратном направлении, к уже сметённому. Вышло с большим трудом, здесь слой оказался немного толще, но к вечеру, когда появились два нежданных гостя, мне удалось закончить задуманное. Закончить и усмехнуться – вот уж действительно – готов ли ты подметать нескончаемый песок? Не только готов, но уже и научился.

К ночи, к пожеланию сна Маро я сумел обойти по кругу получившийся вал песка и преобразовать его в камень, создав кольцевую ограду высотой до середины голени и шириной в метр. Если я верно оцениваю своё будущее, то песок успеет надоесть до зубовного скрежета и главной моей болью будет мысль: куда его деть?

Пока что у меня болела голова об ограниченном сроке жизни моего камня, преобразованного из песка. Я знал лишь два пути решения этой проблемы: вложить в блоки рунные основы или изначально влить в плетение преобразования больше маны. Для первого мне нужен постоянно действующий Исток и материал, из которого я буду делать руны. Второй пока что выглядел проще и доступнее.

Хотелось бы знать точно, как были созданы те здания, руины которых целы до сих пор. Я подозревал, что как раз вторым путём. Страшно даже предположить, сколько маны расходовалось на одно такое повеление. В этом у меня точно не выйдет потягаться со Стражами.

Я даже знал, куда приведёт меня попытка пойти по любому из этих путей в лоб. Не зря я вспоминал Дальний Рог, там подобное со мной уже случилось. Тогда, когда я с энтузиазмом ринулся восстанавливать плетения по всему форту: освещения, вентиляции, водоснабжения, тепла и прочего, с чем ко мне только не приходил гарнизон и гражданские. И в конце концов наступил момент, когда одна починка ломавшегося заклинания и наполнение маной остальных стало отнимать всё моё время и весь резерв. Здесь будет то же самое.

Нужно восстанавливать выданный мне Исток. Обязательно. Он хотя бы позволит решить проблему поддержания активных заклинаний. Это на какое-то время даст мне возможность заниматься другими делами.

С этими мыслями я в последний раз оглядел гарский хребет и заснул, выделив себе на этот раз шесть часов сна. Здесь, в Астрале, я не чувствовал усталости, но помнил инструкции: сон необходим. Жаль, что те, кто их составлял, забыли упомянуть сколько его точно нужно. Не хотелось бы свалиться с ног в самый ответственный момент. Тем более мне, ограниченному по времени, которое можно проводить за тонкой работой с плетениями. А именно в неё мне предстояло окунуться с головой.

Хуже всего было то, что я остался без привычных для себя инструментов и заготовок. Привык уже финальную работу с плетениями проводить, помещая их в небольшие кусочки Стазиса. Эта хитрость позволяла мне всегда иметь несколько вариантов заклинаний, сравнивать их эффективность, а, главное, не заботиться о том, что одно моё неловкое движение по изменению руны разрушит всю работу. Обычное дело для артефакторов, в моём случае происходившее раз в десять чаще, чем у других.

И вот сейчас Орба мне не хватало. Непривычно оказалось иметь в одном месте и боевой набор заклинаний, и кучу заготовок всего, чего угодно. Да и места под плетения в Стазисе оказалось для этого маловато. С усмешкой сообщил небу и висящему шару Артилиса:

– Маро, теперь я стал ходячей артефактной мастерской. Работа всегда со мной.

Усмешка вышла печальная: никак не получалось исправить проблему с Истоком. Неясно даже, было ли дело в том, что задача изначально выходила за рамки моих возможностей или же в том, что я не мог повторить вязь плетения достаточной плотности и миниатюрности? Исток явно создавался кем-то уровня архимага и точно не на коленке, а в мастерской, с использованием качественных инструментов. Мне, только чтобы суметь скопировать плетения из Истока Гвардейца, пришлось масштабировать их, сильно увеличив. Теперь они при разглядывании нового Истока неряшливо окружали его огромным облаком рун и линий. А вот обратный процесс уменьшения плетений раз за разом срывался.

Голос за спиной заставил вздрогнуть:

– Не выходит?

Я мгновенно провалился в Сах, а тренированное тело начало разворачиваться прежде, чем разум опознал говорившего. Разве что резкий рывок, который должен был закончиться ударом меча и заклинанием, превратился в спокойный поворот. Я оглядел Гравоя и приложил кулак к груди:

– Приветствую Стража. Да, не выходит. Тонкие плетения сейчас не мой конёк.

Страж молча шагнул ближе, забрал с моей ладони шар Истока и хмыкнул:

– Не могу не признать, что с каждым разом эти поделки всё ближе к оригиналу. Повторить, пусть и так грубо, задумку самой Создательницы?

Я промолчал, не зная, о чём говорит Гравой и нужно ли мне отвечать на его слова. Похоже, что нет. Гравой поднёс артефакт ближе, вглядываясь в него и мои неуклюжие плетения дрогнули, расплылись на миг, а затем рунная вязь в них ожила, перестраиваясь и изменяясь, истончаясь и уменьшаясь. Несколько секунд – и они и вовсе втянулись в хрустальный шар, а сам он дрогнул, озаряясь изнутри и толкая из себя поток сырой магии.

Гравой вернул мне Исток, я коротко кивнул:

– Благодарю.

– И всё? Не будет просьбы объяснить, как я это сделал?

– Хотя я и увлекаюсь артефакторикой, но знаю свои пределы. Вернее, час назад я уже пытался их превзойти и не сумел. Уверен, что и ваши объяснения будут выходить за них. Придётся подождать с этим, пока я не стану хотя бы архимагом.

На лице Гравоя мелькнула тень улыбки:

– Хотя бы?

Я лишь пожал плечами:

– Лучше ответьте, что здесь было раньше.

Гравой проследил мой взгляд, отвернулся уже через мгновение:

– Неважно. Теперь это развалины, чей срок жизни подходит к концу. – Он снова протянул ко мне руку, но на этот раз на ладони лежал амулет.

Я даже не заметил, как Гравой его достал. А вот сам артефакт оказался мне знаком – тот самый, который я получил на гардарской стороне Врат. Или же один в один как он. Хотя мне казалось, что тот полностью выгорел после перехода. Гравой развеял мои сомнения:

– Не знаю, что вложили в него те, кто послал тебя сюда, мне пришлось воссоздать его полностью. Второго такого нет больше ни у кого из гардарцев. Попробуй.

Мне оставалось лишь ещё раз поблагодарить Гравоя и активировать амулет, запитав его напрямую от своего резерва. Плетения выплеснулись тугими жгутами из основы, скользнули по телу, в доли мгновения преображаясь в доспех. Не ту короткую кольчугу с наплечниками, что я видел на Ильмаре. Но не латный, в котором я привык бегать за время войны с Зелоном, а кольчугу с зерцалом, очень похожую на те, что были у бегунцов. И меня.

С недоверием оглядел руки, грудь. Непросто похоже, а один в один тот доспех, что я получил в Пеленоре. Царапина на зерцале… я ведь помню её.

– Мой амулет подстроился под твои желания. Выбрал тот внешний вид, что горел в твоём разуме.

О том, что влезть в чужой разум так незаметно невозможно, я промолчал. Что значит это слово для Стража? И рассчитывал ли создатель моего выпускного амулета, что ему придётся противостоять подобной силе? Сказал другое:

– Благодарю уважаемого Стража. – Повёл плечами, признал: – Без брони мне было не по себе.

Если эти доспехи походят на то, что носят мои старшие однокашники, то странно выглядят сетования Ильмара по поводу скованности. Даже после годового перерыва плечи почти не ощущали тяжести псевдометала. Такие амулеты очень бы пригодились в Зелоне.

На этой мысли я одёрнул себя – или стали бы причиной нашей смерти. Легко представить, во что бы вылился наш путь к Илизу-гиганту, исчезни со всей фемы доспехи. В мясорубку, в бойню. Мы бы не поднялись даже на стену. А ведь у тёмных, в том числе и в той армии, что штурмует Артилис сейчас, есть подобия таких созданий. Те же Рыцари или Комтуры, которые тоже могут отрицать магию вокруг себя. Так что от таких амулетов армии нужно будет держаться подальше.

Гравой со странным выражением наблюдал, как я привычно одёргиваю кольчугу, перепоясываюсь сверху своим поясом, проверяю, как с новой бронёй взаимодействуют мои Хлысты, а затем негромко проговорил, словно в пустоту:

– Какие странные, любящие доспехи и мечи, маги пошли в Гардаре.

Здесь, в этом странном месте под не менее странным небом, мне точно не нужно было прятаться от чужих глаз среди простых солдат, поэтому я ответил не так, как всегда:

– Я боевой маг, первым встречающий врага. И если сталь поможет мне выжить под его ударами, победить – значит, я буду пользоваться и бронёй, и мечом. А будь за моей спиной сотня бойцов роты с артефактными метателями, то я бы уничтожил врага на две ступени искуснее себя.

Страж кивнул:

– Возможно, Кир прав, а вы к этому и стремитесь. Впрочем, неважно. Теперь ты, слабейший из людей, защищён лучше любого из них, привык к этому месту и даже что-то пытаешься сделать. Пора начать защищать свой мир. Ты же этого хотел?

Невольно я бросил вгляд на нить портала. Если быть честным самому с собой, то не всё так однозначно. Цель обратить на себя внимание Создательницы – недостижима. Попытка доказать что-то Гравою – бессмысленна, если верить Ильмару. Защитить? Да, но этим можно было заниматься и не проходя Вратами. Даже если я не справлюсь, и в портал пролезет тёмная тварь, то её привычно обнаружит стража или армейский патруль. Для чего я здесь? Для себя? Для того, чтобы время летело как можно быстрее, чтобы год, который разделяет меня и Маро, закончился незаметно, словно сам по себе. Вокруг меня идеальное место для того, чтобы нагнать своих однокашников, не слышать вопросов и не мучиться – поехать ли повидать лежащую в стазисе Маро или потерпеть ещё месяц. А главное – не нужно заботиться даже о пропитании. Занятия магией можно прерывать лишь для того, чтобы развеяться в сражении. И надеяться, что врагов будет много. Но я всего лишь кивнул Гравою:

– Так точно. Этого.

Гравой медленно произнес:

– Хорошо, – отвернувшись от меня, двинулся прочь, к тем самым старым развалинам.

Оставшись на месте, я каждый миг ожидал, что он вот-вот исчезнет, как прошлый раз, уйдя порталом, но под сапогами Гравоя всё продолжал скрипеть вездесущий красноватый песок, который успело за эти часы нанести ветром за мою защитную стену. Гравой остановился лишь в пяти шагах от того, что я считал главным входом в центральную часть развалин и замер.

Мне не было видно лица Гравоя, да и эмоции на нём – редкий гость, но даже так, со спины, было очевидно, что это место явно многое значило для него. Тишина, которую я не собирался нарушать глупыми вопросами, длилась несколько минут. Наконец Гравой склонился перед развалинами, точно так же как это сделал я сам перед самим Гравоем чуть больше недели назад: на одно колено. Ладонью смел тонкий слой песка, обнажая синеватый камень, коснулся его пальцами.

Вспышка вынудила меня зажмуриться и невольно отвернуться. Когда же я проморгался, то Гравой уже выпрямился, а перед ним поднималось что-то, напоминающее колонну. Не ту, красноватую, которую я сам мог бы создать из здешнего песка, а повторяющую по цвету кости Артилиса. Колонна взметнулась вверх на высоту четырёх метров и прекратила свой рост. Теперь поднялась рука Гравоя, заставившая вспыхнуть над капителью свет. В этот раз не столь слепяще яркий, а всего лишь как от среднего осветительного шара. Только свечение его оказалось под стать месту и небу, под которым он появился: красным, с голубым отливом.

Повернувшись ко мне, Гравой сообщил:

– Всё что было до этого – не более чем послабление, моя уступка тебе. Ты освоился, вернул силы. Пора приносить пользу.

Происходящее вызывало у меня слишком много вопросов, и я не выдержал:

– Для чего вы мне это говорите снова и снова?

– Неважно.

Гравой исчез у колонны, в одно мгновение оказавшись в двух шагах от меня. Только Сах позволил мне не отшатнуться и он же помог поймать предмет, который летел мне в грудь. Шарик, размером с орех.

– Когда поймёшь, что врагов у путеводного огня стало слишком много, раздавишь этот артефакт: я тут же прибуду сюда и отправлю тебя в твой Гардар. Ну, узнаем, чего стоят маги Гардара без верной сотни бойцов за спиной?

Пусть время в магическом трансе было замедленно, позволяя мне сначала обдумать услышанное, а лишь затем действовать, но даже так мне пришлось бороться с собой. Больше всего хотелось швырнуть артефакт обратно. Но я сдержался. Вместо этого нарочито медленно и чётко ударил себя в грудь кулаком и рявкнул клич, который появился уже после Крушения мира:

– Раиду Опилу!

Гравой поморщился, заставив меня обрадоваться этой победе, а затем снова исчез, на этот раз окончательно. И я остался наедине со странным огнём, о котором ни слова не говорил мне Ильмар. Какого тёмного здесь происходит?

Глава 13

Конечно, я понимал, в чём дело – слишком уж говорящим было название пламенного сгустка, что сиял на вершине колонны. Путеводный. Я уже многое пережил: за моей спиной остались потери и смерти друзей, испытания и битвы, трудности с деньгами и беспросветное отчаяние. Но сейчас, стоя под фиолетовым небом и глядя на озарённый полднем Гарский хребет, я не смог удержаться от ругательства.

Похоже, несмотря на всё случившееся в жизни, во мне ещё оставалось слишком много наивного детского и восторженного юношеского. Ильмара я слушал внимательно, кивал, но во многом с ним не соглашался. Хотя бы в том, что произвести впечатление на Гравоя – командира солидной части Стражей Создательницы – у меня не выйдет.

– Чтоб его тёмные побрали!

Причём я даже не мог честно ответить себе кого: Ильмара или Гравоя. Ведь в глубине души я насмехался над рассказом своего старшего однокашника о неудачах: ну, у меня-то точно получится. Ведь сиял же надо мной уже знак Создательницы?

Надо быть честным с самим собой: разве, создавая заклинание порыва ветра, сгоняя песок, строя ограждающую стену, не рассчитывал я на то, что Гравой оценит мои усилия? Если бы он появился хоть немного позже, когда я уже отработал заклинания…

Я оборвал себя.

Глупо. Что ему, великому, видевшему расцвет Артилиса, красоту его городов, до моих жалких попыток? Он одним повелением проделал работу, которую не сумеют выполнить и сотня таких как я. Пусть Ильмар прав, а я нет – это совсем не повод опускать руки и бросать всё, что задумал. Ничуть не сомневаюсь, что зажжённый Гравоем путеводный огонь будет звать ко мне врагов, даже если здесь всё завалит песком, недаром же он поднят так высоко.

Гравой слишком горд, чтобы принимать жалкую помощь тех, кто сотни лет рос под охраной Стражей и всё равно остался слаб? Пусть он скажет это мёртвому тёмному богу, нашедшему конец в Кеуре от наших болтов и заклинаний.

У меня тоже есть гордость. Гравой думает, что для меня главное – сражения, и я заброшу борьбу с песком? Как бы не так. Секретарь Солк намекал, что я могу провести здесь и год, и два. Жить в песках, дожидаясь, когда появится Гравой и уберёт его? Ни за что. Здесь я собираюсь научиться строить дом, в котором когда-нибудь будет жить Маро. Наш дом не может стоять в песке по окна. У него будут стены и крыша, что прикроют его от ветра. К нему будет вести каменная дорожка. А ещё у этого дома обязательно должен быть сад. Пусть и из странных каменных цветов и красных трав. И Гравой сам дал мне возможность преуспеть и в строительстве, и в борьбе с песком: Исток.

Поднятую колонну я принял центром своего будущего укрепления и устроил у её основания хрустальный шар артефакта. Последнее касание, активация руны, и Исток начал свою работу. В отличие от тех, с которыми я имел дело раньше, этот, вышедший из рук Стража, в работе больше походил на сердце. Тот же Гвардеец отправлял от себя ровный поток, который начинал усиливаться со временем, его Исток будто разгонялся. Новый же у моих ног ритмично пульсировал, с каждым толчком отсылая плотную волну сырой маны от себя. При этом оба они выдавали энергии вдвое от обычного.

Если подумать, то этого тоже не могло быть. Я сам, голем, все мои артефакты находились в Астрале, в его глубинах, где скрывается сама основа магии. Всё вокруг нас и есть эта самая магия, как этот песок, по сути, является самой псевдоматерией. К чему здесь вообще такой посредник, как Исток? Казалось бы, при желании любой может зачерпнуть маны столько, что главной опасностью будет сгореть дотла при первом же глотке. Но нет: сколько бы ни старался, но я не ощущал вокруг особых отличий от Гардара. Ни возможности напрямую зачерпнуть из потоков магии в резерв, ни волн сырой маны. Этот пласт Астрала изменён Создательницей так, что я, обычный маг Артилиса, словно никуда не переходил с его континента.

Мой взгляд невольно обратился к тонкой нити портала, висящей по левую сторону от развалин. Любой из нас со школы знает, что пройти через него невозможно. Он односторонний, и такая попытка уничтожит рискнувшего. Но я как раз нахожусь с нужной стороны, именно отсюда проход возможен. Насколько верны мои предыдущие догадки? Или неверны? Я, портал, Астрал. Значит ли это, что при желании, могу влить в портал переработанной аурой маны, и войти в него? В единый миг оказаться в Гардаре и лишь дождаться патруля, который отреагирует на его (мое не лучше?) появление? Я могу даже сам закрыть за собой портал, чтобы отрезать возможность последовать следом тёмными. При удаче это можно проделать так быстро, что поисковые амулеты не успеют даже засечь появление портала.

И здесь встаёт главный вопрос. Если всё так легко и просто, то к чему были такие сложности при переносе меня сюда, и для чего наполняли маной то чудовищное по силе и сложности заклинание вокруг стел Врат? Если сейчас я не ощущаю голода, то не значит ли это, что теперь я тоже часть этого мира, и шаг в манящий портал уничтожит меня? Страж ведь не сказал: захочешь сдаться, шагни в портал, и ты окажешься в Гардаре. Нет, он намеревался переправить меня обратно в Храм Создательницы и вернуть тем же путём, каким я и попал сюда.

Да и вообще, хотел ли я войти в этот портал, проверить каким цветом определит меня, вышедшего из Астрала, поисковое заклинание армейского патруля, и насколько они будут доверчивы, обнаружив странного и очень говорливого тёмного? Гардарец с той стороны? Серьезно?

Не знаю, сколько я простоял, погруженный в Сах у основания колонны с огнём. Минуту? Две? Очень долго, успев перебрать в голове сотни сорных мыслей и желаний, выговориться и устать от споров с самим собой. Эти пески явно очень странно влияли на меня. Хватит задавать себе одни и те же вопросы, давать одни и те же ответы. Пора браться за дело.

Бросив последний взгляд на нить портала, я сначала проверил, смогу ли нанести на камень линии Печатей. По привычке в ход пошли сначала боевые заклинания, когда я Хлыстами, а затем и Секирами попытался сделать засечки у себя под ногами, оставив лишь крошечные сколы на сером камне. Только потом обратился к специализированным плетениям, которые и лежали в основе полевых Печатей. И они неплохо себя показали, с трудом, но всё же оставляя следы на костях Артилиса.

Сутки я потратил на то, чтобы расчертить Печатью пространство между колонной с огнём и моей рассыпающейся оградой. То, что я наносил на камни, имитировало работу стационарного крепостного артефакта Проверяющего. Того самого, что сверял окружающие его плетения с эталонными и исправлял их. Без ядра, в котором можно было бы организовать хранение полотна плетений и массивов блоков, повторить столь сложную вещь нельзя, но мне это и не нужно было. Печати нужно будет следить всего за тремя заклинаниями: воздушной «Стены», которая будет отклонять мелкий песок, «Ураганного потока», что будет сдувать песок с камня и безымянного плетения, задача которого подпитывать маной созданные мной из песка блоки. Я надеялся, что предыдущих проверок окажется достаточно, и одной сырой маны пока хватит для того, чтобы удерживать их от обратного превращения в песок астрала. Расход? Расход меня как раз не волновал. Не с пульсирующим у колонны Истоком Стража.

Больше всего мне досаждал как раз этот самый песок. Вернее даже не он, а пыль, которую гнал ветер, покрывая всё вокруг тонким красноватым налётом. Если в синеватый камень линии Печати вгрызались, пусть и неторопливо, то эта обычная пыль стала словно доспехом, который надёжно отводил плетение в сторону. Не удержавшись, я даже провёл ряд экспериментов. Камень поддавался мане, вложенной в основополагающие рунные цепочки, но почти не замечал боевых заклинаний. Песок игнорировал основополагающие, рассеивая их, но разлетался и спекался комками под ударом боевых. Срок жизни комков зависел от выброса маны при срабатывании заклинания.

Наверное, со стороны я выглядел забавно. Человек, что делал десять шагов, отправлял чуть ли себе не под ноги Сферу и, прийдя в себя после взметающего песок взрыва, принимался покрывать обнажившийся камень бороздками. Варварство, от которого я не так давно сам с пренебрежением отказался в пользу заклинания ветра. Но это и впрямь оказался самый быстрый способ подготовить себе небольшое поле работы, тем более что бороться с последствиями оглушающего хлопка я научился ещё на улицах Кернатума.

Небольшой, казалось бы, пятачок в две сотни шагов от одного до другого края ограждающей стены выжал меня, словно дневной переход по засыпанной свежим снегом дороге. Слишком давно я не занимался практикой в магии, сосредоточившись сначала на поисках спасения для Маро, а потом на теории и построении плетений. Отвык держать контроль над заклинаниями и пропускать через себя такой поток маны. Но в этом не было ничего страшного, разум легко вспоминал все эти навыки, а тело быстро привыкало к нагрузке. Я подозревал: короткого сна будет достаточно, чтобы убрать накопившуюся усталость.

Хуже другое – похоже, покоя мне не светило. Первая половина работы – до момента, когда ночь в очередной раз легла на Гарский хребет, прошла спокойно, но затем стали подтягиваться гости. Явно работал путеводный огонь на вершине колонны. Уже привычные мне пучки щупалец, одноглазые «псы» и ещё десятки тварей, в возможности существования которых в обычном мире я сильно сомневался. Слишком уж эти создания были несуразными: лишённые глаз, рта и отверстий для дыхания. Хотя я и сам не нуждался в пище, но попытка задержать дыхание показала, что дышать мне всё же нужно. А им, похоже – нет. Или они дышали всем телом?

Пока что незваными гостями занимался Гвардеец. Они тянулись по одному со всех сторон, глупо лезли к колонне, словно мотыльки на свет в ночи и почти не обращали внимания на меня. Лишь дважды, когда неудачно оказывался точно у них на пути, пришлось лично ударить заклинанием, не дожидаясь пока твари уткнутся в меня. Но поток гостей лишь нарастал, Гвардеец уже не успевал сносить их туши в одно место. Дважды бросал их и бежал на противоположный конец нашего каменного кольца, чтобы встретить врага.

Но я не только закончил со своей огромной Печатью, но и успел отдохнуть, наблюдая за схватками голема. Немного ломило затылок. Привычная, хотя и уже подзабытая за год боль. Пока она говорила лишь о том, что со мной всё в порядке. Вот когда я проведу в Сах столько же часов, а боль так и не придёт, то это будет значить – дела у меня плохи.

Сейчас же, даже не отдохнув, я был готов к схватке и мог подстраховать Гвардейца. Но дело не в том, что я сомневался в его победе. Сейчас, пока врагов мало, нужно было проверить, что они будут делать, добравшись до самой колонны. И очередной гость подходил для проверки как нельзя лучше: неуклюжий, выглядящий словно чудом выживший уродливый «пёс» одноглаз вряд ли сумеет забраться по колонне. А вот новая тварь, почти неотличимая от паука размером с собаку, это сделает легко. Да и всадить Шип в такую тварь мне хотелось лично. Если уж что я и не люблю, так это пауков. Будь они големами, химерами или даже и вовсе обитателями Астрала.

Ни тварь, ни огонь Гравоя меня не разочаровали. Стоя рядом с Гвардейцем, держа наготове заклинание, я видел, как пришедшая из песков тварь, обогнув высокую стену развалины, двинулась прямиком к колонне. В десяти метрах от неё паук замер, присев и коснувшись брюхом камня. В таком положении он пробыл около шести минут, в десятке его чёрных глаз мне чудились всполохи пламени, мечущегося над капителью. Заворожён? Возможно, так оно и было, но вот лапы твари дрогнули, и она двинулась вперёд. Подобралась к основанию колонны, едва не наступив одной из лап на шар Истока, про который я глупо забыл, подняла тело, начиная карабкаться вверх. Я наполнил маной заклинания, собираясь сшибить этого паука «Копьём» на середине подъёма. Не понадобилось.

Колонна полыхнула голубым пламенем, которое отшвырнуло от неё паука на добрых двадцать метров, а затем ещё и прокатилось по камню ещё шагов шесть, сметая с него песок. На лапы паук поднялся с трудом, тем более, что из восьми лап осталось всего пять. Я узнал главное – огонь защищён, пусть и не так хорошо, как мне этого хотелось бы, а потому я закончил эту проверку – всё-таки запустил «Копьё». Оно мелькнуло в воздухе, попав точно в цель: сбило паука с лап, заставило окончательно распластаться на камне, истекая странной фиолетовой «кровью». Это выглядело отвратительно, живо напомнив мне химер Зелона. Пересилив себя, подошёл ближе и разрубил брюшко паука Секирой. Ничего, что хотя бы приблизительно напоминало внутренности и органы там не нашлось: губчатая ткань, полная фиолетовой жижи, которая прямо на моих глазах стала впитываться в серо-синий камень, прорастая чем-то похожим на обычный лишайник.

После этого я уже другим взглядом оглядел Гвардейца. Он успел убить трёх таких пауков ударами молота и был покрыт фиолетовыми брызгами с ног до головы. До сих пор покрыт. «Кровь» не торопилась ни впитываться, ни исчезать, ни… Я мазнул её пальцем. Ни застывать, спустя несколько часов по-прежнему оставаясь жидкой.

Это очень интересно и даёт простор для предположений и будущих проверок, которые нужно будет провести. Но сейчас…

Я огляделся, проверяя окрестности. Пока гостей ещё мало, нужно позаботиться о другом. Об отдыхе. Уже понятно, что дальше будет только хуже. Что бы ни задумал Гравой, но всё только начинается. А я на ногах уже двое суток: дважды я желал спокойно ночи Маро. Пора бы и мне урвать хоть пару часов сна, пока есть возможность. Жаль выбор мест у меня ограничен. Будь под рукой ещё один голем, он мог бы охранять меня, и я бы устроился на прежнем месте в старых развалинах… Невольно я взглянул на кривой дом, что пытался строить. Он сам уже начал превращаться в развалины, вновь рассыпаясь песком. Можно было бы устроиться в нём, ведь он ближе к путеводному огню. Но за год я так и не нашёл места, времени и денег на то, чтобы создать себе ещё одного голема. Спать, надеясь, что идущие на огонь гости по-прежнему будут обходить меня стороной? Я не настолько отважен. И что мне оставалось? Мой взгляд остановился на подножии колонны и Истоке. Только это.

Приказал Гвардейцу:

– Продолжай охранять Огонь. И меня.

Прихватив с его спины эспадон, я двинулся туда, куда так манит всех моих гостей.

Глава 14

– Повелитель!

Рагнидис поднял взгляд на ворвавшегося в кабинет Виора Раста. То, что тот забыл даже о стуке, не сулило ничего хорошего.

– Срочное сообщение от наблюдающих. Обнаружено изменение астральной константы. Уменьшение в шестом знаке.

Жестом отпустив ученика, Рагнидис задумался. За годы долгой жизни он привык, что у каждого человека есть своё мнение. Даже по вопросам, у которых, казалось бы, существует лишь один логичный и вполне однозначный ответ. Привык, что нет ничего постоянного в мире. А неожиданный удар Зелона и вовсе напомнил ему, что никогда планы не идут так, как тебе хочется – даже если ты сильнейший маг страны и столетия, по сути, правишь ей.

Ему, едва ли не чаще всех Повелителей общавшегося со Стражами, были прекрасно известны и разногласия среди них. Прошлый кризис, когда верх взяла фракция Нелида, закончился гигантскими прорывами под Ралосом и Валором, огромными потерями в только обученной армии. Он много лет ждал, что маятник качнётся назад. Готовился. И отчаянно желал, чтобы этого не случилось. Та страна, которую он вместе с единомышленниками и соратниками столько лет строили, нуждалась в порталах тёмных. Ошибки Ралоса и Валора учтены. Недаром даже предатель Трауст, пытавшийся, как и сотни лет назад, отдать земли Валора на разрушение тёмным, не сумел этого сделать. Давно прошли те времена, когда один большой портал мог покачнуть шаткое равновесие и стать той соломинкой, что сломала бы хребет Гардару.

Страна окрепла. Её маги, солдаты и жители были сильны как никогда. Это отлично показала война с Зелоном. Даже предательство двух архимагов и использование ими Маяков не сумели разрушить Гардар. Доблесть его жителей позволила всё преодолеть.

Но что случится, если внешняя угроза исчезнет? Мало кто об этом задумывался, Рагнидис же твёрдо знал, что будет потом. Разлад. Не сразу, но один за другим начнут появляться недовольные. Самые разные: недовольные тем, как много денег уходит на армию, которая уже не нужна. Тем, как много позволено магам. Тем, что прошли столетия тягот и ограничений, а магия всё ещё доступна не всем. Тем, как много привилегий получают отслужившие в армии. Тем, как много преград он, Рагнидис, возводит на пути купцов и промышленников, не давая им скапливать богатства сверх меры. Ведь у них мера совсем другая.

Сколько протянет страна без стержня, который бы намертво скреплял всех его жителей?

И это считали для Рагнидиса в одном из кабинетов Канцелярии. Пять-десять-двадцать лет спокойной жизни и Гардар начнёт трещать по швам, ему придется идти на уступки, менять законы и порядки. Снова и снова, все сильнее и сильнее. Сколько-то лет он, Рагнидис еще сможет балансировать среди недовольных. Что случится потом? Гардар либо развалится на десятки Риольских княжеств, либо превратится в нечто противоестественное, либо и вовсе исчезнет в войне магов против всех остальных.

Рагнидис не мог допустить подобного. Если победа лагеря Кира Нелида принесла беды, но такие, что лишь напомнили стране о долге и необходимости быть сильными, то победа лагеря «консерваторов» станет проклятием для Гардара. Ещё слишком рано. Гардар ещё не готов. Он, Рагнидис, ещё не готов. Нужно, чтобы хотя бы половина страны стала магами, тогда будет шанс на то, что он сумеет удержать общество от раскола.

Сначала, пока он был юным и только постигал тайны Искусства, закрытие мира от порталов тёмных было его самой большой мечтой. Затем, когда он стал умнее и мудрее, это стало его самым большим страхом, становившимся лишь сильнее с каждым годом. Ведь все проекты по восстановлению порталов и врат так и не могли сдвинуться с мёртвой точки. Только получив Маяки Зелона, а затем лично обследовав место Нулевого пробоя Кернанируса, Рагнидис стал надеяться, что сумеет найти что противопоставить грядущим проблемам.

Даже если Гардар будет запечатан, то он успеет найти способ самому создать пробои раньше, чем общество начнут раздирать внутренние проблемы.

Но Астрал? Уменьшение константы? Что в этот раз задумали Стражи, пользуясь отсутствием Создательницы? Какого тёмного происходит? В чём он, Рагнидис, ошибся?

Глава 15

После боя шлем снял скорее по привычке. Не то чтобы я взмок, но подставить разгорячённое лицо ветру было приятно. В небе, на шаре Артилиса рассвет пришёл в мой гарнизон. Ещё несколько часов и придёт пора желать доброго утра Маро. А пока эспадон скользнул вперёд, оставляя на созданной вчера плите короткий штрих. Четвёртый по счёту. Очередная волна мелких тварей отбита и у меня есть время на отдых.

Будь у меня выбор, то я бы предпочёл, чтобы таких волн вовсе не появлялось. Чем больше оказывалась тварь, тем с большей наглостью лезла вперёд, тем меньше внимания обращала на меня и Гвардейца. А вот в мелких словно просыпался разум: они прятались среди скал, зарывались в наносы песка, забивались в расщелины костей Артилиса. Набирались храбрости. И только когда их скапливалось несколько десятков – бросались к колонне.

Говоря, что твари были мелкие, я имел в виду, что они были действительно мелкими. Больше всего напоминали крупных, но отощавших крыс, что сбежали из лаборатории какого-нибудь зелонского мага жизни. Вывернутые, изуродованные лапы, слезающая клочьями шкура. Вдобавок ко всему этому и самих лап могло быть больше привычного мне числа. У некоторых тварей встречались щупальца, рожки, костяные гребни, а то и вовсе две головы. Можно смело утверждать, что десятка полностью одинаковых тварей не нашлось ни разу.

Умирали, истлевая на камнях, они легко, достаточно было приложить их простым «Зовом земли». Но каждый раз хотя бы десяток уродливых созданий умудрялся проскочить в стороне. Притом, ползать по камню, даже вверх, они умели отлично, а на эту мелочь колонна и огонь не реагировали. Я не собирался выяснять что будет, если хоть одна из них сумеет достичь капители. Мне чудился в спину посторонний взгляд. Возможно, Страж до сих пор наблюдал за мной и стоит только тварям коснуться огня, как он просто и незатейливо объявит, что его испытание провалено и выкинет меня обратно во Врата. Давать ему такой шанс я не был намерен.

Потому-то волны мелких тварей меня так и выматывали. Не самим накалом схватки, а ответственностью. Да и истлевали они так быстро, что не давали мне возможности проверить хоть что-то из своих гипотез. Хотя…

Я новым взглядом оглядел свою полевую лабораторию: колонну окружали восемь широких каменных блоков, созданных мной из песка. Половина из них была занята тушами крупных тварей, сложенные туда Гвардейцем. Как я и думал, стоило лишить трупы контакта с изначальным камнем, как их разрушение прекращалось. Я искал основу для создания нового голема и пока не находил её. Пучок щупалец оказался бесполезен и после первых секунд ритуала улучшения материала превратился в дурнопахнущую слизь, которая глубоко въелась в красный камень блока. Довольно ожидаемая неудача, ведь в этой твари не было ни одной кости. Но и остальные создания меня не сильно радовали.

Всё это напоминало ту самую лабораторию безумного зелонского мага, что я недавно поминал. Не знаю даже – зачем, сбежав из одной, местные крысы так стремились в другую. Покосившись на путеводный огонь, оглядел туши, из которых я мечом и магией доставал кости. Пусть это была и не настоящая кровь (она исчезала с доспехов, стоило потереть их песком), но залитые фиолетовой жижей красные камни даже мне внушали отвращение.

Всё же реквизировать кости в мастерских химер было приятнее, там вся грязная работа была уже выполнена чужими руками. Жаль, что ни красный, созданный моими заклинаниями камень, ни серо-синие кости Артилиса не могли послужить основой голема. Первый рассыпался изначальным песком, второй практически не реагировал ни на ритуал улучшения материала, ни на единение со стихией, лишний раз подчёркивая разницу моей силы и силы Стража, который одним заклинанием заставил его измениться. Мне удалось лишь отколоть кусок от скалы-зуба, да провести с ним пару экспериментов за эти дни.

Отвлекая от размышлений, в старых развалинах ярко вспыхнул огонёк. Ритуал отработал, пришла пора глянуть на то, что он мне принёс. Прежде чем отправиться туда, я махнул рукой Гвардейцу:

– Сбрось все туши с постаментов.

В любом случае, в них ничего ценного уже не осталось: бесполезная плоть без костей. Нужно было сделать это раньше, слишком уж неприятные ассоциации стал вызывать их вид, но волны тварей раз за разом отвлекали меня от этого.

В центре главного преобразующего круга лежали четыре костяные пластины с голубым отливом. Каждая размером с ладонь – и это всё, что осталось от груды костей высотой мне по колено, результатов работы мясником в течение трёх дней. Создавать голема меньше человека размером бессмысленно, ведь проблему качества материала можно обойти только количеством. Я положил на ладонь одну пластину, создал проверочное плетение и толкнул в него гран магии. Как и ожидалось – качество лишь чуть лучше обычной поделочной кости, которой не место на столе артефактора. Создавать из такого материала сердце голема означает увеличивать его размеры. Где-то до двухэтажного дома. Здесь не обойтись даже прямым ритуалом единения со стихией, ведь кость – это не камень. Искусство и моя жизнь не компенсирует качество в этом случае. Да и основа ритуала улучшения, которая держалась едва ли не на честном слове (пяти костяных иглах, созданных в прошлые дни), тоже играет большую роль.

Повторить ритуал улучшения на этом же материале, означает получить из этих четырёх половинку пластины лучшего качества. Очень, очень и очень долгий процесс. Который иглы-якоря, к тому же, могут и не пережить. А точки в Сети подсказали, что и времени на него у меня не будет. Значит и впрямь придётся идти другим путём – тем самым, что пришёл мне в голову полчаса назад, когда я наслаждался прохладным ветром. А эти пластины послужат его началом. Началом потому что мне нужно их как минимум пятнадцать, чтобы ритуальный круг задуманного размера стал стабилен и не требовал от меня ежечасного поддержания и контроля. Что же. Оставалось надеяться, что крупные твари продолжат выходить к огню, ведь мне очень нужны были их кости. Минимальное количество якорей – пять. Костяные иглы рассыплются прахом при планируемой нагрузке, а ни Орб, ни Истоки, ни амулет брони или защиты я не могу позволить себе разобрать. Даже на время. Это слишком опасно.

Я шагнул прочь из развалин и первое, что увидел снаружи – Гвардейца, который двинулся на свой пост от опустевших постаментов. Трогать моего единственного голема и вовсе безумие, пусть его тело это настоящая сокровищница материалов высшего качества.

Привычно проверил набор заклинаний, положение Хлыстов, тронул рукоять эспадона. И замер.

Эспадон.

В его рукояти спрятаны горошины рагнидия и ритона. Меч настолько давно со мной, что я уже и забыл о том, что он тоже артефакт. И вот им я могу легко пожертвовать. Я редко использую вложенное в него заклинание, да и разборка для него будет обратима. Стереть одно заклинание из рагнидия и вложить другое я сумею – работа для артефактора-бакалавра. Тем более, что в нем как раз моя разработка усиления удара, которую я ни в училище, ни Пеленоре не удосужился сменить ни на что более качественное. Да и сам меч сделан из отличной стали, которая послужит якорем даже лучше, чем эта дрянная голубоватая кость астральных тварей. А значит, у меня разом появилось шесть якорей, причём один из них великолепного качества, который может взять на себя большую часть нагрузки.

Нетерпеливый взгляд на Сеть показал, что вокруг всё так же собирается мелочь, а серьёзный противник лишь один. Резкий приказ отправил Гвардейца навстречу крупной твари, а я же торопливо зашагал к колонне.

Первым делом я стёр в своих постаментах руны «Стабильность» и «Часть целого», которые позволяли им впитывать ману от Истока и сохранять форму с минимальным моим контролем за ними. Но в них и без этого было заложено достаточно энергии, чтобы оставаться целыми в ближайшие три дня, а мне нетерпение буквально жгло сердце. Мне нужен был материал. Сейчас. Поэтому следующим я на быструю руку, буквально наживую соединяя плетения и удерживая их на чистом контроле ауры и разума, сплёл грубое подобие ритуала улучшения материала. Выплеск маны разорвал все связи плетения, но и одновременно заставил постаменты рассыпаться грудами песка.

И заставил меня замереть с раскинутыми руками.

Чтоб меня торопыгу тёмные задрали. Какого я так спешил, потратив сутки на то, чтобы расчертить здесь всё огромной Печатью? Ведь теперь я собирался покрыть её псевдокамнем.

Растерянность не продлилась долго. В любом случае, намеченный путь самое рациональное решение: Сах не давал мне ошибиться. Я всё обдумал, прогнал десятки возможных вариантов будущего и этот, пришедший в голову план, действительно оказался самым лучшим. Он давал больше всего возможностей и свободы, заодно позволяя снять с себя множество проблем. А Печать, имитирующая Проверяющего… Что же, если она не будет действовать, то всего лишь начерчу её заново. Теперь должен справиться всего за сутки.

Следовало поторопиться. Гвардеец уже расправился со своими противником и тащил его тушу к стеле, а мне пока негде было её принять: вокруг лежали лишь песок Астрала или кости Артилиса, только и ждущие, чтобы заставить истлеть так нужные мне кости.

Небольшими Сферами я смел песок к колонне, прошёлся по нему потоком ветра, а затем Зовом земли, плотно утрамбовывая. Теперь он покрыл синеватый камень и выросший вокруг колонны «лишайник» нетолстым слоем. И всего-то на два шага шириной. А ведь постаменты выглядели такими огромными, что я рассчитывал создать основание как минимум на десять шагов шириной. Два шага, метр – это слишком мало.

Ближе всего ко мне находились развалины дома, который я начал строить. Признался себе, поджав губы, что первая попытка всё равно была неудачной, а блоки и без того начали рассыпаться. Без Проверяющего, вручную вливать в них ману Истока и удерживать форму будет отнимать времени больше, чем его у меня здесь вообще есть. Поняв, что просто уговариваю себя, резко оборвал мысли. Это нужно сделать.

Первым делом я нырнул в Сах, изменяя заклинание, которым формировал блоки и постаменты. На этот раз мне нужно не изменять форму, утрамбованный слой песка меня вполне устраивал, а растянуть область воздействия. Справившись, я применил уже его, щедро вливая ману. Красноватый песок Астрала едва слышно захрустел, преобразуясь в псевдокамень, который коркой покрыл и синеватые кости Артилиса и местную растительность под собой. Теперь Гвардейцу было куда бросить тушу твари, чтобы она не растаяла.

Вторым делом я развернулся к развалинам дома и двинулся за песком. Но поднять глаза к небу и гарскому хребту так и не посмел. Прости, Маро. Я управлюсь с этим делом и построю его заново. На этот раз без ошибок. Ровным и красивым. С садом, которому позавидует даже Риола.

Как бы там ни было, но к гарнизонной ночи колонну окружал псевдокамень в десять метров шириной. Пришла пора приниматься за следующий шаг, пока покрытие, ману в которое я вливал очень экономно, не принялось рассыпаться обратно. Вот только обнаглевшие от своего числа твари наконец решили добраться до огня. Невовремя… Я оглядел вмурованный в камень эспадон и развернулся к набегающей волне красноватых точек. Да и ладно. Их тела уже не пропадут даром.

Я стоял впереди, Гвардеец чуть сзади, привычно готовый встречать прорвавшихся тварей. Спохватившись, сообщил ему, что лупить молотом по камню запрещено. Мне не хотелось гадать, что окажется крепче, не нужно было и лишней работы по восстановлению. Вокруг нас едва заметно для меня сияли линии плетения. Мы находились в центре «Зова земли». Повредить нам оно, слабое и рассчитанное на бегущих «крыс» не могло, но, конечно, это не дело – самого себя лупить боевым заклинанием. Пора бы уже начать испытывать свои теоретические изыскания. Но сначала нужно было закончить с основным делом.

Ману в ключевую руну я выплеснул ровно в то мгновение, когда самым шустрым тварям оставался один прыжок до колонны, жалкая четверть метра. «Зов земли» обрушился на мои плечи тяжестью, отозвался в коленях болью, а на «крыс» и вовсе рухнул невидимой плитой, ломая их уродливые тельца. Раздался отвратительный, даже жуткий звук, в котором смешался и хруст костей, и писк тварей. Мгновенная смерть товарок ничуть не замедлила остальных: они хлынули к колонне прямо по ещё дёргающемуся, залитому фиолетовым, ковру мёртвых тел. В этот раз я чуть согнул колени перед активацией нового заклинания. Спустя ещё миг всё окончилось – все твари мертвы.

С отвращением оглядевшись, я продолжил работу над своей задумкой. Теперь у меня было несколько часов до тех пор, пока снова не соберётся мелочь, а трупы надёжно изолированы от костей Артилиса моим каменным основанием и не могли истлеть. Хотелось бы мне узнать, что меняется для моего мира и для этого плана Астрала, когда растворяются убитые существа. А приходится заниматься другим и даже выбирать куда ставить ногу бесполезно – сплошное месиво и хруст под сапогом.

Вернувшись на ту сторону площадки, к мечу, я положил ладонь на навершие рукояти, сосредоточившись на завершении плетений. То, что я начал десять минут назад, уже в двух местах поползло, растянулось. В такие моменты начинаешь ценить инструменты, без которых работа внезапно занимает в разы больше времени и сил. Будь здесь хотя бы простой артефактный столик, который не давал потокам магии размывать рунные цепочки… Но его здесь нет и не будет, слишком уж специфичные материалы там используются, которые мне ни за что не повторить на коленке. Значит, мне придётся обойтись без него и всего лишь затратить больше усилий. Уж к этому мне не привыкать: артефакторика и тридцать попыток на одно плетение – привычное для меня дело.

Спустя два часа я с облегчением замкнул структуру ритуала. Стоило только увеличить его рабочую основу – всего лишь в триста с лишним раз – как плёвое дело превратилось в почти непосильную ношу. Я сначала содрал с себя шлем, затем, опомнившись, коснулся мыслью нового амулета, заставив броню раствориться в воздухе. Тоже нарушение сразу нескольких основ Искусства, но мне сейчас было не до магических изысканий. Позже, когда я создам основу своего оазиса. Я с облегчением развернулся навстречу ветерку, наслаждаясь его прикосновениями к мокрому от пота лицу.

Мне повезло, что песка моего бывшего домика не оказалось на десяток блоков больше. Эта ноша – ритуал улучшения, растянутый на круг радиусом в пятнадцать шагов, оказалась на самой грани того, что было мне по силам. Ещё полшага и ничего бы не вышло, всё бы рассыпалось на части. А ведь я понял сложность предстоящего ещё час назад, когда стал контролировать стабильность первой радиальной линии. Понял, но неверно оценил. Повезло. Иначе потерял бы несколько часов впустую и начал всё сначала, но уже с кругом меньшего размера.

Чуть повернувшись, я глядел на приближающегося ко мне Гвардейца. Голем нёс на плече, придерживая рукой, тушу нового зверя. В этот раз он и впрямь сильно напоминал внешним видом творение зелонцев: длинное, приплюснутое хитиновое тело со множеством мелких ножек. Натуральная сороконожка. Свалив её на край ритуального постамента, Гвардеец сделал шаг назад, точно выполняя полученные раньше указания. Теперь нам не стоит наступать без лишней необходимости на этот камень. Особенно, если ритуал будет действовать. Ещё предстояло понять, как нам придётся поступать со следующей волной мелочи: создать ещё одно кольцо камня для сражения с ними, прерывать ритуал и убивать их по-прежнему здесь? Я всё же надеялся, что правила безопасности для этого ритуала писались не просто так, и я верно понял, как они будут действовать на мелких врагов. Не зря же выбрал увеличение в триста раз?

Я не стал вызывать броню снова – теперь, без возни со всеми этими ремнями и пряжками, это можно было сделать в одно мгновение, а на первые секунды опасности хватит и Доспеха. Особенно если рядом мой голем. Поэтому я беззаботно развернулся спиной к маячившим в «Сети» точкам врагов. Разум отдохнул, пот перестал заливать глаза и мне не терпелось продолжить. Я учёл всё, верно масштабировав ритуал улучшения. Честно говоря, я однажды рассматривал схему даже больше, гораздо больше, но тогда не потрудился поискать в ней отличия, а память, даже с использованием костылей Саха, не может выручать всегда. Так что сейчас я сдавал сам себе небольшой экзамен. Пока что, за две ступени обучения в таладорском, я ни разу не пересдавал предметов. Хотелось бы верить, что так будет и дальше.

Резерв маны после скоротечного боя давно восстановился, но я привычно влил ману сначала в заклинание «Улья», наполняя его плетение до предела и освобождая этим часть резерва под сырую. Затем сделал глоток из пульсирующего Истока и уже эту смесь отправил в ритуальную основу, наполняя первый круг рунных вязей и заставляя активироваться его целиком. Дальше блок, что отвечал за внешнюю подпитку, сам поймал новую волну маны от Истока колонны и отправил её уже в работающий круг.

У меня не было проблем с доступным количеством маны: пусть Исток не крепостной Источник, но для моих нужд он выдавал более чем достаточно. Тем более здесь, в самом средоточии этой энергии, в Астральном плане. Именно поэтому ритуал работал на пределе и его линии, вырезанные в камне прямо сквозь туши астральных тварей, залитые фиолетовой жижей, разгорелись синим. Но уж что-что, а ощущать предел устойчивости плетений – тем более, когда есть якоря в виде меча и костяных пластин – я давно способен. Самое опасное, что это практически минимальная напитка. Но я планирую скоро получить новые, улучшенные костяные якоря. Главное, чтобы те пластины, что используются сейчас, выдержали до того момента.

Впервые я преобразовывал такую массу бросового материала, большая часть которого вовсе не подходила для него. Шерсть, хитин, плоть тварей рассыпалась серым прахом, столь же мелким, как пудра, а никогда не стихавший здесь ветер уносил её прочь. Наверняка вместе с частью отличного материала, не зря же прошлый ритуал я разместил под защитой пусть и разрушенных, но стен. Увы, здесь подобного сделать бы не вышло. Впрочем, на моих глазах этот прах налился чернотой, скомковался и начал шевелиться, едва не заставив меня отшатнуться. Лишь Сах, в котором я контролировал накачку плетений, позволил удержаться на месте.

Вся платформа ритуала, покрытая этим прахом, выглядела так, словно передо мной под тонким слоем земли копошились тысячи червей, ворошась там в поисках еды и вздымая горбы своими спинами. Эта мысль, всё ещё витающий в воздухе запах разорванной плоти тварей и того, что заменяло им кровь, едва не заставили меня вывернуться в мучительной рвоте. Но я удержался: что мне этот запах после чадного дыма Виатира, в пламени которого горели сотни химер?

Вскоре прах передо мной изменил поведение: комочки принялись собираться в кучки, обнажая красноватый камень, позволяя увидеть, что никаких червей здесь нет и быть не может. На плите лежали лишь лишённые плоти, словно обглоданные, синеватые костяки «крыс» – да и те таяли на глазах. Комочки праха, будто живые, принялись подниматься от краёв кучек к вершинам, там словно проваливаясь в глубину и выныривая уже у основания, вновь начиная свой путь наверх. Этакий вулкан наоборот, становящийся всё меньше и меньше.

Весь каменный диск с колонной в середине оказался покрыт сотнями таких чёрных горок. Вот костяки рассыпались в синеватую пыль и собрались в отдельные кучки, только меньшего размера, превратив плиту ритуала в расчерченную голубыми секторами доску какой-то экзотический сетийской игры. По левую руку от меня возвышались Повелители этой игры: чёрная и тёмно-синяя гора, появившиеся на месте туш здоровых тварей, что сбрасывал там Гвардеец.

Он и сейчас продолжал выручать меня, отправившись навстречу новому врагу. Позволять ему добраться до места ритуала, а тем более дать шанс помешать, совсем не входило в мои планы. Не тогда, когда вся балансировка потоков ритуала лежала больше на мне, чем на пощёлкивающих от нагрузки якорях.

Но едва голем прошёл полсотни шагов, как я выругался. Вслух. Чуть ли не на противоположной стороне появилась ещё одна крупная, яркая точка, которая совершенно не намеревалась прятаться или выжидать. Отнюдь: не снижая темпа, она двигалась точно ко мне, точно к огню, что призывно трепетал языками на капители. Гвардеец не успевал вернуться, новая тварь похоже чуть ли не бежала сюда. Колонна не давала мне возможности увидеть её своими глазами, но расстояние в «Сети» стремительно сокращалось.

Со вздохом я уменьшил вливание маны, перетасовав в плетении порядок рун и установив ограничение. Ритуал тут же отреагировал: борозды в камне перестали светиться видимым голубым, бесконечный бег крупинок праха вспять, на вершины своих крошечных гор, замедлился, едва не остановившись. Но это дало мне возможность разгрузить разум от поддержания баланса. И для начала сделать два шага вправо, открывая себе вид на бегущую сюда тварь.

Он меня совершенно не порадовал: больше всего новая тварь напоминала мне гигантского пса-химеру, в холке мне по плечо. Мощное тело, которое четыре лапы легко несли прыжками, из зубастой пасти свисал толстый язык. Вот только глаз на башке насчитывалось не меньше шести, а вместо шерсти над шкурой при каждом прыжке взлетали толстые отростки, больше похожие на щупальца.

При виде гостя мне совсем расхотелось рисковать и проверять крепость его шкуры, скорость реакции и то, будет ли он всё так же бездумно лезть к огню или сначала сожрёт мешающую ему букашку. Меня.

Поэтому я вскинул правую руку, зажигая в ладони бледно-голубую горошину заклинания. Левую же вытянул вперёд, посылая туда заготовку «Зова земли». Достаточно большую, чтобы не перескочить её одним прыжком и достаточно мощную, чтобы замедлить гостя, как бы силён он не оказался. Давно я не прибегал к жестовым костылям, но даже для боевого мага в Сах пять разных плетений, пять совершенно разных задач, три из которых нельзя оставить на активные участки ауры и забыть – слишком много. А потому без жестов никак не обойтись.

Левая рука ещё чуть сместилась, сдвигая центр «Зова». Сейчас.

Плетение, повинуясь моему посылу, в десять раз сильнее потянуло тварь к земле. У той подломились лапы, она глухо взревела. Мне почудилась в этом рёве обида и недоумение, но с моей правой ладони уже устремилась вперёд синяя горошина. Касание. И в тушу твари словно ударили гигантским молотом, сметая её из центра «Зова». Мёртвой.

Опустив руку, я с сожалением отметил, что такой отличный материал придётся оставить истлевать. Добавлять сейчас хоть что-то на каменный диск ритуала было не лучшей идеей. Словно соглашаясь со мной, послышался тихий треск, который заставил меня вздрогнуть и метнуть взгляд в ту сторону. Вот что значит чуть ослабить внимание: даже на минимальной накачке, без моего контроля небольшого дисбаланса потоков хватило, чтобы одна из костяных пластин-якорей треснула.

Нет, только не сейчас!

Позабыв и о точках в Сети, и о зря пропадающей туше твари, я нырнул в Сах, глубже, туда, где мне хватит скорости разума, чтобы заменить собой ещё и сломанный якорь. Мне нужен, обязательно нужен материал этого ритуала. Слишком велико основание ритуала, если потоки ещё раз сместятся, то разрушатся и оставшиеся пластины-якоря. Это отбросит мою работу на несколько дней назад. Снова чертить малый круг, вырезать кости из туш, пересчитывать большой ритуал под новые якоря…

Держать его, держать!

Глава 16

Как бы я ни был сосредоточен на контроле плетений, так и норовящих изогнуться, сдвинуться с намеченных для них линий, я не мог полностью позабыть о настоящем мире.

Справившись с первой дрожью пошедшего вразнос ритуала, выправив его: где-то добавив маны, где-то втянув в себя, в свой резерв, переждав короткую резкую боль в обожжённых венах, я на миг отпрянул от мира магии. И увиденное мне не понравилось. Ни сияние точек в Сети, подсказывавшее, что врагов всё больше и больше. Ни схватка Гвардейца с тварью – всего лишь одной из тех трёх, что сейчас рвались к огню.

Первым делом я коснулся мыслью амулета Гравоя. Он послушно впитал едва ли не четверть моего личного резерва, проявляя на мне броню. Сначала появились поддоспешник, подшлемник, затем уже шлем, тонкая кольчуга, наплечи и набедренники, грубые перчатки и толстые наручи. Всё отлично подогнанное и с затянутыми ремнями.

Второе, что я сделал – это сместил контроль Хлыстов на активный участок ауры. Пусть в них нет привычного эспадона, но и этого будет достаточно для того, чтобы неприятно удивить любую тварь, которая решит помешать мне. На второй участок легло плетение Копья, с блоком-условием – только на крупную цель. Мастер магии не так уж и беззащитен, даже если не может сейчас участвовать в бою.

Третьим стала мысль-команда Гвардейцу. Хватит встречать гостей вдалеке: их теперь слишком много, чтобы далеко уходить от колонны. Вряд ли они столь умны, чтобы сознательно выманивать голема, но ускорять бег, видя, как он уходит от них в сторону – мозгов хватает.

Теперь Гвардеец мерно кружился вокруг площадки ритуала, огибая колонну с огнём и срываясь на бег только чтобы встретить самую обнаглевшую из тварей. И вмять её своим молотом в кости Артилиса.

А я вернулся к балансу самого ритуала, снова оторвавшись от этой выматывающей работы только тогда, когда очередная яркая красная точка в Сети оказалась слишком близко ко мне. Открыв глаза, чуть развернулся, чтобы увидеть врага. Это была ещё не настолько крупная, чтобы заставить «Копьё» сорваться в полёт, но достаточно пугающая тварь. Особенно потому, что выглядела похожей на человека: прямоходящее на двух толстых ногах-тумбах создание с бочкообразным туловищем, покрытым шершавым костяным панцирем. Успокаивало только то, что ни верхние лапы не были похожи на руки, ни голова ничуть не напоминала человеческую. Четыре толстых крючковатых пальца-когтя да треугольная башка с провалом-пастью.

Тварь распахнула эту пасть ещё шире, зашипела на меня, словно предостерегая и двинулась мимо, к колонне. Раздавив по пути пышную заросль, тупая скотина. Я сморщился. Гвардеец уже спешил сюда, со спины, мерно бухая там ножищами, но я решил обойтись своими силами. И зелень здесь ни при чём – слишком уж близко тварь сейчас к границам ритуала. Ни к чему проверять, кто из них двоих окажется быстрее. Одно касание руны и давно готовое, полное маны «Копьё» сорвалось в полёт. За долю мгновения из воздуха сгустился заострённый псевдокамень, что свистнул и вонзился в основание головы твари, уйдя в её плоть до середины и выйдя с другой стороны. Захрипев, уродец упал, а я вернулся к ритуалу.

К ритуалу, который на выходе дал мне девять одинаковых трёхгранных костяных пирамидок синего оттенка и две меньших, созданных непонятно из чего. Одна тёмная, почти чёрная – вероятно, хитин. Но вторая? Она была практически фиолетового цвета, гладкая и блестящая, словно стекло и совсем крошечная, едва с горошину размером. Я и обнаружил-то её среди такого же чёрного праха только потому, что вершинка блеснула необычным бликом. Смущало меня во всём этом ещё и то, что итоговый материал должен был собраться в пластинки, точно так же, как и в малом ритуале. Я явно допустил ошибку в задании формы материала. А если допущена одна – причём такая, которую я не видел в своих плетениях даже сейчас – то не закралась ли туда и другая?

Обычные проверки, которым артефакторы подвергают материалы для работы, показали, что беспокоился я зря. Из чего бы ни состояла эта фиолетовая пирамидка, но её материал неплохо держал в себе руны. Ещё три-четыре круга улучшения и её можно будет пустить в дело: поместить в центр будущих блоков из псевдокамня и сделать его независимым от меня. Пока здесь будет работать Исток, камни не рассыплются песком.

Сейчас же я использовал эти костяные пирамидки. Они заменили покрытые трещинами пластины. Качество их после всего одного круга улучшения оставляло желать лучшего даже в сравнении с последними, но зато они были ещё целыми и их было девять. А чем больше якорей, тем меньше нагрузка на каждый из них – это одно из первых и главнейших правил ритуалистики.

Старые пластины я безжалостно отбросил в сторону, к колонне. То, что они сумели продержаться до конца, уже отлично. Рисковать, глядя на их пожелтевшую, испещрённую трещинами поверхность, я не собирался. Подумав, обратился мыслью к первой, гигантской Печати, которую чертил почти сутки, а затем глупо спрятал под псевдокамнем. На первый посыл она не отозвалась, заставив досадливо поморщиться, но стоило приложить дополнительные усилия, как дело пошло на лад. Пусть и неохотно, словно запаздывая на каждый мой посыл, но Печать работала – даже спрятанная под слоем красного камня.

Её время ещё не пришло, однако то, что силы были потрачены не зря – меня уже радовало. Я даже использовал Печать по назначению, выделив час и сдув не только чёрный, мелкий прах с ритуального круга, но и песок, что успел тонким слоем покрыть всю округу. Ведь всё это время не стихал несущий его ветер, да и кольцо стены уже начало разрушаться, снова возвращаясь в исходное состояние. Здесь, внутри защиты, я пока справлялся, а вот дальше дела обстояли куда хуже. Там ветер уже давно забил песком все трещины в камнях и теперь собирал его у любого бугорка. Плевать на те зубы, что торчали вдалеке, но начало засыпать и растительность. Пока что все эти «цветы» и бочонки «деревьев» стряхивали с лепестков и листьев песок и тянулись к небу. Но пройдёт ещё пара дней и…

Рядом раздался скучающий голос:

– Скоро здесь всё покроется песком…

Резко повернув голову, я обнаружил на расстоянии вытянутой руки Гравоя, который продолжал тихо говорить, словно разговаривая сам с собой:

– И кости Артилиса снова заснут, убаюканные Астралом, следом исчезнет портал в Гардар, а тёмные, которых пропустило Великое заклинание, побредут совсем в другую сторону. Здесь останется гореть лишь пламя Астрала, продолжая звать к себе тварей.

Только сейчас Гравой обратил на меня взгляд и припечатал:

– И ты станешь здесь ненужным.

Постаравшись скопировать тон гостя, незваного, как и твари астрала, я так же равнодушно ответил:

– Значит, продолжу встречать здесь тварей Астрала.

– К чему?

– Откуда мне знать? – я лишь пожал плечами. – Если над капителью полыхает путеводный огонь, значит, он для чего-то нужен. Значит, я продолжу приносить пользу этому миру. До конца.

Гравой усмехнулся, и улыбка на бесстрастном до этого лице с белыми провалами глаз, заставила меня вздрогнуть. А он уже недоумённо переспросил, словно не расслышав:

– Пользу? Ты, гардарец, приносишь пользу?..

И этого я уже не выдержал, вскинулся:

– Это ваши слова, Страж. Или вы решили пошутить надо мной?

– Пошутить? – Гравой оглянулся на колонну. – Какие уж тут шутки. Ты прав, я сказал такое, но с чего ты решил, будто эти два дня возни с мелочью могут считаться достойной помощью? Не льсти себе.

Слова Гравоя неожиданно успокоили меня. Справедливо. Хотя мне казалось, что с прошлой нашей встречи времени прошло куда больше двух дней. Или же Страж считает его от какого-то момента? Когда появилась первая тварь? Не сходится. Когда первая из них рискнула двинуться к Огню? Возможно. А может быть, он просто по-другому отсчитывает дни. И это самый простой ответ.

Улыбка Гравоя же окончательно превратилась в презрительную:

– Да и то, как ты помогаешь, лишь усиливает моё желание вышвырнуть тебя обратно в твой Гардар. Отвратительный ритуал. Перегонять плоть в материал для артефакторики. Достойно скорее тёмных, а не детей Создательницы. Того, кто придумал сей ритуал, следовало бы казнить за подобное извращение Искусства.

Невольно я скопировал усмешку собеседника и ответил раньше, чем сообразил, что и кому говорю:

– Скорее всего он и без этого погиб не лучшей смертью. В Тёмные века маги не жили долго, а раз его имени нет в названии ритуала, то, скорее всего, он погиб в одном из боёв, не достигнув высот Искусства и оставшись безвестным. Убит тёмными, что тогда проходили в порталы едва ли не как к себе домой.

Даже поняв, что и кому говорю, я запнулся лишь на миг, хлестнув словами:

– Так можно ли обвинять тех, кто пытался выжить, в том, что они сделали это – пусть и такой ценой?

Белые глаза Гравоя, казалось, стали ярче:

– А почему нет? Не все пути Искусства должны быть открыты, не всяким путём следует идти.

– Даже в мире, где все пути разрушились и их приходится искать наощупь?

– По-твоему, растворять тела врагов в магии – это идти наощупь? Представляю, что шло на первые ритуалы, если тогда среди тёмных почти и не было тварей, а лишь разумные создания.

Слова Гравоя жгли, попав в унисон с тем, о чём я сам недавно задумывался, ожидая прихода тёмных. Но и молчать, словно соглашаясь с обвинителем, я не собирался:

– Зато их самих вы пропускали к нам с избытком. Выходит, сами и толкнули на этот путь.

На секунду мне показалось, что сейчас Гравой, древний Страж, видевший крушение своего мира, ударит меня, обрушит на меня повеление и одним жестом уничтожит. Но нет. Показалось. Лицо его снова стало бесстрастным, словно и не он только что обменивался со мной полными ярости словами.

– Нашей вины в том не было. Тогда Создательница была рядом с нами и мы создавали ровно то число оазисов, что она указывала.

В этот раз я сумел удержать язык. Пусть у меня едва не сорвался злой и язвительный вопрос: «А что же теперь, когда Создательница ушла через Таттву сражаться в иной мир? Теперь Стражи получили в руки власть, разбились на три лагеря и готовы нарушить приказы Создательницы? Каждый на свой лад?». Но всё же я удержался. Мне неоткуда было это знать, ведь Гравой не рассказывал ничего подобного. А сообщать, что у меня был гость, я не собирался. Ильмар, передав мне свои образцы заклинаний, помог гораздо сильнее, чем Страж. Так что я промолчал.

Не знаю, сколько мы боролись взглядами. Полминуты, минуту? Больше? Но первым отвёл глаза Гравой. Только порадоваться этой невозможной победе я не успел. Голос его был всё так же спокоен:

– Армия Тёмных всё та же. Но, похоже, их Демиург не считается с расходами на поддержание перехода. Растянул его так, что треть войск бесследно исчезает на полпути. Но нам, Стражам, хватает и добравшихся. Я единственный Страж, что остался в Храме и всех оазисах. Но даже моей силы не хватает на задуманное. Ещё и на тебя приходится выделять время. Слабейший.

Это я тоже проглотил, хотя на язык лезло грубое и резкое, больше достойное сержанта и зимней ротной стоянки, а не мастера магии и песков Астрала. Гравой сверкнул на меня белыми глазницами:

– Мне нужно спешить. – Отвечая на его слова, путеводное пламя вспыхнуло вдвое ярче. – Если огонь погаснет, то ты пожалеешь об этом. Наслаждайся своим путём, маг Гардара. Поглядим, куда он тебя приведёт.

Гравой исчез, а позволил себе, наконец, выдохнуть ругательства, перестав удерживать их в себе. Переведя взгляд с пустого места на вмурованный в камень эспадон, выругался ещё раз. Сейчас, как никогда хотелось взять его в руки и лично заняться десятком-другим тварей, чтобы выплеснуть из себя остатки злости. Но меч пока оставался самой важной и самой надёжной частью ритуала преобразования. И самое большое, что я могу себе позволить – «Хлысты».

Впрочем, к моменту, когда в моей «Сети» появился достаточно крупный для битвы мечом враг, я уже остыл. Огонь, что манил их сюда, горит ярче. Что это значит? То, что их будет теперь больше. Сразиться лицом к лицу я ещё успею. Сейчас есть вопрос гораздо важнее: как не дать их тушам пропасть? Грядут несколько часов сражений. Я сумею набить площадку ритуала вокруг колонны исходным «материалом». А потом опять придётся позволять впустую впитываться тушам в кости Артилиса?

Невольно взгляд обратился в сторону – туда, где исчезла туша человекоподобной твари. Там поднимался крепкий, бочкоподобный росток с густой щёткой листьев-иголок на макушке. Зелень, что должна приманивать ещё и тёмных. Не окажется ли этого слишком много для меня? Тем более что сам портал в стороне от колонны и мне придётся защищать ещё и его?

Поэтому я озаботился сначала этой проблемой. Чуть в стороне, в шаге от ритуального круга из песка, была создана ещё одна каменная плита. Для неё мне пришлось поднять выкинутые было треснувшие пластинки. Конечно, и без этого камень должен был просуществовать три дня по моему гарнизонному времени, но в этом деле лучше перестраховаться. Две из пластинок заняли место в центре площадки, на которой Гвардеец будет складывать туши уничтоженных тварей. Ещё три я использовал для поддержания стабильности и подпитки маной Истока другой конструкции.

Я возвёл вокруг нити портала десятки узких колонн. Укрепил, соединив поверх единым круговым архитравом и затратив на него втрое больше времени. Но теперь портал оказался словно окружён частой оградой, меж толстых, в тело человека прутьев которой не протиснулся бы и ребёнок. Я бы мог возвести и вовсе стену или даже запечатать портал в огромном пустотелом блоке, но не был уверен, как материал псевдокамня, которые не давал исчезать телам астральных тварей, повлияет на портал. Если он сделает его неощутимым для тёмных, то это не тот результат, что мне был нужен. Хотя пока все эти рассуждения о тёмных оставалось лишь на уровне догадок и предположений.

А вот точки астральных существ в Сети намекали, что самое время подумать о них. Стало ясно, что время, когда я мог заниматься только ритуалом – осталось в прошлом. Шесть больших тварей. Чуть ли не со всех сторон. Не понимай я, что Огонь манит их отовсюду, то решил бы, что они сговорились и окружают меня. Что же, «Хлысты», значит «Хлысты». Гвардейцу досталась северная сторона, а мне южная. Нас двое и это хорошо. Уже обед по времени гарнизона и начался ещё один день без сна. Это плохо.

Со своими тремя врагами я справился быстрее, чем Гвардеец. Оно и неудивительно: дальней непоротливой твари, одетой в костяной панцирь, с щупальцами вместо лап досталось разогнанное «Копьё». Шустрой твари – комку, из которого во все стороны торчали десятки многосуставных костяных лап, «Конфликт», мигом переломавший три четверти из них. С последней я сошёлся, как и хотел, вплотную. Но вот удовольствия от схватки не получил. Такая же, как я уже убивал, человекоподобная тварь. Она и просто вблизи издавала неприятный запах, а уж когда её шею пробил «Хлыст» и меня обдало струёй крови… То, что меня не вывернуло, уже было хорошо. А ведь это было только начало этого долгого дня…

Глава 17

Рагнидис с раздражением отложил доклад. Отложил. Случись подобное сто-сто пятьдесят лет назад и эти бумаги бы он швырнул. Да так, что секретарю бы пришлось собирать листы по всему кабинету. Но эти годы прожиты не зря. Рагнидис привык к тому, что многое идёт не так, как он планировал. Ты можешь найти свой путь в Искусстве, обрести мощь, доступную единицам из сотен тысяч желающих. Можешь из руин отстроить целую страну, в чём-то даже лучше, чем та, что помнилась по детским воспоминаниям. Казалось бы, у тебя есть силы и опыт, чтобы учесть все мелочи. Только самим мелочам об этом неизвестно. Даже здесь, в Артилисе, найдутся люди, что равны ему и по опыту, и по могуществу.

Кернариус мёртв, в этом нет сомнений. Гардар справился со всем, что сумел совершить этот Отступник. Так же безоговорочно мёртв и его помощник Витроаст. Есть ещё Повелители Сетии. Но теперь, в этом у Рагнидиса тоже не было сомнений, даже если в их голове и возникнет мысль о нападении, то они лично выкорчуют её из себя. Или же у Гардара появится ещё одна провинция.

Хуже другое. Материальная твердь планеты лишь часть великого творения Велиримид – Артилиса. И Рагнидис ничего не мог поделать с теми, кто уже сотни лет был основой мира. Со Стражами.

Рагнидис понимал – вернее, знал, что даже такому существу, как Демиург, присущи эмоции и порывы. Бумаги, что он сам отложил, лучшее тому доказательство. Можно сказать, что любой, шагнувший на ступень архимага, впервые ощутивший, что уже стал чем-то большим, чем человек, первым делом отступал на шаг назад. Обратно к человеку. Отсюда и пышность одежд, богатство отделки, вычурное поведение, становящееся ритуалом, и многое, многое другое внешнее. Но было ещё и внутреннее, когда маги цеплялись за эмоции. Им казалось, что они блекнут и тогда они пытались снова их оживить.

Рагнидис покосился на бар с десятками бутылок. У него тоже есть несколько якорей, которыми он надёжно связывает себя-Повелителя и себя-юнца. И есть слабости, которые он не собирается искоренять. Точно можно сказать несколько вещей: никто из искателей, утонувших в исследованиях, в поисках своего пути и ради этого полностью отбросивших развлечения, эмоции и привязанности, не сумели стать даже архимагами. А самое могущественное из известных существ – Демиург, до сих пор внешне мало отличалась от человека. И ничуть не скупилась на эмоции и привязанности.

Этот порыв, когда Создательница отбросила всякую осторожность, отказалась от плана, которому сама следовала все эти долгие столетия и бросилась в авантюру с переходом на Гнолий – самое яркое тому свидетельство. Иссушенный мир Тёмного демиурга Ауридиса не мог оправдать риска, которому Велиримид подвергала себя и своего спутника. И она сама знала об этом лучше Рагнидиса. Но удержаться от первого за сотни лет ответного удара не смогла.

Ну а ему-то что делать теперь? Рагнидис ещё раз покосился на бумаги. В отложенном докладе снова были неприятные известия: изменение констант нарастало. Особо выделялась астральная, но и барьерные, потоковые тоже не стояли на месте. И опыта, знаний Рагнидиса не хватало на то, чтобы понять, что всё это, тёмные их подери, значит?!

Стражи готовятся присоединить Гнолий к Артилису? Бред. Это невозможно, у них не хватит ни сил, ни знаний на подобное. Такое по плечу лишь самой Создательнице. Стражи хотят создать ещё один пласт Астрала? Подобный вариант был возможен и даже просчитывался Шалодаром на бумаге. Но он должен сопровождаться уменьшением барьерных коэффициентов. Они же нарастали – так, как и ожидалось при закрытии мира. Но нарастали и остальные, чего при этом быть не могло. Почему увеличивается астральная составляющая? Стражи пытаются пробить переход в Гнолий? У них есть подозрения, что Создательница в беде?

От сотен мыслей начала болеть голова. Рагнидис выдохнул, заставил себя встать и шагнуть к шкафу с бутылями. Здесь даже вином обойтись не выйдет, не то что латисом. Через десять минут перед ним стоял уже опустевший бокал, а крепкое, простое и горлодерное пойло согревало изнутри.

Рагнидис лишь чуть повысил голос:

– Салк.

Но слабейшее повеление сделало своё дело: секретарь услышал его через толстую, в метр кладки стену. Бесшумно отворилась тяжёлая дверь:

– Повелитель?

Рагнидис недовольно отметил тон вошедшего. С возвращением в его команду первых учеников, с них и их обращений к нему стали брать пример и остальные. Тот же Салк, куда ему менять привычки в его возрасте? Но гляди же ты… Рагнидису это не очень нравилось, эпоха Тёмных веков давно миновала. Но сейчас у него были дела важнее, чем учить, как склонять и как не склонять голову, приветствуя его. Поэтому Рагнидис сухо сообщил:

– Записывай. В лабораторию Врат перевести дополнительную команду магов. С одного из проектов порталов. На данный момент это направление важнее, пусть вникают.

– Перевести лучшую или ближайшую?

– Ближайшую. Это наша, гарская?

– Да, Повелитель.

– Дальше. Увеличить все гарнизоны их луча. Довести до полного штата. В самом луче провести армейские учения, отправить к лаборатории две бригады. Из тех, что прошли Зелон и полностью оснащены зерцальной бронёй, строевыми големами, Истоками. Тоже выбирать ближайшие.

Перо в руке Салка скользило по бумаге, записывая всё дословно. Дальше делом займётся офицер штаба, который уже и будет искать те подразделения, что лучше всего подходят под приказ.

А Рагнидис всё крутил в руке бокал из-под уордского пойла. Сначала в мыслях его мелькнуло имя Шалодара, сильнейшего мага эфира, который и воссоздал формулы портальных переходов. Да. Между появлением идеи на бумаге и воплощением в заклинание лежит бездна. Но Врата уже работают, пусть и не так, как это ожидалось. Сам Шалодар пока слишком далеко, но есть ещё его ученик. Тот, что из Присягнувших. Ротарин из рода Утан.

Десятилетия назад он сам отдал приказ, чтобы в опасных проектах не участвовало больше двух ключевых магов. Слишком дорогой ценой в Тёмные века давались новые открытия. Но сейчас у него… Рагнидис покачал головой, поправился в мыслях: у всего Гардара не было другого выхода, кроме как рисковать.

– Сообщи Ротарину Утан ал Кенур, что его мечта сбудется. Пусть мчится ко Вратам и вживую пощупает их, проверит на месте все свои выкладки и выводы. Он старший. Отчёты с него ежедневно. Планы работ согласовывать со мной.

Салк уже вышел, когда Рагнидис вернулся за стол, к оставшимся утренним докладам. Пролистывая их, он никак не мог полностью отдаться рутине: мысли то и дело обращались ко Вратам и Стражам. Что ещё он может сделать?

Внезапно, заставив нахмуриться, перед Рагнидисом мелькнуло воспоминание: опустившийся на колено юный маг.

Вот это точно можно записать в его ошибки. Рагнидис не удержался от вздоха. Да, команда Врат отчиталась о результатах перехода, сделала множество выводов из зафиксированных колебаний потоков магии мира, его основы и изнанки. На столе Рагнидиса мелькали отчёты исследователей о переделке той же амулетной брони. Но ведь главное на самом деле было не это. Рагнидис хотел дать шанс этому юноше, Аору, на поиск своего пути в могуществе. Он считал, что у того будет два года, в худшем случае год на тренировки в Астрале. Зря он пошёл на поводу своих чувств и выполнил просьбу Аора. Уже ясно, что не будет у него того года. Какого тёмного Стражи так спешат? Неужели и впрямь что-то случилось с Создательницей?

Рагнидис даже замер от этой мысли. Помассировал глаза. Он поглядит. Стражи вот-вот закончат то, что они делают в Астрале и все птенцы вернутся в Гардар. Что же…

В отдельном ежедневнике появилась запись: «Салку. Выяснить что с женой Аора. Кто из учеников Шалодара ей занимается? Амилира? Успехи? Планы? Гарантии?» Рагнидис привык держать обещания. А он обещал лично проследить за женой своего ученика.

Глава 18

Чтобы не потерять трофеи, мне всё же пришлось и самому взяться за туши астральных созданий. Один Гвардеец, как бы силён он ни был, не успевал стаскивать даже самые многообещающие образцы. Поймав себя на том, что избегаю называть вещи своими именами, словно речь Стража и впрямь устыдила меня, я рассердился. Мой хриплый, недовольный голос перекрыл свист ветра:

– Ещё чего. Может мне от всего отказаться? От Орба, меча, голема, заклинаний? Голыми руками бить тварей? – Громко, с наслаждением перечислил всё, что только сумел припомнить: – Туши, трупы, добыча, трофеи, пожива. Всё моё. Понял?

Но, конечно, мне никто не ответил. Устыдившись наставшей после крика тишине, дальше я тащил тушу молча. И молча же злился. Прошедшие с ухода Стража бои показали, как неверно я подошёл к созданию своего ритуала. В очередной раз неверно. А ведь столько времени продумывал всё в трансе, вместо работы с заклинаниями. Вот зачем я создал площадку вокруг колонны с огнём? Да, в тот момент это смотрелось так логично и красиво. Удобно. А теперь?

Какое-то время всё шло хорошо: мелкие монстры по-прежнему накапливались в отдалении, набираясь храбрости для рывка к колонне. Нападали они из-за этого волнами. Крупные же не занимались подобной ерундой, а шли напролом, не обращая ни на меня, ни на Гвардейца особого внимания. Но меня беспокоило, что случится, когда я запущу ритуал? С мелкими отлично справится простой «Зов». А когда к работающей плите приблизится один из этих зверей и наступит на неё?

Ответа у меня не было. Техника безопасности гласила, что подобное недопустимо, и в полном ритуале был даже отдельный блок плетений, которые ограждали границы рабочего контура. Когда я в Зелоне занимался преобразованием, меня подстёгивала необходимость увеличить шансы бойцов выжить в будущих боях, так что этот блок я выкидывал. Точно так же, уже даже не задумавшись, поступил и здесь. Если тварь войдёт в ритуал и станет его жертвой – отлично, пополнит собой число туш. На это я и рассчитывал изначально, когда увидел первых мелких тварей. Именно поэтому выбрал увеличение в триста раз, чтобы с запасом перекрыть массу их тел в волне.

Но твари, что выходили к огню, все увеличивались в размерах. И их плоть, пусть и быстро впитывающаяся в кости Артилиса, явно не была обычной. Последняя тварь – та самая, которую я сейчас тащил на плечах – выдержала первое попадание «Копья». А это была всё та же, уже привычная, «собака» с шестью глазами и щупальцами вместо шерсти. Можно ли представить, что её башка может выдержать попадание разогнанного псевдокамня? Нет, конечно. Обычная плоть на это не способна: это была тварь с магическими свойствами. Тварь с аурой. Не зря она так ярко светилась в «Сети».

Мне очень не хотелось, чтобы за час до окончания ритуала в него влезло, сумев поколебать нити, подобное существо. Для этого мне и голему хватит секундной заминки во время схватки. Одной ошибки. Я был не настолько хорош в построениях плетений, чтобы сказать точно: «Всё обойдётся». Может произойти всё, что угодно. Включая взрыв и разрушение Истока, что находится в центре ритуала. А всё Гравой, решивший добавить огня…

Будь у меня время, я бы переделал всё. Отдельную площадку в стороне для туш превратил в ритуальную, а на каменном диске продолжил сражаться. Но времени у меня не было: у основания каменных зубов уже снова копошились крысы, собираясь в стаю. Переделка займёт слишком много времени. Что приходится делать, когда ты, глядя на схему, не можешь понять, как поведёт себя заклинание? Проверять на практике.

Я с облегчением сбросил с плеч тушу. Для начала нужно было подстраховаться на случай, если всё окончится плохо. Но для этого пришлось вернуться: торопясь, срываясь с быстрого шага на бег, но стараясь не наступать на зелень, я выскочил за пределы очищенного ветром пятна. Опустился на колени и принялся сгребать ладонями песок. Сначала в одном месте, затем в другом, шагнув в сторону. Через несколько секунд у меня уже был полный шлем. С досадой понял, что этого точно будет мало. Пришлось повторить сбор песка трижды – и трижды же пробежаться.

Спохватившись, на полпути к каменному диску поднял глаза к висящему в небе шару Артилиса. Над Маро был рассвет: полоса тьмы уже скользила дальше, к западной границе Гардара. Зрелище заставило меня сначала сбавить шаг, а затем и вовсе замереть. Рассвет? Только что же был закат… Как раз перед тем, как появился десяток «пауков». А после них… Похоже, что я и впрямь не уследил за временем. Тело, которое медленно устаёт и не ощущает голода, преподнесло сюрприз. Перехватив шлем под мышку, я поднял руку, накрывая ладонью гарский хребет:

– Доброе утро, Маро.

У основания колонны поднялась горка песка. Небольшая, но время поджимало. Вот так всегда: сначала убираешь камень дочиста, а затем сам его засыпаешь. Спустя пять минут сфера Истока оказалась накрыта грубым и кривым колпаком из псевдокамня. Или шлемом-ведром. Главное, что теперь одно из моих сокровищ получило защиту на случай, если что-то пойдёт не так с ритуалом. Ну, и от случайного удара заодно. Хотя нужно ещё суметь догадаться, что это не просто булыжник, а бесценный артефакт. Шансы, что у тварей хватит на это ума, были невелики. Про чутьё отдельный разговор, но пока, к счастью, и им никто из врагов похвастаться не мог.

Отступив за пределы каменного диска, я нырнул в Сах. Сначала навести порядок, пока есть время, а туши целы и не рассыпались прахом.

Ветер сдул тонкий слой пыли и песка, обнажая кости Артилиса. Зелено-красная растительность на серо-синем камне. Красиво. А зелени наросло уже довольно много. Каким-то чудом в прошедших схватках мы почти не вытоптали её. Да и за пределами очищенного круга из-под песка по-прежнему виднелись ростки. Если всё пройдёт удачно, то можно будет часть полученных пирамидок пустить на масштабирование заклинания ветра – с этой мыслью я и начал ритуал преобразования.

Он проходил всё так же отвратительно и одновременно завораживающе. Только сейчас я понял, что именно он ещё мне напоминал: копошение некросозданий в песках пограничной полосы. Притворяющуюся жизнью нежизнь.

Интересно, что всё-таки представляют собой астральные твари. У них есть кровь… У большей части точно. Они могут издавать звуки. Но при этом ни в одной из схваток я не видел, чтобы твари дышали. Ещё одной странностью, которая не давала мне покоя, был момент появления астральных созданий. Уже давно моя «Сеть» работала в полную силу: её нити скользили в сотнях метров от меня, временами удлиняясь на возможный максимум. Но все дальние подступы к моему крохотному оазису оставались пусты.

Создавалось ощущение, что твари возникали из пустоты самое дальнее в километре от меня. Например, в двух десятках метров за тем провалом на северо-востоке, что окружён частоколом каменных пиков. Словно до этого места они крались, полностью невидимыми, а лишь затем сбрасывали с себя маскировку. Глупо. Странно. А значит, я чего-то не понимаю и должно быть другое объяснение.

Быстрый взгляд наверх показал, что в моём гарнизоне обед давно прошёл. Получалось, не видать мне обеденного отдыха и точки в «Сети» это подтверждали. Значит, пришла пора переходить к следующему пункту плана – проверке ещё одного ритуала, на этот раз моего изобретения. Плоть голема. Самой большой вопрос был, как на него отреагирует то, что лежит под ногами: кости Артилиса, песок астрала и псевдокамень. Именно поэтому я отступил от диска ритуала и встал у самого края площадки, что была приготовлена под туши врагов.

Ладонь на средоточие, Сах, концентрация на плетении.

Кости Артилиса. Именно к ним я первым делом потянулся в поисках сродства.

Тщетно. Оно и понятно: даже в окрестностях Пеленора я не мог провернуть этот трюк с цельной, единой каменной плитой. Пеленорским горам я был безразличен. Во мне, крохе, они не видели стихии Земли. Чего уж говорить про основу целого мира.

Песок. То же самое. Я не ощущал в красных песчинках своей стихии, они тоже не стремились ответить на ритуальное единение.

С досадой я обратился к последнему шансу. К псевдокамню, жизни которому было отмерено три дня. Ничего. Сосредоточился. Ничего.

Ударил «Конфликтом», не жалея маны, превращая половину плиты в крошево. Затем ещё и ещё раз, растирая его уже в пыль. Ту пыль, с которой у меня точно все выходило в предгорьях Пеленора.

Мгновение напряжённого ожидания. Сах позволил оценить всю неторопливость, с которой красноватая пыль потянулась ко мне, коснулась сапога и принялась ползти по нему вверх.

Вынырнул из Сах и со свистом выдохнул сквозь зубы. Только этот звук окончательно привёл меня в себя и заставил устыдиться. Это я так переживал об этой «Плоти голема»? Что это со мной? Ну, не вышло бы и не вышло. Я ведь всё ещё не магистр. А гляди-ка, волновался.

С сожалением покосился на меч, все ещё вбитый в край ритуала, в узел плетений. Ещё очень долго рагнидий и ритон, сплавившиеся в рукояти оружия в единое целое, будут лучшим, что мне доступно в этих песках. Ещё долго мне сражаться без привычного эспадона.

Всё, как и вчера? Или позавчера?.. Нужно чаще смотреть на небо, чтобы не потерять ощущение времени. И выкроить себе часы на сон между волнами мелких тварей. А пока север снова защищает Гвардеец, а юг я.

Первых тварей я уничтожал «Шипами», не тратя ни маны на «Касание», ни сил на то, чтобы поднять туши и оттащить их на площадку с обломанным краем. Тварь-щупальца не стоит усилий. Ни единой кости. Я не уверен, что ритуал преобразования хоть-что добывает из их плоти. Это Гвардеец не знает усталости и купается в волнах маны, пульсациями расходящихся от Истока возле колонны. Вот он пусть и носит всех, кого успевает.

Следующими решились «крысы», собравшиеся в стаю. Словно хорошо обученные солдаты, они до последнего момента медленно ползли ко мне, прячась в мелких неровностях и трещинах. А затем, будто по команде, хлынули широким потоком, огибая меня и избегая. Но я уже видел такое, а потому встретил их «Зовом смерти», давно ждущим в ауре. Мир словно провернулся, а я стал его центром. Теперь сильнее всего тварей притягивали не кости Артилиса, а я. Крысы заверещали, заскребли лапами по камню под собой, пытаясь преодолеть заклинание. Не с их силой и весом. Десять секунд и первые твари уже у сапог.

«Зов смерти» сброшен, мана потоком хлынула в его младшего брата – «Зов земли». Под ногами раздался тошнотворный хруст, когда десятки мелких, крысоподобных созданий лопнули, словно перезревшие плоды. В этот раз меня не пригнуло к земле, заклинание не ударило болью в колени. В ход пошла спешно разработанная версия, когда я центрую место удара по себе и сам оказываюсь в глазе бури. Очень к месту вспомнился момент, когда Страж использовал повеление, чтобы очистить оазис и я вчера переработал заклинание после точно такой же волны мелких врагов. Правда там были скорее странные жуки.

Эта проверка прошла удачно, но следующую волну нужно не забыть отпустить. Мне сейчас было важнее проверить ритуал преобразования. И если уж он… жахнет…

Я, когда на язык попросилось такое сочное и говорящее слово, даже обернулся, ещё раз оглядев колонну и каменное ведро, что скрывало Исток. С сомнением покрутил головой. Но всё же решил, что выдержит, даже если действительно жахнет.

А если такое случится, то нужно будет восстанавливать ритуальную площадку в стороне, возможно даже в руинах Стражей, где я и начинал. В своих способностях защитить ритуал я больше не уверен: слишком много их выходит к огню. И никто не поручится, что Гравой приходил последний раз.

Следующая волна мелочи покатилась к огню лишь спустя два часа, причём со стороны Гвардейца. Случайность? Скорее всего. Но выглядело подозрительно, словно такие мелкие твари что-то понимали. Впрочем, и обычные крысы очень умны. Один сбой в заклинаниях на складе и эти твари тут же отыщут лазейку. Был один случай в Дальнем Роге…

Воспоминания не мешали мне внимательно следить за тем, как твари мчат к ритуальному кругу. Я не слышал звука их лап или писка, но для меня они бежали не в тишине, а под стук сердца, отдававшийся в висках. Вот первая «крыса» одним рывком очутилась на псевдокамне. Вот прыгнул целый десяток. Ничего.

Твари не замедлились ни на миг, ловко огибая шевелящиеся кучи. Мчались к центру, взметая за собой едва заметные клубы серого праха.

Ладно. Хорошо. Я кивнул, принимая этот результат. Не жахнуло – и это уже хорошо. Теперь поглядим, как отреагирует мой ритуал на защиту колонны.

И в этот момент «крысы» дико заверещали. Рухнули как подкошенные, начав корчиться и истлевать на глазах, расползаясь чёрным прахом. Не самое приятное зрелище. Но если меня звуки мучительной агонии заставили передёрнуться, то их товарок даже не замедлили. Чуть отставшие, они без оглядки прыгали, забираясь на площадку, бежали дальше, видя перед собой только одну цель. И становились лишь материалом.

Что ж, хотя бы о мелочи можно было не беспокоиться и не тратить на них время и силы. Но время шло, ритуал тоже, а проверки нужно было продолжать. Настал черёд крупной твари. И здесь пришлось положиться на удачу: по правилам, любой опыт нужно проводить строго последовательно, пошагово переходя на всё более и более крупных тварей. Но если чему нас и учили на практике в лабораториях, так это тому, что наше дело результат, а каноны и формулы можно оставить тем, кому не нужно одновременно махать мечом и швыряться боевыми заклинаниями.

Астральные твари не знали, что мне нужна такая, которая будет в два раза тяжелее общего веса волны всех прошлых «крыс». Первой, со стороны Гвардейца показалась тварь ненамного меньше его ростом. Уже мне знакомая, человекоподобная махина. От меня унеслась мысль-приказ:

– Пропусти.

Оставалось лишь наблюдать за приближением. Тварь в очередной раз показала, что немного мозгов у неё всё же имеется. Повернула уродливую башку, провожая взглядом отступающего Гвардейца и коротко рыкнула, словно подгоняя. Я продолжал следить, волнуясь и мучаясь догадками. Если с тёмными всё ясно: у каждого нашего врага-демиурга есть несколько, а иногда и несколько десятков миров. В каждом из них свои животные и растения, свои условия жизни. Даже у нас химерологи занимаются выведением новых существ и делают это успешно. А уж маги Зелона и вовсе не сдерживали своих фантазий.

Точно так же обстоит дело и с тёмными мирами. Разве что там к таким вещам прикладывают руку и те, кого называют богами и сами тёмные демиурги. Потому в рядах армий тёмных находятся самые разные твари. Но кто создаёт тварей астрала? Нет, даже не так. Начать стоит с того, что любая жизнь возникает там, где для неё создают условия. Забрось семя в трещину отвесной скалы и если там найдётся щепоть пыли, то семя пустит росток. Что за условия вокруг меня? Отсутствие заботы о пропитании, почти нет усталости, но при всём этом нужно дышать.

Покачал головой, повторив этот список. Он уже сам по себе таков, что та же пасть созданиям Астрала не нужна. А погляди же… Словно услышав меня, тварь снова ощерила пасть, обнажая десятки треугольных зубов. Загадка.

Тварь тем временем добралась до ритуальной площадки и не задержалась перед ней ни на миг. Вот тебе и мозги. Их ничуть не смутили горящие голубым линии, бурлящий прах на плите и всё остальное.

Рысцой я вернулся к колонне, чтобы оказаться ближе, суметь увидеть все подробности. Тварь сделала шаг, другой. Взрыкнула и затопталась на месте, словно камень обжигал ей лапы. Двинулась дальше, не наступая больше на светящиеся линии и повизгивая. Мне чудилась в этих звуках боль и недоумение.

Ритуал преобразования не смог убить столь крупную тварь, но и у неё не вышло разрушить его собой. Отличный результат. Я даже не вижу, чтобы он работал на пределе: линии плавно переносят энергию, костяные пирамидки не пощёлкивают и тем более не трескаются.

Одна проверка дала ответы, что насчёт остальных? Сумеет ли защита колонны справиться с таким крупным врагом? Что случится с моим ритуалом, когда над ним сработает чужая магия. Или же это будет какая-то форма повеления?

Тварь набрала ход, ударила плечом в колонну, заставив меня затаить дыхание. Но обошлось: колонна даже на волос не шевельнулась, ответив вспышкой. Такой сильной, что я вскинул ладонь, прикрывая глаза. Спустя мгновение, торопясь, убрал её от шлема. Тварь выглядела так, будто получила удар молотом от моего Гвардейца: её отшвырнуло от колонны на два метра, перекосило, грудь ходила ходуном, словно там не осталось ни единой целой кости. Но при этом тварь всё ещё была жива. Слабо её приложило. Я надеялся, что защита будет увеличивать силу удара соразмерно твари. Увы, Гравой не дал мне такой поблажки.

Я внимательно вглядывался во врага. Добить? Но тогда не будет полной чистоты эксперимента. Пока ещё нет всех ответов. Я даже не уверен, заклинание или повеление защитило колонну.

Тварь тем временем оперлась передней лапой о камень, окончательно утрачивая последнее сходство с человеком. Опустила башку и внезапно заревела. Это не был обычный крик живого существа. В него явно оказалась вплетена магия: рёв оглушил, заставил меня оглохнуть; голову пронзила боль, с которой не в силах оказался справиться даже Сах. Главное же, что я испытал позабытое ощущение волны, которая прошла через меня. Ненавистный мне эфир.

Этот крик оказался последним усилием от твари: через мгновение лапы её подогнулись, и она рухнула, взметнув облако праха. В «Сети» её точка исчезла, а спустя десяток секунд вся туша резко просела, когда за неё принялся мой ритуал.

Я оглядел окрестности, встревоженный прозвучавшим рёвом. К чему он был? На первый взгляд всё было спокойно. Растягивались в стороны нити сторожевого заклинания, просеивая округу. Пусто. Никто не мчался из глубины песков на прозвучавший призыв. Не раздался ответный рёв. Тишина. Только лёгкий свист ветра.

Но едва я с облегчением вздохнул, как сверкающие красным огни вспыхнули у меня под носом, в каких-то двух сотнях шагов. Буквально из ниоткуда появились три десятка врагов, точных копий погибшей твари.

Как они сумели подобраться незамеченными, почему выжидали, зарывшись в песок? Неясно. Да и не важно – сейчас они рвались ко мне. Сражаться со всеми сразу? Нет уж. Лучше пусть они лезут к колонне, а я буду бить их в спину. Пусть они сами собираются на площадке ритуала. Ради такой добычи я могу даже остановить его, чтобы не проверять столь большее превышение веса. Или позаботиться, чтобы до конца дошло как можно меньше. К Гвардейцу унеслась мысль-приказ:

Мне нужна помощь.

Сам я медленно отступал в сторону. Теперь твари оказались между мной и Гвардейцем. Неторопливо, не спеша выцелил крайнюю, что бежала точно на меня. Разогнанное «Касанием» «Копьё» пронзило её насквозь, опрокинув на спину. Неважно что это за создания и как они выживают в песках. Они не големы, чтобы остаться в живых с подобной раной. После такого удара внутренности химер буквально выплёскивались. Не сумела подняться и эта тварь. Я шагнул влево, чтобы окончательно уйти с их дороги, приготовился ударить заклинанием следующую.

И в этот миг все твари, как одна, развернулись ко мне. Не одна, не две, не ближайшие, а все.

Никогда они не вели себя так раньше. Почему в один миг твари обрели разум?

Не сейчас думать об этом.

Несколько секунд я вглядывался в набегающих врагов, пересчитывая заготовки заклинаний в ауре.

Гвардеец прыгнул к тварям, сходу проламывая череп крайней.

«Улей» к дальним влево. В ту же сторону, туда, где больше песка, отправилось заклинание «Зубьев земли». Оно рванулось к тёмно-синему небу каменным частоколом в мой рост высотой. Перегораживая половине врагов путь.

Правого ближайшего, которому оставалось уже пять его шагов, встретил «Пробой», буквально расплёскивая тварь во все стороны. Одно «Копьё», второе, третье. Я выцеливал врагов начиная с ближайших, выигрывая себе время.

Этим хватит.

Я обернулся ко второй половине врагов. Пусть и толщиной в моё бедро, каменный частокол не сумел остановить тварей – как не сумел сделать это и «Улей», оставив после себя неопасные раны. И только. Одна из тварей ревела от боли, растирая фиолетовую кровь по морде.

Мелькнула мысль: «Под удар этих лап попадаться нельзя». Мелькнула и исчезла, вытесненная привычным холодным расчётом Сах: кого убить первым?

Не переднюю тварь, до которой уже метров семь. Нет.

Последние два мои «Копья» отправились в тех тварей, что только втиснулись в пролом «Зубьев». Сначала в переднюю, затем в шагнувшую следом. Обе рухнули.

Но что дальше?

«Пролом» потрачен. «Улей» бесполезен. «Касание» готово ускорить псевдокамень заклинания, только их больше нет: «Копья» израсходованы все. Чтобы принять заготовки плетений из Орба и наполнить их магией в ауре нужно время. Совсем немного, но мне взять его сейчас неоткуда. И за спиной нет десятка солдат с метателями, которые мне его выиграют.

Бежать? Ну уж нет.

Два метра до набегающей, скалящей клыки-иглы твари.

В морду ей отправилась «Сфера». Взрыв. Рык словно вбило обратно в глотку твари. Она замедлила бег, заворочала треугольной башкой, заскребла, жалобно подвывая, когтями по окровавленной морде. Я выждал секунду, другую, позволяя врагу подойти вплотную. Вскинул руку, пользуясь жестовой активацией ради точности.

Взгляд впился в складку над шершавой костяной пластиной. Туда, где из груди твари вырастала башка, где точно было слабое место. Ещё маны в плетение, ещё, ещё немного…

«Секира».

Не знаю даже, зачем я оставил это слабое заклинание в ауре. Лучше бы сменил его ещё одним «Копьём».

Залитое энергией до предела, сжатое в узкий клин, горящее голубыми линиями заклинание в один миг преодолело метр оставшегося до врага расстояния, вонзилось точно туда, куда я хотел, глубоко ушло в плоть твари. Теперь обрезало и жалобный вой и мне оставалось лишь метнуться в сторону, избегая удара уже мёртвого врага. Пусть даже он ещё считал, что жив.

Позади рухнула на камни Артилиса почти обезглавленная туша, а я уже извлекал из Стазиса Орба заготовки заклинаний, наполнял их первыми ручейками маны.

Не успеваю.

Какими бы увальнями не выглядели на своих толстых ногах-тумбах, но на деле они оказались очень и очень быстрыми. Правые твари были уже рядом.

Замедленное время Сах позволяло мне заниматься сразу несколькими делами. Я отстранённо наблюдал за приближающимися врагами, отчитывая оставшиеся шаги и прикидывая насколько длинны у них лапы. И одновременно с этим вливал ману в заклинания.

Два шага до меня. Достаточно.

Я ударил «Конфликтом», который и растянул не жалея, и магией наполнил до предела. Зацепил двоих тварей, оббегающих туши справа и одну слева.

Удар заклинанием вышел на славу: даже толстые ноги тварей не выдержали и сломались. Твари рухнули, оглушая меня рёвом. В ближнюю тут же ударили «Хлысты». Тщетно. Без верного эспадона сжатые потоки воздуха оказались бессильны: скользнули по костяным пластинам брони, рассекли толстую кожу, не в силах нанести смертельную рану. Позже. Я шагнул назад раз, другой, чтобы до меня не дотянулись когтями.

В холодной отстранённости Сах мелькнула мысль: «Бой за мной». Так и оказалось: сначала я ударил «Копьями» по замешкавшимся у частокола двум тварям, затем добил ими же калек. Не забыл при этом зачерпнуть сырой маны от Истока.

Все же твари тупые. Не знаю, что сумело поднять их в такую атаку, но если бы они хотя бы бежали чуть плотнее, не растягиваясь, то сумели бы задавить меня толпой: мне бы не хватило заклинаний. Вернее, они бы попробовали задавить меня. Я бы не стал стоять на месте. Пусть «Хлысты» оказались бессильны в сражении, зато они отлично помогли бы мне в бегстве.

Сначала я обернулся, чтобы своими глазами, а не через «Сеть» и её безликие точки проверить как дела у Гвардейца, что оттянул на себя часть врагов. Не без проблем, но он справлялся, оказавшись не по зубам тварям. Хотя они пытались – как раз на моих глазах, но камень, усиленный сталью и магией не поддался игольчатым клыкам. А царапины? Пусть их, Гвардейцу не привыкать к шрамам.

Поэтому я не бросился на помощь голему, а вцепился «Хлыстами» в туши ближайших врагов. Чем больше тварь и чем плотнее её тело, тем дольше она «впитывается» в кости Артилиса. А уж их костяная броня пригодится и мне самому.

Я как раз, пыхтя и поминая тёмных, доволок оплывающие на глазах туши до площадки, когда Гвардеец добил последнего из своих противников. Крикнул ему вслух:

– В круг их!

А сам отправился обратно. Успею или нет?

Вышло что-то среднее. Большая часть туш уже исчезла, оставив вместо себя лишь свежую и мясистую зелень Астрала. Но от двух тварей уцелели нагрудные пластины, лежащие поверх чего-то, что больше напоминало желе.

Я выдохнул, с благодарностью отмечая, что здесь моему телу не нужно есть и желудок пуст. Как-то я отвык за год спокойной жизни от подобных зрелищ, хотя по весне брошенные деревни в Зелоне «порадовали» нас гниющими на улицах химерами. Творящееся передо мной выглядело очень похоже, разве что не смердело.

– Да чтоб вас! Я же не руками!

Сплюнув, я ухватил «Хлыстами» костяной остов и поднял его в воздух, отрывая от камня, в который он впитывался. Вовремя: от спинных пластин уже ничего не осталось. И так материал низкого качества, ещё и из-за неожиданной брезгливости потерял половину массы. Но дальше я ругался про себя.

Схватка пощекотала нервы, напомнила о том, что нужно держать наготове не столько заклинаний, сколько удобно, а столько, сколько могу удержать. Да и невыгодны такие свалки, нужно их избегать. Пока хватит проверок и орущих тварей.

Но так решил я, а вот твари в песках думали по-другому. И тут же начали мне это доказывать.

Глава 19

Мысли текли ровным потоком, вызывая забавное ощущение отстранённости, наблюдения за собой со стороны.

То, что не нужно заботиться о пропитании и об остальных, ещё более низменных нуждах тела – это здорово. Чувствуешь себя чуть ли не Стражем. Сколько я уже на ногах? Двое суток?

Быстрый взгляд вверх, на шар Артилиса и границу тени, ползущей по Гардару, подсказал, что так оно и есть. С тех пор как я пожелал утра Маро, уже прошло шесть часов. Половина дня. А я всё ещё прыгал за тварями по этим пескам.

При мысли о песке я скривился. Не нуждаться в еде и питье – это великолепно, но когда ты прокатился кубарем, чтобы не попасть под удар когтей, и рот полон песка, то волей-неволей начнёшь мечтать о глотке воды. Я ещё раз сплюнул, но это почти не помогло: во рту пересохло, песчинки наждаком царапали губы.

Просто так, без нужды – лишь чтобы взбодриться и отвлечься от мыслей о воде, глотнул того, в чём не было недостатка: сырой маны. Она пришла от колонны волной, толчком бьющегося в неизменном ритме Истока. Хлынула в вены, опалила их болью. Сделала именно то, чего я от неё ожидал: взбодрила. Впрочем, и мана тут же и пригодилась: влил её в «Град клинков», которым встретил плотную волну «пауков», набегавшую с дальней от меня стороны. Колонна, вместе с ритуалом справились бы и без меня с таким врагом, но зачем лишать себя удовольствия?

Мелких и отвратно выглядящих тварей Астрала вбило в кости Артилиса, смешало с зеленью. Мои каменные «Копья» разлетались осколками, не в силах соперничать в прочности с основой пласта, заодно разрывая на клочья всех «пауков», избежавших прямого попадания.

Внезапно с удивлением осознал, что рот полон слюны и она всё продолжает и продолжает прибывать, сводя скулы в желании сплюнуть. Что я с удовольствием и сделал. Раз, а затем ещё и ещё, избавляясь наконец от песка во рту. Привычно, в два движения, сдёрнул шлем с головы, левой рукой потянул плащ, чтобы утереться и замер, когда пальцы ухватили пустоту. Амулет создавал саму мою привычную броню, включая сразу возникающие на теле поддоспешник и подшлемник. Но вот об остальном не заботилось. ту же шнуровку перчаток приходилось подтягивать самому, как и застёгивать подбородочный ремень. А вот плаща и вовсе нет.

Пауки оказались последними и в волнах тварей наступило затишье. По опыту мог сказать, что оно продлится часа два. Время, которое мне занять было нечем. Спать? Но в венах всё ещё бурлила кровь, хотя злой маны уже не было и следа. Конечно, следовало отдохнуть после бессонной ночи, но не хотелось. Чего зря ворочаться на камнях? Уж лучше потратить время с пользой. Плащ мне пригодится и для того, чтобы в следующий раз спалось лучше.

Поэтому первый час потратил на то, чтобы сдуть свежий песок к ограде, превратить в камень. Стена уже выросла мне почти по пояс. Ещё немного и в центре оазиса появится форт с единственным живым защитником. Себе я оставил небольшую кучу песка, которая стала жертвой изысканий на второй оставшийся до появления врагов час.

Солидная часть – почти половина Стазиса Орба была занята небоевыми плетениями. Среди них были и те, что передал мне Ильмар для работы с камнем. Самые простые я уже опробовал, переделал под себя, пришло время для того, что он использовал для создания шляпы. Ильмар справедливо ожидал похвалы от Гравоя: одно дело создать псевдокамень и совсем другое – ткань. Даже не металл. Ткань! Я с некоторым трудом погрузился в плетение старшего соученика. Разница в знаниях отчётливее всего бросалась в блоке создания материала. Сложная форма, безумно запутанные преобразования. Удержать такое плетение без основы артефакта мне было не по силам. Создавать отдельный артефакт для выполнения прихоти с плащом?..

Нет. Здесь требовалось не меньше трёх пирамидок. Или две и мой контроль. Придя к такому результату, сделал выбор в пользу упрощения и безжалостно принялся отсекать лишнее. Уж на это подсказок от Ильмара хватало. Изменение формы пока отложил в сторону, блоки, подписанные «шёлк», «хлопок» и «фетр» – туда же. Мне нужна была только шерсть. Затем дело дошло до упрощения формы. Не до предела, но очень близко к этому.

Идти чужой тропой гораздо легче, чем прокладывать её самому: я управился с этим делом быстро, ещё до того, как истекло отпущенное на развлечение время. Результатом был прямоугольный кусок шерстяной ткани, с завязками у горла. Очень удачно вышло с цветом: я хотел привычный синий плащ – такой же как тот, в котором нашёл Маро. А оттенок вышел даже ярче, под стать небу, что висело здесь надо мной. За такую поделку меня вряд ли похвалил бы даже Ильмар, не то что Гравой. Но мне нравилось.

Только успел накинуть плащ на плечи и чуть покрасовался перед самим собой, как в «Сети» возникли новые точки. Ярче и крупнее, чем обычно.

Вскинув голову, я оглядел врага. Очень занимательные твари и, кажется, одну похожую я уже убивал. Непонятно. Для начала, они действительно оказались огромными и поведением напоминали кабаний выводок – даже пришли с одной стороны, плотной группой, что случается редко. Выглядели как огромные безрогие оленьи черепа: вытянутый костяной сосуд, с дырами разного размера. Из них вырывались на свободу множество щупалец-отростков. Твари использовали их кто во что горазд: кто опирался на четыре конечности, кто на шесть, но за всеми волочилось щупальце-хвост. Выделялся лишь тот отросток, что они держали поднятым кверху, а я считал пастью на длинной шее из-за наличия на конце венчика более мелких щупалец. Тварей было почти десяток небольших, всего на голову выше меня, пяток покрупнее и вожак. Самый большой – метра три в высоту. Размер вызывал опаску, как и длина его конечностей. Как бы он не заломал моего Гвардейца.

Чем дольше я вглядывался в тварей, тем больше убеждался, что такую тварь я уже убивал. В прошлый раз я разнёс ей панцирь «Копьём» и не успел разглядеть. Но теперь, когда твари так огромны и нет нужды всматриваться, вижу, что это не родной их панцирь. Словно и впрямь верно первое впечатление, что всё это лишь чужие черепа, которые какие-то твари стали использовать как доспех. У крайнего левого явно лишняя дыра, словно пробитая под глазом гигантским клевцом. Поэтому эта тварь на пяти щупальцах-лапах. Но… если это останки, значит где-то под песком здесь есть кости, которые не растворяются, не впитываются в Артилис?

Я не сдержал улыбки. Если бы гости слышали мои мысли, то наверняка развернулись бы обратно в пески.

Твари, как вы вовремя ко мне пришли. Вы бы знали, как мне не хватает материала! Хорошего материала, который не усохнет после ритуал в крошечную горошину. Даже если вы падальщики, что успели воспользоваться шансом, а эти кости всё равно растворяются, то я возьму количеством. Не зря, не зря я сделал такую широкую площадку. Вы все на неё влезете. Теперь бы мне не потерять ни одной вашей черепушки.

Оглядывал приближающихся врагов я уже не с опаской, а с досадой. Как справиться с таким числом врагов и успеть утащить весь отличный материал к колонне? Мне ведь невыгодна схватка-свалка. Почему они не хотят подходить по очереди?

Выход у меня остался только один: подпустить их ближе, чтобы сократить время переноски на площадку. Но с такими размерами их уже и самому подпускать не хочется. Длина щупалец позволят им просто смахнуть с колонны пламя, не заступая на площадку ритуала. К тому же, на таких больших тварей огонь не действует завораживающе. Чего бы Гравою не поднять его метров на десять? Или двадцать.

Мысль-приказ:

– Сюда.

Короткий жест, чтобы Гвардеец точно понял, куда ему двигаться, и я уже сорвался ему навстречу. На бегу подхватил с отдельной тумбы одну из лежащих там пирамидок, результат суток работы над костяной бронёй громил с ногами-тумбами. Сейчас Сах позволял мне бежать и одновременно работать над простейшим артефактом. Жить ему не больше часа, а затем можно будет выбросить, чтобы он бесследно впитался в кости Артилиса. Плохой материал, который высокая нагрузка превратит в ни на что не годную труху. Но это потом, а пока эта пирамидка становилась основой огромного и мощного «Конфликта». Я не собирался оставлять тыл без защиты: с этими тварями, возникающими словно из-под песка, нельзя расслабляться. Сейчас «Сеть» почти пуста: «крысы», да «пауки». Но что будет через десять минут?

Пирамидку я установил на полпути между оградой от песка и колонной. Вернее, между стеной и площадкой ритуала, скрыв в густом пучке местной зелени. А затем так же бегом вернулся обратно. Твари-черепа неторопливо приближались. Это меня радовало: если бы к размерам прилагалась ещё и ловкость, то предстоящая схватка не сулила бы мне ничего хорошего.

На ладони всё сильнее сияла горошина «Пробоя». На этот раз уровня полноценного мастера. Та самая модификация заклинания, что я начал использовать в Зелоне: две стихии в одном плетении. Первым удар, словно многотонным молотом, затем волна сжатого в сотни раз воздуха. Второй эффект так себе, особенно с такими большими тварями, но пока только так. Не время использовать то, в чём ещё не до конца уверен.

Черепа перевалили через мою невысокую стену, даже не заметив её. Голубое сияние на ладони подсказало: почти предел. Я сообщил вслух:

– Твои среднего размера твари. Встреть их на полпути.

Сейчас. «Пробой» ударил точно в центр черепа самой большой твари, под глазницу из которой поднималась шея. Проломил панцирь, скрылся внутри, а через миг из всех дыр черепа ударили струи почти черной крови.

– Вперёд!

Сам я оставался на месте. От меня к тварям устремились «Копья» – я целил в самых мелких. Но мои заклинания разлетелись щебнем, не проломив панцирей.

Это как?

Транс Сах позволил промелькнуть в разуме десяткам мыслей. Такими заклинаниями я проламывал налобную броню у огромных химер, пробивал толстые, в палец, доспехи у некроголемов. Ещё одно подтверждение того, что кость черепов великолепный материал, но что мне делать сейчас? Его нужно ещё добыть.

«Касание» наполнилось маной до предела, налилось сиянием, проявляя себя для взгляда любого, а не только хозяина заклинания: в воздухе повис голубой треугольник. Точно через него проскочили острые колья из псевдокамня, мелькнули с неуловимой даже в Сах скоростью. В один миг проскочили тридцать метров между мной и набегающими тварями. В этот раз целью стала только одна из них: я бил в одно место, уже не надеясь на мощь своего заклинания. Первое, второе, третье «Копьё». Треугольник «Касания» потух, исчерпав вложенную ману, буквально выжегши сам себя. Но тварь я достал: третий удар проломил панцирь и сейчас она корчилась на песке, свалив ещё одну ударами щупалец. Я надеялся, что в агонии.

Ни на что не рассчитывая, отправил вперёд «Улья». Второе висевшее наготове в ауре заклинание «Касания» я потратил, тщательно выцеливая тварей по одной. Крепость черепов вынудила отказаться от простого пути удара в центр тела, без риска промазать. Каждое «Копьё» теперь я отправлял точно в основание щупальца-шеи, тщательно выбирая момент, целя в глазницу черепа. Промазал лишь дважды, но убил всего шесть тварей. На щупальца поднялась не только та, которая была сбита товаркой в начале схватки, но и одна из тех, что получила «Копье» в шею. Подранок.

Всё равно неплохо. Я позволил себе мгновение на взгляд в сторону, отвернувшись от набегающих тварей. Гвардеец успел прикончить одного из своих противников, проломив ему панцирь и сейчас бился ещё с тремя. Молот, так хорошо показавший себя в Зелоне, оказался не очень подходящим против гибких щупалец – острая сталь была бы лучше. Гораздо лучше. Гвардеец оказался едва ли не беспомощен против своих врагов: огромные, длинные щупальца тварей оплели его, сковали ноги и руки. Сил каменного голема не хватало, чтобы разорвать живые путы. Ещё хуже оказалось то, что одна из крупных тварей не стала сражаться с големом, вместо этого отправившись ко мне. Да ей возле Гвардейца и не хватило бы места: твари-черепа наползли на него, буквально погребая под своими телами.

Первый «Конфликт», второй. При подготовке к бою мне казался разумным набор подготовленных заклинаний: разнообразный и проверенный в Зелоне. Но что было хорошо против химер с внешним скелетом, оказалось бесполезно против сегодняшних противников. Усиленное в десятки раз притяжение, которое заставляло хитиновые панцири химер лопаться, выплёскивая из себя внутренности, на комках щупалец никак не отразилось. Пригнуло к земле, заставило удариться черепом-панцирем о камень, но и только. Через миг, едва вложенная мана исчерпалась, твари снова двинули ко мне.

А я побежал. Вперёд и направо. Как можно сильнее отталкиваясь «Хлыстами». Навстречу и мимо большой твари, что ползла ко мне. У меня осталось лишь два сильных заклинания: «Молния» и «Град клинков». Не знаю как первое, но я своими глазами видел прочность кости панциря. «Граду» не проломить эту броню, даже вкачай я в него максимум маны. Для заклинания это лишь увеличит число элементов, но почти не тронет их массу или скорость. И всё же, бежал я для того, чтобы применить именно его.

Здесь!

Я замер, сосредоточившись лишь на плетении линий заклинания и рунах, а не приближающихся тварях. Сейчас мне не нужно было растягивать «Град клинков» на сотню шагов, захватывая весь вражеский строй. Только четыре ближайших твари, те, что навалились на Гвардейца и та, что ползла от их свалки ко мне. Ускоренный разум отчитывал мгновения наполнения и отстранённо следил за приближающимся врагом. Всё. Предел разумного. Ещё два метра и тварь меня достанет.

В тридцати метрах над врагами из ничего возникли сотни узких каменных лезвий. Достаточно прочных, чтобы проломить броню химеры или шлем некроголема. И бессильных против костяного панциря сегодняшних врагов. Но я и не рассчитывал.

Удар мы нанесли одновременно: я и тварь. Псевдокамень заклинания рухнул на врагов, бесполезно раскалываясь на панцирях и рассекая их беззащитные щупальца. А ближняя тварь ударила своей пастью-венчиком. Через долю секунды «Град клинков» разрубил вытянутую в рывке шею, но опоздал.

Плечо пронзило болью, меня сбило с ног, опрокинуло. Не помогли и вскинутые в защите «Хлысты». Вокруг меня захлестнулись щупальца пасти. Это с расстояния, на фоне остального тела тварей они казались короткими и тонкими. На деле же их хватило, чтобы оплести меня полностью и сдавить. Новая судорога щупалец и я закричал от боли. Короткое мысленное усилие, я провалился чуть глубже в Сах и боль отступила, позволив мне думать и действовать. Я «Хлыстами» наконец оторвал от себя щупальца, содрал их со шлема, открывая обзор.

Всё было так, как я и заметил в миг перед ударом: ближняя тварь обезглавлена, у Гвардейца сплошное, бьющееся в схватке, месиво из щупалец, а две целые уже рядом. «Молния». Последнее моё сильное заклинание. Короткое мгновение напряжённого ожидания, в трансе мучительно растянувшееся.

«Молния».

Ну? Ну!

И дымящаяся тварь рухнула. Первая из двух. Зато сделал это точно на пути отставшей, выигрывая мне ещё несколько мгновений. Через секунду «Хлысты» рывком отодрали от меня ослабшую пасть. Боль достала меня даже в Сах. Ещё мгновение я потратил, чтобы рассмотреть рану и то, чем меня ранили. В плече нашлось небольшое отверстие: пробиты оказались «Доспех», красноватая «Плоть голема» и амулетная броня. А из пасти твари, из центра этого венчика щупалец, торчала длинная и острая костяная игла. Накатило отстранённое удивление: меня что, пробило насквозь? Неважно. Останки башки твари я отшвырнул в сторону, «Хлысты» подняли меня на ноги. Мгновение я непонимающе глядел вперёд и вправо, туда, где в воздухе должен был висеть эспадон. Его не было. И не могло быть, ведь он использован в ритуале.

Значит, без него. Просто придётся оказаться чуть ближе и полагаться только на то, что осталось. Четыре метра форы были явно недостаточны для того, чтобы развернуть из Орба заклинание, так что я сорвался навстречу врагу. Вовремя.

Эта тварь промазала, её игла промелькнула левее. Вытянувшуюся в ударе шею тут же захлестнули два моих «Хлыста», обернулись вокруг неё кольцами, сменили структуру, становясь тонкими лентами с бритвенно острыми краями. Рывок на себя и я впервые услышал, как эти твари кричат: раздался тихий и высокий свист. Заклинание вспороло плоть врага, погрузившись на ладонь.

В сторону.

Я прыгаю к шее, едва ли не прижимаясь к ней. Там, где только что стоял, обрушивается щупальце, толщиной в меня. В рану, которая была на расстоянии вытянутой руки, я тут же отправляю две «Секиры». Они полностью уходят в шею, разрубают плоть и разваливают рану. Хлещет кровь, льётся на камень и тут же вспухает паром под ногами исчезая.

Я ныряю под шею твари, оказываюсь с другой стороны, избегая нового удара щупальца. «Хлысты» снова захлёстывают шею врага, ещё раз рассекают её, на этот раз сумев обезглавить. Ещё один прыжок, чтобы спастись от бьющегося в агонии тела. Что с Гвардейцем?

Я перевёл дух, позволив себе мгновение бездействия: у него осталось всего два из четырёх врагов. Молот застрял в панцире и голем оказался обезоружен, но это было неважно: твари сковали Гвардейца, а он сковал их. Теперь у меня было полно времени на заклинания. Позади раздался звук, больше похожий на короткий визг, слышимый даже в трансе Сах – это сработала моя ловушка с «Конфликтом». Быстрый взгляд в ту сторону успокоил меня, показав, что нужды мчаться туда нет. Волна мелких тварей превысила по числу условия ловушки и заклинание сработало, выполнив то, ради чего я его и оставил. Три четверти пауков, что мчались к колонне, размазало по камням. Даже не жаль было потерянного материала: сплошная жижа, бесследно исчезнувшая бы на ритуальной площадке. Как не жаль смятой и сломанной зелени: там образовалось достаточно удобрения.

Но здесь меня ждал улов получше. С довольной ухмылкой обернулся назад, к Гвардейцу. Когда есть время, то можно делать с врагами что хочешь: два заклинания и дымящиеся туши ослабили свою хватку, позволив голему вырваться из щупалец. Мысль-приказ:

– Все туши быстро оттащи на ритуальную площадку.

Довольный, я отменил Сах и тут же пошатнулся от нахлынувшей слабости и боли. Голова закружилась, невольно я втянул в себя ещё глоток сырой маны, обжигая вены. Привычное ощущение прокатившегося по ним раскалённого металла хорошо прочистило голову и позволило удержаться на ногах. С проклятьями я сначала проверил округу, вывесил свежие заклинания в ауре и только затем занялся собой и раной.

Ничего, маги крепче обычных людей. Лишь бы у этих тварей не оказалось яда на иглах. Сначала пришлось отменить «Плоть» – красноватый камень осыпался с меня пылью, открывая под собой кольчугу. Кончик костяной иглы оказался столь тонок, что не пробил её, вминая в плоть, а вошёл точно в кольцо. И только потом то просто разорвало изнутри, распирая иглой. Мысленное усилие и сталь кольчуги истаяла, растворилась в воздухе вместе с окровавленным поддоспешником.

Удобно. Я здесь один и кто знает, сколько бы мне понадобилось времени и сил, чтобы стянуть с себя настоящую кольчугу? Особенно когда плечо и грудь раздирает болью при каждом движении.

Камзол и рубаха тоже пропитались кровью. Как и боялся, пробило меня насквозь, а сама рана оказалась в палец толщиной. Повезло, что ни лёгкое не задело, ни ключицу не сломало. А попади тварь ниже, я и вовсе оказался бы убит на месте. Маги крепче простых людей, но с пробитым сердцем или перебитой аортой даже мне не выжить.

Прошёл буквально по краю. Позади множество битв, в которых вокруг меня умирали десятки людей, а мне всегда удавалось отделаться мелкими ранами. А здесь, в Астрале, где я собирался показать силу магов Гардара, едва не погиб в рядовой схватке. К чему я подпускал «черепа» так близко? Почему не начал бить их на пределе своих возможностей по дальности? Это было оправданно, когда стоял под защитой строевых големов и десятков солдат, а здесь, без поддержки строя, привычные действия обернулись безумием. Привык к слабости тварей? Не ожидал, что удар пробьёт все защиты? Мечтал показать себя? Дурак. Словно схватки с «громилами» было мало.

Мысленные ругательства не мешали заниматься раной. С ней у меня беда. Здесь не было ни фибулы «Стазиса» что сама остановила бы кровь и помогла с заживлением, ни алхимических составов. Всё это вроде как не смогло бы пройти преобразование Вратами. А я, несмотря на все изменения, всё же оставался человеком. По-прежнему истекал кровью, мучился от боли, а в ране видел обычную пульсирующую плоть.

Пришлось вспоминать обучение у бегунцов. Вернее, обучение новичков нашего отряда, которое я застал во время выходов. Рубаху пришлось пустить на ленты и корпию. Оставалось надеяться, что кровь остановится, а рана зарубцуется. Если мне не нужно здесь отдыхать, то за жизненные силы отвечает всё та же мана. Необходимо лишь время на то, чтобы тело собрало её достаточно. Всего остального можно не опасаться.

Пока я занимался собой, Гвардеец таскал трофеи. Как я и надеялся, хотя слабая плоть тел врагов давно принялась растворяться, кости черепов и не думали этого делать. Если первую тварь Гвардеец еле утащил, то с каждым разом туши становились всё легче и легче. Я же временами поглядывал в сторону – туда, куда отшвырнул башку ранившей меня твари. Она тоже расплывалась, впитываясь в кости Артилиса. Кроме иглы, что оказалась сильнее заклинаний некротварей или ударов химер. А ведь есть ещё та башка, что я отпилил «Хлыстами».

Со стоном встал с тёплого камня, поднял одну, вытащил из пузырящейся и тающей жижи вторую. Недолгий внешний осмотр заставил меня выругаться и с тревогой оглянуться на площадку ритуала. Иглу покрывало сложное заклинание. Нужно остановить улучшение и забрать все иглы с площадки. У меня не было сомнений, что ритуал сумеет разорвать посторонние плетения. Но это будет означать, что я потеряю великолепный материал.

Так и вышло. Я просто не успел дойти до площадки: сначала при резком движении грудь ожгло болью, заставив замереть. Затем твари Астрала решили, что устали ждать и двинулись на меня новой волной. В этот раз я не собирался ни пускать мелочь на площадку, ни проверять, будут ли средние твари обходить меня, как раньше. Не считаясь с расходами маны, смешивая её с сырой, одно за другим растягивал над врагами «Град клинков», размазывая тех по камням, а ближних встречал «Зов земли». Жалкие десять минут заминки, но когда я добрался до площадки, то от плоти щупалец не осталось и следа, а иглы, скрывавшиеся в их пастях, уже начали рассыпаться на крупинки. Жаль. Значит, у меня остались только две таких иглы. Большая – та, что пробила меня насквозь, и поменьше из твари, которой я перерезал шею.

Хватит. Глядя на черепа, заполнившие площадку ритуала, я повторил вслух:

– Хватит.

Теперь материала будет достаточно, чтобы создать ещё одного голема. Очень хотелось возродить Скорпа, но, увы, это было невозможно. Не в сжатые сроки, которыми меня ограничивали волны тварей. Прошло полтора года после прошлого поднятия, часть плетений забылась и не было времени и возможности восстановить их и проверить. Вся загвоздка снова в блоках, которые отвечают за движения. Оставалось только вновь идти по уже проверенному пути упрощения. Но и с этим была одна, зато большая проблема: не видел я в этих песках скорпионов, которых можно было бы взять для круга подобия. Нужно было найти замену.

Крупных тварей я отмёл сразу: их просто не удержать в границах ритуала. Это выше моих возможностей. Остаются мелкие – то, что здесь я называл собаками, крысами и пауками. Выбор очевиден, как бы он ни был мне неприятен. Пауки.

Я повернулся лицом на юг, туда, где в моей «Сети» снова начали появляться десятки мелких точек. Идти и ловить их там глупо: стоит немного подождать и они соберутся стаей, ринутся сюда сами. Лучше подготовить к этому моменту всё остальное.

Первым делом я привычно освободил круг своего крошечного оазиса от песка. Невзирая на сотни тварей и десятки моих безжалостных ударов, красноватой зелени уцелело достаточно. На первый взгляд, прошедшая бойня пошла ей лишь на пользу: низкое стало ещё гуще, а высокое на глазах оправлялось и крепло, местами поднимаясь мне уже по пояс.

Затем отправился в старые развалины и превратил скопившийся там песок в ровную плиту из псевдокамня, которую сразу же принялся расчерчивать под ритуал создания голема. Магия снова, как всегда, захватила меня, позволила отвлечься от боли в груди. Когда она становилась слишком сильной, я делал небольшой глоток сырой маны из пульсирующего у колонны Истока и боль отступала, словно смываемая огнём в жилах и моим мысленным посылом: «Заживай». А ману я сливал заклинанием в пустоту.

Странно выходило. Всё, чем я сейчас усердно пользовался: ритуал преобразования материала, ритуал поднятия голема на жизни, примитивный наговор на лечение, всё это было родом из Тёмных веков. И бок о бок с ним: Исток, амулетная броня и современные блочные заклинания.

В «Сети» двинулись ко мне первые точки. Время затишья закончилось. Радовало то, что не было скоплений: твари снова напирали со всех сторон почти равномерно. Разве что с северо-востока, от зубастой впадины с песком, шли более плотной группой. Три, четыре, пять точек. Они будут на мне. К моему удивлению, амулетная броня появилась с чистым поддоспешником и целыми звеньями кольчуги. Выходит, она создаётся заново каждый раз, а не появляется из отдельного пространства? Жаль, значит для големов этот путь не подходит. Отдав приказ Гвардейцу, я шагнул в пролом полуразрушенной стены.

Шесть раз мне пришлось выходить из развалин и отбивать волны тварей. Даже несколько «черепов» снова приходили к путеводному огню. Не вовремя: незачем было добавлять сейчас хоть что-то из материала. Три черепа Гвардеец умостил на квадратной плите-складе, а один я оставил лежать на костях Артилиса. Расточительно, но мне хотелось проверить, действительно ли эти черепа так необычны, что могут годами лежать в песках.

Обидно было то, что за минувшие два дня я уговорил себя использовать паука в круге подобия, кости прошли полный цикл преобразования и заняли своё место в ритуале, а ни одного паука в волнах мелких тварей не нашлось. Вокруг колонны огня вдвое увеличилось количество пирамидок-якорей для ритуала. Такие же заняли положенные места в развалинах и приняли в себя части моего ритуала создания голема. Всё было готово, не было лишь образца. Это было даже смешно, словно кто-то следил за мной из глубины песков, понял, что я задумал и решил не допустить моего успеха.

Злость я вымещал на остальных тварях, что густо лезли ко мне. Раз за разом оттачивал на них плетения, испытывал давно придуманные и лежащие в памяти заклинания. Это выходило легко, ведь слаженными группами большие твари ни разу не появлялись. Отличный полигон, если не забывать, что я здесь почти один, без солдат, без меча и не подпускать врага слишком близко.

Когда-то, в старом здании каменоломни Зелона, я такое уже переживал: орды тварей лезли со всех сторон одна за другой. Тогда нам пришлось тяжело, ведь на нас ещё давил маг Эфира, а мы не могли отдыхать в череде атак бесконечных химер. Здесь же мне хватало урывков сна между волнами, чтобы успевать восстанавливать ману и освежать голову. Иногда закрадывалась мысль, что я могу справиться и без сна, просто сосредоточившись на упражнениях восстановления маны и бодря себя огнём сырой. Но эту мысль я гнал – не к месту такая самоуверенность. Это всё горячка от осознания: вот лежит груда костяных пирамидок, ждёт начала ритуала. Быстрей, ну давай же!

Ну уж нет. Я даже не собирался идти запасным путём. Мне не нужен был ни спотыкающийся голем, ни такой, что разрушится от одного удара. У меня уже был Костяшка и я помнил, сколько в него пришлось влить жизни, чтобы можно стало положиться в бою. Стихия человекообразных големов схватки лицом к лицу. Сначала стоит проверить, подойдёт ли местная тварь для ритуала. И только если окажется, что она воспринимается ритуалом, как ещё один голем, пойду другим путём. К счастью, у меня терпения оказалось больше, чем у песков Астрала и к утру я дождался пауков. Для надёжности поймал три образца. Самый большой и агрессивный из них занял место в самом малом из трёх кругов ритуала создания голема.

Я выждал время, отбил волну из крупных и мелких тварей и теперь мог быть полностью уверен: у меня есть время на ритуал. Даже если сейчас пески исторгнут из себя ещё врагов, то везде были расставлены пирамидки с «Конфликтами», а Гвардеец стоял в полной готовности выиграть мне необходимое время.

Пока же он поможет в другом.

– Активация.

Мана из двух Истоков хлынула в ритуальные круги, заставляя их борозды на красноватом камне сиять голубым. Я не собирался экономить ману: половина моей, три четверти Гвардейца, оба Ручейка – всё пойдёт в дело. Чем больше переработанной маны в теле нового голема, тем прочнее будет его основа и связь со мной. Костяные пирамидки материала плавились, деформировались, сливались в новую форму. В малом круге билась о его стены астральная тварь. Всё должно получиться, ритуал подобия высветил мне ключевые руны, сообщая, что может перенести суть паука на голема. А затем я влил в него свою жизнь.

В этот раз у меня не было ни посоха, ни меча, чтобы опереться. Вмиг ослабевшие ноги подвели меня, невесомая до этого кольчуга придавила к земле, заставила опуститься на колени. Голова кружилась. Похоже, я оказался чересчур щедр. Неважно. Это временная слабость, я отдал ровно столько же, сколько и при прошлых ритуалах. Но теперь мне никуда не нужно было бежать: сиди на камне, да помогай големам. Справлюсь.

Раскалённый металл в жилах взбодрил, голова перестала кружиться, а из глаз исчезли разноцветные круги. И теперь я смог увидеть, как отвратительный костяной паук осторожно перебирает лапами в центре ритуала. Кончики двух передних истончались, казались хрупкими. Но, конечно, не так – это были те самые костяные иглы, местные природные артефакты с «вросшим» в них необычным заклинанием. Осталось проверить, кто окажется сильнее: мой Паук или местные твари.

Глава 20

Конечно же, я не бросился в пески на поиски подобной твари. Зачем рисковать с таким трудом созданным големом? Ноги всё ещё подкашивались и клонило в сон, только очередной глоток сырой маны, тут же сливаемой в ударе заклинанием, бодрил меня. Послать Паука в бой ради прихоти? Его дело средние твари, на которых жалко расходовать сильные плетения и которых слишком мало, чтобы бить по площади. Для такого дела его паучья основа подходит лучше всего. Несмотря на метровое поджарое тело, голем вышел очень быстрый и ловкий: стремительно носился кругами, успевая колоть на бегу лапами-иглами. В груде использованного для создания Паука материала были серые и голубоватые костяные пирамидки. Они отличались качеством, и я ожидал, что голубая кость будет использована в отдельных, самых важных местах. Но действительность оказалась другой.

Я даже сумел ответить сам себе, почему длинные лапы Паука окрашены полосами. Красота. Преподаватели в училище часто повторяли нам, что заклинание можно оценивать с двух позиций. Первая – соответствие правилам плетений. Второе – красота и гармония плетения. И если вы сумеете выдержать их оба, то итоговое заклинание будет идеальным.

Но что такое красота мгновенного удара боевого заклинания? Хотя тот же «Град клинков» я всегда считал своим самым удачным заклинанием. И в медленном, словно смола, течении Сах всегда хотя бы на миг оказывался заворожён смертельной красотой его острых каменных пластин. Но оценить красоту того же «Конфликта» или «Улья» действительно сложно. Комплексный ритуал создания голема – совсем иное. В него я вложил несравненно больше труда. Вот и результат многочисленных улучшений и поиска идеала за все эти три года: ритуал, проведённый с серым и блёклым образцом, на выходе дал стремительного и красивого голема даже без детального блока внешнего вида. С тем же Гвардейцем тоже случилось подобное: часть металлических вставок его тела отличалась от моих задумок.

Паук закончил круг, уничтожив всех тварей, на которых я его натравил. Остановился в пяти шагах от меня. В моих пяти шагах и одном своём стремительном скольжении по песку. Несмотря на всю его красоту, которая на миг очаровала, видеть его ближе я совсем не желал. Следом за Пауком вокруг колонны повторял его путь Гвардеец. Подхватывал мёртвую тварь и швырял её к подножию огня. На подходе ещё здоровяки, но они шли медленно.

Заставив меня дёрнуться, раздался голос Гравоя:

– Вижу, ты вспомнил кем являешься и стал больше полагаться на магию, а не меч. – Я скривился на эти слова. Какой ещё меч? Я его ни разу и не использовал-то. Весь материал пошёл в дело. А мне нужно четыре цикла преобразования, чтобы суметь создать что-то сходное по качеству со сплавом рагнидия и ритона в рукояти эспадона. – Похоже, с новым големом тебе уже не составит труда справляться с тварями. Так?

Постарался стереть с лица недовольство и ответил:

– Надеюсь. Я сейчас ослаб и мне…

Гравой перебил:

– Внешняя, заёмная сила никогда не приводила к добру.

– Не все могут похвастаться могуществом.

– Нужно больше стараться.

– Не всё упирается в желание.

– Оправдание.

– Даже вы, изначальные дети Создательницы, отличаетесь силой.

Гравой ответил не сразу, глаза его мерцали, то разгораясь, то притухая. Затем он кивнул:

– Хорошо, давай поглядим, насколько хорош твой путь.

Уже понимая, что означают эти слова, я оглянулся через плечо на огонь колонны. Он снова стал больше. На этот раз сразу раза в три, а то и больше. Не сдержавшись, я желчно спросил:

– Так сколько заданий будет у моего строгого экзаменатора?

Но Гравоя рядом со мной уже не было. Я выругался – хотя, будь даже он по-прежнему на расстоянии шага от меня, не сдерживался бы. Нити «Сети» сходили с ума, спешили сообщить мне обо всех тварях, что рванули к огню. Сколько их пряталось в песке? Сотни мелких созданий, десятки крупных. Я огляделся, обходясь без помощи поискового заклинания. Ещё не сплошной вал зелонских химер, но вполне себе неплохое войско.

Надеюсь, Гравой не только добавил огня, но и усилил его защиту: всех я уничтожить не сумею. Но надеяться на Стража?.. Ещё раз оглядел набегающих тварей. Мелочь пропустить. Оставить их на мой ритуал. Спохватившись, коснулся его управляющих блоков, увеличивая подачу маны. Ещё не до предела, но в два раза больше нормы, заставляя линии плетений светиться от избытка энергии. Средние твари на Пауке, пусть продолжает бегать кругами и охотиться на них. Мысль-приказ унеслась к новому голему.

Ну а мы с Гвардейцем будем встречать сильных и больших тварей. Похоже, что после этой схватки я сумею набрать материала для ещё одного голема. Напоследок и я сам обежал вокруг колонны, подправляя условия своих ловушек. Расточительно было бы потратить их на средних тварей, поэтому я изменил условие ключевой руны. Мастера отличает от предыдущей ступени магии не количество маны в ауре, а две основные вещи: создание вложенных в друг друга заклинаний и создание плетений с заданными свойствами. Прошло много времени с тех пор, как я использовал взрывающиеся камни в расщелине пеленорских гор. Теперь я мог гораздо больше.

Нахлынула первая волна самых шустрых тварей: зашипела, запищала и разошлась, огибая меня на расстоянии. С големами они поступили так же. У меня нашлось время, чтобы взглянуть, как все эти разношёрстные твари распадаются прахом на площадке ритуала. В чём-то, конечно, Гравой прав – отвратительное зрелище.

Подошла вторая волна. Редкая, неторопливая. Так же расступилась, избегая меня и Гвардейца. А вот с Пауком это не вышло: он рванул с места, лапы замелькали, слились в мельтешении бега. Голем пронёсся мимо тварей, отвешивая каждой по одному уколу и пробивая врагов насквозь. Невольно я поёжился. Голем не только получился страшный внешне, но ещё и пугающе сильный и быстрый. А ведь он создан по основе здешней твари – не хотелось бы мне встречаться с ними, когда они вымахают до такого размера. Оставалось надеяться, что астральные пауки – так же, как и пауки Гардара – не вырастают до подобных размеров. Но там, где есть магия, нельзя быть ни в чём уверенным до конца.

Ожидать окончания охоты нового голема я не стал: пришла пора и мне браться за дело. Первый глоток из Истока и на пределе возможностей появляется «Град клинков». Расточительно, но очень уж удобно собрались вместе полтора десятков «псов» и пять «здоровяков». Чуть морщась, бегом сдвинулся на треть круга по часовой стрелке. Глоток маны, смешать. «Конфликт». Раз, два, три. Достаточно. Дальше.

Один круг, второй, третий. Глоток маны…

Огонь в жилах неожиданно разбушевался, прокатился, обжигая внутренности, по всему телу и сжался в груди шаром раскалённого металла. Воздух в груди будто выгорел в один миг, но от боли не выходило сделать глоток свежего. Я замер, рука бессильно царапнула зерцало кольчуги, не в силах коснуться тела. Какого тёмного?

Словно услышав меня, пугающий шар в груди исчез так же внезапно, как и появился, оставив после себя лишь дрожащие ноги и кружащуюся голову. Я оперся руками в ослабшие колени и перевёл дыхание. Вот так сюрприз. Ни разу со времён ущелья Дальнего Рога я не ощущал этого страшного шара в груди. Прошло всего несколько секунд с его исчезновения, а я не мог честно ответить сам себе: это действительно было так больно или ноги дрожат от страха?

От страха? Я стиснул зубы. Ну уж нет! Хватило прошлого раза, когда я трусил на улицах Кернатума. Толкнулся, выпрямляя спину. Очередная пульсация Истока принесла мне волну сырой маны и я тут же принял её в себя, зачерпнул полной мерой, полностью восполняя недостаток в резерве. По жилам промчалась обжигающая волна, заполнила огнём всё тело и… привычно стихла, напоминая о себе при каждом ударе сердца укусами искр в венах. Ни следа шара раскалённого металла в груди.

Опять не хватило воздуха. Оказывается, всё это время я не дышал, прислушиваясь к себе. Колонна полыхнула, напоминая, что сейчас совсем не время отвлекаться. Похоже, что одного нового голема, каким бы быстрым он ни получился, не хватает, чтобы успевать везде. «Пёс» мне по пояс высотой, сумел проскользнуть мимо Паука, промчаться по площадке ритуала до самой колонны.

Чтоб Гравою икалось там, где он сейчас бродит!

Сильнее стал только огонь над капителью, а защищающее его повеление осталось прежней силы. Тварь, похожая на огромную, мощную собаку, только с десятком глаз на башке и мелкими щупальцами вместо шерсти, уже поднималась на лапы. Перекошенная набок, трясущая башкой, но вполне живая. Одно из двух висящих в ауре «Касаний» уже двинулось вперёд, чтобы ускорить полёт псевдокамня, когда твари пришёл конец. Десять метров по каменной площадке, защита колонны, эти секунды, когда она извивалась в прахе прямо на линиях работающего ритуала, истощили её ауру. Короткий рёв боли и тварь рухнула как подкошенная. Мертва. Ритуал убил её, как и тысячи мелких созданий до этого. И сейчас точно так же обращал прахом.

Отвернувшись, я быстро огляделся, подмечая, что случилось, пока я занимался собой и глазел на нового врага. Твари напирали, но больше я не собирался бить по площади. Пески извергали из себя всё новых и новых созданий Астрала. На несколько мгновений развёрнутая в полную силу «Сеть» принесла мне знания о сотнях тех, кто двигался сюда, к огню. Интересно, Гравой действительно ушёл или остался и наблюдает? Верит, что я справлюсь с таким числом противников или думает, будто оставленного мне артефакта хватит, чтобы спасти меня? Невольно я проверил его: коснулся пальцами кольчуги, ища на груди, между зерцалом и горжетом выпуклость подвешенного на шею «ореха». Не дождётся.

Я отлично представляю, сколько может быть маны в резерве у магистров, моих старших товарищей по училищу. Много. Любой другой мастер не сумел бы потягаться с ними в магической дуэли. Но не я. Пусть мой способ усиления отлично известен опытным армейским магам, но мало кто может раз за разом мучить себя. Не знаю уж, в чём дело: в привычке, в атрофии тонких манаканалов или в чем другом, но я способен использовать сырую ману до тех пор, пока во мне есть хоть кроха своей. А я потратил меньше четверти резерва – своего резерва. Накопитель же в Орбе полностью цел.

Следующие несколько часов боя плохо запомнились: слишком были однообразны. Мы с Пауком кружили вокруг колонны; он нанизывал своих противников, я выцеливал крупных тварей, либо экономно пользуясь разогнанными «Копьями», либо уничтожая самых опасных «Пробоем». Сейчас точно не время испытывать новые плетения. Сражение на выносливость. Кто кого? Пока Гвардеец справлялся, забирая на себя большую часть тварей, но Сеть говорила, что самое тяжёлое впереди. И не стоило обманываться временным затишьем и малой численностью этой волны.

Снова северо-восток. Почему оттуда всегда приходят самые большие твари? Да ещё и такие опасные? Я не знаю.

Уже знакомый мне «череп». Один, но какого размера! Раз в шесть больше предыдущих. Огромный, под стать малым башням Дальнего Рога, панцирь высоко поднят над песками на щупальцах-столбах. Жутко представить, какому монстру принадлежал этот самый череп. И того, кто его убил. Страж? Может останки тёмных тварей армии вторжения? Поэтому их кости не растворяются бесследно?

Словно мне мало одного этого врага, под его ногами суетились десятки других тварей. Тоже мне знакомых и тоже гораздо крупнее, чем виденные в прошлый раз: чудовищно выглядящие комки, слепленные из разномастных костей, десятки торчащих во все стороны костяных ног делали их похожих на костяных же пауков. Отвратительной деталью добавилось какое-то подобие лица на передней части тела. Вызывать «Око» из Орба совсем не хотелось – успею ещё увидеть вблизи. И так ясно главное: каждая из этих тварей ростом с Гвардейца.

Оглянувшись, я посчитал число врагов с противоположной стороны. Не так уж и много. Мысль-приказ унеслась к обоим големам:

– Ко мне.

Сейчас придётся положиться на защиту колонны, ритуал и мои пирамидки. У меня нет роты бойцов, но есть големы.

– Вперёд.

Таких огромных врагов нельзя подпускать близко. Мой ритул не сумеет выдержать подобных туш, а их размер позволит легко добраться до огня. Особенно «черепу». Так что только встречный бой. Огонь будет гореть. Повинуясь моему желанию, ко мне скользнул Орб, лёг в ладонь, наполняя резерв почти до предела. В самом артефакте остались крохи, около трети моего резерва.

Я отсчитывал шаги, прячась за спиной Гвардейца. Позади осталось кольцо стен, ноги уже утопали в песке, проваливаясь по щиколотку. Пора. Твари впереди словно что-то почуяли, вдвое быстрее принялись носиться под брюхом «черепа», накручивая вокруг его лап-щупалец круги. Я покачал головой: вас слишком много, нужно убавить. И не время экономить ману.

«Молниеносные клинки» между мной и ими. На предельной для меня высоте, сжатые в круг размером в сорок метров. Толчки Истока от колонны добирались и сюда, не было проблемой делать глоток за глотком, смешивая её со своей маной. Один к трём и ещё немного, до предела. Я влил половину всего, что у меня есть и на фоне тёмно-синего неба проявились линии заклинания. За секунду до того, как обрушиться вниз градом острых пластин псевдокамня.

Каждое попадание по костяным тварям заставляло клинок из камня полыхнуть вспышкой, на миг соединяясь ветвящимся голубым разрядом со всё ещё висящим в небе заклинанием. Удар молнии, добавленный к «Граду клинков». Всех тварей, что оказались на открытом пространстве, буквально вбило в песок: переломало лапы, пробило тело, поджарило молнией. Те, что в момент удара оказались под брюхом «черепа», увы, не пострадали. А между тем тот принял на себя две трети клинков и вспышек.

Впустую.

Ни один из ударов не смог проломить защиты его панциря, оставив на нём лишь следы разлетевшегося осколками камня и подпалины. Со щупальцами вышло лучше: их посекло, пробило, да и молнии не прошли даром. Из семи «лап» одну почти перерубило, ещё одна почернела и перестала шевелиться. Но главной цели, всё-таки, добиться не удалось: шея выдержала. А ведь вытянутое заклинание именно в ту область отправило две трети клинков. Жаль. На новое заклинание я возлагал очень большие надежды, я щедро влил в него ману, но с главным врагом не справился. А с костяными созданиями можно было разобраться и с меньшими затратами: они ничего из себя не представляют, хрупкие и никчёмные. Даже в ритуал можно не нести – рассыпаются бесполезным прахом почти без отдачи.

Теперь уродливые костяные пауки забота моего костяного голема. Кость против кости – и у меня нет сомнений в том, кто останется победителем.

На этот раз мой приказ прозвучал для всех, включая меня:

Вперёд.

Нет смысла тратить силы на ещё один бесполезный удар. Придётся пускать в ход более мощное заклинание, но и подойти придётся ближе. Словно почуяв мой настрой, из-под брюха «черепа» навстречу рванулась волна тварей. Отлично. Здесь и сейчас из живых только я, поэтому клич «Раиду Опила» я произнёс лишь про себя. Твари всё равно не оценят.

«Копьё» направо, двоим врагам слева «Конфликт». Они буквально рассыпались на куски, вмялись в песок. Рывок вперёд, в возникший проход в толпе тварей. Следом ломился Гвардеец, щедро отвешивая по сторонам удары. Паук же замер на месте, молотя передними лапами как пиками. Больше я не вглядывался в них через «Сеть», не проверял, как выполняются приказы. В големах достаточно моих сил и самого меня, чтобы верно действовать и самостоятельно, продолжая выполнять приказ.

«Копьё», «Сфера», ещё «Копьё». Я бил заклинаниями почти в упор, прокладывая дорогу, Гвардеец нёсся следом, не давая ударить мне в спину. Ещё усилие, ещё череда заклинаний и мы пробились через уродцев. Впереди остались лишь три или четыре, трусливо продолжающих прятаться под брюхом гигантской твари.

Теперь я сбавил бег, позволяя Гвардейцу вырваться вперёд. То, что я задумал, очень опасно и для меня, но верному голему выпала и вовсе смертельная роль. Приманки. А мне правее.

Ноги сами несли меня по песку, разгоняя всё сильнее и сильнее. Краем глаза я видел, что всё решил правильно. Из двух целей, большого трёхметрового врага, что бежит прямо на него и мелкого, который убегает к лапе, «череп» выбрал первого. Задрал шею, набирая высоту для удара и через мгновение обрушил его: ударил пастью, венчиком мелких щупалец, по центру которых торчала чудовищного размера игла. Костяное копьё толще моей руки.

Гвардеец справился. Удар, который должен был смять его, пробить насквозь – промазал. В последний миг голем рванулся в сторону, сам ударил навстречу врагу молотом. Его сбило с ног, отшвырнуло на несколько метров, но, главное, что не пробило иглой.

Я тоже рванулся, «Хлысты» буквально швырнули меня вперёд и влево. К своей настоящей цели: шеи гигантской твари. Навстречу бросились костяные пауки, что жались под брюхом. Четыре «Копья», три попадания, три врага рухнули на песок. Ещё два огромных прыжка и на месте.

Вскинув голову, долю мига вглядывался в цель: сине-сизый отросток, который нёс на себе голову твари. Затем поднял руку. Загорелась над ладонью горошина заклинания, набирая силу. Мало. Ещё. Слишком велик размерами враг.

«Сеть» напомнила, что он здесь не один: тот, дальний костяной уродец, которого я не достал «Копьём» снова набрался смелости, бросился вперёд. Как не вовремя. Лучше бы ты и дальше жался в страхе. Но нет, несуразные длинные лапы несут тебя ко мне. Ещё три секунды и он меня сомнёт. Но мне хватит.

«Пробой» сорвался с ладони за полмгновения до удара. Меня сбило с ног и не помогли ни ударившие навстречу уродцу «Хлысты», ни сжавшееся в ожидании столкновения тело. Сах позволил увидеть, как несётся мне в грудь иззубренная костяная лапа, как она бьёт в зерцало кольчуги и раскалывается. «Плоть голема», покрывавшая меня красноватой плёнкой, оказалась прочнее. Ну а затем даже для магического транса всё стало слишком быстро и мир закрутился кубарем. Через долгое тягучее мгновение замер, плечо и руку залило болью.

Сверху обрушилась фиолетовая кровь, хлынула в рот, а затем вспухла вокруг сизым паром. Враг ожил первым – вывернулся, вскинулся надо мной в клубах испарившейся крови, занося сразу три лапы и принялся молотить меня ими, целясь в шею и забрало. Слабак, но и «Плоть голема» была изрядно потраченной: уже третий или четвёртый удар пришёлся не в неё, а в «Доспех», прикрывавший меня вторым слоем.

А ещё через мгновение я выплюнул чужую горькую кровь и закончил эту схватку самой простой «Секирой», перерубившей пополам нависшего надо мной уродца. «Хлысты» упёрлись в песок и тушу, отшвырнули её от меня, позволяя подняться на ноги. Быстрее.

Сейчас гигантская тварь свалится с лап и раздавит меня!

Уже готовый бежать к големам, я замер. Как бы не так. Своей цели я достиг: «Пробой» размолотил шею «черепа», она, почти оторванная, рухнула и венчик пасти безвольно зарылся в песок. Но умирать «череп» и не думал, по-прежнему нависая надо мной, даже поднимался выше, лапы вокруг переступали. И эти движения совсем не напоминали агонию.

Как так? Ведь прошлые две твари умирали, едва я их обезглавливал? Что не так с этой? Сначала она пережила сотни ударов молнии, теперь бегает без башки.

Совсем рядом, метрах в двух обрушилось щупальце-лапа. Во все стороны полетел песок, накрывая меня с головой и заставляя прийти в себя. Отплёвывался я уже на бегу: не хватало ещё, чтобы на меня случайно наступили. И что вообще делает эта тварь? Разворачивается?

Так и было. То, что я издали считал одним из щупалец-лап, теперь поднялось от песка ввысь, раскрыло на кончике уже знакомый венчик мелких отростков. Не сомневаюсь, что там торчит и костяная игла. Я мог повторить свой удар, достаточно приказать верно летящему рядом Орбу приблизиться и забрать из него остатки переработанной Родником маны. Но что, если история повторится? Кто подскажет, сколько ещё лап могут стать головой?

Нет. На этот раз нужно бить наверняка. Тем более что щупальца подняли панцирь ввысь и теперь мой «Пробой» либо не долетит до цели, либо чуть смажет и окажется потрачен зря. В этот момент Гвардеец получил ещё один удар, удар, которого не было в моих планах. И на этот раз увернуться у него не получилось: венчик щупалец обхватил его трёхметровое тело, захлестнул. Через мгновение тварь подняла Гвардейца в воздух и вбила его в песок. Сколько ударов он выдержит?

Эту мысль я додумывал уже на бегу обратно к щупальцу, которое едва не раздавило меня. Вокруг больше нет костяных уродцев, что могли мне помешать, а сама большая тварь меня не видела. При нужде я могу быть очень ловким со своими «Хлыстами», что не раз доказывал в схватке за Дальний Рог или на тренировках бегунцов. Сейчас я цеплялся ими за щупальце «черепа», поднимаясь по нему выше и выше. Здесь? Замер на секунду у основания щупальца, вглядываясь в пустоту черепа, что стал панцирем для этого существа. Нет. Не пойдёт. Дальше.

А вот бежать по качающемуся под ногами панцирю оказалось сложнее, чем подниматься сюда. «Хлысты» скользили по кости, срывались, заставляя меня падать и судорожно цепляться пальцами за неверную опору. Боль в плече уже не отгонял и Сах. Но в конце концов и безумная пробежка закончилась, правда вниз, к своей цели, я скорее скатился с костяного склона, чем спустился. Время, оно торопило меня, заставляло рисковать. «Хлысты» вцепились в окровавленное, безвольное щупальце. Та самая шея, которую я почти оторвал. Провал черепа, из которого и торчало оно раньше, отлично подходил для моей задумки. «Пробой» угодил туда, куда я и целил: в самое основание. Размолол здесь всё, разорванная плоть открывала провал в глубину панциря, откуда продолжала хлестать фиолетовая густая кровь.

Чтобы точно убить эту тварь, нужно новый «Пробой» отправить как можно глубже в её тело. Так глубоко, чтобы перемолоть там всё в кашу. Даже два «Пробоя». Один за другим. Но сначала два-три разогнанных до предела «Копья» с крошечным временем жизни. Я углублю рану перед собой и едва псевдокамень исчезнет, отправлю туда свои самые сильные заклинания. Это должно половину содержимого панциря превратить в жижу, хлынет не хуже, чем из химер.

Повинуясь приказу, ко мне приблизился Орб. Сейчас, Гвардеец, сейчас. Продержись ещё немного.

Метрах в десяти над «черепом» вдруг возник фиолетовый шар. Налился, распух вдвое и выпустил из себя ослепительно-голубой луч, ударивший в тварь.

Меня тряхнуло, Орб вылетел из ладони, ноги соскользнули и через секунду я висел только на «Хлыстах», что цеплялись за щупальце. Ещё через мгновение из провала черепа, прямо из тела твари вырвались десятки тонких голубых лучиков. И исчезли. А я почувствовал, что падаю. Падаю вместе с тварью.

Рывок и я снова сверху щупальца, а не безвольно болтаюсь под ним. Песок внизу стремительно приближался. За мгновение до удара я оттолкнулся «Хлыстами», влив в них столько маны, что едва не разрушил заклинание. Но приземление смягчил и даже Доспех не сильно просел по мане после кувырков по песку.

На ноги я поднялся, уже понимая, что случилось. Зелёная точка в «Сети» красноречиво намекала, что ко мне пришла помощь. Я не мог понять лишь, почему поисковое заклинание снова подвело меня, на этот раз не с тварями Астрала, а с обычным птенцом моего училища. Почему оно и его не сумело найти на дальних подступах?

Сейчас «Сеть» почти пуста: множество мелочи в окрестностях, но никого рядом, а огромная мерцающая точка «черепа» погасла ещё когда я падал. Мои големы в порядке, Паук даже успел справиться со своими врагами и бежал сюда. А вот я не успел до появления помощи. Ильмар, как я и думал. Отвернулся, ища взглядом Гвардейца. Сам подойдёт, раз снова здесь оказался – мне ещё нужно проверить, насколько пострадал голем.

Не совсем правильно, но я ещё не отошёл от боя, от его азарта. Да и досада жгла кровь: у меня вырвали победу, не дали испробовать придуманную уловку для убийства этой живучей твари. А ведь, кроме этого, никто не отменял подозрений о Гравое, что мог наблюдать за моим испытанием. И что стало с ним? Провал? Разочарование Гравоя?

Скривившись, я прервал мысли и вынырнул из Сах. Пустые мечты, которым нет места в этих песках. Состояние Гвардейца радости мне не добавило. Отломанная в локте рука, треснувшая грудная клетка. Очень опасное повреждение, ведь в его глубине скрывалось сердце голема и Исток.

На подошедшего Ильмара я зыркнул почти с ненавистью. По сути, он украл у меня победу. Улыбается ещё. Эта улыбка словно подбросила свежего хвороста в мою злость. Я резко отвернулся, только чтобы не видеть открытого и весёлого лица Ильмара. И тут же пожалел об этом. Думал, мне удалось пережить прыжок с «черепа» без последствий, но ошибался. Простое движение отдалось резкой болью в груди, заставило схватиться за рану. Без транса Сах пережить такое оказалось непросто.

Тут же на плечо опустилась рука Ильмара:

– Что с тобой? Ты ранен?

Я даже не успел ответить, в ту же секунду ощутив, как меня коснулось чужое заклинание. Я всегда отличу волну эфира, проходящую через ауру, слишком уж у меня много связано неприятных воспоминаний с этой стихией. А ещё всегда отличу жизнь, сотни заклинаний которой я опробовал на себе в госпитале и пансионатах.

Веселье окончательно пропало из голоса Ильмара:

– Верно ты совсем не бережёшь себя. Похоже, стоило мне только уйти, как тут же влез в крупную потасовку. Где только сумел найти такую здоровую тварь? И так прыгать с раной. М-да, конечно, она раскрылась. Неделю заживления насмарку.

Я так и стоял спиной к Ильмару и он не видел, как на моём лице появилось удивление: какая ещё неделя? Рана свежая, лишь чуть зарубцевалась. Сколько прошло? Три, четыре дня? Ильмар же продолжал бурчать:

– Хотя, глядя на ту тварь, которую я прикончил, удивительно, как ты тут ещё жив.

– Зачем ты влез? – я всё же не выдержал.

– Влез? – Ильмар коротко рассмеялся: – Пески мутят разум, но, верно, не до такой же степени? Я дважды убивал подобных тварей и отлично знаю требуемое насыщение заклинания и возможности ступени мастера. К концу боя у тебя просто не могло остаться даже половины запаса, а требовалось вложить две трети. Я же ощущаю плотность твоей ауры.

Привычно переведя на свой лад, когда я добавляю сырую ману, я снова растянул губы в кривой улыбке: хватило бы и даже с лихвой. Жаль.

Рана перестала пульсировать болью, налилась теплом, которое разошлось в стороны, захватывая грудь, плечо и шею. Ильмар довольно заявил:

– Всё. Как новый. Гляжу, у тебя появилась броня. Хотя бы об этом Гравой позаботился. А тебе верно стоило бы заняться другим: сделать себе лечебный артефакт.

На эти слова я кивнул: было бы неплохо, да только ни основы нет, ни столика, ни набора эталонных плетений других стихий. Основа будет, но обойтись разом без двух других вещей невозможно. Основа же вот она, лежит впереди: громадный череп, который и не думает истлевать. Но поднять его целиком невозможно, так что придётся дробить на части. Зато на ближайшие дни у меня не будет забот о материале, успевать бы отбиваться. Ильмару же я ответил, не сдерживая усмешки:

– Спасибо за лечение, но, похоже, кто-то изрядно забыл лекции по артефакторике на первой ступени.

– Что есть, то есть. Я сосредоточился на своём таланте. Как и все мы, верно?

– Ты прав. Так что ты делаешь здесь сегодня? Снова прогуливался и любовался песками?

Ильмар, всё так же улыбаясь, вздохнул:

– Похоже, благодарности за спасение не дождусь. – Я лишь склонил голову, глядя на него уже исподлобья. Он вздохнул: – Печально. Но я это переживу. А пришёл я сюда из-за своего таланта – меня всегда привлекал Эфир и красота его формул.

Формулы? Им в училище уделяли не так много времени. Хотя Ильмар ведь рассказывал, что его перевели из гарского университета, а там как раз дают полное фундаментальное обучение. Возможно, с его талантом в Искусстве, ему и не нужно было искать, чем усилить себя. А возможно, у него не было сражений в Зелоне. Несправедливо, но эта мысль меня немного успокоила. Никогда не думал, что буду завидовать чужому таланту. Неприятный опыт. Ильмар же и не подозревал о моих мыслях, увлечённо рассказывая:

– Здесь, – обвёл он руками пески, на миг задержавшись взглядом на вспышке моего ритуала, поглотившего очередную волну мелочи, – верно, идеальное место для его применения. Сама основа магии вокруг. Ты создал артефакторную площадку, а я исследовательскую. Ни одно колебание этого мира не ускользает от меня.

Сегодня я и так обидел Ильмара, поэтому новую гримасу сумел скрыть, позволив ей проявиться лишь в мыслях. Не слишком ли мой старший сотоварищ по учёбе самоуверен? Скажи подобное Повелитель или хотя бы архимаг, я бы ещё поверил. Но ставить себя на равных с ними?..

– Поэтому я и заметил колебания. Колебания каждый раз, когда в Таттву прибывает новая армия тёмных. Я воссоздал то, что Стражи именуют Великим заклинанием.

Я всё же не выдержал:

– Да ладно?!

– Можешь не верить.

– Да почему не верить? – хмыкнув, я уточнил: – И даже это не впечатлило ни один из лагерей Стражей?

Ильмар смерил меня взглядом, криво улыбнулся:

– Я и не сказал им об этом. Верно, Стражи не раз видели уже мой исследовательский комплекс, но ни один из них не сказал мне ни слова. Пусть. Я и без их подсказок вижу, как с каждым днём нарушается баланс Великого заклинания. Могу даже предсказать, что вон там, – рука Ильмара указала почти туда, где я определил север, будет большой пробой. Там появится то, что можно будет считать малыми вратами Таттвы в этот мир. Место, куда неминуемо прибудет приличный кусок армии тёмных. Место, где я, – Ильмар сбился на миг, поправился, – где мы, и ты в том числе, смогут показать себя и помочь Стражам. Ведь им нелегко будет биться сразу в двух местах.

– Когда?

– Скоро. Едва ты увидишь, как там полыхает небо, можешь смело мчать туда на помощь.

Невольно я оглянулся на путеводный огонь. Там как раз средняя по размеру тварь заворожённо замерла. Не замечая, как мой ритуал истощает её ауру, вгрызаясь в тело. Тварь погибнет раньше, чем придёт в себя. Ильмар верно понял мои сомнения, развёл руками:

– Тут, верно, придётся выбирать. Но мне казалось, что я уже убедил тебя в бессмысленности попыток впечатлить Гравоя. Скажу больше, сегодня я пришёл сюда, потому как огонь, что ты охраняешь, странно искажает мои наблюдения.

– Уменьшает вероятность пробоя? – предположил я. Ведь не может быть так, что Ильмар заметил то, чего не обнаружили Стражи?

Но Ильмар покачал головой:

– Странный огонь. Он стал сильнее, и я сразу это узнал, потому что следил за всеми константами. Скорее приблизит пробой. Жди этого момента. Он уже неизбежен.

Я внимательно глядел вслед уходящему Ильмару. То, что он предлагал, правильно и разумно, отличный способ показать себя и свою силу. Возможно, я слишком много отслужил в армии. Где тот безумец, что сорвал остатки двух рот в безумный рейд? Вроде и немного я пробыл командиром роты, а гляди же, как всё это въелось в меня: в голове возникают странные сравнения. Стоит ли личная выгода нарушения приказа Гравоя? Что лучше мелкому пограничному отряду: помочь в большой битве основных сил или верно стоять на месте, защищая свой участок? Что важнее для защиты мира? И как много помощи будет от меня в месте битвы тех, кто превосходит по силе Повелителей? Кто бы подсказал.

Точка Ильмара в «Сети» этого не сделала. Она лишь снова исчезла бесследно, едва он скрылся за невысоким барханом. Проклятые пески с их загадками и вопросами. И вот ещё один: а зачем здесь вообще появился Ильмар?

Глава 21

– Повелитель!

Первым, кого увидел Рагнидис перед дверями зала для совещаний, был ожидающий его Виор Раст. И десятки подчинённых, что должны уже сидеть внутри, но на пути которых стал его ученик. Коротко приказал ему:

– Входи.

Все остальные так и остались в приёмной. Закрылась дверь, одно за другим сработали заклинания: поиска, тишины и прочие. Виор Раст не доверился им, проверил зал лично и лишь затем склонился ещё раз:

– Повелитель. Дрейф астральной константы усилился. Вчетверо. Начался дрейф портальной. Уменьшение. Сразу во втором знаке.

Рагнидис переспросил:

– Уменьшение?

Вместо ответа Виор Раст протянул ему тонкую папку, в которой приносил по вечерам доклад от наблюдателей.

Взгляду Рагнидиса открылись столбцы цифр. Палец скользил по строкам. Всё верно. Стоило астральной составляющей преодолеть какой-то барьер, как следом двинулась портальная. Причём резко, по худшему из сценариев.

Папка вернулась в руки Виора Раста. Дверь распахнулась от одного жеста Рагнидиса и, стремительно выйдя в приёмную, он на ходу бросил:

– Совещание переносится на шесть вечера. Солк со мной.

Виор Раст и без приказов тенью следовал в двух шагах за спиной. Рагнидис спешил в левое крыло Канцелярии. Там уже несколько месяцев находился один из самых мощных в Гардаре комплексов эфирной связи. Это уже было не отдельным амулетом, а сложной системой из нескольких десятков заклинаний на артефактных основах. Всего таких комплексов изготовили шесть и они надёжно связали пять самых больших городов Гардара со столицей. Но сейчас Рагнидису нужна связь не с ними, да и спешил он не просто так.

Уже месяц, сразу после прошлого доклада, раз в день, точно в двенадцать по гарскому времени, Шалодар запирался в одиночестве и на полчаса погружался в глубины Сах, вслушиваясь в потоки магии. В потоки Эфира.

Рагнидис шагнул в сложную, сияющую вязь по центру комнаты, дождался кивка старшего мага. Шепнул в пустоту, не жалея своих сил, вливая их в бьющиеся вокруг него потоки магии:

– Шалодар.

– Слышу.

– Бросай всё и мчись к Вратам. Подстрахуй ученика. Всё идёт по худшему варианту. Когда мир начнёт закукливаться, используй всё, но сохрани пробои хотя бы в провинции.

Через сотни километров потоки Эфира принесли голос верного соратника:

– Я не согласен с частью выводов ученика, но первую формулу вывел сам. Одних Врат не хватит, чтобы сбалансировать обе части. Если я сумею выполнить твой приказ, то количество пробоев будет чудовищным.

– Я усилил гарнизоны вдвое, отдам приказ о Чёрном времени, подгоню к границам все свободные части.

– Даже этого может не хватить.

– Там будешь ты, на границах провинции встанут Правос, Изагния и Ривай.

– На границах, не со мной?

– Я не знаю какой из ваших выводов будет верным, учитель и ученик противоречат друг другу. Но мы с тобой всегда с тобой готовились к худшему.

– Поэтому ты никогда не позволял ни мне, ни ему приезжать к работающим Вратам. А теперь мы там будем все.

– У меня нет выбора, Шалодар. Даже если построим ещё трое Врат, то никто из вас не даёт гарантии, что за двадцать лет сумеем самостоятельно пробить проход к Таттве. Мы должны вцепиться в проход Стражей.

Молчание всё тянулось и тянулось. Рагнидис не выдержал:

– Кто, если не ты? Не ты ли годами просил меня о настоящем деле? И кривился, что память о тебе исчезает?

Эфир донёс короткий смешок:

– Прости Рагнидис. Ты прав. Отправляюсь. И всё же буду надеяться, что ученик превзошёл учителя. Пока в эфире меня не ищи.

Глава 22

Последовавшие дни слились в череду схваток. Безликих, однообразных. Вероятно, бессмысленных. Хорошо хоть, не таких тяжёлых, без огромных монстров. Моё подозрение о наблюдавшем за той схваткой Стражем вспыхнуло с новой силой, заставив с ненавистью уничтожать тех тварей, что осмелились выйти на свет путеводного огня. А затем исчезла и она, сменившись усталостью и безразличием. Упустил шанс? Плевать. Страж не Создательница.

Уж лучше, пока враги слабы, подумать, как сделать сильнее себя. Пусть непрошенная помощь Ильмара и была лишней, но кое в чём он прав: я близок к пределу. Толку от моей привычки к огню в жилах, если я до сих пор не показываю полную силу мастера магии? Мой арсенал слаб, по большей части из простых заклинаний ступени бакалавра. Они экономны, безотказны и отлично показывают себя против слабых врагов. Как новые «Молниеносные клинки». Но зачем из раза в раз совершать одни и те же ошибки?

Если уж переделывать арсенал, то не останавливаться на полпути. Не дело выходить на бой с сильным врагом всего с двумя заклинаниями.

Я поднял взгляд, всматриваясь в залитый ночью Гардар в небе. Время отдыха? И даже твари поредели? Что же, за время похода по Зелону я доподлинно узнал: лучшее время для личных дел – это время сна. Сократим его сегодня до двух часов, а остальное время отдадим Сах и заклинаниям.

Моё самое бесполезное пока заклинание – это заклинание-память о Брике ра Тенусе. «Улей». Хорошо показавшее себя против людей и химер, уже против некротварей оно оказывалось слабовато. А для астральных же тварей, не имевших нормальных органов и уязвимых мест, стало и вовсе бессмысленным расходом маны и активной точки ауры. Мне нужна какая-то мощная замена.

«Хлысты». Они тоже слабы без эспадона, их режущих кромок уже не хватает, чтобы справляться с броней врагов. Пусть как артефактный материал их кость и непригодна, но простой прочности у неё никто не отнимал.

Когда-то давно – столетия назад и в другом мире, сейчас плывущем у меня над головой – сидя в одном из кафе Пеленора, мы с Рино рассуждали об уникальной способности новых врагов. О способности призыва тварей из карманного измерения. Потом, переезжая по стране в поисках лечения Маро, я то и дело находил в «Магическом Вестнике» статьи, где выводились формулы, что могли бы позволить достичь такого эффекта.

Амулетная броня, которую мне выдали у Врат, прямо говорила, что Гардар давно уже открыл секрет и перешёл от формул к воплощению. Почему бы мне не воспользоваться этим же путём? У меня на шее готовый образец для подражания. Конечно, повторить подобные плетения я не смогу. Да и если уж опытные артефакторы в мастерских Гардара не сумели спрятать в том измерении большего, чем броня, то мне нечего и пытаться. Но я могу пойти другим путём.

Увеличить эффективность преобразования псевдоматерии в своих заклинаниях.

Работа захватила меня, затянула с головой, принося наслаждение борьбой с упрямыми плетениями, которые не хотели сдаваться с первого раза. Но меня эти неудачи лишь раззадорили, заставив раз за разом вглядываться в десятки плетений амулетной брони, менять первоначальную задумку и шаг за шагом приближаться к созданию нового заклинания. На этот раз и впрямь нового, а не созданного по шаблонам из справочника для моей ступени магии.

В конце концов, амулет на моей груди создан Стражем. Чудо уже в том, что он восстановил и улучшил заклинание, которое было в него вложено изначально, а не поместил вместо него повеление. Я видел в этом признание уровня магов Гардара. И это меня радовало.

Всё бы ничего, но эти назойливые твари, спешащие на путеводный огонь, выводили меня из себя: они отвлекали меня от главного – от магии.

Мелочь всё так же быстро и незаметно для меня истлевала в круге ритуала. Небольшие твари по-прежнему замирали в шести шагах от колонны, и через несколько секунд погибали. Средних, которые не поддавались очарованию путеводного огня, взял на себя пояс из шестнадцати каменных тумб с костяными пирамидками на вершине. Созданные мной артефакты отправляли в таких тварей то самое простое «Копьё», реагируя на их размер и пересечение установленной границы.

Вообще, создание такого артефакта само по себе почти тянуло на присвоение мне следующей ступени в артефакторике – если бы я когда-нибудь пытался получить её отдельно, конечно. До сих пор мне хватало лишь пометки «Артефактор» в личном деле из училища. Материалы для работы выдавали и ладно.

Но мои амулеты бесполезны против больших тварей, а Гвардейца и Паука время от времени оказывалось недостаточно. Тем более, когда у Гвардейца лишь одна рука и особенно – если враги выходили большими группами.

Я злился, проклинал их, но оставлял работу и выходил навстречу. Впрочем, злость лишь заставляла меня действовать быстро и не тратить лишнего времени. Во всяком случае, заклинание «Грозовых клинков», которое не сумело справиться с гигантским «черепом», ещё ни разу не подводило меня с не настолько огромными тварями. Главное – не жалеть маны.

Тренированный разум словно отвешивал мне тычок в спину, заставляя перевести внимание на «Сеть», в которой опять появлялось скопление вражеских огней. Я даже не стеснялся пользоваться жестовой помощью. Встать, поймать глазами тварей, выбросить руку в их сторону, ударить заклинанием. Выживших, успевших выскочить из-под каменных клинков оставить на големов, а самому вернуться к плетениям. В Орбе уже почти не осталось боевых заклинаний, всё свободное место Стазиса забили нужные мне куски плетений, их обрывки и образцы.

То и дело я проверял сконструированные заклинания, чаще всего рассыпавшиеся в ауре при накачке. Но с каждым часом это случалось всё реже и реже. А затем я впервые достиг успеха, нащупал нужный путь и дальше дело пошло гораздо легче.

Остановился я лишь потому, что, встав для уничтожения новой группы врагов, едва удержался на ногах. Голова закружилась нещадно, заставив мир покрыться пеленой, а поток сырой маны, который должен был прояснить разум, почти не помог. Боль в жилах ощущалась отстранено, словно я снова лежал в госпитале и выпил одно из дурманящих снадобий, так что ману в «Клинки» пришлось вливать сначала вслепую. Лишь шестой или седьмой глоток прояснил голову и позволил нацелить удар.

Убедившись, что големы справляются с уцелевшими «громилами», я сосредоточился на себе. Сжал и разжал кулак несколько раз, оглядел пальцы. Пальцы, в отличие от коленей, не дрожали. Во всём теле ощущалась слабость и вялость, но, главное, ломило затылок. Это значило, что я увлёкся не слишком сильно. Забавно вышло бы, если бы мне пришлось раздавить сигнальный амулет Гравоя не потому, что враги сильны, а потому, что я загнал себя раньше времени. Хотя… Не сможет ли мне помочь он сам, здесь, на месте? Я не знал и проверять это не имел ни малейшего желания. Как бы то ни было, стало очевидно, что пришла пора хоть немного отдохнуть. В этот раз я дремал не у основания колонны – для этого мне пришлось бы остановить ритуал улучшения, а прислонясь к одному из постаментов охранного кольца, под защитой своих артефактов.

Прежде чем отправиться спать, я мельком глянул на ритуал и колонну, проверяя всё ли там в порядке и замер, не сразу осознав увиденное. Медленно рассыпающиеся кости; словно бы оживший прах, беспрерывно карабкающийся по склонам «вулканов» – всё это привычно, как и костяная пирамидка на краю ритуального круга. Единственное, что её выделяло – цвет. Едва заметный и привычный синеватый оттенок кости сменился почти фиолетовым, точь-в-точь как небо над головой. Никаких уникальных врагов не появлялось, я не мог их не заметить, как бы ни увлёкся заклинаниями. Да и не справились бы големы без моей помощи с таким врагом. Ответ мог быть лишь один.

Быстро оглядев весь ритуальный круг, я убедился, что прав: из сотен пирамидок осталось лишь две. Сколько же циклов преобразования прошло, пока я занимался заклинаниями? Вернее, сколько дней заняло подобное преобразование всех тех груд костей? Я ведь не забывал желать Маро доброго утра и ночи? Не забывал. Сколько раз я это делал?

Честный ответ гласил: я не помню. Ровно так же не помнил и как часто глядел на небо. Не могло быть сомнений, что ритуал улучшения отработал десятки раз, снова и снова изменяя брошенные на него материалы. Неудивительно, что у меня кружится голова и подгибаются ноги: минуло уже много дней. А ведь сон отменялся: какой сон, когда Гвардеец до сих пор с одной рукой, а у меня появился материал для ремонта? Фиолетовый цвет пирамидки явно намекал, что материал либо достиг своего предела, либо вот-вот достигнет. Почему не улучшают ритон? Потому что его состав – это предел. Лучше не бывает. Рискни упорствовать и он сам перейдёт в чистую ману, растворится в потоках, выплеснув часть в плетения ритуала и уничтожив и его, и всё вокруг. Уйди я сейчас спать и кто знает, не проснулся ли бы от вспышки, что поглотила бы и колонну с огнём, и меня? И отложить всё это – выше моих сил.

Поэтому я, борясь с непослушными ногами, двинулся направо, к рунам управления ритуала. Требовалось пройти всего два постамента, но даже этот короткий путь заставил меня взмокнуть и в очередной раз пожалеть, что здесь нет воды. Я мог без неё обойтись, но как же хотелось сделать глоток холодной воды!

Плетения преобразования померкли без маны, бурление праха на красноватом камне прекратилось. Через минуту на моих ладонях лежали две пирамидки, каждая с два кулака размером. Держа их рядом, я даже без проверочных плетений видел, что качество кости различалось. Вторая пирамидка не могла похвастаться таким глубоким фиолетовым оттенком – она явно прошла меньше циклов и наверняка сделана из тел мелких тварей. Не страшно. Сойдёт.

Случись мне получить эту кость ещё вчера… Мои мысли снова сбились, я вспомнил, что потерял счёт дням. Кто знает, когда я сумел разобраться в проблеме новых заклинаний? Вчера или три дня назад? В общем, случись мне получить эту кость до моих попыток создать новые заклинания и я лишь отложил бы её про запас или превратил в какой-нибудь новый амулет. Всё потому, что Гвардеец по большей части – это камень. Металла и кости в нём мало и использовать кость для ремонта отломанной руки у меня бы не вышло.

Раньше не вышло бы. Сделать так означало бы лишь временно устранить проблему и добавить Гвардейцу слабое место. Сейчас же всё иначе. Не знаю сумели ли обнаружить эти свойства костей Артилиса другие птенцы – если они не артефакторы, то стали бы вообще задаваться этим вопросом? Может да, а может и нет. Неважно, главное, я – сумел.

Спустя полчаса передо мной стоял Гвардеец, которого я на скорую руку подлатал после того боя, чтобы исключить утечки маны. Он прижимал вторую руку к месту слома. В одной моей ладони лежала костяная пирамидка, а в другой синеватый обломок скального выступа. Кость астральной твари и кость Артилиса. Раньше я мог лишь откалывать крошки от местного камня, а сейчас тщательно подобранное за минувшие дни изысканий заклинание медленно, но неумолимо превращало его в каменную пыль.

Щепоть синеватого праха, больше похожего на странную соль. Достаточно. Я снова проверил, как отзываются линии упрощённого, начертанного на скорую руку ритуала создания. Второй раз за эти дни их вышло явить быстрее. Они приняли в себя магию, соединили меня и голема связью. Сначала я метнул под ноги Гвардейцу пирамидку, затем высыпал с ладони прах Артилиса. Дальше ритуал почти всё сделал сам: пирамидка растеклась, как никогда бы не смогла сделать кость без помощи магии, устремилась к ноге голема, взбираясь по его телу к руке; туда же поползли каменные крошки. На месте слома два материала смешались, обхватывая руку Гвардейца широким браслетом. Настала моя очередь. И я щедро, не занимаясь взвешиванием положенной части, отдал ритуалу свою жизнь.

Ноги окончательно подкосились. Ни посоха, ни меча у меня с собой не было. Нельзя применять и «Хлысты», пока ритуал продолжал работать, поэтому я свалился там же, где и стоял. Зато Гвардеец шагнул из круга с рукой, за которую я больше мог не переживать. Теперь у него всё как у человека: в месте перелома материал, укреплённый костяным браслетом, крепче даже, чем изначальный камень основы.

До постамента мне пришлось ползти, так как встать на ноги я не мог. К счастью, этого и не требовалось. В «Сети» привычно перемещались десятки точек: мелочь опасливо собиралась в стаи и готовилась рвануть к колонне, чтобы рассыпаться прахом на ритуальной площадке. Метрах в ста от меня Паук добивал последнего из шести «громил». Самого крупного утащит к ритуалу, как раз останется голый костяк. Всё же моя увлечённость заклинаниями имела не только хорошую сторону: мне по-прежнему требовалось много хоть сколь-нибудь хорошего материала, чтобы создать ещё големов. А теперь у меня осталась лишь одна пирамидка размером с кулак. Основа для артефакта? Сумеет ли она заменить эспадон? Быстрая проверка показала, что нет, до рагнидия кость не дотягивала.

Как недотягивал и ни один из двух шариков, которые я создал в своих изысканиях. Смесь кости астральной твари с костью Артилиса, такая же, что пошла на усиление Гвардейца. Высокая прочность, хорошая проводимость магических потоков, высокая инертность внешним воздействиям. Не более. Смесь красноватого псевдокамня с костью Артилиса. Низкая прочность, плохая проводимость потоков, высокая отзывчивость внешним воздействиям. Она очень подходила под мою задумку. Причудливы пути человеческой мысли: попробуй, восстанови, каким образом попытка скопировать часть возможностей амулетной брони превратилось в создание такого нового заклинания?

Я даже попытался это сделать – вспомнить шаги, которые вели меня от одного к другому, но мысли путались, разбегались, глаза закрывались. Сначала я пытался бороться, но быстро понял всю глупость этого поступка: мне ещё после ритуала не хватало бдений, для чего я вообще полз к постаменту? Для отдыха. Окинув «Сеть» взглядом и убедившись, что всё в порядке, я позволил глазам закрыться.

Чтобы через мгновение распахнуть их, словно от толчка. Что?

Это ощущение я знал: ещё в Зелоне разум приучился поддерживать «Сеть» даже во сне, как и намекать, когда она обнаруживала опасность. Несколько секунд я непонимающе пялился на сверкающие в разуме серебряные нити поискового заклинания. Почему и как за один миг всё так изменилось? Големы разом оказались в сотнях метров от прошлого места, а вокруг меня мерцали десятки мелких точек рвущейся к колонне стаи «крыс». С трудом, но я сумел понять, что никакого мига не было: я спал, и спал долго, потому как почти не ощущал слабости в ногах. Жаль, не запомнил, где лежала граница ночи на шаре Артилиса. А затем это стало неважно, ведь я понял, что меня разбудило.

Алые точки в «Сети».

Давно забытые. Ни разу здесь ещё не виданные.

Тёмные.

Первые гости не к путеводному огню, а к порталу.

Переползя к краю постамента, я на миг выглянул, в надежде своими глазами увидеть врагов на севере. Пусто. Между нами, в полукилометре от колонны, возвышался целый бархан песка. Они как раз за ним.

Теперь я уже сознательно расширил поисковое заклинание, просеивая округу чаще, на миг заглядывая в предельную даль. Больше тёмных не было, но на их пути нашлась одна крупная тварь. Пока она сидела у основания бархана – «череп», если не ошибаюсь. Но что будет, когда тёмные наступят на неё?

Да и мне нужно готовиться.

Я развернулся, взглянув на пляшущий над капителью огонь. Сюда тёмные точно не пойдут, а мне будет не до его защиты. Крупных тварей нет, всё остальное оставлю на ритуал преобразования и кольцо артефактов. Если я не вижу тёмных, то и они не видят меня, у них никогда не было хороших поисковых заклинаний. Нужно пользоваться своим преимуществом и мысль-приказ умчалась к големам.

Паук зароется в песок, случайно обнаруженный «череп» дал мне отличную подсказку. Гвардеец пока спрячется в развалинах. Я же…

Я же собирался ждать их здесь, чтобы ударить во фланг. Чем ближе подходили тёмные, тем больше точек появлялось в «Сети», эти астральные пески словно гасили моё заклинание – что с Ильмаром, что с ними. Ничего. Им сначала нужно обогнуть бархан, встретиться с тварью, затем пройти мимо кратера, окружённого зубьями скал. Хватало времени сосчитать их и без заклинания.

Всё же, я спал очень долго. От колонны продолжал дуть ветер моего заклинания, но без отдельной команды он не слишком силён. Ритуальные круги, в которых я чинил Гвардейца, ещё целы, но уже покрыты крупным песком. Он сейчас везде: у корней местной зелени, на мне и вокруг меня. За постаментом он наверняка лежал кучей ничуть не меньшей, чем за деревом-бочкой.

Первым делом я проявил свои новые «Хлысты». Ничем не отличающиеся от старых, они хлестнули вокруг меня, заползли за постамент, рванули обратно, стягивая ко мне целые груды песка и вырванной зелени. Повторить ещё пару раз и, пожалуй, хватит. Сверху на получившуюся кучу посыпались крошки размалываемой на ладони кости Артилиса, местного камня, основы мира. Его нужно немного, только чтобы вторая, переработанная, часть заклинания «Хлыстов» начала действовать.

Вот оно. Песок, которого касались ленты «Хлыстов», дрогнул, пополз вверх, покрывая оболочкой моё заклинание. Я шевельнул «Хлыстами», зарывая их в песок и ускоряя процесс. Теперь зашевелилась вся куча, на глазах истаивая и меняя форму, оставляя после себя лишь умирающую зелень.

Через две минуты от моих «Хлыстов» не осталось и следа. Раньше жгуты сжатого магией воздуха были невидимы для немагов и могли менять форму по моему желанию. Теперь вместо них все могли видеть четыре красных змеи толщиной в руку с клыкастыми оскаленными пастями, в которых смешались в единый клубок стихия, псевдокамень и кости Артилиса. Нужно менять название заклинания. Чтобы на это сказал Брик?

«Змеи Астрала»? Звучит неплохо.

К тому времени, когда тёмные обогнули бархан, я уже был готов встретить их. Но три десятка безликих точек, которые я привычно считал обычными зверями вроде тёмных волков или равной им мелочи, внезапно оказались закованными в сталь солдатами. Десять, двадцать, тридцать… сорок… пятьдесят.

Лишь когда тёмные перестали появляться из-за бархана, я наконец выдохнул и вгляделся в них внимательнее, осторожно высовываясь из-за постамента. Впереди шёл одиночка с коротким копьём, которое он использовал как древко для штандарта. Узкий клочок красной ткани со сложным чёрным знаком в середине. Символ? Буква? Знак их отряда, армии, Демиурга? Остальные шагали двумя отрядами, явно рядовые в серых плащах. Старшим был тот, что в красном и не нужно долго гадать, чтобы понять принадлежность двоих синеплащников в центре построения. Маги. Короткие посохи не дали бы мне обмануться, даже если бы я этого хотел.

Полроты с магами поддержки – это совсем не то, к чему я готовился. Это не похоже на тот сброд, что я привык видеть после порталов в Дальнем Роге. Больше напоминало ту сотню, что ворвалась в крепость под предводительством Сковывателя: ровный строй даже спустя часы марша, внимательный командир, который почти сразу заметил закопанную в песок тварь.

С тёмными я привык, что у них правит сила, а приказы отдают маги. Здесь же я впервые видел, как они повинуются командиру воинов: по взмаху руки и короткому приказу те положили ладони на навершие посоха. Слабые маги, раз им нужно иметь контакт с артефактом. Я одёрнул себя, поняв, что стал слишком пренебрежителен: сам-то давно опускал ладонь на Средоточие, сильный маг? И что, если командир тоже маг, причём более сильный?

«Сеть» снова подводила меня, не разделяя тёмных по силе, показывая мне их одинаковыми отметками, заставляя строить домыслы.

Строй солдат расступился, а маги вскинули посохи, высоко поднимая их над головой. Из одного ударила молния, а из другого ярко-красный луч. Воздух и огонь?

Удар заклинания заставил «череп» показаться. Целым и невредимым. С панциря, из его дыр стекали вниз струи песка, который и защитил его от магии. Это мог знать я, немало времени потративший на исследования, но и тёмные не растерялись. Тут же повторили удар заклинанием и на этот раз тварь потеряла сразу два щупальца. Солдаты между тем сомкнули строй, перестроились, подняли щиты в два ряда, закрывая собой магов. Размер врага позволял им надеяться, что они сумеют удержать удар щупалец, ведь панцирь возвышался всего на полтора метра над землёй. Будь «череп» того размера, по которому я бегал и это перестроение было бы бесполезно.

Но маги даже не дали астральной твари добежать до строя. Видно за щитами было плохо, но, похоже, маги шагнули друг навстречу другу, скрестили посохи и через несколько секунд над «черепом» возник метровый шар пламени со скачущей по его поверхности молнией. Этого он пережить не сумел, прочную кость проломило и во все стороны плеснуло пламенем и кровью. Младшие мастера, способные работать в команде? Непонятно. Но точно ясно, что нужно будет сразу убить хотя бы одного.

Заметив, как их командир принялся оглядывать развалины, колонну и каменную клетку портала, я тут же отпрянул от края постамента. Не хватало ещё, чтобы меня заметили. Нужно было воспользоваться своими главными преимуществами: неожиданностью и «Сетью». Тёмные тем временем перестроились клином и двинулись точно к порталу. Теперь с одной стороны их ждали развалины с Гвардейцем, с другой – закопанный в песок Паук. А мне пришлось осторожно обползать постамент, продолжая скрываться. Самое важное – первый удар.

И я никак не мог решить, каким он будет. Впервые пожалел, что самое моё сильное заклинание – «Пробой» – не имел в себе материальной составляющей, как «Копья», иначе я мог бы ускорить его полёт с помощью привычного «Касания». Миг – и горошина заклинания достигла бы врага. Но сам по себе «Пробой» будет лететь три-четыре секунды и его могут заметить. Не обязательно даже маги, хватит любого солдата, что шагнёт навстречу, закрывая мага щитом и собой.

Окончательно заставило меня решиться насквозь знакомое после Зелона поведение тёмных: они то и дело, каждые полсотни шагов, замирали и оглядывались, продолжая держать магов в коробке строя. Точь-в-точь как рота фемы при взятии очередной деревни. Надеяться на «Пробой» было нельзя.

В результате я принялся создавать «Грозовые клинки», постоянно напоминая себе, что передо мной не тупые твари Астрала или не знавшие битв зелонцы. Это тёмные и стоит магам поднять голову, как они тут же обнаружат моё заклинание. Стоит чуть поспешить и они почувствуют его. Поэтому я действовал быстро, но не допуская насыщения заклинания. К счастью, враги так и продолжали следить за окрестностями, забыв про небо. Расслабились в песках Астрала, где есть только твари.

Раз, два, три. Почти готово. Я украдкой, одним глазом у самого песка, но всё же выглянул. Командир оказался в первых рядах и внимательно глядел в мою сторону. На миг сердце замерло. Нет, скорее он оглядывает всю площадку и решает, что это и насколько опасно. Как никогда вовремя с десяток некрупных тварей добежали до ритуальной площадки и замерли на ней, вглядываясь в огонь. Сейчас.

Раздался отчётливо слышимый свист рванувших к земле каменных пластин, а затем крики тёмных. Команда – и солдаты успели вскинуть щиты, а маги посохи, но это мало им помогло. В трансе было отлично видно, как, не пробивая стали, мои клинки раскалывались и сбрасывали с себя грозовые разряды. Удар молнии – это не то, что может пережить солдат в стальных доспехах. Тёмных словно выкосило, открывая взглядам магов, накрытых куполом защиты. Из полусотни бойцов на ногах осталось меньше десятка и теперь магов некому прикрывать.

Мысль-приказ:

– В бой.

Из развалин рванулся Гвардеец, заставляя остатки строя повернуться, а с моей ладони сорвался «Пробой». Причём не простой, а двойной, с вложенным плетением-сердцевиной из сжатого воздуха. В спину врагу, который собирался встретить голема.

Касание. Купол не удержал моего заклинания, прошило насквозь. Левого мага сложило, словно он получил в грудь удар тараном. Через миг во все стороны ударила волна воздуха, взметая песок и отбрасывая тёмных, живых и мёртвых.

На ладони наливалась ещё одна горошина «Пробоя», на этот раз в полную силу и ещё немного. Мне больше не нужно скрываться.

Взрыв. Транс Сах позволил увидеть, как у ноги возникла линия чужого заклинания, а затем постамент пошёл трещинами и я только и успел, что рвануться в сторону. В плечо и спину ударило, меня завертело, закувыркало, мир слился в одно разноцветное пятно.

Я потерял контроль над плетением, оно улетело куда-то в сторону и сработало едва ли не подо мной, добавив свою силу удара к удару тёмных и швыряя меня в другую сторону.

В голове плыл звон, которого в Сах не могло существовать, значит, это не внешний звук, а последствия моего заклинания. Контузия. Плевать. Мысли уже лились почти так же чётко, как и до удара, и я начал действовать. В стороны рванулись обвивавшие до этого меня «Змеи Астрала», раскинулись, останавливая моё беспорядочное кувыркание. Под ногами возникли линии ещё одного заклинания. Толчок – песчаные пасти буквально отшвырнули меня на два метра в сторону, и вовремя: левее вспух огненный шар.

Но сейчас я стоял лицом к уцелевшим врагам и был готов сражаться. И первым делом я шагнул глубже в Сах, замедляя мир ещё сильнее и заставляя потоки магии вокруг гореть ярче.

С момента первого удара миновали секунды, мои големы даже не успели добраться до врагов. Они на полпути; к ним разворачивались солдаты, уцелевший маг. Неприятным открытием стало то, что он и не мог меня атаковать. Никогда не слышал про магов, что создают заклинания, стоя спиной к противнику. Моё опасение оказалось верным: командир тёмных тоже маг, и как бы не сильнее тех, кто носил посохи под его командованием.

Под ногами снова стали возникать линии чужого заклинания, но теперь я был готов. Не глядя ответил сотней рассекающих ударов, заставляя его погаснуть. Контуры «Касания», три в ряд, заключили фигуру врага словно в раму картины. «Копье». Одно, второе, третье. Враг не успел бы увернуться от полуметровых каменных пик.

И не стал. Трижды его латы осветились красным, а мои заклинания разлетелись мелкой крошкой.

«Конфликт» ему под ноги. Рассёк.

Големы добрались до врагов. Паук сходу вломился в жидкий строй из пяти тёмных, пробивая щиты игольчатыми лапами. Гвардеец получил от мага молнию из посоха, но этого недостаточно, чтобы остановить его.

Я вскинул руки, прибегая к жестовым костылям. Вперёд полетел «Улей». Перед командиром тёмных, в двух шагах от него, рванули из-под песка каменные зубья. Выросли на полтора метра, исчерпав ману. Простояли меньше секунды, тут же разлетевшись тысячами осколков и ударив ими по врагу, словно сотнями болтов из метателей. Тёмный выстоял и ответил сам.

Пространство между нами расчертили десятки огненных линий. Даже в тягучем, словно смола, времени Сах для меня это произошло почти мгновенно. Вот за пеленой пыли угадывается короткое движение тёмного. А вот его ладонь и мою грудь соединяют огненные росчерки.

Не знаю, что это было за заклинание, но теперь меня словно ударило тараном, отшвырнуло на несколько метров назад. Ударило в спину.

Через мгновение ошеломления я понял, что врезался в постамент. Ещё через секунду под ногами снова появились линии. Я рассёк их, ответив «Конфликтом».

И выругался. Недотягиваюсь: заклинание послушно покинуло ауру, развернулось в полный объём, коснулось скальной поверхности. Но произошло это метрах в десяти от врага. Мой предел. Снова, как на улицах Кеура, тёмный переигрывает меня в эффективной дальности.

Три «Копья» в него.

Тщетно. То, что не раз меня выручало, то, что когда-то принесло победу в горящем коридоре Дальнего Рога, оказалось бесполезно. Броню командира тёмных снова охватил красный свет, отражая мои заклинания. Ни единого видимого последствия. Я шагнул вперёд, а он ударил по Пауку знакомыми красными росчерками, что отшвырнули голема, не дав ему добить последнего тёмного солдата.

Два шага вперёд и я наступил на новое заклинание. Рывок вперёд и в сторону, «Змеи» буквально подбросили меня в воздух, перебросив через чужое плетение. Оно сработало уже за спиной, обдав жаром и тугой волной воздуха, лишь подтолкнувшей меня ближе к противнику. Ещё три метра. «Улей» как раз добрался до врага и тут же оказался уничтожен простой грубой силой безо всяких хитростей. Тёмный взмахнул рукой и огненная плеть перечеркнула моё заклинание. Волна рванувшего на свободу воздуха вымела из-под ног тёмного остатки песка и камней.

Плохо. Но эта мгновенная заминка позволила мне сделать эти три шага. Одну за другой я выкинул под ноги тёмного три пустышки, наспех проявленные простейшие тренировочные формы, чтобы заставить его впустую тратить время. Две он рассёк, третью оставил без внимания, быстро раскусив обманку.

«Конфликт», который я тут же выложил, рассёк.

Вперёд отправился последний «Улей». «Копья» и «Конфликты» бесполезны, оставались заготовки «Грозовых клинков» и «Пробоя». Первое он разрушит, второе слишком медленное. Но лишь оно достаточно сильное, чтобы пробить его защиту. Надо давить, не позволяя противнику отвлекаться на големов. Мой шанс Гвардеец.

Я снова отправил в направляющие «Касаний» «Копья». Сделал два шага и выложил «Конфликт».

Обычную, слабую «Сферу», которая была оставлена в ауре потому как в оставшееся место баланса маны ничего другого и не влезло бы, я отправил точно между собой и врагом. Взрыв послушно взметнул в воздух песок. Прямо в этой завесе я поставил «Стену», используя песок Астрала как часть своей защиты.

Которую тут же, словно бесполезную занавеску, пронзили огненные росчерки.

В грудь снова ударило. Я был к этому готов, «Змеи» подпёрли меня, не давая отшвырнуть, но грудь пронзила боль, ощутимая даже в Сах. Только сейчас я обратил на себя внимание. «Плоть голема» уже осыпалась с меня, «Доспех» исчерпал запас Орба в ноль. Два моих резерва маны оказались истрачены за десяток секунд только на защиту. Даже в трансе, который искажал эмоции и ощущения тела, я ощутил, как свело живот.

Какого ранга мой противник? Он что, Магистр? Снова?!

Амулетная броня пробита. По зерцалу текла кровь. Сколько я ещё мог выстоять?

Отступить?

Тёмные войдут в портал.

И что? От них осталось ничего. Портальные амулеты ближайшего гарнизона засекут пробой, к нему бросят отряд солдат. В броне, с амулетами, с магами. Этому тёмному, путь он даже магистр, ничего не светит. Шанс на то, что портал выбросит их в безлюдные места, куда не дотягивается сеть портальных амулетов, крайне низка.

Не будет ему и помощи, я ведь сбегу не насовсем. Едва тёмные скроются в портале, как я вернусь, восстановлю Паука и буду ждать.

Никто не пройдёт мимо меня в портал.

Никто?

Так же, как сейчас?

Я сам гарнизон, пусть и крошечный. Я живу по времени Гардара, я отвечаю за свой портал. С каких пор бегунцы трусливо бегут от врага? С каких пор я решаю, что для меня тяжело и что можно скинуть на чужие плечи?

«Доспех» перевёл на себя. От колонны пришла волна сырой маны, которую я глотнул даже с жадностью, заполняя резерв до верха, наполняя амулетную броню. Затем выбросил вперёд «Змей», которые оплели меня, покрыли вторым слоем защиты. Вовремя.

На этот раз в грудь не ударили росчерки, вместо этого меня за миг охватило пламя. Я не увидел ни плетений наложенного заклинания, ни следа летящего сформированного заклинания. Миг, и я просто превратился в факел. Точно так же, как когда-то в коридоре Дальнего Рога. Только в этот раз выпускной амулет не спешил погасить пламя.

Я невольно задержал дыхание. Пламя билось в глазницы шлема, но амулетная броня ещё держалась, пополняя себя от Истока. А я продолжал бежать.

Бег, который в Сах для меня выглядел как неторопливый шаг. Страшно шагать сквозь пламя так медленно, даже зная, что воздуха в груди хватит на десятки секунд, а то и минуты транса.

Последнее «Копьё» и «Улей» я выпустил, ориентируясь только на «Сеть».

Пламя опало, открывая врага и заставляя меня яростно выругаться. Тварь!

Он стоял ко мне спиной, повернувшись к набегающему Гвардейцу.

Я вскинул руку.

Тёмный медленно крест-накрест рассёк перед собой воздух.

На моей ладони вспухла голубая горошина, в которую я вливал ману, не жалея каналов.

Гвардеец метнул молот, а через полмгновения его перечеркнули огненные всполохи опрокидывая.

В спину тёмному ударил «Улей», обрушив на него десятки уколов сжатого в иглу воздуха. Заклинание, которое пробивало кольчуги и доспехи плохой стали, лишь заставило сталь его брони вспыхнуть десятками алых разводов.

Тёмный метнулся в сторону, уворачиваясь от молота. Он почти сумел, трофейный зелонский молот зацепил лишь край наплеча, отрывая его и заставляя тёмного потерять равновесие и припасть на колено.

Поздно. Его время истекло.

Мой «Пробой» уже добрался тёмного и коснулся вскинутых в защите ладоней.

Глава 23

Металл.

Металл!

Я водил окровавленными руками по доспехам тёмного командира, наслаждаясь ощущением гладкой поверхности под кончиками пальцев.

Ни тела тёмных, ни тем более их доспехи, оружие и даже засыпанный флаг не спешили расплываться, растворяясь в песках и костях Артилиса. А это значило, что мне больше не нужно спешить, у меня и без ритуала улучшения куча отличного материала. Полсотни металлических доспехов, мечей, щитов и копий. Два магических посоха, артефактная броня командира и прочее. Всего этого мне должно было хватить не только чтобы возродить Паука уже с металлической бронёй, но и на создание ещё одного голема.

И поглядим, сумеет ли новый враг с той же лёгкостью, одним ударом, уничтожать моих големов.

Связь на жизни с моими созданиями была слишком сильна. Отстранившись от неё во время схватки, сейчас я отчётливо ощущал, что Паук на самом деле уничтожен. О Гвардейце не было нужды беспокоиться: он стоял в трёх шагах, успев поднять с песка свой молот. Удар тёмного, больше похожий на быстрый взмах огненным мечом, не сумел глубоко прорубить камень тела голема. На два пальца, не больше, а подобное не способно вывести его из строя: до сердца каменного воина ещё ладонь брони.

Проклятый тёмный. Я со стоном рухнул на спину и теперь пялился на небо, на шар Артилиса, на гарнизон у отрогов, по времени которого я живу. Остыв от горячки боя, понял, что он не мог быть магистром. Для этого его заклинания были слишком просты: быстры, сильны, но слишком однообразны. Ни вложенных плетений, ни мощи. Он был скорее воином, который использовал магию, чтобы стать сильнее. Наша схватка показала, что в Искусстве я его всё же превосходил. Вот как всё обернулось бы, сойдись мы с ним в близком бою – другой вопрос. Меч против моих «Змей». Скорее всего, без эспадона ничего хорошего не вышло бы.

Нужно было довериться смутному чувству опасности и первый «Пробой» отдать ему. Глядишь, и обошёлся бы без потерь. Забавная штука с големами: я ощущаю их состояние и раны лучше, чем свои – отметил я, со стоном поднимаясь и садясь. Хватит лежать, как бы ни крепки маги на рану, а истечь кровью после победы – глупость. Тем более что тёмными мои беды не ограничивались.

– Защищай огонь.

Проследив за Гвардейцем, я отвернулся и с трудом поднялся с песка. Броня по-прежнему меня радовала, исчезнув по одному лишь желанию вместе с поддоспешником. Наверняка пропитанным кровью.

Дела мои оказались плохи. Это я понял сразу, едва увидел полностью залитую кровью рубаху. Она и после прошлого ранения выглядела отвратно, теперь же её проще и вовсе выкинуть.

Расстегнув пуговицы, я обнажил грудь. Судя по внешнему виду ран, росчерки заклинания были чем-то вроде тончайших огненных спиц. Настолько спрессованная стихия огня, что она словно иглами пробила броню, а затем и меня. В четырёх местах. Одна дырочка виднелась слева, три справа. Осторожно стерев рубахой кровь, я оглядел сами раны. Диаметром с грубую солдатскую иглу для сапог, с обугленной кожей по краям, они сочились кровью.

Словно только и дожидаясь этой мысли, я закашлялся. Без удивления вытер с губ кровь, прислушался к дыханию. Не кажется. Лёгкий, но отчётливый хрип. Вот она, расплата за глупость и самоуверенность. И что мне теперь остаётся? Положиться на крепость магов и бороться до конца? Сломать амулет Гравоя и сдаться?

Зелёная точка в «Сети» положила конец моим метаниям. Ильмар. На этот раз он появился как никогда вовремя, отдав победу мне. Его помощь позволяла мне продолжить мою службу у огня и портала. И я опустился на песок, решив экономить силы.

Удивляло то, что в этот раз Ильмар пришёл с другой стороны, с востока. Да и заклинание обнаружило его сразу, во время максимального увеличения дальности поиска. Выходит, не всегда пески скрывают появление гостей.

Впрочем, через десять минут я оказался удивлён ещё больше.

Из-за бархана вышел не Ильмар, а незнакомая мне женщина. Детали, такие как возраст, знакомая кольчуга, её уверенное поведение и направление движения, когда она обогнула и портал, и огонь, направляясь ко мне, не оставляла сомнений, что передо мной ещё один птенец моего училища.

По-хорошему нужно бы встать, проявляя вежливость, но сил сделать этого я в себе не нашёл. Их не хватало даже на то, чтобы держать спину ровной, я давно прислонился к телу погибшего тёмного. Лишь поднял руку и просипел, борясь с кашлем:

– Приветствую гостя в своём оазисе.

Женщина выругалась и ускорила шаг. Оказавшись рядом со мной, склонилась, без единого слова схватила меня за подбородок, поворачивая мою голову и скользя взглядом по лицу. Отпустила его на залитую кровью грудь и тут же выругалась ещё раз:

– Будь прокляты эти пески. А если бы я решила задержаться в барханах?!

– Я бы дождался вас.

– Ну да, – женщина хмыкнула. – Давай на ты, я не настолько старше тебя. Как давно получил рану?

Простой вопрос заставил меня задуматься. Сколько прошло времени? Полчаса? Нет. Гвардеец давно на страже и уже трижды вступал в схватку. Час? Но почему кровь ещё не свернулась? Да и ветер уже замёл мои сапоги песком, а ведь я только вернулся к убитому командиру, используя его вместо опоры. В поисках ответа вскинул голову к небу, к шару Артилиса, чтобы найти взглядом свой гарнизон. Но голова от этого резкого движения закружилась, мысли спутались. Когда я очнулся от толчка «Сети», где лежала линия рассвета? Не помню. Хмыкнул:

– Час назад?

Тут же закашлялся. Женщина замолчала и поднялась, лицо её застыло маской, показывая, что она ушла в Сах. Да и коснувшиеся меня плетения говорили об этом ещё лучше. Одно, второе, третье заклинание. Мне повезло: пусть гостья и не Ильмар, но стихия Жизни ей доступна.

Ей не понадобилось много времени, чтобы закрыть мои раны и привести меня в порядок. Едва я ощутил прилив сил, как тут же встал, представился:

– Я Аор Ранид. Вторая ступень Таладорского.

– Знаю, – ни в самом голосе, ни в чертах лица не ощущалось ни капли чувств, их приходилось домысливать самому. Вот уж неудивительно, что простым людям неприятно общаться с магами в трансе. – Страж Гравой попросил меня приглядеть за соседом. Тебе повезло, что я решила не тянуть с этим и почти сразу отправилась в путь.

– Сосед?

– Мой оазис ближайший к тебе.

– Хм-м. – Это звучало странно. – А оазис Ильмара?

– Ра Редока? – Это имя тоже звучало странно. Знакомо. Я нахмурился, пытаясь выудить его из памяти, но лицо женщины внезапно потеряло каменную неподвижность, обрело эмоции. Она рассмеялась: – Верно-верно был здесь?

Это прозвучало так забавно и так точно подмечено, что я сам не удержался от смеха. Любимое словечко Ильмара. Женщина пожала плечами:

– Не могу даже сказать, какими судьбами он оказался здесь. Его оазис очень далеко.

Я промолчал. Раз она удивлена, то явно не относилась к числу птенцов, знавших о возможном пробое Таттвы и готовившихся к нему. Это всё же не мой секрет. Забавно и грустно: недавно я возмущался тому, что Стражи распались на несколько лагерей, противятся слову Создательницы, строят свои планы. А теперь сам скрываю многое от старшего соученика, от такого же гардарского мага, как и сам. Сколько я пробыл в этих песках? Месяц… Мысль сбилась. Нет. Что это я? Срок жизни камня на максимальной напитке три дня. Один только первый этап добычи кости для якорей на ритуал занял у меня пять. Схватки, постройка дома, его разрушение, круг ритуала, снова схватки… Два месяца? Или три? Даже не верится, что я здесь так долго. Пусть.

Я здесь всего несколько месяцев, а уже обзавёлся тайной, что-то скрывал от соратников и Гравоя. Как и Ильмар, который зачем-то оказался так далеко от своего оазиса. Неужто ради путеводного огня? Да и то, с какой яростью я вступил в схватку, как отринул саму мысль об отступлении, сейчас, когда я вспоминаю об этом, выглядит диким.

С каких пор отступить перед сильным противником стало для меня трусостью? Сколько раз я делал подобное во время прорывов в Дальнем Роге? Дважды? Трижды? И ничего, лишь собирался с силами, спасал товарищей и либо побеждал, либо дожидался помощи.

Так бы вышло и здесь. Мне нужно было лишь отступить за пределы досягаемости тёмного мага, пополнить запас заклинаний, сосредоточиться на «Пробоях» и «Зубьях грома». Не смогли бы тёмные за такое короткое время разрушить колоннаду вокруг портала, открыть его. Я бы успел этому помешать.

С некоторым трудом вынырнув из своих мыслей, сумел поймать конец фразы гостьи:

– …Орая Занд.

– Приятно познакомиться со старшим соучеником. Мы о вас только слышали.

– Это потому, что, когда начали мы, самого училища ещё не существовало. – Орая снова рассмеялась. – Вся наша первая ступень прошла в одном из полевых армейских лагерей. Это у вас, счастливчиков, появились родные стены. Так что вы тоже можете считать себя первыми настоящими учениками Таладорского училища.

– Первый рад встретить первую. – Я поддержал шутку: – Жду с визитом в училище, буду рад показать там всё. Включая библиотеку.

На этой мысли я снова споткнулся. Если первый набор никогда не появлялся в библиотеке, то кто оставил там тетрадь с советами? С теми самими советами, благодаря которым я сумел убить тёмного в Дальнем Роге и из-за которых же едва не погиб? Динис ра Чалом, друг, у меня внезапно появилось к тебе несколько вопросов. Откуда ты знал, где и что нужно искать? Или… Сам и положил туда эту тетрадь, решив так помочь мне? Ведь в ней я прочитал не только совет про сырую ману и пропорции использования. Там нашлись выжимки по артефаторике, зельеделию, построению заклинаний. Советы для любого направления, что мог бы выбрать начинающий маг. Простые, эффективные, явно проверенные на полях сражения. Что же, спасибо тебе, друг. Пусть не всё оттуда мне пригодилось, но многое не раз помогало.

Пауза явно затягивалась, а я сообразил, что стою перед женщиной, по-прежнему залитый кровью. Пробормотал:

– Прошу простить меня.

Развернулся спиной к Орае и содрал с себя рубаху. Окровавленная, она уже ни на что не годилась. Если только… Швырнул её себе под ноги, засыпал песком. Выждал немного, потянул на себя. Песок ссыпался, открывая очистившуюся ткань. Свежая кровь бесследно исчезла, а вот пятно, что осталось после ранения меня в плечо «черепом» – на месте. Одеть её или…

Взгляд обежал тела тёмных, которые уже начал засыпать песок. Не все из них погибли от ран псевдокамнем, жертв молниевой части тоже хватало. Уже шагнув к убитым, сообразил, как это будет выглядеть со стороны. Особенно для той, кто никогда не была в Зелоне и не отправляла команду с сержантом по чужим домам в поисках вещей для роты. Развернувшись, предложил Орае:

– Я хочу глянуть, что из трофеев можно взять у тёмных. Не думаю, что это будет приятное зрелище. Не подождёшь у тех постаментов? Только не заступай на площадку ритуала.

Орая поджала губы и кивнула:

– Договорились.

Она уже отвернулась, когда я окликнул её:

– Орая, – с некоторым усилием, всё же заставил себя просить: – Прикроешь от крупных тварей колонну?

Она улыбнулась и кивнула, а я с облегчением послал мысль-приказ Гвардейцу. Меня терзала жадность. Я не знал, сколько пробудет здесь гостья, но вести с ней разговоры, зная, что за спиной песок погребает под собой мои законные трофеи… Мне не хотелось такого испытания. Быстро обежав тела, я сложил на щите посохи, флаг и шар-артефакт, который нашёлся под одним из магов. Возможно, тот самый, что помогал им найти путь к ближайшему порталу.

К Орае я подошёл уже в новой рубахе и плаще. На поясе висел пусть не привычный двуручный меч, да его так и не носят, но хороший и длинный клинок. Я даже успел оглядеть Паука. Удар тёмного оказался точен и силён: два попадания в сердце голема. Это со мной он промазал. И погиб сам.

Орая повела рукой на мои постаменты и задумчиво сказала:

– Я соорудила у себя что-то подобное: три каменных блока с вмурованными в них стальными ядрами, основой для моих заклинаний. А здесь всё строго по учебнику, я даже вспомнила его страницы. Нужно будет кое-что переделать у себя.

– Ну, я рад, что хоть подсказкой отплатил тебе за помощь.

– Пустое, – отмахнулась Орая и ткнула рукой в сторону колонны: – Что это?

– Путеводный огонь. Он приманивает тварей астрала.

Теперь руку вытянул я, указывая на набегающих из песков «крыс». Они как раз перевалили мою защитную стену и ссыпались с неё вниз, разбегаясь среди зарослей. Орая ударила заклинанием: от неё покатилась ясно различимая волна искажения воздуха. Едва она достигала тварей, как те валились ничком, тут же начиная растворяться на костях Артилиса. Орая уничтожила сектор в шестьдесят градусов, остальные твари даже не отвернули. Новый удар я остановил:

– Не стоит.

Смерть тварей на площадке ритуала Орая оценила лишь немного поморщившись:

– Неприглядно.

Я, стараясь показаться безразличным, пожал плечами:

– Грубое нарушение техники безопасности в лаборатории артефактора. Знать бы ещё, откуда они ко мне лезут. И откуда их столько в этих песках.

– Это легко. – Орая отвернулась от площадки, тем более что от колонны начал дуть ветер, сметающий песок. Опять повела рукой, на этот раз обводя расстилающиеся до горизонта красные барханы. – Астрал. Крошечный его кусочек. Есть гипотеза, что он появился в самом начале нашего мира. Незыблем и сам первооснова, из которой затем появились все материальные миры. А есть противоположное мнение, что сначала в единый миг возникла материя. А Астрал – это лучшее творение первого Демиурга.

Первую я слышал. Вторая стала для меня открытием. Разум слабо представлял мощь Демиурга, который был способен не изменить один пласт Астрала под себя, а создать его весь, все его бесчисленные потоки и расстояния, что связывали собой все существующие миры. Но… должны же быть и у существ уровня Демиурга свои легенды? Эта – всем легендам легенда.

– По одной теории твари Астрала это проекции существ разных миров, что просачиваются в Астрал из материального мира. По другой, они проекции только тех существ, что когда-то были созданы первым Демиургом. Сны Астрала о давно минувшем.

– Если верна первая, то почему здесь нет разумных существ? Или есть? – Орая лишь отрицательно покачала головой, а я продолжил рассуждения: – А вторую легко проверить, если ни одной из подобных тварей нет в материальных мирах…

Орая рассмеялась:

– Чтобы её проверить, нужно хотя бы выбраться из нашего.

Ничуть не смутившись, я возразил:

– Я и говорю не о себе. Ходить между мирами – это забава Демиургов. И Создательница немало этим занималась до того, как создала Гардар. Вот бы узнать её мнение…

– А ты забавный, Аор. – Орая снова хохотала.

Мне нравился её смех, он разрывал тишину песков, напоминал мне, что я не один в них. Жаль, что говорить с собой очень глупо и отдаёт сумасшествием. Приходится обходиться редкими командами вслух для големов и пожеланиями Маро. А ведь я пробыл здесь всего ничего, в отличие от Стражей. Раз уж мы ведём речь о гипотезах и прочем… Что, если протянуть во времени моё одиночество в песках? На сто лет. На триста. На все Тёмные века от падения Артилиса?

Что станет со мной и моими желаниями?

Возможно, я слишком увлёкся этими мыслями, слишком захотел докопаться до истины, слишком потянулся к ней.

На миг я словно повис в бездонной пустоте, где не существовало ни верха, ни низа, не виднелось ни единого ориентира, лишь тускло светили со всех сторон звезды. Я висел в бездне, окружённый ими, бесконечно далёкими и холодными, со всех сторон. Сначала я был один. Затем со всех сторон стали появляться марширующие в пустоте ряды. Я знал кто идёт ко мне. Тёмные. Они наплывали со всех сторон. Я ждал. Затем, когда они уже могли дотянуться до меня копьём, я поднял руку. И от меня хлынули волны голубого пламени, превращающие врагов в пепел.

Теперь между звёзд был я и пепел. Он кружил в бездне, оседал на мне, я дышал им. А глаза уже улавливали за его завесой отражённый на стали блеск звёзд. Тёмные снова шли. Теперь между коробками воинов возвышались уродливые существа, тут и там ярко горели цветные плащи магов. И снова я ударил пламенем, превращая всё в горько-солёный пепел.

И так сотни лет. Сотни лет одиночества и непрекращающейся битвы.

– Аор…

Очнувшись, я с удивлением обнаружил на плече руку Ораи, а прямо перед собой её внимательные глаза.

– Задумался.

– Не уходи так глубоко в Сах и ограничь своё время в нём. Время здесь и так летит незаметно, растягивать его в трансе не лучшая идея. Потеряешься в днях. Поверь советам той, чья стихия Жизнь.

– Да, спасибо.

Я промолчал о том, что у меня есть отличный способ понять, не перебрал ли я с нахождением в Сах. Боль. Когда она исчезнет, я пойму, что шагнул за грань. А позже так же молча провожал спину уходящей Ораи, следил в Сети за её зелёным огоньком. Он так и скользил от одной серебряной нити заклинания к другой, никуда не собираясь исчезать. Наконец Орая вышла за пределы моего заклинания, но я уже вскарабкался на осыпающуюся стену развалин и с помощью «Ока» всё ещё видел её, пока она не скрылась за очередным барханом. Странно всё это.

От раздумий меня отвлекли сторожевые заклинания, сработавшие одно за другим вокруг колонны. Гвардеец не мог справиться с тем валом тварей, что набегали со всех сторон. Я слишком долго пренебрегал своими обязанностями по его защите, хорошо ещё, что огонь не становился сильнее. Напоследок придирчиво оглядел сам огонь, проверяя его размеры, а затем ещё раз накрыл окрестности Сетью. Правда, теперь я знал, что так всех тварей не обнаружить. Орая много ещё рассказала про гипотезы, про их различия и их схожесть. Тварей Астрала рождали пески Астрала – будь здесь по-прежнему голый камень до горизонта, то я бы засекал врагов ещё там, в километрах от себя.

Но чем толще песок, тем легче появляться из него тварям. Он словно открывает для них пути, сокращая дорогу. Тоже отличный материал для исследований. Можно ли следовать этим путём людям? Или нам, птенцам, что были изменены для этого мира?

Несмотря на раздумья, ноги двигались сами и я оказался всего в двадцати шагах от своих постаментов с костяными пирамидками. Они раз за разом отрабатывали вложенные в них команды: много средних тварей – ударить «Зовом», выжила одна – отправить в неё «Копьё». Защитный пояс доказывал свою надёжность, перемалывая волну тех самых зубастых созданий с шестью глазами и щупальцами вместо шерсти. Хотя видны и огрехи: примитивные блоки часто ошибались в числе тварей, мазали с направлением посыла «Копий». Уже дважды я видел, как это заклинание прилетело в грудь Гвардейцу, но на постамент ритуала прорвались считанные десятки врагов.

Увы, они все же оказались слишком велики и масса их ещё живой плоти перегрузила ритуал. Началось то же самое, что случилось в первый день работы, когда якорями служили лишь тонкие и некачественные пластинки голубоватой кости. Разрушение материала якорей. Но я и не собирался пытаться удержать ритуал. К чему? Одним движением мысли я оборвал приток маны на управляющую руну, останавливая всю последовательность преобразования. Светившиеся голубым линии плетения, расчерчивающие каменный диск на сектора, погасли. А уже через секунду я ударил полноценным кольцевым «Конфликтом», убивая тварей. Маны я для него не пожалел.

Сообщил вслух Гвардейцу:

– Снимай доспехи с тёмных и сноси их сюда.

Спохватившись, перезапустил ритуал и поспешил вслед за големом. Как бы он ни был силен, но одной силы недостаточно.

Полсотни тёмных…

Погибли они быстро, а вот сбор трофеев заставил меня попотеть. Я срезал ремни, стягивал кольчуги, отбрасывал всё в одну кучу. Каждый раз внимательно глядел в лица и каждый раз не находил ничего необычного. Всё как всегда, никаких отличий от людей Гардара. Вернее, от людей Артилиса. Ведь теперь и Риошское герцогство и Зелон стали нашими провинциями, а я вживую видел их обитателей. И всё же что-то ведь заставляет тёмных столетиями идти на штурм нашего мира. Покидать свои миры, идти туда, откуда ещё никто не возвращался. На что они рассчитывают, выходя против Стражей? Сколькие избегают смерти? Единицы из тысяч?

А они все продолжают идти. Почему? Я не находил на их лицах ответа. Молодые, среднего возраста, исчерченные глубокими морщинами, они ничего больше не могли мне ответить. Да и будь мои враги живыми, то всё равно я не знал их языка. Единицы из тысяч тёмных учили наш язык. Как тот, что штурмовал Дальний Рог и требовал стать на колени перед величием своего учителя.

Жаль, я не владею Эфиром и не могу допросить тёмного, удовлетворить своё любопытство.

Зато я впервые в этом мире сумел утолить жажду. Среди моих трофеев оказались десятки фляг. В нескольких из них плескалось какое-то дурно пахнущее пойло, но в большей части нашлась обычная вода. Тёплая, возможно, затхлая, но невероятно прекрасная на вкус. Мне показалось, что первый глоток исчез во рту, всосался в язык, не достигнув горла. И я тут же повторил его.

Теперь я точно знал, чем займусь в свободное от сражений время. Даже до постройки нового дома – изысканиями с теми плетениями, что мне дал Ильмар. Если путём преобразований можно сделать ткань, то что мешает мне сотворить воду?

Как мне ни было жалко, но одну флягу я все же потратил не на себя. Полил растения. Высокое дерево, с толстым стволом и плотным венчиком листьев на верхушке. Вероятно одно из первых, что здесь появилось. И низкое растение, лишь недавно появившиеся на обнажившимся после удара моего заклинания камне.

И ничего. Вода так и продолжала поблёскивать, собравшись лужицей на синеватых костях Артилиса, а растения и не думали её впитывать и меняться. Хоть бы подросли немного в благодарность за то, что я перевожу на них такую редкость. Но растения, конечно, не услышали моих ругательств и тем более не подумали отвечать. Оставшиеся фляги я сложил в тени стены и прикрыл плащами, чтобы уберечь от песка. Пусть вода теперь и не нужна мне для жизни, зато она проходила по списку наслаждений и редкостей. Как сетийский чармиш, который так любила Налия. Или как латис, что так любил уже я.

После фляг пришло время для големов. Большая часть доспехов давно преобразовывалась на площадке ритуала – не более одного цикла, чтобы драгоценный металл не сильно потерял в объёме. А я занимался Пауком, не отвлекаясь на звуки заклинаний от колонны. Голему хорошо досталось: лопнувшее надвое тело, пять из восьми лап оторваны. Хуже другое – если само тело, крупное и созданное из кости чуть получше, не пострадало в песке, то половину кусков ног я не сумел отыскать. Подозреваю, что материал чуть худшего качества просто растворился.

Ничего, теперь металла у меня было с запасом. Я подготовил площадку, выжег в ней нужные руны и основу. В малом круге уже бился под «Сферой» местный «паук». Я даже потратил время, чтобы поймать самого похожего на того, что использовался в прошлый раз. Теперь оставалось доволочь голема, что должен был занять место в большом круге. Гвардеец бы справился с этим играючи, не подойди время наплыва крупных тварей. Сгустил ячейки «Сети», забросил дальние подступы и внимательно следил только за ближней округой: зачем-то проверял слова Ораи. Всё было ровно так, как она и говорила – мгновение, и на пустом раньше месте возникала едва заметный огонёк под слоем песка. Будь ячейки поискового заклинания крупнее, то я бы продолжал их не замечать. Огонёк там, где в «Око» не видно никого. Минута-другая и из-под песка выползала очередная тварь.

И пока я мучился с Пауком, Гвардеец встречал их одну за другой.

Я выбросил плеть одной из «Змей», заставив её вцепиться пастью в Паука. А другие в это время принялись загребать песок, помогая мне шагать по нему и тащить за собой тушу голема. Это оказалось очень нелёгко, заняв у меня, наверное, не меньше часа. Но я всё-таки справился и теперь все заняли свои места в ритуале: я, основа, Паук, доспехи.

До меня докатилось очередное биение Истока у колонны и я заполнил своей маной входную руну ритуала, позволяя ему впитать всю пришедшую волну без остатка. Беда с новым Истоком в том, что между волнами количество маны падало чрезмерно, вынуждая меня вливать в эти мгновения свою ману. Оно и должно так быть во время ритуала, но в другом темпе, не вынуждая меня осушать свои запасы толчками. Но я справился.

Металл пополз, нехотя, но слушаясь моей воли. В этот раз мне даже не понадобилось опускать руку на Средоточие, справился и сам. Лучшее доказательство того, что я окончательно окреп как мастер и шагнул к следующей ступени. Нужно продолжать наращивать объём ауры и контроль плетений.

А металл полз, срасталось на глазах лопнувшее костяное тело, покрывалось пластинами защиты, одевалось чешуёй брони. На смену слабым костяным лапам пришли стальные. Дрогнули хелицеры, показывая, что в кости и сталь пришла странная жизнь. Уйдя из меня.

Я осел, где стоял, проклиная свои ослабшие ноги. Воспользовался привычным рецептом – глотнул из пришедшей волны обжигающей маны, бодря себя. Ещё, ещё и ещё, набирая едва ли не половину резерва и ощущая, как огонь бежит по жилам круг за кругом, с каждым ударом моего сердца. Не время рассиживаться: здесь нет верных бегунцов, что сделают все за меня. Зато есть верный голем, который поможет мне хоть немного сберечь оставшиеся силы.

Ехать оказалось неудобно: и голем маловат размером, и форма его не подходила для таких поездок. Стальная чешуя врезалась в тело даже сквозь мою кольчугу, но у ритуального круга я оказался вовремя. Успел перевести дух, с сомнением покосился на флягу, но позволил себе глоток воды. Разве не заслужил я награды за ритуал? Паук уже описывал круг за кругом вокруг огня, убивая всех, кто пытался его достичь.

Вот оно. Ощутимо только для меня, создателя ритуала, мигнули его линии, на секунду потеряв яркость. Цикл закончился. Материал поглотил небольшое озеро маны и изменился. Доработанные мной блоки тут же должны были запустить ритуал в работу – но не в этот раз.

От мысли позвать на помощь Гвардейца я отказался: он стоял на пути у сразу пяти «громил». Тут как бы ему самому ни понадобилась помощь, когда они сойдутся. Но я не стал и меняться с ним местами. Устал от схваток. Приказ унёсся к Пауку – теперь он достаточно силен, чтобы сражаться с такими врагами на равных и не бояться случайного удара.

А я, кряхтя, занялся черновой работой: принялся вытаскивать из круга пирамиды металла, всё так же с помощью «Змей». Одной обхватывал пирамиду, другой тащил себя. Делов было нет ничего, но слабость давала о себе знать. К сожалению, сейчас бытовой «Носильщик» мне помочь не мог. Слишком тяжелы пирамиды и слишком прост конструкт заклинания. Если до этого с костью и доспехами все выходило, то сейчас не стоило и пытаться. Когда-то мы разговаривали об этом… С кем?.. На миг я замер, с холодком страха копаясь в памяти. С облечением выдохнул, когда в разуме всплыла сцена. С Рино. У левитации масса ограничений. По массе, по количеству маны, совместимости и прочего. Не зря же на зарядке требушетов в Дальнем Роге стояла целая команда адептов.

Трижды меня огибали волны мелких тварей, что лезли к огню, вынуждая отвлекаться и сминать их «Зовом». Один раз защитный пояс встречал более крупных врагов. Наконец я сумел вытащить металл и запустить в работу ритуал, пусть продолжает уничтожать тварей.

А я отдохну, наберусь сил и создам ещё одного голема. Из стали и кости, с сердцем из фиолетовой кости и того шара, что я нашёл у тёмных. На этот раз основой стану я сам, не зря же заранее отложил из трофеев меч, щит и копьё. Но это будет завтра.

Вспомнились обвинения Гравоя: «Кто знает, что шло на ритуалы в первые годы?». Если там нападали твари, то шли твари. А если уж из порталов выходили люди, то, конечно же, их металл и артефакты. И нечего было оскорблять магов Тёмных веков.

Напоследок я убедился, что у Гвардейца с Пауком всё в порядке и враг не доставил им проблем. И только увидев шрамы на груди Гвардейца, вспомнил, что ещё и его нужно будет починить. Тоже завтра, не сейчас. Подняв глаза к шару Артилиса, понял, что с обещанием поторопился. Завтра уже наступило: к отрогам, где стояла моя крепость, почти пришло утро. Значит, сегодня. Нужно лишь отдохнуть. Хотя бы часов шесть. А затем… Не пора ли строить дом?

Глава 24

Как многое значит подготовка. Особенно когда ты не стихийный маг, а артефактор, что сознательно выбрал путь своего усиления с помощью дополнительных разделов Искусства. Насколько мне было тяжело в начале, когда Гравой только разжёг огонь на капители колонны и насколько просто сейчас.

До тех пор, пока он снова не усилит его. Вдвое, а то и втрое.

Эта мысль отрезвила.

Хотя… Всего на миг. Я ещё раз оглядел два огромных черепа, что уже несколько дней возвышались из песков к югу от меня. На моём счету лишь один из этих монстров. Второй убит Пауком: у голема, которому не нужно дышать, и который стал гораздо прочнее, нашлись свои пути сражения с такими огромными тварями. Самое удивительное – не понадобилось отдавать ему отдельных приказов. Я рассчитывал, что големы выкосят мелочь, а затем задержат «черепа», позволив мне уничтожить их по очереди. Однако, доставшихся Пауку от астральной твари навыков хватило на повторение моих откровенных безумств. Более того, голем справился даже без помощи «Хлыстов».

Со стороны это смотрелось невероятно, невозможно – особенно если знать, сколько весит мой голем. Пусть его тело и оставалось костяным, но сверху покрыто сталью. Это не помешало ему вскарабкаться по щупальцу врага и нырнуть в «глазницу». Ударить «Гневом» этот «череп» я не рискнул, ведь мог уничтожить своего голема. Да ему помощь и не потребовалась, пока я добивал третьего врага, он справился сам. Не знаю, сколько сотен ударов ему пришлось нанести внутри (а может, у твари нашёлся уязвимый узел?), но Паук записал на свой счёт такого огромного противника. В одиночку.

После той битвы я окончательно оставил защиту огня на големов, тем более что у меня их наконец-то стало три. А сам сосредоточился на артефакторике. Не зря же собирал амулеты тёмных? У меня появились основы для моих изделий и больше не нужно ждать днями момента, когда никчёмная кость улучшится достаточно, чтобы выдержать простейшие заклинания.

Хотелось первым делом доработать охранный пояс, но я справился с этим желанием. Три голема отлично справлялись с врагами, уничтожая практически всех, а кольцо постаментов расправлялось с остатками. Так что я сосредоточился на големах: для начала зарастил рану Гвардейца, добавив ему что-то вроде зерцала на грудь и прикрыв металлом шрамы, а затем занялся их оружием. Влезать в сложное и до сих пор непонятное плетение на иглах Паука я не стал. Вместо этого занялся оружием остальных, вспомнив о крепостных големах – тех самых, что в Пеленоре охраняли переходы между секторами. Созданные мастерами, имеющие доступ к крепостным Источникам, они очень сильно отличались от простейших строевых и были даже сильнее моего Гвардейца.

Я задумывался о подобных доработках ещё в Зелоне и в роте мы даже сменили мечи у наших строевых големов. Тогда это было всё, что я мог сделать. Теперь, когда я стал сильнее и опытнее, а три голема взяли на себя заботы с астральными тварями, пришло время пойти дальше.

Солдат заполучил на меч простое заклинание умножения тяжести. Всучить ему в руку обычный, как я планировал изначально, не вышло и пришлось создавать гораздо более тяжёлый. Итоговый результат весил вшестеро больше моего эспадона, а при активации должен сокрушать не хуже молота Гвардейца. Копьё вместило в себя слабую версию Пробоя, скорее даже его имитации, но результат – когда выпад Солдата пробил насквозь «громилу» – меня порадовал. Я даже добавил заклинание на щит: стоило Солдату ударить его нижней кромкой по песку, как впереди, на пространстве шаг на три, активировался «Зов земли».

Некоторое время у меня заняло добавление шаблонов действий, чтобы Солдат мог использовать артефактное оружие и без моих команд, воспринимал его возможности как часть себя, но два дня усилий того стоили. Среди известных врагов – не считая гигантских «черепов» – ему не было равных. Главное для него не отдаляться от колонны и Истока, что лежал в каменной оболочке у её подножия. Впрочем, Солдат вышел у меня откровенно тяжеловат и бегать не мог, куда уж ему дальние переходы. Но и неспешного шага хватало, чтобы встречать всех прорвавшихся тварей. Артефакты защитного пояса срабатывали всё реже и реже. И это радовало, ведь каждый выплеск маны оставлял на них новую трещину. Впрочем, три свежих пирамидки фиолетового цвета уже готовы встать им на замену.

Сейчас я размышлял над тем, как усилить Гвардейца. В его молот просто просилась ослабленная версия «Пробоя», но беда в том, что я не знал, как это сделать. Меч и копьё Солдату я создал сам – просто придал форму металлу в круге создания голема. Можно считать, сотворил что-то среднее между поделкой големщика и кузнеца: грубая, полностью стальная игла-пика, с вмурованной в неё артефактной основой.

С молотом Гвардейца всё оказалось сложнее. Трофейное оружие зелонцев оказалось выше качеством, чем я мог создать сам. Вернее, я опасался, что вмешательство и моя переделка сделает его хуже. Всё же кузнечные способы закалки и прочее таинство, что происходит в кузне, мне были недоступны, а для пути улучшения у меня сейчас не хватало металла. Я истратил почти всё, оставалось лишь то оружие, что висело на моём поясе, да ещё один меч и щит, которые я приберёг для себя. Так что Гвардеец подождёт, пока сюда не придёт ещё один отряд тёмных. А в том, что он будет – я не сомневался ни секунды.

В круге ритуального улучшения проходил преобразование один из трёх убитых «черепов». Я собирался довести эту кость до лучшего, фиолетового, состояния, а затем использовать её на артефакты. Пора строить второе кольцо постаментов, только в этот раз они будут не для уничтожения тварей, а для защиты от песка. В оазисе уже становилось откровенно тесно и я собирался расширить его втрое. За это время должен был преобразоваться второй «череп». После этого я планировал поднять ещё Пауков, чтобы они защищали увеличившийся оазис и только потом приступить к строительству дома. На этот раз учтя все свои предыдущие ошибки и никуда не торопясь. Наслаждаясь работой сам и позволяя увидеть её Маро.

А пока… А пока я скучал. В который раз давал себе зарок отмерять дни чертой на постаменте – всё потому, что память, надёжно хранящая воспоминания и заклинания, неожиданно отказывала, путаясь в днях. Сколько дней назад сюда приходила Орая? Сколько раз с тех пор я желал сна Маро? Двадцать? Если судить по рассветам, то да. А если по циклам преобразования, то как бы не вдвое дольше.

Точно одно – давно я ни с кем не разговаривал и откровенно скучал. Даже сражаться было не с кем. Ну не с мелочью же, которая и сама сгинет, не добравшись до огня? Работы не было, потому как не накопилось пока материала и даже с заклинаниями я достиг своего предела. Улучшил «Пробой», избавившись от его главного недостатка, создания непосредственно в ладони и усилил, чтобы он мог наносить огромные повреждения гигантским тварям. Ещё можно было считать, что я снова улучшил свой «Град клинков». Спорным моментом оставалось, есть ли получившийся результат улучшение старого или совершенно новое заклинание, но как бы там ни было, он являлся главным доказательством того, что я вырос как маг. Заклинание дистанционное, в нём две стихии, два стихийных воздействия и материальная основа. Я стал называть его «Гнев».

Больше того, осознав свои силы, я в разы улучшил прошлую переделку «Зубов земли». Теперь я мог надёжно защищать себя от наступающих врагов, преграждая им путь. Не просто аналог «Стены огня», но даже нечто лучшее. Если раньше мои простые и слабые «Зубья земли» большая часть врагов могла проломить, то теперь это стало им не по силам. Заклинание бакалавра окончательно ушло в прошлое, новое можно смело считать полноценным мастерским. Сил требовалось немало, но оно того стоило. «Пики смерти». Когда придёт время менять артефакты на защитном кольце постаментов, то новое заклинание станет лучшим выбором для наполнения фиолетовых пирамид.

А пока… Пока я скучал. Перебирал в голове новые задумки и занимался совсем неподходящим для мага и артефактора делом: строгал кинжалом древесину. То самое древко, на котором несли свой стяг тёмные. Я уже укоротил его и сейчас делал на конце выемки под костяные пластины. Вскоре грубая работа оказалась окончена и у меня на коленях лежали древко, шар Средоточия, к которому я присоединил части старого навершия и куски кости. Оставалось всё это собрать в одно целое и скрепить магией. Спустя ещё час я поднял к небу голову:

– Маро, видишь? Всё словно возвращается в прошлое. Я снова создал себе посох мага. Теперь я и вовсе буду забавно выглядеть перед Гравоем: то ли маг, что ради смеха нацепил на пояс меч, то ли воин, что где-то раздобыл посох и теперь не знает, куда его деть.

Конечно же, Маро не ответила мне через всё расстояние, что нас разделяло. Где она? И впрямь в небе надо мной или же где-то под ногами, на той стороне костей Артилиса? Кто знает. Мне известно лишь одно – она сейчас беспробудно спала в центре огромной ритуальной печати, где её покой и жизнь берёг Стазис. А жизнь и покой всего мира берёг я.

Мне ответил лишь ветер, бросив в глаза целую горсть песка. С проклятьем я опустил голову, накинул капюшон плаща и его же полой принялся утирать слёзы. А ветер не стихал, напротив – он впервые за все дни в Астрале набирал силу. Вспыхнуло воспоминание.

Как в день, когда Гравой очищал от песка это место.

Неужели где-то за горизонтом происходило то же самое? Я подхватил с постамента посох и отступил в сторону, под прикрытие широкого ствола того, что называл местным деревом. В защитном кольце, куда перестали добираться крупные твари, кости Артилиса густо поросли всевозможной зеленью: крошечные звёздочки, игольчатая трава, пучки лишённых листьев тонких стволов и три дерева высотой в два моих роста. Те самые бочкообразные, с венчиком на верхушке, что так притягивали глаз в самом начале.

Проморгавшись и вывесив перед собой «Стену», я оценил количество несомого ветром песка. Маловато. Будь это повеление Стража, то меня настиг бы целый вал песка, да и удар ветра оказался бы сжат по времени, а он продолжал дуть с прежней силой. Я оказался практически лицом к путеводному огню, тот находился чуть левее, и начавшееся мерцание сразу бросилось мне в глаза. Это ещё что такое? Это магия Гравоя, она нематериальна и её не может задуть какой-то там ветер! Чтобы коснуться этого огня, нужна магия. Стоило мне дойти до этой мысли, как я тут же провалился в Сах, спускаясь всё глубже. Одна ладонь легла на навершие посоха, другая на древко, обращаясь за помощью к Средоточию. Пусть мне это уже слабо помогает, но бывают случаи, когда важна любая капля. Глубже. Ещё.

Ничего. Уже ставшие мне знакомыми и привычными потоки пласта оставались неизменны. Ни малейшего следа той магии, что заставляла трепетать пламя Стража. В этот миг я пожалел, что всегда оставлял изучение основ магии в стороне. Дело явно было в Астрале. Уверен, Ильмар легко бы сейчас обнаружил следы того, что влияло на путеводный огонь.

Не найдя ничего, я вынырнул из Сах, вернулся из магических потоков, открывая глаза. И потрясённо выдохнул:

– Какого тёмного?..

На юге, далеко за горизонтом, поднималось зарево, озаряя собой треть неба. Не привычный фиолетовый перелив, со временем закручивающийся в смерч. Нет, он был ярко-алым, словно кровь. Я крутнулся на месте, озираясь. Позади, левее ограждавших песочную чашу каменных пиков, на моих глазах вставал лишь чуть меньший кровавый рассвет. А ведь тусклое солнце по-прежнему висело в небе.

Я не ощущал изменений в потоках магии, но астральные твари, к которым я уже привык так, как привык к вездесущему песку, затихли. Исчез вечный, нескончаемый словно ветер, наплыв мелких тварей, будто их смело ураганом вместе с песком. Големы кружили, не встречая больше противника. Как давно? Сеть опустела, не в силах дать мне ответ. И ярко загоревшийся огонёк в ней ударил по нервам, заставив коснуться магии раньше, чем я осознал его цвет. Зелёный. Человек.

Он быстро приближался, да и появился рядом, буквально в двух сотнях шагов. Ближе, чем когда-либо. Мне оставалось лишь чуть повернуть голову, чтобы убедиться в своих предположениях. Это был Ильмар.

Без шляпы, в доспехе он выглядел странно. И чем ближе подходил, тем сильнее я убеждался в этом. Небрежно смятые шлемом волосы, улыбка, в которой всегда чудился замерший смех, сейчас выглядела… Безумно? Перекошенные уголки губ искажали её. Чем больше я всматривался, тем сильнее тревожился. Что с ним?

Он заговорил, не дожидаясь, когда окажется рядом. Едва спрыгнул с песка на мой оазис. Проламываясь сквозь заросли, оставляя за собой пролом не хуже астрального гостя, он закричал:

– Время пришло!

Ну конечно! Я едва удержался от того, чтобы вскрикнуть. Мог бы и сам догадаться: великое заклинание, Татва, что стягивало все пути этого пласта в одну дорогу, дрогнуло, исказилось. Самое время помочь Стражам, доказать силу магов Гардара. Я быстро бросил взгляд по сторонам, проверяя, не забыл ли чего. Артефакты на постаментах достаточно свежие, если на них и есть трещины, то они пока не опасны. Три-четыре дня они продержатся, да и выход из строя одного, двух не страшен. Вряд ли это случится с соседними артефактами, а неширокие проходы не опасны.

Гвардеец идёт со мной, в этом не может быть сомнений. Как не может быть сомнений в том, что Паук остаётся здесь, сражаться со средними тварями. Но Солдат… Впрочем, у меня нет выхода: он слишком медленный. Значит, будет подстраховывать Паука. Как бы тот ни был хорош против «черепов», но оставлять…

Удовлетворившись быстрым осмотром, всё это время я глядел на приближающегося Ильмара – негоже встречать гостя спиной. Шагов двадцать разделяло нас, ауры уже соприкоснулись… Соприкоснулись, позволив мне ощутить знакомое давление от Ильмара. Он напитывал мощное боевое заклинание…

Разум мага опередил разум человека.

Дистанция схватки двух магов.

Ни одной чужой линии под ногами.

Давление чужой ауры. Эфир!

Проблеск перегруженного плетения в руках чужого мага.

Действуй.

Шаг прервался на половине, когда я провалился в Сах и буквально швырнул в противника десятки рассекающих игл.

Мы нанесли удар одновременно, но маг бил не по мне. Из всех моих рассекающих плетений в чужое заклинание угодили всего два или три. Не уничтожили, а исказили. Плетение вспухло, меняясь и пронеслось в стороне, уходя за спину. Оттуда порывом ударил сжатый воздух, заставив качнуться.

А разум человека взял верх над разумом мага. Я отбросил Сах, возвращая обычную скорость мира, зарычал:

– Ильмар! Что ты творишь?!

– Нужно потушить этот огонь.

– С какой стати?

Ильмар не ответил. Глаза горели, словно его терзала лихорадка или же он перебрал вина. Обвёл полубезумным взглядом мой оазис, кружащих вокруг него големов.

– Разрушить эту колонну, твои блоки, – в хриплом голосе сочилась злость, – содрать всю эту зелень и накрыть кости Артилиса песком.

– Такого не было в планах, – я снова коснулся Сах, готовый, едва лицо Ильмара окаменеет, замедлить время и для себя.

– Я знаю, Аор. Я знаю.

Ильмар потерял интерес к зелени, перевёл взгляд на меня. Глаза его всё так же лихорадочно блестели, но хотя бы улыбка стала почти нормальной. Будь мы в Зелоне, я бы уже потребовал показать мне амулет. Но подозревать, что здесь, во владениях Стражей, кто-то взял его под контроль? Оплёл ментальными путами? Бред. У него выпускной амулет, да и сам он могущественнее меня. Поверить, что здесь кому-то по силам справиться с искателем Эфира? Он бы стёр таких наглых тёмных в порошок.

– Почему ты выглядишь как отражение своих големов?

Миг я не понимал, о чём он говорит, и лишь подняв руку к лицу, сообразил. Плоть голема. Разве Ильмар не видел её в прошлый раз? Хотя нападения тварей больше не были мне опасны, но я продолжал использовать эту защиту. Здесь она оказалась как нельзя к месту: мне не нужно было заботиться о желаниях тела, а спать приходилось на песке и камне. Во всяком случае, у меня перестали болеть бока от жёсткого ложа. А с лица, чтобы глотнуть из фляги, можно и стянуть слой камня.

– Защитное заклинание, частичное единение со стихией.

Уголок рта Ильмара дёрнулся. Он перевёл взгляд с меня на постамент со стоящей на нём пирамидкой, глухо сообщил:

– Планы изменились. Не знаю уж, в чём причина. Думаю и сами Стражи не сидели сложа руки, пытались остановить искажение Великого заклинания.

Невольно я кивнул словам Ильмара. Не в этом ли причина того, что путеводный огонь не только был зажжён, но и набирал силу? Потому и возразил:

– Тем более. Зачем его гасить? Разве там, за горизонтом, уже не появились тёмные? Чего тебе ещё?

– Конечно. – Рука Ильмара скользнула по камню постамента. – Выбирая, кому доверять, ты выбрал Гравоя, а не меня. Неважно, что он садовник, а я гений, верно? – я промолчал, а Ильмар повернулся ко мне и ухмыльнулся: – Что ты вообще понимаешь в основах Астрала и мира, артефактор и големщик?

Я снова не ответил, а Ильмар захохотал:

– Ни-че-го! – ткнул в меня пальцем. – Хорошо. Время уходит, пока я препираюсь с тобой. О чём мы договорились? О том, что едва тёмные прорвутся, мы покажем себя в битве с ними. Поможем Стражам, обратим на себя внимание Кира Нелида. Верно? – не дождавшись ответа, Ильмар повторил вопрос, почти выкрикнув его: – Верно?!

– Верно, – процедил я.

Вот к чему привела моя нерешительность. Я молчал в разговорах, улыбался в ответ на прямые вопросы, позволяя Ильмару самому решить, что стоит за моим молчанием. Оправдываться поздно.

– Время пришло. Ты ещё хочешь показать себя? Ну!

– Хочу.

– Ты думаешь, врагов хватит на всех? Тебя, твоего оазиса, не было в расчётах. Я всё пересчитал, но всё идёт не так, как должно было. Изменение искажено, портал тоже меньше размером, чем в расчётах. Всё портишь ты и твой огонь. Ты хоть знаешь, что именно он сейчас делает?

Ильмар шагнул ко мне, невольно я отступил. Замер, осознав это. Почему? Я боюсь безумия в его глазах или это снова инстинкты мага, что должен держать дистанцию? Мне ли, боевому магу, что временами чаще пользовался мечом, чем плетениями, бояться сближаться? Бояться своего же товарища по училищу. Опомнился я только от боли в стиснутых зубах. Шагнул обратно, стыдясь сам себя.

– Нет, Ильмар. Не знаю.

– Всё исказилось. Мы отщипнули часть Таттвы, но растеряли по дороге половину. Их тянет в наш мир, там сейчас открылся один большой портал и тёмные выходят из него рядами.

Дыхание перехватило, а перед глазами встала площадь в Кеуре, арка портала, бросающая отсветы на пирамиды мёртвых тел и доспехи тёмных. Фигура с вычурными наплечниками снова поднимала руки, грозя смертью всем, кто идёт против неё. Ильмар ухмыльнулся:

– Так ты защищаешь наш мир, следуешь девизу? Кто должен первым встречать врага, боевой маг? Ты или простые жители Гардара?

Я всё же провалился в транс, в тягучее время Саха. Слова Ильмара замедлились, растянулись:

– Или мы гасим огонь, увеличивая наш пробой и ты идёшь со мной. Или… Если нет, то… Зачем ты нам? К чему делить славу с тобой?

Я скользнул ещё глубже, растягивая время, делая чужие слова неразличимыми.

Ильмар требует от меня слишком многого. Мы договаривались о другом – о том, что я брошу это место и двинусь на помощь Стражам. Именно ради этого дня, ради этой возможности я так выкладывался в защите колонны и портала. Не для того я день за днём возводил защиту оазиса, чтобы уничтожить её своими руками. Возможно, Ильмар прав. Возможно, путеводный огонь и впрямь исказил Великое заклинание. Но в чём он точно прав, так это в том, что я больше доверяю Стражам, чем простому искателю. И зря он назвал Гравоя садовником. Это-то здесь при чём? Хотел, чтобы я поверил, будто сотни остальных Стражей, архимагов прошлого, не следят за заклинанием Создательницы? Бред. Одно дело оставить пост, другое дело перед уходом уничтожить его.

Да, я в прошлом не раз нарушал приказы. Ради мести, из-за ненависти и безрассудства, даже ради личной прихоти. Как тогда, когда нашёл Маро и укрывал её от всех чужих глаз. Но есть тонкость. Одно дело просто нарушить приказ, другое дело нарушить его предав.

Сах остался позади, Ильмар без своей вечной улыбки глядел на меня:

– Время выбирать.

Хорошие слова. Ветер снова швырнул в глаза песок. Я тихо ответил:

– Страж сказал, что я должен защищать это место. Даже если мне нужно защитить его от тебя…

Я замолчал, но Ильмар прекрасно меня понял, процедил:

– Так оставайся здесь. Заслужи награду Создательницы, вырасти чудо-цветок в этих песках.

Огонёк Ильмара исчез в Сети точно так же, как и раньше. В один миг. Только в этот раз совсем недалеко, не достигнув барханов. Я отлично видел Ильмара и без помощи «Ока». Он просто шагнул, растворяясь в воздухе бесследно. Заставляя меня снова нырнуть в Сах и просеять всё там мелкой «Сетью». Ничего. Никого. Как?

Ответа не было.

Глава 25

Повелители – сильнейшие маги Гардара. Люди, овладевшие тайнами Искусства магии, нашедшие в ней свой, уникальный путь. Они встали на равных с архимагами павшего Артилиса, сравнялись с помощниками самой Создательницы. В современном мире не существовало силы, которая могла бы им хоть что-то противопоставить. Сражения двух Повелителей редки и навечно входят в историю, оставляя после себя шрамы на теле мира. Шрамы длиной в десятки километров.

Таким Повелителем, прожившим сотни лет, видевшим крушение Артилиса был и Шалодар. Великий маг, настолько сроднившийся с самой магией, что ему больше не нужны были заклинания. Хватало одного лишь желания. Повеления.

Сейчас этот великий маг, Повелитель Эфира, третий человек в Гардаре… Бежал. Бежал изо всех сил, чувствуя, как колет в боку, а сердце колотит о рёбра. Выругавшись, он «пожелал». Напомнил телу, что большая его часть это и есть сама магия. Что бегущую в жилах кровь с таким же успехом может заменить чистая магия и он будет продолжать жить. Что ему до колоты в боку? Подействовало, тело опомнилось, дышать стало легче. Жаль, тучность его никуда не делась.

Мелькали перекрёстки подземного города, тут и там бились за камнем Источники, наполняя пространство волнами магии. Не будь всего этого, и Шалодар давно бы сократил путь, пробивая себе прямую дорогу. Мелькнул последний пост, без слов расступившийся, и Шалодар влетел в пещеру Врат.

Здесь царила суета: огромный зал оказался набит десятками людей. В доспехах, камзолах, криво застёгнутых рубахах. Над головами плыл гул голосов.

С досадой Шалодар заметил светлую макушку ученика. Ротарин его опередил. Скорее всего, не уходил к себе или лёг спать в ближайшем свободном помещении. Фанатизм Ротарина его раздражал и во время ученичества, но то, как быстро стал архимагом, лучше всего говорило: любимый ученик отлично совмещал страсть к магии со страстью к жизни. Он, Шалодар, беспокоился зря.

Впрочем, сейчас его беспокойство имело под собой другую, строго определённую и явно видимую причину. И без погружения в потоки магии Шалодар ощущал, как они лениво ворочаются, сходя с места. Какие ещё тонкие и чуткие наблюдения, подсчёт знаков у самых Врат, чтобы повысить точность измерений? Мир менялся на глазах и это мог ощутить любой, в ком магии набралось хотя бы на мастера.

Шалодар глубоко вдохнул:

– Молчать!

В наступившей тишине отчётливо стал слышен сухой треск. Словно кто-то сидел у груды тонкого хвороста и непрерывно ломал его, готовя растопку. В какой-то мере так и было: треск шёл от колонн в центре пещеры. От пространства, ограниченного ими, каменным полом и архитравом. От самого перехода.

Из толпы вынырнул мужчина в доспехах и шлеме, готовый к бою. Один из тех, кто и должен находиться сейчас здесь. Взгляд Шалодара скользнул по горжету: вернее, тот, кто должен был обеспечить здесь порядок.

– Майор! – рявкнул Шалодар, но замолчал.

Вспомнил. Вспомнил себя на месте майора. Большая часть солдат даже не маги. Вокруг них же, как говорится, куда не плюнь, либо мастера, либо магистры магии, а то и вовсе архимаги. И каждый из них, формально носит армейское и немалое звание. Тут остаётся лишь применять силу. Расслабились все. Его, Шалодара приказы игнорируют. А он уже давно не безвестный лейтенант.

Голос Шалодара накрыл всю пещеру, достиг свода, отразился вниз, оглушая и давя, неся в себе толику повеления:

– Всем! Персоналу покинуть Врата. Охране – следовать приказам.

Майор лишь скрежетнул зубами разворачиваясь. Первого же, кто начал что-то ему возмущённо рассказывать, пихнул в грудь, обложил, не стесняясь в выражениях. Но таких безумцев, готовых ослушаться Повелителя, нашлось мало. А тех, кто имел сейчас право здесь быть, охрана знала в лицо.

Спустя десять минут пещера стала лишь многолюдней. Но теперь вместо галдящей толпы магов пространство заполнялось молчаливыми солдатами. Бренчали доспехи, звучали гулкие шаги строевых големов, да раздавались короткие команды. А из тоннелей все продолжали течь людские реки. Бригада усиления добралась через лабиринт туннелей до Врат. Окружала их ровными рядами щитов, нацеливала копья, поднимала над собой Сигны. Первые ряды занимали строевые големы, похожие словно близнецы. Тут и там среди них возвышались вдвое большие щитовые големы, а в глубине строя, среди людей осторожно двигались приземистые големы третьего вида, несущие в себе Истоки. Страховка. Выходы из пещеры сейчас тоже надёжно перекроют.

Шалодар продолжал вглядываться во Врата. Теперь треск сопровождали световые разряды между колонн, на уши всё сильнее давил низкий гул. Десятки Источников, сотни окружающих Врата Истоков сейчас отдавали им энергию. Мана, которой хватило бы, чтобы обеспечить нужды всей столицы, уходила в никуда. Бесследно и бесполезно.

Ротарин, стоявший у правого плеча Шалодара, озвучил очевидное:

– Мало. Не удерживаем.

Они вдвоём перевели взгляд на человека слева, так и оставшегося для Шалодара безымянным. Тот понял молчаливый вопрос, ответил на него, не снимая руки с амулета эфирной связи:

– Увеличение барьерной составляющей продолжается. Ступени такта те же.

Шалодар скривился. Он, создатель изначальной формулы, отлично знал, что скрывается за её сухими знаками. В Астрале один за другим исчезали оазисы. Время такта – это время, нужное для перемещения от одного к другому и уничтожения. Пока удаётся отыграть это самими Вратами, вливая в них ману и используя не по назначению. Но гул, которого быть не должно, говорил лишь об одном…

– Предел подпитки.

Шалодар кивнул на новое сообщение. Слишком велико плечо, не с таким коэффициентом полезного действия пытаться удержать барьерное равновесие. Оазисы в Астрале и Врата в самом Гардаре не сравнить – столько маны не найти во всем Гардаре. Стражи настроены серьёзно. Рагнидис был прав, а он, Шалодар, ошибался.

– Учитель?

Шалодар взглянул в глаза ученика. Они, лучше всех разбирающиеся в созданных ими же формулах перехода, за последние дни так и не пришли к единому из них выводу. Когда в дело вступают те, кто является самой основой формул и начинают играть не по правилам, то кто поручится за результат?

Маяки Зелона заставили Шалодара и Ротарина пересмотреть гипотезу порталов, но выводы из следствий не давали однозначного решения. Особенно тогда, когда их используют так, как сейчас. Если прав он, Шалодар, то пробой будет один. Гигантский. Прямо здесь. Уменьшенная копия Таттвы прямо в центре земель Гардара. Если же прав Ротарин, то пробои будут разбросаны на огромной площади. Что лучше? Кто выйдет из пробоя? Зря Рагнидис прислал их сюда обоих. Бесполезно. Лучше бы Ротарин и дальше сидел в своей лаборатории. Или стоял сейчас на границе провинции.

Шалодар глухо приказал:

– В строй, архимаг.

Ротарин опустился на колено, ударил кулаком в грудь:

– Слушаюсь, Повелитель.

На ноги он поднялся уже покрытый амулетной бронёй. Если Врата выплеснут врагов, то Истоки, питавшие Врата будут быстро уничтожены. Но за спинами солдат все Источники этих пещер. И он, Шалодар, ни разу за последние две сотни лет не сходившийся в серьёзной схватке, постаравшийся, чтобы его имя стёрлось из людской памяти. Да, он не Страж, но за его спиной двенадцать архимагов и шесть сотен закалённых Зелоном солдат.

Безымянному магистру он приказал:

– В строй. Передай… Пусть используют Маяк.

Глава 26

В сотне шагов от точки исчезновения Ильмара на месте недавней пустоты засиял огромный зелёный огонь. Там из ничего соткалась знакомая фигура в ярко-синей котте. Гравой.

Через мгновение он словно шагнул сквозь воздух, оказавшись на расстоянии вытянутой руки от меня. Белые глаза сияли, делая лицо похожим на маску. Рука взметнулась, указывая в сторону от меня., на юг.

– Равновесие мира нарушено. Появилась копия Таттвы. – Я не успел даже открыть рта для вопроса, как Гравой припечатал: – Плевать. Там есть кому ими заняться. Проблема там.

Теперь рука указывала мне за спину, на север. Обернувшись, я увидел похожее, только меньшее зарево. То, о котором Ильмар ничего не сказал, то, о котором в споре с ним я забыл.

– Это слишком близко к Храму. Тех, кто там появится, не провести обманками оазисов. Они пойдут к сердцу мира.

Я недоверчиво протянул:

– И вы пришли сюда за моей помощью?

– Помощью?

Глаза Гравоя, его белые глазницы стали ярче, словно в них загорелся бесцветный огонь.

– Велика ли будет от тебя помощь? Я пришёл тебя спасти. Той волны тёмных, что идёт от малой Таттвы, хватит, чтобы стереть тебя и не заметить. Их там тысячи.

Стиснув зубы, я смолчал. Хотелось спорить, не соглашаться, но есть мои желания, а есть правда. И Гравой прав, даже три сильных голема мало помогут, если на меня выйдет по-настоящему крупный отряд. И одной тысячи для меня слишком много.

Гравой покачал головой:

– Хотя ты не один захотел мне помочь. Я уничтожил их оазисы, оставляя тёмным лишь одно направление. А тебя отправлю к ним, поглядим, что у вас получится за моей спиной.

Я вскинул голову, вглядываясь в Гравоя. Что? Стоило ли мне ругаться с Ильмаром, чтобы через час оказаться рядом с ним?

Неожиданно колонна, находившаяся впереди и справа от меня, полыхнула так, что глазам стало больно. Проморгавшись, я увидел на её капители огромный, размером в человека шар пламени. Оно словно билось в невидимые мне стенки, бесновалось и пыталось вырваться. Я оглянулся на Гравоя:

– Вы хотите отправить тёмных в Гардар?

– Что за глупости? – Гравой оборвал меня. – Это путеводный огонь Астрала. Он связан с этим пластом, при чём здесь твой любимый Гардар?

– Не знаю. Мне так сказали.

– Бред. С чего Орае говорить такую чушь? Этот огонь превратит все ближайшие окрестности в отдельный мир и, наоборот, притянет тёмных сюда, не даст им обойти меня и добраться до Сердца.

– Вы здесь один? Почему?

– А ты как думаешь? – рука Гравоя указала на север. – Потому что там так много врагов, что они тысячами прорываются сюда. Законы пласта сбоят, кто-то… – Гравой замолчал, раздражённо скомандовал. – Довольно болтовни. Иди ко мне.

И я едва не шагнул, опомнившись лишь в последний миг. Послал мысль-приказ:

– Ко мне!

Хорошо бы я был, собираясь помочь и оставив свою силу здесь. Гравой нахмурился, но смолчал. Даже тогда, когда я остановил ритуал улучшения и бросился к колонне, он всего лишь предупредил:

– Не вздумай её коснуться.

Я кивнул на ходу, примерился и использовал уже проверенный способ разрушения псевдокамня. Он осыпался песком, открывая хрусталь Истока. Это вышло быстро, но я и сам ощущал, как уходит время: зарево с обеих сторон лишь разгоралось. К Гравою я шагнул вместе со своими големами и Истоком… Шагнул, но не дошёл: мир передо мной дрогнул и очередной шаг я словно сделал через огромную паутину. Она коснулась лица, на долю секунды преградила путь и порвалась, бесследно исчезая. Я начал шаг на камне, а закончил его, провалившись по щиколотку в песок. Ощущение паутины на лице смыла волна Эфира, пронзила виски болью, заставив споткнуться и зашипеть.

Впереди, у самого горизонта, в небо поднималась огромная дуга тёмно-синего цвета. Налившись сиянием, она ярко выделялась на фоне горящего алым неба. Я уже видел такое, и не только в иллюзиях о дне Вторжения. Я видел это своими глазами и уже понял, что передо мной. Сейчас дуга уменьшится, рухнет вниз, превращаясь в полноценный портал между мирами и выпустит из себя сотни тёмных.

Дуга засияла. Тёмно-синий сменился ярким, режущим глаза свечением. Стухла. Опустилась…

И почти не стала меньше.

Потрясённый, я переводил взгляд от одного края приземистой дуги к другому. Сколько здесь по фронту? Два, три, четыре? Портал шириной в четыре километра. Если такие и видели в день Крушения, то не осталось выживших, что передали потом воспоминания. Вот уж точно: «А чем я смогу здесь помочь?».

Суматошно принялся оглядываться: здесь точно бы не помешали хоть какие-нибудь, но руины. Но вокруг был лишь песок. И люди на нём. Один, два… Спохватившись, раскинул Сеть. Двенадцать человек. Немало народа собралось доказать свою силу Киру Нелиду. Принялся выискивать Ильмара, но безуспешно. Зато, к своему удивлению, обнаружил Ораю Занд, которую считал непосвящённой в его план. Выходит, это не то место, где Ильмар собирался сражаться с тёмными?

Я снова принялся озираться, но на этот раз глядел на горизонт. То свечение неба, что было за порталом, оказалось единственным. Значит, мы и впрямь переместились на север. Выходит, на севере был Храм Создательницы и Врата в Гардар. А мы сейчас оказались между обоими прорывами тёмных и Храмом. Если здесь, там, где зарево было меньше, открылся портал такого размера, то на что надеялся Ильмар, зовя меня на юг, к большому зареву? И как он повторил шаг Гравоя сквозь воздух?

Вдалеке, ближе к порталу, а не к нам, возникла точка. Сеть подсказала: Страж.

Глава 27

Страж повернулся к нам и я в то же мгновение вывесил перед собой «Око», чтобы увидеть его лицо. Гравой. В этом и так не было сомнений, но не убедиться я не мог. Он повелительно поднял руку и меня толкнуло в спину тугой волной воздуха. Позади вершину холма словно срезало, создавая площадку и там открылся ещё один портал. Тоже знакомый мне, не какая-то там нить-зародыш, которую ещё нужно почуять и открыть, а полноценный готовый пробой. Чёрная клякса, медленно вращающаяся в воздухе. Такой, какие я закрывал не меньше десятка раз – разве что размером в шесть больше.

Невольно я поёжился, ожидая, что сейчас он потянет из меня эмоции и воспоминания. Это всегда было неприятно, заставляло торопиться с закрытием пробоев и ненавидеть их. Но… Ничего не происходило. Ни малейшей эманации, ни единого невидимого щупальца, что без особых проблем проникает сквозь защиту от ментала. Да и пусть внешний вид портала оказался привычен, не возникало ощущения…

Торопясь убедиться, я нырнул в Сах и мир магии заслонил собой мир реальный. Прорыв был виден и здесь, но точно так же не ощущался: не выглядел спрутом, сочащимся мерзкой энергией, тёмный портал не тянул из меня ману и эмоции скользящими по коже шершавыми и холодными пальцами.

И дело явно не в том, что я теперь не младший мастер и на мне надета амулетная броня, ведь всё это ничуть не улучшило защиту от эфира. Скорее причина в том, что этот пробой открыт в Астрале, руками Стража, да и глядел я на него с другой стороны.

Впрочем, на самом деле, здесь и сейчас – с закрывающим горизонт гигантским межмировым пробоем – это совершенно неважно. Важно то, зачем Гравой вообще открыл его здесь.

Приманка. Где-то там, за горизонтом, город Стражей. Тот, что я видел лишь мельком. Но в городе стоит Храм, а в нём вторая часть Чертогов с Сердцем мира. Гравой дал тёмным гораздо более близкую цель: к чему уходить за горизонт в пески, когда здесь, на вершине бархана, путь в Гардар? Готовый, манящий.

Я отвернулся от портала, взглянул на Гравоя. Пора всё же отвыкать говорить о Гардаре в такие моменты. И дело даже не в чувствах Стражей: они и впрямь правы, Гардар лишь часть мира – как и этот пласт Астрала. Все эти века и Стражи, и воины Гардара защищали весь Артилис. Павший, разрушенный, но всё ещё висящий шаром в небе над нашими головами. Или лежащий костями скал под ногами. Тонкости уже неважны. Особенно здесь и сейчас.

Я глядел в спину удаляющегося от нас Гравоя, что неспешным шагом шёл к поднявшейся над горизонтом арке портала. Вернее, это так выглядело для меня. Для него же, подходившего всё ближе, межмировой пробой наверняка закрывал полнеба и нависал над головой, грозя раздавить.

В другое время я усмехнулся бы подобной мысли. Уничтожить Стража?.. Но не сейчас, когда он остался один перед этим сияющим заревом.

И тут же я оскалился, выбрасывая из головы эту глупую мысль. Кто сказал, что он один? Здесь, за его спиной мы – птенцы Рагнидиса. Мы тоже защитники Сердца и Артилиса.

Я видел, как мои старшие товарищи по училищу растягивались в стороны, готовясь встречать врагов. Глядел, как ко мне идёт Орая. Она не стала подходить вплотную, крикнула, когда между нами оставалось ещё с десяток шагов:

– Твоя задача – охранять портал. Трезво оценивай силы. Помни, что на той стороне тоже не пусто. Патрули, гарнизоны. Им не привыкать, а на метку такой мощи поднимут всю провинцию.

Я кивнул. Поглядим. Я големщик и не так связан ограничениями резерва. Главное, чтобы враг в одном сражении оказался не слишком силён, а уж с его числом, растянутым во времени, можно побороться. Орая скривилась, слова явно давались ей с трудом:

– Если начнут давить, уходи в пески. На север. Рано или поздно доберёшься к Вратам… Ну… ты понял.

Теперь скривился я. Отлично: она, значит, и не задумывается о бегстве, а мне сообщает даже направление, куда я должен драпать. Значит, на меня будут давить, а на них, первую линию – нет?

Орая замолчала, а я ударил себя в грудь кулаком:

– Раиду Опилу!

Отвечать Орая не стала, лишь кивнула перед тем как развернуться. Как бы коротко мы не говорили, но остальные уже успели занять свои места и принялись активировать Истоки. Они оказались у всех, и я отстранённо заинтересовался – они нужны им для чего-то ещё, кроме брони? Кто из них привык глотать сырую ману, кто пользуется для боя другими, кроме стихийных, разделами Искусства? Тут же сам себе и ответил: Орая, к примеру. Она же что-то говорила о защите своего оазиса.

Между фигурами птенцов оказалось почти по две сотни метров и всё равно они не перекрыли всю ширину арки пробоя. Если активация Истоков отлично ощущалась с такого расстояния, то вот всё остальное без «Ока» оказалось почти неразличимо, но ближайшие ко мне птенцы явно использовали полевые Печати. Все же учителя у нас были одни и те же и никто не упускал возможности сделать себя сильнее.

Поняв, что пришла пора и мне готовиться к встрече врага, я бросил быстрый взгляд по сторонам. Гвардеец чуть вперёд и вправо, Солдат ближе к пробою и влево. Паука, как самого быстрого из них, оставил на месте: он успеет куда угодно. А мне лучше поспешить к середине склона соседнего, чуть более низкого, чем с порталом, бархана.

Я разбежался, набирая скорость и полез вверх, отталкиваясь от сползающего под ногами песка своими «Змеями». Ещё и ещё раз. Достаточно. Вот здесь.

Остановившись, я принялся руками отшвыривать песок в сторону. Раз, другой – и ямка для схрона готова. Минута возни с заклинанием и хрустальный шар Истока оказался заключён в скорлупу псевдокамня. Плохая защита, но лучше, чем ничего. Получившееся красноватое яйцо я опустил в подготовленное ложе, прикрыл тонким слоем песка. Коснувшись рукой верхушки, активировал Исток. А после просто съехал вниз по склону на заднице, словно в детстве со снежной горки – только в этот раз вместо одобрительных криков приятелей в спину меня толкала первая волна сырой маны.

Вовремя. Едва я лёгкой трусцой добежал до големов, как на меня обрушился басовитый звук, что-то среднее между оглушительным раскатом грома и звоном разбившегося стекла. Всю огромную ширину арки пробоя на миг завесила сплошная пелена разрядов молний и оставалось только удивляться, что я сначала услышал звук, а затем увидел их.

Через мгновение мне стало не до размышлений о таких мелочах. Сначала я не понял, что вижу: показалось, что по красному песку от портала поползла тёмная тень, лохматясь неровным краем. Спохватившись, вывесил перед собой «Око». Одного его оказалось мало: тень приблизилась, обрела глубину, объём – и только. Впрочем, что с этим делать я уже знал и создал ещё одно «Око». Изображение в воздушной линзе искажалось и дрожало, но позволило различить детали. Это наплывали тысячи тварей, тварей совсем не астральных. Тёмные. Создания того мира, армию которого Тёмный Демиург бросил на Артилис в этот раз.

Это делается незамысловато. Пленные из разных миров описывали всегда один и тот же способ создания простейших солдат: охотничьи команды прочёсывают леса, вылавливая всех опасных зверей. Затем их ждёт ритуал преобразования и если я преобразовывал материалы, пусть и бывшие когда-то живой плотью, то тёмные делали это с живыми существами. Хотя и цель они преследовали другую: подчинение. Зверь получал ментальный поводок, который переписывал его поведение, заставлял служить интересам Демиурга. Тёмный пробой становился для него старшим членом стаи и всё его существование подчинялось его охране и убийствам тех, кого можно найти в окрестностях.

Ритуал также и менял самих зверей, даровал им возможность поглощать ману. Простой способ получить создание, которое за несколько месяцев станет в разы больше, сильнее, выносливее. Путь, которым редко шли даже химерологи Зелона, не говоря уже о химерологах Гардара: слишком много побочных эффектов. Способ хорош, чтобы быстро создать армию слабых тварей, которых обуревает жажда убийства. Но те же зелонцы буквально за несколько лет извели почти всю живность в своих лесах и стали выращивать насекомых.

У тёмных же были целые миры, которые их Демиурги не боялись опустошить ради сражения с нами.

Сейчас на Гравоя мчались тысячи бывших волков, медведей, огромных ящериц, кошек и собак. Десятки видов существ. Ничтожные по силе враги, способные победить только числом.

Но не Стража.

Он не сделал ни единого жеста, но за одно мгновение тысячи зверей рассыпались пеплом. Таким знакомым мне мелким чёрным пеплом, который ветер днём за днём уносил с моей ритуальной площадки.

Каковы пределы повелений? Гравой и впрямь повелел их плоти измениться? Приказал рассыпаться пеплом? Или в один миг сжёг врагов невидимым пламенем?

Я не знал. Но красный песок стал чёрным – буквально за полмгновения, когда все, кто появился из портала, погибли. Однако поток зверей и не думал прекращаться, они всё так же выплёскивались из синей плёнки портала и мчались вперёд, взметая над собой клубы чёрной и красной пыли, смешивая прах сородичей с песком Астрала.

Очнувшись, я убрал «Око». Я не Страж, меня легко задавить и мощью, и числом, так что пора и мне озаботиться своим будущим. Когда-то давно, создавая Гвардейца, я добавил в его тело якоря, которые могли помочь мне в поддержании огромной и долговечной Печати. Первый раз использовать их довелось в сражении в Виатире. Одноразовые, они тоже бросили свою помощь на чашу победы нашего сборного отряда. Я даже пытался восстановить их в походе по Зелону, выкраивая для них время и материал, но закончил только в Мармаре. Сейчас бы они очень пригодились, не оставь я их в пещере Врат. Не знаю уж, в чём было их отличие от эспадона, но сейчас мне приходилось выкручиваться без них, потому что их восстановление я разменял на круг оборонительных постаментов вокруг путеводного огня Астрала.

Теперь, оставшись без усиления якорей, без продления срока жизни Печати, без возможности полноценного совмещения нескольких в одной, я мог выбрать либо усиление своих атак, либо усиление своей защиты. Сейчас не время использовать личные, не такие стабильные переделки Печатей. Кто пройдёт две линии обороны и доберётся до меня? Сильный одиночка или множество слабых?

Уже готовый начать сплавлять песок линиями Печати, я нерешительно замер. Снова создал «Око» и опять развернулся к Гравою. Сейчас я даже не видел врагов: пространство между Гравоем и порталом словно закрыла буря. Сплошная тёмно-красная пелена.

На моих глазах из неё вывалился зверь и продолжил бежать как ни в чём не бывало. Пять, десять, двадцать прыжков, а он всё не рассыпался пеплом. Я изменил кривизну воздушной линзы, отдаляя изображение и скользнул взглядом вдоль всей пелены. Вот, вот и вот – Гравоя огибали десятки зверей. Это ответ на мой вопрос, только попробуй пойми, что он означает. Что позволило этим зверям выжить после повеления? Сила? Сомнительно. Необычные свойства или защита? Против Повелителя? Очень натянуто. Число? Что выбрать ответом в этом экзамене?

Мысль о том, что виной слабость Гравоя, я старательно гнал от себя. Ильмар сказал, что Гравой сильнейший в своей фракции. Пусть он десятки раз перенёсся от оазиса к оазису, собрал здесь всех нас, что-то там ещё сотворил между делом, но какое это имеет значение? Даже то, что путеводное пламя стало в разы сильнее – ведь Стражи часть пласта Астрала, их энергия бесконечна. Они не могут устать…

Я поспешил оборвать размышления: мне не нужен вывод о Стражах, меня ждут враги и решение о Печатях. Мой выбор – защита себя и големов. А ещё я понял, как незаметно, всего за несколько месяцев службы, привык к амулетной связи. Сейчас бы передать остальным магам, чтобы этих слабых зверей пропустили ко мне. К чему тратить ману, когда есть големы?

Но я этого сделать не мог. Даже до Ораи, ближайшей ко мне, докричаться не сумею. Ещё несколько минут, пока звери преодолевали полосу песка между Гравоем и магами, я надеялся, что старшие товарищи догадаются сами. Не догадались. Вот от одного разошлось голубое кольцо, рассёкшее врагов. Вот другой встретил бегущих десятками Копий. Но хотя бы экономит ману, пользуясь простейшими заклинаниями. При виде этого огромного портала, первое, что приходит на ум – это мысль о количестве врагов.

Мысли мелькали отдельно от магии, не мешая мне правильно размещать Печать. И вдруг… Меня оглушило, бросило на колени от ужасающего треска, будто великан над головой разорвал небо на две половины. Звук рвущейся небесной материи обрушился на барханы и ползающих по нему букашек, заставляя их вжаться в песок.

Меня так точно. Первое, что мне вспомнилось, когда я сумел прийти в себя от боли в ушах – атака зелонских архимагов на защитный купол фемы. Вот только здесь не было ни купола, ни фемы, ни зелонцев.

Не было и новых врагов. Сеть исправно работала, сообщая, что и тёмным не поздоровилось. На ногах остался лишь Гравой, всё так же превращающий в пепел всё перед собой.

Звук повторился, но на мне уже висело заклинание, защищающее от воздушного удара. Сам не понял, как я так быстро сплёл совсем непростое заклинание. Впрочем, оно помогло не сильно: меня всё равно качнуло. Дело явно не только в самом звуке, так что следующей я применил на себя защиту от магии. Ту самую, что всего лишь немного искажает чужие плетения, отъедает вложенную в них ману.

Но третьего удара не последовало. Вместо этого я увидел, как огромная арка портала принялась уменьшаться: проседать по высоте и резко подбирать края. Теперь крайние точки моих старших товарищей оказались даже дальше, чем нужно, надёжно перекрывая фронт тёмных. Портал стал меньше как минимум на треть. Отлично работает путеводный огонь, теперь многокилометровое полотнище межмирового перехода выглядело не так внушительно, Гравою будет легче.

По склону поползла моя тень, убегая от голубого сияния на красном песке. Я резко обернулся, готовый ударить заклинанием. Никого. Но клякса пробоя в Гардар, и без того немалая по размеру, на глазах увеличивалась. Да ещё и озарялась по краям знакомым синим свечением. Точь-в-точь как гигантский портал перед Гравоем.

Что с пробоем? Он всё ещё ведёт в Гардар или из него сейчас тоже ринутся тёмные? На меня? В спину остальным птенцам и Гравою?

Глава 28

– Будь прокляты все эти формулы!

Шалодар никогда, даже в год падения Артилиса, не видел прямых межмировых пробоев тёмных своими глазами. Зато он десятки раз смотрел записи воспоминаний, включая свежие из Кеура.

Не узнать в возникшей между колоннами Врат синей плёнке именно такой портал было нельзя.

У них не вышло состыковать Врата и Маяк. То, что по задумке должно было пробить ход к Стражам, в пласт Создательницы, сработало так, как и задумывал проклятый Кернариус, создатель Маяка.

Чудовищная ошибка.

Он сам, своими руками дал прямой путь тёмным из их мира в Гардар.

Серые колонны Врат охватили гигантские голубые разряды. Словно молнии ожили и змеями оплели камень, вгрызаясь в него. Всю пещеру заполнил шипящий звук. Каждый мог видеть, как колонны не выдерживают этих объятий и осыпаются крошкой.

Шалодар знал, что будет потом. Колонны лопнут, ограничения исчезнут и пробой тёмных развернётся в полную мощь, упираясь теперь в стены и свод пещеры и ограниченный лишь той мощью, которую вливали в него с другой стороны… И сделать ничего нельзя. Маяк нуждался только в начальной напитке, действуя всего несколько минут, пока показывал путь для портала. Тёмные по сути уже здесь. Даже если он, Шалодар, сейчас уничтожит пирамиды Маяка… Это уже ничего не даст. Ошибка совершена.

Через миг раздумий Шалодар вскинул голову к своду. Обрушить его? Похоронить пробой и выходящих тёмных под тысячами тонн камня?

Шалодар вскинул руку, не спуская глаз с колонн и раскручивая в себе повеление. Возможно, сильнейшее повеление в своей жизни.

Жаль, что он не Магнивар – для него не составило бы труда задуманное. А его сила предназначена для борьбы с живыми, а не с бездушным камнем. Ему проще проложить ход наверх, чем заставить свод рухнуть от края до края.

Мгновение, другое.

Для Шалодара время шло по-иному. Мучительно тянулось в трансе Сах; скользило беспощадными змеями разрядов по серому камню колонн, переползая на пол пещеры; тянулось к рунным кругам; осыпалось крошкой с Врат.

А затем молнии исчезли.

Шалодар с неверием выдохнул. Выдох тоже длился и длился, позволяя осмотреть колонны, выглядевшие так, словно они простояли сотни лет под дождём и морозами; недрогнувшие ряды солдат вокруг; синее полотнище пробоя, в глубине которого уже чудились огромные тени.

Неважно. Колонны Врат выдержали. Проходимость пробоя теперь ограничена и есть шанс справиться с теми, кто ринется в него. Нет нужды рушить своды и убивать себя вместе с врагами. Им нужно лишь добраться до пробоя и окружить его отрицанием.

С этим справился Магнивар в Кеуре, хоть и потерял тогда всех старших магов. Справится и он, Шалодар – тем более что его пробой в несколько раз меньше, а за спиной готовые к битве архимаги.

Из плёнки пробоя неожиданно показались не доспехи солдат, а вал, неудержимый поток мелких тварей. Он, Шалодар, ощущал в каждой из них биение своей стихии. На каждой их них лежал ментальный поводок, каждая обречена меняться под действием эфира.

Твари будто обезумели и теперь вместо треска молний пещеру заполнил вой тысяч звериных глоток. Из портала их выдавливало друг на друге, многие оказались переломаны, скручены неведомой силой. И их было слишком много для строя, их мечей и их стрел.

Первым ударил Шалодар. Одно повеление и безумно рычащие твари полетели кубарем – эфир оборвал их жизни в долю мига. Между строем и Вратами воцарилась смерть. Жаль только, что те, кто оставался за той стороной полотнища пробоя об этом не знали: поток зверей ничуть не уменьшился. Теперь они бежали по сплошному ковру мёртвых тел своих сородичей. Топтали его лапами, проваливались и падали, но всё равно рвались вперёд, к строю гардарцев. Ментальные поводки приказывали убить здесь всех.

Шалодар стоял на плоской спине голема-носителя Истока, на три головы возвышаясь над строем солдат. Он занял это место ещё до использования Маяка, как раз для того, чтобы своими глазами оценивать происходящее, добавив их к чувствам мага. Одетый в точь-в-точь такие же доспехи, что и на солдатах, он не опасался выделяться. Да и ему, магу Тёмных веков, к этому было не привыкать. Что могла эта псевдосталь амулетного доспеха добавить к защите Повелителя? Того самого Повелителя, который во всю силу показывал себя только в битвах Тёмных веков? Того, который после тех сражений десятки лет даже не показывался в армейских частях, чтобы память о страхе перед ним поблекла.

На лице Шалодара, скрытом забралом, сияла улыбка, а разуме горела насмешка:

И этих врагов вы пустили против меня?

Мелких тварей с уже искажённой аурой?

Одно повеление сменилось другим. Ментальный поводок поменял своего хозяина и в отуманенных ненавистью и жаждой разумах появилась новая цель.

Кто убьёт больше вышедших из синевы сородичей, тот станет сильнее всех. Убить их!

Поток тварей, которым оставалось десять прыжков до ощетинившегося копьями строя големов, развернулся. Враг теперь был у портала. Крайние звери уже сцепились с рвущимися из него, рвали чужие глотки, становились сильнее от их крови и пьянели от неё же. Звери завыли, бросились к зовущей силой синеве.

Глава 29

– Повелитель! Многочисленные пробои. Страт…

На лицо Рагнидиса выползла мрачная улыбка. Шалодар сумел. Но улыбка тут же застыла, потому что ученик и не думал останавливаться:

– …Гар, Тиро, Уорд, Милор.

Рагнидис прошептал:

– Будь прокляты эти формулы.

– Повелитель?

Лицо Рагнидиса застыло:

– Число порталов?

– Сотни.

– Сведения по остальным провинциям?

– Запросили. Ретро, Орт – ничего сверх нормы.

– Лаборатория Врат? Было ещё сообщение от Шалодара?

– Нет, Повелитель. В назначенное время они тоже не ответили.

Рагнидис встал, провёл ладонью по лицу, словно стирая лишние мысли, приказал:

– Объявить Тёмное время. Вскрыть черно-красные пакеты. Ко мне человека с амулетом эфирной связи.

– Слушаю…

Виор Раст не договорил, резко обернувшись к огромному окну кабинета. Рагнидис сделал это одновременно с ним, а через мгновение оказался у самого стекла. Того самого, от пола до потолка, через которое при желании можно было затащить сюда требушет. В Гаре близился полдень. Не было видно ночных огней, которыми привык любоваться Рагнидис, зато был виден сам город. И на площади перед Канцелярией висела огромная чёрная клякса с голубым свечением по краям.

Рагнидис вскинул руку, окружая портал кругом Отрицания и выругался: пробой не исчез. Мана бесполезно выплеснулась из рун в пространство, не сумев зажечь их призрачным огнём и стереть портал тёмных.

– Виор, быстрее! Всю гвардию в Храм! Человека ко мне!

Глава 30

Тёмные из портала на вершине бархана так и не появились. Это обнадёживало, как и ещё две вещи: я радовался тому, что при переходе через Врата моё тело изменилось, став сильнее и выносливее и тому, что юношеское упрямство, счастливые встречи и даже война с Зелоном словно готовили меня именно к этому моменту. В остальном… В остальном всё становилось всё хуже и хуже.

Силы у моих старших товарищей подходили к концу. Простые звери давно закончились. Два? Три часа назад? Пелена праха по-прежнему закрывала пробой, но из неё теперь вырывались надсадно кашляющие люди и всевозможные магические твари. Ни один из выживших в повелении не собирался нападать на Гравоя. Бежали прочь и от него, и от границы праха. Пытались огибать моих товарищей, старались миновать их, прорвать их заслон. И всё большему числу солдат и тварей это удавалось. И все они стремились ко мне.

Проклятые тёмные оказались совсем не тупыми, даже твари. То ли химеры, то ли магически изменённые существа, они часто уходили в сторону, огибали барханы и появлялись с другой стороны. Да и приходило их меньше, чем уходило.

Я знал, что, скорее всего, они идут в сторону Храма. Делают то, чего так опасался Гравой. Но сейчас у меня не было сил на то, чтобы остановить их: если не действует приманка в виде такого большого портала, то я и подавно бессилен. Напротив, радовался тому, что у меня оказывалось не так много врагов. Я безостановочно кружил вокруг бархана с порталом, встречал темных сталью и «Змеями». Очень редко пользовался магией, потому что твёрдо знал – всё только начинается. Эти несколько часов непрерывного сражения на самом деле лишь начало битвы.

Просто потому, что я не видел ещё ни одного мага, ни одного воина в нормальных доспехах – лишь сброд в рванье и коже. Мы пока имели дело со слабейшими. С отребьем. Да ещё и бегущим к нам, словно потеряв разум.

Шаг вперёд с левой, скользя сапогом по песку. Приставить ногу, меч в верхнюю позицию, ладонь левой на яблоко, создавая рычаг. Удар.

Обезглавленная тварь, похожая на огромного, вставшего на задние лапы волка, валится мне под ноги. Перешагнуть, провернуть клинок, переводя его падение в движение наверх. Сталь звякает, когда я отбиваю эспадоном дротик. Слишком далеко для схватки стали. Метнувшийся вперёд «Улей» жалит один раз, точно в горло противника. Мгновение я гляжу, как упавший на колени зажимает поток крови и пытается сделать вдох. Не опасен. Два шага вперёд и направо, переступая тела мёртвых, огибая портал по краю бархана. На той стороне спускаются с соседнего песчаного холма горящие в «Сети» алым точки.

Далеко. Это хорошо. Но прутся прямо на скрытый в песке Исток. Это плохо, нельзя рисковать. Коротко свистнули разогнанные одним «Касанием» каменные «Копья», оставляя три тела катиться по склону. Глоток сырой маны и сразу отступила усталость, натруженные эспадоном плечи перестали болеть.

Удар. Тяжёлый клинок пригвоздил к песку какую-то мелкую многоногую тварь, которая и после смерти не перестала биться в конвульсиях. Ненавижу.

Два шага вперёд и влево. Теперь мне снова стала видна арка портала. Там, впереди и чуть ниже по склону, сверкали редкие вспышки. Мои старшие собратья продолжали сражаться – и учились экономить ману. Мне лишь оставалось надеяться, что они не опоздали с этим, что у них есть Родники. Иначе…

Я отогнал мысль. Я не могу поделиться ни своими Родниками, ни своими големами. Один прорвавшийся сквозь каждого собрата враг для меня превращался в десяток, сливаясь в один ручей у своей цели – портала на вершине бархана.

На миг вспыхнула злость, которую я тут же подавил в себе. Не время тратить силы на подобные чувства. Вокруг меня именно то, к чему я стремился: схватка, в которой нужно показать себя, защита Гар… Артилиса, служение Создательнице.

Внизу старшие собратья демонстрировали всю мощь ступени магистра. Я был несправедлив, забыв, как крепко обучение вбивало основы в наши головы. Каждый из птенцов окружил себя Печатью, в центре работали Истоки, вливая ману в защитные магические плетения и амулетную броню. Хотя бы от мелких ударов и случайностей мои старшие товарищи оставались защищены. У каждого нашлось боевое заклинание постоянного действия, вроде моих «Хлыстов» или «Змей» – слабых врагов они перемалывали в ближнем бою, не растрачивая ману попусту.

Пять шагов, разворачиваясь спиной к арке портала и лицом к новому врагу. Человек, на этот раз в кольчуге, со щитом и мечом. Он обошёл меня, обогнув бархан, проскользнул мимо Паука, пока тот сражался в стороне. Хитёр. Но всего один.

Я не собирался тратить ману и спокойно ждал, когда тёмный приблизится, краем сознания проверяя Сеть.

Он не дошёл пяти шагов. Остановился, меч в его руке сначала заходил ходуном, а затем и вовсе выпал. Забыв о щите, тёмный схватился руками за забрало.

Сначала я думал, что мне послышалось. Но всхлип повторился, а затем и вовсе сменился судорожными рыданиями. Тёмный рухнул на колени, сорвал с себя шлем и теперь раскачивался взад-вперёд, перемежая рыдания невнятными возгласами. Он словно позабыл о том, что перед ним враг, что рядом портал, куда ему так нужно. На миг я поймал взгляд его глаз. Залитых кровью, безумных.

Эти пять шагов между нами сделал я. Коротко свистнул меч, оборвав жизнь сумасшедшего. Вот и ответ, почему из кеурского портала тёмные появлялись ровными рядами, а выйдя из этого, даже не пытались объединиться: повеление Гравоя сводило их с ума. Я зря забыл, что ощущал от Гравоя волну Эфира. А может быть Стражам доступны и все стихии. Кто знает?

Я ещё раз бросил взгляд на пробой над чёрной пеленой и поспешил к новому врагу. Никто не будет ждать, пока один маг найдёт ответ на все свои вопросы.

Глава 31

Всё пространство между строем и Вратами заполняли тела тёмных. В пять-шесть слоёв, сплошным покровом, мрачным завалом вышел колена. Сколько тысяч лежит здесь? Даже Шалодар не мог ответить на этот вопрос. Последние живые из его «обращённых» замерли перед самым пробоем, ощетинившись копьями. Покрытые ранами, но готовые сражаться до конца за своего Повелителя.

Вот только из синего полотнища новый враг не выходил уже три минуты. Если бы Шалодар не знал, что для двухстороннего перемещения нужно насыщение с этой стороны, то решил бы: на ту сторону ушла весть о поражении. Но Ротарин оборвал подпитку ещё тогда, когда он, Шалодар, решился на обрушение свода. Или же полководец тёмных задумался, почему с этой стороны до сих пор не начали эту подпитку?

Мысли Шалодара скакали в Сах, звеня колоколом в его разуме. Это сражение, мало ли что случилось на этой стороне. Штурм не должен был прекратиться, войска с той стороны не могли иссякнуть. Ещё не появлялось достойных противников. Даже магов выше жалких бакалавров не выходило из пробоя, кто бы начал его подпитку? И это тоже ненормально. В Кеуре божок темных вышел в числе первых.

Значит он, Шалодар, в чём-то ошибается. Ошибается в том, что на той стороне ничего не понимают. Нужно исходить из худшего. Вынырнув из Сах, он рявкнул:

– Сигны поднять!

Приказ выполнили мгновенно, но ещё почти минуту ничего не происходило. Сержанты, державшие древки, уже бросали по сторонам взгляды, ожидая новой команды, когда синева портала сменилась алым.

Из Врат, из пространства, ограниченного колоннами и архитравом, выплеснулось гудящее пламя, мгновенно слизнувшее «обращённых».

Шалодар вскинул руки, отправляя навстречу огню фиолетовую волну.

Два повеления встретились посередине поля боя. Замерли на миг. А затем ревущее пламя поползло к строю гардарцев.

И дело не в том, что противник оказался сильнее Шалодара, нет. Просто-напросто Шалодару не нужна победа в противостоянии голой силы. Что, если бог тёмных будет не один?

Поэтому и поддавалось фиолетовое сияние бушующему огню, отступало шаг за шагом, смиряя удар чужой стихии, ослабляя его.

Враг же не поскупился, вложился в полную мощь, щедро, вслепую повелев через все дали Астрала.

Если только изначально не был гораздо сильнее его, Шалодара. Не просто бог, а старший бог. Превосходящий по силам Повелителей, Императора и равный Архонтам павшего Артилиса.

Но эту мысль Шалодар прогнал.

Пламя ревело, пожирало тела мёртвых, заполняя пещеру смрадом. Раскалённый воздух опускался сверху, легко протекал сквозь установленные защиты архимагов, купола Сигн. Да они и не были предназначены для защиты от него. Амулетные доспехи солдат раскалились, заступив за свои пределы, забрала опаляли лицо, горячий воздух заставлял задыхаться. А затем сверху начал падать пепел…

Шалодар давно не участвовал в битвах, но было их в его жизни так много, что разум сначала принимал решения, а понимание приходило потом.

Шалодар остановил пламя в двадцати шагах от строя, в десяти шагах от края завала из тел. Упёрся, укрепил повеление своей волей, не дал врагу двинуться дальше и полностью сжечь мёртвые тела. Сделал и только потом понял, зачем так поступил: перед строем нужна преграда для штурмующих.

Две силы, два повеления столкнулись и замерли в равновесии.

Языки пламени прорывали фиолетовую преграду, жадно тянулись к строю. Кое-где даже облизывали строевых големов, заставляя щиты в их руках и сам камень их тел плавиться. Но до рядов живых так и не дотянулись.

А затем пламя исчезло. Оставило после себя только раскалённый воздух, который обжигал лёгкие при каждом вздохе, да жирный пепел, что кружился в пещере метелью, закрывая обзор.

Но Шалодару он не мешал: из портала снова выходили закованные в сталь солдаты, накрытые невидимой защитой. Амулеты? Плевать. Не жалким поделкам остановить его. Вот полотнища силы архимагов совсем другое дело, на них ему нужно было бы не больше минуты. Но архимаги пришли не одни.

Когда нога очередного врага ступила на камень пещеры, Шалодар понял: вот он, Тёмный бог, что повелевал пламенем через пелену пробоя. Теперь всё будет так, как вышло у Магновара в Кеуре: Повелитель против бога, архимаги против архимагов, сталь против стали. И только от него зависит, будет ли эта битва выиграна такой же ценой, как и в Кеуре. Он метнул вперёд повеление рассыпаться пылью, разрушиться на мельчайшие части и столкнулся с чужой волей. Две чуждые друг другу стихии встретились, смешались, но теперь противники стояли на одной земле, на расстоянии взгляда, не разделённые мирами и порталами. И Шалодар стиснул зубы и вскинул руки, помогая себе даже такой малостью, как жест и поза. Враг оказался сильнее. Тварь…

Шалодар весь ушёл в мир магии и лишь крошечная часть сознания контролировала настоящий мир. Повеления сплетались, давили друг на друга, обманывали и крушили.

Такая же битва шла и между архимагами, только там сталкивались плетения двух школ – Создательницы и Тёмных демиургов. Из-под свода пещеры на ряды бойцов сыпались куски разрушенных заклинаний, обращаясь пламенем, лавой, кислотой, льдом и камнем. Пробивали защиту стихий и магии, отрядных Сигн, обрушивались на щиты и латы, заставляли солдат заходиться криком или же убивали мгновенно.

А на губах Шалодара застыла кривая ухмылка. Враг был сильнее. Но… Шалодар выигрывал шаг за шагом. И это не было притворство или уловка опытного врага – он как раз оказался молод и неопытен. Шалодар видел у зева портала фигуру врага, такие же вскинутые руки, как и у него. Но то, что для Шалодара было обращением в далёкое прошлое, когда он по-другому и не умел, обращением за поддержкой, за воспоминаниями о своей силе, для тёмного оказалось единственно возможным способом. Он словно и впрямь по-другому не умел, словно не прошло ещё и пары лет с тех пор, как заклинания стали ему не нужны. Словно и опыта в Искусстве у него почти не нашлось.

Шалодар никогда не слышал о способах за несколько лет достичь силы от простого мага до Повелителя, но сейчас перед ним стоял именно такой тёмный бог. Кто знает, не получил ли он могущество напрямую от своего Демиурга. И чем заплатил за подобное? Шалодару это было неважно: сейчас сила не поможет врагу. Он сотрёт его в пепел, развеет по всей пещере, заставит лечь под ноги детям Создательницы.

Очередной толчок не нарушил сосредоточенности Шалодара, тело, которому была отдана частичка внимания в Сах, привычно поймало равновесие. Но затем последовал ещё и ещё один, так что Шалодар моргнул, перестраивая зрение. Теперь он видел не далёкую тёмную фигуру на фоне синего полотнища, а то, что происходило вокруг.

Строй ударил в строй. У гардарцев были строевые големы, а у тёмных нет. Зато у тёмных не было чувства страха перед своей смертью. Будь у Шалодара хоть пять свободных секунд – и этот поводок бы тоже сменил знак, заставил бы всех тёмных рухнуть, завывая от ужаса. Но, увы, этих мгновений ему не давали.

Тёмные рубились отчаянно и безумно: пробились в двух местах через големов, рвались вперёд по телам павших, бросались на копья, поднимали меч для последнего удара, даже пробитые болтами метателей.

Сердце Шалодара пропустило удар, кольнуло тревогой. Сколько десятилетий он не видел подобного?

Будь здесь и сейчас любая другая бригада – они вряд ли бы вынесли подобный натиск, слишком он ужасал. Но напротив тёмных стояли солдаты, прошедшие Зелон. Две трети ветеранов, собранных в учебном лагере в две отдельные бригады для передачи опыта тем, кто не знал навала химер. Учебный курс, через который должны были пройти все офицеры и сержанты армии, едва успел начаться, когда бригады сорвали сюда.

Шалодар восславил Создательницу за подобную удачу. На его глазах огромного человекоподобного монстра, закованного в доспех, уничтожили в два десятка болтов и два заклинания, он даже не дошёл до строевых големов.

До слуха Шалодара донёсся растянутые и неторопливые слова:

– Ра-а-ас-ту-у-пи-сь…

И снова голем, на котором он стоял, – дрогнул. Через миг Шалодар понял, что толкали его свои же воины. Как бы твёрдо ни стоял строй, но под давлением прущих из портала врагов солдаты то и дело делали шаг назад. Да, по команде, но отступали. Голем Истока, на котором он изначально стоял почти в тылу роты, теперь был гораздо ближе к её передним рядам, ведь пока работает Исток в его теле, он должен оставаться на месте. Плохо. Их прижимают к стенам пещеры.

– По!..

В этот миг сверху обрушился камень, обрывая знакомый голос громоподобным звуком, сминая солдат вокруг огромными валунами.

На миг Шалодару показалось, что обрушился сам свод. Но он не опустил поднятых рук, ни на миг не прекратил давить на врага. Медленное течение Сах позволяло оценить жестокую правду: стоит ему дрогнуть, хоть на крошечный миг отвлечься – и все вокруг умрут, охваченные пламенем. И он проиграет.

И Шалодар только надавил ещё больше, пытаясь сокрушить врага в последнем усилии перед смертью.

Не сумел. Тёмный устоял. Но и Шалодар остался жив: это рухнул не свод пещеры, это оказался шальной удар прорвавшегося заклинания.

Над строем повис многоголосый вой раненых и умирающих, но вокруг Шалодара сияла двойная защита. Его из артефакта на груди и Ротарина, который замер в двух шагах от голема, на чьей спине и стоял Шалодар. Защищал его, вместо того чтобы защищать строй!

Шалодар выдавил из себя:

– Прчь…

И сумел вложить столько злости в это быстрое восклицание, что Ротарин отшатнулся, словно от удара.

Эти два мгновения отвлечения не прошли даром. Тёмный почуял слабину, надавил, и в двух местах воздух превратился в пламя, вытянулся острыми языками, пронзая слои защиты, лизнул строй. Десятки строевых големов испарились в одно мгновение. Пылающий воздух рванул во все стороны, без разбору сбивая с ног что тёмных, что гардарцев; раскалёнными каплями прожигая доспехи; с шипением впиваясь в человеческую плоть языками пламени.

Шалодар долю мгновения вглядывался в брешь строя, в набегающих тёмных. Раздалась резкая команда:

– Залп! Залп! Залп!

Тёмных словно выкосило безжалостным ливнем артефактных болтов. А Шалодар вскинул голову: это не его бой. На его плечах противостояние повелений. Огонь и Эфир. Он изменил тактику и теперь не пытался пробить защиту самого врага, а давил по всему фронту, со всех сторон. То здесь, то там на мгновение усиливал натиск, на миг менял повеление. Вспыхивали фиолетовые иглы, на пути которых в пыль рассыпались тёмные. Или же поднимали меч на идущих рядом.

Тёмных откинули, бреши в строе гардарских солдат и големов стянулись, повинуясь командам сержантов. Несколько минут первый удар принимал на себя жидкий, всего в два ряда, строй строевых големов, но из тоннелей уже шагали свежие им на замену. Оттуда же бежали солдаты, передавали сумки с болтами, спешили сменить раненых и убитых. Гардар держал удар, держал строй.

К сожалению, силы людей не бесконечны. Каким бы ты опытным воином ни был, как бы не защищала тебя магическая броня, но она по-прежнему тяжким весом лежала на плечах. Как бы ни хороши были лечебные фибулы, на ходу заживлявшие все ушибы и даже придававшие силы, но невозможно час за часом колоть копьём и поднимать метатель. Да, строй постоянно сменялся, чтобы бойцы могли отдохнуть и глотнуть воды в безопасности тоннелей. Но это не спасаёт, если враг всегда свежий и не имеет числа, а за твоей спиной всего одна бригада в резерве.

Сейчас только несколько человек оказались в равном положении. Повелитель и тёмный бог, сошедшиеся в битве повелений. И архимаги, разделённые полем мёртвых тел. Только они не могли смениться и отдохнуть. И пусть магия делает людей крепче, но даже у них есть свои пределы.

Видимо, на той стороне портала решили, что пора бросить в сражение ещё один козырь. А может, просто пришло его время по плану, ведь с той стороны до сих пор не могли знать, что происходит на этой. Как бы там ни было, но солдаты первые почувствовали изменение в ходе битвы: навал тёмных уменьшился, стрелять приходилось реже, реже приходилось колоть тех, кто сумел добраться до линии строевых големов или же пробиться за неё. Из портала стало появляться меньше врагов.

А затем из его синевы высунулась башка чудовищной твари. Вытянутая, покрытая наростами и шипами, она едва прошла по ширине Врат. Огромные черно-жёлтые глаза несколько мгновений оглядывали пещеру, а затем тварь распахнула пасть и заревела.

В рёв вплелась магия и, казалось, начал дрожать сам пол пещеры, а прямо между огромных игольчатых зубов дракона заклубилось синее пламя.

Перевес оказался у тёмных: ни одного свободного архимага, чтобы парировать удар, не нашлось.

Голубое пламя хлынуло из пасти дракона, затопило пещеру. Снова слизнуло трупы тёмных, ударило в спину ещё живым, в одно мгновение обращая всех их в пепел. Голубой пепел. Воздух пещеры даже не шелохнулся от волны этого пламени. Да и было ли оно им? Теперь вместо нестерпимого жара раскалённого воздуха, в пещере дохнуло ужасающим морозом.

Клубящийся вал голубого и холодного огня докатился до гардарского строя, ударил в магические щиты. Они сразу же стали видимыми, голубой пепел налип на них, покрыл сплошным покровом. По пещере поплыл звук, который издаёт хрустальный бокал за миг до гибели: тонкий и многоголосый переливчатый звон. Звенели магические щиты, в которые билось магическое же пламя.

А затем щиты принялись лопаться. Один за другим, словно хрупкие ледяные пластины под ударами меча.

Пламя хлынуло в пробоины.

Коснулось големов – и те разлетелись с его пути голубым пеплом. Налетело на строй живых, навалилось на границы Сигн и замерло у них. Невидимый купол защиты промёрз за мгновение, дыхание солдат коснулось его границы и поползло морозными узорами. Теперь вместо переливов раздавался хруст ледяной крошки. А затем лёд Сигн лопнул, впуская под себя магическое пламя.

Первый ряд солдат обратился голубым пеплом. Второй рассыпался кусками, словно в нём стояли не живые люди, а ледяные фигуры. Третий же замер навечно: их доспехи покрылись льдом, а тела обратились в статуи.

Пламя опало, рёв стих. Дракон мотнул башкой, изгибая шею и пытаясь ударить колонны Врат. Никто – ни Шалодар, ни Ротарин – не мог бы сказать, что случится, если колонны будут разрушены, но пока тварь не могла пролезть сюда.

Огромная шея нависала над самой головой тёмного бога, что по-прежнему стоял посередине между колонн. Вот она скользнула совсем низко, заставив вспыхнуть его защиту и бог в раздражении вскинул ладонь. Простой жест отшвырнул башку дракона, заставил его удариться о кромку портала, об архитрав.

И Шалодар не упустил своего шанса: защита тёмного бога засияла, но спасти от полновесного удара равного не могла. Бог рухнул с выжженым разумом, затем фиолетовый росчерк перечеркнул шею дракона, отсекая голову. Ещё через мгновение ударили восемь фиолетовых игл света. Архимаги тёмных, полукругом стоявших перед порталом – пали.

Шалодар со свистом втянул в себя ледяной обжигающий воздух.

Эта схватка осталась за Гардаром, но слишком дорогой ценой. Если с той стороны снова появится бог, то сумеет ли он, Шалодар, выстоять? Не пора ли закрыть портал, пока у Гардара ещё есть шанс?

Глава 32

– Держись, держись! Сзади! Обернись!

Я закашлялся, ухватившись за сорванное в крике горло. Кольчуга горжета ожгла кожу, отрезвила новой болью. Он меня не услышит. Слишком далеко.

С левого фланга три десятка тёмных окружили одного из птенцов. Вдесятеро больше валялось на песке вокруг, но мана не бесконечна, а тёмные уже давно не сходят с ума окончательно. Теперь им хватает разума объединяться в отряды и даже напирать строем.

Пока нам хватало сил, их это не спасало. Но… Я знал, чем закончится эта стычка. Мой старший товарищ уже давно бился накоротке, почти не используя магию. Кружился между тёмными на своём пятачке Печати, убивая врагов огненной нитью, которая вскрывала доспехи, словно бумагу.

Но одиночке никогда не победить строй, если он не мастер меча. Этот, так и оставшийся для меня безымянным старший соученик, им не был. Пока один десяток тёмных сковал его схваткой, другой зашёл со спины. Они не стали пытаться решить дело одним ударом. Вместо этого подсекли ноги, опрокинули на песок и забили копьями.

Твари.

Ну хорошо. Вы справились с ним. Теперь идите сюда. Ко мне.

Если бы я мог, я бы выкрикнул это, но у меня вышел лишь хриплый сип.

Твари.

Ненависть я выместил на том тёмном, что был рядом со мной сейчас и здесь. В три прыжка сблизился с ним, отбил укол копья, заставив его скользнуть над плечом, сделал последний длинный приставной шаг. Навалился плечом на щит, толкнул. Мои «Змеи» метнулись вперёд, огибая врага. Он попытался рубануть кромкой щита по ногам, но две нижних «Змеи» надёжно приняли тяжесть щита на свои спины.

Я шепнул одними губами:

– Сдохни.

«Змеи» ударили ему в спину. Заострённые морды пробили кольчугу, плоть. Тёмный захрипел, пуская кровавую пену и я отшвырнул его тело в сторону.

– Тварь.

Я попытался отстраниться от ненависти. Верно ли я поступил, защищая портал? Не нужно ли мне было сдвинуться ближе к остальным, приходя им на помощь в случае нужды? Пусть бы эти тёмные уходили в портал. Это для меня сотня много, а для гарнизона…

Это если гарнизон успеет. Да и о какой сотне я говорю? Огляделся. Сколько я с големами здесь уже убил? Тысячу, две, три? Все склоны барханов усеяны тварями и солдатами тёмных. Не будь на мне амулетной брони, не стой я в десятке шагов от Истока, то был бы мёртв уже два десятка раз. Вся броня усеяна следами ударов – я ведь тоже не мастер меча. А вот среди тёмных такие встречались уже дважды. Следами ударов покрыты и големы, Паук окончательно потерял две лапы.

Портал защищать нужно. Ошибкой было разделяться и растягиваться. Необходимо было держаться вместе, на вершине этого бархана.

Я быстро оглядел Сеть и рванул на склон правого от меня бархана. Срываясь, вскарабкался наверх. Всего-то метров шесть высоты, но дыхание сбилось, сердце билось в рёбра, словно пыталось пробить и их, и кольчугу. Сколько уже длится наше сражение? Я дважды замечал, как тень ночи накрывала Гардар в небе.

Неважно.

Отсюда, с вершины, оказался виден отряд, что пытался меня обойти. Даже здесь они шагали по своим мёртвым. Полсотни тёмных. Кусочек чужой армии. Сбитый строй, какой-то клочок ткани подняли в небо на обломке копья, броня, покрытая серо-красным пеплом. В центре спотыкался маг, если судить по яркости в «Сети» – мастер.

Глоток сырой маны придал мне сил. Дыхание тут же выровнялось, а сердце замедлило бег. Полсотни слишком малая цель – тратить ману обидно, но они слишком близко к порталу и их слишком много для Солдата, который ближе всех сейчас. А мне нужно время.

«Грозовые клинки» соткались над ними раньше, чем тёмный маг, ещё не пришедший в себя, сумел их обнаружить. Как я и надеялся.

С неба ещё не начала падать смерть, а я уже тщательно выцеливал фигуру мага: он точно переживёт первый удар.

Каменные клинки пробивали броню тёмных, сминали шлемы, сбрасывали с себя на врагов молниевые разряды. Вскинувший над головой посох маг устоял, но только для того, чтобы получить в грудь «Пробой».

А вот с магами экономить ману нельзя. Кончать с ними нужно одним ударом.

Повинуясь приказу, ко мне метнулся Орб, лёг в ладонь. Я принял из него ту ману, что успела накопиться из Родника. Мало. Я слишком часто стал забирать её, она не успевает скапливаться, даже несмотря на Астрал вокруг.

Мгновение я оглядывал побоище внизу. Выжило мало, Солдат справится. Я развернулся, на заднице скатился по склону, вскочил и бросился бежать дальше вниз, к арке пробоя. На ходу ударил слабым «Конфликтом», ломая ноги троице тёмных. Не до вас.

Подобрал чужое копьё.

Так, с копьём в одной руке и эспадоном в другой, зарываясь в песок, я пробежал ещё две сотни метров, кляня про себя сорванный голос. Сумей я крикнуть, не пришлось бы уходить так далеко от своего портала.

Впереди из пробоя появился новый дракон, распахнул крылья. Впервые увидев его, я понял, чьи черепа использовали астральные твари. Они были совсем не похожи на костяных драконов Зелона, зато я вспомнил, как такие же существа пришли на Артилис вместе с армиями Тёмных демиургов. Их убивали тогда, а здесь, против Гравоя, у этих тварей тем более не оставалось ни шанса. Сверкнуло, по дракону стегнуло зелёной плетью и оба крыла обвисли. Он заревел, прыжками, погружаясь в пелену праха, отбежал от портала, зарычал и выпустил из пасти волну пламени, в этот раз – голубого. А затем рухнул, погружаясь в пелену полностью. После падения ни одному из них не удавалось подняться. Только в одном месте из красно-серой дымки торчала лапа и часть крыла. Та огненная тварь была раза в два больше этого ледяного…

На моих глазах, теперь уже справа, ещё одного птенца смяли. Умирая, в последний миг он ударил каким-то заклинанием, забирая тёмных с собой в огромной вспышке.

«Сеть» сообщила, что пора возвращаться, ей не было дела до того, что здесь умирали мои товарищи. Или не было дела мне?

Я отбросил странные мысли, снова ухватился рукой за горло, попробовал крикнуть:

– Орая. – К счастью, вышло. Уже увереннее я повторил: – Орая! Отходи ко мне, к порталу на холме. Все отходите ко мне!

Голос снова сорвался на сип, но я сумел докричаться. Орая обернулась, я не видел ею лица и глаз под шлемом, но она кивнула, тоже что-то закричала. Ветер глушил её слова, уносил прочь.

Я замер в нерешительности. Там, позади меня, тёмные уже подобрались к порталу, сковали боем Солдата и готовились уйти в Гардар. Здесь, передо мной, ещё больший отряд, сомкнув щиты, надвигался на Ораю. Сначала они ударили из арбалетов и Орая вскинула руку, защищая глаза. Затем маг тёмных ударил красным лучом, который расплескался по куполу защиты. Помочь ей?

Пока я колебался, Орая знакомым жестом опустила руки на солнечное плетение. Тёмные повалились на песок, как подкошенные, а Орая рухнула на колени. Теперь я слышал её крик, полный боли и страдания.

Это решило мои сомнения, с проклятьями я бросился бежать к ней, только и успев послать мысль-приказ големам:

– Не подходить к порталу. Солдат – отступи.

Пусть эти тёмные лезут в него. Глупо терять големов, отправляя их в схватку одних, без моей поддержки.

Граница защитной Печати Ораи беспрепятственно пропустила меня. Лишь подобравшись вплотную, я понял, что меня смущало. Орая магистр, но я не ощущал ауры, пока не оказался на расстоянии шага от неё. Сначала думал, что она зачерпнула сырой маны сверх меры и потому свалилась от боли. Но дело явно не в этом – или не только в этом. Так аура ощущается только при полном истощении, когда маны остаётся столь мало, что маг почти не отличается от простого человека.

Я швырнул оружие под ноги, схватил Ораю за плечи, легонько тряхнул:

– Орая!

Она подняла на меня мутный, плавающий взгляд, не в силах даже голову удержать ровно. Не говоря ни слова я потянул её с песка, затем рывком закинул на плечо, ухватил эспадон. Уже собирался бежать обратно, но бросил взгляд на «Сеть» и не удержался от нового ругательства:

– Олухи!

Два соседа Ораи, видимо, услышали её крик и принялись отступать. Но вместо того, чтобы отступать по направлению к бархану с порталом и моим големам, уходя от врагов, они бежали сюда, к Орае. Тем самым позволяя тёмным сократить расстояние.

А ещё магистры! Бестолочи!

Я выругался ещё раз, ветер не упустил свой шанс и швырнул в рот горсть песка и пепла, заставив зайтись в кашле. Сплюнув, но так и не избавившись от мерзкой горечи на губах, я замер на месте, пытаясь понять, что делать дальше.

Тёмные будто только и дожидались этого момента: попёрли из черно-красной пелены в таком количестве, словно у них там запруду прорвало. Невольно я вскинул голову, оглядывая горизонт и арку портала. Ни одного дракона не увидел. Значит… Страж устал? Или появился равный ему противник? Тем более нужно бежать отсюда.

Птенцы и бежали. Один из них мчался, не обращая внимания на стрелы и заклинания тёмных. Вокруг него кружились голубые диски, которые то как щиты защищали его, то как оружие рассекали вставших на пути врагов.

Другой, правый, бежал, пригибая голову, и тоже закрывая ладонью щель забрала. Привычка, от которой в зерцальных доспехах избавляешься через неделю. Пытавшихся его остановить он буквально прожигал огненным лучом. Растратчик маны.

А я понял одно: медленно бегут. Мне не нужно даже прикидывать по движению точек в «Сети», я понимал это по первому взгляду. Убегай мы все к бархану с порталом, то заставили бы врагов догонять и были бы с ними наравне в скорости, а сейчас…

Развернувшись лицом к пелене, я принялся отсчитывать секунды, щедро вливая в заклинание ману, которую до этого так экономил. Сейчас.

На пути у трёх десятков тёмных, что бежали ко мне, поднялся каменный частокол, словно из песка вырвались зубы дракона. Но в этот раз я собирался не просто преградить путь врагу. Раздался тонкий, едва уловимый в шуме ветра свист. Постепенно он набирал силу, становился всё отчётливей. Я отбежал на десять шагов, чтобы приближающиеся птенцы хоть сейчас сообразили сменить направление бега и впился взглядом в «Зубья». Свист уже стоял такой, что зубы ломило даже у меня и я надеялся, что тёмным рядом с заклинанием приходится ещё хуже. А затем свист сменился грохотом: камень разлетелся осколками, которые стегнули только в одну сторону, в сторону врага, словно залп из метателей выкашивая оглушённых и беспомощных тёмных, не способных сейчас даже поднять щиты.

Я просипел:

– Быстрей.

Не знаю, услышали меня или нет, но быстрей птенцы бежать не стали. Я шагнул спиной назад раз, другой, оглядывая сражение глазами и через «Сеть». И замер. За эти короткие мгновения всё стало очень плохо. Сколько я здесь, рядом с Ораей? Минуту, две? А тёмные убили ещё трёх моих старших товарищей. Но замер я не от этого: снова я стоял на песке, победив своих врагов. Снова рядом со мной был гигантский след чудовищной силы повелений. И снова я знал, что невдалеке насмерть сражаются мои товарищи.

В прошлый раз наш отряд бросился на помощь давильщикам – и мы успели вовремя. Сейчас… Я глядел на десятки тёмных, что, шатаясь, выходили из пелены. Пройти сквозь них…

Обрывая мои сомнения, метрах в пятистах слева, на месте схватки одного из птенцов, вспух огненный вихрь. Опав, он исчез вместе с зелёной точкой. Их, из двенадцати, осталось… Пять.

– Простите…

Я понял, что сказал это вслух, до боли стиснул зубы и побежал. К своим големам и порталу.

Глава 33

Этот проклятый всеми тёмными пробой не закрывался. Трижды Шалодар, архимаги и магистры пытались это сделать всеми возможными способами. Даже окружили его материальной рунной цепочкой Отрицания, которая бесполезно потратила всю ману у одного из архимагов, оставив их строй без его помощи. Только у Повелителей заклинание самой Создательницы не забирало ману до дна в одно мгновение.

Будь проклято это творение его, Шалодара, формул, Врат и Маяка. Эти самые формулы просто взбесились, словно с той стороны в портал закачивали целую бездну маны. Что ещё хуже, формулы врали. Короткой передышки в сражении хватило Ротарину для обследования Врат. Все проверки говорили, что Врата ведут туда, куда и должны были, в астральный план Стражей. Это что? Стражи заливают в них ману? Стражи отправляют сюда тёмных? Или же тёмные захватили весь тот пласт?

Этого быть не могло. Шалодар прекрасно знал о том, что Сердце мира едино в двух местах, ведь магия до сих пор подвластна ему. Формулы врали, сошли с ума.

Теперь Шалодар даже не решался уничтожить пещеру, чтобы засыпать Врата. Если по воле случая перед зёвом пробоя останется крошечное пустое пространство, достаточное для одного человека, кто даст гарантию, что в него не перейдёт тёмный бог? Кто даст гарантию, что это этот портал не станет двусторонним? Это порталы Кернариуса нуждались в длительной подпитке с этой стороны, чтобы обрести такие свойства. А это творение уже получало силу со стороны и никто не мог дать гарантий того, что эта сила не сделает пробой Врат двусторонним. Даже он.

Будь всё проклято.

– Ротарин.

– Да, учитель, – тут же отозвался всё время находящийся рядом Ротарин.

– Отправь в зев портала камень.

Ученик мгновенно его понял: наверняка мучился такими же сомнениями и вопросами. Одной из его четырёх стихий была Земля и над полем сражения, где одни тёмные убивали других, пролетел небольшой заострённый осколок, мелькнул поверх огромной драконьей головы, коснулся синей плёнки портала и разлетелся прахом.

Шалодар потребовал:

– Ещё раз туда же.

Повеление исказило свойства пространства, в десятки раз приблизило Врата, а Сах в десятки раз замедлил внешнее время. И теперь Шалодар отлично видел, как по синей глади пробежала рябь от места касания камня, как он сам медленно уходил на ту сторону, а появляющийся вместо него прах оказался странного серо-красного цвета.

Ротарин прошептал:

– Будь оно всё проклято.

Шалодар глядел на покрытого грязью и кровью ученика и пытался придумать хоть что-то. Если способ закрыть портал и существовал, он не успел его найти. Во Врата шагнул ещё один тёмный бог.

– К бою!

Глава 34

Шаг вперёд, чуть наклонить голову, чтобы стрела тёмного скользнула по шлему. Пять быстрых шагов по вязкому песку. Тёмный швыряет в меня арбалет, хватается за короткий меч. Поздно. Эспадон цепляет его самым кончиком лезвия, разрубая защитную юбку и ногу.

Добивать тёмного я не стал, равнодушно перешагнув. Он не маг и даже если доберётся до арбалета и сумеет перезарядить, амулетной броне это не страшно. Я бежал дальше, торопясь на помощь крепышу. То, что он схватился за меч и щит ни о чём хорошем не говорит. Все трое выживших птенцов использовали заклинания в самом крайнем случае, больше полагаясь на Гвардейца, Солдата и меня, кружащих вокруг портала.

Но на крепыша шёл строй из двух десятков, а мы все берегли ману именно для таких моментов. Крепыш ударил по тёмным чем-то вроде воздушного диска, но сумел убить лишь троих. Минимальная напитка, а у тёмных амулеты? Нет. Маг. Он вскинул руки, отправляя в крепыша десятки огненных стрел, оставляя на его броне подпалины. Крепыш, где же твои летающие щиты?

Мне не нужен был ответ. Маны нет, как нет её и у меня. Ему не хватает на «Щиты», мне не хватает на площадное. Быстрее. Скрипнув зубами, заставил уснуть «Змей», лишая их маны и тратя её на «Копья».

Я не успел, как не успел и Гвардеец. Крепыша смяли. Мои «Копья» убили первого, кто вскинул над ним меч, ещё двоих, но на большее меня не хватило.

Молот Гвардейца снёс тёмных, что нависли над телом, но было уже поздно. Даже амулетную броню в Истоке можно пробить, иначе мы бы стали бессмертными. Я успел лишь кинуть один взгляд на залитое кровью тело, убеждаясь лично, а не через «Сеть» в его смерти, как пришлось самому отбивать удар мечом. Крепыш так и погиб для меня безымянным. Теперь нас осталось трое.

Всего две серьёзных стычки меч в меч, а руки уже налились свинцом. И даже глотка сырой маны не могу сделать, чтобы обмануть тело напускной бодростью: в ауре и так её избыток от прошлого раза, мне не с чем её больше тратить. Гвардеец замер в трёх шагах, осматриваясь. Здесь мы убили всех.

По левую руку, на вершине другого бархана, замер большой отряд тёмных. Почти сотня человек, сбитых в ровный строй. Грозная сила, которая в любой момент может смять нас просто числом. Будто этого мало, за спинами солдат стояли два мага и командир, который и сбил этот отряд, перехватывая тех из идущих к порталу, на кого меньше всего подействовала пелена Гравоя. Теперь они ждали, когда мы окончательно ослабнем в мелких, но постоянных стычках с безумными.

До этого оставалось недолго.

Зная ответ, я всё же встал рядом с Гвардейцем, положил ладонь на грудную пластину, обращаясь к сердцу голема. Крохи. Родник ещё не успел наполнить его переработанной маной. Столько схваток прошло, что кажется я забирал ману полдня назад, а на деле и часа не миновало. Орб давно пуст, такой же пустой посох валяется где-то возле самого портала. К чему Средоточие, если маны на площадные заклинания давно нет?

Словно этого было мало, линии Печати, которая прикрывала нас, ослабляя удары чужой магии, замерцали… На какой-то миг я решил, что этим проклятым магам, стоящим на бархане, каким-то чудом удалось разрушить Печать даже на таком расстоянии. Но через мгновение до меня дошло, что пришло её время. Снова. Но теперь ни у кого из нас нет маны, чтобы её обновить.

В два голоса закричали Орая и огневик. Не от страха или призывая на помощь, а в удивлении. Повернувшись на крик, я почти сразу понял, что они увидели. Пелену праха и пыли, что клубилась между Гравоем и аркой портала, сейчас пронизывали тысячи молний. Да и сам Гравой виделся отсюда лишь точкой. Очень хотелось использовать Око, чтобы увидеть подробности, но маны не оставалось даже на такую мелочь. Ясно, что он двигался слишком быстро даже для бегущего, и то, что теперь из пелены не выходил ни один тёмный. Двойную преграду пелены и молний никто преодолеть не мог.

Алые точки в Сети, те самые, что уже несколько часов были выстроены ровными рядами, дрогнули, приходя в движение. Нехотя я перевёл взгляд с Гравоя на тёмных. Приспичило же им идти в бой сейчас, когда до нашей победы осталось минут десять. Или…

От пришедшей в голову мысли я рассмеялся. Хриплое карканье рвало горло, причиняя больше боли, чем удовольствия.

Может, они потому и рванули к нам, что не хуже нас понимают: сейчас Страж закроет пробой и прихлопнет их всех одним повелением? Сейчас у них последний шанс.

Больше сотни в строю и два мага с полным резервом маны?

Скрипнув зубами, я в очередной раз тронул флягу на поясе. На дне, но теперь можно. Крошечный последний глоток смочил потрескавшиеся губы и горло, усмирил боль и примирил меня с мыслями.

Придётся уступить.

Принятое решение словно выпило из меня силы. Или же они ушли на мысль-приказ Солдату: ко мне? До товарищей я едва доковылял и сообщил им очевидное:

– Пусть лезут в портал. Отойдём наискось и ближе к Гравою.

Огневик резко обернувшись, прошептал:

– Что?

– Отступаем.

– Ты хотел сказать бежим?

Сил на то, чтобы спорить не оставалось и я пожал плечами:

– Бежим. – переведя взгляд на Олаю, нажал: – Ну, пошли.

Олая взглянула мне за спину, на приближающихся тёмных. Ещё немного и они дотянутся до нас заклинаниями.

Огневик теперь не шептал, а рычал:

– Что, бросишь портал, меня и погибшего здесь Регила? Вон он лежит, взгляни на него ещё раз, предательница!

Олая отшатнулась, а я скривился:

– Вас и так здесь сегодня погибло слишком много. Зачем лишняя смерть? Мы сделали всё, что было в наших силах. Этот отряд придётся пропустить и положиться на патрули.

Теперь огневик уставился на меня:

– А ты главный трус. Сбежишь, прихватив своих големов? Только они и могут остановить тёмных. Ну! Последнее усилие и мы победим!

– Без меня. – В мыслях мелькнуло: здесь наверняка в песках ещё десятки тёмных, которых нужно будет отлавливать по оазисам – уж Гравой точно не будет заниматься этим. Вдруг я понял, что оправдываюсь и, вспыхнув, обернулся к Орае. – Уходим!

Она несколько раз перевела взгляд с меня на огневика, резко мотнула головой, заставив шлем съехать набок:

– Нет. Я остаюсь.

– Два идиота.

Огневик махнул рукой:

– Беги. Ну!

Я молча повернулся к нему спиной. Зачем, спрашивается, сюда спешил, тащил големов? Знал бы, лучше бы Солдат ударил тёмным во фланг, пока они спускались со склона. Ещё хуже то, что Паука давно уничтожили. Обход и нападение с тыла оказались бы сейчас в самый раз.

Огневик ещё что-то язвительно шипел позади, но я его не слушал, погрузившись в свои мысли. Чужие слова растянулись в Сах, скользили мимо, почти не затрагивая меня. Сеть сообщала, что вокруг действительно ещё много тёмных, но большая часть разрозненна и едва тащится к нашему бархану. Одной проблемой меньше: время до удара уже нам в спину есть. В этом бою големы будут сражаться против солдат, а вот маги достанутся мне. Раньше, в том же бою при Дальнем Роге, я бы даже не пытался, но амулетная броня и Истоки многое поменяли.

Жаль, что у меня нет маны на настоящий бой. Это сырая мана вливается потоком в броню, давая мне шанс на победу, но не в меня. Не с чем смешивать: и так в груди печёт. Как невовремя истекла Печать, сейчас её малость ослабления чужих заклинаний пришлась бы как никогда к месту.

Гвардеец и без приказов не отставал от меня, следуя в двух шагах позади и левее, а вот Солдат только дошёл до Портала. Выглядел он лучше Гвардейца, на котором добавилось больше отметин: всё же у Солдата щит и более крепкое тело, только копьё сломал. Ничего. До этого его слабым местом было то, что он сильно увязал в песке, не успевая встречать врагов, но сейчас ему никуда спешить не нужно будет, а веса хватит, чтобы проломить любой строй.

Меня ухватили за плечо, рванули. Пришлось выскользнуть из Сах, чтобы понять, чего огневику нужно.

– Ты меня слушаешь?

– Нет.

Мой ответ был совершенно серьёзен. Сейчас они не более чем два новобранца, которые едва вспомнили после школы, как махать мечами. На доспехах втрое от моего отметин, а живы только потому, что их очень тяжело убить в близком бою.

– Постарайтесь не умереть.

Руку с плеча я сбросил, развернулся к наступающей стене щитов. Собравшихся крох маны как раз хватило, чтобы подготовиться к схватке и пробудить «Змей» которыми я пожертвовал недавно ради «Копья». Мой горб из песка осыпался, в полёте разворачиваясь в тела «Змей». Морды я тут же растворил, превращая в почти обычные «Хлысты». Один из них подхватил валяющийся под ногами меч, другой прихватил щит.

Прости, Гвардеец. На тебя, твою скорость и твою броню сейчас вся моя надежда.

Солдат тоже побежал навстречу темным, но мы легко обогнали его, вытягиваясь в линию: я прятался за спиной Гвардейца.

Пятнадцать шагов до строя.

Нас накрыло площадным заклинанием: воздух сгустился, превращаясь в сотни вращающихся бритвенно острых дисков. От Гвардейца и моей кольчуги только искры полетели.

Слабо.

Десять шагов.

В Гвардейца прилетело какое-то заклинание. Я видел только яркую вспышку и как он качнулся на бегу, затем по его плечам поползло пламя. В замедлении Сах всё это выглядело неторопливо, заставляя меня раз за разом повторять: «Держись. Держись!».

Он устоял и пламя опало. А я теперь не бежал, я летел над песком, приближаясь к Гвардейцу огромными прыжками.

Пять шагов до строя.

Я оказался вплотную к каменной спине. Прыгнул. «Хлысты» ухватились за плечи голема, вскинули меня дальше, прямо на огромную каменную ладонь. И Гвардеец буквально швырнул меня в небо, заставляя взмыть над вражеским строем.

Трюк, который когда-то проворачивал мой Скорпион.

Тёмные ждали подвоха.

По мне стегают арбалетные стрелы, в грудь упирается огненный луч толщиной в руку. Но меня обхватывают песочные тела моих «Змей», руки сжимают щит, а впереди скрещены мечи, прикрывая лицо и сердце. Мучительно долгий миг в Сах. Миг, который решает – жить мне или умереть. Щит пробит, грудь обжигает, рвёт болью руку и ногу, но я жив и сваливаюсь на тёмных. Одни враг вбит в песок, слышен только хруст костей. Бросаю в чьё-то забрало оплывающую белым пластину, которая только что была щитом. Стряхиваю капли расплавленного металла с руки вместе с остатками перчатки. «Хлысты» изменяются, обретая морды, полные зубов, рвутся в стороны, к телам врагов. Один меч ударяет влево, врубаясь в щель между шлемом и наплечником, эспадон бьёт направо, раскалывая шлем. Рвануть на себя, ударить влево. В спину бьют. Сила удара швыряет меня вперёд, но я лишь довольно скалюсь: мне это и нужно.

За спиной многоголосый вопль боли. Мне не нужно оборачиваться: Гвардеец врубился в строй. Я вырываю из мёртвых рук щит и встаю с колен. Шагаю вперёд, туда, где стоят маги. Тёмные пытаются навалиться, зажать меня между щитов. Не сегодня, не тогда, когда у меня два меча и ещё две гибких хищных конечности. «Змеи» подныривают под щиты, изгибаются, сами выцеливая слабые места брони. Тёмные вокруг кричат, падают под ноги: с пробитым сердцем или вырванным горлом меня не остановить.

Заминка. Эспадон входит точно в щель забрала очередного врага, пробивает череп и увязает. Несколько драгоценных мгновений уходит на то, чтобы вырвать его, и меня бьют в затылок. Мир темнеет, теряет краски, во рту кровь, голову словно оторвали. Но я ещё жив. «Змеи» бьют за спину. Все четыре. И тут же меня бьют по затылку ещё раз.

Но этот удар слабее. Перед глазами дважды вспыхивает: тёмные выцеливают из арбалетов щель забрала. Но я хотя бы прихожу в себя и вскидываю щит выше. Почему-то снова стою на коленях, а эспадон выпал из «Хлыста». Встать не успеваю. Под ногами вспыхивают линии заклинания. А маны нет даже на то, чтобы рассечь его. Меня охватывает пламя. Оно же мешает тёмным навалиться на меня, заставляет их отшатнуться в сторону. Я не дышу, поднимаюсь на ноги уже с мечом в руке. Удар наотмашь по арбалетчику перед собой. Удар не выходит. В теле слабость, ноги словно слеплены из песка: замах, который должен отрубить тёмному руки, даже не прорубает кольчугу, но заставляет его рухнуть, вопя от боли.

Я повторяю. Раз, два, три. Делая шаг с каждым взмахом. Мне нужно убраться из фокуса заклинания. Пламя опадает, позволяя мне сделать глоток воздуха. Голова кружится, цвета плывут. Но это уже неважно: маги передо мной. Вижу вскинутую ладонь и сжимаюсь за щитом. В меня упираются десятки синих росчерков, соединяя меня и тёмного, пробивая щит, стегая меня по рукам и груди, пытаясь пролезть в кольца кольчуги. Слабо. Будь на мне простой латный доспех и обычный защитный амулет – это убило бы меня. Но мы возле работающего Истока и преодолевать амулетную броню нужно в едином ударе, а не в десятке растянутых, ослабленных щитом. Я жив, а боль неважна.

На этот раз я перекидываю эспадон в «Хлыст» и раскручиваю его так, как нужно, обрушивая жуткий по силе удар на первого тёмного. И он не магистр, не преемник тёмного Мастера: у него нет защиты от стали. На миг что-то вспыхивает, песок тел моих «Змей» вскипает, а затем раздаётся звук, с которым сталь входит в живую плоть. Звук, словно в лавке мясника при рубке туш.

Один. Отшвыриваю заледеневший шит, больше похожий на решето. Теперь ничего не загораживает мне обзор. Из четырёх песчаных «Змей» целы только две, вместо трофейного меча в одной из них сжат лишь обломок. Эспадон снова под ногами, в теле мёртвого, а над ним стоит последний тёмный маг.

Успеваю начать шаг, как пространство между мной и врагом заполняют сотни воздушных дисков. Через миг они все летят на меня, обрушиваясь, словно рой разъярённых ос. Всё что я успеваю: сунуть левую, без перчатки руку, под мышку. Это уже было, маг. Меня таким не остановить.

В спину тут же что-то тяжело бьёт, заставляя сбиться с шага и воздушные диски в десятке мест рассекают кольчугу. Больно. Через шаг все повторяется, но в этот раз заклинание врубается так глубоко, что в глазах темнеет. Твари. Бьют из арбалетов в спину. Где големы?

Сеть бесстрастно сообщает, что и Гвардеец, и Солдат врубились в строй, но помощи мне ждать не стоит. Я сворачиваю «Сеть», вбирая из неё ману, делаю глоток сырой – больше, чем нужно, но выхода нет. Позади меня поднимается «Стена», пусть жидкая, тонкая, но это лучше, чем ничего. Разворачиваюсь на месте, наклоняясь и загребая песок ладонью, швыряю его в «Стену». Она тут же подхватывает песчинки, из невидимой превращаясь в мутно-розовую пелену и новый залп арбалетов чуть отклоняется. Этого хватает: вместо слаженного залпа из пяти болтов, в меня попадает всего один, что бьёт в плечо, лишь помогая завершить разворот.

Я снова гляжу в лицо тёмного: оно искажено в крике, который слышен мне протяжным воем. Диски перестают высекать искры из кольчуги, рвутся в сторону, все разом ударяют Орб, который тут же падает на песок. Тёмный скалится, раскидывает руки, словно готовится меня обнять. Опасно. Сейчас бы ударить самому, сбить ему концентрацию, отвлечь, не дать завершить новое заклинание. Нечем. Маны нет совершенно, мне нечем разбавлять ту сырую, что плещется вокруг меня. Но иначе погибну: пока я поднимал «Стену» тёмный отбежал и продолжает пятиться. Я не пройду этого расстояния.

Проклятый огневик. Нужно было отступать после убийства первого. Я переоценил себя.

Уцелевшие «Змеи» скручиваются передо мной в подобие щита, чтобы тут же рассыпаться под ударом чего-то, больше всего похожего на выпад огромного копья, скрученного из воздуха. Но они всё же ослабили чудовищный удар и заклинание лишь сбивает меня с ног, выбивая весь воздух из груди. Мгновение я гляжу на тёмно-синее небо и шар Артилиса. В глазах плывёт, кажется словно весь Гардар покрыт сотнями плещущихся фиолетовых искр.

Выхода нет.

Я обязан вернуться к Маро.

Глоток. «Доспех».

Удар, что должен был убить меня, приколоть к пескам Астрала, словно соскальзывает по магической защите. Ценой трёх четвертей принятой маны и пылающего шара в груди. Но я делаю ещё глоток и сажусь. Тёмный уже не кричит, его лицо замерло в маске ненависти. Моё наверняка не лучше.

Я убью тебя, тварь.

В тёмного три десятка рассекающих плетений. Влить ману в едва стоящую «Стену».

Раскалённый металл уже не только в жилах, но и заполняет грудь. Я даже не чувствую боли, во мне клокочет ненависть: кажется, что этого тёмного я разорву голыми руками.

Поднимаюсь на колени, а под ногами вспыхивают линии заклинания. Где опорные? Голова ещё кружится, не могу сообразить, поэтому просто бью под ноги рассекающими заклинаниями. Вовремя. Меня словно стискивает в огромных ладонях, пытается расплющить, но заклинание тёмного повреждено, мана хлещет в пустоту и через миг я свободен. За спину «Зубья земли», новые, мастерские, которые не только преградят путь врагам, но и, едва те приблизятся, уничтожат их.

Орб валяется в песке, явно повреждённый, но целый: я по-прежнему ощущаю его в ауре. Увы, на то, чтобы принять из него заклинания, нужно время. Ход тёмного.

Он вскидывает руки, на мгновение вокруг возникает огромное плетение, но я даже не пытаюсь его рассечь: слишком велик размер, слишком мало время оценки. Вокруг меня закручивается ветер, вбирает в себя песок.

Нет. Он не может быть магистром. Будь это так и я был бы уже мёртв.

Да. Ветер не так силён, чтобы сдирать с меня сталь и плоть. Но его достаточно, чтобы скрыть врага за красной пеленой, забить мне рот песком.

Под ноги тёмному «Конфликт». Он тут же рассекает опорный узел, заклинание не успевает даже сработать, безвредно выплёскивая ману, которую я только что через боль принял в себя. «Молнию» этой твари. Слишком слабо.

Не вижу, но по потокам угадываю, что тёмный пытается ударить. Отвечаю рассекающими уколами, которые пронзают красную завесу и пропадают из поля зрения. Удачно: от тёмного ничего не прилетает. Шаг вперёд. Ещё один «Конфликт» во врага, следом обычную «Сферу».

«Конфликт» впустую. «Сфера» взрывается. Тут же под ногами мгновенная вспышка и меня снова опрокидывает на песок: я наступил на ловушку. Непонятно, где верх, а где низ. В спину бьёт чудовищный удар. Едва поднимаю лицо от песка, как меня снова вбивают в него. Темно. Ничего не вижу. Ещё удар в бок, чей-то растянутый крик. «Конфликт» с глазом бури под себя. Новый короткий вопль и я получаю мгновение передышки.

Сморгнув песок, первое, что вижу – чужое окровавленное забрало. Успеваю поднять над собой защиту от магии и тут же в бок прилетает удар воздушного копья. Поздно: оно отшвыривает меня к трупу солдата, который пытался расколоть мне череп, но и только. Чуть ослабленное, оно уже не выбивает из меня воздух, не заставляет темнеть в глазах. Я получаю ещё мгновение. Лучше бы ты, маг, уничтожил Орб. Тогда бы у тебя оставался шанс.

«Хлысты».

Они буквально подбрасывают меня с песка, отшвыривая в сторону. Тело мёртвого солдата корёжит заклинание тёмного. Ещё один скачок от чужого плетения. На моей ладони уже разгорается горошина заклинания-обманки. Раз, два, три. Ещё одно заклинание я принимаю на грудь, полагаясь лишь на броню и «Доспех». Их хватает, хотя я едва удерживаюсь на ногах, но боли даже не ощущаю: она не сильнее той, что уже горит во мне. Вокруг меня исчезает воздух: нечем дышать, а мгновения в Сах текут медленно.

Я замираю, вытягивая перед собой ладонь. Тёмный покупается, отправляя в меня рассекающие заклинания. Дурак. Над головой нужно глядеть.

Обманка-светлячок бесследно исчезает с ладони, а на тёмного обрушивается то, что родилось из улучшения «Пробоя» – «Гнев».

С высоты в тридцать метров падает каменная сосулька, покрытая паутиной молний. Тёмный успевает всё понять и сделать шаг в сторону, но это его не спасает: едва материальная основа касается песка, как тёмного тянет к земле. Так сильно и резко, что ему ломает ноги. А ещё через мгновение круг в пять метров покрывается молниями. Тёмного корёжит, выламывает, но он ещё жив – я ощущаю, как в его ауре собирается новое заклинание.

Трачу несколько драгоценных секунд на то, чтобы найти опорную точку того заклинания, которое убивает меня, лишив воздуха.

Подбежавшего солдата встречает удар «Хлыста». Точно в забрало. Враг уже мёртв, а тело его ещё пытается бежать.

«Конфликт» в мага.

И его аура исчезает. Мёртв.

«Хлысты» вырывают из рук лежащего под ногами тёмного меч и щит. Я кручусь на месте, оглядываясь и пытаясь понять, что происходит. Вижу Гвардейца, вижу рубящихся с кем-то тёмных, часть из них бежит ко мне. Сколько их осталось? Где эти тупицы, что считаются моими старшими соучениками?

Трачу мгновение, чтобы принять из Орба «Сеть» и развернуть её.

Из двух сотен осталось около пятидесяти. Не то. Тёмные рубятся с Солдатом, он как раз использует «Зубья» из щита. Не то. Враги уже вплотную ко мне.

Удар мечом влево, вырвать, рубануть вправо. Слабая сталь разлетается осколками, когда я задеваю край наплечника. Но тёмному хватает и обломка – шея рассечена. Не мешайте мне.

Подхватить с песка уже два новых меча. Вскинуть щит навстречу арбалетным стрелам. И так вдох удаётся сделать через раз – заклинание тёмного уже исчезло, но в груди плавает шар раскалённого металла, не оставляя места лёгким. Не хватало ещё на простых солдат тратить ману.

Где этот проклятый огневик и Орая?

Неужели они погибли?

Вот!

В «Сети» наконец проявились две зелёных точки. Едва тлеющих. Именно там, где и рубился Солдат. К ним.

Опустив щит, я с ненавистью глянул на арбалетчика, который уже натягивал тетиву. Сейчас бы угостить его «Копьём», но я и так зашёл слишком далеко в этом бою. Поэтому шагнул назад и в сторону, закладывая дугу к Орбу. Проклятый тёмный один раз сумел попасть мне в ногу, уменьшив запас маны в «Доспехе». Тварь. Через несколько секунд я подхватил с песка свой артефакт. Бок его уродовал огромный скол, заклинание тёмного даже рассекло серебряную рубашку. К счастью, орешки накопителя и Родника оказались целы. Повреждён был только сам Стазис и, похоже, заклинание левитации. Если бы я сам выбирал, что можно повредить в Орбе, то не смог бы выбрать лучше.

Первым делом коснулся накопителя. Пусть миновало всего несколько минут боя, но Родник принёс несколько капель маны. Чистой, переработанной под меня. Кажется, ладонь, на которой лежал Орб, дрожала, пока я впитывал в себя эти капли. Кроха. Ничто в сравнении с моим резервом. Но, влитые в Доспех, они чуть уняли боль в груди, охладили шар расплава, дали надежду, что у меня всё ещё есть шанс выкарабкаться и вернуться к Маро.

«Хлысты» сжимали два щита и два меча. Тёмные не могли меня остановить. Их мечи не шли ни в какое сравнение с моим эспадоном и редко выдерживали больше одного удара, зато вокруг их валялось с избытком. Похоже, под конец пути тёмные боялись меня не меньше моих залитых кровью големов. Вперёд, яростно что-то вопя, выскочил тёмный с чем-то древковым, сильно похожим на наши алебарды. Отличали его и доспехи, покрытые едва заметной насечкой.

Тёмный вскинул своё оружие над головой на вытянутых руках и в мою сторону уставился передний шип топорика. Один укол в лицо, другой в пах. Оружие тёмного извивалось над ним, грозя мне десятками ударов. Мастер.

На его беду, против меня это бессмысленно. Не тогда, когда я в Сах и оружие у меня не руках, а надёжно сжато длинными «Хлыстами». Хотя будь у меня только один меч, он бы ещё мог победить.

От удара левым мечом он уходит, эспадон ловит между клювом и топориком алебарды, закручивает, пригибая к земле. Тут же каким-то невероятным движением жалит алебардой меня в лицо. Почти двухметровое древко показывает, что я слишком близко, но этот удар я отвожу щитом. По мне стегают арбалетные стрелы. Опоздали. Нужно было стрелять мгновение назад, вместе с ударом алебарды. Снова бью мечом слева. Тёмный ловко пригибается, уходя от стали словно змея. Рубит меня в голень. Я пропускаю этот удар, он пробивает Доспех, просаживает амулетную броню, выбивает из-под меня ногу, заставляя рухнуть на колено.

Но это его единственный успех. Второй щит рушится на древко, ломая оружие тёмного. Сначала бьёт короткий меч, а затем эспадон – точно туда, куда змеиным движением рванулся тёмный. Я пробиваю его насквозь, прикалывая к песку. Он ещё жив: хрипит, режет руки о мой клинок, пытаясь вытащить его из себя. Но в следующий миг я уже бью коротким мечом ещё раз. В горло.

На ногу я оперся с трудом: удар тёмного едва не сломал её. Не будь на мне Доспеха и победа оказалась бы бессмысленной: на одной ноге сражаться в полную силу не выйдет. Я бы, выиграв, проиграл. Но я встал и уцелевшие тёмные отхлынули прочь, к склонам барханов, заставив меня ухмыльнуться. Значит, это был командир: я больше не слышу властных приказов, не вижу никого, кто бы так же выделялся доспехами.

Солдат стоял буквально в окружении вала тела: никто не сумел подойди к нему ближе вытянутого меча.

Иссечённый глубокими зарубками, припадающий на одну ногу, он выдержал схватку. Моих вложенных небольших навыков с оружием, артефактов и его прочного тела хватило, чтобы защитить тех, кто жался у его ног.

Издалека казалось, что и огневик, и Орая лежат ничком без сознания. Но, стоило схватке замереть, как их тела шевельнулись: Орая подняла голову, оглядываясь и заставив меня выругаться. Она оказалась без шлема, по лицу стекала кровь, искажая черты. Один случайный удар, один арбалетный выстрел отделял её от смерти. Я бросил по сторонам быстрый взгляд, оценивая, чем заняты арбалетчики. Разрядив в меня оружие, они не спешили натягивать тетиву, пятясь со всеми остальными.

Но и шлема Ораи я нигде не видел. Я сделал ещё шаг, мои щиты опустились к песку, прикрывая тела товарищей. Орая прижимала руки к груди огневика. Долгий миг в Сах я не мог понять, что она делает, пока не сообразил: на руках не её кровь. У огневика пробита грудь.

– У меня нет маны. Я пуста.

Наверное это должно было быть криком, но Орая скорее прохрипела эти слова, сразу закашлявшись кровью.

Я промолчал, не зная, что ответить. Её утешил другой:

– Нормально. Ты сделала всё, что могла. Я знал, что так будет, – огневик шептал это с закрытыми глазами.

– Аор, помоги.

Огневик открыл мутные глаза, с трудом нашёл меня взглядом, губы его дрогнули:

– Чем он поможет? У него нет Жизни.

Я не выдержал:

– И чего ты добился?

– Мы ведь отстояли портал?

– Какой ценой?

– Разве я мог бежать там, где погибли остальные?

– За Ораю тоже решил?

Огневик поднял руку, коснулся щеки Ораи:

– Прости.

Рука рухнула, а Орая всё же закричала:

– Бирк!

На одну точку в Сети стало меньше. Через мгновение броня исчезла с умершего огневика. Казалось, он был полностью покрыт кровью, словно истекал ею из десятка ран, даже там, где до этого его защищали неповреждённые доспехи. Он что, выпил перед схваткой боевой эликсир? Откуда он у него здесь, в этих песках?

Прерывая мои мысли, по щитам и спине хлестнули болты.

Я развернулся, видя лишь подтверждение огням в Сети. Теперь тёмные воспользовались тактикой, которую отверг погибший Бирк-огневик: они отступили на склоны и оттуда собирались обстреливать нас из арбалетов. Бессмысленно, если бы на Орае оставался шлем. Можно отозвать броню и вызвать её новой и целой, вместе со шлемом. Но для этого нужна мана – своя, а не заёмная. Броня тёмных, сделанная из плохого железа, ничем не поможет, их негодные шлема не отразят и одного залпа.

Я подхватил Ораю на «Хлысты», отрывая от огневика, прижал к себе, прикрыл двумя щитами. Мне не понравился ни её вскрик, ни кашель и кровь изо рта. На боку, ближе к подмышке, броня оказалась прорублена. Сегодня я встретил только одно оружие, которое способно было на это с одного удара: алебарду командира тёмных. У Ораи похоже сломаны рёбра, а я её ещё рванул с песка. К тому же, мне сейчас ещё и двигаться. Так не пойдёт.

Приказал:

– Солдат, прими её на одну руку и прикрывай щитом и телом.

Он двигается плавно и точно не будет прыгать. Чувство вины в себе я задавил – не время. Огляделся. Со спины меня прикрывают големы, там больше всего тёмных. Но и на склонах тут и там мелькают те, кто вышел сюда за время сражения. Они везде. Вопрос времени, когда среди них снова найдётся тот, кто вышел из пелены Гравоя с полностью ясной головой. Да мне хватит и одурманенных. С Ораей на руках сражаться не выйдет, Солдат не сумеет прикрыть её со всех сторон, особенно когда начнётся схватка. Оставить её в песках или просто в стороне – невозможно.

Приказ Гвардейцу:

– Вон тех левых.

Солдату отправляется другая мысль-приказ:

– Отходи к порталу.

У меня просто не остаётся выбора. Сколько прошло времени с тех пор, как в портал вошёл последний тёмный? Несколько часов уж точно. Да и вообще, этот портал должны были давно закрыть, прошли уже все нормы. Если только он не в какой-нибудь глуши, как в Дальнем Роге. Но даже в таком случае, те тёмные, что на той стороне уже понемногу разошлись по округе, чтобы…

Я случайно глянул в сторону арки пробоя и мысли оборвались. Я не мог видеть с такого расстояния Гравоя, но видел: на фоне тёмно-синего полотна арки горела яркая, почти белая точка, от которой в это полотнище били сотни огромных молний.

Но не это заставило меня замереть. Пелена почти исчезла, сжавшись до крошечной полоски перед аркой, открывая поле смерти. Не знаю, сколько там лежало мёртвых солдат, с такого расстояния я видел лишь сплошное, поблёскивающие на солнце поле стали. Поле, на котором я заметил движение. Туша одного из огромных драконов шевельнулась: выбросила в сторону лапу, подтянула ей тело и перевернулась.

А через миг в белую точку упирается сразу три разноцветных луча: красный, голубой и фиолетовый. Точка бледнеет, отсюда кажется, что и вовсе исчезает. Опадает сеть молний, бивших в портал, исчезает узкая полоска серой пелены Гравоя.

Плевать на боль, на то, что у меня нет своей маны на заклинание. Я сам не замечаю, как передо мной оказывается сразу три «Ока». В воздушной линзе всё дрожит, но я вижу фигуру Гравоя, всё ещё висящую в воздухе. А ещё я вижу синеву портала сквозь него, прямо через дыру в его теле – какой-то из лучей пробил Гравоя насквозь. Я не успеваю выругаться даже в мыслях, как Гравой вскидывает руки и вновь окутывается молниями.

Смахнув в сторону «Ока» я снова вижу всё поле боя. Поле стали, на котором шевелится уже два дракона, а из портала выползает ещё один. Вижу искрящийся белыми разрядами шар на фоне арки пробоя. Он вспыхивает, слышен раскат грома, когда молнии толщиной в вековые деревья ударяют в землю. Но не исчезают, а стелются поверх, стремительно ползут к арке пробоя, к ожившим драконам.

В этот раз я успеваю порадоваться, что Гравой жив и даже способен нанести удар такой силы. А потом молнии поднимаются по полотнищу портала, выплёскиваются за пределы поля стали и мчатся дальше, охватывая по пути всех тёмных, что избежали смерти до этого.

Я ору:

– Солдат, в портал!

– Нет!

Больше Орая ничего не успевает выкрикнуть, голем не задумывается над приказом ни мгновения. Он ведь стоит в двух шагах от пробоя. Миг – и он пропадает в нём. Ещё через мгновение молнии добираются до меня.

Глава 35

Врата внезапно покрылись сеткой молний, которые рванулись за пределы полотнища пробоя, снова оплели серые колонны, вгрызаясь в источенный камень.

Шалодар мгновение мрачно вглядывался в голубые змеи разрядов. Сейчас он готов ко всему. Несколько человек не снимали руки с амулетов эфира, а ему, Повелителю этой стихии, ничего не стоило дотянуться до них разумом. Если Врата рухнут и портал тёмных развернётся во всю ширь, то в дело пойдут Источники. Выплеск маны сметёт врагов, сколько бы их здесь ни оказалось. Эта волна сотрёт все заклинания, выжжет все руны во всех переходах и пещерах. И так как всё здесь держится только благодаря расчётам и магии, ему не понадобится даже повеления – огромный свод этого зала скорее всего рухнет сам.

Уже даже неважно, будет ли этот портал тёмных двухсторонним или нет: если тот развернётся во всю ширину пещеры… Это последнее, что он сможет сделать для защиты Гардара. Но приказ он отдаст, только когда их ряды сомнут и надежды не останется.

Серый камень трещал, лопался под ударами молний и под эти громовые раскаты умирающего камня продолжался бой: одни тёмные убивали других. Внезапно молнии рванулись вперёд, перескочили с Врат на свод пещеры и его пол, захлестнули всю пещеру, в один миг сжигая всех тёмных и упираясь в полотнища защит гардарского строя. Защиты прогибались, шли разводами под ударами голубых плетей толщиной в тело человека, но пока держались. Мгновение, другое. Кое-где защита начала сдавать и в первые пробои ринулись молнии, стегнули по редкому строю големов. Рядом с Шаладаром вскинул перед собой посох Ротарин, подпирая защиту.

А через миг всё закончилось.

Шалодар несколько раз моргнул, убеждаясь, что Врата и впрямь погасли. Пробой, в который они вложили столько сил и маны – исчез. И это было лучшее, что могло случиться. Их ошибка оказалась исправлена.

Выругался Ротарин, да так, как Шалодар не слышал от него уже пару сотен лет – мешая обычный язык и язык Присягнувших. Длинное злословие сменилось кашлем: Шалодар сбился со счёта, сколько раз тёмные использовали пламя, чтобы расчистить путь для новых воинов. Вентиляция этого огромного зала никогда не рассчитывалась на подобное, так что даже внизу дышалось с трудом, а свода и вовсе не было видно за висящим над головами чадом. Ротарин сорвал закопченный шлем и вытер слёзы, лишь размазывая сажу. На покрытом разводами лице выделялись зелёные глаза и чёрные от копоти провалы ноздрей.

– Повелитель, что это было?

– Если не знает мой лучший ученик, то откуда знать старику вроде меня?

Шалодар не стал дожидаться, когда Ротарин соберётся для ответной колкости, отвернулся, ища командира бригады. Но все солдаты вокруг оказались похожи друг на друга: усталые, покрытые копотью и кровью, с иссечёнными латами. На горжетах не разобрать даже цветных отметок ранений, не то что знаков различия. Шалодару пришлось повысить голос:

– Командира ко мне!

По строю пробежала короткая судорога и через минуту рядом с разбитым, лишённым ног, но всё ещё сохранившим в себе рабочий Исток големом оказался безликий грязный солдат. Ударил в грудь кулаком:

– Повелитель, капитан Виор де Гаул. Старший из оставшихся офицеров.

– Тонму де Гаул, думаю, всё закончилось. Позаботьтесь о своих людях.

– Наблюдение за этим залом?

– Безусловно, в каждой смене будет архимаг. Ротарин, обеспечь.

– Понял, Повелитель.

Шалодар хотел было снять броню, но в пещере словно шёл грязный снег: из-под свода осыпались хлопья пепла, так что от этой идеи пришлось отказаться. Больше всего ему хотелось бокала какого-нибудь крепкого пойла, чтобы смыть с языка горечь пепла. Сотни лет он не дышал прахом погибших и был совсем не рад повторить этот опыт – пусть большей частью это и прах тёмных.

Напоследок Шалодар проверил поле боя. Хотя его стихия совсем не Жизнь, но у Повелителя Эфира свои пути. Не то, чтобы он верил, будто в завале тел и пепла остались выжившие после буйства молний, но хотел ещё проверить и сами Врата.

Ни одного живого тёмного, как и ожидалось, не нашлось. Врата мертвы окончательно и бесповоротно: ни следа от сложнейших плетений, руны выжжены, Истоки мертвы. Ни следа от той ниточки, что вела в Астрал к Стражам. Шалодар не нашёл в себе сил, чтобы сожалеть о провале, сегодняшняя битва выпила из него все силы. На сотни лет он отстранился от битв, сегодня словно отыгравшись за все эти годы. Зелон не шёл ни в какое сравнение со сражением в этой пещере: почти двое суток боёв, семь убитых богов. Пожалуй, славы ему хватит на следующие несколько сотен лет.

Повеление Шалодара скользило всё дальше и дальше, пронизывая скальную породу, ощупывая запутанную сеть тоннелей и пещер, показывая ему суету живых и биение потоков магии. Камень закончился, но повеление ширилось ещё несколько секунд, исправно донося до Шалодара всё, сквозь что оно проходило. А вот Шалодар не сразу понял, что перед собой видит.

Тёмные снаружи!

Какого?

– К бою!

Глава 36

– Гар – сто пятнадцать пробоев. Подтверждено закрытие восьмидесяти шести. Тиро…

Рагнидис перебил:

– Я требовал в сводке отдельно сообщать о Храме.

– Прошу простить, Повелитель. – Секретарь и так был бледен, а после холодного тона Рагнидиса и вовсе стал напоминать мраморную статую. – Храм – шесть пробоев, шесть подтверждений, час назад в списках двадцать четыре погибших гвардейца.

Рагнидис отвёл взгляд:

– Дальше.

– Тиро – сорок шесть, подтверждено двадцать два. Уорд – двадцать один, подтверждено семнадцать. Милор – двенадцать, подтверждено пять. Ретро… – секретарь сбился, неуверенно продолжил, – пока один необычный портал, исчезновение подтверждено. Орт, Пеленор, Сакор, Мирис, Ралос – ничего, ноль. Страт – восемьсот двадцать шесть обнаруженных.

Кто-то из армейцев за спиной Рагнидиса глухо выругался. Четыре часа назад, когда говорили об уничтожении армии тёмных на границе Страта, цифра звучала вдвое меньше.

– Восстановили Сигнальную связь со Стратом, Герием, Хорамом. – Секретарь замялся, через силу произнёс: – К бригадам на границе провинции Страт начали возвращаться фельдъегеря. Ваук, Увирам – разрушены. Шесть фельдъегерей не вернулось в срок.

Легат Зверен не выдержал:

– Сколько можно тянуть?! Число подтверждений у Правоса и остальных Повелителей?!

Секретарь сглотнул:

– Нет подтверждений. Они не могут их закрыть.

Глава 37

Давно я не терял сознание и не проваливался в темноту беспамятства.

Сначала вокруг нет ничего. Совсем ничего, ты даже не осознаёшь себя. Затем первая мысль, которая приходит тебе на самом краю забытья – понимание того, что ты существуешь и ты человек. Мысль ширится, тянется к прошлому, пронзает границу беспамятства, возвращаются первые воспоминания. К примеру, как тебя зовут, кто ты. И тут же приходит боль – в этот момент сразу же жалеешь, что пришёл в себя. Но одновременно приходит и воспоминание о том, что если есть боль, то ты ещё жив…

А ещё вспоминаешь последнее, что видел – огромные столбы молний, плавящие песок, а затем ударяющие в тебя – и понимаешь, что после такого выжить не должен был. Но если сумел, то кто сказал, что ты такой счастливчик один? А боль… Ты помнишь и о том, что к боли тебе не привыкать.

Я захрипел, шевельнул руками, в первый миг не сумев их даже поднять. Затем что-то захрустело и я обхватил себя руками, пытаясь усмирить пылающий шар в груди. Я привык играть с огнём сырой маны и почему-то был уверен, что никогда больше не перейду предел. Жаль, что огневик погиб – останься он жив, я бы много чего сейчас ему высказал. Как глупо у нас обоих вышло.

Глаза разлепить оказалось труднее. Всё лицо словно стянуло маской. Если в меня ударила молния такого размера, как я запомнил, то это, скорее всего, маска обгоревшей кожи. Я даже испугался, что мои ощущения – обман и мне вовсе нечего раскрывать, но затем веки дрогнули и я увидел свет. Он резанул глаза, тут же хлынули слёзы, которые вскоре размочили корку и позволили мне полностью поднять веки.

Первым делом я скосил глаза, по очереди их зажмуривая и пытаясь увидеть свой нос. В шлеме это выходило плохо, но чёрной корки обугленной плоти точно не заметил. Я даже увидел ресницы, которые должны были сгореть первыми. И вместе с тем, я чувствовал вонь горелой плоти, пусть и едва-едва.

Вторым делом я оторвал от груди руки и принялся нашаривать на поясе Орб. Будь я в порядке, то принял бы из него ману и так, достаточно того, что он в пределах моей ауры. Но не выходило, я лишь ощущал, что он на своём месте, не более. Но стоило ладони лечь на яйцо Орба, как дело тут же наладилось. Зато меня удивило то, как много в нём собралось маны: мне хватило почти на треть резерва, с запасом разбавив ядовитую ману в груди. Она перестала отдаваться в жилах огнём при каждом ударе сердца, а я тут же принялся тратить её. «Сеть.» Живых нет. Уже отлично, а то удивляться я устал. Даже тому, что в пяти шагах за моей спиной стоит Гвардеец. «Доспех», два «Улья» (они лучше всего против простых тёмных солдат, жаль даже на них мне не хватало маны в конце сражения), «Копья», «Касание», заготовки «Пробоя» и «Града».

Так потихоньку я избавился от всей ядовитой маны. К счастью, этот процесс не вызывал нестерпимой боли, просто с каждым плетением уменьшая шар расплавленного металла в груди. В итоге он полностью исчез, оставив после себя лишь тянущую боль ожога и саднящие вены. Может быть, не всё так плохо, как я себе вообразил? Может, всё обошлось? Не так уж и много я принял в себя ядовитой маны, да и ничего сравнимого с выплеском Источника не произошло.

Подниматься оказалось тяжело. Зато я понял, почему не сразу сумел поднять руки: песок вокруг сплавился коркой, которая и сковала меня. На всякий случай стащил перчатки, обнаружив целую кожу, затем снял шлем и рассмотрел себя в его отражении. Цел. Как можно было выжить после удара такой молнии? Тем более что вокруг валялись десятки обугленных тел тёмных. Это возможно только в том случае, если ударило заклинание, которое разбирало своих и чужих. Или повеление со схожими свойствами.

Похоже, что я своим приказом отправил Ораю навстречу опасности. Увы, но с этим уже ничего поделать нельзя: я не сообразил сразу, но портала рядом не обнаружилось. Как не нашлось и огромной, закрывающей половину горизонта, арки пробоя. Гравой закрыл и то, и другое и мне оставалось только надеяться, что Солдата хватит, чтобы защитить Ораю на той стороне. И гнать от себя яркие картинки, где голем из перехода вываливается в центре построения тёмных, которые и не подумали отойти от портала на разведку, а затаились рядом с ним в ожидании подмоги.

В любом случае, моими переживаниями случившегося не исправить. Если пересчитать выход Родника в Орбе, то прошло часов шесть-восемь: либо Орая уже мертва, либо Солдат её защитил и она даже сумела себя подлатать. Солдат лучший из моих големов, когда дело заходит о схватке на одном месте.

Облизав сухие губы, я вспомнил про флягу. Моя давно пуста, но вокруг полно тёмных. Я дополз до ближайшего и сорвал флягу с его пояса. Там нашлось всего два глотка, словно этот тёмный полдня шёл к пробою по пустыне, но язык начал шевелиться свободней, и я приказал:

– Подойди.

Теперь я принял в себя ману Родника Гвардейца, она вливалась в меня, отдавая ощутимой прохладой по жилам, успокаивая боль. Оставалось загадкой, почему когда я очнулся, у меня в резерве оказалась только сырая мана и ни следа той, которая должна была восстановиться естественным образом. Но мне сейчас не до раздумий о тонкостях магии: я остался жив, расплав из груди исчез – и это уже невероятное достижение. Вот только вокруг простирались пески Астрала и, хотя я знал направление, расстояние до Храма Стражей оставалось неизвестным. Но первым делом я собирался двинуться туда, где ещё недавно поднималась арка портала: хотел найти Гравоя. Пусть я и видел его ужасающую рану, но кто сказал, что для Стража она смертельна?

Гвардеец шёл впереди, а я следом, заставляя «Сеть» раскидывать нити как можно дальше. Каждые десять шагов делал небольшой глоток из новой фляги. В трофеях у меня не было недостачи: чем ближе я подходил к полю стали, тем больше лежало вокруг тел.

Правда, чем я ближе подходил к этому полю, тем меньше мне хотелось так красиво его называть. Это издалека виден был только блеск доспехов, теперь же передо мной предстал завал из мёртвых, часто обугленных тел. Здесь лежали десятки тысяч мёртвых – больше, чем я когда-либо видел живых. Теперь я совсем не радовался тому, что тёмные не растворяются в песках Астрала, ведь будь это так и сейчас я шагал бы по настоящему стальному полю, где вся грязь давно исчезла, возможно подарив жизнь красной растительности Астрала.

Но мне приходилось шагать по толстому слою мёртвых тел, оставив позади Гвардейца, дыша вонью горелой плоти и сплёвывая скапливающуюся на языке горечь. Я пытался смыть её водой, отстраниться от того, что подо мной тысячи трупов, представить, что это неверная, расходящаяся под ногами болотина, которую я ощупываю посохом – всё оказалось тщетно.

Как бы то ни было, я не мог позволить себе терять время на обход этой бойни: «Око» помогло найти среди безликих точек впереди одну синюю. Гравой лежал навзничь, не шевелясь, но над ним поднимались какие-то белые всполохи, а значит, он мог быть ещё жив.

С вала тел, который с этой стороны оказался мне по пояс, я спрыгнул. Впереди на песке лежали одиночные тела – без доспехов, в вычурных одеяниях, через одного они сжимали в руках посохи. Кем они были при жизни? Архимагами, Повелителями, Архонтами, богами? Я равнодушно, обходя на расстоянии, шагал мимо них к своей цели.

Гравой действительно оказался жив. Вероятно, услышал или ощутил меня, но когда между нами оставалось десять шагов, он открыл глаза. В этот раз они были не просто белого цвета, а горели белым огнём, бросая на его лицо отсветы.

– Ты сумел выжить?

Я молча пожал плечами: кажется, этот вопрос и не требовал ответа. Ведь не некроголем же я? Я вот тоже не видел, чтобы Гравой дышал, издалека приняв его за мёртвого. А он вновь спросил:

– Ты единственный, кто уцелел?

На этот раз я ответил:

– Да.

Гравой помолчал, впервые его грудь поднялась и он вздохнул:

– Жаль. Я признаю, что вы, маги Гардара, достойно сражаетесь и достойно уходите. Рад, что могу сказать это хотя бы тебе.

Я тоже помолчал, не зная, что ответить. Я уже стоял вплотную к Гравою и видел в его теле ту самую дыру. Огромную, размером с голову. Живота у Гравоя просто не было, а уцелевшие таз и ноги оказались повёрнуты под странным углом. Просто потому, что их соединяли с остальным телом только узкие полоски плоти под лохмотьями одежды.

Крови не было. Не было и тяжёлого запаха внутренностей – впрочем, на этом поле бойни я не уверен, что сумел бы его ощутить. А белые всполохи, которые я заметил издали, вырывались из-под грудины Гравоя, на миг освещая странную фиолетовую плоть раны.

– Что с вами, Гравой?

– Умираю.

– Что? – я не поверил.

– Столь сильные, как я, существа умирают долго. Вернее будет сказать, что я на сотню лет ухожу в разъедающие объятия Астрала. Но хотя бы достойно провожу тех гардарцев, что погибли из-за меня.

Я молчал, не зная, что сказать. Я шёл сюда, надеясь, что Гравой всего лишь ранен. Как он верно сказал, разве могут существа подобной силы умирать от одной раны? Пусть и такой огромной? Ему недоступна стихия Жизни? Гравой поднял руку, движение давалось ему с явным трудом и указал пальцем мне за спину:

– Тебе туда. Чуть правее осевого потока.

– И что там?

– Место где ты появился. Наш город. Город Стражей. Я бы тебя перенёс…

Я не выдержал:

– С такой-то раной, Гравой? Побереги силы.

Он, заставив меня удивлённо вскинуть брови при виде такой открытой эмоции, хмыкнул:

– Не в ней дело. Сил у меня ещё полно, разрушено тело, которое должно повелевать, проводник силы, а не сердце. Я даже не знаю, кого винить в случившемся.

– Винить?

– Да. Столько всего случилось в один день, что иначе как судьбой это не объяснить. Сначала кто-то вмешался в схему оазисов.

– Вмешался?

– Ты тоже ранен? – Гравой поразил меня ещё сильнее рассмеявшись. – Оглох от своих же заклинаний?

– Н-нет.

– Кто-то, не спеша, оазис за оазисом, вмешивался в Великое заклинание, смещал баланс. Сколько я ни просеивал эти пески, так и не сумел найти неучтённых оазисов. – Я замер, внимательно слушая Гравоя и одновременно вспоминая слова Ильмара. – Пытался противостоять изменениям, но даже твой оазис с огнём не спас Таттву.

Я не сумел сдержать злости:

– Значит, это правда?

– Что именно?

– Я встречался с одним из магов. С Ильмаром. Он считал, что изменение Великого заклинания – это дело рук Стражей и готовился к этому.

– Ильмар? – Гравой задумался, качнул головой. – Не помню, чтобы он был настолько хорош. – Видя моё непонимание, пояснил: – не всякий Страж из «хранителей», отдав сотни лет оазисам, сумел бы засечь изменения Таттвы. Ему банально не хватило бы силы и опыта.

Меня снова задело это пренебрежение:

– Даже если он гений?

Гравой отмахнулся:

– Даже если он гений. А знаешь, вы вообще не должны были встретиться. Оазис Ильмара далеко от твоего, ему нечего было делать в тех местах. Если только… – Гравой снова ухмыльнулся, – его не послали туда.

– Что?

– Я искал оазисы, позабыв, что есть старый способ поддержки Таттвы.

Я сообразил:

– Развалины?

– Да, Костуры. И их он отыскать сам не мог. Ему помогли.

– Значит, – я помедлил, но сказал это, – все же Стражи.

– Досадно, но, похоже, начали всё и впрямь мои собратья. Кто-то из «затворников».

Невольно я обернулся на поле трупов, указал на них Гравою:

– Вот это называется затворничество? Остаться с этим один на один?

– Так и происходят здешние битвы, гардарец. Раз за разом, сотни лет.

– Не ты ли, – я снова в запале забыл о вежливости, – Гравой, говорил мне об опасности? Что тёмные не должны найти Сердце Мира?

– Ты прав. Нам повезло, что всё это выпало на мою стражу. Окажись здесь кто послабее и «затворники» первые бы вырвали себе все волосы. Скажу честно – это была лучшая моя битва. Да и на горизонте отлично полыхает, боги гибнут там один за другим. Теперь, думаю, у нас будет несколько десятков лет относительного спокойствия. Посвящение, после которого избранные становятся богами, не может происходить по щелчку пальцев. К силе нужно привыкать.

– Ты смеёшься, но я не вижу поводов для смеха. Погибли мои товарищи. Насовсем. Они не вернутся и не встанут рядом со мной. Даже через сотню лет.

– Я знаю, Аор, я знаю. Я помню, что они не Стражи, а обычные люди. Мне жаль, но не думай, что план «затворников» был именно таким. Никто не хотел того, что вышло.

– Это как?

– Твой Ильмар ходил по Костурам, разрывая руины и замыкая в них рунные круги.

– Ильмар?

– Все Стражи у Таттвы и переходы своих собратьев я бы сразу обнаружил. С нашей силой мы разрываем пространство, оставляя за собой следы.

Я вспомнил, как Ильмар исчезал, лишь немного отдаляясь от меня, неуверенно спросил:

– А если сила меньше? Есть ли артефакты, которые позволили бы магистру Искусства использовать эти переходы.

Гравой шевельнул пальцами, просеивая через них песок и чуть погодя кивнул:

– Их можно создать. Для нас это не так сложно.

Я захохотал, опустившись на песок и утирая слёзы. Сквозь смех услышал Гравоя:

– Что с тобой?

– Ничего.

С трудом успокоившись, выхлебал полфляги воды и объяснил:

– Ильмар ожидал появления ещё одного небольшого прохода и собирался в сражении там доказать свою силу и убедить Кира Нелида, что он достойный и умелый маг.

– Глупо.

Возразил Гравою:

– Но тебе мы доказали.

– Я не об этом. Кир не покинул бы главное поле боя – на прорыв пришли как раз «затворники».

– Что-то я здесь их не вижу.

– Я ведь говорил тебе, что не могу никого винить в случившемся?

– Говорил.

– Сначала твой Ильмар и «затворники» вмешались в Таттву. Они явно хотели усилить барьер и закрыть Артилис от тёмных.

Если бы я не обессилел от смеха чуть раньше, то сейчас бы снова зашёлся в хохоте. Все оказалось ещё смешнее: Ильмар не только действовал по советам «затворников», но и делал совершенно противоположное тому, во что верил. Закрывал мир, а не доказывал свою силу «верным». Гравой поднял руку и загнул на ней два пальца:

– Но они использовали не оазисы, а старые Костуры. А я зажёг на месте одной из них путеводный огонь, вмешавшись в их план.

Нахмурившись, я напомнил:

– И усилял его раз за разом.

– Правильно. Они тянули Таттву в одну сторону, я в другую, а когда всё посыпалось, то вмешались и вы.

– Мы?

Гравой загнул третий палец:

– Гардар. Едва возникло подобие Таттвы, как вы активировали Врата. Будто этого мало, – Гравой согнул ещё палец, – влили в них море маны и попытались расширить их за все разумные пределы. – Пальцы Гравоя сжались в кулак. – А потом через Врата использовали Маяк, который напрямую позвал тёмных к ним.

Я едва удержался от того, чтобы схватить и тряхнуть Гравоя:

– Что?

– Да, гардарский маг, так оно и было. Это зов оказался больше похож на таран. Вломился сюда, уцепился за самое близкое ему, что нашлось – за копию Таттвы. Вот за этот пробой, который я закрыл. Хотя… – Гравой помедлил и разжал кулак, рука бессильно упала на песок, а он выдохнул, – должен поблагодарить не только тех, кто погиб здесь, но и тех, кто использовал Маяк. Вы все достойно сражались. Они забрали на себя треть моих врагов. Не будь этой помощи – я бы не справился.

– Пробой ещё открыт?

– Конечно, нет. Я закрыл и свой и их. А вот до остального не дотянулся.

– Чего остального?

– Четыре стороны вмешались в самую суть этого мира…

– Четыре?

– Ты же не думаешь, что тёмные просто шли на убой?

Я медленно кивнул:

– Понял.

– Слишком многие пытались изменить законы нашего мира под себя. Даже не будь я ранен и оставайся полон сил, я не сумел бы перенести ни тебя, ни себя к Вратам. Переходы невозможны – во всяком случае, здесь. Я вижу на горизонте марево.

Я и сам поднял голову, убеждаясь, что сияние, к которому меня звал Ильмар, всё так же горит на горизонте.

– А значит, Таттва по-прежнему разделена на две части. В твоём Гардаре тоже не всё так, как было раньше. Думаю, там сейчас сотни пробоев. Мир изменился.

Я мрачно уточнил:

– И если о вмешательстве «затворников» догадался только ты, то наш Маяк, подозреваю, почувствовали все Стражи. Так?

– Да, теперь у «затворников» есть весомый довод за то, чтобы запереть вас. Через некоторое время мои братья уничтожат тёмных, соединят искажённую Таттву и дойдут до оазисов. Если уж ты хочешь избежать запечатывания Гардара. – Гравой замолчал, глядя мне в глаза. Я кивнул, и он продолжил: – Тогда иди в наш город. Жди появления Стражей. Проси встречи с Вазом Реутом, он второй среди «хранителей». Перескажешь ему то, что услышал здесь, расскажешь про своего Ильмара.

Я скривился, вновь услышав «своего», но проглотил это. Сейчас меня волновало другое.

– Он мне поверит и поможет?

– А тебе есть смысл лгать? Не беспокойся. Он сумеет прочитать твою память и понять где ложь, а где истина. К тому же…

Гравой ещё раз пропустил сквозь пальцы песок, а затем поднял обе руки перед грудью. Повернул их ладонями к себе. На мгновение вспыхнули несколько старших рун. Единство, Судьба, Воплощение и три руны Отрицания. Из тела Гравоя всплыл светящийся шар. Неуловимое движение и Гравой уже протягивал мне его в ладонях.

– Это заставит любого Стража выслушать тебя. Не так уж часто в наших битвах рядом оказывается собрат, что примет память о нас.

– Что это?

– Сердце Стража. То, что роднит нас с этим миром и даёт силу. Бери, не бойся, это не более чем символ. Часть меня, но безликая.

Я сглотнул:

– Но вы…

– А мне пора. Тебе долго идти и не стоит тебя задерживать. А мне не стоит тянуть: от небытия всё равно не убежать. Бери.

Я с опаской принял шар, размером с большое яблоко. Руки Гравоя обессиленно рухнули на песок, но он всё ещё был жив, не сводил с меня глаз и улыбался. Помедлив, я всё же спросил:

– Почему вы… избегаете небытия?

– Не хочется себя терять. Ты же стоял в Гардаре напротив портала? – Лицо Гравоя на миг исказила ненависть. – Астрал жрёт память. Стоит ему сожрать тебя целиком, как в его песках станет на одну безумную тварь больше. Всё, довольно болтовни. А помогут мои собратья или нет… Зависит от тебя. Иди.

– А ты?

– Пора расстаться. Жаль, что мы больше не встретимся.

Светящиеся белым глаза Гравоя потухли, лицо резко осунулось, а через мгновение все его тело и одежда расползлись красным песком. Ещё мгновение и Гравой исчез бесследно.

Эпилог

Хотя Гравой и говорил мне двигаться прочь, к городу Стражей, я всё же остался ещё почти на день. Пусть его тело исчезло бесследно, но оставались ещё тела моих погибших соучеников. Я помнил, что их было двенадцать, но тела троих так и не сумел найти. Подозреваю, что от них остались лишь клочья плоти в песках. Я обустроил из псевдокамня одну большую крипту, в которую и снёс все тела. Исток, который я поместил в центре, будет поддерживать это место целым десятки лет. Вместо тех чьи тела не нашёл, я положил на плиты мечи тёмных, отмечая победу павших.

Поймав себя на мысли, что примериваю, куда поместить плиту для Ораи и что на неё положить, затряс головой. Эта ошибка долго не будет давать мне покоя, но не ополоумел ли я её хоронить? Наверх я выскочил, ругаясь во весь голос.

Немного успокоившись, прикрыл крипту плитой, нарастив её кусками и убрал стены, которые позволили мне заглубиться в песок. Он тут же начал сползать, покрывая толстым слоем могилу павших. Так я мог быть уверенным, что ни случайные тёмные, ни большая часть астральных тварей не доберётся до их тел.

Тварям и без того хватало поживы: тысячи мёртвых выманивали их из песков не хуже путеводного огня Гравоя. Если в начале своих поисков я спокойно шёл вдоль края бойни, то к концу дня приближаться стало опасно. Тварей не всегда отпугивала даже фигура Гвардейца. А может, они принимали его за соперника в поживе и пытались отогнать.

Радовало хотя бы то, что едва Гравой ушёл, я смог разобраться с проблемой его сердца. Таскать его в руках оказалось неудобно, а бросать на песок недопустимо и оскорбительно, хотя я и понимал, что в руках у меня не более чем аналог артефакта. Что-то вроде одного из тех, настоящих, природных артефактов, которые в Гардаре всегда оставались после закрытия пробоев.

Я даже мог сказать, какой из моих артефактов напоминало сердце Гравоя. Тот Исток, который он исправил для меня: от шара в моих руках расходились такие же толчки сырой маны. Такой же ритм. Разве что они были одновременно и мягче, и мощнее. Теперь я понимал, какое творение пытались повторить гардарские артефакторы: Сердце Стража. Принимать в себя эту ману я и не собирался – стоя над песком, в который превратился Гравой, это казалось кощунством.

В завале мёртвых я обнаружил тварь, которая явно служила верховым животным. Стащил с неё седельные сумки и самую большую приспособил на Гвардейца, а самую маленькую на себя, перекинув через плечо и прихватив ремни к поясу. Теперь сердце Гравоя лежало в сумке и от моего его отделяла лишь грубая рыжая кожа да амулетная броня. А позади о спину колотился обычный Исток.

Глядя на копошащихся среди тел астральных тварей, я понимал: сейчас любые поиски там вылились бы в настоящее сражение. Жаль: можно было бы восстановить моего Паука, но связываться с тварями, рисковать и тратить время не хотелось. К тому же, ещё оставались те тёмные, что ушли в пески в самом начале схватки. С тех пор миновало уже много часов и где они сейчас – можно только гадать. Знать бы ещё, какое расстояние отделяло меня от города с Вратами, Храмом и Сердцем мира.

Когда песок окончательно покрыл крипту, делая её тайной, пришло время уходить.

Гвардейцу не требовались указания: он следовал позади меня в пяти шагах. Впереди нас ждал всё тот же песок.

Сеть просеивала окрестности без всякого моего участия, а задумчиво крутил в руках один из артефактов тёмных. Взять хоть что-то из вещей богов или архимагов я и не подумал, не настолько я безумен. Но вот простые вещи близких мне по силе тёмных магов я прихватил, набив ими одну из сумок Гвардейца. Используя их, я думал облегчить жизнь себе и Гвардейцу, но то ли мрачные мысли не давали сосредоточиться, то ли сказывалась моральная усталость, однако даже простейшая работа отняла массу сил и попыток. Плетения так и норовили разлезться, стоило отвлечься на самую малость.

Целый день, от рассвета до рассвета над Гаром, ушёл на то, чтобы соорудить себе пескоступы бегунцов. Зато потом дорога сразу полегчала: ноги больше не увязали в песке, он перестал отнимать силы. А тело быстро вспомнило, как нужно правильно шагать в артефактах. Подводили только склоны барханов, по которым я скорее съезжал, чем сходил.

Когда это случилось первый раз и я оказался в ложбине между барханов, а затем оценил путь наверх, то понял, что пора бы остановиться и отдохнуть. Не то чтобы я ощущал усталость, но позади многочасовое сражение, сутки похорон и сутки пути. Если спать возле поля битвы я, опасаясь астральных тварей, не рискнул, то теперь это можно было делать смело. За последние полдня «Сеть» не обнаружила в этих песках никого.

Я расстелил на песке один плащ, завернулся в другой и долго вглядывался в шар Артилиса в небе. Граница рассвета проползла от столицы к западным границам Гардара, коснулась провинций Тиро и Страта и скоро должна добраться до хребта, где спит Маро.

Поднял руку, накрывая ладонью шар Артилиса и прошептал:

– Спи спокойно, мы со всем справились, я жив.

Закрыл глаза. Сон долго не шёл, в голове крутились десятки мыслей, воспоминаний, я то слышал голос Гравоя, то свою команду «Солдат, в портал» и крик Ораи «Нет!». Раз за разом переживал моменты сражения, искал лучшее решение. Как бы повернулось всё, сражайся мы вместе, по очереди расходуя ману? Что случилось бы, пропускай мы в портал больше тёмных и экономя силы? Чем закончился бы удар молнии, не отправь я Ораю в портал? Хотя на этот вопрос ответ прост: она стояла бы сейчас рядом со мной.

Или нет?

Я даже сел, открыв глаза и щурясь от солнца. Почему Гравой оказался так удивлён тому, что я выжил? Почему он сказал, что проводит гардарцев, что погибли из-за него? Его смертельно ранили, возможно, он уже и не надеялся победить и сделал ставку на один удар. Оставалось ли у него время задавать такое сложное условие, как выбор цели для удара? Сейчас, лёжа на песке в тени Гвардейца, отойдя от горячки боя, чуть позабыв вонь поля мёртвых, почему мне кажется, что Гравой не ожидал увидеть живых?

Я закрыл глаза руками и рухнул обратно на плащ. Я не знал, какова правда. Для меня выгодно думать, что условия не было – просто потому, что это давало мне надежду, что я поступил правильно и, если даже Орая погибла на той стороне, то это всё равно оставалось её единственным шансом.

С этими мыслями я и заснул. Пробуждение вышло необычным: проснулся я от того, что ощущал себя качающимся на волнах. Море я видел только в Зелоне, ранней весной и не решился тогда окунуться в ледяную воду. Но всегда представлял себе это именно так: во всём теле ощущалась лёгкость, меня сначала словно приподнимало, затем опускало; я ощущал спиной грубый и колючий галечник, по которому меня тащила волна.

Осознав, что быть такого не может, потому как лёг спать в броне, я открыл глаза, сбрасывая с себя остатки сна. Однако, ни лёгкость в теле, ни саднящая кожа никуда не делись и несколько мгновений я пытался понять, что же со мной случилось. Только проверив резерв, сумел обнаружить причину: резерв оказался не просто полон, как это и должно было быть после полноценного отдыха. Нет, я буквально истекал маной, которая словно не вмещалась в меня и стекала по ауре в песок. Невозможно. Так не бывает.

Но так было, в резерве плескалась не только моя, переработанная, мана, но и сырая. И именно она всё прибывала, выдавливая из меня собственную. Боль ощущалась от неё, но не привычный огонь в жилах, когда глоток сырой маны обегал кровоток, а уколы грубого галечника. Сейчас, сосредоточившись на своих ощущениях, я чувствовал эти иголочки боли не только на спине, но и по всему телу.

Когда я успел принять в себя сырую ману и не заметить этого? Одно дело вбить работу с заклинаниями глубоко в разум, другое дело подобное. Неужели я так привык к этому действию? И почему это обнаружилось тогда, когда я сознательно решил поберечься и как можно дольше не обращаться к заёмной силе? Ведь воспоминание о расплавленном шаре в груди ещё слишком свежо. К счастью, обошлось – но с чего бы я вообще потянулся к сырой мане и как, если оба Истока не активированы?

Склон дальнего бархана вздрогнул, когда на него один за другим легли «Конфликты», песок зашуршал и пополз вниз, набирая скорость. Ощущение иголок и распирающее чувство исчезли, позволив мне заняться собой. Ответы одновременно и порадовали, и заставили сцепить зубы, чтобы сдержать ругательства.

Я не делал глотков сырой маны. Но сон и период восстановления резерва отличаются от обычного состояния мага: немного уменьшается контроль, всегда существует вероятность того, что хранящиеся в ауре заклинания поплывут, потеряют вложенный запас маны или и вовсе рассеются. Стоило мне погрузиться в Сах, как я тут же почувствовал неладное.

Без всякого моего участия в резерв скользнула крошечная капля сырой маны. Затем ещё и ещё одна. И объяснение только одно: возле меня только один источник этой маны и каждая волна от сердца Стража оставляла после себя кроху маны. В моём теле. Удивительно, как это возможно, но главным являлось другое: этот дар – ядовит.

Не помогло даже расстояние. Гвардеец с сердцем отдалился от меня на две сотни метров, на расстояние, гарантировано разделяющее мою ауру и волну маны из сердца Гравоя. Она не должна была доходить до меня, затухая на середине пути. И не доходила. Но…

Но я словно кожей улавливал движение каждой волны, а затем обнаруживал в себе новую жгучую каплю маны.

Что ещё хуже, я слишком поспешил радоваться: недавнее безумство не прошло бесследно. Попытка быстро изменить заклинание из Орба, сменить задающую форму и создать скамью из псевдокамня – провалилась. Линии заклинания не слушались, расползались, рунные цепочки удавалось изменить только с пятого-шестого раза. То, с чем я сталкивался раньше в кропотливой артефакторной работе, где всегда были важны размеры заклинаний, теперь началось и с полноразмерными.

Я сжёг периферийные манатоки окончательно. Быстрая проверка показала, что теперь не существовало разницы, меняю ли я большое заклинание или мелкую заготовку для амулета. И там, и там для этого требовался десяток попыток. С амулетной основой как бы не приходилось даже легче.

Отлично. Я задавил в себе неуместный смех, не дал ему подняться над красными песками. Теперь всё, что я мог делать быстро – это накачивать маной уже готовые шаблоны из Орба. И днями сидеть над каждым новым заклинанием. От всей моей универсальности, которой я любил при случае прихвастнуть, ничего не осталось. Остался лишь обрубок – боевой маг. С таким камнем на шее нечего и надеяться догнать остальных однокурсников, а тем более Диниса. Одноногому никогда не угнаться за сверстниками.

Следующие сутки я шагал как голем, бездумно перебирая ногами. Кажется, за весь день я даже не притронулся к фляге: вечером она оказалась едва початой. Да и тогда вода, тёплая и затхлая, не принесла обычного удовольствия. Здесь бы мне соорудить простенький артефакт, который охлаждал бы флягу. Но… Одна мысль о борьбе с непослушными плетениями, отбила всё желание.

Злой, я не стал даже отдыхать и продолжил путь, несмотря на то, что большая часть Гардара накрыта ночью. Нужно выбираться отсюда, передать Стражам слова Гравоя и пусть его «хранители» сами всё решают. Подозреваю, что на ближайшие полгода, а то и год, мой удел – госпиталь. Нужно будет попроситься в то же место, где спит Маро. Наверняка у них там найдутся нужные специалисты.

Налетевший ветер запорошил глаза, набил полный рот песка, так что даже тёплая и затхлая вода пришлась в самый раз. Пока промывал глаза, заметил какое-то тёмное пятно у вершины одного из барханов.

Не поленился подняться туда и разгрести песок. Тёмный. Латный доспех на груди пробит, стальная пластина буквально вывернута силой удара. Ногу грызли и зубы твари оказались крепче поножей. Кто из встречавшихся мне астральных тварей способен на такое? «Громила» с треугольной башкой?

Тёмные его знают. Ясно только, что пока мы с тёмными идём в одном направлении. И если я придерживаюсь указаний Гравоя, то что ведёт их? Этот тёмный явно не был магом, а, значит, не мог ощущать поток магии. Обыскивать тело не хотелось и я отступил. К чему мне все ответы на свете? Лучше шагать быстрее.

Так я и поступил. Шагал, редко поднимая голову к небу. Отдыхал, только когда сил поднять ноги уже не оставалось. Забывался кратким сном. Казалось, я только закрыл глаза, а море меня уже куда-то несёт меня, тащит по прибрежной гальке. Лучше бы оно забирало меня к себе на простор, а не причиняло боль. Приходилось открывать глаза, сливать сырую ману – зато в теле не оставалось ни капли усталости.

Дураком я не был и уже после двух таких пробуждений перестал тратить время на сон. Да и о кощунстве пришлось забыть. Что тут зависело от меня? Каждые пять-шесть часов пути делал глоток маны из сердца Стража, позволял ей пробежать по телу, выжигая из него усталость, сбрасывал заклинанием в песок вместе с той, что накопилась сама и шагал дальше. Это даже оказалось не так больно, как раньше. Скорее всего, я начал привыкать. Мысль о том, что уже было в моей жизни такое время, когда я перестал ощущать боль от сырой маны, старательно гнал прочь, убеждая себя, будто сейчас другой случай. До Врат недалеко, а в Гардаре знают, как меня лечить. Тем более что мой случай скорее ближе к обычным травмам боевых магов, которые глотнули лишней маны – в этот раз я ведь не сгорал в Источнике.

Последние два… или три? Последние дни меня больше тревожило то, что я до сих пор не дошёл до города Стражей. Гравой, конечно, не сказал мне сколько дней нужно идти к нему. Но ведь не мог же он не понимать, что это его: «Держись правее главного потока», с каждым днём всё сильнее уводит меня в сторону? С таким указанием можно промахнуться и мимо столичного Гара, который раскинулся на два дня пути.

Теперь ману я глотал на вершинах барханов, одновременно оглядывая горизонт в «Око». Ничего. Только стал находить астральных тварей, да наконец заметил, что зарево на горизонте позади исчезло. Стражи закрыли пробой и исправили искажение Таттвы. Гадай теперь, когда это случилось.

Нужно бы поспешить, ведь «затворники» освободились и могут приняться за закрытие Гардара. Я бы прибавил ходу, если бы и без того временами не срывался на бег. Пусть здесь я выносливее обычного, но всё равно бежать круглыми сутками оставался не способен, сколько бы ни глотал маны из сердца. За эти дни не раз думал, что лучше: чтобы «затворники» навсегда оградили Гардар от пробоев или чтобы всё осталось как есть? Пытался представить себе, как будет житься, когда не нужно беспокоиться о пробоях и амулеты порталов в гарнизонах станут ненужными.

Идиллия. Сразу вспоминались дни, проведённые в Риольской провинции. Отсутствие стен и башен, огромные окна в зданиях. Можно уйти в горы на несколько дней и никого не ставить в известность. Можно и вовсе построить там отдельный домик и жить вдвоём с Маро. Каждый день сначала любоваться рассветом, который ничего не заслоняет, а затем звёздами, до которых можно дотянуться рукой.

Вот только когда я вдоволь насладился этой фантазией, во мне проснулся командир роты, который подписывал кучу бумаг о снабжении бойцов. Всё это тоже станет не нужно. К чему патрули дорог, к чему сотни гарнизонов по всей стране? Армию можно будет сократить. Вдвое? Вчетверо? И вот вся моя рота получила расчёт. И я тоже. Куда же нам податься?

Я примерял к себе, к остальной сотне человек множество путей. Где-то у нас всё складывалось удачно, где-то нет. Но всё это с каждым днём пути становилось всё менее важно. Потому что, как бы удачно ни складывалась жизнь бывших солдат, стоило мне только поднять голову, как я видел в небе шар Артилиса. Но теперь вся синева и фиолетовые смерчи вокруг него не казались мне красивыми. Там, на землях Гардара будет царить мир, но вокруг нас будет лишь сильнее собираться тьма.

Возможно, это кощунство, но я почему-то отчётливо вспомнил крики ученика Мастера под стенами цитадели Дальнего Рога. Он называл Создательницу дважды изгнанной. Откуда и за что? К чему тому тёмному было лгать? Я помню из лекций, что Создательница когда-то выбрала путь творения, а не сражений, путь светлых Демиургов. Но изгнание… Почему тот тёмный так сказал? Почему сотни лет Создательница сражается за наш мир одна, а ни один из Светлых Демиургов так и не появился к нам на помощь. Почему Демиурги так дружно…

Или же… Эта мысль показалсь мне ещё более кощунственной. История гласила, что те из Демиургов, кому Создательница показала Артилис, оказались искушены его силой и решили заполучить его себе, став на путь разрушения. Зависть к молодому творцу извратила их.

Но что, если они и не были Светлыми? Что, если все эти тысячи лет Создательница была единственной, кто встал на путь создания новых миров? Что, если изгоняли её как раз те, кто сейчас штурмует наш мир?

И как изменился бы павший Артилис, если бы его архимаги с самого начала знали, что их мирная жизнь скоро закончится, а битва неизбежна?

Может, тогда Создательница и надеялась, что этого не случится. Возможно, она не зря показывала силу своего мира, предостерегая остальных Демиургов от нападения. Может быть.

Зато я знаю, что пока мы готовимся к битве, то становимся сильнее. А если все погрязнем в умиротворении риольской провинции, то… Создательница может проиграть. Стражи не всесильны, теперь я это знаю. И кто знает, если Гравой так боится забыть меня, уйдя в небытие Астрала, то как сильно оно меняет Стражей? Не утратит ли он через сотню лет желания сражаться или навыков?

Можем ли мы оставить Создательницу и Стражей одних в этой битве? Не можем. «Затворники» не правы, невозможно вырастить воина из человека, который ни разу не сталкивался с врагом. Я уже видел такое в Зелоне. Сколькие из призыва второй фемы остались в зелонской земле? И сколькие бы погибли, если бы рядом не было нас, ветеранов? С нашими советами, с нашим опытом, с нашей поддержкой? Пусть даже эта поддержка иногда оказывалась ударом в ухо от сержанта и криком: «Держать строй!».

В очередной раз поднявшись на бархан, я сначала не поверил глазам, но впереди и левее и впрямь поднимались к небу чёрные шпили.

Город Стражей встретил меня тишиной. Почему-то я думал, что здесь будут десятки Стражей. Но, похоже, не всё прошло так хорошо, как рассчитывал Гравой. Впрочем, и ни одного тёмного я не обнаружил. И всё же это очень безрассудно – оставлять место, где находится Сердце Мира, без всякого присмотра. Мне что, ещё и здесь встать на стражу, пока не появятся хозяева?

Эта мысль заставила меня хмыкнуть: вот где нужно было доказывать свою силу. Городом это скопление зданий я, конечно, назвал зря. Да и любопытства никакого уже не испытывал: не вовремя накатила усталость. А может, на меня так повлияло окончание пути – ведь ещё вчера я уже и не надеялся добраться сюда. Прикидывал, сколько ещё недель сумею заставлять себя идти, прежде чем рухну в песок и позволю ему засыпать себя. Не первый раз замечал, что эти пески плохо влияют на мой разум. Или же дело в одиночестве?

Как бы там ни было, но никакого любопытства я не испытывал и не собирался разглядывать, что и как здесь устроено. Я знал, где всё началось и мне нужно попасть туда. В храм, где Врата.

И всё же, когда высокий вход в него оказался рядом, в груди шелохнулось любопытство. Не здесь ли та скульптура Создательницы, о которой говорил Ильмар?

– А ты ещё откуда взялся?

В десяти шагах от меня из воздуха сгустилась фигура Стража. Фиолетовые одежды, такие же, как у Гравоя, белые волосы.

– Все твои уже… – голос Стража дрогнул. – Что?

Он шагнул ко мне, поднимая руку. А я почувствовал, как меня сковало, словно воздух сгустился вокруг, запирая в своих объятьях, даже вдохнуть удалось с трудом.

Раздался ещё один голос:

– С каких пор «затворники» тянут руки к чужому, Ирий?

Этот Страж оказался одет в ярко-синее, как и Гравой. Уголки губ фиолетового искривились:

– Ты всегда ищешь двойное дно, Ваз. А ведь сам удивлён не меньше тому, что он принёс.

Оковы исчезли, воздух снова свободно втекал в лёгкие. Я сделал несколько вдохов, успокаивая сердце. Казалось, оно колотилось в такт биению сердца Стража в сумке. Гравой никогда не позволял себе так демонстрировать свою силу и унижать меня. На фиолетового Стража я даже не взглянул:

– Вы Ваз Реут, заместитель Гравоя Шалоса?

– Ты прав. И я хочу услышать твой рассказ.

Этого вопроса я ждал, не раз представлял его в размышлениях о будущем. И давно приготовил ответ:

– Разве об этом не захотят узнать остальные «хранители»?

Фиолетовый бросил быстрый взгляд в спину Ваза, но тот лишь кивнул мне:

– Справедливо.

Стражи отвели меня к тому странному сооружению, на которое я обратил внимание ещё в первый день. К полукругу ордерных аркад в три ряда друг над другом. Мы прошли сквозь одну из гигантских арок, оставив позади Гвардейца и выяснилось, что полукруг аркад окружал край огромного провала, в который стекал песок. Спустившись по длинной лестнице, мы с Вазом оказались у края этой красной завесы. Песок шуршал, стекая у наших ног и бесследно исчезая внизу. С другой стороны полукруг сооружения замыкали трибуны. Они поднимались четырьмя ярусами, верхний из которых украшали чередующися огромные полотнища трёх цветов. Синий, фиолетовый, красный. Кажется, я уже знаю, какой цвет у «верных».

Все трибуны оказались пусты, там нашёлся лишь Ирий, занявший место совсем рядом с краем площадки. Вряд ли то, где я стоял, можно назвать сценой.

Прежде чем я открыл рот с вопросом, Ваз вскинул руку:

– Жди.

Я лишь усмехнулся про себя. Он словно учитель, который приструнил непоседливого ученика. Я не против подождать: только этим я и занимался последние дни и ещё немного впустую потраченного времени ничего не решало. Отряхнул от красной пыли доспехи, перекинул за спину плащ, расстегнул ремень сумки. Подумав, стащил с себя шлем, подшлемник и пригладил волосы. Обратил внимание, что они ничуть не отросли за все эти… недели или месяцы? Словно для них время замерло.

Моргнув, с удивлением понял, что тут и там на трибунах стоят Стражи. Прямо на моих глазах из пустоты появлялись все новые и новые. Большая часть в ярко-синих одеждах, остальные в фиолетовых. Лишь кое-где алели силуэты «верных».

– Это все, кто откликнулся на зов.

Ваз замолчал, но я и сам понял, что дальше говорить должен я. Шагнул вперёд, мысли в голове путались и я пожалел, что не сделал глоток из фляги минуту назад. Казалось, рот полон песка, но молчать я не мог:

– Уважаемые Стражи! Я и ещё двенадцать гардарских магов помогали Стражу Гравою в его последнем бою. Он уничтожал тысячи тёмных, а мы добивали тех, кто сумел выжить после его ударов. Из гардарцев к концу битвы уцелел только я, а Гравой оказался смертельно ранен.

Ваз прервал меня:

– Какого размера был портал?

Оглянувшись, я пожал плечами:

– Три, четыре километра по фронту?

Хотелось бы мне, чтобы неподвижные Стражи хоть как-то отреагировали на мои слова, но над трибунами стояла тишина. Я даже не уверен, что мой голос долетал до них, хотя старался говорить громко. Мне ответил лишь Ваз:

– Непосильная ноша даже для него. Пожалуй, лучше бы ему было отступить.

– Возможно. Но, скорее всего, у него не оставалось выбора. Последние недели Гравой обнаружил изменения в Великом заклинании.

– Ты считаешь, что не он, надзирающий за ним, был причиной этих искажений?

Голос прозвучал так, словно говоривший стоял на расстоянии шага от меня. Но это явно голос с трибун. Я снова развернулся к ним, покачал головой:

– Нет. Перед тем как уйти в небытие, Гравой рассказал мне как всё случилось. И пообещал, что его сердца хватит, чтобы от этих слов не отмахнулись.

Сказав это, я и вытащил из сумки сердце Гравоя. Шар из овеществлённых потоков магии, в котором за дни пути я не обнаружил ни грана материальной основы. Стражи по-прежнему молчали. Они казались мне статуями, расставленными тут и там по какой-то странной прихоти создателя этого места.

– Гравой обнаружил изменения Великого заклинания. Он считал, что дело в оазисах, а на деле были использованы Костуры.

Молчание встретило и эти мои слова. Я до сих пор не знал, чем являлись Костуры в самом начале создания этого пласта Астрала, но надеялся на то, что это слово хоть как-то зацепит Стражей. Я на миг сжал зубы. Истуканы. Хорошо!

– Гравой считал, что это сделали «затворники».

Чужой голос оглушил, отразился от трибун многократным эхом. Казалось, что кричали десятки голосов:

– Бросаться такими словами легко.

За меня ответил Ваз:

– Гравой посчитал его достойным доверия.

– Как пожелаешь. – согласился невидимый. – Но Костуры почти рассыпались за эти столетия. Им не под силу исказить пространство. Не хочешь больше ничего добавить, гардарец?

Хотел. Я был уверен, что со мной говорит страж в фиолетовом. Затворник.

– Вы искажали Великое заклинание.

– Ты обвиняешь? Может быть, ты можешь сказать и кто именно из нас этим занимался?

Я, оглядывая трибуны, признал очевидное:

– Не могу.

– Потому что это ложь. А вот следы неуклюжей гардарской магии в руинах Костуров остались.

Так значит, кто-то нашёл места, куда переносился Ильмар. Я заявил:

– Вы обманули одного или нескольких магов, подсказали им, что и как делать. Действовали их руками.

– Смешная история. Продолжай.

Я снова оглядел трибуны. Почему этот неведомый Страж так спокоен? Разве есть разница прямо действовали «затворники» или нет? Облизал губы и постарался, чтобы мой голос звучал уверенно:

– Гравой пытался противостоять вам. Артилис… – а вот при этих словах на трибунах что-то изменилось. Я не заметил ни единого движения, но сейчас фигуры Стражей ничуть не напоминали скульптуры. Я ощущал их взгляды. От них сердце на миг замерло, пропустило один удар, второй. Но в руке пульсировало маной сердце Гравоя и моё словно услышало его ритм, снова забилось. Переведя дух, я мстительно повторил: – Артилис тоже не стоял на месте. Не желал, чтобы за него решали его участь. Так что удивительного в том, что плащ, который тянули к себе четверо, расползся по швам?

– Ясно. – голос безымянного Стража оставался всё так же спокоен. – Как всё и ожидалось. Гардар признаёт свою вину. Гардару здесь не место. Гардар нужно закрыть.

– Стойте. – Я вскинулся, обводя трибуны непонимающим взглядом. – Артилис не признавал свою вину.

На этот раз не было эха, а я отчётливо слышал в чужом голосе злость:

– Закрой рот, гардарец. Артилис разрушен и мы последние его осколки.

– Это только ваше мнение. Мнение ставших Стражами. А что же вы защищали все эти столетия? Разве не его?

– Гардар. Разве не так? Ведь вы же так назвались, отринув прошлое?

– Нет. Мы были лишь одним из осколков целого и не считали себя вправе присваивать это имя. Но мы шаг за шагом возвращали былую силу. Не так давно ещё две земли вернулись под руку Создательницы. Недалёк тот…

Меня перебили:

– Твоё хвастовство лишь делает твою яму глубже. Эти ваши новые земли заставили Создательницу ринуться в безумную схватку.

Несколько мгновений я молчал. Вспомнились мои рассуждения о прошлом Создательницы – наверняка в её прошлом можно найти объяснения и этому нападению на чужой мир. Но говорить вещи, попахивающие кощунством, сейчас явно не лучшая идея. И я упрямо повторил:

– Недалёк тот день, когда мы возродим всю славу Артилиса и объединим все его земли.

– Смешно. Погляди на себя. Обученный только сражаться, искалеченный в угоду силе, использующий отвратительные ритуалы создания материалов из живых существ – это ты собираешься возрождать славу нашей страны?

Такого я не стерпел:

– Смешно. И это говорит мне изменённый специально для сражений, прикованный к Астралу ради силы, использующий отсутствие Создательницы ради своей прихоти. Это ты собираешься возрождать славу павших?

– Наглец.

Голос обрушился на меня со всех сторон и этого я не выдержал, рухнув на колени. Попытался сплести заклинание защиты от звука, но рунная вязь расползалась, а я не в силах оказался удержать контроль над ней: плетение раз за разом разрушалось, перед глазами всё плыло.

– Братья, мне жаль потраченного времени. Я пришёл лишь из уважения к ушедшему Гравою. Ваз, наш давний спор решился сам собой. Забери сердце, его место в крипте памяти. Этой жалкой подделке под мага не место рядом с нами – вышвырни его отсюда, пока мы ещё не запечатали его мир. Терпеть его рядом с собой сотни лет?

Я бросил бесполезную возню с заклинанием и, подняв голову, прохрипел:

– Гравой послал меня к своему заместителю, к «хранителям». Но я вижу, что хранителем был только он и с его смертью больше их не осталось. Знал ли он, что вы только и ждёте повода сменить одежды? Неудивительно, ведь вы росли, равняясь на тех, кто стал Отступниками.

Ваз, уже шагнувший ко мне, замер, белые глаза его наполнились огнём, бросая на лицо отсветы, а сердце Гравоя в моих руках запульсировало чаще. Голос Ваза был глух:

– Не подделке под мага вроде тебя укорять меня.

– А свои слова у тебя есть, древний Страж?

– Я берегу их для собратьев.

– Для всех, кто называется Стражем или же для тех, кто стоял рядом с тобой в бою?

– У нас позади бесчисленное количество таких битв и смертей, мы все стали собратьями.

– Это не ответ. Гравой сказал мне, что маги Гардара достойно сражаются и достойно уходят.

– Возможно, так и было. Но сейчас тебе осталось лишь достойно уйти.

– Я уже пытался. Последний удар Гравоя не делал разницы между тёмными и гардарцами. Я должен был умереть, но остался жив.

На мгновение повисла тишина, а затем Ваз равнодушно сказал:

– И что? Вставай и иди прочь, к себе в Гардар.

Сах! Мир привычно замедлился и раскрасился потоками сил, а сердце Гравоя замерцало сотнями рун. Медленное тело осталось где-то далеко, разум мага вышел вперёд.

Я вглядывался в завораживающее мерцание и размышлял.

Встать? Отдать сердце Гравоя, послушно следовать за Вазом к Вратам. Отправиться домой. Оказаться в мире, где ближайшие годы не будет пробоев тёмных. Слишком уж спокойны и уверенны «затворники», а, значит, не сомневаются в исходе. Ильмар оказался прав в этом. Не удивительно, ведь они говорили ему о себе правду.

Подлечиться, дождаться освобождения Маро из оков ритуала, мирно жить с ней все эти годы? Пусть даже я так и не смогу полноценно работать ни с заклинаниями, ни с артефактами, но даже для адептов есть множество работы. Неужели я не найду себе место? В конце концов, устроюсь учителем в школу. Где-нибудь рядом с горами или морем. Неплохое будущее.

А ещё я узнаю, наконец, что Ораю, которую я вышвырнул в пробой, так никогда и не нашли. Её тело сгинуло где-нибудь в лесах. Истории о тёмных станут давно забытой историей. И лишь где-то далеко могучие Стражи будут сражаться с ними, позволяя нам жить в праздности и неге. Через сотню лет Гравой вырвется из своего небытия, но вспомнит ли он, что когда-то рядом с ним сражались маги Гардара? И все их смерти тогда останутся напрасными. Как там сказал огневик Бирк? Разве я могу бежать там, где погибли остальные?

А что я могу? Воспротивиться сотням Стражей? Невозможно. Попытаться уговорить их? А что я делал всё это время?

В Сах миновало мгновение. Сердце Гравоя засияло, толкнуло из себя очередную волну маны, часть которой снова оказалась во мне без моего на то желания.

Или…

Безумие. Бессмыслица. Шаг отчаянья.

Прости Маро.

Гравой сначала использовал три старших руны: единство, судьба и воплощение. Затем три старших руны Отрицания.

Или… Обращения вспять… Для них есть и такое прочтение.

Тогда…

Я возьму только три первых.

Единство. Судьба. Воплощение.

На три строгих, простых старших руны у меня хватило контроля. Тем более что я не стеснялся в их размерах, разом выплеснув из себя половину маны. Руны заключили меня в треугольник – простейшая, древнейшая печать, можно и линии не рисовать. В Сах время тянулось, словно густая смола. Руки медленно несли к груди сердце Стража. Миг, другой, третий, оно коснулось брони, и словно не заметило её. Как не заметило и моей плоти, проваливаясь в грудь. Ещё мгновение и пустые ладони прижимаются к зерцалу, а в груди отдаётся сдвоенный удар моего нового сердца, наполняя тело жгучей маной. Но эта боль уже привычна, почти не ощутима в Сах.

Безумство удалось. Цену… Я готов заплатить.

Я выныриваю из Сах, в первый миг стискиваю зубы, чтобы не застонать. Встаю. Стараюсь, чтобы мой голос не дрожал:

– Так какие слова ты бережёшь для собратьев?

Тишина. Молчал Ваз, лишь глаза его разгорались всё сильнее и сильнее, молчали трибуны. Даже этого безумства не хватило, чтобы заставить «хранителей» встать на мою сторону. Жаль.

Я исподлобья оглядел трибуны, упрямо сказал:

– Не важно, что вы сделаете, не важно, кем вы нас считаете. Вы можете запереть нас сейчас, но маги Гардара однажды всё равно пробьют новые врата и встанут рядом с вами в битве с тёмными. А затем шагнут дальше, в их миры, а вам останется только глядеть нам в спину.

Впервые на трибунах раздался какой-то слитный звук, накрывший их разом от края до края. По красному песку под ногами вдруг заскользили отсветы. Вскинув голову, я увидел над собой огромный знак Создательницы, сотканный из серебряных нитей.

Раздался женский голос:

– Да будет так, мой новый Страж. Когда придёт время, с какими словами ты двинешься в миры тёмных?

Мгновение я пытался понять, что я должен сказать, а затем выдохнул:

– Раиду Опила!

Читатели… Спасибо что были со мной все эти годы. Кто-то даже с далекого 2008 года, когда эта история только начиналась.

Каждая книга Гардара всегда задумывалась мной с почти открытым финалом. Безусловно, в этой, четвертой книге многое осталось недосказанным, часть линий так и осталась без ответа. Но это финал. Для меня мир Аора живой и я оставляю его вам, читатели.

Пусть для каждого из вас история боевого мага Аора, Маро, Гардара и всего Артилиса продолжится так, как вам подсказывает ваша фантазия.

Вы знаете каких вершин достиг Аор, вы знаете что ждет его впереди, вы слышите его клич и может быть даже слышите мерный рокот шагов армии Гардара.

Я знаю, что вы верите в Аора Ранида, первого Стража Гардара.

Раиду Опила!

Content

Михаил Игнатов
Гардар 4

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Эпилог