Храмцов Андрей

Новый старый 1978-й. Книга десятая

Глава 1

«Семейные забавы, или Любовь впятером»

Комедия М. Камолетти

«Заразительная, обаятельная пятерка актеров, яркими красками рисуют своих героев. Их персонажи сами никак не могут разобраться в этом винегрете отношений, в котором все больше и больше запутываются. Жаклин любит Робера, Робер любит Сюзи, Сюзи любит… Ой, нет… кажется, не так! А может быть, верно? Ох, уж эти французы! Кто их разберет?! Исполнители ролей, актеры, естественно, находятся в плену авторских перипетий и никак не могут помочь своим героям».

Театральная афиша

Естественно, просто так шеф КГБ звонить в выходной, ближе к вечеру, мне бы не стал. Значит, у него была веская причина это сделать.

— Привет, Андрей, — раздался в трубке голос Андропова. — Мы тебя с Леонидом Ильичем уже полдня разыскиваем. Надо было сообщить, что ты новую машину приобрёл.

— Здравствуйте, Юрий Владимирович, — ответил я. — Сегодня воскресенье, а в воскресенье законом положено отдыхать. Что касается машины, то я собирался завтра поставить её на учёт.

— Уже поставили. Техпаспорт и номера тебе подвезут через пятнадцать минут. И ключи нашим сотрудникам отдай. Они тебе новый «Алтай» поставят, чтобы не искать тебя, когда понадобишься.

— Спасибо за оперативное оформление автомобиля. А зачем мне тогда второй телефон в машину?

— «Волгу» отцу придётся отдать, когда он в Москву через год из командировки вернётся. Ему «Алтай» по новой должности будет положен.

— Если так, то я согласен. Но ведь это не основная причина, по которой вы звоните?

— Да. Ты сможешь быть через двадцать минут в Кремле?

— Без проблем.

— Тогда ждём.

Вот и поговорили. Даже в свой законный выходной отдохнуть не дают. Но раз мне мой Роллс-Ройс так оперативно поставили на учёт даже в воскресенье и телефон в машину считай уже установили, значит дело у них очень срочное. Предполагаю, что это как-то связано с американцами. Надо было их прошлый раз добить. Вот ведь нация. Их, можно сказать, пожалели, а они там опять что-то мутят.

Получив по башке, янки, видимо, не успокоились. Они решили, что НЛО больше не прилетят, потому, что американцы будут действовать исключительно против Советов. Похоже, лишившись восьмидесяти процентов межконтинентальных баллистических ракет с ядерными боеголовками, они решили сделать ставку на Европу. Они и так с середины семидесятых разместили там свои твердотопливные двухступенчатые ракеты малой дальности мобильного базирования под названием «Першинг-1А». Эти ракеты были высокомобилным оружием, что позволяло их очень быстро рассредоточивать. Они постоянно меняли своё местоположение, таким образом, повышая собственные шансы на выживание, в случае нанесения СССР первого удара. Всего было изготовлено 754 ракеты «Першинг-1» и «Першинг-1А», из которых 180 на сегодняшний день было развернуто в Европе. А на подходе были уже «Першинги-2» и крылатые ракеты «Томагавк».

Но, видимо, янки решили все «Першинги» перетащить в Европу и установить их вдоль границ стран Варшавского договора. Правда, мы тоже не сидели сложа руки. В 1976 году Советский Союз начал развёртывание ракет РСД-10 (SS-20) или «Пионер» с максимальной дальностью стрельбы 4300 км. После модернизации дальность их была увеличена до 5500 км. Помимо этого, на каждой стояли три боевых блока индивидуального наведения. То есть мощь советского ядерного удара надо было умножать на три.

Ладно, с этим разберёмся. Брежнев, видимо, не хочет стирать Европу с карты планеты, а американцам на неё наплевать. Тогда «Першинги» надо будет уничтожать точечными ударами. Я ментально связался с тройкой охраняющих нас ЛА и поставил им задачу не только прошерстить всю Европу в поисках американских ракет средней дальности, но и найти все оставшиеся у амеров любые ракеты после прошлого моего наезда на них.

Я вернулся к моим бесхвостым русалкам и предупредил, что мне надо отправляться в Кремль. Девчонки демонстративно загудели и обреченно вздохнули, выражая своё коллективное недовольство моим очередным незапланированным исчезновением. Маша опять всплыла попой кверху и шлёпнула по ней рукой, что в переводе на общечеловеческий язык означало посылать всех, кто заставляет меня работать в воскресенье, именно туда. Это опять вызвало общий смех и веселье. Теперь этот финт станет коронным прикольным номером Маши. Главное, чтобы она на сцене во время выступления не вытворила нечто подобное.

Вытеревшись и высушив феном волосы, я пошёл одеваться. Когда я оделся, то вернулся к своим водоплавающим подругам и сказал:

— Так как нам всё равно скоро ужинать, то предлагаю это сделать в «Праге». Заодно посмотрим, как там наши протеже выступают. Если что, то поддержим их морально.

— Классная идея, — радостно ответили девчонки. — Тогда постарайся не задерживаться.

Целовать я этих земноводных не стал, так как они были мокрые и могли меня обрызгать. Я послал им воздушный поцелуй, получив в ответ точно таких же четыре. Пришлось ещё захватить с собой сумку, так как я конкретно не знал, что мне могло понадобится при разговоре с Брежневым. Пока я шёл на наше привычное место старта, я получил от ЛА полный расклад по ракетам. Да, я оказался прав. Американцы готовили очередной удар и основным местом, из которого он будет нанесён, была Европа и, в основном, ФРГ. Её общественность не успеет ничего узнать об этом. Но если даже и успеет, то времени оставалось всего два-три дня.

А потом я вспомнил, что надо было ещё спуститься вниз и передать ключи от своего Роллс-Ройса автомеханикам КГБ. Они уже ждали меня возле машины, внимательно рассматривая её. Да, не каждый день такую красоту увидишь. Поздоровавшись с четырьмя спецами, я отдал им ключи и они заверили, что отгонят мою машину рядом в их сервис и через полчаса её вернут на место уже с новым «Алтаем».

— Можно будет мне оставить старый номер телефона, а в «Волгу» установить новый?

— спросил я. — Як нему уже привык.

— Сделаем, — ответил старший, высокого роста двадцативосмилетний брюнет. — Это не проблема. Вот техпаспорт на машину. Номера мы сами поставим.

Я вернулся в квартиру и увидел, что девчонки уже вылезли из джакузи и что-то бурно обсуждают на кухне, суша волосы. Надеюсь, не мои экзотические сексуальные похождения с тремя солистками «Серебра». Я, конечно, мог накинуть на себя покров невидимости и подслушать, о чём они говорят. Но посчитал, что это получится с моей стороны некрасиво по отношению к любящим меня женщинам. Я их лучше потом об этом спрошу. Захотят — скажут. А нет, так не очень-то и хотелось.

В кабинете Генсека меня поджидала та же тройка «кремлёвских старцев», что и на танковом полигоне в Кубинке. Что характерно, все со мной уважительно поздоровались за руку. Расту, однако. Как бы не загордиться.

— Нам сегодня утром доложили, — начал разговор Брежнев, — что американцы начали активно перемещать свои оставшиеся ракеты в Европу.

— Я уже знаю об этом, — ответил я, посмотрев на сидящих передо мной лидеров страны. — Поэтому я дал команду своим ЛА осуществить комплексную разведку и вот что они мне доложили.

После чего я им дал полный расклад по всем ядерным ракетам США. Ситуация вырисовывалась очень неприятная для нас, так как время подлёта их ракет к нашим стратегическим объектам теперь исчислялось минутами.

— Американцы пошли ва-банк и решили полностью слить Европу, — подвёл я итог своему десятиминутному докладу.

Устинов в процессе моего выступления даже конспектировал какие-то данные, что говорило о том, что они более свежие и полные.

— Да, — сказал маршал, — похоже на попытку самоубийственного удара. Они надеются, что мы свои все ракеты, включая и межконтинентальные, истратим на Европу и на них самих ничего не полетит. После чего у них останется более ста межконтинентальных ядерных баллистических ракет, что позволит им диктовать свои условия на ближайших переговорах.

— Они всё просчитали, — добавил Андропов. — Но фактор НЛО они, почему-то, не учли. Видимо решили, что снаряд в одну и ту же воронку два раза не попадает. Андрей, твои сто двадцать три ЛА тебе продолжают подчиняться?

— Конечно. Помимо этого я нашёл себе личную «летающую тарелку».

— Да, ты время зря не терял, — сказал Брежнев, посмотрев на меня одобрительно. — А на неё можно будет поближе посмотреть, а то на полигоне они слишком быстро летали?

— Хорошо. Вот для начала фотографии, где я стою с ней рядом. А вот я уже внутри в кресле пилота.

— Ого, ничего себе, — сказал Устинов, внимательно разглядывая снимки. — Если не секрет, это где?

— В Северной Африке. Там много чего атланты схоронили до лучших времён.

— Что будем делать с американцами? — спросил Андропов.

— А они сами что говорят? — спросил я.

— Плановые учения у них какие-то, якобы, проводятся, — ответил, улыбнувшись, Устинов. — Но мы хотели попросить тебя, чтобы твои ЛА точечно по ним поработали. После твоих «тарелочек» окружающая среда остаётся нетронутой, а это сейчас главное, так как мы с Европой собираемся и дальше дружить.

— Андрей, только без фанатизма, — сказал с ухмылкой Генсек. — Янки, видимо, очень обиделись на большие дыры, которые ты оставил от их Белого Дома и Капитолия.

— Понял. Как сказал Лёлик в «Бриллиантовой руке»: «Буду бить аккуратно, но сильно».

Все улыбнулись, вспомнив этот фильм, а я дал команду своим ЛА на наведение террора и ужаса по обеим сторонам Атлантики. Неужели американцы так и не допёрли, кто их по заднице порет розгами, как нашкодивших мелких хулиганов. Картинку мне опять передавали прямо в мозг и я вкратце рассказывал о том, что происходит в данный момент. А происходило следующее. Сто двадцать три моих ЛА разделились на две группы и методично уничтожали все носители ракет, будь то оставшиеся подлодки противника, будь то самолёты с «Томагавками» или установки с «Першингами». Они просто исчезали на глазах с громким взрывом. Но вокруг всё оставалось нетронутым. Били уже по разведанным целям, поэтому экзекуция продлилась всего две минуты.

— Всё, — доложил я «особой» тройке окончательный результат. — У амеров остались только топоры и дубины. Вот ими пусть теперь и машут нам через океан.

— Это шутка? — спросил Устинов.

— Почти. Ракет у них больше никаких не осталось, от слова «совсем». НАТО, как мощной военной группировки, тоже больше не существует. Я оставил им только танки и артиллерию с истребителями. Ведь нашим супертанкам и суперсамолетам надо будет на ком-то тренироваться.

— Точно, — подтвердил маршал. — Ты про обещанный орихалк не забыл?

— На днях будет. Я эти дни был очень занят поисками спрятанных знаний атлантов и нашими концертами. Как своими, так и чужими. Во вторник всё, что обещал, принесу.

— Спасибо за помощь, — сказал довольный Брежнев, пожимая мне руку. — У тебя с американцами получается намного лучше и быстрее разобраться. Что теперь будем с ними делать?

— Это уже без меня. Как сказал известный немецкий поэт Иоганн Шиллер: «Мавр сделал своё дело, мавр может уходить». А то мавру уже есть хочется.

— Хорошо, мавр, больше задерживать тебя не будем.

Попрощавшись, я исчез и перенесся в Черёмушки. Дома меня ждали, практически готовые к походу в ресторан, жёны.

— Тут тебе принесли ключи от Роллс-Ройса, — сказала Солнышко, целуя меня в прихожей.

— Отлично, — ответил я, собираясь переодеться. — Значит, можно ехать. Давненько я не надевал свои четыре звезды. И ты тоже нацепи, пусть все видят, какая у меня героическая жена.

Солнышко, радостная, побежала за наградой. Ей ещё хотелось её носить. А я, после того, как развил в себе возможности и способности атлантов, стал относиться к ним без прежнего пиетета. Из своих гардеробных комнат вышли Ди и Наташа, и я ими залюбовался. А потом появились Солнышко и Маша. Да, красота — страшная сила. Они все заметили, что я ими любуюсь и расплылись в довольных улыбках.

На моей купленной недавно машине блестели новые московские номера с буквами «МО» на конце. Обычные номера, которые теперь все ГАИшники знают наизусть. До «Праги» мы добрались быстро. Только меня смутила педаль тормоза. Она была какая-то мягкая и схватывала со второго-третьего раза. Хорошо, что это началось уже при подъезде к ресторану. Я сразу подумал, что произошло попадание воздуха в тормозную систему. Но с новым автомобилем такое вряд ли могло произойти. Значит, кто-то там копался, пока устанавливали телефон. Но ключи я отдавал только комитетчикам. А вот их я и не проверил. Думал, что история с «чужими» закончилась и расслабился. Девчонкам я ничего говорить не стал, сам решу чуть позже этот вопрос. Если что, домой на такси поедем. Но я лучше позвоню в посольство Великобритании и попрошу лично посла Кёртиса Кибла помочь в вопросе ремонта моего Роллс-Ройса. Мне его рекомендовала Её Величество, когда вручала мне наши новые паспорта граждан Содружества.

У них, наверняка, есть своя ремонтная база для автомобилей посольства. Я был уверен, что для моей машины требуется прокачка тормозных цилиндров, так как от этого зависит полнота удаления воздуха из тормозной системы. А это могут сделать только те, кто занимается обслуживанием подобных машин.

На стоянке перед входом наш красавец смотрелся потрясающе и вызвал фурор у окружающих. А когда швейцар увидел мои четыре Звезды и узнал моё лицо, то сразу распахнул дверь перед нами без всякой мзды, хотя на двери красовалась табличка «мест нет». Вот что значит второй, ну может третий, человек в государстве.

В фойе нас встречал знакомый администратор. Маша с Ди и Наташей внимательно осматривались кругом, так как никогда здесь не были. А вот Солнышко здесь была со мной несколько раз.

— Здравствуйте, Андрей Юрьевич, Светлана и милые дамы, — расшаркивался перед нами метрдотель. — Вы поужинать или посмотреть, как выступают ваши подопечные?

— И то, и другое, — ответил я, беря своих двух солисток под руки, а Ди с Наташей стояли рядом.

— Пойдёмте, я вас провожу. Я уверен, что молодожены и их родители будут очень рады, что на их свадьбу пришли такие дорогие гости. Галина Леонидовна уже там. Вас рядом с ней посадить?

— Да, если можно.

У меня с собой были два подарка для молодых. Когда я последний раз посещал сокровищницу храма Падманабхасвами, я прихватил две немаленькие и очень красивые золотые цепочки с кулонами с довольно крупными изумрудами. Вот их я и собирался подарить от нас невесте и жениху на свадьбу.

Наше появление в банкетном зале на втором этаже привело в неописуемый восторг всех там находившихся. Ещё подходя к дверям зала, я слышал знакомую музыку и голоса солисток «Серебра». Судя по тому, что они исполняли одну из наших первых песен в их листе, то это означало, что они начали выступать минут двадцать назад.

К нам сразу подбежал распорядитель и представил сначала невесту с женихом, которые просто светились от счастья от того, что всемирно известная группа «Демо» посетила их свадебное застолье. Я достал из кармана две увесистые золотые цепочки с изумрудами и повесил на шеи молодым. Они просто обалдели от такого подарка. Каждая такая цепочка стоила не меньше однокомнатной квартиры в Москве.

Родители молодоженов тоже были счастливы. Оба семейства были выходцами из южных советских республик, поэтому стол был богатым и гости были ему под стать. Я ещё успел поприветствовать выпускников нашего продюсерского центра, которым мы все дружно, вместе с моими четырьмя подругами, помахали руками и они ответили нам в микрофон радостными словами приветствия со цены, представив нас залу.

Ирина даже перечислила все мои регалии и должности, от чего гости ещё больше обрадовались. И Солнышко упомянула, обратив внимание всех на её Золотую Звезду Героя. Да, эту свадьбу все присутствующие здесь запомнят надолго. Я чувствовал себя не просто «свадебным генералом», а целым генералом армии. До маршала я пока не дотягивал. Но это значило, что есть ещё к чему мне стремиться.

Меня посадили рядом с Галиной, как я и просил, а девчонок около меня.

— Ну у тебя и подарки, — восхищённо сказала дочь Генсека. — Ты что, шейх какой-то?

— Вот пригласишь меня на свою свадьбу, подарю тебе золотую цепь в два раза толще, — ответил я, накладывая себе в тарелку рыбное ассорти с огромного блюда.

Я знал, что Галина в 1971 году вышла замуж за Юрия Чурбанова, ныне замминистра внутренних дел. Поэтому за подарок для неё я был спокоен. В смысле, что дарить его не придётся. Но, в связи перетряской МВД, может быть и придётся. У неё на стороне романов было много. Да мне, в общем-то, по барабану. В храме Вишну таких цепей было несметное множество.

Эх, как же здорово! Сидишь, ешь, мило болтаешь с дамами, а для тебя поёт и играет музыкальный ансамбль. А а ещё даа месяца назад было всё наоборот. Я посмотрел на Солнышко и увидел по её лицу, что она думает о том же. Мы улыбнулись и я ей подмигнул. У нас с ней были свои общие секреты, неизвестные остальным трём жёнам. Очень интересно получилось, что меня сейчас окружали пять женщин и у каждой на шее висел на золотой цепочке бриллиант в шестьсот карат. Да, они были как близнецы-братья и только ювелир мог отличить один от другого. Многие из гостей заметили такое интересное совпадение, но старались делать вид, что они на это не обратили никакого внимания. Конечно, за столом рядом с родителями жениха сидели вместе такие большие люди, что лучше им было думать о чём-нибудь другом.

Я сказал Галине и Солнышку, что отойду на пятнадцать минут по делам. После чего вышел на улицу и сел в свой Роллс-Ройс, чтобы позвонить Андропову.

— Юрий Владимирович, — сказал я в трубку металлическим голосом. — Ваши люди опять попытались меня убить. Может хватит так поступать со мной?

— Что ты такое говоришь? — возмутился он. — Этого просто не может быть.

— Может. У меня на новой машине неожиданно отказали тормоза. Хорошо, что это произошло в самом конце пути, иначе мы бы погибли все пятеро. Перед этим я отдавал ключи от своего автомобиля вашим сотрудникам.

— Нашим, Андрей.

— Теперь именно вашим. Я людей, упорно стремящихся меня убить, считаю врагами. Ваши сотрудники второй раз пытаются меня убить. Сначала снайпер в понедельник стрелял мне в спину. Теперь решили подстроить автомобильную катастрофу? Не выйдет.

Последние два предложения я произнёс, телепортировавшись в кабинет шефа КГБ в режиме невидимости. Он знал, что я мог это сделать. Но он абсолютно не был готов к тому, что мой голос будет звучать в его кабинете, а самого меня в этот момент видно не будет.

Я говорил и перемещался мимо его стола в сторону окна, поэтому он знал, что я уже здесь. Но он смотрел ошарашенным взглядом туда, откуда раздавался мой голос, и не видел меня. Это его и шокировало.

— Если это так, то я немедленно сам разберусь с этим, — наконец ответил Андропов.

Но в этот момент я почувствовал угрозу, которая быстро приближалась из-за закрытой двери его кабинета. Я просканировал мозг Андропова и понял, что он не отдавал приказ на моё устранение. А в его приёмной топала группа спецзащиты Председателя КГБ. Он случайно, когда услышал мой голос и не увидел меня, нажал ногой тревожную кнопку, сам не поняв, что он сделал.

Ну что ж. Пришло время проверить, чему я за это время научился. Я встал лицом к окну и спиной к двери, чтобы ворвавшиеся в кабинет пятеро спецназовцев не поняли, кто перед ними, и вышел из режима невидимости. Я стоял далеко от Андропова и поэтому он не находился на линии огня. Нажатая Андроповым тревожная кнопка давала команду спецгруппе сразу стрелять на поражение.

Чем они в тот же миг и занялись, ворвавшись в кабинет. Они, не раздумывая, начали стрелять, поняв, что своего шефа по-любому они не зацепят. А я создал в кабинете поле, в котором время затормозилось. Я в нём в этот раз двигался ещё быстрее, чем в поединке со стражем, охранявшим «Зал знаний» под Сфинксом. Теперь я видел даже медленно летящие в мою сторону пули. Все пять пистолетов выстрелили синхронно и свинцовые капли смерти медленно поплыли в мою сторону. Я успел развернуться и стражи увидели, что стреляют в члена Политбюро, Секретаря ЦК КПСС и четырежды Героя Советского Союза.

Я видел, как медленно округляются их глаза от удивления. Но их пальцы успели нажать на курки ещё раз и вторая серия пуль полетела в меня. Часть из них летела не точно, так как руки у двоих дрогнули. И они должны были проплыть мимо меня и попасть в окно. Если это произойдёт, тогда здесь начнётся такая свистопляска, что мало никому не покажется. И пришлось мне, как Нео из фильма братьев Вачовски «Матрица», их собирать в полёте.

Я представляю, как это выглядело не в замедленном действии. Я поймал по очереди все пули и почувствовал себя, действительно, неким «Избранным». Больше выстрелов не последовало. Я вернул времени свой обычный бег и волной боли вырубил эту пятёрку. Потом обернулся к замеревшему от изумления Андропову и высыпал на стол десять пуль, пойманных мною.

— Опять скажете, что это не ваши люди в меня стреляли? — со злостью спросил его я.

— Я случайно нажал на кнопку вызова, — ответил Андропов. — Извини, Андрей.

— В связи с вашей третьей попыткой меня убить, я вызвал три свои летательных аппарата в качестве защиты. Если кто-то в этом здании хоть дёрнется, я его разрушу до основания. Это понятно?

— Андрей, я не отдавал приказа на твою ликвидацию.

Я давно заметил, что слева от Андропова, отдельно, стоит телефон без диска набора номера, но с круглым гербом СССР. Это была прямая связь с Брежневым. Я обошёл стол справа и поднял трубку. На том конце послышался знакомый голос Генсека.

— Слушаю тебя, Юрий Владимирович, — сказал Брежнев.

— Это Андрей Кравцов, Леонид Ильич, — сказал я. — Юрий Владимирович сегодня попытался меня убить два раза. Днём его люди испортили мне тормоза в новом автомобиле, попытавшись устроить мне автокатастрофу, а минуту назад пять его охранников по его приказу в меня десять раз стреляли. Разрешите, я его убью.

— Не кипятись, Андрей. Возможно всё не так, как тебе кажется.

— Я вызвал для своей охраны и охраны моих девушек три космических аппарата. Если в этом здании кто-то ещё попытается меня убить, я вызову все сто двадцать три ЛА и сотру в порошок весь город. Я не позволю никому пытаться меня убить.

— Я понял тебя. Я сам, слышишь сам, лично, займусь этим вопросом.

— Хорошо. Я решил, что я сделаю с Андроповым.

И я положил трубку. Шеф КГБ сидел мрачный, понимая, что он сейчас услышит нечто очень неприятное для себя.

— Сегодня ночью у вас начнутся дикие боли в почках, — начал я зачитывать приговор Андропову. — Встать вы завтра уже не сможете. Все четыре дня вы будете умирать в страшных мучениях. Я сам изменю историю, но без вас. Леонид Ильич на днях сделал мне предложение стать его преемником, но я отказался в вашу пользу. Потому, что мне этого не надо. Но теперь вижу, что принял неправильное решение.

— Андрей, — произнёс Андропов, глядя на меня снизу вверх, — дай мне день и я докажу, что попытка автокатастрофы не моих рук дело.

— Хорошо. Мне некогда с вами разговаривать. Завтра в 19:00, если вы не найдёте того, кто из ваших сотрудников испортил мне тормоза, вас увезут в больницу и живым вы оттуда уже не выйдете.

— Мои люди живы?

— Я убиваю только «чужих». А они «свои». Через пятнадцать минут очнутся.

После чего я телепортировался в свой автомобиль. Мне показалось, что события в кабинете Андропова заняли минут тридцать, если не больше, но по моим часам прошло всего три с половиной минуты. Слишком насыщенными они были, эти минуты. Решался, по сути, вопрос каким быть завтра нашему государству. А мне, последнее время, приходится решать только такие проблемы.

Из машины я позвонил в посольство Великобритании.

— Это лорд Эндрю, герцог Кентский, — представился я секретарю, который назвался Джастином. — Соедините меня, пожалуйста, с Кёртисом Киблом, вашим послом.

— О, лорд Эндрю, — ответили мне очень любезно на том конце, — мы рады вас вновь слышать. Вчера многие сотрудники нашего посольства побывали на вашем концерте, среди которых был и я, и остались очень довольны.

— Мне очень приятно, что наш концерт вам понравился.

— Вам господин посол срочно нужен или я могу сам чём-то вам помочь?

— Мне рекомендовала к нему обратиться Её Величество Елизавета II при последней нашей с ней встрече. Но у меня чисто технический вопрос. Я недавно купил Rolls-Royce Silver Shadow II, но у меня неожиданно возникли проблемы с тормозами.

— У нас в посольстве есть такой автомобиль, как у вас, и мы имеем гараж с ремонтной базой рядом с посольством. Как срочно вам нужна такая услуга?

— В течение часа сможете? Мой автомобиль стоит рядом с рестораном «Прага». Готов заплатить или поспособствовать вашему продвижению по службе, замолвив словечко перед Её Величеством.

— Лучше второе. Раз так, то наш мастер будет у вас через пять минут и на жесткой сцепке отбуксирует вашу машину. Ему уже приходилось так делать.

— Отлично. Если всё сделаете быстро и качественно, то вы через две недели получите перевод в США с повышением.

— Благодарю вас, сэр Эндрю. Я всё сделаю, чтобы вы остались довольны.

Я, выйдя из машины, дождался небольшого грузовичка, из которого вылезли два автотехника и, прицепив мой Роллс-Ройс на универсальную сцепку для буксировки легковых автомобилей, уехали. Пообещав, что через час пригонят мою полностью исправную машину обратно. После чего я вернулся в банкетный зал, где продолжил отдыхать.

Ди в первый раз была в советском ресторане и была поражена размахом застолья. От окружающих её радостных людей она была в полном восторге. «Серебро» выступали хорошо. Молодцы. И тут Ирина отчебучила.

— Дорогие молодожены и гости этого праздника, — обратилась она к присутствующим. — Группа «Демо» тоже хочет преподнести жениху и невесте ещё один подарок, но на этот раз музыкальный. Давайте попросим их исполнить свою замечательную новую песню под названием Ламбада.

Ну чертовка, я так и знал. Обязательно что-нибудь устроит. Зал просил нас очень громко и неистово. Все хотели услышать наш новый хит. Из присутствующих Ламбаду слышала только Галина.

— Идите уже, — сказала довольная дочь Генсека. — Видишь, как все вас любят.

— Ну что, пошли? — спросил я Солнышко и Машу, по лицам которых было понятно, что они совсем не против выступить.

Нас провожали к небольшому пятачку сцены громкие крики «Браво!». Добравшись до наших подопечных, я взял в руки гитару, а Солнышко встала за синтезатор. Маракасов не было, поэтому Маша в этот раз пела за бэк-вокалистку. Бразильских юбочек на них не было. Ну и хорошо. А то я с четырьмя Звёздами, а Солнышко с одной Звездой смотрелись бы несколько странно в таком прикиде. Я показал Ирине кулак за её выходку и мы исполнили новый хит, который уже завтра вечером взорвёт всю Европу.

Ну, естественно, народ под такую горячую латиноамериканскую песню усидеть на месте не смог и понеслась душа в рай. А душа у русского человека широкая, поэтому и рай должен быть большим. Нам нашу Ламбаду пришлось исполнить аж трижды. Гости были в восторге от неё и плясали вместе с женихом и невестой все три раза.

Если честно, нам тоже было весело. Ну что такое для нас выступить в течение пятнадцати минут? Да ничего, легкая разминка. После этого нас провожали аплодисментами до наших мест за столом стоя. Сегодня в «Праге» родится легенда об удивительной группе «Демо», которая за просто так спела три раза и, дополнительно к этому, подарила ну просто шикарные подарки жениху и невесте. Размер цепей и изумрудов вырастет к завтрашнему дню раза в три и народная молва станет величать меня не только «внуком Брежнева», но и «сыном арабского шейха».

А что, неплохо посидели. Вот ведь какая странная вещь получается. Казалось бы, мы в Ницце в ресторанах почти каждый день ужинаем, а тянет в наш, московский ресторан типа «Праги». Здесь как-то душой отдыхаешь. После бурного прощания нас провожали молодожены, их родители и Галина. Невеста попросила у нас автографы. Я по старой памяти таскал с собой наши фотографии, которые мы сделали на наш второй английский альбом. Вот их мы и подписали с Солнышком и Машей. К Наташе и Ди все отнеслись как к нашим подругам.

Ди, вообще, старалась не говорить, а слушать. А если что, то просто кивала головой и часто невпопад. Но на это все смотрели снисходительно, особенно мужчины. Они делили всех женщин по принципу Михаила Жванецкого на две категории: «прелесть, какая дурочка» и «ужас, какая дура». Ди, естественно, относилась, к первой категории, к прелести. Хорошо, что никто даже не догадывался, что это будущая принцесса Уэльская.

Я представляю состояние Галины, если она откроет через две недели английские газеты и узнает в невесте принца Чарльза свою соседку по свадебному столу в «Праге». Галина тогда с меня живым не слезет. Ладно, может ещё пронесёт. Это в прошлой моей жизни её знал весь мир, как принцессу Диану. Здесь, в этом времени, такого не будет. Да, она немного засветится на публике во время свадебных церемоний, но потом уйдёт в тень и её все будут считать затворницей.

У меня было такое чувство, что я стал обладателем не одного Святого Грааля, а целых четырёх. И это сокровище надо беречь. А я и берегу. Я чувствовал, когда мы вышли из ресторана, что в небе нас охраняют три ЛА атлантов. Какой же идиот этот Андропов. Вот поэтому и развалился Советский Союз после Юрки и Мишки. Ну, про Мишку точно не знаю, но жить ему осталось очень мало. Брежнев его однозначно прикажет ликвидировать. Да и Юрке, если он завтра облажается, тоже не жить. И останусь я один. Как тот юный дракончик, который съел своих родителей и горько плакал, что остался сиротой.

Всех вокруг себя убрал. А вот какого рожна Суслов устроил нападение на моих девчонок? А теперь люди Андропова во второй раз в меня стреляли. Я ему десять пуль высыпал на стол, пусть теперь своей тупой башкой думает. Одной винтовочной пули, которую я ему предъявил, ему было мало. Теперь он смог лично увидеть, как я это делаю. Ладно, проехали.

Мой красавец стоял на прежнем месте, как будто никуда отсюда и не уезжал. А рядом с ним был припаркован английский грузовичок с двумя автомеханиками, которые передали мне ключи от машины и сразу уехали, сказав только, что это чья-то диверсия. Вот так, слышал бы эти слова Андропов, может соображать бы лучше стал.

Время было детское, только половина восьмого. Хотелось сделать что-то доброе и тут ко мне подошла Наташа и огорошила меня:

— Я сегодня звонила маме и она сказала, что ей стало хуже. Ты можешь ей помочь?

— Конечно, могу, — ответил я. — Я же сказал, что в любое время я готов это сделать. А ты чего раньше молчала?

— Она только сегодня с утра такая стала, а до этого всё было более-менее нормально.

— Тогда чего ждём? Поехали к ней. Так, стоп! С пустыми руками в гости не приезжают. Подождите меня здесь.

Жалко, что кулинария «Праги» сегодня не работает. Тогда надо вернуться в ресторан, метрдотель что-нибудь придумает. Я вернулся и меня опять впустили без проблем. Я быстро нашёл нужного человека и объяснил ситуацию. Правда не сказал, что мы едем к больной, а что собрались в гости. Через пять минут у меня всё было: и две банки чёрной икры, балык, сервелат, крабы с банкой кофе. И торт «Прага», ну как же без него. Я хотел достать деньги, но мне сказали, что это ответный подарок молодоженов.

Ну вот, не имей сто рублей, а имей сто друзей. Поблагодарив метрдотеля, я спустился вниз и мы поехали к маме Наташи, которую звали Мария Григорьевна. Да, я иногда забываю, что у меня четыре тёщи. Это вам не одна, как у всех нормальных людей.

Педаль тормоза была жёсткой, поэтому я не боялся ехать с большой скоростью. Долетели мы буквально за двадцать минут. Через сорок лет такие рекорды скорости будут казаться нереальными для Москвы.

Мария Григорьевна нас ждала. Я набрал ей ещё когда мы только выруливали от «Праги». Нельзя к взрослой женщине сваливаться в гости, как снег на голову. Она должна привести себя в порядок, подготовиться и встретить нас полностью уверенной в себе. Мои остальные три жены обрадовались, узнав, куда мы едем. Они понимали, что только я смогу вылечить маму Наташи, так как не раз видели, на что я способен.

Мария Григорьевна встретила нашу шумную компанию в бодром состоянии и только я смог сразу определить, что у неё начальная стадия онкологии. Я так понял, что её только начали обследовать, но, пока, результатов никаких нет. С раком желудка в это время в Союзе ничего сделать не могли. Исключительно химиотерапия и всё. Которая помогала только в редких случаях.

Я отправил девчонок на кухню накрывать на стол, а сам прошёл в единственную в квартире комнату. Да, обстановка скромная. Но это дело поправимое. Главное сейчас разобраться с болезнью, а там и двушку тёще можно будет купить.

— Я знаю, чем вы больны, — сказал я, — но скажу только после того, как проведу первый курс лечения.

— Мне надо лечь на кровать? — спросила мама Наташи.

— Нет. Садитесь на табуретку спиной ко мне.

После того, как мы расселись, я начал диагностику и одновременно процесс лечения. Мне повезло, что у неё это было только самое начало. А до этого она болела из-за проблем с печенью. Так что пришлось и желудок лечить, и печень восстанавливать. На это дело я потратил двадцать минут, но результат был налицо. Не на моё, конечно, а на Марии Григорьевны. Вот интересно, у мам Маши и Наташи было одно отчество, только имена разные. А как тогда зовут мою английскую тёщу?

Передо мной сидела помолодевшая лет на пять женщина с ясным взглядом. А не потухшим, когда мы только вошли.

— Андрей, ты любишь Наташу? — задала она свой первый вопрос, когда мы закончили, и он был не о себе, а о дочери.

— Люблю, — ответил я честно. — И скажу вам по секрету, что Наташа беременная.

— Вот это да! Не ожидала. Хотя она сразу говорила, что мечтает о сыне от тебя и хочет назвать его Андреем Андреевичем.

— У неё будет тройня. Два сына и дочь.

— Ух ты! Срок большой?

— Семь-десять дней.

— И как ты такой маленький срок можешь определить?

— А вот так, — сказал я и показал зелёное свечение своих рук, как я это сделал Высоцкому.

— Да, я знала, что ты особенный, ещё когда ты с Мавзолея 1 Мая махал на всю страну рукой. Значит, ты этим меня лечил?

— Да, я лечу руками. И многих уже вылечил.

— Ты обещал сказать, чем я больна.

— А вы посмотрите на себя в зеркало и скажите, хотите вы теперь это знать?

Мария Григорьевна подошла к трюмо и ахнула.

— И это ты сделал за двадцать минут? Никогда бы не поверила. Я чувствую себя намного лучше. Нет, ты прав. Не хочу я знать, чем я больна.

— И это правильно. Через месяц вы будете абсолютно здоровы.

— Мне даже есть захотелось.

— Так девчонки на кухне этим и занимались, накрывая на стол. Пойдёмте к ним.

— А со свадьбой как?

— Этот вопрос я решу позже, обязательно.

Мама Наташи посмотрела на меня внимательным взглядом, но ничего не сказала. А что я мог ей ответить? Врать я не хотел, а сказать, что у меня теперь четыре гражданских жены вместе с Наташей есть и тоже беременных, посчитал преждевременным.

На кухне все даже ахнули, увидев Марию Григорьевну посвежевшей и помолодевшей. Наташа бросилась меня целовать, не стесняясь присутствия матери.

— Спасибо тебе за маму, — шептала она.

— Учти, я ей сказал, что ты беременна тройней, — так же шепотом ответил ей я. — Очень удобный момент был. Грех им было не воспользоваться.

Наташа чуть дар речи не потеряла, посмотрев на меня перепуганными глазами. Но её мама поняла, о чем мы шепчемся и ласково посмотрела на дочь, как бы говоря, что она её нисколько не осуждает, а наоборот, с радостью ждёт внуков и внучку. А потом мы с Марией Григорьевной помыли руки и сели за красиво сервированный стол. Мы были сытые, так как только что вылезли из-за свадебного стола и просто сидели, попивая кофе. В отличие от наташиной мамы, которой очень хотелось есть.

— Вы на чёрную икру налегайте, — сказал я ей. — Вам сейчас высокобелковая пища нужна, но легко усеваемая. И на рыбу с крабами. Но утром старайтесь есть каши. Фрукты — до обеда, овощи — после.

— У меня зарплата маленькая, чтобы икру ложками есть, — ответила она, но бутерброд с икрой, который ей сделала Наташа, с большим удовольствием съела.

Наташа познакомила маму с остальными девушками, сразу предупредив, что Диана или просто Ди по-русски не говорит потому, что она англичанка.

— И как вы общаетесь друг с другом? — поинтересовалась у всех Мария Григорьевна.

— На английском, — ответила Солнышко.

— Дочь, как думаешь моих двух внуков и внучку назвать? — спросила, повеселевшая после такого царского угощения, мама.

— Мы с Андреем не думали ещё об этом, — ответила та, засмущавшись.

— Время ещё много, — добавил я. — Но один точно Андреем Андреевичем будет. Да, Наташ?

Она согласно кивнула, всё никак не привыкнув к мысли, что мама знает о её беременности.

— Теперь ты точно выздоровеешь, — утвердительно сказала Наташа, — и сможешь переехать в мою трешку.

— А как я буду до работы добираться? — спросила мама. — Это мне через весь город надо будет ехать. Больше часа только туда.

— Я вас к себе в центр на работу возьму, — предложил я. — Секретарём с окладом в сто восемьдесят рублей. Пойдёте?

— Так я же ничего не умею?

— Моя секретарша вас за три дня научит. Вы, конечно, можете уборщицей у нас продолжать работать за девяносто, но секретарём я считаю, всё-таки, лучше.

— Да, богатая у тебя организация. Уговорил. Я согласна.

— Тогда завтра и приступайте. Со старой вашей работой наши сами всё решат. Вы теперь почти здоровы. Дополнительно я вас ещё в среду подлечу, а потом только в начале июля получится.

— А я всё забывала спросить Наташу, — встряла в разговор, до сих пор в нём не участвовавшая, Маша, потому, что ей приходилось переводить Ди всю нашу беседу с русского на английский, — где твоя трёхкомнатная квартира находится?

— На Юго-Западной, — ответила та.

Маша посмотрела на меня вопросительно, а я ей в ответ улыбнулся. И она мне через секунду тоже улыбнулась, поняв, о какой квартире идёт речь. Я ещё и кивнул ей, как бы говоря, что да, это именно та квартира, в которой мы занимались с ней сексом втихаря от Солнышка, будучи тогда любовниками. Ну всё. Теперь Маша расскажет о нашей с ней разгульной половой жизни и мне кое-что сегодня ночью просто отрежут.

Но как потом оказалось, об этой квартире Маша Солнышку уже давно рассказала. Поэтому в тот момент на меня смотрели четыре хитрых глаза и улыбались. Вот так, опять эти девчонки меня сделали. Ну да ладно, я знаю, как отыграться. Я им завтра такое в постели устрою, что сразу всё забудут.

— Мария Григорьевна, — сказал я, — нам пора ехать. Наташе необходимо собрать вещи. Ей завтра предстоит лететь в Тайланд рано утром. С ней постоянно будет находиться наш сотрудник, мой заместитель. Так что не волнуйтесь. Вернётся она уже в среду.

— Да, она мне говорила, — ответила мама. — Конечно, поезжайте. Андрей, береги Наташу. У вас скоро будут дети и вон сколько.

— Обязательно. Я теперь многое могу, поэтому Наташа всегда находится в безопасности. А мы с вами прощаемся до среды, хотя я может быть заскочу в Центр и раньше. Вы в понедельник к десяти утра подъезжайте туда и обратитесь к Лене, моей секретарше. Я ей позвоню и она всё устроит.

После чего все простились со счастливой мамой, почти бабушкой, и поехали домой.

— Андрей, — обратилась ко мне Наташа, перейдя на английский, чтобы Маша хоть немного отдохнула от работы добровольной переводчицы, — я чуть не умерла, когда ты мне сказал, что поставил в известность маму о моей беременности.

— Так ведь всё, в конечном результате, хорошо получилось, — ответил я. — Теперь уже часть родителей в курсе, что мы ждём большого пополнения в нашей дружной семье.

— Мои ещё не знают, — ответили хором Солнышко, Маша и Ди.

— Не всё сразу. Главное выбрать для этого удобный момент. С мамой Наташи очень хорошо получилось. После сеанса лечения ей стало гораздо лучше и я объявил о беременности Наташи.

— Ты теперь можешь мне сказать, чем больна мама?

— Ты теперь можешь мне сказать, чем больна мама?

— Теперь могу. Её здоровье уже вне опасности. У неё давно были проблемы с печеньк и на этом фоне у неё началась онкология. Но теперь этот процесс остановлен и ты видела, какой твоя мама вышла после моего, всего лишь одного, курса лечения.

— Я тебя очень люблю, — сказала Наташа и поцеловала меня, перегнувшись с заднего сидения.

И остальные, конечно, сделали тоже самое. Количество поцелуев строго подсчитывалось, учитывалось, а потом обсуждалось. Вот так мы и жили. Нам было интересно друг с другом, хотя все мои подруги были абсолютно разные.

— Я не стал давать сейчас Марии Григорьевне денег на продукты, — сказал я, обращаясь к Наташе. — Завтра ей выдадут аванс в размере оклада, а потом мы его проведём отдельно, как материальную помощь или подъемные.

— Это ты здорово придумал, — ответила она. — Сейчас она бы точно денег не взяла, а так получится всё официально.

Дома девчонки сразу стали помогать собирать Наташе вещи. В результате они набрал два чемодана.

— Вы что, обалдели? — спросил я этих четверых тряпичниц. — Она едет, считай, на один день. Двух костюмов в чехлах и сумки от Dior ей хватит за глаза. Она же бизнес леди, а не торговка с рынка. У неё номер забронирован в гостинице Marriott, там есть несколько вещевых бутиков известных фирм. Понадобится, в них всё себе купит. Денег: ей с собой дам. Сама в обменном пункте валюты на местные баты доллары поменяет. Кстати, я вечером к ней собираюсь телепортироваться. Кто со мной желает прошвырнуться на другой конец материка и прогуляться по экзотическому Бангкоку?

Девчонки от радости подняли сразу шесть рук. Короче, получился неожиданный и очень приятный подарок всем от меня. И Наташа была счастлива, что с нами будет постоянно вместе.

— Вольфсону, пока, ничего не говори, — сказал я ей строго. — Когда появлюсь в Бангкоке, сам ему всё расскажу.

Глава 2

«Когда китайцы дерутся район на район — драку видно из космоса».

Автор неизвестен

«Разборки должны быть «без шума и пыли». «Убивайте» лучше молчанием или взглядом. Так меньше жертв и вытрепанных нервов».

Grazia_

Сегодня утром я решил устроить пробежку не по набережным Ниццы или по аллеям в Гайд-парке, телепортировавшись в Лондон, а на местном любительском стадионе, который располагался у нас в Черемушках рядом с моим домом и на котором я давно не был. Лучше бы я этого не делал. Вместо «Москвича», который раньше меня охранял, появилась чёрная «Волга», из которой вышли три пассажира комитетовской наружности и направились в мою сторону. Я их сразу просканировал, во избежание вчерашней ошибки, чуть не приведшей к нашей гибели и понял, что это «не чужие». «Своими» я их перестал называть после попытки подстроить мне автокатастрофу, испортив тормоза, и выпущенных затем по мне десяти пуль.

Так что для меня они с сегодняшнего утра являлись врагами. Чтобы им служба мёдом не казалась, я направил волну боли в их мозг, после чего их даже отбросило на несколько метров назад. Ого, мои возможности растут или я просто очень сильно зол на комитетчиков. Они попытались встать, но я второй волной боли заставил их схватиться за головы, упасть на землю и сжаться в позе эмбриона.

Я в это время продолжал бегать. Когда они очухались и стали подниматься, я крикнул:

— Убирайтесь отсюда и не вздумайте здесть больше появляться.

— Юрий Владимирович хотел с вами связаться, но телефон у вас не отвечает, — сказал старший этой группы, ошарашенно смотря на меня и понимая, что то, что с ними только что произошло, напрямую связано со мной.

— А мне наплетать на него, так ему и передайте. До десяти я занят. Вам напомнить, кто я? Я с ним потом сам свяжусь.

По моему, от второй моей выходки, касающейся их шефа, они обалдели даже больше, чем от первой. Но послушно развернулись и пошли назад к машине. А я побежал домой. Но они разозлили меня со своим Андроповым так, что я дал мысленную команду одному из летающих надо мной высоко в небе ЛА уничтожить их «Волгу». Как они попытались вечера уничтожить мой Роллс-Ройс, так и я их транспортное средство уничтожу. Око за

око…

Через секунду после моей команды раздался взрыв и от автомобиля гостей осталась только ямка и небольшие потёки металла на её краях. Троица обернулась в мою сторону с полностью офигевших видом и я им повторно крикнул:

— Пешочком пройдётесь, а лучше трусцой. Член Политбюро вот бегает по утрам, а эти лентяи на машинах ездят. Даю вам пять секунд и если вы ещё после этого будете здесь отсвечивать, с вами случится тоже самое, что и с вашей «тачкой». Время пошло.

Я демонстративно посмотрел на часы и эти крутые, на первый взгляд, комитетчики бросились в сторону дороги, как наскипидаренные. Вот так, я теперь буду с ними предельно жёстким. Они, естественно, всё расскажут Андропову, чего я и добиваюсь. Мне, если честно, наплевать на то, отдавал он приказ о моём устранении или нет. Я знаю, что не отдавал. Но я отдал ключи от машины его людям и он своим звонком поручился за них. Поэтому этот косяк только его.

Дома я сполоснулся, налил в джакузи воды и отмокал минут пять. После чего пошёл будить девчонок, так как было уже пора провожать в аэропорт Наташу. Естественно, никто вставать не хотел, так как было очень рано. Лететь Наташе предстояло больше десяти часов, потому, что расстояние между Москвой и Бангкоком было около семи тысяч километров. Плюс часовые пояса не в нашу пользу, а это дополнительно четыре часа. Из-за этого получается, что Наташа с Вольфсоном там будут где-то в пять часов вечера по Москве, но по местному уже будет девять.

Я на днях связался с нашим послом в Тайланде, который дал команду и сотрудники посольства договорились о предварительной, я бы даже сказал ознакомительной, встрече с Чалео Йювидья, создателем тайского энергетического напитка под названием «Кратинг даенг», из которого я буду делать всемирно известный Red Bull. Помимо всего прочего, этот энергетик помогает вылечить джетлаг, что по-русски означает «синдром смены часового пояса». Синдром связан не с затраченным на перелёт временем и расстоянием, а с разницей между временем в пунктах отправления и прибытия. То есть он возникает только тогда, кода мы пересекаем несколько часовых поясов и именно в пределах плюс-минус 12 часов.

С девчонками я был строг и суров и они это сразу поняли.

— Ты чего сегодня такой резкий? — спросила зевающая Солнышко и, проходя мимо меня, потерлась голой попой об мою ногу, зная прекрасно, что это мне нравится и меня подобное возбуждает.

— Вы сами напросились все вместе провожать Наташу, — ответил я, привычно шлепая её рукой по подставленному мягкому месту. — Так что подъём. Я сегодня не был ни в Ницце, ни в Лондоне, поэтому я пошёл на кухню делать мой фирменный омлет и варить кофе.

— И бутерброды, — крикнула пробежавшая мимо меня голая Маша.

— В джакузи долго не плескаться. Времени у нас в обрез.

Пока они принимали водные процедуры, я приготовил омлет, сварил на всех кофе в двух турках и сделал десять бутербродов. Наверняка каждая моя жена съест по «бутику», а то и по два. Как в воду глядел. Два съела Маша вместе со своей порцией омлета. И куда в неё столько влезает? Метаболизм, значит, у неё такой или беременность уже сказывается.

— Ди, — обратился я к будущей английской принцессе, — тебя когда в замок Лидс перемещать?

— Когда вернёмся из аэропорта, — сказала та, допивая кофе. — Я же в Москве нигде за это время особо и не была. Хочется посмотреть, как здесь обычные люди живут.

— Хорошо. Нам надо будет завтра, обязательно, вырваться в Паттайю и искупаться в океане. Если нам там всем понравится, то купим виллу или большой дом.

Девчонки были только «за». Они уже себе мгновенно представили, как они смогут за несколько дней побывать сразу в нескольких местах отдыха в разных точках земного шара.

— И кстати, — сказал я, обращаясь ко всем, — нам мебель надо во вторую часть квартиры покупать. Я решил там сделать обстановку, как в Букингемском дворце. Как вам такая идея?

— Очень хорошая идея, — ответила Ди. — Дворцовый стиль в интерьере — это всегда модно. Я даже знаю в Лондоне один потрясающий магазин, где можно всё это купить.

— Отлично, я и хотел тебя спросить, где есть такая мебель. Тогда сегодня «линяй» от мамы и сестёр пораньше, чтобы успеть и мебель купить, и в Бангкок смотаться.

Женщинам только подай идею, что пора покупать мебель в дом. Они сразу начнут высказывать кучу предложений. Вот пусть и болтают теперь между собой целый день, но по делу. После того, как все поели, я получил четыре благодарных поцелуя от своих красавиц за вкусный завтрак, а Маша отправилась мыть посуду, так как сегодня была её очередь дежурить по кухне. Это ей ещё повезло, что завтрак готовил я и ей осталось только навести порядок. Собрались мы довольно быстро и успели посидеть на дорожку, чтоб у Наташи была удачный путь, то есть полёт.

Я решил ехать, как всегда, по МКАД, а потом свернуть на Ленинградку. Любопытная Ди с интересом смотрела на проплывающие за окном машины пейзажи. Ей было всё интересно. Кондиционер работал прекрасно, в сравнении с «Волгой», в которой пришлось бы открыть все окна. Хотя сейчас и была утренняя прохлада, но с плотно закрытыми окнами было намного лучше слушать наши песни по радио. Они перемежались с песнями «Серебра», что тоже было приятно. Ведь это были мои песни и музыку исполняли мы с Серёгой.

Я ему вчера звонить не стал. Мы же сами присутствовали на свадьбе, поэтому всё видели и даже выступили. После выступления их всех шестерых должны были развезти по домам. Этим Димка занимался, значит всё должно было пройти нормально. И аппаратуру с музыкальными инструментами наши фанаты забрали и отвезли в Центр.

Да, всего два месяца назад мы сами с Серёгой всё это таскали, а теперь только приезжаем на всё готовое.

Я улыбнулся и посмотрел на Солнышко, которая сидела на переднем пассажирском сидении как старшая жена. Она заметила мою улыбку и спросила:

— Ты чего так загадочно улыбаешься?

— Вспомнил, как всё начиналось. Ух ты, я часть новой песни придумал.

И я напел слова первого четверостишия:

«Ты помнишь, как всё начиналось?

Всё было впервые и вновь,

Как строили лодки и лодки звались:

«Вера», «Надежда», «Любовь»…».

— Классно! — сказала Солнышко, в восхищении глядя на меня.

— Здорово! — подтвердили сзади Маша и Наташа, а для Ди пришлось перевести общий смыл того, что я только что спел.

Это была песня группы «Машина времени» под названием «За тех, кто в море», которую Андрей Макаревич и Александр Кутиков сочинили бы в 1980 году. Теперь это будет нашей песней. Макар мне так и не позвонил в мае, хотя клятвенно обещал, поэтому я с ним больше не собирался поддерживать отношений. Раз он не нашёл времени связаться со мной, то зачем я буду связываться с ним. Я хотел дальше спеть девчонкам припев в хулиганском стиле, типа: «Я пью до дна, а муж мой в море.

И пусть его смоет волна.

И мне тогда повезёт…»

Но я решил этого не делать. Чуть позже, когда запишемся в нашей студии в Центре, я сделаю это. Стоп! Почему меня сегодня так цепляет слово Центр. А, понятно. Прошла ровно неделя, как в меня с крыши стрелял комитетовский снайпер. Но почему меня взволновал именно этот момент? Так, я же тогда первый раз замедлил ход времени. И что мне это даёт? Вот оно! Раз я могу его замедлять по своему желанию, значит я могу, вероятно, прокручивать его как на ускоренном просмотре. А мне это нужно, чтобы перемотать назад момент выстрела и увидеть лицо снайпера.

Я нажал на тормоз и съехал на обочину, потому, что в таком возбужденном состоянии г мог запросто не уследить за дорогой. Девчонки удивились такому моему поступку, но я их успокоил, сказав, что мне надо дописать слова песни. Они моё такое творческое состояние видели уже не раз, поэтому Солнышко достала из бардачка ручку с блокноток, и протянула мне.

— Две минуты подождите, — сказал я и вышел из машины.

Записывая слова песни, я одновременно прокручивал назад в голове события прошедшей недели. А потом у меня получилось сразу вызвать в памяти те события, которые были мне нужны. Ага, вот момент, когда я почувствовал, что в меня полетела

пуля. И я начал в той ситуации мысленно разворачиваться и устремил свой взор туда, откуда она вылетела. Так, дальше. Ещё дальше. Картинка нехотя двигалась назад, но я продолжал её растягивать. Стоп. Вот он снайпер. Молодой мужик в спецовке «Мосгаз» с СВД в руке. Лицо неприметное, как и у всех комитетчиков. Вижу, как он обалдел от того, что я, после его выстрела, не упал окровавленный на ступеньки, с простреленной спиной. Он быстро встал, убрал винтовку в мешок, закрыв выступающий ствол куском мешковины, сделав вид, что там у него садовый инвентарь. И вот он уходит. Его на улице поджидает неприметный запорожец, за рулём которого сидит ещё один комитетчик.

У второго лицо было уже нормальным. Обоих я «срисовал» и отложил в памяти. Дальше я уже вести объекты не мог, так как дальность была для меня слишком большая. Итак для первого раза вполне достаточно. Затем картинка поплыла и схлопнулась. Но на этом я не остановился. Я вышел в информационное поле Земли и выставил в поиск только что обнаруженных мною двух персонажей. Через пятнадцать секунд я знал о них всё. Даже их привычки. Да, это были сотрудники КГБ, проходившие под «крышей» технического управления. Вот так, товарищ Андропов. Даже если ты лично не отдавал приказа о моей ликвидации, но ты вообще не в курсе, что творят твои люди. А это называется беспредел. Такого слова в это время ещё не знают, но скоро узнают.

Я вернулся в машину, сел за руль и показал Солнышку слова моей новой песни. Она прочитала и передала назад.

— А припев напеть сможешь? — спросила она.

— «Сейчас спою», — ответил я голосом Волка, которого озвучит Армен Джигарханян в 1982 году в мультфильме «Жил-был пёс».

Ну а песня, действительно, была классная. И спел я её хорошо, даже без музыкального аккомпанемента. Девчонки сразу полезли целоваться, так понравилась им эта моя новая вещь.

— Будет время, то сегодня её запишем, — сказал я, хотя сегодня у меня будет получался очень загруженный день, ведь работу в ЦК никто с меня не снимал.

Туз раздался зуммер телефона. Это был Андропов. Ну держись, сейчас я тебе всё выскажу.

— Здравствуй, Андрей, — проговорил напряженным голосом генерал армии. — Как дела?

— Прекрасно, — ответил я, выруливая на МКАД и продолжая движение в сторону аэропорта и понимая, что сейчас рядом сидящие подруги узнают многое из того, что им было лучше не знать. — Шуганул утром ваших троих соглядатаев.

— Зачем же было машину уничтожать?

— А зачем в прошлый понедельник в меня стрелял старший лейтенант КГБ Сироткин и страховал его лейтенант КГБ Малышев? Я всё выяснил, хотя вы палец о палец не ударили, чтобы это дело расследовать. Ваши люди?

— Я не знаю, кто это.

И я продиктовал ему все данные, включая их номера удостоверений. Андропов был в шоке, сразу поняв, что это, действительно, его люди.

— Я разберусь, — послышался жесткий голос Андропова.

— Я вам не верю, — ответил я, поворачивая на Ленинградское шоссе. — Вы не обладаете никакой информацией. А за своих лейтенантов ответите лично вы. Я не хочу больше с вами разговаривать. И учтите, в связи с открывшимися обстоятельствами первого покушения на меня, 19:00 я отменять не буду. Всё.

— Подожди. Я нашёл, кто испортил тебе тормоза. Это новый сотрудник автомастерской.

— Ваш?

— К сожалению, наш. Мы сейчас его допрашиваем.

— За три покушения ваших людей на меня ответите лично вы.

После этих слов я положил трубку. Телефон звонил ещё три раза, но я не ответил. Девчонки сидели притихшие. Они поняли, что я им очень многого не рассказывал. Информация о трёх покушениях на меня показала им, что до этого они жили в радужном мире и что это я создал его таким для них и оградил от жестокости людей.

— За что Андропов на тебя покушался? — спросила пришедшая в себя Солнышко.

— Пока точно не известно, — ответил я. — Покушались его люди, а он не при делах. Но что это за начальник, если не знает, что творят его подчиненные?

— Тебе это ничем не грозит? — спросила обеспокоенная Наташа, хотя заволновались все четыре моих подруги, так как Маша успела перевести наш разговор и Ди тоже, потому, что мы все неожиданно перешли на русский.

— Это грозит только им. Благодаря мне вчера очередной американский ядерный удар по нашей стране не состоялся. Кто-то после этого посчитал, что я им не нужен, но этот кто-то очень глубоко ошибся. Андропов стал допускать слишком много ошибок. Из-за него месяц назад чуть не погибли ты, я и Брежнев. За это Леонид Ильич должен был сразу после случившегося снять Юрия Владимировича с должности, но, видимо, пожалел. Но я жалеть никого не буду.

— Мы всегда с тобой, — сказала Ди и остальные девчонки её поддержали.

И это сейчас для меня главное. Чтобы мои жёны меня любили и поддерживали. А с остальным я сам, как нибудь, разберусь.

Машина Вольфсона стояла на стоянке аэропорта «Шереметьево», где мы всегда оставляли свою «Волгу», улетая за границу. Я припарковал рядом с его «шестёркой» свой Роллс-Ройс и мы сразу все вышли из машины. Вольфсон, увидев, что это мы приехали на такой шикарной машине, тоже вышел из своей.

— Здравствуйте, Андрей Юрьевич, — приветствовал он сначала меня, а потом моих подруг. — Я и не знал, что у вас теперь новый автомобиль.

— Доброе утро, Александр Самуилович. Только в субботу его доставили в Москву, — соврал я. — Вчера мне даже успели номера сделать.

— Ну, при вашем нынешнем положении, вам и должны были всё сделать очень быстро.

— По поводу Тайланда и переговоров вы всё знаете. Вас в аэропорту встретит представитель нашего посольства и отвезёт в гостиницу Marriott. Там на вас двоих заказаны и оплачены президентские номера. Это было необходимо для поднятия вашего с Наташей статуса. Вот вам три тысячи долларов. За них, как всегда, можете не отчитываться. В десять вечера по местному у вас предварительная встреча с Чалео Йювидья. У него апартаменты в этой же гостинице, так что выходить в город не надо. В идеале мы просто выкупаем у него лицензию на производство его энергетического напитка и всё. Второй вариант — создание совместного предприятия с нашим Центром, но у нас должны быть 51 % акций. Больше пятисот тысяч долларов в уставный фонд не вкладываем. Наташа будет главной в переговорах и станет главой СП. Всё понятно?

— Да, ну и обороты у вас. Но сейчас так и надо действовать.

Мы шли в сторону аэропорта и спокойно беседовали. Я знал, что в Тайланде несколько лет назад начался туристический бум и к нему сразу «присосались» международные и этнические мафиозные группировки. Это и китайские «триады» и японская якудза. А у этих ещё были развиты торговля наркотиками и «живым товаром».

Наташа девушка очень красивая и её бриллиант на шее стоимостью четыре миллиона фунтов может многих соблазнить и заставить пойти на необдуманные поступки. Но мой амулет у неё всегда с собой, да и по её ауре, в случае его утери, я её везде найду, но это займёт больше времени.

Девчонки помогали Наташе нести её вещи, а я выступал в роли сопровождающего, но во главе процессии. Войдя в аэропорт, мы сразу направились в наш любимый зал. И, естественно, нас все узнали. В нашей стране уже у каждого пятого жителя был дома или с собой пластиковый пакет с нашим изображением, поэтому нас узнавали даже дети и пенсионеры. Надо было бейсболки с солнцезащитными очками надеть. Но я думаю, что и в таком шпионском наряде нас бы, всё равно, узнали.

Пришлось приветствовать наших радостных поклонников маханием рук и автографами. Тут уж они со своими фотографиями нашей группы к нам подбегали. Вольфсон с Наташей и Ди стояли в сторонке и наблюдали за этим столпотворением. Надо было наших фанатов сегодня вызвать. Но мы их привыкли брать, когда мы улетаем или прилетаем. А здесь я как-то не подумал, так как мы просто провожали Наташу. Но ничего, справились.

Девушки из «Аэрофлота» нам счастливо улыбались. Багажа особо ни у Вольфсона, ни у Наташи не было. Поэтому они быстро прошли таможню и дальше пограничный контроль. Перед этим девчонки попрощались и договорились, что Наташа их будет вечером ждать. Пользуясь своим статусом члена Политбюро, я проводил Вольфсона и свою подругу сначала в «рюмку», а потом до самолета. Ну вот он наш знаменитый Ил-62М. Судя по номеру, это не тот, который я чинил во время аварийной посадки в Гандере.

По дороге я отдал Наташе пять тысяч долларов, которые она убрала к себе в сумочку. Она была спокойна, так как знала, что вечером меня и девчонок снова увидит. Я даже прошёл в самолёт и посмотрел, где расположены их места. Я для них заказал салон первого класса, поэтому мне здесь было всё знакомо. Стюардессы улыбались мне. Ну я же их талисман. И раз талисман на борту, то в полёте всё будет хорошо. Они видели, кого я провожал и теперь Вольфсону и Наташе будут оказаны услуги по самому высшему разряду.

Без автографов и здесь не обошлось. Но тут я достал уже свои фотографии, что очень обрадовало все шесть стюардесс. Целоваться с Наташей мы при всех не стали. Я её просто приобнял по-дружески и она меня прекрасно поняла. Мы с ней уже нацелевались утром и нас вечером ждал незабываемый секс в гостиничном номере Наташи в Бангкоке.

— Амулет держи всегда с собой, — напомнил я ей и это прозвучало как напутствие, на которое Наташа кивнула головой и улыбнулась.

Она посмотрела на меня взглядом очень любящей меня женщины и я ей ответил таким же, полным заботы и нежности. Потом я попрощался с Вольфсоном и спустился по трапу. Иллюминатор, возле которого было наташино место, выходил на эту сторону и я увидел, как она машет мне рукой. Я ей тоже помахал и послал воздушный поцелуй.

Вернувшись в VIP-зал, я забрал осиротевших трёх подруг и мы проследовали на стоянку, где вокруг моей машины собралась стайка ребят пионерского возраста, внимательно разглядывавшая мой Роллс-Ройс. Нас они тоже узнали, ну, кроме Ди, конечно, и стали восторженно шептаться, показывая в нашу сторону руками. Воспитанные дети попались, пальцами в людей не тыкали.

По дороге из Шереметьево зазвонил телефон. На это раз это был Брежнев.

— Привет, Андрей, — поздоровался со мной Генсек.

— Здравствуйте, Леонид Ильич, — ответил я понимая, что он собирается вызвать меня к себе «на ковёр».

— Ты когда освободишься?

— Через два часа.

— Тогда в половине десятого я тебя жду.

— Понял, буду.

Когда я положил трубку, сразу две мои подруги беспокойными голосами спросили:

— Брежнев звонил?

— А кто же ещё. Андропова я послал, а для звонков время ещё раннее. Но Председатель КГБ уже, наверняка, успел ему нажаловаться. А кто может разбирать возникшие трения между членами Политбюро? Правильно, Генеральный секретарь. Придётся телепортироваться к Брежневу и всё ему рассказывать. Ох, плохо будет Андропову после этого.

Мои подруги в высокой политике не разбирались, но интуитивно чувствовали, что всё наладится. Или просто очень этого хотели и верили в меня. Потомок бога я или кто? Перед телепортацией в Кремль мне надо будет собрать Ди и отправить её в замок Лидс. Я думаю, что после того, как её мама увидит на шее дочери скромный бриллиантик в шестьсот карат, она очень захочет познакомиться со мной лично.

Я думая, что она уже много слышала и читала обо мне. Мой голос из радиоприёмников и моё изображение по телевизору она, наверняка, слышала не одну сотню раз.

— Ди, — спросил я свою английскую подругу, — твоей маме понравится мой подарок тебе?

— Я думаю, что она будет потрясена твоей щедростью, — ответила она и я видел её улыбающееся лицо в зеркало заднего вида. — Вы, русские, очень отличаетесь этим от нас, прижимистых англичан.

— Да, муж у нас хороший, — подтвердила Маша.

— Да и мы тоже ничего, — добавила Солнышко, приподняв гордо грудь и с вызовом погладив её, а потом засмеялась.

Девчонки тоже закатились от смеха, так как видели это короткое, но очень эмоциональное выступление Солнышка. Опа! А ведь Андропов, действительно, не отдавал команды на мою ликвидацию. Значит, получается что? Скорее всего, пока мы были в Англии, шеф КГБ в разговоре с одним из своих подчиненных коснулся вопроса обо мне и вскользь заметил, что слишком быстро я взлетел и стал очень близок к Брежневу. И этот подхалим, чтобы выслужиться перед начальником, решил кардинально со мной разобраться, а потом гордо доложить Андропову, что мешающий ему человек устранён.

Могло такое быть? Вполне. Получается, что Андропов косвенно причастен к первым двум покушениям на меня. Шефу КГБ нужно было думать, что и кому говорить. Да и в какой форме тоже. Придётся при встрече тщательно и глубоко просканировать память Андропова. Не люблю я это муторное занятие. Одно дело снять данные с подкорки за последние часы, ну, максимум, сутки. А тут больше недели получается прошло. Голова у меня потом может долго болеть. Но деваться некуда.

Приехав домой, Ди быстро собралась и я вместе с ней переместился в замок Лидс.

— Ди, закажи, пожалуйста, каталоги дворцовой мебели, — попросил я свою подругу, которая повисла у меня на шее и жарко целовала.

Вот что значит любовь в семнадцать лет. Сексом с любимым человеком в этом возрасте хочется заниматься круглосуточно и не по разу в день.

— Ди, — продолжил я, — сегодня у вас будет незабываемая ночь тайской любви. Я, благодаря золотым египетским пластинам, кое-что узнал новое в этом деле и сегодняшнюю ночь вы будете вспоминать потом очень долго. Обещаю.

— Любимый, — ответила заинтригованная и немного возбудившаяся от моих слов Ди, — мы и так от тебя без ума. Ну, пожалуйста, один разочек сейчас и всё. А то я не дотерплю до вечера.

— Хорошо, раздевайся.

Ди запрыгала от радости и мгновенно скинула с себя всё лишнее, оставшись соблазнительно голой, как богиня Венера на одной из своих статуй. И я решил повторить то, что я делал с Ириной, Ольгой и Жанной. Тоже сидя и тоже воспользовавшись самой узенько дырочкой Ди. Ну что ж, сама просила, вот и получай.

Вы когда-нибудь видели тройной оргазм, слившийся в один? И я до сегодняшнего дня не видел и не слышал. Он у Ди превратился в один сплошной сексуальный экстаз. Я пропустил энергию «ра» через своего «друга» и он тоже взорвался очень ярким и приятным оргазмом. Да, у меня получается всё лучше и лучше.

— Что это было? — спросила еле пришедшая в себя счастливая Ди. — Ты настоящий греческий бог плодородия Приап, ведь он был сыном Гермеса. Я тебя просто обожаю. Но учти, я и вечером тоже хочу ещё раз так кончить. За такое блаженство я готова любить тебя вечно.

Вот что значит грамотная техника в сексе. Ну и немного познаний в этом деле от атлантов. Я сам был рад тому, как всё прошло. Может правда, что я родня Приапу? У меня, конечно, не вечная эрекция, как у него, но кайф женщине я могу доставить незабываемый.

— Всё, — сказал я, целуя аппетитную половинку её попы, — ты просила один раз. И сегодня вечером не кричи так громко от удовольствия, а то в гостинице тебе будут все завидовать.

Она улыбнулась мне счастливой улыбкой полностью удовлетворённой женщины и пошла в ванную комнату. Я оделся, догнал её и поцеловал вторую половинку её попы, для симметрии. А то одна из них может обидеться на другую.

— Постарайся освободиться сегодня пораньше, — сказал я и исчез, чтобы появиться в квартире на Новых Черёмушках, где мои две подруги только вышли из ванной.

— Я в душ и к Брежневу, — предупредил я их.

В душе я ещё раз обдумал стратегию предстоящего разговора. У меня были все козыри на руках и два туза в рукавах, поэтому я решил действовать предельно жёстко. Надевать пиджак я не стал, так как тогда бы пришлось и Звезды цеплять. А награждал меня ими Брежнев, то есть я сразу бы попал в психологически зависимое положение от него. Поэтому я надел только брюки и рубашку с галстуком.

У меня промелькнула смешная мысль. Если я трахнул свою жену в тайне от других жён, является ли это изменой по отношению к остальным? Во какие вопросы приходится решать, а тут Андропов со своими мелкими делами вечно лезет. Мне эта мысль подняла настроение и я из душа вышел бодрым и веселым. Как сказал наш царь Иван Васильевич Бунша: «Эх, Марфуша! Нам ли быть в печали».

На дорожку мне девчонки сделали два бутерброда с чёрной икрой и два с финским сервелатом. Посмотрев на банку с икрой, когда мои две подруги намазывали мне её на хлеб с маслом, я увидел, что там оставалось на донышке.

— Ого, — удивился я, — лихо же вы её «уговорили».

— Так мы же вчетвером её ели, — ответила Солнышко и зачерпнула ложкой икры, а за ней это повторила и Маша.

— Ешьте, сколько хотите. Я говорю о том, что питание должно быть сбалансированным Вот какие фрукты вы вчера ели?

— Никакие, — ответила, подумав, Маша.

— Ну вот. Неродившимся детям, обязательно, нужны фрукты. Да и овощи тоже.

— Я на свадьбе помидоры и огурцы ела, — сказала Солнышко.

— Хорошо, я этим вопросом сам займусь.

Я их поцеловал и пообещал не задерживаться, а сам подумал, что всякое может быть и взял с собой сумку, где лежала Ваджра. Как гласит народная мудрость: «Береженого Бог бережёт, а небереженого — конвой стережёт». После того, что именно я собрался рассказать Брежневу и услышав это, Андропов мог пойти на крайние меры. Но мне и надо будет его на это спровоцировать.

Ну вот я и снова в кремлёвском кабинете Брежнева. Судя по их лицам, разговор у них до моего появления был нелицеприятным.

— Всем здравствуйте, — сказал я, никому не пожимая рук, так как обстановка к этому не располагала.

— Присаживайся, Андрей, — ответил мне Генсек. — Юрий Владимирович мне доложил что ты нашёл тех, кто покушался на тебя первый раз. Проверка показала, что это действительно его люди и сейчас их ищут. Только вот он утверждает, что приказ о твоей ликвидации не одавал.

— Прямой нет, а вот косвенный — да.

— Это как? — спросил Андропов глядя не на меня, а на Брежнева.

— А вот так, — ответил я уверенно, так как уже успел просканировать в голове у шефа КГБ информацию за десять дней и знал точно, что произошло. — В субботу, третьего июня, где-то в три часа дня, вы разговаривали со своим доверенным человеком, генерал-майором КГБ Суриным и в разговоре с ним вскользь упомянули обо мне. Был такой разговор или нет?

— Да, я разговаривал с Тимофеем Петровичем Суриным и что-то говорил о тебе, — ответил Андропов уже понимая, что произойдёт дальше, глядя на меня потухшими глазами и в них читалось понимание, что ему в этот раз не получится отвертеться..

— Так вот, — продолжил я, — Юрий Владимирович сказал тогда, что я слишком высоко взлетел и стал близок к Леониду Ильичу. Было такое? Не вздумайте отпираться, я всё равно заставлю вас говорить правду.

— Хорошо. Да, я что-то подобное говорил.

— И ваш усердный не в меру генерал, горя желанием выслужиться и получить очередную звезду на погоны, воспринял это как ваш завуалированный приказ. Оба

очередную звезду на погоны, воспринял это как ваш завуалированный приказ. Оба лейтенанта его люди?

— Да, но я не имел в виду устранять тебя, Андрей.

— Что вы имели в виду и что не имели, я устанавливать не собираюсь. То, что генерал Сурин после вашей с вами беседы отдал команду своим подчинённым меня убить, это j только что доказал. Я так понимаю и с моим автомобилем это тоже была его работа.

— Пока мы не установили эту связь. Приказ ему отдавал другой человек, сейчас его ищут.

— В общем, Леонид Ильич, вина Юрия Владимировича, умышленная или не умышленная, мною полностью доказана. Я возвращаю ему при вас выданное мне им удостоверение его личного порученца, наградной пистолет и знак «Почетный сотрудни госбезопасности».

— Да, серьёзная ситуация получилась, — сказал, слушавший до этого молча, БрежнеЕ — Третий раз в тебя стреляли тоже люди Андропова. Так?

— Всё так. Его люди прошляпили Горбачёва, его люди не смогли раскрыть заговор и попытку государственного переворота в Завидово, который чуть не кончился вашей, Леонид Ильич, смертью.

— Обвинения серьёзные, — прокомментировал мои слова Брежнев.

— А вы знаете, как гражданина Андропова называют между собой сотрудники на Лубянке?

— Как? — удивлённо спросил Брежнев и посмотрел на Андропова, который заметно побледнел.

— «Ювелир». Потому, что его дед был до революции владельцем ювелирного магази! по удивительно знакомому адресу: улица Большая Лубянка, дом 26 и звали его Карл Францевич Флекенштейн. Он был финляндским евреем.

— Это правда? — спросил Генсек и мне пришлось надавить на нервный центр в мозгу Андропова, отвечающий за правдивость, так как я почувствовал, что он собирался соврать.

— Да, это правда, — ответил Андропов, глядя на меня расширившимися от удивления глазами, так как понял, что если рядом присутствую я, ему не удасться соврать.

— И ты всю жизнь скрывал это? — спросил начинающий злиться Брежнев. — Скрываг от своих товарищей по партии и от меня лично?

— Он многое что скрывал и продолжает скрывать от вас, Леонид Ильич.

Андропов посмотрел на меня с немым укором во взгляде. Но я решил не останавливаться.

— Леонид Ильич, — продолжил с своё выступление, — вы знали, что его жена наркоманка?

— Нет, — ответил тот и зло посмотрел на Андропова.

— А вы знали, что он получил от меня записку с точной датой вашей смерти и не сообщил вам об этом?

— Не ожидал я такого от тебя, Юрий. Говори правду, была такая записка?

— Была, — ответил Андропов под моим нажимом.

— И когда?

— 10 ноября 1982 года, — ответил тот.

— Значит, четыре года мне осталось, — произнёс с грустью Брежнев и посмотрел на меня.

— Нет, Леонид Ильич, я могу вас вылечить. Но мне это запретил делать Андропов, который уже готовился стать Генеральным секретарём. Он заставил меня лечить только его.

Таким злым я Брежнева не видел. Он даже встал и стал ходить по кабинету. Я знал, как следует преподносить плохие новости. Если бы я сразу начал с этой, остальные Генсека уже не интересовали бы. Но последний гвоздь в крышку гроба шефа КГБ я ещё не забил. Я видел состояние Андропова. Я видел, что он был уже готов на всё. Понимая, что надо и дальше продолжать провоцировать его полностью раскрыться, я продолжал нагнетать обстановку.

— В вашем кабинете, Леонид Ильич, стоит прослушка, — сказал я, рывком взял со стола Брежнева кинжал атлантов, который он теперь всегда держал перед собой, и разрубил переговорный стол, за которым мы с Андроповым сидели, пополам.

И Брежнев увидел, болтающееся на двух проводах, подслушивающее устройство.

— Сейчас здесь появятся люди Андропова, но я с ними справлюсь, — ответил я, закрывая своим телом Генсека от тех, кто должен был ворваться сюда через три секунды.

Ну вот опять в меня стреляют. Вчера у Андропова, сегодня у Брежнева. Эти ворвались и начали сразу стрелять в сторону Генсека, то есть в меня. Я мог бы уничтожить их и до начала стрельбы, но мне нужны были доказательства. Четыре пули я поймал, остановив, привычно, время. А больше стрелять я им не дал. Я убил волной жуткой боли троих и обездвижил старшего группы.

Всё это заняло пять секунд, но зато каких. Американский журналист Джон Рид в 1919 году написал книгу «Десять дней, которые потрясли мир». Эта книга была о революционных событиях в Советской России в октябре 1917 года. Теперь я смогу, правда, только в старости, написать книгу «Пять секунд, которые потрясли мир». Это, конечно, не десять дней, но тоже тянут на переворот, только опять неудавшийся. Два государственных переворота в месяц — это уже слишком.

Когда всё закончилось, я обернулся к, стоящему за моей спиной и обалдевшему от всего увиденного, Брежневу и показал на раскрытой ладони четыре пули, которые я успел поймать. В это время Андропов корчился от боли, которой я его прижал к полу. Да, я его случайно уронил со стула, но это было необходимо. У него был с собой тот маленький пистолет, который он забрал после покушения на него его заместителя генерал-лейтенанта Сергея Николаевича Антонова.

— Получается, — сказал очухавшийся Генсек, внимательно рассматривающий пули у меня на ладони, — ты опять меня спас. Теперь ты пули Золотыми Звёздами не ловишь, как в Завидово. Ты их ловишь руками. Я, если честно, не поверил рассказу Андропова о десяти пулях, остановленных тобой. А сейчас я всё это увидел собственными глазами.

— Получается так, что спас, — ответил я.

— А что с Андроповым присходит?

— Это я заставил волной боли его лечь на пол. У него на лодыжке прикреплён миниатюрный пистолет. Можете проверить. Его же свои сотрудники не обыскивают при визите к вам.

Брежнев подошёл к лежащему на полу Андропову и носком ботинка задрал ему правую штанину, где и увидел оружие ближнего боя.

— Да, сегодня день сюрпризов, — сказал Генсек и прошёл на своё место за столом.

— Сюрпризы ещё продолжаются, — сказал я, нагнулся и вытащил дамский пистолетик из кобуры, пристёгнутой к ноге. — Хотите послушать старшего группы вашей охраны?

— Ну давай, хотя я догадываюсь, что он скажет.

Я подтащил охранника поближе к Брежневу и привёл его в чувство. Пистолет с навинченным глушителем я у него отобрал и положил на стол вместе с дамским пистолетом Андропова. Кинжал атлантов я Леониду Ильичу тоже вернул.

Старший спецгруппы охраны знал не очень много, но всё рассказал. Про прослушку он знал потому, что ему должна была поступить команда на ликвидацию Брежнева, в случае её обнаружения, и она поступила. Это было предусмотрено на самый крайний случай, но никогда не знаешь, когда он настанет.

После охранника я стал «колоть» Андропова на тему того, зачем он всё это устроил. Ведь осталось ему подождать каких-то четыре года. И он рассказал, что устал ждать, так как почувствовав себя здоровым, очень захотелось стать первым лицом в государстве.

— Где доклад моего отца по работе ЦРУ в Скандинавских странах? — спросил я уже у бывшего, судя по реакции Брежнева на предательство Андропова, Председателя КГБ.

— Он в моей папке, — ответил тот, еле дыша, хотя я его давно поднял с пола и посадил на стул возле изувеченного мною стола.

— Так это, получается, доклад твоего отца? — спросил удивлённо Генсек.

— Да, Леонид Ильич. Андропов назначил его на генеральскую должность и отец постарался показать всё, на что способен.

— Доклад очень толковый. Помогал?

— Ну как же папе не помочь. У меня теперь возможности большие.

— Андропова я снимаю с занимаемой должности как преступника. Мы его будем судить за измену.

— И как вы собираетесь арестовать его, а потом выйти из здания? Везде его люди. Они вас убьют, как только поймут, что происходит.

— И что делать?

— Помогите оттащить этих охранников за ширму и восстановить на время стол.

Мы вдвоём с Брежневым и его секретарём, которого он вызвал, убрали тела четверки спецназовцев за ширму и придали столу более-менее нормальный вид. После чего я волной боли, направленной в область почек, отключил сознание Андропова и обратился к секретарю, чтобы тот вызвал медиков.

Когда прибыла дежурная бригада врачей, я сказал, что у лежащего без сознания Юрия Владимировича начались почечные колики. Его сразу положили на носилки и унесли.

— Ну вот, теперь всё нормально, — сказал я. — Теперь необходимо разобраться с теми, кто вас прослушивал.

— У комнаты дежурных офицеров охраны есть отдельная бодсобка, к которой никого не подпускают, — ответил секретарь.

— Покажите мне её и я решу этот вопрос.

Секретарь, которого звали Валерием Анатольевичем, проводил меня до поста охраны, а дальше я действовал сам. Вырубив комитетчиков, я спокойно вошёл в комнату, где сидели за столом с двумя работающими магнитофонами два лейтенанта в наушниках. Ну вот они, гаврики. С этими пришлось поступить более жёстко и стереть им память за последний месяц. Слишком многое они, оказывается, слышали. Рядом стоял шкаф, доверху забитый катушками с плёнкой, вместе с которым я перенесся в подземный зал замка Лидс. Мне компромат на всех, кто был у Брежнева, ещё очень пригодится.

Потом я вернулся назад и выключил магнитофоны, забрав с собой две катушки с плёнкой, на которой осталась запись моих разборок с Андроповым. Лейтенанты очнутся минут через десять и будут долго думать, что они здесь делают и что случилось. Офицеры на посту тоже лежали в разных позах, но уже шевелились.

Вернувшись назад, я отдал две плёнки Брежневу и спросил, кого назначат вместо Андропова.

— А кому ты из моего окружения доверяешь? — спросил он меня прямо.

— Я доверяю только отцу. Он никого не предаст. Но он только полковник ПГУ, хотя должность у него теперь генеральская.

— Вот и хорошо. Генерала мы ему завтра дадим. А через год, если справится, и генерал-лейтенанта получит. Так что звони и вызывай отца в Москву.

— Он мне не поверит, да и его рабочий телефон в посольстве я не знаю.

— Это не проблема. Я могу приказать и меня соединят, но тогда все узнают о нашем с ним разговоре. А этого следует избежать.

— Тогда я позвоню маме домой в Хельсинки. Она знает его рабочий номер.

Я позвонил и мне ответила мама. Хорошо, что она была сегодня дома.

— Мам, привет. Позвони папе на работу, пусть срочно едет домой.

— Привет, сын. Он пять минут назад вернулся за какими-то бумагами и я его сейчас позову к телефону.

— Я сам сейчас всё решу.

Я положил трубку и сказал Брежневу:

— Я сейчас смотаюсь за отцом и доставлю его сюда. И вы спокойно ему всё скажете.

— Это лучший вариант.

Я телепортировался в хельсинскую квартиру родителей и застал их в гостиной:

— Привет, сын, — сказал папа, уже без удивления. — Что-то случилось?

— Тебя Брежнев вызывает, — сказал я. — Завтра получишь генерал-майора и он предлагает тебе должность Председателя КГБ.

— Ого, очень неожиданно.

— Это я посоветовал твою кандидатуру Леониду Ильичу. Так что если ты готов, то вперёд. Генсек ждёт.

Я взял отца за руку и мы оказались в кабинете Брежнева. Папа был слегка не в себе от самой телепортации и от вида Генерального секретаря. А вот для меня и то, и другое стало уже обыденным делом. Я имею в виду перенос и частые встречи с Брежневым.

— Здравствуйте, Леонид Ильич, — поздоровался первым папа.

— Добрый день, Юрий Леонидович, — ответил Брежнев. — Да, вы с сыном очень похожи. Он вас ввёл в курс дела?

— Андрей только сказал, что завтра состоится моё производство в генерал-майоры и вы хотите меня назначить Председателем КГБ.

— Коротко и точно. Ну так что, Юрий Леонидович?

— Я согласен. Раз партия считает, что я достоин, то я готов. Только мне нужно время, чтобы войти в курс дела.

— У вас останутся прежние заместители и они вам во всём помогут разобраться. Ваш отчёт, который вам помогал делать сын, произвёл на меня большое впечатление. Надеюсь, что раз в месяц такая справка будет лежать у меня на столе.

— Как прикажете, Леонид Ильич.

— Хорошо. Тогда вы оба свободны. Юрий Леонидович, завтра жду вас утром здесь. Да, Андрей, а ты завтра расскажешь, что вы с Андроповым планировали сделать и вопрос со здоровьем надо начинать уже решать.

— Понял, Леонид Ильич.

После пожатия рук мы с отцом перенеслись в столицу Финляндии. Мама нас встретила встревоженным лицом, но наши довольные улыбки рассеяли все её сомнения.

— Я согласился стать Председателем КГБ, — ответил отец. — Завтра рано утром я вылетаю в Москву.

— Поздравляю, — сказала мама. — Как Брежнев?

— Если бы ты слышала, как он с нашим сыном разговаривает. Как с равным и очень нужным ему человеком.

— Пап, я его три раза от смерти спас. Да и много сейчас для него делаю.

— Я и не слышал ни о каких покушениях на него.

— А ты в курсе, что была попытка государственного переворота и ликвидации Генсека? И это я тоже предотвратил, а потом нашёл заказчиков.

— Я уже с тобой перестал чему-либо удивляться.

— Ну я дальше полетел. Мне на работу в ЦК надо.

— Что случилось с Андроповым?

— Если коротко, то час назад он хотел ликвидировать Брежнева. Хорошо, что я был там, после чего Андропов резко очень заболел заболел.

— Понятно. Без тебя опять не обошлось. Тогда до завтра. Увидимся в Москве.

После прощания я телепортировался в свой рабочий кабинет на Старой площади.

Здесь всю ночь работал кондиционер, поэтому было прохладно. Я по селектору связался с Валерией Сергеевной и она открыла кабинет, а потом зашла внутрь.

— Здравствуйте, Андрей Юрьевич, — сказала она и положила стопку документов мне на стол. — Ваша виза нужна.

— Доброе утро, Валерия Сергеевна, — сказал я. — Присаживайтесь и я вам разъясню новую политику партии. Главная новость — Андропов час назад неожиданно заболел и Леонид Ильич решил назначить исполняющим обязанности Председателя КГБ СССР моего отца.

— Мои поздравления. Рада, что теперь двое Кравцовых будут руководить государством.

— На завтра никаких встреч не назначайте. Меня может целый день не быть. Пусть здесь за меня командует Ситников. И вызовите Василия Романовича ко мне через двадцать минут. Да, также свяжитесь с нашим буфетом, а то я про продуктовые заказы совсем забыл. Чёрной икры у них пару банок ещё закажите и фрукты.

— Поняла.

— А потом Анатолия ко мне пригласите.

— Хорошо. Андрей Юрьевич, я сделала дубликат ключа от вашего кабинета. Вдруг вы захотите здесь встретиться с кем-то поздно вечером, а дверь будет закрыта.

А что, правильная мысль. Я сказал спасибо, взял у секретарши ключ и убрал его в ящик стола.

Ну вот, рабочий день только начался, а я уже устал. Так пули ловить — это вам не просто трусцой по стадиону бегать. К тому же я их второй день подряд ловлю. А пока, в качестве отдыха, поработаю с документами.

Глава 3

«— Всё началось с того, что я нашёл серебряный слиток, когда плавал с аквалангом у берегов Гаити. Местный рыбак сказал, что неподалёку затонуло испанское судно. Там этих сокровищ на миллиарды.

— А чего сам не достаёшь? — спросил я рыбака.

— Так это искать надо. А для поисков не каждый сделан. Меня вот сделали, чтобы рыбачить. А тебя?

— И что вы ему сказали? — спрашивает журналистка Брукса.

— Я подарил ему слиток и год спустя вернулся к тому берегу капитаном поискового судна.

— И вы поверили словам простого рыбака?

— Рыбака? Не заблуждайтесь. Это судьба со мной разговаривала».

Мария Фариса «Бразилис»

Да, работа с документами тоже не сахар. Пришлось разбираться с каждой бумагой отдельно и вносить свои правки. У меня, человека XXI века, был совершенно другой стиль письма. Для меня современный казался архаизмом и, можно даже сказать, анахронизмом. А вот моя секретарша молодец. Быстро уловила то, как я пишу, и перестроилась. Надо её дополнительно отблагодарить за это.

— Валерия Сергеевна, зайдите ко мне, — произнёс я, нажав на кнопку селектора.

Когда она вошла, я отдал ей бумаги и сказал:

— Я вас хочу премировать за хорошую работу. Вот вам талон в 200-ю секцию ГУМа и тысяча рублей от меня. Купите себе всё, что понравится.

— Огромное спасибо, Андрей Юрьевич, — ответила растроганная секретарша, беря у меня из рук очень ценные хрустящие бумажки. — Я даже не ожидала такого внимания ко мне с вашей стороны.

— Вы очень хорошо справляетесь со своими обязанностями. И мне вдвойне приятно делать такой красивой женщине подарки.

Она засмущалась от моих слов, но было видно, что ей очень приятна моя похвала. Мне показалось, что она была готова отблагодарить меня за всё прямо здесь и сейчас чисто по-женски, но я надеюсь, что мне это только показалось. Она, конечно, женщина красивая, но заводить роман на работе, да ещё с секретаршей… Это как-то не комильфо.

А затем в кабинет зашёл довольный Ситников и я сразу понял, почему он такой счастливый. Его волосы на голове, давно начавшие редеть, стали гуще и в них пропала седина.

— Видишь, Андрей Юрьевич, — сказал он мне, проведя ладонью по волосам, а секретарша, выходя в этот момент из кабинета, окинула меня оценивающим взглядом, в котором читались явно не материнские чувства ко мне. — Вот они последствия твоего лечения.

— И вам доброго дня, Василий Романович, — поздоровался я в ответ. — Уже заметил. Предполагаю, у вас началось омоложение организма после первых моих сеансов.

— Помимо этого, жена в постели не нарадуется. Я даже сегодня с утра игриво так намекнул секретарше о желании узнать её поближе и она, не поверишь, с радостью согласилась. Так что мы прямо в кабинете час назад устроили с ней весёлые игры и я оказался на высоте, прямо как в молодости.

— Я рад за вас. У меня были предположения, что такие побочные эффекты возможны, но я думал, что если они и проявятся, то не так скоро и не так заметно. Значит, происходит возвращение признаков молодости комплексно, сразу всему телу. Ваше лечение я продолжу в среду. Завтра, возможно, я буду весь день занят.

А сам подумал, что и моя секретарша стала мне глазки строить. Это, конечно, приятно, но что мне с ней делать? Хотя понятно, что она хочет, чтобы я с ней сделал. Да, Ситникову хорошо. У него одна жена, а у меня их четыре и ещё три любовницы. Это уже получается как в анекдоте про почувствовавшего некоторые проблемы с потенцией пастуха-чабана, который регулярно «имел» по очереди всех женщин в ауле, всех овец и коз, и ещё часто занимался онанизмом.

— У меня две новости для вас и обе хорошие, — сказал я Ситникову. — Первая заключается в том, что у вас с завтрашнего дня по линии КГБ будет новый куратор.

— А Андропов куда делся? Опять твоя работа?

— Его люди три раза пытались меня убить, а потом стреляли в Брежнева. Этого достаточно?

— Вот это да! Дай догадаюсь. И ты спас Генсека?

— Я теперь многое могу. Так что да, я опять его спас.

— Ого, значит ты это не раз делал?

— Так уж получилось.

— И кто теперь будет руководить Комитетом?

— Мой отец, генерал-майор Кравцов.

— Вот это новость! Поздравляю. К тому же мы с твоим отцом давние приятели. И как быть теперь с твоими процентами по гонорарам за песни и концерты?

— Теперь эти вопросы я решаю сам. Выше меня только Брежнев, а его отношение ко мне вы сами знаете какое. В общем так, теперь всё делим пятьдесят на пятьдесят. Это уже было частично согласовано с предыдущим руководителем, но не по всем позициям.

— Понятно. Значит, гонорар за следующую песню пойдёт пополам.

— Я считаю, что это справедливо. Государству вполне достаточно половины, ведь участия в творческом процессе и в продаже песен оно не принимает. Это только моя интрлпрк’т\/ялкняа глбгтлрмнлгтк гл^ллында млри глллвли А пргигтлиплдатк гллм

интеллектуальная собственность, созданная моей головой. А регистрировать свои произведения я могу и на Западе. И, кстати, о новой песне. Я принёс её сегодня, чтобы соответствующим образом оформить и поэтому прямо сейчас вызывайте сюда Маргарет.

— Это не Ламбада, случайно? От неё вся Москва второй день сходит с ума.

— Да, она. Мы её на концерте в КДС в субботу первый раз исполнили. Видимо там её из зала и записали на магнитофон, после чего кассеты с ней пошли по рукам. Ну и вчера на свадьбе сына подруги Галины Брежневой нас очень попросили её спеть вживую.

— Сейчас позвоню Маргарет. У меня тоже есть хорошая новость. Час назад принесли ваши диппаспорта с американской визой и билеты. У Марии пока он служебный, но в следующий раз сделаем дипломатический. Она же теперь в группе «Демо» выступает.

— Спасибо, очень оперативно. Что у вас уже есть из готовых материалов по «перестройке» и «гласности»?

— Завтра выйдет первая статья в «Известиях». Сам писал. Читать будешь?

— В двух словах расскажите о чем она.

— О необходимости изменений, которые созрели в стране в связи с построением развитого социализма в нашей стране. В своей статье я ссылаюсь на твою статью и ввожу термин «перестройка», которая нужна не только в экономике, но и в умах людей. Ну и привожу пример того, как «гласность» помогает в борьбе с недостатками, которые у нас ещё есть.

— Надо жёстче это делать и на конкретных примерах, так называемых резонансных делах. Необходимо начать, например, с Узбекистана, где миллиарды советских рублей просто разворовываются. Процветает двойная бухгалтерия, приписки и взяточничество. Назовём это «Хлопковым делом». Возьмётесь?

— Довольно опасно это. У Рашидова очень серьёзные связи в ЦК, да и сам он кандидат в члены Политбюро. Это лучше сделать вам, Андрей Юрьевич

Во так. Как серьёзный вопрос, так сразу Андрей Юрьевич и переходим на «вы». Ладно, с чего-то надо начинать. Материалы будущего расследования Гдляна и Иванова я хорошо помню, да и возможности теперь у меня огромные. Завтра отец станет и.о. Председателя КГБ, вот и замутим совместное громкое дело. И с Арвидом Яновичем надо будет на эту тему переговорить, чтобы партконтроль подключить. Жалко, что в четверг на заседании Политбюро присутствовать не смогу. Мы в Штаты в этот день улетаем.

А почему не смогу? Телепортируюсь сюда вечером из Нью-Йорка и поставлю вопрос ребром. Тогда и окончательное решение по Андропову примем. Хорошо, пока такие острые проблемы поднимать и решать буду я, при поддержке Брежнева. Да и другие члены Политбюро меня поддержат. Андропова все побаивались из-за того, что на каждого из них у него был собран компромат. А теперь они могут вздохнуть свободно.

Это они пусть так пока считают. Я этот компромат найду и буду держать у себя. На всякий случай. Шкаф с аудиозаписями у меня уже есть, осталось остальное разыскать или вспомнить, что о них «накопали» журналисты в будущем.

— Хорошо, — ответил я. — Завтра я подготовлю статью, а потом мы с отцом возьмёмся за это дело. Тогда вызывайте побыстрее Маргарет и регистрируйте песню. Вот ноты и слова с кассетой. А я сейчас переговорю с Анатолием.

— Добро. Как она приедет, мы к тебе сразу зайдём.

Следом за Ситниковым ко мне зашёл Краснов.

— Начальству привет, — сказал он с порога.

— Привет, Анатолий, — ответил я, здороваясь с ним за руку. — Статьи о «перестройке» в культуре готовы?

— Да. В «Советскую культуру» отдал, так что завтра опубликуют.

— Отлично. В качестве небольшой дополнительной задачи, которую ты поставишь своим сотрудникам, помимо глобальных, о которых мы с тобой говорили, необходимо увеличить количество книг, распространяемых за сданную макулатуру. Читать подрастающему поколению нечего. Следует убрать с полок устаревшую муть и печатать современных авторов. Это необходимо решишь с Союзом писателей. Если надо будет, то с первым секретарём Правления Георгием Мокеевичем Марковым я поговорю. И, чтобы снять острый вопрос с диссидентами, начинай печатать Солженицина в «Новом мире». Да, да, именно его «Архипелаг ГУЛАГ», но с моей аннотацией. Этот вопрос я поставлю на Политбюро и Генеральный секретарь меня поддержит. Скажу тебе по секрету, что я теперь вхожу в состав «малого Политбюро». Вот так. Мы, в предверии Олимпиады, поднимаем «железный занавес» и обязаны показать Западу, что «перестройка» это не только новое политическое и культурное направление, но также и культурное.

— Да, лихо ты замахнулся. Я пока начал только с кино и телевидения.

— В стране начинается «гласность», так что надо соответствовать политике партии в нашем с Леонидом Ильичем лице. Для Гостелерадио и лично Сергея Георгиевича Лапина я тебе подкину несколько сценариев новых передач, которые заинтересуют прежде всего современную молодёжь. Я ведь сам к этой молодёжи отношусь. Кому, как не мне, знать её вкусы и предпочтения.

— Слушай, а как же Андропов?

— Вместо него с завтрашнего дня Комитетом будет руководить мой отец.

— Ну ничего себе! Тогда понятно, почему всё так серьёзно закрутилось.

— И вот тебе моя новая песня на португальском. В четверг на «Маяке» твои бывшие сотрудники по старой работе смогут её уже поставить в эфир.

— Наслышан о ней. Очень хочется её послушать.

— Так слушай, я не против. О, а вот и англичанка пожаловала. Быстро она собралась и приехала в этот раз

— Тогда я пошёл, — сказал Анатолий и, выходя из кабинета, кивнул Маргарет и в ответ получил такой же кивок.

— Здравствуйте, лорд Эндрю, — поприветствовала меня представительница EMI в Москве. — Ждала всё утро звонка от вас. Я была в субботу на концерте вашей группы, поэтому слышала и видела Ламбаду. Мы её, однозначно, берём. Только послушаем качество записи.

— В студии записывали, которую ваши специалисты делали. Теперь только там и будем писать.

Маргарет с удовольствием ещё раз прослушала наш шедевр и сказала:

— Песня замечательная. И ваши стройные загорелые солистки придают ей особый шарм и колорит.

Ну да, кто бы говорил. «Розовая» Маргарет сразу обратила внимание на Солнышко и Машу в таких сексапильных юбочках. Значит, как я и думал, не только мужская половина зала мысленно раздевала моих подруг, но и женская тоже. Не вся, конечно, но многие именно такие, как моя собеседница. Я своих девушек тоже люблю раздевать и не только мысленно. Сегодня я им покажу, что такое потомок атлантов. Так, что-то меня опять унесло не туда. Видимо, мало мне было одной Ди с утра. Только раззадорила. Вот поэтому я так и реагировал на свою секретаршу, что та это сразу своим женским чутьём уловила и повела себя соответсвенно. Ведь для своего возраста она была очень даже ничего и считала себя женщиной хоть куда. А вот «хоть куда» можно как-нибудь и попробовать. В «дымоход» она, конечно, не даст, но традиционным видом совокупления сама мне предложит заняться с большим удовольствием. Ох, слышали бы сейчас мои охальнические мысли мои жёны.

Пока я размышлял о сексе, Маргарет выписала два чека с одинаковой суммой в каждом. Это ей напомнил сидящий рядом с ней Ситников. Вот это уже нормальные деньги за песню.

— Как поживает песня «Heaven and Hell» в исполнении «Серебра»?

— Очень неплохо. Отзывы весьма положительные. Думаю, что в первой двадцатке будет точно. С песнями группы «Demo» конкурировать очень сложно.

К приезду Маргарет Ситников успел оформить документы на моё новое музыкальное творение, поэтому юридически мы ничего не нарушали и продавали уже мою законную собственность. Мы даже могли показать свидетельство, но Маргарет никогда его не спрашивала.

После этого мы простились и я решил пойти обедать. Мой молодой организм постоянно требовал калорий, которые он расходовал со страшной силой, особенно на женщин. Вот почему я и отправился в буфет. Со мной пошёл также Ситников, потому, что его молодеющий организм тоже нуждался в подпитке, и тоже из-за женщин. Правильно говорят французы, произнося своё знаменитое «Cherchez la femme», что в переводе означает «ищите женщину».

Только зачем их искать, они сами находятся. Какие же амурные дела без этих представительниц прекрасной половины человечества. А Амур — это бог любви и сын

Гермеса. Вот так вот, ещё один дальний родственничек нашёлся и тоже спец по любовным и сексуальным делам. Да, везёт мне на родню.

В буфете меня ждали две банки чёрной икры и три коробки с моим заказом. Валерия Сергеевна распорядилась. Ого, то ли я давно его не получал и за это время много накопилось, то ли из-за моего возросшего статуса, но количество продуктов в заказе явно увеличилось. И это хорошо, так как и моя семья тоже разрослась. За обедом мы с Василием Романовичем обговорили новую стратегию в области идеологии и новые лозунги типа «Гласность — перестройка — ускорение» и «Гласность, демократия, социализм», которые я просто взял из истории своего мира. Ситникову особенно понравился такой слоган: «Перестройка — продолжение великих свершений Октября». После чего мы попрощались с ним до среды.

Коробки мне помогли дотащить два подсобных рабочих, которым я сказал оставить их на полу в кабинете.

— А где у нас сегодня Людмила Николаевна? — спросил я секретаршу, которая мне мило улыбнулась.

— Она в Министерство высшего и среднего специального образования поехала, — ответила та, встав перед моим столом так, чтобы я мог хорошо разглядеть её короткую юбку и выглядывающие из-под неё стройные ноги.

— Сегодня меня больше не будет. Я может быть завтра заскочу на работу, — сказал я и улыбнулся, давая понять, что оценил её формы. — Нов среду буду точно.

Она кивнула и на её лице было такое выражение, говорящее о том, что заскочить на неё я мог и сегодня. Имеется в виду на неё, Валерию Сергеевну, а не на работу. Похоже, охоча она до молодого тела и до секса с такими, как я. Но мне сегодня распыляться нельзя. У меня на повестке дня стоят четыре жены, которые вечером оттянутся по полной. Или я их оттяну, или натяну «по самое не балуйся».

В этот раз я сам закрыл изнутри дверь своего рабочего кабинета и, вместе с тремя уменьшенными коробками, спокойно телепортировался домой, где меня ждали две мои красавицы в несколько раз лучше, чем моя секретарша. И чего я на неё запал сегодня? Видимо, гормоны и подростковый возраст даёт о себе знать. Помимо этого, нас в юности тянет на более зрелых и опытных женщин. Хочется им, а прежде всего себе, доказать, что ты уже взрослые. А они этим бесстыдно пользуются. Хотя в моей ситуации, это ещё очень большой вопрос, кто кем воспользуется.

Мои подруги увидели в моих руках три коробки, уменьшенные в пять раз, и поняли, что пришёл их мужчина-добытчик. Я при них вернул заказу прежний размер и началась ревизия всего мною принесённого. Им в руки сразу попались, так как лежали сверху, две большие банки икры, что вызвало у них возгласы одобрения. Главное, что одна из коробок была забита фруктами. Даже ананас там был. Он мне напомнил, что в Тайланде, который являлся мировым поставщиком этих сладких плодов, полно ананасов и их надо будет ешё сегодня или завтоа подкупить. Я их буду раздавать в качестве поезентов.

В остальных коробках всё было, по тем временам, дефицитное и вкусное, но мы к этому уже привыкли. Моих подруг этим сейчас не удивишь, как это было ещё два месяца назад. Но в холодильник всё это богатство они убирали с удовольствием. Семья у нас теперь большая и не всегда у нас есть настроение покупать уже готовую еду в ресторанах.

— Как там сейчас Наташа? — спросила Солнышко.

— А что ей сделается? — ответила всегда и во всём уверенная Маша. — Сидит себе преспокойненько в кресле самолёта, обедает и летит прямиком в Тайланд.

И тут я почувствовал, что с Наташей что-то происходит странное. Черт! Придётся надевать бейсболку, очки и куртку с капюшоном, чтобы не узнали в самолёте. Если она сейчас сидит на своём месте в клоне первого класса, то народ очень удивится моему неожиданному появлению. Но Наташу я бросить не могу.

— У Наташи проблемы, — сказал я двум своим удивлённым подругам, когда они увидели, что я начал в спешке одеваться. — Скоро буду.

И я телепортировался из гостиной прямо на борт авиалайнера. Ай, больно! Чтобы не столкнуться с Наташей, мне пришлось в последнюю секунду чуть изменить направление и я врезался лбом в дверь туалета. Да, Наташа в этот момент находилась именно в туалете летящего самолёта. Она, конечно, очень удивилась, что я оказался рядом с ней, но я её перебил:

— Что случилось? — спросил я. — Почему ты вся на нервах?

— Я не смогла понять, где здесь находится педаль слива унитаза, — сказала она извиняющимся тоном, сразу догадавшись, что причиной моего экстренного появления в этой тесной комнате был её сработавший амулет. — Извини, я не хотела.

— Здесь слив осуществляется рычажком на унитазе, — ответил я, показывая, как всё работает. — Педаль под унитазом расположена только в поездах.

— Я никогда не летала на самолёте.

— Ты мне говорила об этом. Я не подумал о том, что Вольфсон сможет помочь и подсказать тебе не во всех ситуациях. Но ты молодец, амулет носишь всегда с собой. А так, у вас всё нормально?

— Да, нас покормили завтраком два часа назад. И вот я захотела пописать, а у меня слить не получилось. А ещё я взволнована потому, что у меня два дня задержка месячных. Но это радостное волнение.

— Так и должно быть. Значит, я не ошибся, диагностировав у вас беременность. Раз всё хорошо, то я полетел к девчонкам назад. До вечера.

Я поцеловал эту чудилку и перенесся назад в Черёмушки.

— Ди звонила, — хором сказали две подруги, когда увидели меня.

— А у неё-то что случилось? — спросил я.

— Ты просил её вырваться пораньше, вот она и вырвалась, — ответила Солнышко. — А

с Наташей что?

— В туалете не могла найти слив в унитазе, вот и разнервничалась. Да и задержка у неё на три дня.

— И у меня на один день, — сказала улыбающаяся Солнышко.

— А у меня месячные должны в среду придти, — ответила Маша. — Я так понимаю, что они и не придут в ближайшие девять месяцев.

— Так вы уже больше недели знаете, почему. Сами хотели детей, вот теперь и получите.

— Да мы просто тихо радуемся, — ответили мои беременные красавицы и повисли у меня на шее, целуя в обе щеки.

— Тогда я телепортируюсь к Ди, а потом сюда.

Да, непроста работа курьера. А такого, как я, и подавно. Появившись в спальне замка Лидс, я понял, что Ди чём-то тоже взволнована. Ну понятно, у всех задержки.

— Ди, — спросил я, — у тебя тоже задержка?

— Только через пять дней станет ясно, — ответила она, смущаясь. — Ты извини, но со мной приехала моя мама.

— Ну и ничего страшного. Главное, что приехала не твоя мачеха. Как я знаю, вы её все тихо ненавидите.

— Да, мы с сёстрами и братьями называем её «кислотным дождём». А мама у меня хорошая. Только увидев сегодня твой бриллиант, она категорически не захотела меня к тебе отпускать без своего сопровождения.

— Не расстраивайся. Рано или поздно она бы решила со мной познакомиться. Правда я не рассчитывал на то, что это произойдёт почти в ультимативной форме. Где она сейчас?

— Она ждёт нас в Праздничном зале.

Мы отправились в этот зал, который я хорошо запомнил, так как там стояли средневековые рыцари в полном доспехе и висело много старинных гобеленов на стенах. Нас встретила приятная женщина лет сорока пяти, сидящая за столом и пьющая чай. Так вот в кого, оказывается, пошла Ди, в мать. Ну, так как у нас не светский раут, то встречу начну я.

— Рад видеть вас, леди Френсис, — сказал я учтиво с небольшим, но вежливым поклоном, — в моём скромном замке.

— Я тоже рада вас видеть, лорд Эндрю, — сказала та, внимательно меня разглядывая. — Много наслышана о вас.

— Мне Ди тоже о вас часто рассказывала. Я каждое утро её отпускаю к вам.

— Я делаю тоже самое, только каждый вечер.

Мы с Ди сидели, взявшись за руки и весь наш вид показывал, как нам хорошо вдвоём.

— Мы любим друг друга и мы скучаем, когда не видимся целый день, — продолжил я беседу.

— Я согласилась на столь непонятную полусуп ружескую ситуацию ради моих внука и внучки, — ответила леди Френсис. — Теперь я вижу, что вы действительно любите друг

друга и свадьба с принцем Чарльзом — это только прикрытие для ваших детей. Меня заинтересовал ваш последний подарок моей дочери. Он стоит огромных денег. Вы что, очень богаты?

— Да, я очень богат и скоро стану ещё богаче. А Ди я дарю такие подарки, потому что люблю её.

— Но вы живёте впятером, как мне рассказала Ди. И как такое может быть?

— Мы его все любим, — ответила Ди, подливая матери в чашку ещё чаю.

— Я знаю, что известные музыканты много зарабатывают, но вы среди них отличаетесь особой щедростью и богатством. Как у вас такое получается?

— Недавно я вылечил Королеву Швеции и спас жизнь Елизавете II. Только я прошу вас, пусть это останется между нами.

— Конечно. Значит это правда, что Королеву спасли именно вы и не было никакого солнечного удара.

— Да, пришлось немного изменить факты для прессы.

— Теперь всё встало на свои места. Я ни коим образом не собираюсь мешать вашей любви, но с принцем как-то не очень хорошо получилось. Вы так не считаете?

— Я ему заплатил хорошие деньги за это и после развода добавлю столько же. Да и Ди я не раз уже предлагал все это прекратить, когда стал очень богат и знаменит. Но она сама отказалась.

— Не ожидала я от принца Чарльза такой меркантильности. Рада, что прояснила для себя всю ситуацию. Ди, ты меня отвезёшь в Лондон?

— Если позволите, это сделаю я. Надеюсь, то что вы сейчас увидите, не станет известно никому, кроме нас.

Леди Фрэнсис удивилась, но увидев радостное лицо дочери, кивнула мне. Судя по всему, она, как и её дочь, очень любила тайны. Я протянул ей руку и она без опаски вручила мне свою. И в тот же миг мы перенеслись в комнату Ди в её квартире, которую я очень хорошо, в своё время, изучил. Мама посмотрела вокруг, расширившимися от удивления, глазами и спросила меня:

— Как такое возможно?

— Я многое умею. Поэтому за дочь не волнуйтесь, она находится в надёжных руках. И я надеюсь, что вы сдержите своё слово.

Я поклонился и исчез, чтобы появиться в Праздничном зале, где меня ждала Ди.

— Я догадалась, что ты телепрртируешь маму домой, — подбежала ко мне счастливая Ди.

— Да, — ответил я целуя будущую принцессу. — Мне кажется, она в восторге от меня и теперь полностью на нашей стороне. Ну что, девчонки нас ждут. Мебельные каталоги захватила?

— Всё взяла.

На этот раз мы телепортировались уже в Москву, где Солнышко и Маша встретили<ас с \/ппё|гями итп kaki пппгп ргпрпрiiiaтлгк

упрёками, что мы долго не возвращались.

— Пришлось знакомится с мамой Ди, — ответил я. — Она была поражена моим последним подарком и захотела познакомиться со мной.

— Судя по вашим довольным лицам, — сказала Маша, целуя Ди, — всё прошло хорошо.

— Я думаю, что маме Ди следует подарить что-то похожее на то, что я подарил жениху и невесте на свадьбе в «Праге» в воскресенье.

— Правильно, — ответила Солнышко, — наши мамы тоже очень любят подарки. Так, давайте смотреть каталоги.

И мы на полчаса выпали из реальности, но многое из того, что там было, выбрали сразу. Потому, что мебель была, действительно, очень красивой. А потом мы вчетвером телепортировались в лондонский Гайд-парк и на такси добрались до мебельного магазина. Солнышко и Маша уже соскучились по Лондону. А что вы хотели? Неделя прошла, как мы вернулись из Англии в Москву. Это Ди шастает сюда каждый день, а мои две солистки целых семь дней не видели английской столицы. У них даже лица стали какие-то одухотворённые, что ли.

А магазин-то оказался немаленький. Мы были в нашем дежурном шпионском прикиде и нас никто не узнал. Сам магазин натолкнул меня на одну идею. У меня были несколько неисследованных сокровищниц в индийском храме Вишну. Также под египетским Сфинксом, после зала с космическим кораблём атлантов, я видел коридор, который уходил ещё дальше. Там, наверняка, тоже были спрятаны сокровища. О них мне успел вскользь сказать страж, с которым я сражался, когда я возвращал ему его лазерный хопеш. Но я тогда о кладах не думал. Мне нужны были знания. А теперь я вспомнил и о сокровищах.

И самое интересное, что я знал о будущих находках и других кладов по всему миру. Я помнил о самом богатом кладе нашего времени и где он находится. Его уже ищут, но у меня есть ещё семь лет, пока его найдут. Это сокровища испанского галеона «Нуэстра Сеньора де Аточа». И тянут они на четыреста-пятьсот миллионов долларов. Так что если всё это сразу достать, собрать в одном вместе и продавать через свой антикварный магазин в Лондоне, то стоимость найденного мной вырастет сразу раза в два.

Пока девчонки ходили и выбирали, я попросил проводить меня в комнату с телефоном и позвонил Стиву.

— Привет, компаньон, — сказал я, — я опять в Лондоне.

— Привет, бриллиантовый магнат, — ответил, смеясь, Стив. — Что привело тебя к нам на этот раз?

— Мне нужно помещение под антикварный магазин. Там будут продаваться старинные изделия из золота с камнями и без них.

— То есть нечто совместное, как, например, ювелирно-антикварный салон-магазин?

— Да, мне нужно где-то тысячи полторы метров для этого.

— Ты как будто читаешь мои мысли. Мы сейчас по просроченной закладной забираем

I

для тебя подобное помещение на Bond street. Там же, кстати, и находится одна из двух квартир, о которых я тебе говорил прошлый раз. Прямо над помещением магазина готовой одежды, который мы забираем за долги. Такой вариант тебя интересует?

— Очень. Просто замечательно всё получается. В магазине необходимо срочно заняться ремонтом под мою задумку. А в квартире как?

— В ней сделан недавно красивый и дорогой ремонт. Мы забрали её с мебелью и сейчас судимся с должником за остаток долга.

— Ну что ж, неплохо. Тогда найди управляющего на салон-магазин, пусть он уже набирает персонал. Я решил его назвать «Сокровища лорда Эндрю».

— А что, хорошо звучит. Так как ты в Великобритании личность очень известная, ажиотаж на открытии будет огромный. Кстати, в пятницу выйдет ваш новый диск «Eurodance». Так что деньги на магазин я с его продажи возьму.

— Учти, теперь моя доля с пластинок и со всего прочего возросла до 50 %. Маргарет в курсе. Я теперь сам решаю, кому и сколько платить.

— Да, это очень хорошо. По моим прикидкам, миллионов восемьдесят с пластинки ты получишь. Диск уже все с нетерпением ждут. Я слышал, вы записали какую-то очень классную вещь на португальском?

— Да, Lambada называется. Маргарет её утром купила, так что вечером жди.

— Жду. Если у тебя всё, то я побежал. По Великой Ложе всё нормально. У Тедди всё хорошо, MTV всем нравится и он пользуется большой популярностью у молодёжи. Как вернёшься из Штатов, надо будет заседание Ложи провести.

— Понял, беги. Я в Лондоне в среду опять буду, так что посмотрю с девчонками квартиру и магазин.

Я, довольный, повесил трубку. Bond street я помнил хорошо. Мы там прошлый раз много чего купили с подругами. И надо будет денег Серёге за новый диск авансом подогнать. Тысяч сто долларов ему, я думаю, вполне хватит. А потом он получит ещё тысяч двести или двести пятьдесят с нашего американского турне и его Женька будет счастлива. Да и моя душа успокоится, а то как-то нехорошо с Жанной получилось. Хотя эти три солистки нас сами так ещё до знакомства разделили и в результате получилась одна большая проблема.

Так, что там мои три красавицы выбрали? Их надо слегка осаживать, а то ведь отберут столько, что и в замке Лидс всё не поместится. Когда я их нашёл, то они спорили между собой о цвете обивки дивана. Я бегло посмотрел список выбранного и объяснил этим сорокам, охочим до всего красивого и блестящего, что всё, что они собрались купить, в нашу московскую квартиру точно не влезет. Поэтому я предложил оставить только треть. Они немного подумали и согласились. Две детские комнаты тоже получились королевскими. Оказывается и такая мебель здесь была. И это хорошо, так как будущие мамы у моих детей являются герцогинями и даже одна беременная принцесса имеется, а папа, так вообще, целый лорд.

Все выбранные предметы мебели стоили немало, но счастливый менеджер поклялся, что всё, купленное нами, будет доставлено в замок Лидс уже к обеду завтрашнего дня. Пришлось пойти и позвонить в замок. Трубку взял Том, наш дворецкий и привратник в одном лице, которому я объяснил, что завтра привезут мебель. Том был рад меня услышать и хотел рассказать последние местные новости, но мне пришлось вежливо его прервать и сказать, что я спешу. На кассе я выписал чек на довольно кругленькую сумму, но за то, чтобы сидеть на королевском диване, надо и платить по-королевски.

Подруги были довольны. А какая женщина, скажите мне, не любит вить своё домашнее гнездышко? Особенно на деньги мужа. И мои подруги были не исключением. Так, мне от этих бесконечных просмотров что-то есть захотелось.

— Девчонки, — обратился я к ним, — вы не проголодались?

— Да, — ответила Ди, видимо, как самая голодная, — и я знаю здесь рядом один ресторан с отдельными комнатами, где можно будет спокойно перекусить, не боясь быть узнанными.

Туда мы и пошли. Заказали мы много, так как выбор мебели — дело непростое. Требуется потратить много энергии, чтобы найти то, что хочется. Поэтому, когда официант поставил всё, заказанное нами, на стол и вышел из нашего кабинета, мы спокойно сняли бейсболки и очки. После чего набросились на еду. Да, заморил я голодом своих подруг.

Пока мы ели, я рассказал девчонкам о новом магазине и большой квартире на Bond street. Они обрадовались, что теперь в Лондоне у них будет место, где можно остановиться и пожить никем незамеченными. В гостиницах нас сразу узнают и раструбят об этом репортёрам. И новость об антикварно-ювелирном салоне их тоже заинтересовала.

— Ты, наверное, хочешь золотую статую Вишну там выставить? — спросила Солнышко.

— Да, её в первую очередь, — ответил я. — Она слишком большая для городской квартиры. Мне хочется чего-то более компактного и миниатюрного. Я в сокровищнице видел небольшую её копию сантиметров сорок пять. Вот её можно уже на полку или на комод будет поставить. Ди, а ты не хочешь стать директором этого салона-магазина?

— А почему нет? — подумав, ответила Ди. — Я люблю дорогие красивые статуэтки и украшения.

— А чтобы пополнять коллекцию нашего заведения, я предлагаю нам всем в ближайшее свободное время заняться кладоискательством.

— Вот это да! — выразила общее восхищение Маша. — Ты знаешь, где зарыты ещё сокровища?

— Во-первых, мы не обследовали всё подземелье под Сфинксом. А самое главное, я знаю, где затонул испанский галеон с золотыми украшениями и как это всё поднять со дна.

— Ух ты, — откликнулась Солнышко и мечтательно закатила глаза, — яс детства

грезила «Островом сокровищ» и мечтала найти большой клад.

— И мы, — поддержали её Маша и Ди.

— Решено. Я предлагаю, если всё успеем сделать быстро в Бангкоке, завтра весь день провести на берегу, можно сказать, Тихого океана, в курортном местечке под названием Паттайя.

— Да, ты говорил об этом, — согласно кивнули мои три жены. — Мы с удовольствием там отдохнём.

— Тогда, если всё поели, отправляемся в Ниццу. Там позагораем и искупаемся в море, пока есть время. А потом в Москву и оттуда в Бангкок.

Только от перечисления тех мест, куда мы сегодня попадём, девчонки впали в мечтательный транс. Учитывая то, что в данный момент мы находились в Лондоне, мы за день преодолеем больше тридцати тысяч километров. А в четверг нас ждала Америка, возле берегов которой и затонул в 1662 году тот многопалубный испанский корабль с золотом.

В связи с тем, что мои способности в телепортации возросли, якоря-маяки мне для перемещения в пространстве уже были не нужны. Я не мог пока только напрямую попасть в, находящийся на дне океана, Посейдонис, но в этом, наверняка, был какой-то скрытый смысл или того требовала особая процедура переноса в затонувшую столицу атлантов. У меня мелькнула мысль, что и без воздуха я мог теперь находиться там гораздо больше. Мне завтра, всё равно, придётся там побывать. А то неудобно получится перед Устиновым. Возьму я для него пять брусков орихалка, да и Брежнев будет этим доволен.

Так что после того, как мы рассчитались с официантом и он забрал посуду, мы переместились в Ниццу, на нашу виллу. Везде был образцовый порядок, потому, что сегодня был день уборки. Надо будет для Зизи на четверг денег оставить за следующие две недели.

Переодевшись в пляжное, мы отправились купаться. В Лондоне хорошо, а в Ницце — лучше. С этим были согласны и мои бесхвостые русалки, которые, поснимав с себя шорты, сразу побежали плавать в море. Визга, практически, не было, так как вода была тёплая, да и подруги за это время привыкли к морской воде.

Так мы и провели полтора часа. Чуть-чуть поджарились, чтобы выглядеть в Тайланде, как местные бывалые туристы. После чего вернулись на виллу, сполоснулись и телепортировались в Москву. Ну вот, судя по времени, Наташа и Вольфсон должны были уже встретиться с таиландским предпринимателем. Думаю, минут двадцать им вполне хватит для первого знакомства и уточнения того, что они подпишут завтра утром. У них с собой была «рыба» и того, и другого договора. Её готовили специалисты нашего торгпредства согласно местным требованиям и законам и передали всё через встречающего. Возможно, Наташа и сегодня успеет всё обговорить. Она очаровывать мужчин умеет.

Но тут вдруг я опять почувствовал, что что-то не так с Наташей. На этот раз это было всё серьёзно, я это сразу понял и телепортировался к ней, не предупредив Солнышко и Машу. Только сейчас я переместился в режиме невидимости и стал свидетелем очень нелицеприятной ситуации.

Два крупных тайца держали Вольфсона, сидящего в кресле. Один за горло, другой сзади за руки. Наташу также держали, но только за руки. Возле неё стоял низкорослый таец и рассматривал её камень, сорванный с её шеи. На губах этого недомерка играла довольная и похотливая ухмылка. В большой гостиной находились ещё два охранника, которые стояли у окна и внимательно наблюдали за происходящим. В руках у них были пистолеты. Кстати, у тех четверых, что держали моих людей, за поясом тоже были пистолеты.

Вот это, вашу мать, деловые переговоры. Рано радуешься, падла. Первыми замертво упали два охранника у окна. Никто ничего не понял, только главный обернулся на шум падающих тел. Затем умерли те четверо здоровяков, которые держали Наташу и Вольфсона. Оставшийся мелкий мафиози попытался выхватить свой пистолет, но согнулся от боли и отключился.

Вольфсон ничего не понимал, а вот Наташа сразу догадалась, что где-то здесь появился я и заулыбалась. Она наклонилась и подняла свой бриллиант, который выпал из руки главаря.

— Гад, — сказала она, — цепочку мне порвал.

— Цепочку отремонтируем, — ответил я, становясь видимым, — а вот шестерых идиотов уже не отремонтируешь.

— Андрей Юрьевич, — спросил ничего не понимающий Вольфсон. — Как вы здесь оказались?

— Всё потом. Сейчас идите оба в наташин номер и ждите меня там.

— Спасибо, любимый, — сказала Наташа. — Я знала, что ты всё решишь. Но в первый момент немного испугалась.

— Это кто? — спросил я, показывая на главного тайца.

— Это и есть Чалео Йювидья, владелец энергетического напитка «Кратинг даенг» собственной персоной, — ответила Наташа, беря за руку Вольфсона и выводя его из номера.

Молодец, любимая. Это она такая смелая была, потому, что полностью уверена во мне. Ей придавал храбрости недавний инцидент в туалете, когда я телепортировался её спасать аж в летящий самолёт. Поэтому ей не было страшно, а вот ничего не знающий Вольфсон был сильно напуган, а сейчас находился в прострации от резкого перехода из состояния узника, приговорённого к расстрелу, к свободе.

Я осмотрелся кругом, так как время позволяло это сделать. Апартаменты у этого мафиозного бизнесмена были хорошие. Богато живёт, гадёныш. Ну этот факт мы быстро исправим в сторону уменьшения. Ага, а вот и договора, принесённые Наташей с собой.

Совместное предприятие с этим беспределыциком я точно создавать не буду. За такую подлянку, которая является натуральной подставой, я сейчас из него всю душу вытрясу.

Ну что ж, приступим. Таец начал шевелиться, пора приступать к допросу.

— Ты знаешь, кто я? — спросил я по-английски очухавшегося бандита, уже сидевшего на полу и мотавщего головой в попытке полностью придти в себя.

— Да, — ответил тот, глядя то на меня, то на трупы своих охранников испуганными глазами. — Ты лорд Эндрю, известный русский музыкант.

— Ты захватил мою беременную невесту в заложники и отобрал у неё мой подарок, бриллиант на шее. Поэтому я тебя буду убивать медленно и жестоко.

Волна боли, посланная мной, швырнула тайца аж на другой конец комнаты, где он взвыл и стал кататься по полу. Ведь я ему сейчас сжимал в тисках не его дурную голову, а его детородный орган. Через десять секунд такой адской пытки он стал молить пощадить его.

— Я не знал, что это твоя женщина, — стонал он. — Прости, я готов компенсировать всё.

— А зачем сорвал бриллиант? — спросил я его. — Ты как уличный грабитель решил отобрать у женщины её украшение. Через пятнадцать секунд у тебя наступит болевой шок и ты умрёшь.

— Нет, не надо. Я всё подпишу. Я подарю тебе лицензию на мой энергетик, только прекрати эту пытку.

— Ты мне и так её бесплатно отдашь за то, что устроил здесь с моими людьми. Вот тебе договор. Пишешь в нём, что ты продал её мне за триста тысяч долларов. В двух экземплярах, на английском и тайском языках. И не дергайся. Я могу мгновенно превратить тебя в дебила, который будет мочиться и гадить под себя всю оставшуюся жизнь. Так, я знаю, что документы на энергетический напиток лежат у тебя в сейфе. Сам достанешь или я возьму, так как код от него я уже знаю?

Чалео Йювидья смотрел на меня с ужасом, но договор подписывал. Он даже не обратил внимание на то, что когда я его отшвырнул к окну, то он ударился виском о ножку стола и оттуда теперь сочилась тонкая струйка крови. После того, как закончил с договором, он встал и направился к сейфу. Я успел прочитать в его подсознании, что в сейфе, помимо документов на «Кратинг Дайенг», лежит ещё один пистолет и он собирается из него в меня стрелять. Ну-ну, пусть попробует. Я после этого с него дополнительно большую материальную компенсацию стребую. У него в сейфе ещё лежал миллион долларов. Как раз, девчонкам на карманные расходы хватит.

Ну вот он, грозный таец с пистолетом. И сразу гад начал стрелять. А ведь у него Кольт и немаленький. Похож на М1911. Вот любят коротышки большие пистолеты. Всё, затвор ушёл в заднее положение, значит, кончились патроны. Я перед стрельбой театральным жестом выставил вперёд правую руку и, замедлив время, собрал все вылетевшие из

Кольта пули. После чего предъявил их, все восемь, на ладони офигевшему тайцу.

Но вот то, что последовало дальше, я совсем не ожидал. Он в каком-то религиозном экстазе бухнулся передо мной на колени и стал бить поклоны. Ну всё, этот придурок «слетел с катушек» от того, что он только что увидел. Понять я его не мог, так как он лопотал что-то на своём тайском. Но тут, поклонившись мне ещё раз, он сказал по-английски:

— Прости, о великий Бодхисаттва, что я сразу не узнал тебя. Прости, что покушался на твою жизнь. Я готов отдать миллион долларов, чтобы ты не гневался на меня.

Ого, он меня что, принял за просветлённого, решившего стать Буддой? Во дела. У наших коммунистов так «крыша не ехала», когда они видели, как я останавливал пули. А эти тайцы послабее будут. Так, мне тут только что предложили миллион на халяву поиметь. Я хоть и просветлённый, но не до такой же степени, чтоб от таких сумм отказываться.

— Неси, — ответил я коротко и таец, радостный, побежал за деньгами и принёс их мне, уже сложенные в сумку.

— О великий Бодхисаттва, — сказал он, низко кланяясь, — прими это в знак моего раскаяния.

Я, конечно, принял дар, но благодарить его за это не стал. Не по чину мне нынче всяким холопам и смердам, или как там у них по-тайски они называются, благодарности отвешивать. Снисходительного кивка с него достаточно будет. Предупреждать о том, чтобы не болтал, было бессмысленно. Обо мне он информацию растрезвонит однозначно. А вот о том, что здесь произошло с его охранниками, будет молчать. Я это точно знал и мне этого было достаточно. Я развернулся и вышел из его номера.

Очень странная ситуация получилась. Какой-то таец вдруг принял меня за будущего Будду. Мне вспомнились слова песни Натальи Лагоды «Маленький будда», которую надо будет подарить Маше:

«Маленький будда, я прощаться не буду, пусть уносит меня далеко, далеко самолёт».

Чего в жизни только не бывает. Теперь я стал почти Буддой. Главное, что всё закончилось хорошо. Теперь я смогу, наконец-то, создать свой Red Bull. Среди документов было и разрешение на использование рецепта от японской фирмы «Taisho Pharmaceuticals», которая производит и будет дальше производить первоначальный вариант напитка в Таиланде. Придётся ещё немного усовершенствовать рецептуру, но я знал как. Основными ингредиентами напитка останутся кофеин и таурин, но в нем станет меньше сахара и больше газа. Возможно, я сразу заменю таурин на другую аминокислоту — аргинин, чтобы в будущем не проводить корректировку рецептуры, когда в начале следующего века Франция и Дания запретят продавать Red Bull из-за таурина. Хотя я знаю, что таурин способствует образованию новых клеток в гиппокампе — области мозга, связанной с памятью. Он способствует также регенерации мозга при закрытых травмах головы. Да и для глаз он тоже очень полезен.

Спустившись на лифте на пятый этаж, я нашёл номер Наташи. Я постучал и она открыл; дверь.

— Ещё раз привет, — сказала она и поцеловала меня, — и ещё раз спасибо.

— Александр Самуилович, — спросил я своего заместителя, — вы в порядке?

— Да, Андрей Юрьевич, — ответил тот, потирая горло, — всё хорошо. А как вы здесь оказались?

— Если дадите слово молчать, то я вам не только расскажу, но и покажу, как я это делаю.

— Я буду молчать, обещаю.

В этот момент я исчез и появился в своей квартире, где мне стали предъявлять претензии взволнованные три жены с вопросами. Я поднял одну руку, так как в другой продолжал держать сумку с миллионом, и они затихли.

— Были небольшие проблемы, но теперь всё нормально, — ответил я. — Об остальном вам расскажет ваша подруга. Вы готовы?

— Давно, — сказали они мне и мы перенеслись, все вчетвером, в номер Наташи.

Увидев нашу группу в полном составе, Вольфсон от удивления открыл рот, а потом сказал:

— Так это же телепортация! Вот это да! Но этого не может быть, так как её не существует.

— Как видите, всё существует, — ответил я, улыбаясь. — Договор я подписал, мы теперь можем спокойно выпускать наш собственный напиток, несколько изменив рецептуру. Я назову его Red Bull и он станет популярным сначала у спортсменов, а поток и во всём мире.

— А что случилось с охранниками этого тайца?

— Танатос их всех к себе позвал, навечно.

Глава 4

«— А вот ты кем хочешь стать, когда вырастешь?

— Хочу быть богом. Хочу сделать всем счастье. Всем-всем. Даже плохим.

— Ну что ты! Как можно быть богом? Бога нет, не было и не будет. Есть только прогрессивное человечество, стремящееся к познанию мира! Как же ты сможешь стать богом?

— Не знаю, но мой папа был богом. Он ученый-историк и он из прогрессивного человечества. Но он бог. Хотя бы что и в прошлом.

— К чему эти глупые шутки?! Хотя, если твой папа — бог, то спроси у него, почему невозможно им быть, как это невыносимо тяжело.

— Хорошо, я спрошу у него, но вы поверьте, что он бог. Просто поверьте».

Варвара Поднос «Почему трудно быть богом?»

Да, сегодняшний вечер для Александра Самуиловича был вечером сюрпризов и открытий. Он, конечно, знал, что я непростой парень, но чтобы настолько. Я видел, что он хотел задать мне сотню вопросов, если не больше. Но он понимал, что я могу и не ответить. И, скорее всего, не отвечу.

Девчонки, появившись в номере Наташи, сразу набросились с расспросами на свою четвёртую подругу. Та принялась рассказывать в деталях, что случилось пятнадцать минут назад. Я же отвёл Вольфсона в сторону и сказал:

— Я надеюсь, что о том, что вы сегодня здесь видели, никто больше не узнает, иначе…

— Можете не продолжать, Андрей Юрьевич, — ответил тот. — Я всё понимаю и буду молчать. На мои многочисленные вопросы вы, видимо, не ответите?

— Да, это государственная тайна, свидетелем которой вы случайно стали. И, кстати, я вас, вообще-то, спас от бандитов.

— Извините, вы правы. Спасибо, что выручили.

— Не за что. А чтобы молчать было приятнее, вот вам ещё пять тысяч долларов. Так как я за вас решил все вопросы, то у нас завтра образовался свободный день. Можете походить по магазинам. Только советую по рынкам не бродить во избежание неприятностей. Пользуйтесь только крупными торговыми центрами, там безопаснее со всех точек зрения. Для быстрого передвижения по городу пользуйтесь тук-туком. Это вид местного автотакси. И доллары на баты поменяйте в гостинице заранее. Здесь курс хоть и ниже, но, опять-таки, это безопаснее.

— А вы что будете делать?

— Сейчас прогуляемся по ночному Бангкоку, а завтра поедем на побережье океана, в Паттайю. Если хотите, можете сейчас взять пару охранников от гостиницы и тоже прогуляться.

— Спасибо за идею. Сидеть в номере особо не хочется, поэтому воспользуюсь вашим предложением.

— Только учтите, что сейчас сезон дождей. Поэтому возьмите зонтик.

— Да, я заметил. Когда ехали из аэропорта в отель, то накрапывал мелкий дождик. Тогда я пошёл собираться.

Когда Вольфсон ушёл, я вернулся к своим болтушкам. История захвата в заложники моей подруги и Вольфсона потрясла Солнышко, Машу и Ди. Они эмоционально обсуждали, как бы они поступили в такой ситуации.

— Ну что, красавицы? — спросил я у них. — Готовы увидеть ночной Бангкок?

— Да, — было мне ответом.

— Тогда пошли.

И мы, закрыв номер на ключ, направились сначала клифту, а потом в холл на первом этаже. Я внимательно всё осматривал и запоминал расположение всех технических служб. Мало ли что случится. С этими тайцами надо быть постоянно настороже.

Ну вот мы и на улице. Если быть точным, то под открытым небом. До самой улицы, правда, было метров пятьдесят. Гостиницу окружала огороженная территория и широкий подъезд к центральному входу. Было жарко и душно. Девчонки к такой «бане» не привыкли, поэтому им было немного некомфортно.

Когда мы вышли уже на дорогу, то поняли, что жизнь в Бангкоке не замирает и ночью. Она, по-моему, становится ещё активнее. В плане праздно гуляющих толп туристов и многочисленных представительниц древнейшей профессии. Освещение было почти, как днём, если не смотреть на ночное чёрное небо. Солнышко уже видела уличных проституток в Париже, а две остальные подруги нет, не считая Ди. Поэтому они начали шептаться и морщиться над видом тайских жриц любви.

Да, они были одеты. Но одеты так, что эта одежда мало что скрывала. Она, наоборот, была предназначена привлекать к себе внимание мужчин и вызывать у них желание снять себе кого-нибудь.

— Тайланд — это центр мирового секс-туризма, — объяснил я своим жёнам. — Сюда специально прилетают, чтобы удовлетворить все свои желания.

— И сколько стоит здесь снять проститутку? — спросила Наташа.

— Если уличную, то двадцать долларов. В телефонных каталогах, которые лежат на тумбочках в гостиницах, половина номеров — это секс-эскорт. Там цены подороже.

— И где уличные проститутки занимаются сексом? — спросила любопытная Маша.

— Да прямо на улице. Вот когда приедем в Паттайю, вы сами всё увидите.

— Они что, трахаются прямо на улице? — спросила удивлённая Ди. — У нас в Англии для этого дела есть мотели. А за секс в общественных местах полиция может и оштрафовать.

— Так они этим занимаются не на тротуаре, а в кустах и подворотнях.

Мимо нас проходили многочисленные группы людей. Видя, что мы иностранцы, нам предлагали любого вида секс-услуги встречающиеся на пути сутенеры. Мне даже предложили мальчика. Мои девчонки, услышав это, сначала скривили лица в отвращении, а потом заржали. Психологический отходняк, однако. Кто-то водку глушит, чтобы расслабится. Кто-то наркотики для этого использует, а мои посмеялись и всё. Проблемы сразу исчезли. В молодости этого вполне достаточно.

Да, гуляющего народу много. Мы находились почти в центре Бангкока, поэтому здесь кипела бурная ночная жизнь. Зазывалы перед магазинами и кафешками приглашали посетить их заведение. Моим девчонкам было жуть как интересно это всё внимательно рассматривать. Даже Ди была удивлена тем, что она видела вокруг себя.

А вот и главное гнездо разврата. Заведение под названием «Pussy show» или «Пинг-понг шоу». Девчонкам было любопытно посмотреть, что это такое, и мы зашли внутрь. Внутри это было похоже на бар. Стояли столики, но в центре находилась сцена, освещённая холодным светом софитов. Подруги хотели немного отдохнуть и попить воды.

Мы сели за столик и к нам тут же подбежал официант. Я заказал пять маленьких бутылок Регпег и отдал ему купюру в тысячу бат, сказав, что сдачи не надо. Халдей, услышав это, стал кланяться мне, выражая максимальную благодарность. Конечно, это было больше тридцати долларов, а вода стоила доллара три. Когда нам принесли заказ, началось шоу. Перед эти нам вручили маленькие картонные программки, где было написано, что будет происходить на сцене.

Подруги, прочитав название каждого «артистического» номера, начали опять ржать. Ведь первым номером этого представления было записано «boy & girl make love». Под звуки музыки вышли абсолютно голые таец и тайка и таец со скучающим видом стал её «жарить». Парень был худоват, а тайка была жирновата. Девчонки были шокированы, что вот так, при людях, можно этим заниматься. А потом начался «пинг-понг», в честь которого и были названы подобные заведения в Тайланде. Другая тайка вышла на сцену и стала из своей «риззу» выстреливать пластмассовыми шариками для пинг-понга, которые она перед представлением заранее туда запихала.

Это уже было веселее и интереснее. Подруги более внимательно смотрели на это зрелище и было видно, что оно их зацепило. А потом стриптизёрша вставила в «pussy» сигарету и стала этим местом пускать дым, как курильщица. Затем другая выступающая засунула между ног фломастер и стала писать слова печатными буквами. Короче, было забавно. Мои подруги узнали, что этим местом можно не только трахаться, но и такие номера «откалывать».

Но больше всего восторга вызвал номер, где с помощью «pussy» открыли бутылку Кока-Колы. Мои подруги стали бурно обсуждать, как такое возможно. А я сидел и улыбался. В прошлой жизни мне посчастливилось побывать в Тайланде, поэтому я всё прекрасно помнил. В общем, двадцать минут, проведённых на необычном стриптизе, всем запомнились надолго.

В завершение представления стриптизерша засунула себе в «pussy» банан и выдавала его частями своей помощнице. С бананом моим подругам было всё понятно. Вот интересно, повторят они сами этот номер потом или нет? Надо будет им предложить попробовать. В Союзе бананы были большой редкостью, поэтому их надо будет тоже здесь закупить, как и ананасы. Только они здесь маленькие, но сладкие.

Девчонки были под впечатлением от увиденного. Вот и хорошо. Сейчас мы вернёмся в гостиницу и у нас будет восхитительный секс. И они уже к нему готовы, особенно после просмотренного шоу. Обратно пешком мы не пошли, а остановили тук-тук. Моим подругам понравилось кататься на таком необычном виде городского транспорта.

Ну а в номере Наташи мы оторвались по полной. Там была огромная кровать, на которой я продолжил свои эксперименты с энергией «ра». Ди уже знала, что её ожидает, поэтому ждала с нетерпением своей очереди. Первой была Наташа. Как же она кричала от наслаждения, достигнув тройного оргазма. Благодаря моему возросшему умению, я научился правильно дозировать энергию «ра», поэтому Наташа просто «улетела» в нирвану.

Солнышко и Маша даже прекратили свои ласки и внимательно следили за подругой. Они такое видели впервые.

— Это просто нечто! — прошептала Наташа, которая, по-моему, даже сорвала голос от криков. — Такого ты ещё не делал с нами. Девчонки, кто следующая?

Следующей была Солнышко. Я её предупредил, чтобы она поберегла голос, когда наступит оргазм. И он наступил, бурный и яркий.

— Это было, как праздничный салют, — сказала она, целуя меня. — Взрыв и буря наслаждения, которая полностью отключает сознание. Это был сплошной восторг. За такое удовольствие мы все с девчонками будем тебя боготворить.

Потом была Маша, которая меня даже укусила от переполнивших её эмоций, а за ней уже Ди. Принцесса старалась побыстрее достигнуть пика, так как его она хорошо помнила по нашему утреннему сексу. Вот ей я чуть-чуть добавил энергии «ра», из-за чего мне даже пришлось закрыть её лицо подушкой, чтобы её крики не всполошили весь отель. Я не стал считать количество её оргазмов, так как он был один и довольно продолжительный. Она ещё минуты две содрогалась в сексуальных конвульсиях, а потом, с блаженной улыбкой просветлённой, поцеловала меня и сказала всего одно слово:

— Спасибо.

И тут три остальные подруги прыгнули на нас и тоже стали меня целовать. Теперь, после такого кайфа, им в качестве мужчины никто будет не нужен. Они могут в будущем завести короткую интрижку, так как все мы люди и ничего человеческое нам не чуждо. Но сравнив меня и их случайного полового партнёра, они сразу поймут разницу. Я надеюсь, что такого не произойдёт, но всякое в жизни бывает. Я бы мог, конечно, вложить в их подсознание абсолютную любовь ко мне, но тогда это уже будут не они.

Это будут тогда некие человекоподобные куклы, которые быстро надоедят.

Ванная в номере была большая, но не джакузи. Поэтому мы быстро все вместе приняли душ и пошли спать. Слишком много впечатлений за этот день у нас было. Мне порой казалось, что этот понедельник никогда не кончится. Нам всем требовался отдых и сон и мы его мгновенно получили, только коснувшись головами подушек.

Но и во сне земные проблемы меня никак не хотели отпускать. Мне неожиданно приснилась…. Ванга, с которой я два месяца назад очень хотел пообщаться, чтобы узнать всё о себе. Только это был какой-то странный сон, а может, вообще, и не сон вовсе.

— Здравствуй, потомок древних богов, — сказала мне слепая болгарская пророчица.

— Здравствуй, Ванга, — поздоровался я с ней. — Это сон?

— Не совсем. Так легче общаться с просветлённый. Я давно почувствовала, что на земле появился представитель давно забытых божеств.

— Я тоже хотел с тобой пообщаться, но не знал как.

— Теперь ты знаешь, как.

— Ты сказала «просветлённые». Нас таких что, много?

— Нет. Всего восемь человек. Но остальные очень слабые, а ты на их фоне аж светишься от бурлящей в тебе силы. Я своим тайным зрением вижу, как ты весь сияешь. Так сияли прежние небожители, которых люди давно забыли.

— Получается, я похож на них.

— Да, ты и есть один из них. Я не знаю, как это случилось. Но похоже, что они решили вернуться на Землю и ты их посланец. Они сами пока не могут появиться здесь во всей своей мощи и послали тебя, полубога-получеловека. Но ты только ещё учишься. Твои знания пока неполные и ты их ищешь. И это правильно. Перед уходом из этого мира боги оставили много подсказок именно для такого, как ты. Твои способности равны их способностям, но они должны набрать силу и раскрыться.

— Значит, я даже могу вернуть тебе зрение?

— Можешь. Об этом мы с тобой поговорим в другой раз. Поэтому я и связалась с тобой через сон. Во сне подсознание свободно и через информационное поле земли можно легко установить контакт с любым человеком. Даже таким, как ты. Если не хочешь, чтобы тебя беспокоили во сне, научись ставить защиту.

— Я ни разу не пробовал это делать.

— Ты уже знаешь, как. Всмотрись в себя и увидишь. Я давно знала, что старые боги не умерли и ждала их посланца. И ты появился. Скоро ты сможешь даже воскрешать людей. Только будь осторожен. Это прерогатива другого Бога. Больше я тебе не имею права ничего рассказывать. Ты последний из великой расы атлантов. Возрождай её, потому, что грядут страшные катаклизмы и только ты и Дети Света смогут противостоять подобным общемировым угрозам. Если захочешь связаться со мной, то я всегда рада буду поговорить с тобой. Некоторые называют информационное поле земли астралом, но это не совсем так. И так, и так ты сможешь вызвать меня в любое время. До скорой встречи, просветлённый.

— До скорой встречи, пророчица.

После этого я уже заснул глубоко и мне ничего не снилось. А утром, проснувшись, я понял, что разговор с Вангой не был сном. Я хотел позвонить ей по телефону, но оказалось, что был другой способ это сделать. Мне надо попробовать им воспользоваться. Тогда я смогу, как сказала Ванга, общаться с любым человеком на любом расстоянии, правда во сне. Так вот откуда снятся людям вещие сны. Божественные сущности, типа ангелов, могут передавать информацию людям, когда они спят. Ведь Менделеев придумал свою периодическую таблицу именно во сне. Рене Декарт тоже, благодаря сну, сделал свои потрясающие открытия. Да и Нильс Бор увидел свои электроны во сне.

И Ванга ещё правильно сказала, что информационное поле земли и астрал — это две разные вещи. В первом были только люди и события, которые произошли, или происходят в момент подключения, а в астрале можно найти ещё и мысли людей, обретшие реальную форму и и ставшие видимыми для тех, кто умел им пользоваться. Так называемые мыслеформы. Получается, что раз я являюсь потомком богов, я могу легко менять реальность этого мира. Я, конечно, её уже, и так, сильно изменил, но это было непросто. Или просто? А вот сейчас мне уже кажется, что было довольно просто.

Мне это напомнило семь признаков сильного биополя человека. Они очень похожи на то, что происходит сейчас со мной. В одном из пунктов говорилось о наличии сильной харизмы. Я, действительно, легко мог влиять на окружающих людей и подчинять их своей воле. И последний, седьмой, был точно обо мне — умение исцелять больных. Но в этом списке не было способности воскрешать людей. А это уже не просто сильное биополе человека, это уже нечто божественное и об этом говорила Ванга, когда упоминала о моих возросших сверхспособностях. Вот когда я научусь воскрешать людей, то это уже будет не только полная просветленность, а уже некая форма святости. Ведь раньше люди, очистив свою энергетику от скверны, не только улучшали свою карму. Они приобретали способность к ясновидению, телепатии, левитации. Таких людей испокон веков окружающие считали святыми. Благодаря возросшей внутренней энергии, они могли исцелять немощных и воскрешать умерших.

Ладно, вернёмся на нашу грешную землю. Мои подруги сладко спали, вкусив вчера прелестей сексуальной нирваны. Я не могу их назвать просветленными в полном смысле этого слова. Но они ими частично стали, познав просветление именно через секс, ощутив неземное блаженство. Оно было написано на их спящих личиках. Пусть блаженствуют, а мне на зарядку пора. Здесь, на первом этаже, были электрические беговые дорожки и бассейн. Пять звёзд отелю даются не за просто так, а за комплекс дополнительных услуг.

Правда, я не был здесь зарегистрирован, но в фирменном халате и тапочках я не вызвал ни у кого и тени подозрения. На лицах обслуживающего персонала при моём появлении я видел узнавание и радостные улыбки. Решено, после Штатов мы отправимся с гастролями в Бангкок. Раз меня все здесь знают и некоторые принимают почти за Будду, то значит успех нашим выступлениям обеспечен.

Пока я занимался бегом, я думал о том, что начал я своё пребывание в этом мире с должности личного порученца главы КГБ, а сейчас я стал посланцем богов. Тоже порученец, но более высокого ранга. У меня мелькнула мысль, что не зря я оказался именно в Советском Союзе. Здесь было стойкое отрицание религии. Церковь была отделена от государства и именно здесь старые боги могли спокойно возродиться в виде славянских Перуна, Сварога и Рода. Всё может быть. На каждом уровне бытия мне могли быть поставлены высшими сущностями разные задачи. Понять весь замысел богов смертному было невозможно. Пока это не в моих силах.

Вот как приятно вернуться в гостиничный номер и заказать завтрак на всех пятерых. Не стоять у плиты, готовя омлет и кофе, а просто снять трубку и позвонить. Ещё я заказал представительский лимузин до Паттайи. Мне сказали, что у них есть Мерседес-Бенц 0 и я согласился. Вспомнился сразу Париж и наши гастроли. Боже, как давно это было!? Вопрос, пока, не ко мне. Я только учусь быть богом.

Завтрак привезли буквально через десять минут. Сапах свежесваренного кофе напомнил наши апартаменты. Кстати, я их так вчера и не рассмотрел. Быстро пройдя по всем комнатам, я понял, что они уступают парижским. Веранда была одна и зная, что там уже наступила утренняя жара, выходить туда совсем не хотелось. В номере было прохладно из-за работающих в каждом помещении кондиционеров.

О, слышу активное шевеление в спальне и голоса. Запах кофе добрался и туда. Скоро появятся мои красавицы. Вот и первая вышла. Это была Солнышко. И, как всегда, в неглиже. На её лице продолжала блуждать счастливая улыбка полной удовлетворенности от вчерашнего потрясающего секса. Заметив меня, сидящим в гостиной рядом с сервировочным столиком, она направилась ко мне. Женщину очень непросто удовлетворить и здесь важен не только секс, а целый комплекс удовольствий. Но если у тебя это получилось, то она будет мурлыкать, как ласковая кошечка.

Вот и эта большая ласковая кошка, как из её песни, показалась мне во всей своей красе. Потянулась, зная, что мне это нравится, а потом поцеловала меня, усевшись ко мне на колени.

— Доброе утро, милый, — сказала она, отпив глоток кофе из моей чашки. — Я спала, как сказочная принцесса. Мне снился принц и этим принцем был ты.

— Принцесса у нас есть, — ответил я, поглаживая её по голой попке, — но ты тоже герцогиня, а это ничуть не хуже. Как только я стану принцем, а лучше королём, то ты станешь сразу королевой.

— Это даже круче. Я подумаю об этом в следующем своём сне. Спасибо за кофе. Я пошла в душ, а то девчонки уже на подходе.

И точно. Они появились сразу втроём и процедура пожеланий доброго утра повторилась, только без сидения у меня на коленках. Поглаживание трёх голых поп было

обязательным нашим ритуалом, поэтому мои руки пару минут были заняты. Они специально повернулись ко мне спиной и нагнулись за чашками с кофе. И я не удержался, поцеловав все шесть «булочек», которые только этого и ждали.

— В ванной не задерживайтесь, нас ждёт машина, — напутствовал я их перед походом в душ.

Пока девчонки плескались, я успел съесть весь свой завтрак. А потом вся моя великолепная четвёрка присоединилась ко мне, накладывая себе на тарелки всё, что я заказал.

— Вчера был незабываемый секс, — сказала Маша, глядя мне прямо в глаза. — Нам даже показалось, что мы стали тебя больше любить, хотя больше уже некуда.

— Я рад, что вам понравилось, — ответил я. — Мне в этом помогла внутренняя энергия, которую египтяне с подачи атлантов стали называть «ра».

— Нам вчера даже одного раза хватило, но Ди сказала, что у неё оргазм был дольше, — вставила своё замечание Наташа. — И Солнышко с Машей тоже это заметили.

— Я просто решил чуть больше пропустить энергии «ра» через своего «друга», в качестве эксперимента. Получилось неплохо. Вы что, тоже так хотите?

— Конечно, хотим, — воскликнули все и Ди в том числе.

— Ты тоже теперь кончаешь мощнее и дольше, что нас ещё больше заводит, — добавила моя английская жена.

— Хорошо, в среду мы опять устроим «групповичок» и я сделаю всем так, как я сделал вчера Ди. Довольны?

Ответом мне было четырёхкратное «да», произнесенное моими счастливыми подругами. Я посмотрел на них и улыбнулся. Действительно, просветлённые. У них стали даже как-то по-особому блестеть глаза и в них появилась небесная глубина, или мне показалось. Но главное заключалось в том, что в сексе у нас была полная гармония. Да и в остальном тоже.

— А теперь быстро одеваться, — скомандовал я. — Нам ехать больше часа, так что в машине отдохнёте. Кстати, Солнышко, нас ждёт знакомый нам с тобой по Парижу Мерседес представительского класса.

— Вот здорово, — обрадовалась она, — он мне ещё тогда очень понравился.

— Нам повезло. Сегодня весь день не обещают дождей. Берём только купальники и крем для загара. Да, ещё из бара возьмите минеральной воды.

Девчонки забегали, но собрались быстро. Местных денег я наменял достаточно, поэтому в Паттайе мы сможем ни в чём себе не отказывать. Миллион долларов лежал в сейфе номера и я не волновался за него. Правда там был уже не миллион, но это неважно. Нам пока хватит. Бутики в гостинице моих подруг не особо заинтересовали, поэтому особых трат, я думаю, у нас не предвидится.

Ожидавший нас Мерседес был белый, а не чёрный, как в Париже. На чёрных машинах здесь стараются не ездить, ну кроме официальных случаев. Мы все спокойно

уместились сзади, как это было во время наших французских гастролей. Дорога была хорошая и водитель вёл автомобиль на повышенной скорости. Я думаю, что так мы и за час доберёмся. Так, в конечном счёте, и произошло. Шофер нас высадил у большого пирса или причала, где была стоянка катеров и сказал, что он может дождаться нашего возвращения. Я ответил, что я сам пока не знаю, когда мы вернёмся. Я выдал ему в качестве чаевых три тысячи бат, это где-то сто долларов, и он был очень доволен этим.

Можно было, конечно, и сегодня пораньше телепортироваться в Бангкок, но я намеревался показать своим четырём подругам, какой в Паттайе отлив. Да и погулять по ночному городу тоже хотелось. В прошлой жизни мы тут славно покуролесили с друзьями.

Мы арендовали самый красивый и большой катер. Нашей целью был стров Ко Самет с лучшими пляжами, белоснежным песком, с ярко голубой водой, которой нет ни на одном из островов восточного Таиланда. Мои подруги уже два раза ходили на катере, поэтому им было всё знакомо. Только это было в Средиземном море, а сейчас мы находились уже в Сиамском.

Добирались мы недолго, так как катер был мощный и быстроходный. А пляж, на который нас высадил наш капитан, был просто великолепен. И народу никого не было. Поэтому мы сказали нашему провожатому, чтобы он отогнал своё судно за выступающий в море мыс, потому, что мы любим загорать без одежды. Когда катер скрылся за скалой, девчонки полностью обнажились и побежали купаться. Да, вода здесь была совсем другая. И по цвету, и по солёности. Когда мы вылезли на берег и стали загорать, то на коже остались мелкие крупинки соли.

Так мы провалялись где-то часа два, а потом я услышал удары колокола. Колокол, судя по всему, был большой, поэтому звук был глубокий и утробный.

— Пошли посмотрим, что там такое, — предложил я своим шоколадным красавицам.

— Пошли, — ответили те и надели шорты и топы.

Раз кто-то звонит, значит там есть люди. А голыми перед людьми ходить было неприлично. Мы нашли тропинку, которая вела в лес. В тени было прохладно, но было много всяких летающих кровососущих насекомых. Пришлось их отогнать волной страха и мы спокойно продолжили путь.

Метров через пятьдесят дорога оказалась вымощена камнями, а потом мы увидели статуи страшных чудовищ с мечами. Это были рикшасы, мифические демоны-исполины выше человеческого роста. Значит, они охраняли какую-то территорию. И тут появился буддийский монах в традиционной ярко-оранжевой одежде, которая называлась кашая.

Он ещё издалека стал нам кричать по-английски, что это территория храма и чужестранцам сюда вход воспрещён. Мы остановились и решили дождаться монаха. Когда он подошёл ближе и внимательно вгляделся в меня, то сначала впал в ступор и остолбенел, а потом на его лице расплылась удивлённая и, одновременно, счастливая улыбка. После чего он бухнулся на колени и стал неистово кланяться. Ну прямо как вчерашний таец, после того, как разрядил в меня всю обойму своего пистолета. Мои подруги были в шоке от такой экстравагантной встречи и выглядывали у меня из-за спины, с некоторой опаской посматривая на монаха.

— Эй, товарищ, — обратился я к нему, не ведая его ранга но, зная только то, что наивысшая должность у них называется «пра кру», — что случилось?

— Я радуюсь, что к нам явился Будда.

Опа, вчера я был Бодхисаттва, а за ночь я вырос уже до Будды. Быстрый карьерный рост, однако. Девчонки слышали, что сказал монах и не очень поверили этому. Хотя они сразу вспомнили, что я потомок бога Гермеса-Тота и пришли к выводу, что Будда это похожий персонаж из той же серии. Значит, решили они, мои слова о моей божественной родословной были правдивы.

— Я прошу вас встать и обьяснить мне, можем ли мы продолжать путь или это частная территория, куда нам вход воспрещён? — спросил я.

Монах встал, ещё раз поклонился, сложив вместе ладони и сказал:

— Здесь всё принадлежит вам, так как вы Будда и являетесь хозяином этой территории согласно древним каменным записям. Ваши жёны тоже могут пройти с вами, так как они по нашим законам являются хозяйками этого места.

Так, всё равно непонятно, с чего он решил, что я Будда. Ладно, главное, что мы шли в сторону золотой пагоды. Встреченные нами другие монахи, завидев меня, тоже падали ниц, а потом кланялись мне. Ну да. «О драгоценнейший Волька ибн Алёша», — так говорил Старик-Хоттабыч. Девчонки шли рядом и держались за меня. Кто за руки, а кто за рубашку.

Но падали ниц, как я потом узнал, только послушники. Монахи постарше и учителя мне кланялись только в пояс, но тоже с большим почтением и радостью. Ещё издалека я увидел перед пагодой золотую статую, сидящего в позе лотоса Будды, и его лицо мне кого-то очень напоминало.

— Так это же ты, — охнула сзади Маша и показала рукой на статую.

Ну точно, я же видел эту физиономию сегодня утром в зеркале, когда чистил зубы. Вот это да! У них был Будда с европейским лицом. Вот поэтому они сюда никого и не пускали. Теперь понятно, почему они приняли меня за Будду. А что, очень даже похож.

Нас с поклонами проводили внутрь и показали ещё одну большую статую меня самого в образе Будды. Только там я возлежал на боку.

— Настоятель верил в пророчество, что вы сегодня появитесь здесь, поэтому умер с улыбкой на лице, — сказал один из старших монахов.

— Так это по нему звонил колокол? — догадался я.

— Мы всегда по умершим звоним в наш самый большой колокол. Настоятель просил сразу, как вы появитесь, показать вам наши тайные каменные таблички. Пойдёмте в его кабинет.

Мы впятером проследовали в комнату бывшего настоятеля, где я увидел пять каменных плит средней величины, испещрённых письменами. Они были отдалённо похожи на шумерские клинописные таблички. Но это были не письмена Древней Месопотамии. Это были послания моих далёких предков.

— Вы можете их читать? — спросил я.

— Нет, — ответил монах. — По нашим внутренним правилам только каждый настоятель обязан уметь читать эти надписи. Перед смертью он должен был передать эти знания нашему новому старшему брату. Но господин Чаннаронг его не назначил и сказал, что вы его воскресите.

Опять я попал. Я же не умею воскрешать, я умею только лечить. Да и Ванга в нашей потусторонней беседе подтвердила это.

— Хорошо, — сказал я, в надежде что-то придумать. — Оставьте нас на пятнадцать минут.

Монах поклонился и вышел. Подруги расселись на низкие скамейки, на которых лежали подушки, а я сел на пол и стал читать, что оставили атланты на этих каменных плитах. Ого, да тут много о чём было написано. В том числе и о воскрешении.

Оказалось, что воскресить человека можно было только в течение трёх дней после его смерти. Значит, в Новом Завете срок воскрешения Иисусом Лазаря был указан правильно, да и сам факт способности просветлённых лечить и воскрешать людей был известен ещё самим атлантам.

Далее одна из плит гласила, что сила, которую использовал атлант для воскрешения и сила, которой он лечил, были одинаковой природы. Необходимо было только её направлять не на отдельный повреждённый орган, а на всё тело умершего. И на этом информация о воскрешении заканчивалась. Ну да, для атлантов это было просто. Стоп, я же потомок атлантов. Значит и у меня всё должно получиться.

Придётся мне вступить в борьбу с так нелюбимым мною Танатосом. Главное, что душа ещё не рассталась с телом и её не забрал бог смерти. За ней только отправился перевозчик Харон через подземную реку Стикс. Может у тайцев это всё обозначалось как-то по-другому, но мне так было проще выражать свои мысли, используя греческие определения и термины.

Девчонки сидели и молча смотрели на меня. Они понимали, что я хотел сейчас попытаться сделать. У них на лицах был заметен страх. Но они верили в меня, поэтому страх был не ярко выражен. Он был виден только на дне их красивых глаз. Поэтому я улыбнулся этим любящим меня четырём парам «зеркал души». И они поняли, что я нашёл решение и страх их сразу пропал без остатка.

Тут появился монах и опять поклонился.

— Почему вашего настоятеля зовут Опытный Воин? — спросил я его, переведя имя их главы на английский язык.

— Он до того, как стать монахом, участвовал в нескольких сражениях и отряд под его командованием не потерял ни одного воина, — ответил он мне.

— Где вы его оставили?

— Его тело лежит в саду возле ещё одной вашей статуи. Пойдёмте, я вас туда провожу

— Мои жены останутся здесь. И никто не должен видеть процесс воскрешения.

— Ваши слова для нас закон, новый старый Будда.

Он отвёл меня в сад, где в тени, на холодном каменном полу, в нише, лежало тело, завёрнутое в оранжевый саван. Ну что же, первый раз всегда непросто что-то делать. Начнём, помолясь. Руки засветились зелёным светом и я приступил к процедуре. Да, ощущения были странными. Я не чувствовал и не видел конкретного, поражённого болезнью, участка. Всё тело было одним большим тёмным пятном. Я бы даже сказал чёрным. Смерть всегда имеет такой цвет.

Я наложил одну свою руку на голову настоятеля, а вторую на сердце и запустил в него поток зеленой энергии, энергии жизни. А дальше мне оставалось только постоянно наполнять тело жизнью, видя, как смерть медленно отступает. Но она не хотела просто так сдаваться и отдавать мне своё. Но моя энергия постепенно, по еле заметным уменьшениям чёрного фона, захватывала всё больше и больше пространства. Я понимал, что если я хоть на секунду ослаблю натиск, то мне придётся всё начинать сначала.

Когда от черноты смерти освободилось сердце, то я его сразу запустил и оно стало качать кровь, что мне значительно помогло в этой упорной борьбе. А потом я включил его мозг и тело дёрнулось, ещё рефлекторно, но это было первое его движение. А потоь/ мозг, считав полученную с тела информацию, стал отдавать другие команды и проснулась, уснувшая мертвым сном, душа. Всё, я победил. На теле ещё оставались многочисленные чёрные пятна, но это уже была агония смерти. Это словосочетание меня очень удивило. Ведь раньше мы считали, что оно означает, что человек агонизировал перед смертью, то есть умирал. А теперь получалось всё наоборот. Это смерть агонизировала перед своим концом, перед возвращением жизни.

Только сейчас я смог убрать руки с тела. Оно уже было тёплым и дышало, а значит, онс жило. Теперь уже его нельзя было называть телом, это был вновь человек. Он был завернут в саван, но не плотно. Поэтому настоятель смог из него освободиться. Это он должен был сделать сам. И вот я увидел его лицо. Это было лицо тайца, которые для нас европейцев, были все на одно лицо. Даже мысленно каламбурить опять начал.

А Опытный Воин приподнял голову и улыбнулся.

— Я знал, что ты сегодня придёшь и спасёшь меня, — сказал он мне по-атлантски. — Я видел это во сне. Благодарю тебя, Будда.

— Рад был помочь, — ответил я ему на давно умершем языке, который сам только недавно смог изучить.

— Всё точно, как в пророчестве. Я надеялся на это и ждал. Что это за язык, на котором мы говорим?

— Это язык богов и древних атлантов.

— Ого. Вот, значит, откуда ты пришёл. Еще раз спасибо, что воскресил меня. Это великое чудо, известие о котором мы передадим будущим поколениям твоих послушников и учеников. Теперь моя главная задача будет заключаться в том, чтобы высечь историю того, что сейчас произошло, на шестой плите. Сегодня у нас Великий двойной священный праздник и мы теперь будем отмечать тринадцатое июня каждый год. Сейчас мои послушники накроют праздничный стол и мы отметим это знаменательное событие.

— Да, от еды я бы не отказался, да и мои жёны тоже.

Я помог ему выбраться из могилы. Да, это было похоже на открытую и специально оборудованную могилу. Но именно туда мой собеседник приказал положить его, в ожидании моего прихода.

А метрах в десяти от могилы нас ждали все сто монахов и их счастливые лица говорили о том, что они искренне рады видеть Опытного война вновь живым. Монахи не обнимаются при встрече, а только кланяются друг другу. Но в этот раз все обнимали своего настоятеля и он обнимал их. И что удивительно, что стол был уже накрыт. Так он распорядился сделать перед своей смертью.

А если бы я сюда не приехал и не пришёл? Куча если, на которые нет ответа. Божественное провидение трудно понять. Все кланялись мне, как спасителю. Именно спасителю с маленькой буквы. Они верили, что я спасу их наставника. Ведь я же Будда. Не бог, я только учусь.

А потом появились мои счастливые жёны, которые всё это время переживали за меня. Нас с поклонами пригласили за стол, расположенный буквой «П» и посадили во главу стола рудом с настоятелем. Все монахи перед трапезой помолились мне, а я ответил ик/ поклоном со сложенными ладонями. Все были рады и счастливы.

На столе, в основном, был рис, овощи и рыба. То, что монахи выращивали и ловили сами. У них не было здесь электричества. Это была скромная община верующих в меня. Они жили на пожертвования местного населения. И я решил им отдать тот миллион, который лежал у меня в сейфе в гостинице. Я ушёл в кабинет настоятеля и оттуда телепортировался в номер, где взял сумку с деньгами из сейфа и быстро вернулся назад.

После чего я при всех за столом вручил деньги настоятелю, который был рад принять такой большой дар. Девчонки меня в этом деле полностью поддержали, как и все остальные монахи. Так что у них получился сегодня даже тройной праздник. Они понимали, что на эти деньги их община сможет жить безбедно лет пять. А рыба с рисом и овощами нам с девчонками понравилась. Экологически чистые продукты, добытые с молитвой ко мне. Вот я и исполнил все иж желания и мечты.

Но пора было прощаться. У меня были ещё неотложные дела в Москве, да и подругам надоело сидеть за столом. Они хотели купаться и загорать. Прощание было коротким. Все понимали, что я пришёл ненадолго. Но теперь их вера станет ещё сильнее после совершенных мною чудес. Ученики падали ниц, учителя кланялись мне в пояс. Настоятель тоже поклонился мне в пояс. Он даже хотел упасть на колени в благодарность за всё, что я сделал, но я его остановил.

— Теперь слава о вас, как о первом воскрешенном за последние две тысячи лет, облетит весь мир, — сказал я. — Я буду наведываться к вам, но не очень часто.

На прощание он подарил мне позолоченную статуэтку сидящего меня. На ней я был сидящий в позе лотоса в мудре Варада, то есть мои руки изображали определенный знак, который означал «Дающего». Раскрывая и опуская перед смотрящим свою ладонь, я знаменовал милосердие. В качестве благодарности я слега поклонился и мы пошли назад к пляжу. Я не оборачивался и девчонки, глядя на меня, тоже. Когда золотая пагода должна была пропасть за спиной из вида, Солнышко сказала:

— Это было просто невероятно. Когда ты научился воскрешать людей?

— Сегодня, — ответил я. — На одной из плит, на атлантском, было написано, как это делать. И я сделал.

— Они молились тебе, как богу, — добавила Ди, будучи истинной католичкой.

— Я для них не бог. Я для них святой, но остаюсь человеком.

— Молодец, что отдал им деньги, — добавила прямолинейная Маша. — Теперь они хоть мясо есть будут. Статуэтку можно посмотреть?

И каждая из моих жён внимательно разглядывала её, а потом смотрела на меня, сравнивая с оригиналом. Похож, что уж говорить. Местные монахи хорошо знают своё дело. Среди них есть настоящие художники. Потом я её убрал в сумку, чтобы она пока была со мной. А когда мы вернёмся, я её поставлю в квартире в Москве.

Мы дошли до пляжа и девчонки опять побежали в море, скинув всё с себя. Четыре бегущие по воде стройные женские фигуры красиво отсвечивали в водяных брызгах на солнце. У них даже совсем не осталось белых следов от купальника на теле. Я ещё немного полюбовался на эту красоту, пока они не нырнули в воду, после чего сам бросился туда же.

Эх, хорошо. А ещё лучше после моря плюхнуться на шезлонг и подставить своё уже коричневое тело Солнцу. Я сразу, как только мы сюда прибыли и расположились на пляже, смотался на виллу в Ницце и перетащил сюда лежаки с большими полотенцами. Поэтому отдыхали мы цивилизованно.

— Так, мне надо к Брежневу по делам, — сказал я своим загорающим подругам. — Амулеты держите рядом с собой. Голыми перед мужчинами не скакать. Всем всё ясно?

— Всё понятно, — ответила за всех Ди, очень сексуально размазывая крем внизу живота. — Ты нам попить захвати с собой, когда возвращаться будешь.

Я поцеловал каждую и телепортировался в подземный зал с телепортом в замке Лидс.

В голове зазвучал голос «наблюдателя»:

— Вижу, что ты научился воскрешать людей.

— Зато я теперь знаю, что ты никакой не наблюдатель, а искусственный интеллект, сокращённо искин.

— Неплохо. Определение не совсем точное, но можно использовать и его. Твоё

развитие прогрессирует очень быстро. Атланты были бы довольны тобой.

— А дышать без воздуха я смогу?

— Ты давно это умеешь, только стереотипы мышления мешают.

— И на том спасибо.

После этих слов я перенёсся в главный храм Атлантиды, предварительно создав вокруг себя воздушный пузырь. Надолго его не хватит, но минут десять я точно продержусь.

Ну здравствуй, Посейдонис. Давненько я здесь не был. За десять минут я обошёл большую территорию главного зала храма. Меня интересовали, в основном, подсобные помещения. И в одном из них я нашёл металлический диск непонятного назначения. Ещё одна головоломка. А в другой комнате были золотые статуи Посейдона разных размеров. Одну, самую большую, выше меня ростом, я уменьшил и убрал в сумку. Будет вторым экспонатом в моём ювелирно-антикварном салоне.

А потом я взял пять брусков орихалка и тоже убрал в сумку. Хорош подарочек стоимостью в полмиллиарда долларов. Но ради родной Советской армии ничего не жалко. К тому же врагов у нас не осталось, от слова совсем. Американцы теперь сидят тихо-тихо, как мышь под веником. Так что никакие СНВ-1 нам уже не понадобятся. А потому, что я всё у американцев уже сократил. Можно сказать, что помножил на ноль.

Так, воздух заканчивается в моём своеобразном скафандре. Конечно, это, скорее всего, немного не то, о чём говорил искин-наблюдатель, но и этого вполне достаточно. Надо будет попробовать такие пузыри создать вокруг девчонок, когда вместе с ними в храм атлантов отправимся. Я им обещал их в затонувшую Атлантиду на экскурсию сводить, вот и свожу.

Ну всё, теперь можно и на работу заскочить. Мне статью о «Хлопковом деле» надо писать, то есть печатать, чтобы завтра в «Правде» опубликовали. Да, после неё страну всколыхнёт сильно. Рашидов будет зол на меня. Надеюсь, в этот раз, Брежнев за него не вступится, как было в моей истории. Если в Узбекистане, среди верхушки партаппарата, возникнет волна недовольства, я знаю, чем эту волну успокоить. У меня вон Белиал, Король демонов, целых три недели не кормлен.

Я телепортировался в свой рабочий кабинет и только тут сообразил, что я в шортах. Рубашка была нормальная, а вот шорты явно к ней не подходили. Ладно, перед визитом к Брежневу переоденусь.

— Валерия Сергеевна, я на месте, — сообщил я своей секретарше по селектору.

Она своим ключом открыла дверь и вошла. Да, вид был у неё очень даже ничего. Короткая летняя облегающая юбка и белая блузка, расстегнутая аж на пять пуговиц. Значит, ждала меня и готовилась.

— Здравствуйте, Андрей Юрьевич, — поздоровалась она со мной и улыбнулась. — Вы сегодня ещё больше загорели.

— Здравствуйте, Валерия Сергеевна, — ответил я. — Ловлю хорошую погоду. Завтра обещали похолодание, вот я прямо с пляжа сюда и перенёсся.

— Какие будут указания?

— Статью надо напечатать и отвезти в редакцию «Правды». Придётся у меня в кабинете печатать, так как я сегодня в шортах. Машинку я вам на стол сейчас поставлю.

У меня здесь была своя электрическая печатная машинка, но я на ней не работал. Проще надиктовать текст секретарше, чем самому стучать по клавишам. Вот если что-тс особо секретное, тогда да. Я встал и Валерия Сергеевна увидела мои загоревшие крепкие ноги. Пока я переносил машинку ближе к ней, она меня раз пять взглядом раздела. Да, вот как завелась.

— Андрей Юрьевич, — обратилась она ко мне, сев за машинку так, что юбка у неё задралась, обнажив полупрозрачные трусики. — Вы можете называть меня Лерой. Это будет не так официально.

Да, подготовилась она хорошо. И ведь трусики специально чуть сдвинула влево, чтобы мне были видны почти все её женские прелести. Я, правда, только с пляжа, где четыре такие же «прелести» бегали вокруг меня. Но грех отказываться, если предлагают ещё одну и, к тому же, новую. А всё новое нас, мужиков, очень привлекает и манит.

Я сел рядом и положил руку сразу ей между ног. Лера сладостно вздохнула и я проник пальцами в её «пещерку». А там уже всё было мокро. Ох и горячая штучка, моя секретарша. У меня стоял в кабинете диван, вот мы туда и переместились, предварительно закрыв дверь на ключ. Мне лондонские эксперименты с незакрытой дверью в гримёрке здесь ни к чему.

После чего я снял шорты. Мой «друг» был полностью готов и его немалый размер ещё больше возбудил мою секретаршу. Она уже больше терпеть не могла и сама со вздохом удовольствия запрыгнула на меня. Хорошо, что, пока она ходила закрывать дверь, я успел надеть презерватив. Дети на стороне мне не нужны, да и «дымоход» я ей хотел прочистить основательно.

Поэтому энергию «ра», когда пришло время, я добавил по минимуму. Но, всё равно, оргазм у Леры получился очень громким и впечатляющим. Пока она на несколько секунд потеряла над собой контроль, я резким движением проник ей в другую «дырочку». Там было поуже, поэтому более приятно для меня. Я Лере не дал даже очухаться. Пока моя секретарша приходила в себя, я уже во всю хозяйничал у неё в другом месте.

Она даже не стала сопротивляться и взяла инициативу на себя. Я расстегнул ей блузку и моему взору предстали «шары» четвёртого размера. Очень даже неплохо. Они были ещё упругими и я помял их немного руками, что придало дополнительной активности моей наезднице. Я почувствовал, что «дымоход» использовался очень редко по второму назначению, но ради меня она решила не капризничать. Да и ей самой это дело стало нравиться. И когда её второй оргазм уже приближался, я пропустил энергию «ра» также, как вчера это сделал с Ди.

Вот это экстаз, так экстаз. Да и я ещё добавил «угля в топку», потому что тоже кончил. Я думаю, что такого оргазма она никогда в своей жизни не испытывала ни с одним мужчиной. Мне даже пришлось вынуть своего «друга», чтобы Лера немного успокоилась и пришла в себя.

— Я просто без ума от тебя, — сказала она, целуя меня. — Ты во мне разбудил женщин которая долго спала. Я даже с мужем так никогда не кончала.

— А что, у тебя есть муж? — спросил я удивлённо.

— Да, я семь лет замужем. Но мне кажется, что женщиной я стала только пять минут назад.

— Я тут немного пошалил и трахнул тебя в другую «дырочку».

— Я только два раза давала мужчинам себя туда трахать, но ты теперь можешь это делать всегда, когда захочешь. С сегодняшнего дня мои «дырочки» всегда открыты. Теперь я поняла, что все эти годы я ждала только тебя. Я завидую твоей невесте и твоей любовнице.

— Теперь и ты стала моей любовницей. Пусть сейчас тебе твои подруги завидуют. Но нас ждёт статья в «Правде», поэтому одевайся и открывай дверь.

Как любая женщина после секса, одеваться она не хотела. Да, четвёртый размер, скажу я вам, это сила. Особенно, когда женщина двигается. Груди колышутся в такт движению и возбуждают в мужчине приятные фантазии. Да и то, что у неё находилось между ног, тоже радовало глаз. Но работа есть работа. Через пять минут мы сели к печатной машинке и я стал выдавать такое, от чего даже у прожженной комитетчицы волосы шевелились на лобке.

Глава 5

«Вполне организованный стан братьев Тьмы получил свое начало уже в четвертой расе, в Атлантиде. Их великий бой с Сынами Мудрости, или Света, окончился победой последних и гибелью Атлантиды».

Из письма Елены Рерих

Статья получилась просто убийственной. Имена, даты, количество похищенных денег были скрупулёзно мною в ней указаны. Мне ещё пришлось перед этим подключиться к информационному полю Земли и уточнить некоторые факты. А фактов набралось много. Печатала Валерия Сергеевна, или для меня теперь просто Лера, почти час, хотя она выдавала текст практически со скоростью автомата Калашникова. Вся первая и вторая полоса завтрашнего номера в «Правде» будет, точно, заняты моей статьёй. И заголовок я придумал броский: «Кто разворовывал Родину?».

Если даже сама Лера была потрясена данными, которые будет завтра читать вся страна, то что говорить об обычных советских гражданах. У меня было такое чувство, что все названные фигуранты «Хлопкового дела» завтра сами пойдут сдавать награбленные миллионы или пустят себе пулю в лоб. Конечная цифра незаконно присвоенных денежных средств получилась у меня астрономической, почти двадцать пять миллиардов советских рублей.

— Я от вас такого не ожидала, — сказала Лера, когда закончила печатать. — Боюсь, что подобный материал без личной визы Брежнева не пропустят. Слишком он взрывоопасный.

— Так я сейчас к нему и отправлюсь, — сказал я, — только сначала переоденусь.

— Ни пуха, ни пера, — пожелала мне, по уши влюблённая в меня, секретарша.

— К чёрту, — ответил я и телепортировался в нашу квартиру в Черёмушках.

Дома я надел строгий костюм с четырьмя Звёздами и позвонил в Кремль.

— Здравствуйте, Леонид Ильич, — приветствовал я Генсека.

— Привет, Андрей, — ответил Брежнев. — Можешь переноситься, мы тебя с Дмитрием Фёдоровичем уже ждём.

— Понял, — произнёс я и появился в знакомом кабинете.

Стол, изувеченный мной, уже заменили и ничего не напоминало о вчерашних событиях. Сегодня мы все здоровались за руку, что говорило о том, что товарищеское отношение между нами восстановлено. Я решил сначала решить вопрос со статьёй в «Правде», а уже потом, по результатам, раздавать «плюшки».

— С чем пожаловал сегодня? — спросил меня Брежнев, весело улыбаясь, в предвкушении начала процедуры лечения.

— Статью в завтрашний номер «Правды» принёс, — ответил я и достал из сумки два экземпляра, которые Лера печатала под копирку сразу для Брежнева и Устинова. — Только она получилась настолько жёсткой, что без вашего одобрения её главный редактор всё равно не пропустит и свяжется с вами. Так уж лучше сразу получить ваше одобрение, чтобы время зря не терять.

— Смотри-ка, ты, практически, второй человек в государстве и тебе могут не разрешить? Что же ты там такое написал?

— А вы прочтите. Дмитрий Фёдорович уже начал читать и я вижу, что он не просто удивлён, а даже шокирован.

— Да, — сказал Устинов, поднимая на нас с Брежневым глаза, — я такого в жизни никогда не читал. И ведь столько фактов ты, Андрей, приводишь, что с ними спорить трудно.

Леонид Ильич тоже стал читать свой экземпляр. Уже через несколько секунд брови его поползли вверх и он посмотрел вопросительно на меня.

— Да, Леонид Ильич, всё правда, — ответил я на его невысказанный вопрос. — Поэтому и отдаю её печатать в «Правду».

Минут пять чтение сопровождалось кряхтением и матерными возгласами, а потом Генсек перелистнул сразу на последнюю страницу, где увидел окончательную цифру. После чего, ошеломлённый, сказал:

— Я знал, что воруют. Я знал, что много. Но чтобы так, это просто натуральный экономический подрыв нашего государства. Андрей, за каждую цифру отвечаешь?

— Головой, Леонид Ильич, — ответил я.

— Ты представляешь, что завтра начнётся в стране?

— Все поймут, что «перестройка» и «гласность» — это не пустой звук. Начинать всегда надо с большого и резонансного дела. Нам теперь с отцом это по силам.

— Да, был он здесь утром. Получил генерала и отправился принимать дела. Посмотрим, но надеюсь, что справится.

— Я, если что, помогу. Так что со статьей делать будем?

— Однозначно печатать, — проговорил Устинов, дочитав до конца. — Если в Узбекской ССР начнутся волнения, я подниму армию. Давно пора чистить эту выгребную яму.

— Мы там уже пытались навести порядок, — сказал задумчиво Брежнев. — В 1975 году был осуждён Председатель Верховного Суда УзССР. Да, раз КГБ и армия с тобой, Андрей, то дерзай. Постарайся часть денег найти и вернуть.

— Я не только постараюсь, и не только часть, а верну всё до копейки.

— Это нереально, — ответил Генсек, ставя свою подпись на моей статье. — Хотя, с твоими нынешними возможностями, только ты и можешь с этим справиться. После возвращения из Америки будешь этим заниматься?

— Завтра же и приступлю, как только в киосках появятся утренние газеты. Телепортируюсь в Ташкент и решу все вопросы за три часа. Можете не сомневаться.

— Ты принёс, что обещал? — спросил меня Устинов.

— Конечно и даже больше. Вот пять слитков орихалка.

— Вот это по нашему, — ответил радостный Устинов, забирая всё. — Тогда я пошёл, Леонид Ильич, дальше работать.

— Давай, Дмитрий Фёдорович, — сказал Генсек. — Надо будет сегодня с Черненко поговорить, предупредить его о твоей статье. В четверг на Политбюро обсудим со всеми товарищами этот вопрос. Ну что, начнём лечение?

— Без проблем.

После чего я приступил к тому, что хорошо умел делать. Если уж я монаха воскресил два часа назад, то с живым человеком я должен быстро справиться.

Да, запустили Леонида Ильича. Теперь и не поймёшь, головотяпство это или форменное вредительство. Я, конечно не Сталин и «Дело врачей» устраивать в стране не собираюсь, но так тоже нельзя. Как Брежнев ещё четыре года протянул, я просто удивляюсь. Букет заболеваний и запущенных болезней — это ещё мягко сказано. Но первым делом я поработал над его речевым аппаратом. Удалил последствия недавнего микроинсульта, в результате которого у него было парализовано верхнее небо.

— Леонид Ильич, — обратился я к Генсеку, — возьмите какой-нибудь текст и прочитайте вслух несколько предложений.

— А зачем? — спросил он.

— Сейчас сами увидите.

Брежнев удивлённо пожал плечами, но мою просьбу выполнил. Через пять секунд чтения он радостно воскликнул:

— Так я же теперь нормально говорить могу! Да, не ожидал я такого от тебя.

— Только остальное придётся не меньше двух месяцев лечить, — ответил я. — Запустили вас основательно. Чувствуется рука Андропова.

— Не напоминай мне о нём. Сделал я ему добро, а он вот как за него со мной рассчитался. О, чувствую, что появилась бодрость в теле. Получается, что ты лучше всей «Кремлёвки»?

— Получается, что так. Я многое теперь могу.

— Да я уж видел, сейчас даже чувствую. Я решил твоему отцу новую квартиру в своём доме, на Кутузовском 26 выделить. Думаю, не откажется.

— Спасибо за папу, Леонид Ильич.

— Это тебе за всё спасибо. Тут американцы со мной связались. Картер очень хочет с нами дружить.

— Ну правильно. Стоило мне у них все ракеты с ядерными боеголовками уничтожить, как они в друзья к нам набиваться стали.

— Значит, говоришь, я теперь дольше проживу?

— Вы даже курить опять сможете, когда я вам лёгкие почищу.

— Вот за это тебе отдельное спасибо. А то врачи мне запретили. Приходится просить охранника, чтобы покурил рядом. Я смотрю, ты уже чёрный стал. Где так загорел?

— Сегодня в Тайланде отдыхаем. Сейчас на Старую площадь телепортируюсь, а потом к своим подругам в Паттайю.

— Ну давай. Как-нибудь возьми меня с собой, а то с этими государственными делами никак на море вырваться не могу.

— Вот подлечу вас ещё и тогда будет можно. Вы тогда снова вкус к жизни почувствуете.

— Я уже чувствую, — ответил Брежнев и улыбнулся тому, что к нему возвращается здоровье.

А я подумал, что раз у Ситникова стали вновь расти волосы, то и выпавшие зубы тоже должны появиться. Да, когда у малышей зубки режутся, они капризничают и плачут.

Пришлось опять телепортироваться в свой рабочий кабинет и вызвать к себе Леру.

— Вот виза Брежнева на моей статье, — сказал я ей и протянул то, что она недавно напечатала. — Срочно отправьте курьера в «Правду», пусть передаст лично в руки главному редактору Афанасьеву Виктору Григорьевичу.

— Поняла, — ответила она, томно улыбаясь мне. — У нас завтра получится ещё раз заняться сексом? Я как вспоминаю свой оргазм с тобой, так у меня сразу слабость в ногах появляется.

— Лер, — сказал я, поглаживая её по холмику Венеры, выпирающему через юбку, — ты всегда такая ненасытная была?

— Только с тобой.

— Но ты же четыре раза кончила. Неужели мало?

— Но это был один, но длинный оргазм. Мы, женщины, когда кого-то любим, становимся в этом плане ненасытными.

— Ладно. Закрой дверь. Завтра вряд ли с тобой успеем, могу сейчас тебя трахнуть.

Она, обрадованно, побежала к двери, раздеваясь на ходу и ко мне вернулась уже абсолютно голая. Она решила повторить прошлый опыт и, нагнувшись над столом и отклячив задницы, сама ввела моего «друга» в свою «узкую дырочку». Да, теперь она стала настоящей фанаткой анального секса. Вид сзади был потрясающий. В общем, есть за что подержаться и на что посмотреть. Кто это дело любит, тот меня поймёт. Лера стонала, но чтобы стоны не были слишком громкими, утыкалась лицом себе в запястье.

Когда я почувствовал, что она вот-вот кончит, я добавил немного энергии «ра» и решил ускорить темп. В этот раз я резинку не надел, так ка «дымоход» был мною прочищен совсем недавно.

Кончили мы вместе, из-за чего Лера сначала закричала, а потом волны сладостного удовольствия стали перекатываться по её спине одна за одной, заставляя её то замирать, то изгибаться. Чтобы продлить ей кайф, я продолжил свои поступательные движения вперёд и назад.

А потом я мял руками её шары четвёртого размера и мне было хорошо. Получается, я умею испытывать удовольствие в сексе с любой женщиной. О, моя партнёрша еле пришла в себя. Лихо я ей «вдул». Ну так поза для меня была очень удобная. Ещё Винни-Пух сказал: «Входит, выходит и входит. Замечательно выходит!». Я всё делал по его инструкции. Этот озабоченный медведь знал толк в сексе.

— Это было бесподобно, — севшим голосом сказала Лера, когда я вышел из неё. — Как же я тебя люблю и «друга» твоего тоже. Спасибо тебе. У меня была маленькая надежда, что ты меня сегодня ещё раз трахнешь и эта надежда сбылась. Где же ты раньше был?

— В школу ходил.

— Не напоминай мне о моём возрасте. Хотя какой ты, к чёрту, школьник. Ты настоящая мечта любой женщины любого возраста. А знаешь, я хотела отдаться тебе сразу, как только тебя увидела в первый твой рабочий день. Я потом, когда ты ушёл, всё мечтала о тебе и вот моя мечта сбылась. Я сразу почувствовала в тебе первобытную мужскую силу этакого дикого самца.

— Ты тоже очень хороша. Муж, наверное, тебя очень любит?

— Мне теперь никто не нужен.

— Лер, ты же взрослая женщина. Сама понимаешь, что нас связывает только секс.

— Ради такого секса можно и умереть. Ладно, что-то я разболталась. Теперь буду ждать следующего раза. Он ведь будет?

— Конечно. Ты меня во всех планах устраиваешь. Поэтому мы останемся с тобой любовниками, не больше.

— Я понимаю. Я согласна ждать сколько угодно.

Мы оделись и я исчез, чтобы появиться в Черёмушках. Надо было принять душ и надеть шорты. Из холодильника я достал пять бутылок Регпег, это был мой НЗ, так называемый «неприкосновенный запас», и положил в пакет. Девчонки просили захватить им воды. Ещё я взял ещё коробку с пирожными. Я этих сладкоежек знаю, без сладкого и дня не могут прожить. Лучше бы мороженое им принести, но его они уже всё съел. Убрав пирожные в пакет с минералкой и телепортировался на остров.

Мои подруги загорали и никаких мужиков на катерах рядом с ними не плавало. Моряки говорят «ходят», а говно плавает. Вот я и имел в виду второе. Я специально перенесся невидимым, чтобы сделать им сюрприз. Я доставал одну бутылку минералки и аккуратно ставил её рядом с каждой женой. А потом отошёл в сторону и стал наблюдать.

Первой бутылку заметила Ди, оглянулась вокруг и, не заметив меня, крикнула:

— Эндрю, я знаю, что ты здесь.

Тут же всполошились и остальные подруги. Пришлось явить себя миру. Девчонки обрадовались мне и холодной минералке, которую стали жадно пить.

— Пирожные из холодильника хотите? — спросил их я, когда они ополовинили свои ёмкости.

Естественно, они хотели. Ответом мне были четыре поцелуя. Я достал коробку с эклерами, это такие классические пирожные с заварным кремом, и открыл крышку. Четыре тонкие женские ручки мгновенно схватили сладкие лакомства и с чувством наслаждения стали их есть.

— Все дела сделал? — спросила Солнышко.

— Почти, — ответил я, тоже взяв один эклер. — Хотел заскочить к отцу на работу, но подумал, что у него сейчас много народу и ему не до меня. А так целый час печатал статью для завтрашней «Правды», а потом получал добро от Брежнева. После чего стал его лечить.

— А мы тут в это время бездельничали, — с завистью сказала Наташа.

— Вы беременные и вам надо больше отдыхать. В четверг мы улетаем и у нас начнутся гастроли в Штатах. А там будет тяжело. Так что вам необходимо набраться сил.

Успокоенные моими словами, они доели пирожные и пошли купаться. И я вместе с ними. Теперь мы часто здесь будем отдыхать. Всем здесь понравилось и загорать, и плавать. Да и монахов можно будет посетить. В свете последних событий мне стало более близким название «буддийские монахи». И это потому, что я сам теперь Будда.

Из-за скалы показался наш катер и я дал команду девчонкам одеваться. Они быстро привели себя в порядок. Пока катер плыл к нам, я успел шезлонги телепортировать на виллу.

— Уже вечереет, — сказал нам капитан, когда подошёл ближе и нам пришлось опять зайти в море, пройти метров пятнадцать по воде, а затем забраться на борт судна. — Пока вернёмся, начнёт темнеть.

Да мы не против. Мы наотдыхались всласть и получили массу впечатлений.

— Монахов не встречали? — спросил он.

— Нет, не видели, — соврал я и девчонки меня прекрасно поняли.

— У них там, говорят, Будда с европейскими чертами лица везде установлен. Странны они, но мирные и трудолюбивые.

Я ничего не ответил и мы продолжили обратный путь в молчании, любуясь пейзажами и океаном. Когда мы подходили к Паттайе, начало, действительно, темнеть, а потом резко наступила ночь. Очень знакомый эффект, также и в Ницце происходит. К пирсу мь пришвартовались без проблем, потому, что везде уже включили иллюминацию.

Оплатой капитан остался доволен и стал мне благодарно кланяться. А я вспомнил монахов с их поклонами и улыбнулся. Вот бы капитан удивился, узнав, что весь день возил на своём судне живого Будду. Мои девчонки, похоже, тоже подумали об этом. И это добавило нам веселого настроения.

А потом начался отлив. Это надо было видеть. На небе появилась Луна и было всё видно в её серебристом свете. Вода уходила довольно быстро и через несколько минут на месте, где только что было море, оказалась суша. Подруги были в полном восторге. Такого никто не ожидал, ну кроме меня и капитана. Было такое чувство, что вся вода, ушедшая в океан, соберётся там одной высоченной волной и огромное цунами сметёт здесь всё вокруг. Но это были только мои фантазии.

А потом я посмотрел на Луну. Где-то там, на обратной её стороне, была космическая база атлантов и восемь их боевых межгалактических кораблей, которыми я совсем недавно запугал до нервного заикания Америку. Обязательно надо будет туда отправиться, я имею в виду Луну. Вот разберусь с делами на Земле, возьму девчонок и слетаем туда все вместе.

Мы стояли на берегу, а вокруг опять закипала ночная жизнь. Только это был курортный город и здесь было всё попроще. В смысле с сексом. Вдоль берега шли пешеходные дорожки, где располагались бары под открытым небом. Возле барных стоек стояли столы и скамьи для посетителей. На них уже сидели многочисленные туристы и пили различные спиртные напитки. А те, кто снял себе проститутку, занимались с ними сексом прямо на этих скамейках, никого не стесняясь. Главное, чтобы не было видно обнаженного тела.

Девчонки были шокированы увиденным.

— Ну я понимаю, что они трахаются в баре на сцене перед публикой или в кустах, — сказала поражённая Маша. — Но чтобы вот так, на глазах у всех.

— А ты видишь хоть кусок голого тела? — спросил я. — Вот так. Это называется секс-туризм.

— Я бы так не смогла, — подумав, заявила Солнышко. — Все на тебя смотрят.

— Вот теперь вы знаете, как расслабляются в Паттайе. Как говорят туроператоры, это «осуществление коммерческих сексуальных отношений между туристом и жителями в месте назначения». А секс у нас с вами по расписанию завтра.

Девчонки кивнули и мы пошли дальше. Смотреть на трахающиеся парочки было забавно. Под конец нам это немного надоело и мы уже стали подыскивать тихий уголок, откуда можно было незаметно телепортироваться в Бангкок, но тут я застыл, как вкопанный.

— У нас есть песня, которая покорит Америку, — сказал я, отмерев. — Это гремучая смесь их любимого кантри и моего Еигобапсе.

— Ух ты! — восхитилась Солнышко, — А разве так можно?

— У меня всё можно. Мы этой песней откроем наше турне по Штатам. Там есть женская партия и её исполнит Солнышко. Для Маши я уже почти закончил новую песню. Так что сейчас перемещаемся в Бангкок, а потом в Москву. Нам записываться в студии нужно. В Москве сейчас семь вечера, вот и поработаем часа четыре-пять. Ди, ты останешься здесь вместе с Наташей, чтобы ей нескучно одной было.

— Хорошо, — ответила Наташа. — А утром ты Ди заберёшь?

— Да, я бы тебя и Ди взял сейчас в Москву, но ты тогда засветишься по полной в Центре. Там у ребят тренировки ещё идут и другие занятия в секциях и кружках пока не закончились.

— Поняла.

— Ди, ты не против? — спросил я.

— Нет. Я понимаю, что у вас работа, — ответила моя английская подруга.

— Вот и молодец. Тогда мы отправляемся в Бангкок.

В номере отеля мы простились до завтра с Наташей и Ди, после чего телепортировались в Москву. Там я сразу набрал номер Сереги и дал команду собираться на запись. Я с девчонками быстро ополоснулся и мы, одевшись, спустились к Роллс-Ройсу. Серега был уже там и, как всегда, с Женькой и Жанной.

— Ой, какие вы все загоревшие, — воскликнула Женька. — Где загорали?

— На даче, — соврал я. — Мы из Лондона крем для загара хороший привезли. Мгновенно коричневым становишься. Я на отдыхе написал две новые песни для наших гастролей в Штатах и две ещё на русском. Так что работаем, как минимум, до двенадцати или даже до часу. Все согласны ударно потрудиться?

— Да, — ответили две серёгины подруги, так как вопрос касался именно их.

— Тогда поехали. Солнышко садится на переднее сидение, а остальные сзади.

Мы не толстые, поэтому все нормально разместились. Да и ехать тут было пять минут. В здании Центра, действительно, было полно ребят. Вечерние тренировки, на которые все ходили с удовольствием, как раз, закончились. Нас встречали восторженными возгласами. Соскучились по нам, сразу видно.

Мы прошли в нашу любимую студию, расселись и я объяснил главную свою задумку. Это была, ставшая очень популярной в 1994 году, песня группы Redex под названием «Cotton Joe».

— Серега, — обратился я к своему клавишнику, — мне нужны звуки скрипки и банджо. Сможешь сделать?

— Смогу, — уверенно ответил тот. — У меня теперь для этого всё есть.

— Тогда слушай.

Я наиграл мелодию и объяснил, где будет звучать скрипка и банджо. Мы с ним пятнадцать минут репетировали, а потом я её спел со словами. Народ веселился и прыгал под музыку. Пришлось Солнышку сразу показать, где она поёт и спеть ей своим голосом, но очень похожим на её. Все вообще обалдели от такого. После этого я исполнил её ещё раз, чтобы Солнышко записала слова. После чего мы час с ней работали. Звукоинженеров я вызвал ещё из дома, пообещав заплатить по двести рублей каждому за срочность и они к этому моменту уже были на месте. Они нас гоняли ещё три раза, но в результате получилось потрясающая песня.

Маша ждала своей очереди и дождалась.

— Теперь песня на русском для Маши, — сказал я. — Песня называется «Маленький будда».

Маша посмотрела на меня с улыбкой, но ничего не сказала. Солнышко тоже всё поняла. Я сел за синтезатор и исполнил эту очень трогательную песню. В ней просто потрясающе звучала свирель. Народ слушал, затаив дыхание. Я видел реакцию моих двух подруг, когда прозвучало слово «Тайланд». Мы опять улыбнулись друг другу, так как только полтора часа назад вернулись оттуда. Маша даже забыла писать слова, так ей понравилась её новая песня.

Когда я закончил, она подбежала ко мне.

— Класс, — только и смогла она произнести.

Пришлось ей диктовать слова, но их было немного и они часто повторялись. И что удивительно, мы её сделали всего за полчаса. Пока я играл на синтезаторе, Серега всё настроил так, как надо. Да и Маша была в восторге от песни. Поэтому у нас всё получилось быстро. Вот так бы каждую песню записывать.

После этого мы поработали с Серёгой над моим творением под названием «За тех, кто в море». Солнышко и Маша её уже слышали в машине вчера утром, а вот Женька и Жанна нет. Вообще обе были восхищены тем, как мы профессионально, быстро и слаженно работаем. Да и от новых наших песен они просто балдели.

Эту мы тоже записали быстро. А для Солнышка, которая сидела вся в ожидании, я подготовил песню итальянской группы Corona «The Rhythms of The Night». Очень танцевальная и тоже в стиле Eurodance. Ну надо же популяризировать свой стиль за океаном. Исполняя её, я видел, что Солнышко довольна. Любит она такие песни и я это знаю.

В общем, мы работали ещё час. Да, гоняли нас звукоинженеры и в хвост, и в гриву. Вот хорошо писать или исполнять песни. Даже клипы на них снимать и то классно. А вот записывать их — это одно сплошное мучение. Хорошо мы с собой успели бутербродов дома наделать, а то первом часу ночи нас всех конкретно на еду пробило. Но в час с мелочью мы завершили наши записи и уставшие уехали домой.

Серега сказал, что он теперь два своих синтезатора в студию будет брать, с ними всё мною придуманное легче получится исполнять. Но все были довольны, понимая, что мы сделали большое дело. Жанна молодец, ничего лишнего мне не говорила и даже заговорщически не подмигивала. Понимала, что Солнышко и Маша за всеми внимательно наблюдают и не позволят мне бросить семя не туда, куда надо.

Идея Сереги о нашем совместном выступлении на двух синтезаторах натолкнула меня на мысль сделать что-то в стиле французского мультиинструменталиста Жана-Мишеля Жарра. Но не такое космическое-галактическое, а более танцевальное. И я вспомнил инструментальную композицию Роберта Майлза «Children». Она в моё время произвела настоящий фурор среди любителей электронной музыки. Мы её сможем записать и дома у Сереги, чтобы не тащить синтезаторы в студию.

Когда мы приехали и стали прощаться, я отвёл в сторону Серёгу и сказал:

— Тебе деньги нужны?

— Не помешают, — ответил он. — На девчонок много их уходит.

— Я от Стива аванс за новую пластинку получил через Маргарет. Сто тысяч долларов тебе хватит?

— Сколько?! Офигеть! Ещё спрашиваешь. Ну спасибо. Вот это деньги. А через три недели ещё двести получу.

— Двести пятьдесят.

— Ну, вообще, класс. Я тогда себе квартиру сразу большую куплю, как ты и говорил.

— Вот держи свои деньги, но на девчонок особо не трать.

— Спасибо огромное.

Он ушёл, довольный, а мы поднялись к себе и сразу залезли в джакузи. Долго плескаться я себе и девчонкам не дал, так как мне спать оставалось всего четыре часа. Надо будет за Ди смотаться рано утром в Бангкок, так как Наташа выезжала из номера и мою принцессу некуда было девать.

В этот раз мне никто во сне не приходил. Да, не выспался я конкретно. К тому же на улице было пасмурно и дождливо, как и предупреждали синоптики. Но это всего на несколько дней. Не зря мы жарились на солнце в Тайланде. Теперь загар мягко грел теле и ему было тепло. В такую рань я бегать не стал. Ушёл во вторую часть квартиры и там сделал зарядку.

Вот фруктов в Тайланде мы из-за спешки так и не купили. Придумал! Я сейчас за Ди телепортируюсь и мы вместе всё купим в ближайшем магазине. И ещё мы забыли про мебель. Правда, наш дворецкий был мною заранее предупреждён и он обещал её всю в одном из залов в замке сложить, но забирать-то её, всё равно, надо. Значит, опять мы с Ди ею и займёмся.

Приведя себя в порядок, я телепортировался в Бангкок. Там меня уже ждали Наташа и Ди. После поцелуев и традиционных утренних поглаживаний я спросил:

— Как спали?

— Грустно было без тебя и девчонок, — ответила Наташа.

— А мы легли только в половине второго. И я спал совсем чуть-чуть. Эта разница в часовых поясах меня когда-нибудь доконает. Наташ, в аэропорт сами с Вольфсоном доберётесь?

— Нас отвезут. Так что не волнуйся. И талисман я не забыла.

— Молодец. Димка тебя встретит в Шереметьево и привезёт домой. Про бандита и про нас никому не рассказывай, ну и про Будду тоже, а про остальное можешь говорить. В самолёте расскажи Александру Самуиловичи короткую версию, как будто вы были с ним вдвоём в Паттайе и на острове.

— Хорошо.

— А мы сейчас с Ди накупим бананов и ананасов нам, и на подарки. Кстати, в аэропорту купите сувениров всем нашим. Да, твоей маме надо будет сегодня второй сеанс лечения провести.

— Спасибо, любимый, что заботишься о маме. Ну что, присядем на дорожку?

Мы посидели, а потом пришёл белл-бой и погрузил вещи Наташи на гостиничную тележку. Внизу стоял Вольфсон, с которым мы сначала поздоровались, а потом сразу попрощались. Мы с Ди их проводили к тому же Мерседесу, который нас возил в Паттайю.

Махнув им на прощание, мы отправились за фруктами. По дороге ещё купили красивых сувениров, чтобы дарить друзьям и близким в Москве. А потом я в подсобке магазина уменьшил четыре коробки с различными фруктами, предварительно их оплатив и попросив их сюда привезти. После чего мы телепортировались в нашу московскую квартиру, где было ещё спящее царство.

Мы Солнышко и Машу будить не стали, а оставив коробки, перенеслись в замок Лидс в спальню Ди.

— Эндрю, а давай сейчас опять любовью займёмся, — сказала она, целуя меня. — Я вчера насмотрелась, как тайки сексом прямо на улице занимались и потом долго не могла уснуть. Тебя очень хотелось.

— Вот ты ненасытная, — ответил я. — Хорошо, только быстро.

И мы быстренько перепихнулись и кончили одновременно. Замечательная эта штука энергия «ра». Главное, что и я получаю полное удовлетворение, и партнерша. Я даже в этот момент свою секретаршу вспомнил. Вот ведь какой я странный. Одну трахаю, а вспоминаю другую. Но с этой атлантской энергией я могу их всех удовлетворить, поэтому и сравниваю их между собой.

— А ты знаешь, мне вчера захотелось с тобой сексом заняться прямо там, на скамейке при людях, — сказала Ди и засмущалась. — Я развратная, да?

— Ты хорошая и любимая жена, — ответил я, целуя её. — Это нормальное желание. Поэтому следующий раз мы с тобой его обязательно исполним.

— А девчонки?

— Если захотят, то я вас всех по очереди удовлетворю.

— Только надо будет юбку подлиннее надеть, чтобы ничего видно не было.

— Хорошо, так и сделаем. А теперь пошли, мебелью займёмся.

Мы пошли в Каминный зал, куда должны были сложить всё, что мы купили для нашей квартиры в Москве. Да, а мебели получилось довольно прилично. Что и куда будем ставить, это пусть подруги решают. Это их теперь семейное гнёздышко, вот им и заниматься. Я уменьшил эту кучу мебели и убрал в пакет, который лежал на одном из диванов рядом с квитанцией за доставку.

— Я тебя очень люблю, — сказала мне Ди, прижавшись ко мне.

— Ия тебя тоже очень люблю, — ответил я ей и погладил ласково по волосам.

Нежные они у меня все и ласковые. От мамок я их оторвал, вот приходится быть и мужем, и мамой с папой одновременно, а скоро и отцом их детей стану. Мы так немного постояли и я вернулся в Москву. Чтобы не шуметь, я ушёл на вторую половину квартиры и там все сначала аккуратно, с учетом реальных габаритов каждого предмета мебели, расставил, а потом вернул первоначальный размер. Вот интересно, уменьшать и возвращать прежние габариты я хорошо научился, а увеличивать я могу? На тайских бананах потренируюсь, они, как раз, маленькие.

Так, пойду коробками с фруктами займусь. Мы ещё с Ди три арбуза купили. У нас в Союзе для этих ягод ещё не сезон, а их увидели и захотелось попробовать. Помимо этого мы купили на пробу очищенный дуриан и джекфрут. Ну и мандарины с манго прихватили, само собой. У нас мандарины только перед Новым годом в продаже появятся, а там они круглый год вызревают. Личи и карамболу мы брать не стали. Я об этих фруктах слышал, но никогда не ел. Следующий раз купим. Мы в Тайланд часто будем теперь наведываться.

А из коробок такой фруктовый аромат пошёл, что я не выдержал и взял гроздь бананов и ананас. Вот это завтрак, я понимаю. Так, у нас в Центре работа с девяти начинается, прямо туда сейчас и отправлюсь. В почтовом ящике надо не забыть взять «Правду». Там моя разгромная статья должна быть напечатана. Я оделся сегодня строго, так как мне потом ещё в ЦК надо будет заскочить. Да и Брежнев, наверняка, меня вызовет. Газеты в Советском Союзе утром рано распространяют, чтобы все могли ещё по пути на работу их прочитать.

До Центра я доехал на машине, как нормальный человек. Я здесь не Будда, а простой советский гражданин. Ну, не совсем простой, конечно, но гражданин. В Центре на рабочем месте была только секретарша Лена. Я ей захватил в качестве презента три штуки мандаринов, чему она очень обрадовалась. Дефицит, однако. А дефицит у нас в стране невозможно просто так купить, его можно только достать. Но, опять же, за деньги. Или поменять один дефицит на другой.

По дороге я забрал газету и увидел свою статью. Да, вся первая и вторая страница были ею заняты. Ну что ж, как сказал Максим Горький: «Пусть сильнее грянет буря!». Я, теперь, и правда, как буревестник получаюсь. Посланец богов, одним словом.

— Марии Григорьевне помогли разобраться в её новых обязанностях? — спросил я Лену, которая меня пыталась напоить чаем с домашним вареньем.

— Конечно. Я ей всё объяснила и показала. Она скоро будет, — ответила она. — Андрей Юрьевич, как вам не страшно было такую статью писать?

— «Гласность» у нас в стране, да и Леонид Ильич мою статью одобрил.

— Да, смелый вы человек. А я страшная трусиха.

— Статья-то понравилась?

— Очень. Её в метро почти все читали и обсуждали. Говорили, что с вашим приходом в ЦК и Политбюро начались перемены, которых все ждали. А вот и мама Наташи пришла.

— Здравствуйте, Мария Григорьевна, — сказали мы с Леной хором.

— Здравствуйте, Андрей, — ответила она мне— Здравствуйте, Лена. Андрей, вы, наверное, меня ждали?

— Да, — сказал я. — Проходите в мой кабинет, там всё и обговорим.

Когда я закрыл дверь, то спросил:

— Как самочувствие?

— Намного лучше, — ответила она. — Врачи мне только вчера подтвердили, что у меня рак. Но ты сказал, что вылечишь?

— Вылечу. Садитесь, как прошлый раз и продолжим.

Ого, как у меня теперь получается. После воскрешения настоятеля буддийского монастыря, я очень сильно прибавил в способности лечить. Я тогда Опытного Война вылечил от смерти, как не парадоксально это звучит. Теперь даже раковая опухоль мне даётся легче и процесс лечения идёт быстрее. Здесь я направляю энергию только на поражённый участок, а не на всё мёртвое тело, как в случае с настоятелем.

— Через три недели вернусь и мы продолжим лечение, — сказал я, закончив сеанс. — Осталось немного.

— Спасибо тебе, — сказала мама Наташи. — И за себя и за дочку. Любит она тебя очень. И ты, я вижу, её любишь.

— Люблю, Мария Григорьевна. Мы с ней час назад созванивались, так что у неё всё хорошо. Сегодня вечером она прилетит и вам позвонит.

Я проводил её до двери, а потом, попрощавшись со всеми, отправился к машине. Поеду домой, а оттуда телепортируюсь на работу. Девчонки уже, наверняка, встали.

И точно. Когда я вошёл в квартиру, с кухни раздавалось их весёлое щебетание. Ага, мои экзотические фрукты едят. Нашли-таки их. Я прошёл на кухню и увидел, что подруги доедают арбуз.

— Всем привет, — сказал я своим двум жёнам, губы и щеки которых были в арбузном соке. — Как вам тайские подарки?

— И тебе, любимый, привет. Вкуснотища, — ответила Солнышко с набитым ртом, а Маша просто кивнула, так как тоже жевала сладкую мякоть.

— Я из замка мебель утром переправил.

— А мы и не видели, — ответила Маша, проглотив остатки арбуза. — Пошли тогда смотреть.

Да, им тут и часа не хватит, чтобы во всём разобраться, а мне в ЦК пора перемещаться. Надо мою статью с заместителями обсудить, да и две песни на английском зарегистрировать и продать. И ещё две на русском отдать Ситникову. А потом все четыре Анатолию передать, пусть на старую работу их отдаст, чтобы днём в эфир выпустили. Хотелось наших радиослушателей перед отъездом порадовать.

— Так, подруги, — сказал я Солнышку и Маше, — я тороплюсь на работу. Вы тут ничего сами не перетаскивайте. Только наметьте, а я вечером вернусь и Димку в помощь подключу.

— Хорошо, — ответила Маша. — Тогда мы потом вещи начнём собирать.

— Только без фанатизма. Я вам всё в Нью-Йорке куплю.

Это их вполне устроило. Чмокнув этих двух, озадаченных мебелью и сбором чемоданов, подруг, я переместился в свой рабочий кабинет на Старой площади. Даже если Солнышко и Маша наберут много вещей, я больше половины просто уменьшу и получится у нас всего пара чемоданов на троих. А то грузить их на тележки в аэропорту — та ещё морока. Да и по городам нам помотаться придётся.

Надо будет у Маргарет сегодня уточнить, когда приедет за песнями. Так, с Лерой сегодня некогда будет сексом заниматься, да и вечером у нас семейный «перпепихончик» намечен. Девчонки ждут, я по глазам сегодня видел. Да и не только по глазам. К тому же Ди опять утром пришлось трахнуть. Так она ещё и вечером свою порцию попросит. Избаловал я девчонок хорошим сексом. Ну а как их не баловать, они у меня хорошие.

Так, собрался и начал думать головой, а не головкой.

— Лера, я на месте, — связался я со своей секретаршей.

И она появилась, вся аж сияющая изнутри. Любой сразу догадается, что она влюбилась и завела любовника. И этим любовником являюсь я.

— Привет, милый, — поздоровалась она со мной в духе моих жён. — Ты мне всю ночь снился.

— Лер, у нас рабочий день в самом разгаре, — вернул я её на грешную землю, а то пару «палок кинул» и она вся такая в радужных мечтах стала. — Давай не смешивать секс и работу.

— Я поняла. Просто я ещё под впечатлением вчерашнего нахожусь. Даже муж заметил и хотел воспользоваться мной, но я сослалась на усталость.

— Это всё замечательно, но у меня сегодня куча дел. Что у нас говорят о моей статье в «Правде»?

— Народ только её и обсуждает. Раньше они эту газету пробегали по заголовкам и толком не читали, а сейчас отдельные её абзацы даже вслух зачитывают и спорят. Большинство в восторге от вашей статьи, полностью поддерживают вас и то, что в ней написано, одобряют. Говорят, что давно с южными республиками надо было серьёзно разобраться. Меньшинство пока отмалчивается.

— Это и понятно. Собирай всех моих замов. Я Олега Дмитриевича хочу услышать, он же цензурой у нас занимается. Сбор через десять минут.

— Есть, товарищ начальник.

— Это уже лучше, чем «милый». Совсем распустил я тебя. Вон Ситников свою секретаршу тоже трахает в кабинете, но она же его милым не называет.

— Не обижайся, Андрей. А про секретаршу я не знала.

— Давай, собирай народ. Молодец, что сегодня не в такой сексуальной одежде пришла.

Довольная собой, Лера пошла работать. А я заранее достал всё для регистрации моих песен, чтобы не забыть отдать. Оказалось, что я статуэтку себя в образе Будды продолжаю с собой таскать. Вот что значит спать четыре часа в сутки. Ну вот, все пришли, никто в сегодня в «поле» не уехал работать.

Все со мной поздоровались и расселись на свои места. Сегодня было прохладно, поэтому народ накинул пиджаки. Даже Людмила Николаевна была в брючном костюме. Ага, значит, всё-таки, была в 200-й секции ГУМа. Вот с неё и начнём.

— Людмила Николаевна, как вам моя статья? — спросил я её.

— Ваша предыдущая статья о заместителях Суслова нас подготовила к тому, что стиль ваших статей предельно выверен и взвешен и они аргументированы конкретными фактами, но сегодняшняя меня просто поразила. Украдено почти двадцать пять миллиардов рублей, а правоохранительные органы мышей не ловят.

— Вы уже в курсе, что КГБ теперь возглавляет мой отец, поэтому все подобные вопросы будут решаться оперативно. Что у вас нового по линии образования? Только коротко, если можно.

Она уложилась в десять минут. Молодец. Всё конкретно. Сначала о школе, о наболевшем. ПТУ и техникумы в том числе. Потом высшее образование. Короче, дел у нас море.

Дальше отчитался Олег Дмитриевич. Я в понедельник ему через Леру передал задание продумать идею нового закона о печати. Я помнил этот закон в редакции Горбачева, но этот вариант мне абсолютно не подходил. Цензуру мы запрещать не собираемся, но некий вариант «хрущевской оттепели» я в этом плане рассматривал. Олег Дмитриевич те времена хорошо помнит, так что и карты ему в руки.

Он сделал проще. Свой проект напечатал и передал мне, а за три минуты вкратце рассказал, что он надумал. Ну что ж, в общем и целом ничего. Было понятно, что контроль со стороны советских и партийных органов мы будет ослаблять. Но ненамного. Всё будем делать постепенно и поэтапно. Пока у нас идёт и подготовительный, и первый этап одновременно. По поводу творческих диссидентов он предварительно переговорил с Анатолием, так что был в курсе моей политики в этом направлении.

Сан Саныч, наш хозяйственник, пытался затянуть своё выступление, напирая на цифры отчёта, но я вернул его в рамки регламента. Меня, если честно, эти проблемы заботили мало. С завтрашнего дня Ситников будет меня замещать, вот пусть и замещает. На три недели это будет его головной болью, зато его первого отправлю в конце июля в Ниццу.

Эту троицу я отпустил, а Ситникова и Краснова оставил. Ситников сразу высказался по поводу статьи:

— Рашидов вам эту статью не простит. Узбеки могут бузу устроить.

— Устинов полностью меня вчера поддержал, — ответил. — С утра все воинские части в республике подняты по тревоге. Увольнительные отменены и вызваны из отпусков офицеры. Временно, конечно. Усилены воинские патрули в городах и кишлаках.

— Раз армия нас поддерживает, тогда я спокоен.

— Брежнев поручил мне лично разобраться с этой проблемой и у меня тоже к «окончательному решению узбекского вопроса» всё готово. КГБ я предупрежу, так что волнения в этом регионе возможны, но маловероятны. А теперь речь пойдёт о моих песнях. Мы сегодня ночью записали четыре новых хита. Два на английском и два на русском. Вот кассеты и ноты со словами. Василий Романович, Маргарет вызываете сюда и регистрируете их, а Анатолий две песни сегодня даёт в эфир. Договорились? Ну и отлично. А я пока свяжусь с отцом и обсужу узбекские дела.

Когда два моих зама вышли, я позвонил по знакомому прямому номеру, по которому я разговаривал с Андроповым.

— Пап, привет, это я, — сказал я, услышав, что генерал-майор Кравцов слушает.

— Привет, сын, — сказал и.о. Председателя КГБ. — Читал твою статью в «Правде». Лихо ты их всех на чистую воду вывел.

— Я по этому поводу и звоню. Устинов армию подключил, так им от тебя тоже поддержка, на всякий случай, не помешает.

— Уже отдал указания. Так что можешь быть спокоен. Как сам?

— Хорошо. В июле будем тебя вводить в состав ЦК, ну а осенью в кандидаты Политбюро.

— Да, серьёзно ты здесь всем руководишь. Многие, как я слышал, тебя побаиваются. Хватка, говорят, у тебя железная.

— Твоя школа. А как там мама?

— Она пока в Хельсинки вещи собирает.

— Леонид Ильич тебе новую квартиру обещал выделить, на Кутузовском. Так что как приедет в Москву, пусть не распаковывает коробки.

— Это хорошая новость. Я её предупрежу.

— Тогда привет маме.

— И ты Светлане привет передавай. Внуков ждём с нетерпением, так ей и скажи.

— Спасибо, пап.

Ну вот и поговорили. Тут и Маргарет нарисовалась в сопровождении Ситникова. Сначала прослушали песни. Обе понравились, поэтому два чека по двести пятьдесят тысяч были выписаны сразу.

— Как Ламбада? — спросил я собеседницу.

— Не поверите, — ответила она, улыбаясь, — её в Лондоне, как передают мои друзья, даже на улице танцуют. Особенно латиноамериканцы. Так что с этой песни мы хорошо заработаем, да и вы тоже.

Потом обсудили наше турне. Изменений никаких не было, да и Женька, как их представительница, с нами всё время будет. Вот пусть и работает. Первые два концерта состоятся в Нью-Йорке. В пятницу мы выступим в Radio City Music Hall в Рокфеллеровском Центре, там шесть тысяч мест, как в Кремлёвском Дворце съездов, а в субботу у нас дискотека на многоцелевом футбольно-бейсбольном стадионе «Shea». Вот там уже зрителей будет в десять раз больше. Но нас этим уже не запугаешь.

Самое удивительное, что именно на этом стадионе в воскресенье 15 августа 1965 года выступила группа Битлз в первый день своего третьего турне по Штатам, тем самым положив начало рок-концертам на стадионах. У них на выступлении присутствовало 55.600 зрителей и тогда это был мировой рекорд, который продержался до 1973 года, когда другая британская группа, Led Zeppelin, собрала на 1200 зрителей больше и тоже в Америке. Посмотрим, сколько будет у нас.

«Ливерпульская четверка» тогда прилетела к стадиону на вертолёте, а потом они пересели на бронированный автофургон и въехали в нём на стадион. Но мы этим заниматься не будем, так как фильм о нашем концерте снимать мы не собирались. Хотя, кто его знает. Телевидение будет точно, куда сейчас без него. Только вот выступали Битлы всего лишь полчаса, а нам предстояло отпахать четыре. Они потом, через год, ещ< раз дали концерт на этом стадионе и это было их четвёртое, последнее, турне по Штатам. Да, Битлы уже написали свою историю, теперь мы пишем свою. У меня даже мысль появилась, как организовать наше появление на сцене, чтобы оно запомнилось ньюйоркцам надолго.

Когда Маргарет ушла, я сказал Ситникову:

— Ну что, продолжим курс лечения. Я думаю, что сегодня мы его уже сможем закончить.

Но договорить нам не дали. Зазвонил самый главный телефон у меня на столе, который был без наборного диска и с гербом СССР. Я по такому звонил из кабинета Андропова. Это был телефон прямой связи с Брежневым. Ну что, значит в Ташкенте, всё-таки, начались беспорядки и придётся туда срочно телепортироваться.

— Здравствуйте, Леонид Ильич, — сказал я в трубку. — Ташкент?

— Нет, Андрей, — ответил встревоженный голос Генсека. — Галина попала в аварию. Врачи не дают никаких гарантий. Сможешь её спасти?

— Смогу. Она сейчас где?

— В Склифе. Я сейчас туда выезжаю. Ты со мной?

— Да. Через две минуты буду у вас.

Глава 6

«Тот, кто действует в соответствии с совершенным учением Дхармы, пересечет царство смерти, которое не так легко преодолеть».

Будда

«Партия и советское правительство не только оказывают помощь отдельным научным работникам, занимающимся разработкой этой проблемы, в Москве даже был организован большой научно-исследовательский институт, стержневой темой которого является экспериментальная разработка проблемы оживления».

Профессор И.Р.Петров «Наука и жизнь» № 2 1939 год

— Что случилось? — спросил встревоженный Ситников.

— Дочь Брежнева попала в аварию, — ответил я, вставая. — Врачи уже руки опустили. Так что вся надежда у Генсека на меня.

— Понял. Тогда как вернёшься, то позвони.

Я дождался, когда мой зам по идеологии выйдет, и телепортировался в Кремль, в знакомый кабинет. Брежнев был не один. Рядом с ним сидел Черненко, который удивился, неожиданно увидев, появившегося рядом с ним, меня.

— Привет, Андрей, — поздоровался со мной первым Генсек. — Я Константина Устиновича посвятил, частично, в твои возможности. Он тебя полностью поддерживает.

— Здравствуйте, Леонид Ильич, — поздоровался я сначала с хозяином кабинета. — Здравствуйте, Константин Устинович. Спасибо вам, что поддерживаете мои начинания.

— Они давно назрели, — ответил Черненко. — Только никто не хотел за них браться. А ты, я смотрю, с прошлой нашей встречи 9 Мая сильно возмужал.

Но тут нас прервали. Вошёл секретарь и сказал, что машина готова.

— Ну что, едем? — спросил, с надеждой в голосе, Брежнев.

— Я готов, — ответил я.

Мы прошли, окружённые охраной, к бронированному ЗиЛу, где нас ждал эскорт из четырёх чёрных «Волг» и машины сопровождения ГАИ. Ехать было недалеко, поэтому мы были на месте буквально через семь минут. Движение по нашему маршруту оперативно перекрыли и я в окно видел, как автомобили ждут проезда нашего кортежа. Для меня такого пока не организовывали. Хотя и ЗиЛа у меня тоже не было. У меня был только скромный Роллс-Ройс.

Мы подъехали к отделению реанимации и вышли из машины. Охрана Брежнева меня хорошо знала. Она мне тоже по статусу была положена, но я от неё сразу отказался. Хорошо мужики работают, по пути к отделению нам никто по пути не попался. Все уже знали, что к ним приехал Брежнев, поэтому старались лишний раз на глаза не попадаться. Только дежурные медсёстры на постах вставали, когда видели Леонида Ильича.

Около реанимационного отделения стояла группа врачей. По их скорбным лицам было сразу понятно, что ничего хорошего они нам не сообщат.

— Ну как она? — спросил Брежнев, ещё на что-то надеясь.

— Товарищ Генеральный секретарь, — официально ответил самый главный из администрации, стараясь придать лицу выражение скорби и честно выполненного долга. — Нам ничего не удалось сделать. Множественные повреждения головы и шеи, несовместимые с жизнью. Шесть минут назад она умерла.

Брежнев выслушал это с видимым спокойствием, но я-то знал, что никакого спокойствия и в помине нет. Если бы я его не начал лечить, то сейчас бы у него случился инфаркт. И тут я решил взять инициативу на себя.

— Всем немедленно покинуть помещение, — громко приказал я. — Мы остаёмся здесь только с Леонидом Ильичем. Номер реанимационной, быстро.

Я послал волну полного мне подчинения и никто даже пикнуть не посмел. Номер нам сообщили и я пошёл вперёд, а за мной следом Генсек. Все остальные вышли в коридор.

В операционной, которую называют в переводе с латинского «повторно дающее жизнь», я стал именно этим и заниматься. Брежнев хотел подойти к телу дочери, но я не подпустил.

— Встаньте в стороне, Леонид Ильич, и не подходите, пока не позову, — сказал я ему. — Можно только смотреть. Всё будет хорошо.

Он молча кивнул, не отрывая глаз от дочери, и отошёл в сторону. Он ни на что не реагировал и просто встал в нескольких шагах от меня, замерев в каком-то странном ожидании, больше похожем на ступор. Он ещё до конца не осознал, что произошло, поэтому не верил, что дочь мертва.

Я же повернулся к телу Галины и подумал, что только в воскресенье мы с ней виделись и она веселилась вместе с нами на свадьбе. Ладно, пора работать. Тело даже не успело окаменеть, поэтому в этом случае процесс воскрешения займёт намного меньше времени, чем это было в буддийском монастыре.

Да, чернота была только в районе головы и постепенно расползалась по всему телу. Но она занимала лишь процентов двадцать-двадцать пять. Мои руки засветились зелёным светом и я снова вступил в схватку со смертью. Только в этот раз передо мной лежал человек, которого я хорошо знал, а не неизвестный мне монах. И здесь придётся дополнительно восстанавливать костную ткань, так как от столкновения и сильного удара пострадал череп и шейные позвонки. По дороге в Склиф, Брежнев рассказал мне, что «Форд» дочери врезался в грузовик. Авария произошла на Ленинградском шоссе. Галина на большой скорости возвращалась из Завидово и не заметила, что на обочине стоит автомобиль с прицепом. Вот под него она и влетела. Как она могла не заметить стоящую грузовую машину, я не знал. Надеюсь, тормоза ей перед поездкой никто не портил. Но с этим Брежнев сам, я думаю, разберётся.

А чернота, тем временем, постепенно отступала. Я запустил сердце, которое сначала забилось рывками, а потом заработало, как насос, и стал сращивать кости, параллельно вправляя шейные позвонки на место. Заработали лёгкие и грудь начала вздыматься и опадать. Я краем глаза видел, как Брежнев заметил, что Галина задышала и рванулся к ней. Но я жестом руки остановил его.

— Подождите, Леонид Ильич, — сказал я резко. — Осталось пять минут.

Он с радостью в глазах посмотрел на меня и отошёл на прежнее место. Теперь его поза не была странной. Это уже была поза человека, только что обретшего надежду.

А затем я включил мозг и пробудил заснувшую душу. Галина дернулась и застонала. Я снял ей болевой шок и она открыла глаза. Увидев меня, она спросила:

— Где я?

— В больнице в Москве, — пришлось мне честно ответить ей. — Твой отец стоит рядом и теперь ему уже можно подойти к тебе.

Два раза повторять не пришлось. Он рванул к дочери и сразу спросил:

— Как ты, доченька?

— Голова болит, — ответила она, трогая лоб. — Как я здесь оказалась?

— Попала в аварию. Тебя сюда на скорой привезли. Андрей, а ей можно говорить?

— Можно. Через пару минут головная боль пройдёт и тогда можно будет встать.

— Андрей, ты что, врач? — спросила меня Галина.

— Он больше, чем врач, — сказал Брежнев, с благодарностью в голосе. — Он вернул тебя с того света.

— Ой, голова прошла. Теперь я могу встать? А где моя одежда?

— Я сейчас разберусь, — сказал я и пошёл к врачам, которые всё так и стояли и не знали, что делать дальше.

Я подозвал главного в этой группе и тихо спросил:

— Где вещи Галины Леонидовны?

— Они были все в крови и мы их выбросили, — ответил тот, недоуменно глядя на меня.

— Андрей Юрьевич, а что происходит?

— Галина Леонидовна жива. В таком случае, найдите халат её размера и больничные тапочки.

— Но это невозможно. Я сам констатировал её смерть.

— Ещё раз повторяю, что она жива. И предупреждаю, что никакой смерти не было. Назовёте это клинической смертью и будете всем говорить, что вы её успели спасти.

— Понятно, но…

— Никаких «но». Халат, быстро.

Тут же появился чистый халат и новые резиновые тапки. Соображают, для кого эти вещи предназначены.

— Никому не расходиться, — громко сказал я и посмотрел на троих медиков, а потом на старшего охраны, который мне кивнул, поняв мой приказ буквально.

Я вернулся и передал Галине вещи.

— То, что было на вас, врачи выбросили, — сказал я. — Всё было в крови. Но есть чистый халат и шлёпки. Только учтите, что у вас будет весь день ощущаться слабость. Пейте больше гранатового сока, он поможет восполнить потерю крови.

Мы вышли из операционной, чтобы Галина могла спокойно переодеться.

— Спасибо тебе за дочь, — сказал мне Леонид Ильич, благодарственно тряся мою руку. — Ты просто воскресил её. Такие встряски уже не для меня. Я помню, что я обещал пробыть на своей должности до Олимпиады, но потом я, точно, уйду на пенсию. И меня заменишь ты. И не спорь. Только ты сможешь и никто другой. Завтра в «Правде» я опубликую сообщение об этом.

— Спасибо, Леонид Ильич, — ответил я. — Но вы видите, я к власти не рвусь.

— Вот поэтому и ценю тебя. Таких людей очень мало.

В этот момент открылась дверь и на пороге предстала Галина. В белом халате и тапочках.

— Я, конечно, могу и в этом походить, но очень недолго, — сказала она. — Мне необходимо позвонить домой, чтобы сюда привезли мои вещи.

Я вышел из дверей реанимационного отделения, где меня вопросительными взглядами встретили медики и охрана.

— Галина Леонидовна чувствует себя хорошо, — заявил я. — Врачи могут пройти и осмотреть её. И пусть кто-нибудь позвонит ей домой и привезёт сюда её одежду.

Медики послушно вошли внутрь, а один из охранников побежал выполнять моё распоряжение. Старший охраны сказал мне, что ему передали, чтобы я был в курсе, что в Ташкенте собралась толпа людей с транспарантами возле здания ЦК КП Узбекистана. Получился стихийный митинг в поддержку Рашидова.

— Понял, — ответил я и пошёл сообщить информацию Леониду Ильичу.

Пока врачи осматривали его дочь, мы успели обсудить ситуацию.

— Я сейчас телепортируюсь в Ташкент и сам во всём разберусь, — сказал я жёстко. — Иначе товарищ Устинов введёт туда войска и тогда будет гораздо хуже.

— Давай, — ответил Брежнев. — И ещё раз спасибо за дочь.

— Не за что.

Я, ещё до этого, через информационное поле земли, нашёл в Ташкент здание ЦК КП Узбекистана, расположенное на берегу Анхора на Узбекистанском проспекте. Я понял, что внутрь этого шестиэтажного строения я не попаду. Придётся появляться в режиме невидимости на площади и идти через толпу. Толпа уже собралась большая, но мне это не помешает.

Понятно, что руководят всеми этими демонстрантами с транспарантами из здания ЦК и как только я решу вопрос с Рашидовым, вся толпа сразу рассосётся. А вот когда снимать с себя невидимость, я решу на месте. Тогда надо поспешать.

Телепортировался я нормально, только сразу попал в самое пекло. Было градусов под сорок и я в костюме чувствовал себя некомфортно. Ладно, дома в душе ополоснусь. А собравшихся перед зданием было уже около двух тысяч. Между ними бегали пятеро агитаторов, но я их просто вырубил волной боли. Пусть все думают, что солнечный удар у людей случился. Причём сразу у пятерых.

Невдалеке стояли грузовики с солдатами. Но, так как приказа к разгону демонстрантов не было, все сидели внутри под брезентом и обливались потом от жары. Так, толпа заволновалась без агитаторов, разделилась на несколько частей и я спокойно прошёл между ними к цели. На входе стоял усиленный пост милиции, поэтому я решил материализоваться перед ними, чтобы посмотреть на их реакцию.

Реакция была бурной. Четыре Золотых Звезды и узнаваемое лицо ближайшего помощника Брежнева, появившегося из ниоткуда, заставили их сначала опешить, а затем активно мне козырять. Старший из них, с погонами капитана, по всей форме доложил, что происшествий на вверенном ему объекте нет. А люди на площади — это мирные граждане, пришедшие поддержать своего руководителя.

— Вот я, как раз, и прибыл к этому вашему «руководителю» от товарища Брежнева вернуть наворованное государству, — сказал я.

На их лицах было написано удивление. Я был один и без охраны, а в здании находилось ещё тысячи две сотрудников и работников аппарата узбекского ЦК, готовых встать грудью за Рашидова. Поэтому меня пропустили без проблем. Кабинет самого главного «расхитителя социалистической собственности» находился на самом верху, на шестом этаже. Это я узнал из мозгов капитана. Ну хоть в этом его мозги пригодились стране.

Поднимаясь на лифте, я думал, что меня тут встретят, как на баррикадах, а оказалось, что всё было было тихо и спокойно внутри здания. На меня все поглядывали с удивлением и опаской. Статью все успели прочитать и догадывались, зачем я прибыл.

Да, приёмная Шарафа Рашидовича впечатляла. За столами сидело аж три секретарши, которые, увидев меня и узнав, даже не стали пытаться меня не пропустить или говорить, что у шефа совещание. Они знали партийную иерархию, поэтому мой статус был выше, чем у местного князька. Поэтому вмешиваться в наши разборки они не собирались.

Я вошёл в огромный кабинет и увидел, что был прав. У Первого секретаря ЦК КП УзССР действительно было совещание. За длинным столом сидело друг напротив друга человек пятьдесят. Процентов двадцать были люди европейского типа, остальные были узбеками. Я бы очень удивился, если бы было наоборот.

Во главе стола сидел сам Рашидов и гневно смотрел на меня. Ему уже доложили, что я поднимаюсь к нему, но сделать он ничего не мог. На самом краю стола сидел мужичок, который по кивку хозяина кабинета вскочил и стал громким голосом орать, что в моей статье сплошное враньё и их горячо любимого руководителя нагло оболгали.

А я стоял молча и улыбался. Это ещё больше злило выступающего. Когда его тон стал совсем неприличным, я сказал негромко, но чтобы все слышали:

— Белиал, покажись.

— Я к вашим услугам, мессир, — ответил тот.

— Что следует сделать с тем, кто меня оскорбил, нарушив законы гостеприимства?

— Выпить душу.

Все сидели, как поражённые громом. В восточных сказках много говорилось о джинах, но все понимали, что джины не выпивали душу. Да и джины — это выдумки. А потом они поняли, что это демон и он настоящий. Долго соображали, однако. По запаху серы можно было догадаться, что сей монстр прибыл из преисподней.

— Действуй, — дал я команду Королю демонов, после чего одним взмахом огромной лапы кричавший до этого человечек был схвачен за голову и, в мгновение ока, от него осталась только рубашка, брюки и сандали.

При виде такой дикой расправы, двоих чуть не вырвало. Сам же Рашидов побледнел и понял, что шутки кончились и придётся платить по долгам. Сначала он усмехался, что я пришёл один, но теперь до него дошло, что меня одного слишком много для них.

Я сел на освободившийся стул, а Велиал встал у меня за спиной, как телохранитель. Все смотрели на него не отрываясь, задрав голову и с немым ужасом в глазах.

— Ещё есть желающие позубоскалить на тему моей статьи в «Правде»? — спросил я и обвёл всех взглядом, который не обещал ничего хорошего всем присутствующим. — Тогда перейдём к вопросу о том, зачем я здесь. У меня очень широкие полномочия, вплоть до… Ну вы сами только что видели. Суть в том, что вы должны двадцать пять миллиардов рублей и я их обязательно получу. И Король демонов Велиал является тому порукой. Вы спросите, почему Король. Да потому, что он командует 88 легионами демонов по 6666 демонов в каждом. Так что его тысячи подручных перетрясут каждого, кто украл у государства хоть одну копейку.

Все молчали и мрачно уставились в поверхность стола, а я продолжил.

— Только один гражданин Рашидов незаконно присвоил около двух миллиардов, — сказал я, как отрубил. — Велиал, выделяешь двух демонов, они берут каждого здесь сидящего за шкирку и в адрес. Попытаются скрыть хоть серебряную ложку, твои подчинённые могут выпить его душу и всех членов его семьи. Но нечестно нажитое чтобы всё нашли и принесли сюда. Всё, что украли. Если твои будут беспредельничать — накажу.

— Понял, мессир, — ответил тот и в кабинете правилось ещё девяносто восемь демонов.

Те, кто до этого воровал народные деньги, проклинали тот день, когда первый раз сделали это. Двойка демонов за пару секунд выдергивала сидящего за столом и исчезала под вопли осуждённого. Кабинет быстро опустел, остались только мы с Велиалом и звонящие без перерыва телефоны. Одна из секретарш, которая пыталась связаться с шефом и не смогла это сделать, заглянула в кабинет и от вида Короля демонов упала в обморок. Пришлось взять со стола графин и плеснуть ей на лицо немного воды, чтобы быстрее очухалась.

Тут появились первые посланные демоны и сам казнокрад. В руках у них был мешок из простыни, в который были завёрнуты деньги и драгоценности. И что, я все сорок девять таких свёртков таскать буду?

— Белиал, скажи своим, чтобы штору с окна сорвали и постелили на пол, — приказал я Королю демонов.

Штору сорвали и развернули на полу, куда высыпали самую первую добычу. В голове у виновного я прочитал, что он украл всего лишь миллион. Это был самый бедный из узбекских партийных работников.

— Шагай домой, — сказал я этому дураку, — и если кому-нибудь скажешь хоть слово, они вернутся. Только уже не за деньгами. Понял?

Тот часто-часто закивал головой и бегом выбежал из кабинета. А потом пошёл поток. Только успевали ссыпать отобранное нечестно нажитым путём. Деньги, золото, валюта. Даже серебряные изделия в счёт недостачи пошли. Самыми последними были самые богатые. Там счёт пошёл на миллиарды. На закуску я оставил самого главного. После того, как его тщательно вытрясли, я ему сказал:

— Советую написать заявление по собственному желанию, — сказал я посеревшему бывшему главе Узбекистана. — Завтра, на Политбюро, тебя снимут с должности и исключат из партии. Так что, гражданин Рашидов, можете идти, но покидать город не рекомендую.

Он медленно вышел с опущенными плечами из уже не своего кабинета.

— Белиал, — обратился я к главному демону, — недостача из двоих людей образовалась. Деньги и золото принесли, а людей куда дели? В расход пустили? Мы так не договаривались.

— Издержки профессии, мессир, — ответил тот чисто по-нашему, по-людски.

— Ладно. Издержки, так издержки. Исчезни.

После чего я остался один. На всё про всё у меня ушло чуть больше часа. Стахановец прямо какой-то получился. Только прикол был в том, что эта куча добра тянула на двадцать шесть миллиардов. На один миллиард больше. А всё потому, что демоны успели у родственников задержанных побывать и устроить там шмон. А те тоже воровали, только по другим делам. Кто-то был директором мясокомбината, а кто-то — директором городского рынка. Это моя вина, не чётко поставил задачу. Вот поэтому черти, то есть демоны, немного погорячились. Но больше — не меньше, всё в казну пойдёт.

Так, штору мне свернули и связали в очень большой узел. Пришлось его уменьшить до размера носового платка и убрать в карман. Теперь надо на демонстрантов в окно посмотреть и решить, что с ними делать. А нету никаких демонстрантов, все к этому моменту разбежались. Вот так надо работать, товарищи, «без шума и пыли». Так, где тут прямая связь с Кремлём?

— Леонид Ильич, это я, — сообщил я в трубку, услышав голос Генсека. — Докладываю, задание выполнено и перевыполнено. На улицах тихо, митингующие сами разошлись по домам.

— Молодец, — похвалил меня Брежнев. — У меня сейчас встреча с индусами, так что только через час освобожусь.

— Понял, — ответил я. — Через час буду у вас.

Значит, можно телепортироваться на работу и там пообедать. Утро для меня было слишком энергозатратным и срочно требовались дополнительные калории.

Появившись теперь уже в своём рабочем кабинете, я сам открыл дверь и вышел в приёмную. Не, мне огромные приёмные и кабинеты не нужны. Не в футбол же в них играть.

— Вы уже вернулись? — спросила Лера, увидев меня. — Приходил парторг и сказал, что надо сдать партвзносы.

— Я на обед иду, — ответил ей я. — Партбилет у меня лежит в сейфе, я вам его на обратном пути отдам вместе с деньгами. Пусть мне штамп поставят за май. И через полчаса вызовите ко мне Ситникова.

В буфете я съел полторы своих обычных нормы. А как вы хотели? После того, как воскресил Галину Леонидовну, я же сразу отправился в Ташкент. Краем глаза я видел, что официантки удивляются моему аппетиту. Что поделать. Как правильно сказал главный демон, что это «издержки профессии».

Когда я почти доел свой обед, пришёл Ситников.

— Ну что, спас? — спросил он.

— Да, — ответил я коротко, давая понять, что детали разглашать не намерен.

— А про Ташкент ничего не сообщали?

— Около здания ЦК КП Узбекистана была небольшая группа митингующих, но как только они узнали, что казнокрады решили добровольно вернуть награбленное, то сразу разошлись по домам.

— Ну дела. Первый раз слышу, чтобы такое было. Так уж и добровольно?

— Не совсем. Пришлось лично позвонить и вправить всем мозги. Рашидов, осознав свои ошибки, даже решил сам написать заявление об уходе на пенсию.

— Невероятно. И чего это вдруг?

— Я ему объяснил, что завтра на Политбюро его снимут с должности и исключат из партии.

— Вот теперь мне всё понятно. Крут ты стал, Андрей Юрьевич. Скоро одного твоего слова все мздоимцы и растратчики начнут бояться.

— Так это же хорошо. У нас ещё много проблем в южных республиках. Леонид Ильич на пенсию собрался. И догадайся, кого он хочет вместо себя поставить?

— Это было ожидаемо. Я ещё два месяца назад говорил, что ты далеко пойдёшь.

— С вас статья в «Правду» на эту тему. Чтобы вся страна завтра узнала, как надо искоренять воровство на местах.

— Хорошо, сделаю. Мы сеанс сегодня провести успеем?

— Пошли тогда сейчас. Ты потом пообедаешь, мне ещё к Брежневу через полчаса ехать.

У себя в кабинете я долечил Василия Романовича. Он был очень доволен. А я, глядя на него, решил поставить жирную точку в вопросе с Андроповым и Сусловым. Как раз, я улетаю, вот пусть их без меня и хоронят. Иначе мне бы пришлось на этой муторной церемонии присутствовать. Если коротко, то процедура делилась на четыре части: артиллерийский лафет, Колонный зал Дома Союзов, речи с трибуны Мавзолея и могила у Кремлёвской стены. Главное, что балет «Лебединое озеро» по телевизору показывать не будут. Не Генсеков же хоронят. Глядя на сегодняшнее Политбюро, ну, кроме меня, конечно, аббревиатуру СССР народные шутники расшифровывали как «Страна Самых Старых Руководителей». Ничего, через два года шутка будет уже неактуальна.

Так, пора к Брежневу. Я попрощался с Лерой, которая стояла грустная, и отдал ей партбилет.

— Лер, — сказал я ей, — я же буду ещё здесь появляться. У меня ведь Политбюро завтра в пять. Так что не грусти.

— А я думала, что тебя целых три недели не увижу, — сказала она, просияв. — У меня аж сердце сжималось при мысли, что тебя так долго не будет.

После прощального поцелуя, я телепортировался в Кремль. На этот раз Брежнев был один.

— Рассказывай, герой, — сказал Генсек, увидев меня. — Мне уже звонили из Ташкента. Чисто ты там сработал. Рашидов заявление написал об уходе на пенсию. Твоя работа?

— Моя. Я завтра на Политбюро поставлю вопрос об исключении его из партии.

— Я тебя поддержу. Давно пора с воровством кончать. Так ты что, телепортируешься на Старую площадь прямо из самолёта?

— Я уже это не раз делал.

— Лихо. Сколько денег удалось вернуть?

— Двадцать шесть миллиардов рублей.

— Так это даже больше, чем ты в своей статье указал. Откуда ещё один миллиард?

— Мои помощники, дополнительно, к родственникам и друзьям казнокрадов заскочили. А там директор рынка, директор мясокомбината. В общем, я план выполнил и перевыполнил.

— Там про каких-то чертей мне рассказывали.

— Демонов. Пришлось привлечь их, чтобы ускорить процесс.

— А я и не знал, что они существуют. Как они хоть выглядят?

— Белиал, покажись.

Вид появившегося, как и я из ниоткуда, Короля демонов, поверг в шок Брежнева. Жуткий вид и запах серы произвели на него ужасающее впечатление.

— Вот это да, — сказал Генсек, немного придя в себя. — Я в Бога-то не верил, а тут живого демона на старости лет лицезреть сподобился. Слушай, отправь его назад.

— Исчезни.

Брежнев аж вздохнул свободно, когда понял, что Белиала больше нет в кабинете.

— Да, — сказал он, — с тобой не соскучишься. А где двадцать шесть миллиардов?

— Вот они, — ответил я, достал маленький узелок из кармана и вернул ему прежний вид. — Я не считал, но должно быть точно. Часть у них было в золоте и валюте, поэтому я приказал забирать всё.

— Так ты и такие фокусы с размерами делать можешь?

— Могу. Я многому научился у атлантов.

— За Ташкент тебе огромное спасибо, да и Галина тоже тебя благодарит за своё спасение. Ни я, ни она, а тем более врачи до сих пор не могут поверить в это чудо.

— Надеюсь, с них подписки о неразглашении взяли?

— Да, будут о тебе молчать. Они ведь поняли, кто её воскресил. Смерть то была настоящей, а нас только двое зашли в реанимационную. Ну не я же это сделал. Получается, что Новый Завет — это не сказки.

— Да, Леонид Ильич. Иисус десять лет учился магии в Египте. Я, правда, за две недели многое освоил. Но у меня учителя были хорошие, поэтому процесс шёл быстрее. Да и в молодом возрасте всё хорошо усваивается.

— Именно такой руководитель и нужен нашей стране. Молодой, толковый и быстро учащийся. Я уже отправил в «Правду» письмо, что объявляю тебя своим преемником и ты вступишь в должность через два года. Согласен?

— А куда деваться. Раз назвался груздем, то полезай в корзину к грибнику.

— Я, значит, грибник?

— Ну так вы же меня нашли? Получается, что грибник.

— Тогда давай, лечи грибника. Команду за два года сам себе подберёшь. А я на пенсии буду на охоту ходить. Может лесником работать стану.

Я провозился минут двадцать, но сегодня работать было легче. Болезни постепенно отступали и это было видно даже по внешнему виду Брежнева. Он стал более живой и жизнерадостный. Речь его была абсолютно нормальной, но это я ещё в прошлый раз восстановил.

— Может останетесь? — спросил я, закончив сегодняшний сеанс. — А я при вас заместителем, как сейчас, буду.

— Нет. Я решил окончательно. Смерь дочери переполнила чашу моего терпения.

Ну и ладно. Я своё дело сделал. Раз решил через два года уходить, то пусть будет так. За эти два года я закончу школу и поступлю в институт. Отношение к студенту более серьёзное, чем к школьнику. А может за год экстерном сдам школьную программу и уже в декабре этого года поступлю в ВУЗ. Теперь моя память стала идеальной, да и знания я могу черпать из любых источников, даже недоступных людям. Решено, школу имени себя я окончу досрочно, а с Солнышком и Машей позже решим. Я думаю, что я смогу им помочь, как в случае с иностранными языками.

Мы попрощались с Брежневым и я телепортировался домой. А дома кипела работа. Солнышко и Маша собирали чемоданы и в этом им лучше было не мешать. Тогда позвоню-ка я Серёге и мы вместе на двух его синтезаторах запишем музыкальную композицию Роберта Майлза «Children». А то уже скоро Наташа прилетит и за Ди надо будет телепортироваться.

Позвонив Серёге и застав его тоже собирающим вещи на завтра, я отправился к нему. Жанны не было, а Женька была. Мы сразу засели за работу. Я знал, что с этой потрясающей вещью нас ждёт грандиозный успех. В 1995 году, когда она появилась в моём времени, она заняла высшие строчки хит-парадов многих стран. Судьба Майлза натолкнула меня на мысль создать свой звукозаписывающий лейбл «Lord Andrew Records». А что, звучит хорошо.

После вчерашнего денежного вливания, Серега «порхал, как бабочка и жалил, как пчела». Мы долго экспериментировали со звуком, но два синтезатора, ритм-бокс, микшерский пульт с Серегиными наворотами сделали своё дело. Женька сидела восхищенная. Но когда мы стали записываться «на чистовую», мы её выгнали на кухню.

Ну вот и всё. Чуть больше часа и шедевр готов.

— Ну что, — спросил я, довольный, — мы с тобой гении?

— Вещь получилась даже лучше, чем у Жан-Мишеля Жарра, — ответил мой друг. — Вот ты, действительно, гений.

Мы дали послушать окончательный вариант Женьке и она подтвердила, что мы оба гении.

— А где, всё-таки, Жанна? — спросил я, догадавшись сразу, что они мне не всё о ней рассказали.

— Они с Серёгой поругались, — ответила Женька, посмотрев на своего возлюбленного. — Она, похоже, кого-то себе нашла.

— Не велика потеря, — подтвердил Серега. — Я больше Женьку люблю.

Уж не меня ли Жанна нашла? Видимо, секс со мной, многое ей показал. И главное, что она изначально ошиблась, согласившись на Серёгу, а не на меня. Это и к лучшему. Теперь я себя винить не буду, что трахал девушку друга. Даже звучит как-то гадко.

— Ладно, — подытожил я, забирая ноты, которые Серега для меня записал. — Собирайте вещи, нам завтра опять рано вылететь.

Вернувшись домой, я понял, что чемоданы собраны. М-да, получилось восемь чемоданов. Шесть уменьшу и уберу в сумку. И две гитары возьму: Gibson и свою испанскую. У меня мелькнула мысль написать песню для неё.

— Ты где был? — спросили подруги.

— С Серёгой инструментальную композицию на двух синтезаторах записывали. Женька сказала, что мы гении.

— А Жанна? — задала вопрос Маша.

— Поругалась с Серёгой. Похоже, нашла себе другого. Мой новый хит будете слушать или как?

Ответом мне были два поцелуя и я пошёл за «Байфоником». Надо будет в Штатах музыкальный центр купить, а то у нас один магнитофон на всех, не считая совсем маленького.

Мой новый хит девчонкам очень понравился.

— Женька права, — сказала Солнышко. — Ты, действительно, гений.

— Тогда я быстренько смотаюсь на работу и дам задание Ситникову её зарегистрировать, — предупредил я своих двух подруг. — А потом сразу домой. Самолёт из Бангкока уже приземлился, так что ждём нашу тайскую подругу.

Мы все засмеялись, так как мы тоже считали себя тайцами, особенно я. Ведь я теперь Будда, как-никак.

Лера меня не ждала, но обрадовалась. Я вызвал Ситникова и передал ему кассету и ноты.

— Надо быстро зарегистрировать, — сказал я ему, — а завтра сами пригласите Маргарет к себе и всё оформите. Я хочу в пятницу на дискотеке в Нью-Йорке её исполнить.

— Сделаем, — ответил Ситников. — Тебе желаю удачных гастролей и побольше наград.

— Спасибо. Я буду звонить.

На том мы и расстались. Дома меня ждали пока только две жены, Наташа ещё не приехала. Когда я мыл руки, зазвонил телефон. Это был межгород.

— Привет, лорд Эндрю, — услышал я радостный голос Стива. — У меня для вас три потрясающие новости.

— Привет, Стив, — ответил я. — Ну давай, потрясай.

— Американский музыкальный журнал Rolling Stone включил вашу группу в список «100 величайших исполнителей всех времён» по их версии.

— Ого! Вот это классно.

— Завтра выйдет июньский номер этого журнала с вашей фотографией на обложке, всех четверых. И там будет большая статья о вас.

— Купим журнал обязательно и статью прочитаем.

— А ещё вам присвоен титул «Самой успешной музыкальной группы Великобритании».

— Это ещё круче.

— И третье. Группу «Demo» включили в список номинантов английской премии Brit Awards. Это аналог американской Грэмми. Учредители этой премии хотели в этом году отложить церемонию, но ваш феноменальный и стремительный успех в Великобритании заставил их пересмотреть свою позицию.

— Ничего себе. Я слышал о Brits. Её стали вручать только в прошлом году. И три награды сразу ушли группе The Beatles. А мы в скольких номинациях сейчас числимся и когда состоится сама церемония?

— В пяти номинациях вы заявлены. А церемония состоится в сентябре.

— Порадовал, Стив, так порадовал. Мы в сентябре наш Советско-английский музыкальный фестиваль в Лондон привезём, ну ты в курсе. Нам тоже есть чем обрадовать тебя. И кроме этого, я только что ещё одну вещь записал. Завтра Маргарет услышит.

— А ты можешь магнитофон к трубке секунд на двадцать поставить?

Я сходил за магнитофоном, включил вторую кассету и поднёс трубку к динамику. Через тридцать секунд я убрал трубку и спросил: д

— Ну как?

— Женька права. Мы её покупаем. Это, действительно, хит. Ты тоже порадовал.

— Спасибо.

— Мы сегодня приступили к ремонту помещения под твой антикварно-ювелирный салон. Как ты себе его представляешь?

— В нём должно быть три зала: египетский, индийский и ещё один. Я тебе потом про него расскажу. Всё будет только подлинное. Будут золотые посмертные маски фараонов, злотые нагрудные пекторали с драгоценными камнями и широкие воротники-ожерелья, тоже золотые, которые называются усех. Эпоха Среднего Царства, XXI–XVIII века до нашей эры.

— Так это же бешеных денег стоит. Можешь дальше не продолжать. Я всё понял.

— Подожди, делайте лучше четыре зала. В четвёртом будет золото испанских конкистадоров..

— Да, это будет настоящий музей.

— Что-то типа того. Только всё это продаётся.

— Хорошо. Задачу уяснил. Удачных вам гастролей.

— И тебе успешно провести в пятницу продажи нашего диска.

Так вот почему у нас первый концерт в Нью-Йорке состоится именно в пятницу. Он приурочен к выходу нашего третьего диска. Американцы уже, наверняка, получили миллионов пять наших пластинок и начнут его продавать тоже в пятницу. Одно подгоняется под другое. И это хорошо. Наш концерт — дополнительная рекламная компания для нашей третьей пластинки.

А про зал атлантов я Стиву рассказывать по телефону не стал. И немного приукрасил факты и опередил события, сказав, что у меня уже имеются сокровища Древнего Египта. Но я знал, что я найду под Сфинксом много очень интересного. И у меня был запасной вариант. Через двадцать два года подводные археологи найдут затонувший город Гераклион. Более трёх тысяч лет назад город-порт Гераклион находился в трёх километрах от побережья Александрии в бухте Абукир. Так что у меня будет, что показать покупателям. Испанский галеон с золотом я тоже знал, где искать. Ну а сокровищницы индийского храма Вишну я могу предьявить хоть сейчас. И ещё я вспомнил, что недалеко от затонувшего галеон в 2011 году найдут 10-каратное золотое кольце с изумрудом, которое оценят в 500 тысяч долларов.

— Что ты там так радовался? — спросили мои любопытные жены, прервав мои размышления.

И я им всё рассказал. В деталях, со своими дополнениями и комментариями. Радости- то сколько было. Конечно, лишние музыкальные награды, теперь английские, нам не помешают, да и мировое признание — тоже.

И тут раздался звонок в дверь. Консьержка могла пропустить к нам только того, кто проживает в этой квартире. Значит, приехала Наташа. Когда я это произнёс вслух, то Солнышко и Маша с криками бросились открывать дверь. Да, это была моя третья жена..

Радости этих моих подруг не было предела. Они стали целоваться и обниматься прямо на пороге. Такое впечатление, что год не виделись. Только вчера по Паттайе все вместе бродили, а уже друг по дружке соскучились.

— Девчонки, вы хоть в квартиру зайдите, — гаркнул я на них, после чего они зашли в прихожую и за ними я обнаружил Димку с наташиными вещами в руках.

Наташа на секунду вырвалась их объятий Солнышка и Маши и повисла у меня на шее, не переставая целовать.

— Ну всё, задушишь, — сказал я ей, — Не замёрзла по дороге?

— Нет, — ответила она. — Я в аэропорту вспомнила, что ты говорил, что сегодня в Москве похолодает и купила в аэропорту плащ. Как он тебе?

И она стала вертеться передо мной, показывая обновку. Мне Наташа всегда больше нравилась вообще безо всего, но плащ ей действительно шёл, поэтому я её похвалил за покупку. Девчонки тоже оценили плащ и они, когда Наташа сняла его и повесила на вешалку, ушли все вместе в гостиную.

— Привет, Андрей, — сказал Димка, пожимая мне руку. — Как ты с ними тремя одновременно справляешься?

— Сам не знаю, — ответил я и, забрав у него вещи Наташи, положил их на галошницу. — Тут только что кучу новостей мне из Лондона сообщили.

И я ему рассказал о том, чем меня порадовал Стив. Я Димку не стал привлекать к переноске мебели. Зачем корячиться, когда я всё опять уменьшу до игрушечных размеров и девчонки сами расставят всё по местам. А я спокойно потом всё верну в нормальное состояние.

Димка от новостей был в полном восторге. Я ему ещё рассказал про стадион «Ши» в Нью-Йорке, где мы будем выступать и про Битлов.

— Да, вот это круто, — воскликнул Димка. — Я своим сегодня всё расскажу. Мы в Центре стенгазету выпускаем про вас. Вот туда эти новости завтра и напишем, чтоб все знали.

— Видел я вашу газету. Фотографий совсем мало.

— Так отклеивают, пока никто не видит. У нас уже их почти не осталось.

— Надо было сразу мне сказать, я бы выдал. Подожди, сейчас принесу.

Я сходил за фотографиями и заодно захватил ананас из коробки.

— Вот тебе сорок штук снимков с нашей последней лондонской фотосессии и ананас из Тайланда.

— Спасибо за фотки и за ананас. Я его только в банках пробовал. Завтра утром как обычно?

— Да. Возьмёшь наш фирменный автобус и подъедешь к подъезду.

— Пока ехали из «Шереметьево», по радио слушал твою «За тех, кто в море» и

«Маленький будда» в исполнении Маши. Классные песни получились.

— В четверг жди Ламбаду, а в пятницу ещё две на английском. Одна из них очень забавная.

— Обязательно. Тогда я пошёл?

— Давай. Всем нашим привет передавай. Скажи, что в начале июня наш третий диск в подарок им привезу.

Закрыв дверь, я пошёл на звук голосов. Три — это как-то привычней, чем две. Привык я к женскому многоголосью. А скоро и четвёртая подтянется. Тогда на душе будет совсем спокойно. Волнуюсь я за них, хотя виду не не подаю.

— Ну что, наговорились? — спросил я своих болтушек. — Пошли мебель расставлять. А вы мне помогать будете.

— Ты же нам запретил это делать и сказал, что с Димкой сами всё перетаскаете, — удивлённо ответила Солнышко.

— Идёмте. Вы будете играть в детский мебельный набор для кукол.

— Да он всё опять уменьшит, — догадалась Маша.

— Правильно. А вы всё это расставите, куда нужно.

И мы, вчетвером, пошли заниматься обустройством нашего гнездышка. Я снова всё уменьшил и девчонки стали разносить эти игрушечные стульчики и диванчики по комнатам. Я в голове всю эту расстановку представил и предложил им несколько других вариантов, на мой взгляд более интересных. Мы попробовали и все остановились на моём втором предложении. А потом я прошёлся по комнатам и вернул всему нормальную величину.

А здорово у нас получилось. То, что я хотел. Девчонкам тоже понравилось. Я уже давно снял всю упаковку с мебели и мы, по очереди, посидели на всём. Не только было всё красиво, но и мягко. Больше всего восторгов у моих будущих мам было от детских. Мы их здесь две сделали. В одной было четыре кроватки, а в другой пять. Мне всё это напомнило спальню в детском саду. Не по внешнему виду, а по количеству койко-мест.

Я посмотрел на часы и понял, что мне уже пора в замок Лидс.

— Меня уже Ди ждёт, — предупредил я всех и телепортировался к моей принцессе.

Она меня ждала, но была немного возбуждена. Может разговор опять про задержку пойдёт.

— Что тут у тебя случилось? — спросил я, нежно целуя её.

— Мы с мамой были сегодня во Букингемском дворце и встречались с Её Величеством и принцем Чарльзом.

— Ого. Мне надо начинать ревновать?

— Ты что, я люблю только тебя. Ты же знаешь, мы просто пообщались за чашкой чая. Королева всё время смотрела на мой бриллиант и моя мама испытывала чувство гордости за тебя. Именно за тебя, потому что даже Елизавета II была поражена твоим камнем. Она сама мне об этом потом сказала.

— Значит, я могу спать спокойно.

— А как же сегодняшний вечер любви?

— Так ты же утром всё получила сполна?

— Я и вечером тебя тоже хочу. Если честно, я тебя всё время хочу.

— И я тебя и девчонок. Ты меня к ним не ревнуешь?

— Совсем нет и я этому очень рада. Такое впечатление, что ты специально нас таких подбирал, неревнивых.

— Вот и славно. Тогда отправляемся в Москву. У нас тоже много новостей. Так что будет вам, о чем поболтать.

Встречали нас три мои подруги. После поцелуев они потащили Ди показывать ей, как теперь стало красиво у нас в новой части квартиры. А потом мы сели за стол и девчонки за ужином обменялись новостями. Да, каждой было что рассказать.

После ужина мы все плескались в джакузи, а потом у нас был умопомрачительный секс. Чувствую, оргазменные крики подруг скоро достанут наших соседей. Они, конечно, стараются себя сдерживать, но не всегда у них это получается. Хотя, если честно, мне эти крики нравятся, да и трёх других жён они ещё больше заводят. Главное, чтобы мои солистки голос не сорвали, но я использую для этого подушку.

Нам теперь и секс-игрушки не нужны. Да и я сегодня утром немного потренировался увеличивать предметы на тайских бананах. Очень хорошо получилось. Поэтому я перед сексом совсем немного увеличил своего «друга». Ну какой мужик не хотел бы, чтобы его член был длиннее и толще? И я тоже не исключение. Поэтому в этот раз девчонки были в абсолютном восторге. И я, конечно, был собой доволен. В общем, с дальнейшими экспериментами в плане секса я решил пока завязать и остановиться на достигнутом.

И заснули мои подруги после этого мгновенно. Я, хоть и рано встал, но решил закрыть вопрос с Сусловым и Андроповым. А то некоторые ещё ждут их возвращения и тешат себя надеждами. Многие понимали, что со мной и отцом им будет ужиться трудно, а это наши потенциальные враги. А вот когда они поймут, что возврата к прежнему уже не будет, тогда и начнут подстраиваться и перестраиваться.

Я вошёл в полусонное состояние и быстро отыскал по аурам и Суслова, и Андропова. К Суслову в подсознание я входить не стал, а просто дал установку на смерть. Я решил, что оба они умрут в четверг вечером, во время заседания Политбюро. Будет символично, что два члена Политбюро умерли, когда заседало Политбюро. Да и в четверг у меня времени совсем не будет ими заниматься плюс к этому может и вообще не получиться. Слишком большое расстояние будет завтра ночью.

Спасибо Ванге за то, что подсказала и показала замечательный способ общения. Правда, болгарская пророчица ни за что бы не догадалась о том, как я буду использовать её метод. Андропов находился в коме, поэтому я легко проник в его мозг.

— Здравствуйте, Юрий Владимирович, — приветствовал я Андропова, как всегда это делал раньше. — Надеюсь, что узнали.

— Где я? — спросил меня тот.

— Вы в Кремлёвке. Лежите без сознания. Я теперь и это умею.

— Недооценил я тебя. Слишком быстро ты вышел из-под контроля. Надо было раньше тебя устранить.

— Значит, всё-таки, хотели меня убить?

— Была такая мысль. Брежнев тебя уже своим преемником назвал. Хоть ты и отказался, но мне это не понравилось.

— Нуда, с вами честно играть нельзя. Вы правду воспринимаете как персональную угрозу. Вот и доигрались. Я вошёл с вами в контакт, чтобы сообщить, что завтра вы умрёте. Я научился воскрешать людей, а сейчас учусь умерщвлять. Галину Брежневу я сегодня вырвал из лап смерти, а вас ей отдаю взамен, без всякого сожаления. Вас в аду будут ждать мои демоны. Так что пару тысяч лет ваша душа ещё помучается. Это будет расплата за ваши с ней грехи.

Всё, последнее слово сказано. Я разорвал контакт и почувствовал облегчение. Какой же мощью обладали атланты, если я только начинаю постигать их возможности. Атланты сделали правильно, что спрятали свои знания в разных местах. Жажда их найти не перестаёт мучить меня. А кто из людей не хотел быть подобным богам? Сейчас Церковь это считает грехом гордыни, но это обычное стремление человека быть лучше.

Самый страшный сон любого современного служителя церкви — это возвращение веры в старых богов. Старые боги называли людей своими детьми, а сейчас людей называют рабами. «Венчается раб Божий (имя) с рабою Божией (имя) во имя…», — так звучит в церкви фраза обряда венчания. «Мы — не рабы, рабы — не мы» — отвечает на это первая советская азбука «Долой неграмотность: Букварь для взрослых» аж 1919 года. Только забыли мы это. Более семидесяти лет мы пытались, как говорил Чехов, «выдавливать из себя по каплям раба». Но опять, исподволь и незаметно, превратились в рабов. Мы рождены свободными людьми, «детьми Божьими», как наши далёкие предки. Свободными и закончим свой земной путь, а не рабами. Именно это нам смогут дать старые боги, вестником которых являюсь я. Я последний представитель свободного племени атлантов и я несу людям благую весть, что скоро все станут свободными. Имеется в виду духовно свободными и просветлёнными.

Глава 7

«Таковы были причины, сокрушившие великую Атлантиду. Такова была ее судьба. Однажды, в далеком будущем, когда покрывающий дно ил превратится в мел, величественный город снова будет вынесен случайным выдохом Природы на земную поверхность. Геологи будущего, раскапывая глубокий карьер, найдут не пласты кремня или окаменевшие раковины, а останки исчезнувшей цивилизации и следы катастрофы, погубившей древний мир».

Артур Конан Дойл «Маракотова бездна»

Вот и настал четверг, 15 июня 1978 года, день нашего отлёта в Америку. Так как за окном было холодно, я телепортировался в Ниццу и там пробежался по набережной. А потом искупался в море. И тут мне в голову пришла одна шальная идея. Девчонки в Москве сейчас вставать не захотят, поэтому их придётся долго будить. А что, если их телепортировать прямо в море? Мне ведь теперь якоря-маяки не нужны. Но на виллу я, всё-таки, с пляжа вернулся, так как народ уже вокруг был и моё неожиданное исчезновение мог кто-нибудь заметить.

Вчера вечером я решил временно завязать с экспериментами в плане секса, но продолжать ставить опыты в других областях я не собирался. Очутившись в квартире в Черёмушках, я первым делом прошёл в спальню. Так, вот мои красавицы спят. Одеяла спихнули на пол и лежат абсолютно голые. Я рывком сгрёб их в охапку и мы оказались в Средиземном море. Да, воплей было очень много. Ругали меня на чём свет стоит. А мне было весело смотреть на этих моих, неожиданно нырнувших из московской спальни в воды Лазурного берега, подруг.

Когда они успокоились, то Солнышко сказала:

— Больше так не делай. Я чуть не описалась от неожиданности.

— А я тебя следующий раз просто убью за такие шуточки, — добавила Маша, отплёвываясь от воды.

И только Ди и Наташа, как самые взрослые поняли, что я это сделал потому, что люблю их. Да, в первый момент они тоже испугались. Зато теперь на их лицах сияли довольные улыбки. Пусть моя шутка была несколько грубовата, но это был мой знак внимания к ним.

А затем мне пришлось прямо из воды, потому, что девчонки были голые и выходить на берег им было нельзя, перенести их в гостиную московской квартиры, после чего мы все побежали в ванную комнату, оставляя на полу мокрые следы. В джакузи все девчонки уже смеялись, хотя пару тычков их остренькими кулачками я, всё-таки, в бок получил.

— Как только тебе такое в голову взбрело? — спросила Наташа.

— Просто веселый я парень, — ответил я. — А вы попробуйте кому-нибудь рассказать об этом. Интересно, как они отреагируют на вашу историю.

— Нас сумасшедшими посчитают, — ответила Ди. — Но маме я расскажу, она теперь в курсе твоих способностей и того, что мы живём впятером. Думаю, что она тоже посмеётся.

— Завтракаем домашними бутербродами, — отдал я команду. — В Америке по такой еде мы быстро успеем соскучиться.

И мы, в десять рук, мгновенно всё приготовили. Наташе сегодня выходить на работу, поэтому надо собрать подарки из Тайланда для руководящего состава Центра. Набрался большой пакет, так как один арбуз и два ананаса я решил отправить с Наташей. Придётся мне её отвезти на машине, чтобы не таскала такие тяжести. Можно, конечно, было и телепортироваться, но лучше, чтобы сторож и уборщицы видели, что Наташа приехала со мной, а не появилась чёрт знает откуда. Хоть и рань на дворе, пусть лучше на рабочем месте, за оставшееся время до начала рабочего дня, порядок наведёт и в накопившихся за три дня бумагах разберётся, чем дома сидеть. Да и статью мою во вчерашней «Правде» ей необходимо прочитать. Ведь теперь все знают о наших с ней отношениях и обязательно будут спрашивать и о статье, и обо мне, о поездке в Тайланд.

Мы с ней быстро собрались и я, сначала подвёз её прямо ко входу в здание, а затем донёс пакет до её кабинета. Мы поцеловались на прощание, хотя сегодня вечером увидимся. Вот только с этими часовыми поясами опять головная боль будет, правда теперь в обратную сторону. Если в Тайланде мы прибавляли, то теперь придётся вычитать. И немало. Если в Москве сейчас семь часов утра четверга, то в Нью-Йорке сейчас только одиннадцать часов ночи среды. Можно, конечно, и подождать три недели, но остальные девчонки взбунтуются. Все уже привыкли быть вместе. Значит, будем встречаться днём или пусть Наташа и Ди ходят днём сонные. Нам это делать нельзя, у нас каждый день концерты.

Так, дома полный порядок и меня встречают уже три жены, на одну меньше. Теперь очередь Ди. После поцелуев на дорожку, я перенёс её в спальню замка Лидс. Сегодня она не просила заняться с ней любовью, так как вчера получила всё сполна.

— До вечера в Америке, любимый, — сказала Ди.

— До вечера, любимая, — ответил я. — Сегодня я заберу тебя прямо из маминой квартиры, из твоей комнаты. Мама теперь в курсе, так что сестёр только туда не пускай с братьями.

— Вот здорово, — воскликнула она. — Не надо будет сорок минут на дорогу туда тратить, да и обратно тоже.

Ну вот, я опять дома. Теперь со мной только Солнышко и Маша. Они уже полностью одеты, сидят в гостиной и внимательно читают буклет об отеле Plaza, где мы будем жить в Нью-Йорке. А это один из самых старейших и дорогих отелей этого города. Нам был предоставлен двухуровневый президентский люкс, который занимает весь 18-й этаж здания. Это шесть спален, две гостиные с роялем, большой холл, библиотека и семь ванных комнат. В люксе также имеется собственный винный погреб, четыре балкона и отдельный выход на крышу, что нас очень порадовало. Номер обслуживает целый штат прислуги: горничные, дворецкий, повар и персональный шофер на Роллс-Ройсе.

Интерьер и убранство президентского люкса выполнено в стиле Людовика XV. И стоило всё это удовольствие 15.000 долларов за ночь. В этом отеле побывали все знаменитые люди планеты. В феврале 1964 года здесь останавливалась британская группа The Beatles во время своего первого посещения Нью-Йорка. Получается, что мы идём прямо по стопам Битлов. В 1988 году отель купит будущий президент США Дональд Трамп, а в 1992 году здесь снимут веселую кинокомедию «Один дома-2. Потерявшийся в Нью- Йорке».

Буклет был с фотографиями и гостиница девчонкам визуально понравилась.

— Люкс заказан на нас пятерых, — сказал я. — Я думаю, что в шести спальнях мы с Серёгой и Женькой разберёмся.

— Это уж точно, — подтвердила Солнышко. — Хорошо, что там есть рояль. Ты сразу сможешь наиграть то, что придёт в твою гениальную голову.

— Я тебя понял. Ты хочешь, чтобы я написал ещё одну песню. Слушаюсь, моя герцогиня Кентская.

— А мне? — спросила Маша.

— И вам тоже, герцогиня Глостерская.

Ну вот, обе мои герцогини были довольны. Английские титулы мы в Союзе не использовали, поэтому девчонки несколько отвыкли от них. В Америке их тоже не произносят, исключительно в Великобритании они в ходу. Только я иногда в шутку их так называю, чтобы не забыли свои дворянские корни. Скоро Ди будем все вместе принцессой называть.

Мои размышления прервал вызов домофона. Консьержка сообщила, что к нам поднимается Дмитрий с двумя помощниками. Мы быстренько присели на дорожку на наши три чемодана, а потом встали и взяли в руки свои сумки. Всё, мы готовы.

Димка очень удивился такому малому количеству багажа.

— Что так скромно в этот раз? — спросил он.

— В Нью-Йорке всё купим, — ответил я. — Серёгу с Женькой забрали?

— Сидят в автобусе.

— Тогда вперёд.

На улице, возле нашего фирменного автобуса, ждали наши фанаты. Они, увидев нас, стали махать нам руками. Соскучились без своих кумиров. С субботы не виделись. Конечно, они нас каждый день слышат по радио, читают о нас в газетах. Но это всё не то. Им хочется с нами постоянно общаться. Мы же сейчас им представляемся в ореоле мировой славы, что их несказанно манит и притягивает. Помимо всего прочего я теперь ещё и член Политбюро, и преемник Брежнева. Только газету «Правда» они читать не любят, но я из почтового ящика взял в дорогу сегодняшний номер, только пока не листал. Вот сядем в автобус и я прочитаю. Если Брежнев не передумал, то там будет то, что он вчера обещал.

После рукопожатий и обнимашек с женской половиной встречающих нас, мы прошли в автобус. Серега с Женькой устроились справа от нас, а остальные вокруг. Нам пришлось отвечать на многочисленные вопросы наших одноклассников. Я, правда, сразу открыл газету и нашёл короткое сообщение о том, что через два года Генеральный секретарь ЦК КПСС Л.И. Брежнев уходит на пенсию и его место займёт член Политбюро и секретарь ЦК КПСС товарищ Кравцов А.Ю.

Вот так. Вся страна и весь мир сейчас узнают об этом. Я повернул газету к ребятам и указал им на статью. По мере того, как они читали, то удивление на их лицах становилось всё больше, а под конец они закричали «Ура!». Мне опять жали руки, а Солнышко и Маша при всех меня радостно поцеловали. Все были в полном восторге и восхищении. Их муж и товарищ — глава Советского Союза. У многих это просто не укладывалось в голове.

А тут ещё и в новостях передали об этом по радио, которое включил наш водитель. Он тоже был рад за меня, да и за себя тоже. Его лицо выражало гордость за то, что он возит будущего руководителя государства. Я представляю, что сейчас творится в стране. Ведь до этого никто из вождей по собственной воле не оставлял свой пост. Да, меня должен будет ещё утвердить очередной съезд КПСС, но это была уже чистая формальность.

Вопрос о передаче власти всегда решался тайно. А тут всё сообщают открыто в прессе и ещё заранее. Вот это и есть настоящая гласность. И Брежнев на своём примере это показал всем. Теперь все окончательно поймут, что гласность — это не пустой звук. Но противников у меня теперь появится ох как много. Тот же Романов давно метил на это место, поэтому с сегодняшнего дня начнёт мне активно мешать. Значит, будем поступать с ним, как с Рашидовым. Я думаю, что Романов уже в курсе, как я решил быстро и чётко все вопросы в Ташкенте. Вот пусть теперь хорошо подумает, стоит ли ему со мной связываться. Скорее всего, в открытую он действовать не станет, а всё будет делать изпрдтишка.

За мыслями и разговорами, да под наши песни, доносящиеся из автобусных динамиков, мы не заметили, как доехали до Шереметьево. А там, завидя издалека наш красиво оформленный автобус, нас встречала целая толпа желающих нас увидеть и, возможно, получить вожделенный автограф. Да, двадцати наших фанатов на такую массу людей будет маловато. Если что, подключусь я.

Но подключаться мне не пришлось. Оперативно сработали сотрудники местной милиции и нам организовали свободный коридор для прохода в Здание аэропорта. Вот она, «демомания» в действии. Народ просто радовался нам, поэтому никаких эксцессов не было. Нас пятерых дополнительно окружили плотной коробочкой димкины охранники и мы чувствовали себя спокойно. Нам оставалось только махать в ответ на приветствия сотен людей и широко улыбаться. Всенародная любовь и мировая популярность — это ведь не простые слова. И толпы наших поклонников тому подтверждение.

Вольфсона мы в этот раз с собой не взяли. Он сейчас нашим концертом в Лужниках активно занимается. Поэтому он нужнее здесь, чем в Штатах. А вот и знакомый VIР- зал. Мы только в понедельник отсюда Наташу с Александром Самуиловичем провожали в Бангкок, а теперь настала и наша очередь лететь за границу. Судя по лицам девушек из «Аэрофлота», сегодняшние газеты они читали. Нас обслуживали не просто как всемирно известную музыкальную группу, а как правительственную делегацию высокого ранга.

Когда мы избавились от чемоданов, сдав их в багаж, то прошли прямиком в «рюмку», а потом на лётное поле. Слава Богу, красной ковровой дорожки перед трапом для нас не постелили. Встречала нас у ступенек незнакомая нам стюардесса с именем Нина на бейджике. Когда мы поднялись на борт, нам навстречу вышел командир воздушного судна вместе со вторым пилотом и доложил мне, как члену Политбюро ЦК КПСС, что самолёт к вылету готов. Я надеялся, что встречу Вениамина Петровича, но не судьба. Я был в курсе, что ему тогда дали Героя за спасение самолёта и пассажиров, но где он сейчас, я не знал.

Нынешнего КВС звали Дим Димыч. Мужик был тоже высокого роста и с усами. И он сам лично проводил нас, пятерых, в салон первого класса. Стюардессу Нину закрепили специально за нами, о чём она нам не преминула сразу сообщить.

— Если что-то нужно будет в полёте, то незамедлительно дайте мне знать, — сказала она, немного смущаясь, так как я для неё сейчас был как бы в двух лицах: и будущий глава государства, в обращении с которым всякие вольности строго запрещены, и, одновременно, фронтмен известной музыкальной группы, у которого очень хотелось получить автограф.

— И вы, Нина, тоже можете обращаться, — ответил я, улыбаясь. — И за автографом, и просто поболтать.

— Правда можно автограф попросить?

— Можно и даже нужно. Сколько?

— Нас семь плюс экипаж тоже просил.

— Да без проблем.

Я достал из сумки десять фотографий и первым подписал их. Потом это сделали Солнышко и Маша, которой пришлось сесть за нами, так как с Серёгой села Женька. А после этого мы передали фотографии Серёге, который тоже поставил свой автограф.

— Держите, — сказал я. — И у меня к вам будет просьба. Вам на борт свежие американские журналы уже доставили?

— Вы, наверное, спрашиваете по поводу Rolling Stone?

— Да. Там должна была выйти статья о нашей группе.

— Мы специально для вас оставили. Сейчас принесу. Он стоит десять долларов.

Ну вот. У меня только сотки.

— Нина, подождите, — крикнул я. — У вас сколько экземпляров есть?

— Четыре, — ответила она, обернувшись.

— Несите все четыре. У меня только крупные купюры, а со сдачей, я знаю, у вас всегда проблемы. На остальные доллары мы ещё что-нибудь здесь купим.

— Хорошо. Сейчас принесу.

В салоне стали появляться другие пассажиры и, увидем меня, здоровались со мной. Вот так. Как в фильме «В бой идут одни старики», где командир эскадрильи был ещё певцом и руководителем ансамбля. Теперь у нас в стране будет и глава государства, и известный певец в одном лице. Забавно, конечно. Хотя в США через три года сороковым американским президентом станет киноактёр Рональд Рейган. Я знал только одного американского музыканта, который баллотировался в президенты. Это был трубач Диззи Гиллесли в 1963 году. Значит, я буду таким первым в мире.

Вот он, журнал, на обложке которого красуются наши весёлые физиономии. Я забрал их у Нины и раздал всем нашим. Нам, как раз, объявили, что всем следует занять свои кресла и пристегнуться. Вот в полёте и почитают.

Взлёт прошёл идеально и мы стали набирать высоту. Мои подруги общались между собой через проём между кресел, комментируя статью о нас. Писали о нашей группе в восторженных тонах и эпитетах. Самое главное, там был напечатан список «100 величайших исполнителей всех времён по версии «Rolling Stone».

Мы были в десятке первых, так как все названия музыкальных групп или фамилии популярных исполнителей шли в алфавитном порядке. Поэтому «Пето» можно было заметить сразу на первой странице. Я посмотрел на разговаривающих подруг и засмеялся.

— Ты чего? — спросила Солнышко.

— Да вы, прямо, как в школе, — сказал я, — болтаете. Маша за нами на соседней парте сидела, теперь и в самолёте вы также расположились.

Девчонки поняли, о чём я говорю и рассмеялись. Теперь школа нам казалась очень далёкой. О, стали развозить напитки и сладости. Надо Солнышку и Маше по шоколадке купить и Кока-Колы. Обе жены у меня сладкоежки и самое интересное, что они этим аппетит себе не перебьют. Я это давно заметил и спокойно разрешал есть им есть сладкое перед едой. За два месяца они не набрали лишнего веса, так чего их ограничивать?

Я знал, что в полёте нас сопровождают мои ЛА и поэтому решил немного похулиганить. Мы летели среди облаков, в следствие чего их никто не видел. Я мысленно отдал им команду приблизиться к нам. Две «тарелки» появились слева и справа от нас, а одна встала на курс прямо перед самолётом. Я показал Солнышку в иллюминатор и она улыбнулась, узнав её. Она же не только её видела, но и недавно сидела в ней в кресле пилота.

За ней Маша, увидев, куда мы смотрим, тоже разглядела наше воздушное сопровождение. Тут появилась Нина и взволнованным голосом сказала:

— Андрей Юрьевич, вас просит к себе командир корабля.

— Если это по поводу НЛО, то всё в порядке. Это моё сопровождение.

— Так по курсу ещё третий есть.

— Их и должно быть три.

— Но мы видели в американских газетах, что именно такие НЛО уничтожили Белый Дом и Капитолий.

— Американцы попытались нанести по Советскому Союзу ракетно-ядерный удар. Но инопланетяне не допустили гибели планеты и мгновенно уничтожили все их ракеты. А потом просто наказали, разрушив два здания в Вашингтоне. Только учтите, что это информация только для командира. И передайте ему, что сообщать об НЛО на землю не следует.

Нина кивнула и пошла передавать полученную информацию. А потом началось. Многие пассажиры вскочили с мест и стали показывать руками в сторону иллюминаторов, и кричать, что рядом с самолётом летит НЛО. После чего все увидели, что нас сопровождают по одной «летающей тарелке» с каждого борта. Это они ещё не видели третью.

Но постепенно ажиотаж спал. У кого были с собой фотоаппараты, тот уже нафотографировался. Мои ЛА просто летели и никого не трогали. Все, постепенно, успокоились. Но для меня спокойствие длилось недолго. Мне поступило сообщение, что в нас летят две ракеты, запущенные чужим военным самолётом. Они были уничтожены буквально через две секунды после запуска. На картинке, которую мне передали в мозг, я сразу узнал до боли знакомый силуэт истребителя. Это был американский F-16.

Первые такие «боевые соколы» четвёртого поколения были разработаны ещё в 1974 года и поступили на вооружение американских ВВС в начале этого года. И у них под крыльями были ракеты «воздух-воздух» со смешным названием «Брэггом», что по- русски переводится, как «воробей»

Получалось, что мы уже летим над территорией ФРГ. Там я знал только одну авиабазу, где могли базироваться такие самолёты. Это была база «Рамштайн». Её ещё называли опорным пунктом ВВС США на территории Германии. Ну что ж, сейчас мы им ответим. Я отдал ментальный приказ на уничтожение американца. Вспышку взрыва никто не видел, кроме меня. А теперь необходимо разобраться с самой этой базой.

С ней попытаются разобраться августе 1981 года члены немецкой леворадикальной террористической организации Rote Armee Fraktion, сокращённо RAF. В моей истории во время нападения на базу пострадали от взрыва двадцать человек. Но в этой реальности у всех ещё были свежи в памяти события «Немецкой осени» в конце 1977 года, когда в Западной Германии произошла череда террористических актов, в том числе и захват самолёта авиакомпании Люфтганза членами Народного фронта освобождения Палестины.

Я отдал приказ на уничтожение этой авиабазы НАТО. И вовремя, потому, что увидев на радарах, что сигнал от F-16 исчез, была отдана команда на взлёт дежурной двойке истребителей. Но в воздух они подняться не успели. Их постигла та же участь, что и первого их собрата. После чего за шесть секунд вместо базы образовалась лунная поверхность с кратерами разного размера. Теперь можно было считать, что авиабаза «Рамштайн» полностью стёрта с лица Земли. Может такое же сделать и с военными базами в самой Америке? Или с их городами?

Подумав, я решил, что не стоит. Кто тогда будет ходить на наши концерты и дискотеки? 8 Вот то-то же. К этому вопросу я вернусь, когда мы окажемся в Москве. Надо будет посмотреть на поведение администрации Картера на мою информацию, которую я сообщу на большой пресс-конференции, устраиваемой нами в отеле Plaza через три часа после прилёта.

— Девчонки, — обратился я к своим подругам, которые мирно болтали, даже не подозревая о том, что две минуты назад могли погибнуть, — по прилёту в отеле нас долго будут мучить журналисты. Так что готовьтесь и продумайте заранее стандартные ответы.

— Мы всегда готовы, — ответила Солнышко. — Нам это делать не впервой. Прорвёмся.

— Я это говорю к тому, что в конце пресс-конференции я сделаю заявление, от которого поднимется жуткий скандал на всю Америку.

— Это ты умеешь, — ответила, вечно думающая о еде, Маша, — ньюсмейкер ты наш. А когда нас кормить будут?

— Должны уже. О, вот и Нина с подносами. Дождалась, самая голодная.

Нас, естественно, обслуживали первыми. Обед был вкусным, но я не наелся и попросил вторую порцию. Нина, специально для меня, принесла ещё один поднос с едой.

— Ну ты и проглот, — заявила в шутку Маша с заднего ряда. — Тебя проще убить, чем прокормить.

— А где мне ещё брать энергию для секса? — спросил я у неё. — Если я не буду много есть, то вы тогда останетесь без «сладкого».

— В таком случае ешь побольше, — сказала Солнышко, допивая свой кофе. — Мы твоё «сладкое» очень любим. Ты же знаешь, что мы в этом плане «сладкоежки».

Мы посмеялись над двойным смыслом, казалось бы простого, слова «сладкоежки». Но для нас оно теперь приобрело дополнительный сексуальный подтекст.

Ну вот, я, наконец, наелся. А «после сытного обеда, по закону Архимеда, полагается» что? Правильно, поспать. Я последние два дня жутко не высыпался. Но поспать нам не дали. К нам подсела Женька и стала рассказывать, выполняя роль представителя EMI, чем мы будем заниматься в Нью-Йорке и где мы будем жить.

— Мы уже в курсе этого, — перебил её. — А что будет после «Большого яблока», расскажешь в субботу, по завершению дискотеки на стадионе «Ши». Сейчас лучше поведай нам, почему Жанна не пришла провожать Серёгу?

— Разбежались они, — нехотя выдавила из себя француженка.

— А причина? — поинтересовалась любопытная Маша.

— У Сереги есть проблемы в сексе, вот Жанна и ушла от него. Когда они ругались, она заявила, что у неё есть мужчина, который в сто раз лучше него.

— А ты чего осталась? — спросила Солнышко.

— Я его люблю и надеюсь, что со временем у него это пройдет.

Зачем ждать, если всё можно сделать сейчас? Я же знал, что у Серёги с этим делом не всё в порядке и собирался ему с этим помочь. Но закрутился с делами и напрочь забыл об этом. С одной стороны, это даже хорошо. Теперь я не буду переживать, что трахал девушку друга, раз она теперь не его девушка. Фу, как-то даже неприятно об этом думать.

А с другой стороны, друга надо срочно выручать. Иначе Женька ещё усиленнее продолжит подбивать ко мне клинья. А оно мне надо?

Поэтому я встал и пересел к Серёге, так как Женька продолжала трепаться с девчонками.

— У меня тут новая песня в голове рождается, — сказал я ему. — Но она только под обычную акустическую гитару. Надо будет сегодня ноты записать. Сделаешь?

— Конечно, — ответил, как всегда лаконично, друг.

— И ещё найди время и посмотри новинки в области музыкального оборудования и инструментов. У американцев с этим делом лучше поставлено.

— Сделаю.

Пока мы разговаривали, я, незаметно, дистанционно, сначала провёл диагностику Серёги в области паха и сразу обнаружил, что у него там очень тонкие кровеносные сосуды, поэтому происходит слабое кровенаполнение полового члена при половом возбуждении. Для меня теперь это не проблема. Лечение также прошло незаметно и я, закончив разговор, вернулся в своё кресло, согнав оттуда Женьку.

Я собирался, как и планировал, отдохнуть. Поэтому, как и мои подруги, попросил себе плед, после чего, завернувшись в мягкое шерстяное покрывало, провалился в сон. Я собирался поспать минут сорок, а проспал почти два часа.

Открыв глаза и оглядевшись по сторонам, я увидел, что все тоже спят. А вот и нет. Женька под пледом чём-то занималась, нагнувшись к Серёге. Черт, я совсем забыл, что у нас, мужиков, после сна, особенно утреннего, часто бывает стояк. Да ещё я перед этим провёл курс лечения Серёги. Ну а Женька молодец. Бывшая французская проститутка сразу поняла проблему своего любимого и оперативно принялась решать её, как привыкла делать на старой работе, то есть спрятала голову под пледом и делала ему минет.

В этот момент проснулась Солнышко и увидела, чем Женька там с Серёгой занимается. И тут из-под пледа показалась довольная физиономия Женьки и облизнулась. Серега тоже сидел счастливый. Значит, у меня всё получилось. Теперь у них должно быть всё в порядке и Женька перестанет пытаться лезть ко мне.

А мне уже пора. Скоро начнётся заседание Политбюро. И там мне нужно обязательно присутствовать. Я Брежневу ещё вчера вкратце объяснил свою задумку и он её одобрил. Так что сегодня многое должно решиться. Я, приблизительно, знал, что человека четыре будут, точно, против меня. Ну ничего, за мной тоже уважаемые члены Политбюро встанут во главе с Генсеком.

— Солнышко, — обратился я к своей первой жене, — мне необходимо переместиться в Москву. Если Нина или командир экипажа будут меня искать, то я буду в туалете. Скажешь, что я медитирую. Хорошо?

— Хорошо, — ответила она, целуя меня в щёку. — А мы с Женькой пообщаемся. Это ты Серёгу подлечил, пока с ним общался?

— Я. Только никому из них об этом не говори. Мне всё время было неудобно его спросить о проблемах, вот и дотянул до последнего. Одна подруга от Серёги уже ушла и вторая могла вот-вот уйти.

— Понятно, — ответила Маша, которая тоже проснулась и слышала наш разговор. — То- то Женька такая довольная сидит, да и Серега кайф ловит.

Поднявшись с кресла, я направился в туалет, чтобы телепортироваться в свой рабочий кабинет в здании ЦК. Там, каждый четверг, и заседало Политбюро.

Открыв неожиданно дверь и появившись перед Лерой, я её напугал. Она что-то печатала на машинке и не слышала меня.

— Андрей Юрьевич, — сказала она, вздрогнув и схватившись за сердце четвёртого размера, — я от неожиданности чуть текст не испортила.

— Что же ты такая пугливая? — спросил я, направляясь к выходу из своей приёмной. — Все собрались?

— Да. Так как я ваш секретарь, то на мне теперь лежит обязанность всё в том зале перед заседанием подготовить, а по окончании навести порядок.

Я уже знал, где здесь происходят заседания Политбюро, поэтому без проблем нашёл нужную мне дверь. Когда я появился на пороге, то многие подняли на меня удивлённые глаза. Они же прекрасно знали, что я должен сейчас находиться на борту авиалайнера и лететь в США. Только ещё трое были посвящены в мои возможности мгновенной телепортации, и они-то и улыбались, наблюдая за реакцией остальных.

В небольшом зале вокруг вытянутого стола сидели: Л. И. Брежнев, В. В. Гришин, А. А. Громыко, А. П. Кириленко, А. Н. Косыгин, Ф. Д. Кулаков, Д. А. Кунаев, К. Т. Мазуров, А. Я. Пельше, Г. В. Романов, Д. Ф. Устинов, В. В. Щербицкий и К.У. Черненко. Вместо Суслова был я, а вместо Андропова ещё никого не выбирали.

Когда я сел рядом с Брежневым, то справа от меня оказался Арвид Янович Пельше, с которым мы в последнее время много общались по телефону, наладив дружеские отношения. Несмотря на мою молодость, Председатель Комитета партийного контроля при ЦК КПСС относился ко мне, как к равному. Он мерил людей работоспособностью, а не прожитыми годами.

Он меня и спросил:

— Что-то случилось с самолётом?

— Нет, всё нормально, — ответил я. — Чуть позже всё расскажу.

И тут Леонид Ильич прокашлялся и взял слово. Разговоры затихли и все стали внимательно слушать, что скажет Генсек.

— Все вы уже знаете, что через два года я сложу с себя обязанности Генерального секретаря нашей партии и полномочия Председателя Президиума Верховного Совета. Вместо себя я решил назначить Кравцова Андрея Юрьевича. Прошу голосовать, кто за это предложение.

Так как я был самый молодой, то мне и поручили вести протокол заседания. Здесь не принято было вставать, поэтому все выступали и голосовали сидя. Просканировав подсознание каждого, я понял, что против меня будет активно выступать группа товарищей, которые мне совсем не товарищи, возглавляемая Романовым. Их было четверо, поэтому эту фронду необходимо было срочно изолировать..

Мне это делать не привыкать. В человеческом мозге отделы, отвечающие за движение и за речь, находятся рядом, поэтому я взял их под свой полный контроль. Они не могли говорить и шевелить руками без моей команды. Поняв, что с ними что-то не так, они попытались освободиться, но не тут-то было. А потом они увидели моё довольное лицо и догадались, что я имею к их, неожиданно возникшим проблемам проблемам, какое-то отношение.

Но нужно было голосовать и они проголосовали «за», как и все. Брежнев, глядя на полное единство во взглядах и мнениях всех членов Политбюро, усмехнулся и подытожил:

— Единогласно.

Если бы хоть один был против, то пришлось бы отложить вопрос с передачей власти до следующего раза и создать, при этом, специальную комиссию, которая бы всесторонне рассмотрела всю проблему целиком.

Затем мы обсудили вопрос с ситуацией в целом по Узбекистану. Моё предложение снять Рашидова с занимаемой должности и рекомендовать исключить его из рядов КПСС было принято единогласно. Четвёрка Романова, под моим контролем, дружно подняла руки, хотя было понятно, что делать это она категорически не хотела.

Тут неожиданно в дверь постучали и к нам вошла моя секретарша Лера, сообщив, что только что ей передали, что товарищи Суслов и Андропов скончались пятнадцать минут назад. После чего вышла, закрыв дверь. Это было для всех ожидаемо. Все понимали, что они уже никогда не выйдут из комы. В связи с этим поступило предложение от товарища Черненко по поводу кандидатуры на место Андропова, но решили этот вопрос отложить до следующего заседания, а сейчас выбрать комиссию по похоронам. Меня в неё не включили, так как я находился с гастролями в Америке.

Далее Леонид Ильич предоставил опять слово мне. Это говорило от том, он начал планомерно передавать свои функции мне, как своему преемнику. Я, прежде всего, сообщил всем информацию о том, что совсем недавно США попытались дважды нанести по Советскому Союзу ядерный удар.

— Но благодаря контролю за нашей планетой со стороны инопланетян с планеты Нибиру, — продолжил я, под удивлённые взгляды присутствующих, — все их попытки провалились и в качестве наказания ануннаки, как они сами себя называют, уничтожили два американских культовых здания в Вашингтоне. Мне удалось месяц назад выйти на представителей ануннаков и заключить с ними договор о дружбе и взаимопомощи.

Это моё сообщение вызвало неподдельный интерес со стороны всех, но я пообещал подготовить к следующему заседанию спецдоклад по этому вопросу.

— Благодаря их знаниям, которые они начали передавать мне, я уже многое умею. Их наука и медицина опережает наши на сотни лет. Я уже могу лечить людей, чему помолодевшее состояние Ленионида Ильича является ярким примером.

Тут все очень обрадовались и сразу поняли, что я для них являюсь если не спасителем, то очень нужным человеком. И со мной необходимо дружить. Четвёрка оппозиционеров тоже всё поняла и смотрела на меня вопросительными глазами, но я помотал головой из стороны в сторону. Что могло означать, что пока я с них контроль снимать не буду, а самое прискорбное, что и лечить в будущем тоже.

— Помимо потрясающей медицины, основанной на использовании внутренней энергетики живого организма, — продолжил я их ошеломлять новостями, — я научился ещё и перемещаться в любую точку пространства за секунду. Поэтому мой самолёт летит, а я телепортировался сюда. Вот вам и ответ на ваш вопрос, Арвид Янович.

Все бурно обсуждали моё необычное сообщение и пытались задать массу вопросов, но я сказал:

— Мне через две минуты необходимо быть на борту авиалайнера, так как он скоро начнёт снижение и пассажиры могут заметить моё отсутсвие.

Все сразу замолчали, а Брежнев сказал:

— Вот поэтому я и предлагал кандидатуру товарища Кравцова на моё место. Он уже начал помогать нашей армии создавать новое оружие и технику на основании полученных данных от инопланетян. Вы все знаете, что моя дочь вчера попала в аварию и умерла. Но Андрею удалось её воскресить и я ему очень благодарен за это, помимо моего кардинально улучшегося здоровья.

После этих слов «кремлёвские старцы были вообще в шоке. О воскрешении они читали только в Библии и не верили в это. Да, придётся ломать с хрустом их закостеневшие стереотипы. Я отпустил контроль над Романовым и его людьми и, чтобы произвести больший эффект на присутствующих, исчез прямо на глазах у всех.

Телепортироваться в туалет уже стало у меня традицией. Судя по тому, что никто сюда не ломился, моего исчезновения никто и не заметил. Я спокойно помыл, для вида, руки и вышел в салон. На моём месте сидела Маша и эти две красавицы опять о чём-то болтали.

— Меня никто не искал? — спросил я у своих подруг.

— Нина подходила и я ей сказала, что ты в туалете, — ответила Солнышко, а Маша опять хотела похулиганить и забраться ко мне на коленки, как прошлый раз, но в моём нынешнем статусе это было уже неприемлемо.

Пришлось ей объяснить, что будущий глава государства не может у всех на виду дурачиться, как мальчишка. Но по попе, когда она освобождала моё кресло, я ей, всё- таки, шлёпнул, чем вызвал у неё довольную улыбку. Я как-то читал, что похлопывание женщин по мягкому месту означает, что мужчина заявляет всем, что это его женщина. Но это была точка зрения феминисток вкупе с суфражистками. Другой сумасшедший автор считал, что это пошло от наших первобытных предков, которые тем самым проверяли «мясистость» женщины на предмет утолить голод, если самцам нечего будет есть. А я считаю, что во всем этом есть определенный сексуальный подтекст, да и нравились мне женские попы. Ведь народ не зря придумал такое весёлое и короткое стихотворение:

«Ох, и попа, как орех!

Так и просится на грех».

Ну вот, зажглось табло с просьбой пристегнуть ремни. Значит, начинаем снижение. Я ещё тогда, когда мы вошли в воздушное пространство США, дал команду моим ЛА уйти повыше и не маячить в лучах радаров янки. Ещё были свежи в памяти американцев события, когда мои «тарелки» устроили им тут полный разгром. Пассажиры обратили внимание, что НЛО исчезли, но никто из них не мог подумать, что это как-то связано со мной.

Информация о виденных НЛО быстро распространится по Нью-Йорку и на пресс- конференции об этом меня обязательно спросят. Но я к этому был уже готов. Я расскажу журналистам ту же версию, что сообщил час на заседании Политбюро. Ну и ещё добавлю кое-какие факты. Да, опять это будет сенсация. Меня скоро так и будут все звать — «мистер сенсация».

Вдруг в иллюминатор Солнышко и Маша разглядели землю, а потом и Международный аэропорт имени Джона Кеннеди (John А. Kennedy International Airport), который все коротко называли JFK. Ну вот мы и опять приземляемся на гостеприимную землю Америки, потому, что здесь мы совсем недавно получили четыре «Грэмми» и копию «Голливудской Звезды».

Американцы планировали её заложить в сентябре, но, возможно, они успеют это организовать в этот наш прилёт. Был предварительный разговор с Маргарет об этом. Посмотрим. Я ещё перед вылетом дал задание Женьке все эти вопросы уточнить, так как в Лос-Анджелесе у нас должны будут состоятся два выступления в Голливуд-боул или «Голливудской чаше». Это такой концертный зал в виде амфитеатра под открытым небом. Вместимость этой чаши была под восемнадцать тысяч зрителей. Акустика там, говорят, потрясающая. Надо будет узнать, выступали ли там Битлы.

Касание посадочной полосы произошло мягко и все пассажиры захлопали мастерству пилотов. Мы подрулили к телескопическому трапу и стали готовиться пройти на выход. Когда я поднялся и уже собирался двинуться в сторону трапа, вышел Дим Димыч и спросил:

— Когда мы пролетали над ФРГ, я видел в облаках вспышку. Это было похоже на взрыв. Это ваши НЛО поработали?

— Да, — ответил я. — Наш самолёт атаковал американский истребитель. Он выпустил по нам две ракеты. За что НЛО его и сбили.

— Ого. Об этом тоже нельзя никому говорить?

— Я сам об этом расскажу через три часа на пресс-конференции. А пока, да, я вас попрошу молчать об этом.

Он крепко пожал в восхищении мою руку, ещё раз убедившись, что я опять спас самолёт и по праву ношу прозвище «талисман».

Я догнал девчонок, которые уже спустились вниз и мило беседовали с Ниной, стоявшей у подножия трапа. Я думаю, не о самолётах они разговаривали. Нина, на прощание, радостно улыбнулась и пожелала удачных гастролей. Я ей тоже пожелал мягкой посадки в Москве.

На открытом воздухе было жарко, но пиджак со звёздами я не снял. Хорошо было моим подругам. Они в лёгких сарафанчиках чувствовали себя замечательно. Вот они, издержки моей профессии. Уже в джинсах особо не походишь. Надо стараться, особенно в таких случаях, выглядеть официально. Как говорят французы «Noblesse oblige», что в переводе означает, что «положение обязывает».

Когда мы вошли в здание аэропорта, нас уже встречали представители EMI. Женька сразу вышла на первый план и стала с ними обговаривать маршрут движения и организацию предстоящей пресс-конференции. Нам всем помогли получить багаж и погрузить его на тележки. А потом мы вышли в зал прилёта, где нас оглушили восторженные крики встречающих и ослепили вспышки фотоаппаратов. Помимо этого нас встречало и телевидение.

Мы все четверо широко улыбались, позировали перед камерами и отвечали на вопросы. Каждый старался говорить лаконично и особо ни о чём не распространяться. Вот через три часа — пожалуйста. Получите взрыв информационной бомбы. Это я вам гарантирую. На политические вопросы я не отвечал, так как аэропорт не то место, где можно говорить о политике.

Пришлось нам, как обычно, поставить сотню автографов нашим поклонникам, которых в этот раз было раза в два больше, чем в прошлый наш визит в Штаты. Но тут я заметил в толпе встречающих нас знакомые оранжевые одежды. Ого, среди них я узнал и знакомое лицо. Это был Далай-лама XIV.

— Девчонки, — сказал я своим подругам, — к нам буддийские монахи пожаловали во главе с Далай-ламой, который считается духовным лидером тибетского народа. Но имейте в виду, что он только готовится стать буддой, а я и есть Будда.

Всё правильно. Они подошли к нам и Далай-лама начал первым кланяться, а двое его сопровождающих упали ниц. Мужикам лет под тридцать пять, но увидеть живого Будду — это предел мечтаний каждого монаха и такое было где-то из области фантастики.

Остальные встречающие в изумлении расступились и телекамеры с фоторепортёрами смогли заснять эту сцену от начала до конца. Окружающие ничего не понимали. Но когда Далай-лама стал обращаться ко мне, называя меня Буддой, все просто замерли, а потом поднялся дикий шум.

Как оказалось, что информация обо мне уже дошла до Далай-ламы от тайских буддистов через третьи руки. И он, будучи в Нью-Йорке на Генеральной ассамблее ООН, решил засвидетельствовать мне своё почтение и уважение, да и увидеть живого Будду ему тоже хотелось. Он желал убедиться, что именно я воскресил настоятеля тайского монастыря.

Да, я подтвердил ему, что был там, но при репортёрах я ему ничего рассказывать не стал, а достал статуэтку самого себя, которую так и таскал в своей сумке. Все, и не только Далай-лама, смогли убедиться, что на статуэтке изображён именно я. Что тут началось. Нас чуть не задавили радостные встречающие. Пришлось создать вокруг нашей группы волну силы, которая отодвинула толпу от нас в радиусе пяти метров.

Далай-лама убедился, что я тот, за кого он меня принимает и низко поклонился. Я представляю, что будет сегодня твориться у экранов телевизоров. Ведущие будут кричать, что появился живой Будда и это ещё больше усилит ажиотаж вокруг моей скромной персоны. Хотя лишняя реклама нашим концертам и новому диску совсем не помешает.

Благодаря тому, что вокруг нас и монахов образовалось силовое поле, через которое никто не мог пробиться, мы спокойно вышли из аэропорта, где я отключил защиту. Далай-лама с поклоном подтвердил, что я подлинный Будда. Двое его сопровождающих опять хотели бухнуться на колени, но я им этого сделать не дал.

Напротив входа в JFK нас уже ждал хорошо знакомый нам Lincolne Continental Town Car Limousine, на этот раз чёрного цвета, а не белого, как в Лос-Анджелесе. Впятером мы все спокойно разместились в задней части салона и успели выехать до того, как толпа из аэропорта прорвалась на стоянку. Наш багаж водитель быстро убрал в багажник, поэтому мы мгновенно рванули с места.

Радостную толпу внутри здания аэропорта сдерживала полиция, но как оказалась, смогла это делать недолго. Да, вот она слава. Теперь спокойно по улицам ходить нельзя будет. Я, конечно, смогу сдержать любую толпу, только это делать постоянно мне быстро надоест.

Серёга с Женькой тоже были потрясены увиденным и услышанным.

— Так ты, действительно, Будда? — спросила Женька, глядя на меня круглыми глазами.

— Да, — коротко ответил я.

— А статуэтка тебя откуда?

— Из Тайланда. Но ты же знаешь, что «любопытной Варваре на базаре нос оторвали».

Женька не обиделась, но весь её вид говорил о том, что она ещё не на все вопросы проучила ответы. А вопросов, судя по всему, у неё накопилось много.

Наш путь лежал в район Центрального парка, где на пересечении 5-й авеню и 59-й улицы находился отель Plaza. Судя по буклету, который мы изучили ещё в Москве, окна и балконы нашего президентского номера выходят на Центральный парк. А сам район носил название Манхеттен и являлся историческим ядром Нью-Йорка.

А за окном бурлила жизнь огромного мегаполиса. Высоченные небоскрёбы и огромные автомобили сразу бросались в глаза. Да, вот мы в сердце «Большого яблока». Солнышко и Маша тоже внимательно смотрели по сторонам, больше обращая внимание на витрины роскошных магазинов. Вот где они отведут душу, так отведут. Именно здесь тратятся миллионы в модных бутиках и ювелирных салонах.

Я вспомнил, что ещё в прошлый раз, подлетая к Нью-Йорку, я думал о том, что надо бы связаться с Вилли Токаревым и пригласить его на наш концерт.

— Женька, — обратился я к нашей сопровождающей, — тебе есть конкретное задание. Необходимо срочно найти в городе одного человека и пригласить его на наш завтрашний концерт в «Метрополитен-Опера». И на следующее наше выступление, когда мы вернёмся из турне по Штатам в Нью-Йорк и которое состоится в Radio City Music Hall в Рокфеллеровском центре, ему тоже выпиши приглашение. Обратись к частным детективам для его поисков. Сколько скажут, столько и заплачу. Но это надо сделать срочно.

— И кто это? — спросила Женька.

— Это наш, русский, эмигрант. Зовут его Вилли Токарев. Полное имя Вилен Иванович. Он сейчас здесь в такси работает.

— Зачем он тебе нужен?

— Он отличные песни пишет. Хочу ему помочь.

Женька посмотрела на меня, но ничего не сказала. В этот момент мы увидели отель Plaza и на меня нахлынули воспоминания. Нет, я здесь никогда не был, просто я давно мечтал побывать в Plaza ещё в прошлой жизни, вот та жизнь и вспомнилась. Давно я не думал о ней, но память сама решила о себе напомнить в виде ассоциации с этим отелем, который я видел или буду видеть много раз с экрана телевизора в том, моём потерянном времени. Ностальгия, однако.

Глава 8

«Небоскребы, небоскребы, а я маленький такой…

То мне страшно, то мне грустно

То теряю свой покой».

Вилли Токарев

Отель Plaza впечатлял своей монументальностью и изначальным стилем французского Ренессанса. После реконструкций в нем стали присутствовать отголоски других эпох, но дух Франции конца XV еще чувствовался.

Наш лимузин затормозил около центрального входа и к нам сразу подскочили два швейцара. Один из них открыл с поклоном дверь, а другой занялся нашим багажом. Затем белл-бой подкатил привычную нам тележку и мы, впятером, проследовали в холл. Да, знакомый интерьер. В комедии «Один дома 2» Кевин Маккаллистер оказывается один в этом отеле, заказав себе шикарный номер по кредитной карте отца. Только сейчас на, противоположной от входа, стене висела афиша с нашими фотографиями. Мы на ней немного смахивали на квартет АВВА. Мы ведь тоже были четвёркой популярных музыкальных исполнителей, только не из Швеции, а из СССР.

В холле отеля нас встречали, как самых дорогих гостей. Наш президентский номер был заказан на моё имя, поэтому именно мне выдали ключ от него. Весь восемнадцатый этаж был наш, так что не перепутаем. Лифт, в который мы зашли, мог, наверное, поместиться наш советский БМП. Да и по весу точно бы его выдержал.

Когда мы вышли на нашем этаже, перед нами была только одна дверь, но зато какая! Как ворота в замке. Когда мы все вошли в эти ворота, то были впечатлены увиденным. Но всё же, наш парижский отель Four Seasons George V нам с Солнышком больше всех нравился. Там была настоящая Франция, отличающаяся своим утонченным стилем.

Заплатив белл-бою чаевые и отказавшись от экскурсии по номеру, мы сами всё обошли и осмотрели. Проверили все балконы, а потом поднялись на крышу. И вот странно, никто из нас не боялся высоты. Может вид был не такой панорамный или мы уже привыкли. Хотя в Лос-Анджелесе у нас был двадцать пятый этаж, а здесь было на семь этажей ниже.

Мы с Солнышком и Машей выбрали себе самую большую спальню с огромной кроватью и с балконом, так как нас было трое, а Сереге с Женькой досталась ничуть не хуже, но малость поменьше.

— Всем с дороги отправляться в душ, — скомандовал я, — а потом привести себя в порядок и приготовиться к пресс-конференции. У нас будет немного свободного времени, поэтому я хочу с Серегой поработать над одной песней. Жень, а ты договорись с юристом, чтобы он зашёл к нам и зарегистрировал её по всем правилам.

— Хорошо, — ответила Женька и они ушли с Серёгой на второй этаж, где выбрали себе спальню.

Джакузи здесь, как и в Лондоне, тоже не было, но была очень большая ванная, в которой мы минут двадцать отмокали с дороги. Потом мы решили перекусить и позвали шеф-повара с кухни, где он быстро нам приготовил нехитрые закуски. А после пресс- конференции мы собирались поесть поплотнее. Так как в Союзе четверг — рыбный день, то мы решили не нарушать традиции и заказали много разных морепродуктов, предупредив, что у нас будут дополнительно две гостьи.

Слегка «заморив червячка» и поняв, как же хорошо иметь своего повара под боком, мы отправились разбирать чемоданы. Из трёх я сделал восемь и первым делом достал гитару. Солнышко и Маша стали заниматься своим внешним видом, для чего я позвонил по телефону и вызвал двух стилистов прямо в номер. А чего таскаться туда-сюда и время зря терять?

Дождавшись прихода двух девушек, но не по вызову, а по женским причёскам и макияжу, я ушёл в гостиную, где стоял рояль и стал наигрывать потрясающую по красоте мелодию из песни группы Extreme под названием «More than words». Я помню, когда я её впервые услышал в 1991 году, я был просто потрясён. Но рояль — это хорошо, а гитара здесь будет звучать намного лучше.

Я взял свою чёрную испанскую красавицу и стал перебирать струны. Потом сыграл вступление и запел. Я, видел, что подошли Серёга и Женька, но я не останавливался. Серёга был удивлён наличием у меня в руках моей гитары, но вопросы не задавал. Заслышав, ЧТО я пою, прибежали Солнышко с Машей и застыли в дверях, забыв о своих прическах. Когда я закончил, все радостно захлопали. Да я сам себе хлопал. Про себя, конечно. В песне не хватало второго мужского голоса, но я решил подключить к этому делу Солнышко.

Я быстро набросал слова этой простой песни и показал моей подруге, что со слов «More than words» она мне подпевает. И на удивление, у нас всё замечательно получилось. Когда мы с ней пели, то подошел местный юрист, офис конторы которого находился в самом здании гостиницы, и внёс мою новую песню в реестр. Правда, взял с меня семьсот долларов, глядя на мой президентский номер и моё очень знакомое во всём мире лицо.

Но песня получилась бесподобной.

— Давайте докрашивайтесь и будем собираться, — сказал я, пробуждая застывших девчонок от завороживших их звуков моего нового музыкального творения.

Я надел светлый костюм и мои подруги тоже решили быть в светлом. Серёга также надел для солидности брюки с рубашкой, а вот Женька вырядилась во всё яркое. Настоящий ходячий Париж какой-то получился. Ну, так Женька же оттуда.

Когда мы спустились на лифте на первый этаж, то увидели, что зал для пресс-конференций был забит до отказа и жужжал, как растревоженный улей. Понятно, репортёры уже разнюхали историю об НЛО, сопровождавших наш самолёт во время всего полёта. Ведь с нами летели не только совграждане, но и много американцев. Вот они-то и раззвонили всем об этом случае, да и фотографии, наверняка, показали.

Ну прямо ослепили нас своими вспышками. Хорошо, что у телекамер вспышек нет, но есть юпитеры, хотя к ним быстро привыкаешь и не обращаешь на них внимания. Только вот странное ощущение у меня возникло, когда мы шли впятером к сцене, где были расставлены столы и стулья для нас, что нам что-то угрожает. А угроза-то реальная, я хорошо чувствую это. Надо срочно сканировать зал и я тут же наткнулся двух мужчин, которые были непохожи ни на журналистов, ни на репортеров. От них не исходила угроза, но они были напряжены и смотрели на стол, за который мы садились.

Просмотр их мыслей показал, что я был прав. Это они принесли сюда бутылки с минеральной водой и поставили их нам на стол. А вода была отравлена. Вот такой тёплый приём решили нам устроить американцы. И самое неудачное, что это были два агента ФБР. Получается, что когда тот, кто выпьет эту, бутилированную специально для нас, воду, скончается в страшных мучениях прямо перед телекамерами. И эти же агенты возьмут это дело под свою юрисдикцию и сразу найдут виновного в отравлении. Им должен был стать наш повар.

Замечательный сценарий получается. Смерть в прямом эфире. Это же отличное шоу. Ничего, сейчас я им тоже шоу устрою. Надолго запомнят этот урок, надолго.

Я, продолжая широко улыбаться, не шевеля губами, тихо произнёс:

— Воду не пить.

Мои подруги удивились, но передали эту информацию Серёге и Женьке. Они хорошо знали, что я просто так ничего не говорю. В этот раз я решил, что Женька будет вести пресс-конференцию. Она и EMI пропиарит, и сама опыта в таких делах наберётся. Я её заранее предупредил, что сначала мы будем говорить о музыке, потом о политике, затем обо мне, как Будде. И напоследок обсудим тему НЛО. Но жизнь внесла свои коррективы и последней будет вопрос о попытке нашего отравления на глазах самих же журналистов.

Репортаж из аэропорта уже был показан по американскому телевидению. Причём ради этого были прерваны многочисленные передачи и эта новость шла с пометкой «срочно». Тема появления живого Будды волновала теперь всех. Это было видно по репортёрам, сгорающим от желания всё узнать.

Женька взяла слово и рассказала, как будет проходить пресс-конференция, после чего сразу посыпались вопросы о музыке. Прежде всего о статье из журнала «Rolling Stone» и о предстоящей в сентябре церемонии Brit Awards. Неожиданно корреспондент газеты The Village Voice, которая специализируется на освещении культурных событий Нью- Йорка, спросил из зала:

— Мистер Эндрю, почему вы не пишите простые песни, душевные? В вашем репертуаре преобладают, в основном, только танцевальные.

— Интересный вопрос. Для того, чтобы наиболее полно и красочно ответить на него, я хочу попросить принести мне из нашего номера мою гитару. Я постараюсь вам доказать, что я пишу и такие песни, о которых вы говорите.

Пока несли гитару, прозвучали вопросы к Солнышку и Маше. Женские вопросы — это отдельная тема и я в неё не лезу. Но вот принесли гитару и мы с Солнышком исполнили «More than words». С первых же аккордов все присутствующие поняли, что это нечто потрясающее. Зал слушал её замерев. А потом нам долго аплодировали. Среди журналистов были представители известных музыкальных таблоидов и заслужить их искренние аплодисменты было ох как непросто.

На этой красивой музыкальной ноте мы и закрыли тему песенного творчества группы «Demo». А далее все вопросы были адресованы мне. Все уже ознакомились с маленькой заметкой в сегодняшней «Правде» и знали, что я через два года стану главой СССР. Ну что ж, в МГИМО меня хорошо научили правильно говорить на дипломатическом языке, который мало кто понимал, кроме специалистов. Но такие специалисты в зале были. Отпекаемые фразы и уход от прямых ответов — вот главная тактика дипломата при общении с прессой. Слушаешь такого говорливого собеседника и не можешь вычленить суть ответа на твой вопрос. Вот и я сейчас также, отпекаемыми красивыми фразами, пытался донести до слушателей, что в Советском Союзе начался коренной поворот как в экономике, так и в политике.

А дальше на меня насели по поводу Будды.

— Да, — здесь уже прямо и чётко ответил я, — в Тайланде существует монастырь, посвящённый мне. Вот статуэтка, вы можете её взять в руки, посмотреть и даже сравнить со мной.

В зале поднялся ажиотаж. Всем хотелось сравнить копию с оригиналом.

— Но для того, чтобы подтвердить, что вы Будда, вы должны были совершить чудо? — спросил один дотошный репортёр.

— И я его совершил, — сказал я. — Я воскресил настоятеля буддийского монастыря, имя которого переводится, как Опытный Воин.

Что тут началось. Женька косилась на меня, зная, что ни в каком Тайланде я быть не мог, а летали туда только Наташа и Вольфсон. В общем, вопросов у неё ко мне значительно прибавилось.

— А вам удалось ещё кого-либо воскресить? — продолжал пытать меня всё тот же въедливый репортёр.

— Да, — ответил я, — вчера я воскресил одну женщину, которая погибла в автомобильной аварии. Имя я её называть не буду, так как это является врачебной тайной.

Одного такого моего сообщения хватило бы на одну мировую сенсацию, а ещё журналистов ждала тема НЛО, на которой я собирался оторваться по полной. И вот Женька дала отмашку и каждый, не соблюдая очередности и вскакивая с мест, захотел получить ответ на свой вопрос. Но около входа стояли трое полицейских, предусмотрительно приглашённых заранее именно на такой случай. Они быстро навели порядок и Женька дала слово корреспондентке New York Post.

— Расскажите, пожалуйста, что вы знаете об НЛО, которые сопровождали ваш самолёт? — спросила она меня.

— Несколько дней назад США нанесли по советскому союзу ракетно-ядерный удар, но все запущенные ракеты были уничтожены инопланетными космическими кораблями, задачей присутствия которых является недопущение уничтожения планеты Земля.

Мне даже не дали договорить. Начался ор и все опять повскакали с мест в попытке перекричать друг друга. Пришлось опять подключаться полиции.

— Так, — сказал я в микрофон и постучал по нему пальцем, — ещё раз устроите такой гвалт, мы развернёмся и уйдём. Вы этого добиваетесь?

Все сразу замолчали и вернулись на свои места.

— Я вас предупредил, — продолжил я, — и больше повторять не буду. Вас уже инопланетяне наказали за хамское поведение. Идём дальше. Мне лично, как второму лицу в государстве, удалось вступить в контакт с посланцами с планеты Нибиру. Жители этой планеты называют себя ануннаками. Это говорит о том, что древние шумеры были правы и Нибиру — это не миф. Эта планета удалена в двадцать раз дальше от Солнца, чем Нептун и по размерам больше Земли в пять раз.

Я видел, что зал опять хотел взорваться криками, но я послал волну страха и они все притихли.

— Получив по голове от инопланетян, ваша страна не успокоилась и попыталась через два дня повторить ракетный удар по Советскому Союзу, только уже из Европы, но летательные аппараты ануннаков опять пресекли всё это безобразие на корню.

— А почему они сопровождали ваш самолёт? — не унималась всё та же корреспондентка.

— Потому, что я, от лица СССР, заключил с представителями Нибиру договор о сотрудничестве и взаимопомощи. Теперь все первые лица нашего государства находятся под охраной ЛА. И не зря. Во время полёта наш самолёт был атакован американским истребителем F-16. По нам были выпущены две ракеты класса «воздух-воздух». Учтите, наш самолёт является гражданским судном и не видеть этого пилот просто не мог. Его звали Джон Тентон, он был майором ВВС США.

— Вы сказали, что он был? — спросила уже корреспондентка Daily News.

— Да, моя охрана уничтожила сначала ракеты, но после того, как пилот решил повторить атаку, истребитель был сбит. С земли поднялись в воздух ещё звено F-16 для атаки на наш самолёт и тоже были уничтожены. В связи с агрессивностью американских лётчиков в отношении мирных советских и американских граждан, которые летели в самолёте, ануннаки приняли решение уничтожить военно-воздушную базу США «Рамштайн» полностью.

— Что вы ещё знаете об инопланетянах? — спросил меня репортёр The New York Times, нисколько не удивившись действиям пришельцев по отношению к военным лётчикам, так как на прошлой неделе их сбивали в небе сотнями на глазах у всех.

— Могу также сообщить, что наука, техника и медицина ануннаков опережает нашу на пятьсот лет. Согласно договора, они не только охраняют первых лиц государства, но и передают нам свои знания в этих областях. Наша страна при поддержке инопланетян уже через год сделает огромный скачок вперёд во всех направлениях экономического и технического развития.

— Почему инопланетяне считают американцев агрессивными? — раздался вопрос из зала.

— Хотите простой пример. Ваше правительство любыми путями решило уничтожить меня. Попытка расстрелять ракетами наше воздушное судно провалилась, но на этом они не остановились. Они решили отравить меня и солисток моей группы.

— А доказательства этому есть? — прокричал кто-то с места.

— Доказательства стоят перед вами. Минеральная вода в бутылках отравлена. И её принесли сюда два сотрудника ФБР, которые сидят сейчас в зале и ждут, когда мы будем её пить. Я попрошу этих двух агентов выйти на сцену и рассказать, зачем они хотели отравить нас и кто им приказал это сделать.

Все стали оглядываться, ища этих двоих. А я в это время взламывал их мозг. Хорошо умеют в ФБР защищать мозги своих сотрудников. Мне на это пришлось потратить почти минуту, но я заставил их подчиняться мне. Они были вынуждены выйти и встать перед нами, лицом в зал. После чего они публично признались, что в бутылках с минеральной водой действительно растворён сильнодействующий яд и им это приказал сделать их начальник отдела.

Все это короткое выступление транслировалось в эфир. Вся Америка услышала имена их «доблестных» агентов и их руководителя, которых я макнул мордой в говно.

— Офицер, — обратился я к стоящему у двери полицейскому, — арестуйте этих двоих и наденьте на них наручники. Бутылки с водой теперь являются доказательством преступления. Но я собираюсь показать всем, что в бутылках действительно яд. Я предлагаю провести эксперимент.

— Что вы хотите сделать? — спросил меня один из полицейских, одевая на фэбээровцев наручники.

— Мне нужна живая крыса, — ответил я, — в качестве подопытной. Я думаю, что присутствующие в зале не будут против того, чтобы все сразу и наглядно поняли, что вода в бутылках отравлена.

Никто не был против. Всем было интересно воочию убедиться, что произойдёт с крысой. Тем временем пришли ещё полицейские и увели двоих «федов», а также забрали четыре бутылки с минеральной водой на экспертизу, оставив мне одну. Полицейские прекрасно понимали, что за ними сейчас наблюдают миллионы американцев, прильнув к экранам своих телевизоров, поэтому вели себя корректно и спокойно соглашались со мной во всём. Я был в этот момент похож на ведущего какого-нибудь телевизионного шоу. Но такого шоу в прямом эфире они никогда не ещё видели. Очень быстро вернулся посыльный с клеткой в руке, в которой сидела крыса и своими красными глазами-бусинками злобно посматривала на всех. Я попросил полицейского выступить в качестве эксперта и налить воды крысе в миску, что и он это сделал на глазах у всех. Сегодня кто-то стал настоящей звездой экрана и всё благодаря мне. Крыса обнюхала воду и стала пить. Зал затаил дыхание, ожидая результата. Вдруг крыса дёрнулась и в конвульсиях стала биться о решетку клетки. После чего перевернулась на спину и, замерев, издохла.

Тут зал не выдержал. Слышались проклятия в адрес ФБР и отборная ругань. Вот так, я теперь любую пресс-конференцию могу превратить в настоящее реалити-шоу. Ларри Кинг просто отдыхает. Но меня, после всего мною здесь устроенного, к себе на встречу точно пригласит.

— На сегодня у нас всё, — сказал я и мы все встали.

Зал нам аплодировал стоя. Больше, конечно, мне. Я, правда, напомнил всем, что мою статуэтку необходимо вернуть мне назад, после чего она сразу нашлась. Да, эти американцы прямо на ходу подмётки рвут. Чуть зазеваешься и всё. Вон Вилли Токарева здесь пять раз грабили и чуть не убили. Но у нас в СССР такого безобразия нет.

Да, удивил я не только чужих, но и своих. Женька так вообще шла за нами слегка обалдевшая от того, что она сейчас услышала и что произошло перед её глазами. Солнышко и Маша тоже пребывали в состоянии легкой прострации. Прежде всего их потрясло то, что они едва разминулись со смертью, когда летели в самолёте. Но они знали, что никаких инопланетян не существует. «Летающие тарелки» подчиняются только мне и никому другому. Поэтому получалось так, что я их тогда всех спас.

В номере первой не выдержала Маша и спросила:

— Мы, действительно, могли погибнуть?

— Да, — ответил я. — Нас бы потом собирали по отдельным частям да ещё и в желеобразном состоянии. Ведь не зря говорят, что про то, что можно «разбиться в лепёшку». Хотя после взрыва многие пассажиры бы просто исчезли.

— Бррр, жуть какая, — сказала Солнышко. — Я как представила, что меня бы собирали ложкой с земли, а может быть и вообще бы ничего не осталось, то меня прямо в дрожь бросило.

— Меня тоже, — сказала Женька и попыталась опять мне задать вопрос, но я её перебил.

— Все вопросы потом, — сказал я, — сейчас их у тебя ещё прибавится.

Мы разошлись по разным частям нашего президентского номера и я повёл девчонок в спальню. Именно оттуда я телепортировался в квартиру Ди, прямо в её комнату.

Она меня уже минут пятнадцать ждала.

— Я вся извелась, — воскликнула она, радостно целуя меня. — Ты чего так долго?

— У нас пресс-конференция затянулась, — ответил я, тоже целуя её. — Пришлось устроить фурор и слегка встряхнуть Америку. Ты со мной за Наташей или тебя сразу к девчонкам перенести?

— Давай за Наташей. Что тебе два раза мотаться туда-сюда.

После чего, обняв Ди, я переместил нас обоих в квартиру в Черёмушках. Наташа в это время была на кухне и наше прибытие не услышала. Мы не стали её пугать и просто крикнули из гостиной:

— Наташ, мы за тобой.

Она, радостная, выскочила из кухни и сначала бросилась целовать меня, а потом Ди. Да, ласковые они у меня. А может это чисто психологически происходит, потому, что мы же телепортировались из Англии, а это ощущается, как что-то очень далёкое и каждое наше появление воспринимается как возвращение откуда-то издалека. Тем более, я вообще из Америки сюда переместился. Это, можно сказать, вообще другой конец света.

— А я решила себе кофе сварить, ожидая вас, — сказала довольная, что о ней не забыли, Наташа.

— Кофе утром сваришь, — ответил я. — В Москве уже поздний вечер, а ты кофе пить собралась. В Нью-Йорке ещё день, так что давайте поторапливаться.

Я их обнял за талии и мы оказались в нашем номере в Plaza. Наташа была шокирована видом такого великолепия, а Ди спокойно отнеслась к этому. Она в Букингемском дворце часто бывает, там такого навалом. После поцелуев мы отправились на ужин. Ужин был накрыт в гостиной зале. Женька с Серёгой не могли понять, как и откуда я так быстро доставил Наташу и Ди. Они давно задавали себе вопрос о неожиданных появлениях моих подруг из ниоткуда, но сейчас они решили, что это связано с тем, что я Будда и я могу творить всяческие чудеса, наподобие воскрешения.

— Все вопросы потом, а сейчас у нас торжественный ужин по случаю нашего первого визита в Америку, — сказал я и поднял бокал с соком.

За столом нас обслуживали две молодые официантки. Это я так распорядился. Нечего моим подругам глазеть на заморских мужиков. Вот такой я странный товарищ. Да просто мне приятней за обедом смотреть на девушек, вот и всё.

Съев первую перемену блюд, Женька не выдержала и задала свой вопрос:

— Кто такие ануннаки?

— Они жили в XXI–XX веке до нашей эры в районе Южной Месопотамии, — начал я свой рассказ, — и затем покинули землю на своих космических кораблях. Я не стал всех пугать на пресс-конференции и говорить, что мы отстаём от них в развитии почти на четыре тысячи лет. Их древние шумеры называли богами. Они законсервировали свою базу на Луне и отправились в другую галактику. Но оставили свои космические аппараты, под управлением искусственного разума или интеллекта, присматривать за нашей планетой.

Я не стал Женьке и Серёге рассказывать правду, это было чревато непредсказуемыми последствиями. Да и официантки крутились рядом. Одна из них, наверняка, всё потом расскажет фэбээровцам о наших разговорах за столом. Нет, уже не расскажет. Покопавшись в их мозгах, я узнал, кто из них является внештатным агентом ФБР. И зачем мне рядом со мной чужие глаза и уши, которые будут всё подслушивать и подглядывать за нами? Несколько секунд ментального напряжения и девушка вообще забыла, на кого она работает. Так как ей мозги не промывали, сделать это мне было нетрудно. Но болтать лишнего за столом, всё равно, не стоило.

Информацию об ануннаках я взял из книги Захарии Ситчина «Потерянная книга Энки: воспоминания и пророчества неземного Бога», которая выйдет в 2010 году. Автор в ней ссылается на восстановленные двадцать глиняных табличек, обнаруженных в библиотеке Ниппура. Да и в Интернете, в своё время, много читал по этой теме. Поэтому смог придумать красивую легенду об инопланетянах, в которую все поверили. А поверили ещё и потому, что её можно было проверить. Но не всю, а только частично. Но когда первая часть чего-либо правдива, легче поверить и во вторую.

— На остальные вопросы я отвечу как-нибудь в другой раз, — сказал я многозначительно и Женька поняла, что я при посторонних ничего больше рассказывать не буду.

Мы просто болтали о музыке и погоде, наслаждаясь едой. Говорили о нашем завтрашнем выступлении и о новом диске. Каждый из нас по достоинству оценил кулинарное мастерство нашего повара. Так приготовить королевские креветки — это надо уметь. После того, как мы отдали должное обеду, а для кого-то позднему ужину, мы удалились в нашу большую спальню с балконом и огромной кроватью, где предались безудержному сексу.

На нас повлияла новизна обстановки, да и я был в ударе. Стены здесь толстые, поэтому, я надеялся, что крики девчонок не были слышны сквозь них. А потом мы вместе плескались в ванной, после чего мне пришлось уложить спать Наташу и Ди, так как они начали уже зевать и клевать носом. Вот оно, последствие резкой смены часовых поясов.

Больше всего не повезло Наташе, так как разница была в восемь часов. Поэтому она заснула первая, а Ди через несколько минут после неё. Ну а мы решили отправиться на экскурсию по городу и заглянуть в пару бутиков по дороге. Правда сначала мы решили втроём прогуляться по Центральному парку, благо он был в двух шагах от отеля. Естественно, мы зашли и в музей искусства «Метрополитен». И там было на что посмотреть. Я же собирался в Лондоне открыть свой антикварно-ювелирный бутик, поэтому мне всё было интересно. Я, как любой мужчина, задержался в отделе оружия и доспехов. А Солнышку и Маше больше понравился отдел Азии, особенно та его часть, где была экспозиция, посвящённая Тайланду.

Мы же так толком ни в Бангкоке, ни в Паттайе ничего из достопримечательностей и не посмотрели. Нас, конечно, многие узнавали и просили автографы. После чего я пришёл к выводу, что простые американцы — прекрасные люди. Отзывчивые и добрые. Но как только встречаешь людей, которые находятся во власти, то не узнаёшь этих американцев. Такое впечатление, что их зомбируют. И судя по блокировке, которую я сломал у двоих агентов ФБР, это не так уж далеко от истины.

А что будет творится завтра, когда все посмотрят новости. Значит, опять придётся прибегнуть к маскировке. После музея мы сели в свой лимузин, который был закреплён за нами и поехали смотреть главную достопримечательность Нью-Йорка — Статую Свободы. Мало кто помнит, что у неё есть полное название: «Свобода, озаряющая мир». Но многие называют её «Эйфелева статуя», так как её создал тот же архитектор, что и Эйфелеву башню в Париже. На башне в столице Франции мы были, теперь настала очередь побывать на статуе. Самое интересное в ней — смотровая площадка, расположенная в короне.

Сама статуя стоит на одноименном острове и поэтому, чтобы добраться туда, необходимо воспользоваться паромом. А на паром всегда стоит большая очередь. Но с очередью, если что, я разберусь. Но я думаю, что нам проще будет туда телепортироваться, чем очаровывать человек двести туристов. Решено, доедем до ВаПегу Рагк, а оттуда перенесёмся прямо в корону на голове статуи.

Мы так и поступили. Только, предварительно, купили бейсболки и очки. Хочется спокойно посмотреть с высоты и плюнуть на головы беспечных ньюйоркцев. На «головы беспечных парижан» мы, по совету нашего друга, Владимира Высоцкого, уже плюнули, теперь пришла очередь американцев.

А ниче так себе смотровая площадочка в этой статуе. Мы теперь страха высоты не испытывали, поэтому спокойно смотрели на лежащий перед нами Нью-Йорк.

— Красиво-то как, — восхитилась Маша. — Жалко, что я с вами в Париже не была.

— Ещё успеешь, — ответила Солнышко. — Нас собирались в конце июля пригласить на гастроли.

— Да, — подтвердил я. — Намечается такой же концертный тур по крупным французским городам, как и в Штатах.

Долго мы задерживаться наверху не стали и вернулись к машине. А народу на пристани столпилось очень много. Если бы не мои способности, то стоять бы нам пришлось часа три. А так, десять минут и ты всё увидел.

Как я знал, самые дорогие бутики Нью-Йорка располагались на 5-й авеню, как раз недалеко от нашей гостиницы. Между Рокфеллеровским центром и Центральным парком. По старой памяти, мы зашли в наши любимые Channel и Christian Dior, где у нас с Солнышком были большие скидки после нашей рекламной акции в Париже.

Появились новые модели летних платьев, которые были сразу отложены моими подругами. После тщательной примерки, естественно. Бриллианты их не заинтересовали, так как мои подарки у них на шее смотрелись в тысячу раз лучше. Даже продавцы ювелирного отдела заметили, что это настоящие бриллианты и таких больших они ещё вживую ни на ком не видели.

В общем, по мнению Солнышка и Маши, день был прожит не зря. А в холле гостиницы меня поджидали опять двое фэбээровцев. Их по туповатым рожам можно было сразу определить. Видимо, после промывания мозгов, они все такими становятся. И ходят они всё время парами. Ну я понимаю, когда Малдер и Скалли, специалисты по палеоконтактам, ходили вместе в «Секретных материалах» и искали следы инопланетян. Хотя этих, видимо, тоже, помимо скандала с их коллегами, интересуют мои связи с пришельцами.

— Мистер Эндрю, — обратился ко мне старший из них, представившись спецагентом Джорданом, — вы не могли бы проехать с нами?

— Абсолютно нет никакого желания, — ответил я, отправляя подруг в наш номер и предупреждая, что Наташу и Ди будить ещё рано. — Такие же двое сотрудников пытались нас отравить четыре часа назад. А теперь заявляются ещё пара похожих и пытаются меня куда-то увезти.

— Мы можем доставить вам массу проблем, если вы откажетесь, так как вы являетесь иностранным гражданином.

— По-моему, это я вам доставил кучу неприятностей. И прямо сейчас ещё доставлю. Я знаю, что вы работаете на колумбийскую мафию и помогаете им переправлять наркотики в Америку. Только вчера за это вы получили сто тысяч долларов от одного из руководителей Медельинского кокаинового картеля Карлоса Энрико Ледера Риваса. Дальше продолжать? Учтите, ваш напарник всё слышал.

Спецагент Джордан побледнел и даже нервно сглотнул. Он даже не нашёл, что ответить мне.

— А, впрочем, поехали, — сказал я решительно. — Ваше руководство должно знать, чем вы занимаетесь в свободное от работы время.

Деваться Джордану было некуда. Ситуация принимала скандальный для него оборот. Вокруг ходили люди, которые уже обратили внимание, прежде всего, на меня и на то, что наш разговор ведётся на повышенных тонах. Спецагент понял, что если он отвезёт меня живым к своему начальству, то его сразу арестуют. И у него в голове созрел план. Так как его помощник тоже слышал мою информацию, то спецагенту придётся убивать и меня, и его. А так хорошо для него всё начиналось. Дело простое и приятное во всех отношениях: дождаться в отеле Plaza звезду поп-музыки и сопроводить его в их нью-йоркский филиал.

Но дело сразу не задалось. Пока мистера Эндрю не было, он встретился со своей осведомительницей, которая работала в этом отеле официанткой и часто обслуживала президентский номер. Но та его вообще не узнала и наотрез отказалась с ним разговаривать. Сначала Джордан подумал, что это шутка. Только потом он понял, что с ней действительно что-то случилось. Вокруг этого русского вечно что-то происходит, поэтому Джордану оставалось только ждать. Он был зол на этого мистера Эндрю за то, что он выставил его контору в очень неприглядном свете на своей пресс-конференции, но ничего с этим уже не поделаешь.

Но я опять обломал его планы и легко читал его мысли, на этот раз быстро взломав блокировку его подсознания. Смешной он, этот спецагент. Он думает, что сможет убить меня из своего крохотного револьвера, спрятанного у него на поясе в кобуре. Но я именно этим и воспользуюсь. Я не дам ему себя убить. Я просчитал, что когда Джордан начнёт в машине стрелять в меня и своего напарника, то я сделаю так, что он только легко ранит нас обоих. А затем я его скручу и сдам его руководству. Хотелось бы его передать лично директору ФБР Уильяму Уэбстеру в руки, но тот находится сейчас в Вашингтоне, где расположена штаб-квартира ФБР.

Всё прошло так, как я и задумал. Через десять минут после того, как мы сели в машину и вырулили в поток автомобилей, он начал действовать. Его напарник сидел за рулём, а сам Джордан рядом на переднем сидении. Мне же великодушно позволили расположиться сзади, заблокировав двери.

Когда он начал стрелять, я изменил траекторию первой пули и она попала в руку его напарнику, а не в печень, куда он целился. Машина резко вильнула и врезалась в столб. А затем он выстрелил в меня, уверенный, что его товарищ смертельно ранен. Я предпочёл быть раненым в ногу, но очень легко. Пуля прошла по касательной, не задев артерию. Кровь была и её было достаточно, чтобы изображать из себя тяжелораненого. После чего я его вырубил ударом кулака в лицо, чтобы было правдоподобнее. Да и практика в мордобое мне тоже нужна.

— Наручники одевайте на него, — крикнул я водителю, который от удара головой об руль на мгновение потерял сознание.

Вместе мы спеленали этого Джордана.

— Как звать-то тебя? — спросил я агента.

— Зовите просто Джеймс, сэр, — ответил тот, вызывая по рации подмогу.

— И врачей вызывайте, я тоже ранен.

Тот послушно выполнил моё распоряжение. Через две минуты к нам примчались другие агенты ФБР и попытались замять это дело, но я не дал. Приехавшим за ними полицейским я сообщил, что спецагент ФБР, находясь в машине, сначала выстрелил в своего напарника, а потом в меня.

— Вы не знаете, почему он начал стрелять? — спросил полицейский, понимая, что это его звездный шанс прославиться благодаря мне.

— Я его поставил в известность, что знаю о том, что он работает на колумбийскую мафию и помогает им ввозить наркотики в США, — ответил я ему. — Его напарник это слышал и, видимо, поэтому он решил убить нас обоих.

Полицейский обалдел от такого моего откровенного заявления, но мои показания аккуратно занёс в протокол. Агенту ФБР Джеймсу приехавшее начальство приказало молчать обо всём, что здесь произошло. Но тут появилась скорая и мне с агентом стали делать перевязку. Во время перевязки приехали репортёры и начали снимать этот процесс. Одновременно они задавали мне свои вопросы и я на них отвечал, так как мне никто не мог приказать молчать. Очень удачный получился момент для съёмок. На мне были видны следы крови и белый бинт на ноге, который ею тоже пропитался.

— Почему меня невзлюбило ФБР, я не знаю, — начал я своё выступление перед двумя телекамерами. — За последние семь часов это уже второе покушение на мою жизнь, не считая ракетной атаки на наш самолёт, совершенной американским истребителем. Спецагент Джонсон встретил меня в гостинице Plaza и стал сразу угрожать устроить мне неприятности, если я с ним не поеду. Но я знал, что этот сотрудник ФБР работает на колумбийскую наркомафию, поэтому я об этом и сказал спецагенту. Видимо, это и явилось причиной того, что он сначала стрелял в своего напарника, а потом в меня.

Да, ФБР сегодня не позавидуешь. Сначала отравить меня хотели, теперь застрелить. И всё это зафиксировано на телевизионную камеру. Получилась ещё одна сенсация и репортёры не могут скрыть своей радости от удачно снятого материала. Фэбээровцы пытались со мной ещё раз поговорить и я догадывался о чём. Но я категорически отказался с ними общаться.

Приехали ещё три съемочные группы с разных телевизионных каналов и пришлось заново выступать, показывать свою рану и рассказывать детали сотрудничества агентов ФБР с наркомафией. Дополнительно я рассказал, что наркотрафик Медельинского картеля осуществляется через остров Норманс-Кей, а уже оттуда кокаин переправляется в Джорджию, Флориду и Каролину. Остальное я приберёг для главы ФБР, который после таких проколов в работе его организации сам захочет со мною встретиться. Я обладаю слишком ценной информацией, чтобы он мог передоверить её кому-либо другому.

Так как моё ранение было легким, то медики меня быстро отпустили. И мою очень важную персону на полицейской машине любезно подвезли до отеля. Время было уже позднее, поэтому копы посчитали себя обязанными обеспечить мою безопасность. И это правильно. В последующих своих интервью я обязательно отмечу хорошую работу нью- йоркских полицейских.

В номере Солнышко и Маша сразу заохали, увидев мою разрезанную правую штанину и белую повязку на ноге.

— Да уже всё прошло, — успокоил я их и развязал бинт, под которым была только полоска розовой кожицы, как обычный след от царапины. — Неужели я сам себя вылечить не смогу?

Успокоенные, они стали рассказывать, что Наташа уже проснулась и завтракает. Ей скоро на работу отправляться. Ну правильно, у нас сейчас одинадцать ночи четверга, а в Москве семь утра. Демон бы побрал эти часовые пояса. Получается, что Ди надо будет раньше разбудить. Но она хоть дома ещё немного отдохнуть успеет. А я что-то с этими ночными передрягами проголодался.

— Где кормят Наташу? — спросил я, переодеваясь.

— Во второй столовой, — ответила Маша.

— Тогда пошли туда. А то мне скоро Ди и Наташу по домам развозить. А Серёга с Женькой спят, что ли?

— Да, — сказала Солнышко. — В Москве же ночь была. Только мы с Машей понять не можем, почему у нас сна ни в одном глазу нет.

— Это я вам бодрости добавил, чтобы акклиматизация легче прошла. Через час и вы спать захотите. Да и я тоже с вами.

В столовой сидела Наташа и пила кофе.

— Доброе утро, — сказал я ей и сам удивился тому странному межвременному ощущению, которое у меня возникло в связи с одновременным существованием как бы в двух часовых измерениях. — Хотя мы меньше, через час пойдём спать.

— Доброе, — ответила Наташа и поцеловала меня, оставив на губах вкус капучино. — Я сама странно себя чувствую. Мне скоро на работу, а ваы ещё не ложились.

Официантка принесла нам нарезки из мяса и рыбы. А нам другого и не хотелось. Мы любим слегка перекусить перед сном. Хотя, чаще всего, перед сном мы занимаемся сексом. Только сексом в этот раз мы занимались днём, но это неважно. Главное, что занимались и всем теперь было после него хорошо. Но поесть спокойно мне не дали. Зазвонил телефон и я был этим очень удивлён. Кому я мог понадобиться в Америке в полдвенадцатого ночи? Даже какое-то дежавю у меня возникло.

А понадобился я директору ФБР Уэбстеру.

— Извините за поздний звонок, мистер Эндрю, — сказал он вежливым голосом. — Но я хотел принести извинения за своих сотрудников, которые два раза покушались на вас.

— А кто будет извиняться за атаку вашего F-16 на наш мирный советский самолёт? — ответил я, начиная заводиться. — Пентагон? Три раза за день ваша страна пытается на мне отыграться за неудачи с инопланетянами. Я так понимаю, что вы сейчас находитесь в своём рабочем кабинете в штаб-квартире ФБР в Вашингтоне?

— Да, это так.

— Посмотрите в окно и скажите, что вы там видите?

В трубке было слышно, как мой собеседник подошел к окну и раздвинул шторы. Я за несколько секунд отдал ментальный приказ своим трём ЛА перелететь в Вашингтон и зависнуть перед окнами кабинета директора ФБР. Через пять секунд я услышал взволнованный голос:

— Я вижу три НЛО, которые уже были здесь неделю назад.

— В наш самолёт были выпущены две ракеты класса «воздух-воздух». Вы не против, если ануннаки ответят вам тем же?

— Прошу вас, не надо обострять ситуацию.

— А что вы сейчас можете сделать в ответ? У вас не осталось ракет, половина ВВС уничтожена. И вы нагло продолжаете проводить агрессивную политику в отношении второго человека в СССР? Передайте вашему президенту, что переговоров, о которых он так просит, не будет. Когда я вернусь в Москву, мы на Политбюро рассмотрим вопрос об ответных мерах в отношении вашей страны. А свои извинения можете засунуть сами знаете куда.

После чего я положил трубку. Он ещё извиняется. Его сотрудники — убийцы и пособники наркомафии, а он извиняется тут в двенадцать часов ночи. Своим глупым звонком весь аппетит мне испортил. Надо было отдать приказ разрушить здание ФБР, но я отозвал свои ЛА ближе к нам. Мало ли ещё и наркобароны на меня взъесться решат за то, что я их канал сбыта наркотиков сдал. Его, правда, и так через четыре года накроют. Но в этом деле лучше раньше, чем позже.

Ничего, мистер ФБР. Ты утром, как миленький, прилетишь в Нью-Йорк и будешь очень хотеть встретиться со мною лично. Ведь ты перед этим доложишь о нашем разговоре президенту Картеру, который теперь не сидит в Белом Доме по причине его полного отсутствия на карте Вашингтона. И он отправит тебя самого приносить мне извинения, так как сама политическая ситуация в мире заставляет их пойти на это. Теперь они убедились воочию, что инопланетяне полностью на нашей стороне и в любой момент просто сотрут Америку с лица Земли. Особенно легко это смогут сделать те восемь монстров, которые оставляют такие огромные дыры в земной поверхности.

— Кто звонил? — спросила Солнышко, когда увидела, что я немного успокоился.

— Директор ФБР, — ответил я, заставляя себя съесть бутерброд с копченым сигом. — Ему, видите ли, захотелось ночью извиниться передо мной за своих убийц и отравителей.

— Но ты же смог их всех обезвредить, — сказала Маша и прижалась ко мне. — Ты самый лучший и всегда сможешь защитить всех нас.

— Просто складывается впечатление, что руководство страны очень хочет мира с нами, а вот некоторые чиновники из правительства рангом пониже этого категорически не хотят и делают всё, чтобы сорвать переговоры. Ладно, пора будить Ди. Кормить её не будем, в Лондоне только пять утра. Она дома доспит. О, у меня появилась идея. А что если её сонную аккуратно перенести на её домашнюю кровать? Точно, я так и сделаю.

Я пошёл в спальню и вместе с одеялом телепортировал нас в её комнату. Ди даже не проснулась. Я положил её на кровать, забрал принесенное одеяло и накрыл её уже лежащей здесь простынью. Что-то очень знакомое мне это всё напомнило. Да это же прямо как в сказке Андерсена «Огниво», когда огромная собака переносила принцессу из дворца в комнату к солдату и потом под утро возвращала её во дворец и «за утренним чаем принцесса рассказала королю с королевой, какой она видела сегодня ночью удивительный сон про собаку и солдата: будто она ехала верхом на собаке, а солдат поцеловал ее».

Вот и я тоже должен поцеловать принцессу и потом она расскажет маме, как она ночью побывала в Нью-Йорке и назад в Лондон её перенёс её любимый солдат. Вспомнит ли она про поцелуй, я не знаю, но про наш совместный секс не забудет точно. Только я в нашей сказке получаюсь и за солдата, и за собаку. Сразу после этого я вернуться в наш президентский номер, где Солнышко и Маша уже лежали на кровати и ждали меня.

Я быстро принял душ и, лёжа в обнимку с ними, рассказал, как всё прошло с Ди и напомнил им сказку Андерсена. Ох и рады были мои девчонки этому. Ведь они выросли на этой сказке. А теперь их муж превратил её в быль, которая была ничуть не хуже самой сказки. И самое главное, что и в жизни, и в сказке присутствовала настоящая принцесса. Ну, завтра Солнышко с Машей порадуют Ди своими рассказами о том, как я переносил её, словно сказочный герой Андерсена.

С этими мыслями они и заснули. А я, войдя в полусонное состояние, решил побродить по астралу и найти, в конце концов, знаменитую «Землю Богов» под названием Пунт. И я нашёл её. Как оказалось, все дороги вели в Эфиопию.

Именно туда отправляла египетская царица Хатшепсут и фараон Тутмос III экспедиции. Именно в Эфиопию был тайно вывезен сыном царицы Савской «Ковчег Завета». Ковчег — это дар богов и его вернули богам. Я даже нашёл, где располагалась столица Пунта. Это город Аксум. Туда и привезли «Ковчег завета». Именно в Аксум приходили караваны, чтобы купить золото, ладан и смирну.

Если посмотреть на этот город, то первое, что бросается в глаза, это многочисленные стелы, которые многие называют обелисками. Самая высокая их этих стел имеет высоту 21 метр, то есть размером с семиэтажный дом. Она и напоминает небоскрёб, благодаря изумительной резьбе, которая покрывает эту стелу. Недалеко от неё лежит другая упавшая стела, но высотой уже с двенадцатиэтажный дом. И весит она около пятисот тонн. А самое поразительное, что она сделана не из известняка, как египетские стелы Луксора (один такой обелиск мы видели с Солнышком в Париже) и Карнака, а из особой породы гранита — голубоватого сиенита. Но нигде рядом нет голубого гранита. Вокруг полно гор, но они состоят только из розового гранита.

А рядом лежит плита перекрытия весом 300 тонн. Вот какой современной техникой можно поднять такую плиту? А пятисот тонную стелу? И это доказывает, что ещё задолго, до фараонов, на этой земле были боги. Получается, что эфиопская земля сохранила следы этих богов за 8 тысяч лет до Яхве, то есть, это было на рубеже Х-IХ тысячелетия до нашей эры. Согласно данным древнегреческого историка Манефона, это была эпоха правления Гора, верховного божества, имя которого означает «недостижимый». А также его супруги, богини Хатхор.

Кто были эти боги, я знаю. Я сам потомок этих древних богов. Их звали атланты. Их имена мне хорошо знакомы. И мне нужно будет, обязательно, попасть туда. Потому, что именно там я смогу найти оставшиеся знания Атлантиды. Именно там было много храмов, построенных атлантами, в которых сохранились знания моих предков. В скрытых подземных хранилищах я смогу найти не только золотые таблицы и скрижали, но ещё много ценного и интересного. Надеюсь, что где-то там находится резервная база атлантов. А там, возможно, сохранилось оборудование, подобное той «летающей тарелке», что я нашёл под египетским Сфинксом. Осталось найти время и основательно обследовать храмы Аксума на предмет нужных мне приборов, материалов и сокровищ.

Глава 9

«Не стоит прогибаться под изменчивый мир,

Пусть лучше он прогнется под нас.

Однажды он прогнется под нас».

«Машина времени»

Утром я проснулся бодрым и отдохнувшим, не смотря на то, что вчерашний день был очень напряжённым. Сегодняшняя пятница обещала быть тоже не особо лёгкой. Ещё не успев открыть глаза, я понял, что у меня в голове вертится какая-то мысль, которую я никак не мог ухватить, а тем более сфокусироваться на ней. Но она касалась летательных аппаратов атлантов.

Точно, я всё никак не мог понять, зачем они здесь оставлены. Ответ, что они просто наблюдают за нами, отпал сам собой. Просто так атланты ничего не делали. Для наблюдения за Землёй можно было оставить штук двадцать-тридцать ЛА и тупо собирать информацию. Этого было бы вполне достаточно. Но на лунной базе находился целый, можно сказать, космический флот или его ударная группировка с несколькими тысячами ЛА. И это был не какой-то коммерческий или пассажирский флот, а именно военно-космический. Всё это наводило на одну мысль, что они здесь или кого-то ждут, или кого-то охраняют.

Кого они здесь могли ждать, я вряд ли когда-либо узнаю, а вот то, что охраняют, это более понятный и допустимый вариант. То, что не меня и не землян, это и так понятно. Значит, есть кого или что охранять. Золото и бриллианты им не нужны, да и природные богатства тоже, поэтому получается, что они охраняют кого-то, кто представляет для них опасность. А где мы, люди, охраняем тех, кто для нас представляет опасность? Правильно, это или тюрьма, или зона.

А что, если война между атлантами и древними жителями Индии закончилась поражением индусов и их куда-то сослали, чтобы они не мутили воду и опять не взялись за старое. Но где можно спрятать целый народ, у которого уже тогда были свои летательные аппараты и который мог летать на Луну? На поверхности земли это сделать просто негде. Получается, что только под землёй. Стоп. Ещё в XVII веке Галлей обосновал возможность существования полой Земли. То есть, атланты упрятали своих врагов, а по сути, это были тоже атланты, только противники победивших. Поэтому их и не уничтожили. Их просто заперли под землёй, охраняя два выхода-входа, которые расположены на полюсах.

Многие ссылаются на Рукопись Войнича, в которой рассказывается об устройстве и жителях внутренней части Земли. Один из историков уверен, что именно там проживают исчезнувшие девять колен Израилевых. Некоторые считают, что там даже есть своё Солнце. Рэй Палмер в 1949 году публиковал цикл историй под названием «Тайна Шэйвера» на эту тему. Шэйвер утверждал, что ещё в доисторические времена сверхраса людей построила внутри земли целую систему подземных сооружений, похожую на гигантский улей. Вот это уже ближе к истине.

А самая близкая информация появилась в 1947 года, когда «летающие тарелки» разгромили, с помощью неизвестных лучей, эскадру американского адмирала Ричарда Бёрда. И при этом многие их моряков видели свастику на корпусе летательных аппаратов. Как мне всё это знакомо. Вот значит где заперта вторая часть атлантов, проигравших в той Великой войне двадцать тысяч лет назад. А ведь многие решили, что это нацисты в своей «Новой Швабии» построили какие-то непонятные летательные аппараты.

Только немного подумать этим умникам было трудно. Раз эти ЛА нацистов так легко расправились с эскадрой, то почему они не уничтожили их всех? А потом не захватили ту же Латинскую Америку? Да потому, что это были не нацисты, а побеждённые атланты, которых загнали снова внутрь земли теперь уже мои ЛА. И у тех была не нацистская свастика, а знаменитый древнеиндийский символ. Всё просто, если самому быть атлантом и думать, как атлант. У меня есть подозрение, что и сам символ свастики они разделили на два типа: на свастику и саувастику. После чего «светлые» взяли себе стандартный вариант этого символа, а «тёмные» получили его зеркальное отображение.

Чтобы не запутаться, я буду звать их «светлыми» и «тёмными». Надеюсь, что мои ЛА — за светлых. А то как-то не хочется выступать за тёмных. Так, что-то я отвлёкся. То на секс меня заносит, то теперь на атлантов. Но вот интересно, если «светлые» покинули Землю, то может «темные» атланты ещё остались в живых.

И, скорее всего, да. Светлые вынули из «летающих тарелок» тёмных их искины и оставили им только возможность управлять ими на ментальном уровне. А могли и на ручное управление им переделать, чтобы больше не бунтовали.

Всё, бегу на зарядку. Тренажёрный зал я знаю где находится, бассейн тоже. Так что быстро позанимаюсь, а потом поплаваю. Девчонок удасться загнать только в море. Можно, конечно, и в Ниццу смотаться. Правда там сейчас уже обеденное время, жарко.

Вернувшись в наш номер, я разбудил Солнышко и Машу. Я им предложил быстренько поплавать в Средиземном море, но они не захотели и ограничились душем. Готовый завтрак нас уже ждал, так как я ещё вчера дал указание повару его приготовить к 8:30, что и было сделано с пунктуальной точностью.

Когда я пил кофе, подтянулись две мои подруги и Серега с Женкой. Оба были довольные. Значит, моё лечение полностью подействовало. Мы пожелали друг другу доброго утра.

— Жень, — спросил я нашего, в данный момент, администратора, — что с Вилли Токаревым?

— Мне его нашли, — ответила она, намазывая джем на тост, — так что у меня есть его координаты с телефоном. Живёт он в какой-то многоквартирной лачуге, где ему и передали от тебя приглашение на сегодняшний концерт. Говорят, он очень удивился, но контрамарку взял.

— Это хорошо. Тогда сейчас мы едем в «Метрополитен-опера», чтобы посмотреть зал и послушать акустику. Хотя мы уже выступали в одном оперном театре в Париже, но это было без Маши. А там совсем другой звук. Можно и пешком пройтись, тут минут двадцать идти. Но придётся лимузин брать. Мы же звезды. Имидж — наше всё.

— Я позвоню им и сообщу о нашем визите.

— А я тут сегодняшние газеты, которые взял внизу на ресепшн, успел мельком пролистать. На всех первых полосах большие статьи во всю страницу о нас. Даже удивительно, никогда такого не видел.

— Ничего удивительного, — выступила Маша. — Ты вчера такое им выдал, что для них всё остальное кажется мелким и неинтересным.

— Судя по всему, директора ФБР снимут. Очень на него пресса ополчилась.

— И правильно сделают, — добавила Солнышко. — Его люди облажались, вот пусть и отвечает за них.

Карту Нью-Йорка я хорошо запомнил и не ошибся. Здание «Метрополитен-Опера» находится тоже рядом с Центральным парком. Оно входит в состав «Линкольн-центра» и является его составной частью. В него ещё включены, стоящие рядом, Театр Дэвида Коха, Театр Вивианы Бомон и Театр Дэвид-Геффен-Холл. Женька позвонила туда и договорилась, что нас встретят у центрального входа.

Наш концерт там был организован по времени очень удачно. Труппа театра с начала мая по конец июня выезжает на гастроли, следовательно сейчас там никого нет. Поэтому наше выступление было выгодно с коммерческой точки зрения для театра.

Встречала нас радушно целая делегация во главе с директором, женщиной лет сорока пяти, которая сразу начала рассказывать, кто выступал на их сцене.

— Теперь вы и про нас тоже будете всем рассказывать после нашего сегодняшнего выступления, — сказал я, улыбаясь этой приятной женщине.

Я обратил внимание на огромную афишу нашего концерта. Вот интересно, сколько стоит билет. Судя по статусности и пафосности здания, очень дорого. Ну да, сегодня сюда придут люди небедные. А вот и цена, которая указана на кассе. Сколько? Триста долларов. С ума можно сойти. В Париже, в «Олимпии» было дороже, но там присутствовал президент Франции с женой и дочкой. Да, я совсем забыл о Жасинте. Хорошо мы с ней проводили время, есть что вспомнить.

Солнышку и Маше очень понравилось само здание, а когда мы вошли в фойе, то они ахнули. Я им перед посещением рассказывал про русского художника Марка Шагала, монументальными фресками которого были украшены стены театра.

— Это наш художник, из России, — казал я Кэтрин, директору театра. — Мне всегда нравился Марк Шагал.

— Приятно, когда встречаешь настоящего и разностороннего ценителя прекрасного, — ответила мне она в качестве комплимента. — У вас, мистер Эндрю, прекрасные песни и великолепный голос. Вы будете исполнять свою знаменитую «Belle»?

— Конечно, мы же в опере выступаем. Сейчас посмотрим сцену и решим, когда её лучше исполнить: в первом отделении или во втором.

Женька и Серёга шли рядом и тоже вслушивались в наш разговор. Женька была слегка удивлена тем, что мне нравится Шагал. Ведь он был не только русским, но и французским художником. И я так понял, что она также увлечена его творчеством.

— Про Шагала один малоизвестный поэт сочинил стихи, — сказал я и все стали меня внимательно слушать. — Стихи посредственные, но первые две строчки очень выразительные, необычные и, явно, не его. Последнее слово в этом предложении может писаться как с маленькой, так и с большой буквы. Это каждый решает для себя сам.

— Как это? — спросила удивленная Маша.

— Стихи на русском, их на английский дословно невозможно перевести, така как вся суть заключается в игре слов.

И я прочитал начало:

«Шагал по городу шагал,

А рядом с ним жена шагала…»

— Здорово, — воскликнула Солнышко. — Очень необычно и даже на секунду теряешься, не понимая, жена шла рядом или это жена Шагала.

— Я об этом и говорил, — перешёл я на английский.

Кэтрин, услышав тройное повторение имени Шагала в одной строчке, попросила перевести и я с трудом объяснил ей смыл этой фразы. Но она поняла и была восхищена богатством русского языка. Я видел, что она хотела меня ещё о многом спросить, видимо видела мои интервью по телевизору, но врожденное воспитание и чувство такта не позволили ей задать свои вопросы.

Да, сцена впечатляла. Ярусы лож и балконов доходили до самого потолка. И цвет обивки стен и кресел был красный с золотом, как в «Олимпии». Я сразу понял, что наши «The Final Countdown» и «Not gonna get us» здесь не подойдут. Придётся «Belle» исполнять, но в облегчённом варианте. Ладно, отберём то, что подойдёт. Репертуар у нас большой, есть из чего выбрать. Но даже «Cotton Joe» на этой сцене не так будет звучать. Жалко, что Мосеррат Кабалье сейчас нет в Нью-Йорке.

Здесь всё вокруг камерное и требует от музыки такого же. Пойдут рок-баллады, «I Do It for You» тоже. Наша вчерашняя песня очень хорошо тут должна подойти. Да и Ламбада, к сожалению, не прокатит. Выручат французские песни. И никакой цветомузыки и спецэффектов. Я их из Москвы, со склада нашего Центра, даже брать сегодня не буду.

А вот завтра всё это на дискотеке пригодится обязательно. После театра надо будет заехать в музыкальный магазин, где продают пластинки. Необходимо посмотреть, как продаётся наш третий диск. И я ещё подумал, что надо бы девчонкам что-то срочно написать новое из песен, так как особо молодежные и танцевальные композиции на этой знаменитой оперной сцене мы исполнять не будем.

Чтобы проверить звучание голоса на сцене, я решил исполнить a capella нашу

вчерашнюю песню «More Than Words».

— Ну что, Солнышко, — обратился я к своей главной подруге, — Давай с тобой вдвоём, без музыкального сопровождения, попробуем спеть.

— Давай, — ответила она и я начал петь безо всякой подготовки.

Да, акустика в зале своеобразная, театральная. А песня моя звучит здесь намного лучше, чем в вчера в гостиной нашего номера. Солнышко тоже почувствовала звук и пела замечательно. Мы даже не стали останавливаться на первом куплете и допели до конца. Чем заслужили восхищенные аплодисменты нашей троицы, Кэтрин и ещё четверых сотрудников театра, которые нас сопровождали. Как оказалось, они все смотрели нашу вчерашнюю пресс-конференцию и слышали эту песню.

— Жень, — обратился я к француженке, — по поводу инструментов ты договорилась?

— Да, — ответила она. — Наше представительство всё заранее подготовило и в четыре, как ты и говорил, оно будет стоять уже на сцене.

— Не забудьте маршаловские колонки и усилители, их здесь нет.

Поблагодарив Кэтрин за тёплую встречу, мы двинулись на выход. По пути я всем обьявил, что сейчас мы едем на Бродвей в известный магазин грампластинок, который называется «Иридиум».

— А ещё там есть небольшая сцена, на которой выступали даже Rolling Stones, — сказал я. — Так что готовьтесь, могут попросить исполнить что-нибудь ещё.

— Так вы с Солнышком очень хорошо вместе спелись, — заявила Маша. — Просто замечательно у вас получается.

— Серега, ты готов нашу новую инструментальную композицию исполнить?

— Дадут нам два синтезатора — сделаем, — коротко ответил наш молчаливый клавишник, хотя когда с ним была Жанна, он порой был намного более многословным.

Вход в магазин был небольшим и вывеска терялась на фоне расположенного козырька театра «Winter Garden», но внутри помещение впечатляло. И открытых стеллажей с «винилом» было много, и кое-где виднелись полки с СП-дисками, родоначальником которых в этом мире был я вместе с EMI, хотя об этом мало кто знал. Но именно здесь об этом знали и уважали меня ещё и за это.

Нас в магазине не ждали. Нет, конечно, многие мечтали нас увидеть, да и на завтрашнюю дискотеку у некоторых были куплены билеты. Но чтобы вот так, запросто, звёзды упали с неба и прямо в магазин, никто не ожидал. После вчерашних наших телевизионных шоу, нас в Америке не узнали бы только крокодилы. Что заметно повлияло на рост продаж нашей новой пластинки, да и предыдущих тоже. Очередей, как в Лондоне, не было, но ажиотаж с утра был. Да и сейчас покупали, в основном, наш «Eurodance». Это я узнал потом у хозяина заведения, корый представился Клинтом.

Пришлось нам сначала подписать всем пластинки, а потом нас вежливо попросили спеть вчерашнюю нашу песню. Значит, понравилась. Женька скоро сообразит и заставит нас её записать на их дочерней студии в Нью-Йорке. А мне это, как раз, и нужно. Я там 6 и свои новые две песни для Солнышка и Маши запишу.

Мы опять с Солнышком спели мою «More than words», только уже под гитару. Чтобы здесь не нашли гитару для меня, да не может такого быть. Тут на сцене стояли на стойках аж даже две. А посетителей-то заметно прибавилось. Это называется «сарафанное радио». Всем друзьям местные сразу сообщили, что у них собирается выступать группа «Demo», вот и слетелись все мгновенно. Человек восемьдесят уже набились, пока мы пели.

Одной песней мы не ограничились, как я и ожидал. Аплодисменты были бурными и нас не хотели никуда отпускать. Кроме того, у них были в наличии два синтезатора с ритм- боксом, поэтому мы решили исполнить то, о чём мы с Серёгой говорили двадцать минут назад.

— А сейчас мы сыграем нашу новую музыкальную композицию, которую записали только позавчера. Её сегодня должны были в Лондоне крутить. Называется она «Children».

Оказалось, что её утром многие уже слышали и они были в полном восторге от неё. Значит, будет проще. И нам, и им.

Да, я ещё раз убедился, что это, действительно, хит. Он запомнится людям надолго. Мы играли от души и на нас смотрели, как на богов. Ну как на поп-идолов, так точно. Девчонки стояли возле сцены и тоже смотрели на нас влюблёнными глазами. Женька на Серёгу, а Солнышко и Маша — на меня.

Вот так, десять минут работы и море аплодисментов. Все присутствующие купили нашу пластинку, так что мы и денег немного заработали. Теперь у нас есть в Нью-Йорке место, где нас всегда ждут с распростёртыми объятиями и где нам всегда рады.

А на выходе меня ждал сам директор ФБР с охраной. Нашёл, всё-таки. Только чего меня искать. Лимузин наш приметный, да и номера известны. Полиция его местоположение быстро вычислила и сообщила «федам».

— Здравствуйте, мистер Эндрю, — поздоровался он. — Вы вчера создали нам всем очень сильную головную боль, поэтому я лично прилетел, чтобы встретиться с вами и поговорить.

— Добрый день, мистер Уэбстер, — ответил я и дал знак своим, чтобы садились в лимузин и подождали меня внутри. — Руководство вашей страны и вы в том числе, в отличие от простых американцев, встретили меня очень агрессивно. Поэтому я вас заранее предупреждаю, что космическая армада инопланетян приведена в полную боевую готовность и в течение трёх минут, после отдачи мною соответствующей команды, будет здесь.

— Я понимаю всю сложность ситуации и поэтому приехал лично переговорить с вами. Наш президент приносит свои извинения за то, что произошло с вами по вине наших людей. Он готов встретиться с вами в любое время.

— Я хочу вас предупредить, что ещё один недружественный жест в мою сторону или в сторону моих друзей, после чего ваша страна будет полностью стёрта с лица Земли. И я ещё раз вас спрашиваю: кто будет отвечать за ракетный удар по нашему самолёту?

— Пентагон сейчас проводит тщательное расследование этого инцидента. Но от самолёта и базы «Рамштайн» ничего не осталось. Поэтому есть некоторые трудности с поиском фактов.

— Я могу попросить наших инопланетных друзей и они предоставят все необходимые материалы: записи переговоров пилота с землёй, записи атаки на наш самолёт. Только весь этот материал я сразу передам в прессу. Ведь приказ уничтожить нас исходил не от командира этого пилота, а из Вашингтона. И я найду того, кто отдал этот приказ.

— Тогда у меня есть предложение. Мы сами разберёмся с этим вопросом. Военные извинятся перед вами, а вы не будете проводить своё расследование.

— Мне ваши извинения не нужны. Я вам ещё вчера сказал, куда вы можете их засунуть. Вы упорно продолжаете скрывать правду от людей. Так не получится. Пентагон всё равно извинится, но это будет новый скандал. Надо думать головой, кому вы предлагаете замять очередной факт вашей агрессии. В свете вами сказанного, я попрошу ануннаков дополнительно предоставить мне все их записи старта ваших ядерных баллистических ракет и их уничтожения. Плюс точно такой же материал по Европе.

— Мистер Эндрю, вы же понимаете, какие будут последствия.

— Ни для меня, ни для моей страны никаких последствий не будет. То, что вас уволят, меня не интересует. Последует импичмент вашему президенту и Америка изберёт нового, более адекватного лидера, с которым мы продолжим беседу. Вы провалили переговоры со мной, так и передайте это мистеру Картеру. Ваши люди — убийцы. Ваши солдаты — убийцы. А с убийцами я переговоров не веду. Всего хорошего.

Да, ткнул я этого высокомерного хама мордой в их же говно. Американские военные попытались уничтожить советский гражданский самолёт, а этот гусь всеми силами старается замять это дело. Ничего, мне бы найти оставшуюся специальную технику и аппаратуру атлантов. Ведь должна же быть где-то их законсервированная база, на которой хранится всё нужное мне. Я догадываюсь, где она может быть. Значит, надо сегодня же её найти и перевести всю информацию о ракетном ударе по самолёту и по нашей стране в привычный для нас формат видео и аудио восприятия.

«Мистер ФБР» мне больше не нужен. Я считал всю его память за последние три месяца. Мне этого вполне достаточно. Даже голова заболела от такого количества информации. Вот и ещё одна причина найти базу атлантов, чтобы скинуть из своей головы эти сведения на какой-нибудь носитель и предоставить его журналистам.

Теперь Уэбстер передаст наш разговор Картеру и тому придётся прилететь в Нью-Йорк, чтобы разрулить ситуацию. Иначе ему грозит импичмент, а этого он допустить никак не может. А я посмотрю на него и решу, нужен ли Советскому Союзу такой американский президент или его следует заменить на нового, более вменяемого. И хочется лично услышать от мистера Президента, зачем он нажал на ядерную кнопку. Только за одно это его следует заменить, но, как говорят у нас в народе: «За одного битого двух небитых дают». Да и в его мозгах необходимо покопаться. Мне через два года предстоит руководить страной и надо знать, с кем я буду иметь дело. Теперь уже не я полечу в Вашингтон в роли приглашённого, а сам президент приедет ко мне. Так что «пусть лучше он прогнется под нас», если хочет усидеть в своём кресле.

Все наши спокойно сидели в машине и обсуждали предстоящую поездку в звукозаписывающую студию.

— Ну что, едем? — спросил я у всех. — Нам надо три песни записать и продать их EMI. Жаль, что Женьке пока не доверили право подписывать чеки от лица фирмы.

— Стив сказал, что только глава зарубежного представительства имеет такое право или несколько высших руководителей корпорации, — ответила на это Женька. — Он подойдёт к нам на месте, как мы всё запишем. Я созванивалась с ним. Песню «More than words» он, однозначно, покупает.

— Две других тоже очень хорошие. Одна для Солнышка, другая для Маши.

Ответом мне были два поцелуя с разных сторон. А я вспомнил одну сказку «Свинопас» того же Андерсена, в которой принц брал плату с принцессы поцелуями.

— А почему только два поцелуя? — спросил я у своих подруг, хитро улыбаясь.

— А сколько надо? — спросили они хором.

— Десять.

— Почему десять? — спросила уже Маша.

— Я поняла, — воскликнула Солнышко. — Андрей имеет в виду десять поцелуев принцессы из сказки «Свинопас».

При этих словах все дружно рассмеялись, так как прекрасно знали эту сказку. А я решил добавить Женьке ещё одну просьбу.

— Будешь разговаривать со Стивом, — сказал я, — то передай ему, что в моём салоне будет не три зала, а четыре. Он поймёт, о чём идёт речь.

Женька удивленно посмотрела на меня и кивнула. А я решил открыть дополнительный зал и назвать его «Золото Бактрии». Сейчас, в Северном Афганистане, в районе города Шибаргана, ведутся археологические раскопки. В ноябре этого года там, в кургане Тилле-Тепе, что значит «Золотой холм», найдут более 20.000 золотых предметов. Это Кушанские царские захоронения I века до нашей эры. После того, как их обнаружат, они будут все выставлены где угодно, но только не в Афганистане. Почему же их не выставить сразу в моём салоне в Лондоне?

В нью-йоркской студии было так же уютно, как и в Лондонской, и даже похоже на одну из наших трёх в Центре на Калужской. Инструменты нам заранее подготовили и мы приступили сразу к записи песни «More than words». Мы её сегодня два раза с Солнышком исполняли, так что звукоинженеры с первого исполнения признали её идеальной.

По дороге в студию я всё никак не мог определиться. Были две потрясающие песни для женского голоса, которые я хотел подарить своим жёнам. Одну исполнит в 1992 году Уитни Хьюстон и это будет просто шедевр под названием «I Will Always Love You». И ещё была песня Мэрайи Кэри 1994 года «Without you». Обе вещи просто потрясающие. Ладно, пусть сами выбирают.

— Девчонки, — обратился я к своим двум солисткам, — сейчас я спою две песни для вас, а вы сами выберете, какую кто исполнит.

После первой все уже были восхищены моим новым шедевром, а после второй были просто в полном восторге. Целых две минуты мои подруги совещались, но, всё-таки, выбрали. Солнышко решила исполнить «I Will Always Love You», а Маша — «Without you». После чего пошла кропотливая работа над песнями. Часа полтора мы вкалывали, но вытянули их на очень высокий уровень исполнения. Можно сказать, что один в один с оригинальным исполнением двумя прекрасными темнокожими певицами. Серёга творил чудеса, делая со звуком всё, что я требовал. И в результате получились два мега-хита, от которых нам будет сегодня вечером рукоплескать вся «Метрополитен-Опера».

Мы все сияли от удовольствия, а Солнышко и Маша особенно. Они прекрасно понимали, что эти песни будут помнить очень долго и за них они получат новые «Грэмми» и «Бритты».

Руководитель нью-йоркского отделения пришёл вовремя и услышал наши два шедевра в живом исполнении. Его звали Дик Мартин. Он с собой привёл и юриста. В результате мы стали богаче на 375.000 долларов, из которых я собирался часть обналичить и выдать Серёге в качестве аванса.

— Мистер Дик, — поинтересовался я у него, — как идут продажи нашего диска здесь и в Англии?

— Отлично, лорд Эндрю, — ответил он мне, как и положено, англичанину. — Даже есть некоторое опережение графика. Это вчерашние ваши выступления по телевизору дали дополнительный рекламный стимул для потенциальных покупателей. Вот они и пошли сегодня покупать ваш диск. После сегодняшнего вашего концерта и завтрашней дискотеки мы ожидаем новый всплеск покупок.

— Очень хорошо. Тогда мы поедем и немного отдохнём перед концертом. Спасибо за сотрудничество.

Мы с Серёгой пожали ему руки и попрощались. Серёга по дороге спросил у меня:

— Ты не мог бы мне выделить тысяч тридцать, так как я те сто дома оставил.

— Без проблем. Сейчас обналичу чек и выдам.

Я зашёл в расположенный рядом с офисом банк и обналичил чек полностью. Сначала возникли проблемы с такой большой суммой наличности. Но когда к нам подошла руководитель отделения и узнала меня, то все вопросы были мгновенно решены. Кассирша была в возрасте и музыкой не интересовалась. Да и вчерашние новости она не смотрела. И самое интересное, что она была похожа на крокодила. Вот опять я оказался прав. Нашёлся единственный «крокодил», но не Денди, который не слышал обо мне и нашей группе.

В машине я передал Серёге деньги, а потом обратился к Женьке:

— Мне нужен Стинг, который в прошлом, 1977-м году, создал музыкальную группу The Police, и Род Стюарт. Со Стюартом мы друзья, он сам хотел ещё раз поработать со мной. Ты ему просто скажи, что у меня есть новая песня. А Стингу предложи оплатить билет до Нью-Йорка и обратно. И скажи, что он получит денег за своё участие в моём проекте. Они оба мне нужны для записи моей новой песни. Сможешь сделать?

— Конечно, — ответила Женька. — По-моему, Род сейчас тоже в Штатах гастролирует, а со Стингом я попрошу связаться Стива. Раз ты его выделил, как перспективного, то мы предложим его группе записываться у нас.

Я решил записать втроём песню, которую в 2006 запишут Брайан Адамс, Род Стюарт и Стинг и называться она будет «All for love». Зачем откладывать на двадцать восемь лет то, что можно сделать сейчас?

— Тогда поехали в отель, — продолжил я наш разговор. — Там пообедаем, а потом ты решишь вопрос с Родом Стюартом и Стингом, а мы отлучимся на пару часов. И ещё нам нужен магазин военной одежды. Найди мне его в телефонном справочнике Нью-Йорка, а я сделаю заказ, если они смогут всё привезти в течение получаса.

Мои подруги загорелись, услышав мои слова. Они сразу поняли, что нам предстоит новое и таинственное путешествие. А это они очень любили, даже больше, чем ходить по магазинам. У них в памяти были ещё свежи события нашего путешествия в Египет, когда я нашёл «летающую тарелку» и золотые пластины.

Я, всё-таки, решил посетить «землю богов», то есть загадочный Пунт и его столицу Аксум. Я хорошо помнил, что там есть храм, построенный из огромных гранитных плит, что говорило о том, что он был возведён в эпоху, предшествующую появлению фараонов.

Перед обедом я телепортировался сначала в Лондон за Ди, а потом в Москву за Наташей. Сегодня была пятница и это значило, что они могут остаться с нами до вечера воскресенья. Но не до позднего, а максимум часов до четырёх дня. И всё из-за этой долбаной разницы во времени.

Никто уже не удивился неожиданному появлению ещё двух моих подруг за обедом. Женька и Серега к этому уже привыкли. У меня появилась одна мысль. У Женьки ведь тоже мама чем-то больна и я могу ей помочь. Но тогда она будет знать, что я владею способностью телепортации. Ладно, надо помочь человеку. А информацию о нашем перемещении я просто сотру из памяти Женьки и её мамы.

За столом Маша рассказала отрывок из сказки Андерсена «Огниво», где собака таскала принцессу из дворца к солдату и обратно. Ди сразу поняла «тонкий намёк на толстые обстоятельства» и засмеялась.

— Почти всё совпадает, — сказала она и выразительно посмотрела на меня.

А я что? Я ничего. Всё было мною сделано согласно политике нашей партии и правительства, которые через песню учили нас, что «Мы рождены, чтоб сказку сделать былью». Это строчка из «Авиамарша» 1923 года. Вот её то я и пропел в ответ на комментарий Ди. После чего все мои подруги залились звонким девичьим, то есть, женским смехом. Серёга с Женькой не поняли, отчего мы смеёмся, но тоже улыбались.

После обеда нам привезли пять заказанных мною комплектов американской военной формы пустынной раскраски. В этом наборе одежды мне нравилось то, что в каждый комплект входили высокие берцы на шнуровке, а к ним прилагались толстые носки, чтобы не натереть ноги. На всякий случай привезли ещё несколько комплектов на размер больше и меньше. Но всё подошло замечательно.

Мы переоделись в спальне, чтобы никто не задавал лишних вопросов. А забавно мои девчонки выглядели в военной форме. Им самим она тоже очень понравилась. Этакий «Солдат Джейн» получился из каждой моей подруги. Они крутились перед зеркалами и подшучивали друг над дружкой. Особенно у них вызывало смех военное кепи, которое на их симпатичных головках смотрелось очень сексуально.

— А куда мы отправляемся? — спросила Солнышко

— В Эфиопию, — ответил я, — в «Землю богов».

— Ух ты, — воскликнула Маша. — А приключения там будут?

— Куда нам их столько. Ты сама, как одно большое приключение.

Эти хохотушки опять засмеялись, что говорило о том, что у них у всех хорошее настроение.

— Ну что, готовы? — сказал я, тоже переодевшись и взяв сумку с фонарями. — Тогда двигайтесь аккуратно и смотрите под ноги, там темно и ступеньки. Вот возьмите фонари и сразу их включите, как телепортируемся.

Сказано — сделано. Девчонки включили фонари, как только мы оказались на новом месте. Мне и без фонаря хорошо, а им было немного страшно. Ну вот, теперь светло и они приободрились. Да, этот древний храм я давно нашел через «ноосферу». Он был полностью засыпан песком, как раньше Сфинкс, и находился погребённым под ним. Сверху старого стоял относительно новый. Поэтому о старом все давно забыли, а он-то мне и был нужен.

Хорошо, что мы не на ступеньки телепортировались, а то могли бы с них свалиться. Я сразу двинулся вперёд, даже не имея никакой карты этого подземелья. Меня вело к намеченной цели какое-то внутреннее чутьё. Девчонки шли за мной парами и освещали себе дорогу. Стены переходов были голые, без рисунков и каких-либо надписей, и состояли из больших гранитных блоков, очень похожими на трехсоттонную плиту, которая должна лежать на поверхности недалеко отсюда. Отсутсвие надписей радовало, так как это было больше похоже на убежище, чем на храм. Мы сюда в этот раз пришли не за сокровищами, а за приборами и оргтехникой атлантов.

Получалось, что, как я и предполагал, атланты воевали с другими атлантами и только такие плиты выдерживали мощь их оружия. Тишина в коридорах была абсолютной и даже давящей. Только наши шаги отдавались небольшим гулким эхом и песок скрипел под подошвами. После очередного поворота коридора, мы уперлись в глухую стену.

— Тупик? — спросила разочарованно Наташа.

— Это для обычных людей тупик, а для меня — это вход, — ответил я, переходя в режим «видения».

Ага, вот знакомый зелёный отблеск снизу. Я думал, что сразу ладонь на двери появится, а это пока только какая-то сенсорная панель. И что на ней вводить? Понятно, что код. И я даже догадываюсь, что не русскими буквами или арабскими цифрами Значит, надо набирать на атлантском. Только что?

Девчонки притихли, понимая, что «Чапай думать будет». Ну да, думаю. Как говорится: «Птица «Говорун» отличается умом и сообразительностью». Сообразить могу только имя их верховного Бога. Ну что ж, вводим Посейдона и надеемся, что нам на голову ничего не упадёт, если я ошибся. О, ничего не упало и на двери появилась знакомая ладонь.

А с Посейдоном я очень даже правильно догадался. Любой атлант чтил его, да и в пустыне его никто никогда бы не вспомнил. Тест на ладонь я прошёл без проблем и многотонная плита отъехала в сторону, даже не скрипнув и не зашуршав. Вот умели же делать мои предки, мне бы так научиться. Но я рано радовался, так как потом ещё пришлось пройти через какое-то светящееся поле. Только вот девчонки смогут ли его преодолеть без проблем, они же не атлантки?

Я обернулся и крикнул Солнышку, чтобы шла первой и не боялась.

— А я и не боюсь, — бодро и уверенно ответила та, после чего шагнула в проём со светящимся полем.

И она его спокойно прошла. Всё правильно, она же была беременна двумя атлантами и поле считало эту информацию, после чего спокойно пропустило её. Как удачно-то с беременностью у нас получилось. Значит, и в затонувший храм Посейдона мои жёны смогут легко попасть.

Дождавшись всех четверых, я двинулся дальше и мы попали на огромный… склад. Стеллажи тянулись метров на пятьдесят и были заставлены какими-то приборами и конструкциями. И, причём, каждая была представлена в нескольких экземплярах. Ну, точно, склад.

Девчонки стояли ошарашенные и Маша спросила:

— А где мы находимся?

— Это склад оборудования, — ответил я, — гражданского назначения. То есть бытовые приборы и техника. Типа телевизоров и стиральных машин, телефонов и тостеров.

— Стиральные машины нам пригодятся, — подтвердила хозяйственная Солнышко.

— А вы заметили, что нигде нет пыли? Вот это техника. Двенадцать тысяч лет работает и ей хоть бы хны.

Осталось понять, какую функцию каждый прибор или механизм выполняет, так как никаких табличек с указателями или надписей с инструкциями здесь не было. Попробую ментально отдать команду на поиск… чего? Назову-ка я эту штуку, которая мне нужна, «мыслеуловителем». Ну должен же был быть у атлантов прибор, который записывал мысли. Раз они общались мысленно, то он должен быть где-то здесь.

Вот люди общаются с помощью речи и есть приборы, которые её могут записывать.

Точно так же и с мыслями нечто подобное обязано было быть изобретено. О, где-то замигал свет. Значит, именно там и находится то, что я мысленно заказал. Это во втором ряду стеллажей.

— Девчонки, за мной, — отдал я приказ моим красавицам, которые разбрелись по складу в поисках чего-либо понятного и пригодного для женщин, типа щипцов для завивки волос или эпилятора.

А интересно этот склад устроен. У нас в Союзе складом заведует кладовщик. Это очень жадное человеческое существо, которое без бумажки тебе ничего никогда не выдаст. И даже если у тебя есть эта заветная бумажка, то может, всё равно, не выдать. Он на складе царь и бог. Поэтому без бутылки к завскладом лучше даже не соваться.

Так, вот она секция, над которой мигает свет. Но здесь десять полок и на какой мой прибор стоит? Опа, а один прибор на пятой полке даёт зелёное свечение. Ура, нашёл. Только он какой-то совсем небольшой. Мне же его надо будет подсоединить к видеомагнитофону, только вот куда и чем. Ни проводов, ни кнопок нет. Ладно, в нашем президентском номере я потом с этим разберусь. Там, в нашей спальне, стоит видеомагнитофон и телевизор. Значит, поэкспериментирую сразу после обеда.

И вот что удивительно, мои подруги мультики в этот раз совсем не смотрят. Телевизор же есть, а они его не включают. Ну с Ди понятно, ей некогда, она к свадьбе готовится. Какие перед свадьбой могут быть мультики? Наташа уже взрослая и этим давно не интересуется. А вот мои школьницы почему это дело бросили? На старших подруг равняются? Или повзрослели? Надо будет у них потом спросить.

— Я нашёл то, что искал, — сказал я своим подругам. — Можно возвращаться.

— А мы так и не поняли, для чего все эти приборы предназначены, — сказала Наташа.

— Мне тоже пока многое непонятно, но я буду дальше со всем этим разбираться. О, а тут лежат те же маленькие диски, что я нашёл в затонувшей Атлантиде.

— Ты обещал нас туда взять, — напомнила мне Ди.

— Я помню. Вас туда могли и не пустить. Но проходя через светящееся поле на входе, вы получили допуск на все объекты атлантов.

— И почему так произошло? — спросила любопытная Маша.

— Потому, что вы беременны атлантами и поле это сразу почувствовало. Так что ваша беременность вам и помогла.

Девчонки задумались и я вместе с ними. Только думали мы о разных вещах. Они о том, что им в следующем году рожать, а я о дисках. Так, и что это за диски? Я прошлый раз так и забыл совсем об одном таком, найденным мной. Попробую ментально спросить об их техническом назначении у искана этого храма-склада. Ведь должен же здесь кто-то или что-то этим всем хозяйством управлять. Ха, а мне пришёл ответ от местного завскладом. Он сказал, что это индивидуальные телепорты, привязанные к ауре конкретного человека.

Ого, значит я могу научить всех своих подруг телепортироваться без меня. Про это я им пока рассказывать не буду. Пусть будет сюрприз для них. Были бы у них дни рождения в один день, было бы классно. Я бы эти диски сразу все им и подарил. Правда, разбираться с ними придётся, но ради моих красавиц чего только не сделаешь.

Каждый диск умещался в ладонь и его было удобно носить в дамской сумочке или в заднем кармане джинсов. Лучше, конечно, привязать его на резинке к руке, как маленьким детям привязывают варежки, чтобы не теряли. Но на такое они, вряд ли, согласятся. Ничего, что-нибудь придумаю.

— Можно нам взять каждой по золотому браслету? — спросила Маша.

— Конечно, — ответил я. — Только странно, что на техническом складе лежат золотые женские украшения. Покажите, где вы их нашли?

Они подвели меня к ящику и открыли его. Вот ведь любопытные. Я их предупреждал, чтобы ничего не трогали. Но разве их что-то остановит, если им стало интересно.

Да, это были золотые браслеты в виде змейки, довольно массивные и доходящие им почти до локтя. В крупной змеиной голове был вставлен изумруд. Очень красивая вещь. Только, скорее всего, это вещь двойного назначения. Но ничего опасного она из себя не представляет, поэтому я взял из ящика четыре браслета и протянул подругам.

Они тут же закатали правые рукава и надели браслеты. И каждый, что удивительно, подстроился по руке каждой из моих девчонок. Он им не жал, а плотно облегал предплечье и не спадал.

— Он очень красивый, — сказала Наташа. — Мне он сразу понравился.

— В нём должно быть дополнительное устройство, — ответил я. — и служит оно для создания защитного поля. Но вот как, я позже разберусь. А теперь отправляемся в Нью- Йорк.

Как оказалось, из этого хранилища телепортироваться напрямую куда-либо было невозможно. Стояла какая-то защита. Но это и к лучшему. И эта защита была против атлантов, но других, «тёмных». Пришлось ещё раз пройти светящееся поле и приложить опять ладонь к двери, только с внутренней стороны. Да, серьёзная война у них между собой была, раз такие меры предосторожности здесь понаставили. И правильно, такой склад — это клад.

Хорошо, что вспомнил о кладах. Нам испанским золотом пора заниматься, ведь 500.000.000 долларов пропадают без дела. Сокровища испанского галеона «Нуэстра Сеньора де Аточа» уже ждут нас.

Телепортироваться в отель Plaza пришлось от двери хранилища, когда мы вышли из него. Многотонная стена также беззвучно закрылась за нами.

В номере никого не было. Серёга предупреждал меня, что они с Женькой пойдут по магазинам. Ну а мы отдохнём пару часиков и будем собираться.

Правда, отдохнуть мне дали не больше двадцати минут. Этого хватило только на джакузи и пару бутербродов. Мы после посещения хранилища атлантов в Аксуме здорово проголодались, поэтому сами залезли в холодильник после душа и там немного похозяйничали. Повар нам приготовил множество всяких вкусностей, зная, что у нас у всех растущие организмы и мы ходим постоянно голодными.

Меня от поглощения пищи отвлек телефонный звонок. Оказалось, что звонили из службы безопасности Президента США и вежливо предупредили, что на нашем выступлении будет сам Джимми Картер и он хочет после концерта со мной переговорить, а также попросили не использовать спецэффекты. Во как! Я же знал, что ему деваться некуда и он обязательно будет искать со мною встречи. Надеюсь, что свою жену и дочь он, как это сделал в Париже Президент Франции, с собой не возьмёт, да и его Эми на сегодняшний день исполнилось только одинадцать лет.

Я сейчас нахожусь в Штатах не как официальное лицо, но неофициальный статус у меня очень высокий. Он похож на то, что в Америке происходит после избрания нового президента. Старый ещё руководит страной, но новый уже вышел на первый план и все ждут принятия им присяги.

Так же и со мной, только присягу я приму через два года. Теперь уже я выхожу на первый план в моей стране. И, в отличие от Штатов, предыдущий руководитель мне помогает и продвигает, а не ставит палки в колёса. Значит, надо торопиться с подготовкой видеокассеты. Это будет веский аргумент в торге с президентом. Только что у него требовать взамен? Ага, я теперь знаю, что. И пусть только попробует отказаться. Разговаривать я с ним тогда буду совсем по-другому.

Но доесть обед, всё-таки, надо. Девчонки спокойно ели на кухне суп. Оказалось, что в моё отсутсвие пришёл повар и разогрел им уже приготовленное заранее первое блюдо. Моим подругам просто не хотелось с ним возиться, а тут тебе всё сделали, да ещё и подали на стол с кусочками хлеба и чесночного масла. Вкуснотища, однако. Так избалуются мои жёны и дома ничего готовить не будут.

Я с ними тоже умял тарелку мясного супа и пошёл заниматься с видеомагнитофоном. А браслеты, я заметил, они даже во время обеда не сняли. Так они им понравились.

Вот он телевизор с магнитофоном. Пришлось позвонить на ресепшн и попросить принести чистую кассету. Когда её принесли, я занялся настройкой «мыслеуловителя» и дал команду ЛА скинуть мне на него кадры атаки на наш самолёт, уничтожение F-16 и разрушения авиабазы «Рамштайн». Помимо этого мне нужны были записи уничтожения американских ядерных ракет.

Оказалось всё очень просто. Я включил телевизор с видеомагнитофоном, положил «мыслеуловитель» сверху, после того, как на него переслали всю информацию, и вставил кассету. И пошло кино.

— Девчонки, — крикнул я подругам, — идите смотреть видеозапись, как нас хотели сбить, когда мы летели в самолёте.

Топот ног и мы все впятером наблюдаем по телевизору воздушный бой, а потом смотрим уничтожение авиабазы и «лунный» пейзаж. Всё это по времени заняло минут семь, так как второй ЛА тоже принимал участие в третей части операции и запечатлел всё это с другого ракурса. Старты американских баллистических ракет я им показывать не стал, их это не касается.

Да, впечатление просмотр вызвал неоднозначное. Было интересно и, в то же время, жутко. Жутко было смотреть на две ракеты, летящие в наш самолёт, а потом мы даже злорадно радовались, что наглый агрессор наказан. Вот так, «Кто на нас с мечом придёт, тот от меча и погибнет».

— Вот это круто, — сказала Солнышко.

— Так им и надо, — добавила Маша.

— Следующий раз подумают, как гражданские самолёты атаковать, — высказала своё мнение Наташа.

— Согласна, — резюмировала Ди. — Хоть это и наши партнёры по НАТО, но такое безобразие категорически недопустимо.

Ну вот, мой женсовет одобрил мои действия, теперь можно и отдохнуть.

Вашу мать, когда же дадут расслабиться перед концертом. Пришли Серега с Женкой и эта неугомонная француженка стала беспокоить уже меня на предмет Рода Стюарта.

— Я его нашла, — заявила она с порога нашей спальни, где мы валялись в халатах на огромной кровати. — Он сейчас в Вашингтоне, но сказал, что завтра утром прилетит сюда.

— А Стинг? — спросил я её, запахивая халат, так как под ним ничего не было.

— Его разыскал Стив и сегодня отправит в Нью-Йорк. Стинг очень обрадовался твоему приглашению и предложению Стива записываться на EMI. По деньгам он сообщил, что обсудит это с тобой завтра.

— Молодец. Возьми с полки пирожок.

Но Женьку заинтересовал другой «пирожок». Тот, который она увидела под моим халатом. И блеск в её глазах мне не понравился. Я ведь своего «друга» немного увеличил в размерах и это произвело на Женьку впечатление. Хорошо, что не облизнулась на виду у девчонок.

— Андрей, — обратилась она ко мне. — Можно с тобой отдельно поговорить?

— Говори здесь, — ответил я, — у меня от моих подруг секретов нет.

— Ты смог воскресить двоих человек, значит ты можешь и лечить?

— Допустим.

— Не мог бы ты обследовать мою маму? У неё последнее время что-то с ногами происходит. Я буду очень тебе благодарна.

— Мне ничего от тебя не нужно. А с лечением я помогу. Ты нас, всё равно, разбудила. У меня есть свободных сорок пять минут. Думаю, что успею всё заделать за это время.

Только о том, что ты сейчас увидишь и узнаешь, никому не говорить. Даже Серёге, он пока не в курсе. Иначе, сама понимаешь.

— Я могу поклясться, если хочешь.

— Не надо. Пять минут тебе на сборы. Время пошло.

Женька, счастливая, выбежала из спальни, а Ди спросила:

— А вдруг она проболтается?

— Не проболтается, — ответил я. — Я ей блок в подсознание поставлю или сотру из памяти события последнего часа.

— Круто ты с ней, — заявила восхищенно Маша.

— Она чужой нам человек, а телепортация — это очень важный секрет. Кстати, я вас этому делу скоро научу. Будете сами перемещаться, но под моим контролем.

В ответ меня зацеловали и затискали четыре моих любящих жены.

— Всё, хватит, — крикнул я, смеясь. — Мне собираться пора.

Я быстро оделся в свой армейский комплект песочного цвета и когда вошла Женька, был полностью готов. Я же не собирался гулять в таком виде по Парижу или представляться маме Женьки по случаю сватовства к её дочери. Да и удобный он был. Помимо всего прочего, козырёк кепи скрывал пол-лица.

Сначала мы прошли в первую гостиную и я попросил Женьку создать яркий образ её квартиры у себя в голове. Но ещё я дополнительно вошёл в информационное поле Земли и посмотрел расположение самого дома, где жила мама. В результате я решил телепортироваться не в квартиру, а рядом с домом.

— Так, обнимай меня и поехали, — сказал я Женьке, которая обхватила меня руками и тесно прижалась ко мне, что говорило о том, что «старая любовь не ржавеет».

Глава 10

«Я был недавно в опере,

Друзья достали мне билет.

Забыть нельзя об опере, Меня потряс её буфет».

«Мы очень любим оперу» ВИА «Апельсин»

Вот и снова я в Париже. Женька стоит сама не своя, удивлённо крутя головой и не веря своим глазам. Пред нами возвышается её восьмиэтажный многоквартирный дом в двадцатом, не самом респектабельном, округе Парижа. Женька, подойдя к подъезду, аж потрогала входную дверь рукой.

— Просто обалдеть, — наконец произнесла она. — Я догадывалась, что ты очень непростой парень, но чтобы такое. Я в полном восхищении. Кстати, Жанна тоже в полном восхищении от тебя. Только в другом плане.

— И эта проболталась, — в сердцах сказал я. — Вам что, всем память подчистить или немыми вас сделать?

— Ой, не делай ничего такого. Ну, пожалуйста. Я буду молчать, честное слово.

— Жанна тоже обещала молчать, а всё разболтала.

— Это я её разговорила, когда она была злая на Сержа. Вот и рассказала про ваш секс вчетвером. Она была в безумном восторге от тебя.

— И тебе сразу меня захотелось?

— Я тебе ещё прошлый раз, когда вы в Париже были на гастролях, предлагала переспать со мной. А ты отказался, что меня ещё больше завело.

— Понятно. Пошли маму лечить.

Мы поднялись на третий этаж и Женька своими ключами открыла дверь.

— Это ты, сынок? — спросил женский голос из комнаты.

— Это я, мам, привет, — ответила Женька и сразу прошла в комнату, откуда раздался голос её матери. — Мы ненадолго прилетели в Париж и скоро улетим обратно.

— Ой, доченька, как я рада тебя видеть, — ответила женщина из комнаты, видимо, увидев дочь.

— Я не одна, мам. Андрэ, проходи. Мам, познакомься, это мой хороший знакомый. А это моя мама. Она всех просит называть себя Вивиан.

Я зашёл в гостиную, где на диване лежала женщина лет сорока двух. Мы поздоровались друг с другом. Женькина мама внимательно посмотрела на мою военную форму и спросила меня по-французски:

— Вы служите в армии?

— Я военный медик, — ответил я тоже на французском, хотя это была неправда, но в данной ситуации я ощущал себя таковым. — Глядя на вас, я сразу могу сказать, что у вас сахарный диабет.

— Да, это у меня уже давно. А последнее время мне стало трудно ходить и появились боли в ногах.

— Тогда я пойду пока помою руки, а вы, Вивиан, примите сидячее положение. И если вы не против, я кепи снимать не буду. Мне просто так привычнее.

Когда я вернулся в гостиную, то мама Женьки уже сидела на диване, а дочь расположилась рядом с ней.

— Покажите мне свои ноги, — попросил я хозяйку.

Она сняла плед, в который куталась и осталась в домашнем халате. Я присел на корточки, провёл руками вдоль голеней и сказал:

— У вас диабетическая полинейропатия. Это осложнение, которое бывает на фоне диабета. Также у вас нарушена работа нервных клеток из-за большого уровня сахара в крови.

— И что теперь делать?

— Я сюда для этого и пришёл, чтобы делать. И не просто делать, а лечить.

— Врачи, которых я вызывала, тоже поставили мне такой диагноз. Но они сказали, что мне необходимо лечь в больницу.

— Ничего этого не надо. Главное, что ваша дочь вовремя сообщили мне об этом. А сейчас расслабьтесь. Сначала мы устраним главную болезнь, а потом займёмся лечением её последствий.

Сахарный диабет — болезнь не очень приятная. Гипергликемию в начальной стадии лечить несложно. Но когда нарушаеюся все виды обмена веществ и болезнь запущена, то приходится постараться. Хотя для меня теперь это была не проблема.

Я уложился в одинадцать минут. По счастливому лицу Вивиан я понял, что боли уже исчезли и она почувствовала значительное облегчение.

— Спасибо вам, — сказала она и попыталась самостоятельно встать, что у неё получилось только с помощью Женьки. — Я уже второй день, практически, не могу ходить. Вчера позвонила дочь и я ей всё рассказала. И вот уже на следующий день она привела ко мне доктора, который меня вылечил. Я бы не поверила, если бы не видела репортаж из Нью-Йорка о вас. Там вы говорили, что вы воскресили двух людей?

— Узнали, всё-таки. Тогда я сниму кепи, а то голове немного жарковато.

— Вы правда Будда?

— Да. Скажу больше. Будда — это аватара Вишну, воплощение божества в человеческом облике.

Понять всё это Вивиан было довольно сложно. Главное для неё заключалось в том, что я смог вылечить её ноги. И она, со счастливой улыбкой на лице, прислушивалась к своим внутренним ощущениям и радовалась отсутствию боли в ногах.

— Андрэ, — обратилась ко мне восхищенная и благодарная мне Женька, — пошли, я тебя хоть чаем напою.

— Ну пошли, — согласился я. — Брат скоро придёт?

— Мама сказала, что они с приятелем за город уехали и обещали вечером вернуться. Ты проходи в мою комнату, я туда чай принесу. Не заблудишься?

Комнату Женьки отличить от комнаты её брата было легко. А вот и моя фотография на стене висит. Значит, я тоже её кумир. У всех моих подруг, кроме Солнышка, на стенах были развешаны мои фотографии. У Ди — больше всех. А здесь было всего два моих плаката и наши англоязычные пластинки.

Женька вернулась с двумя чашками чая и мы сели его пить.

— Я тоже был твоим кумиром? — спросил я её, показывая на постеры на стене.

— Почему был? — удивленно ответила она. — Ты и сейчас мой кумир. Только ты этого не хочешь замечать. Слушай, так это ты вчера Сержу помог?

— Ну я. Надо же было выручать парня. Ты же сама жаловалась, что у него проблемы.

— А я то думаю, откуда у него такой стояк в самолёте случился. Ой, извини, случайно вырвалось. А правда то, что Жанна мне рассказала?

— Если ты про секс, то правда.

— А давай я тебя за маму прямо сейчас отблагодарю. И мне тебя очень хочется.

— Ты ведь не отстанешь?

— Нет. Ну так каков твой положительный ответ? Я ведь получше многих это делать умею.

— Ладно. Только с презервативом.

— А можно без? Надоели эти резинки.

— Тогда только анально. Прерванный секс я не люблю, а детей плодить на стороне я не собираюсь.

— Ура! Я, всё-таки, добилась своего. Сейчас ты увидишь, чему я за год научилась.

Одежда слетела с неё за секунду и она встала передо мной полностью обнаженной. А фигурка-то у неё отличная.

Женька сама вскочила на меня и ввела моего «друга» в «дымоход». Неплохо она двигается, сидя на мне. Мне нравится. Я думал, что проститутки вообще не кончают. Но Женька очень быстро достигла пика и тогда я добавил энергии «ра». Мы кончили одновременно, что усилило её, и так сумасшедший, оргазм. Хорошо, что под рукой оказалась подушка, а то бы напугали маму.

Женька упала мне на грудь без сил. Когда она отдышалась, то прошептала:

— Жанна ни капельки не соврала. Это было нечто бесподобное. Она от тебя без ума и я тоже. За такой секс я готова умереть.

— Только учти, — предупредил я её. — Если проболтаешься, то сотру, к демону, все твои воспоминания обо мне.

— Ты и это можешь?

— Я многое могу.

— Я видела, что ты смог сделать в аэропорту. А я сейчас громко кричала? — И Жанна и мои четыре подруги тоже кричат, как ты. Приходится использовать подушку.

— Я просто в этот момент полностью выпала из реальности от нахлынувшего на меня удовольствия. Знаешь, я опять тебя хочу.

— Всё, время вышло. Нам ещё в душ надо.

После душа мы попрощались с Вивиан, которая сама нас проводила до двери и перекрестила на дорожку. Телепортировались мы с площадки перед лифтом и появились в гостиной, где мы с Женькой разошлись в по разным концам нашего президентского люкса.

А ничего так Женька трахается. Повезло Серёге, она его в сексе многому научить сможет. Вот за Женьку мне перед Серёгой не стыдно. Она проститутка и этим всё сказано.

Зайдя в спальню, я застал сонное царство. Это они правильно делают, им в их «интересном» положении надо больше спать. Пусть ещё поспят, у нас есть ещё минут десять. Я лёг рядом с ними и стал думать об своём «мыслеуловителе», который так и лежал на видеомагнитофоне.

А ведь этот прибор может принимать и ретранслировать мысли и фантазии любого человека прямо в телевизор в виде визуальной картинки. Его надо только настроить и, видимо, это тоже следует делать по ауре. Вот завтра и займусь этим. Я и так могу читать мысли людей, а здесь они сами увидят то, о чём они думают.

Так, уже пора. Я решил их резко не будить, а просто поцеловать каждую в нос. Они так забавно от этого морщатся.

— Эй, красавицы, просыпайтесь, — стал я их будить. — У нас ещё сегодня концерт.

— Вы уже вернулись? — спросила сонная Солнышко. — А мы задрыхли, пока вас с Женькой не было.

— Как Париж? Как женькина мама? — подала голос Маша.

— Париж стоит, а маму я вылечил, — ответил я коротко. — Молодцы, что заснули. Я бы вас сейчас на море перенёс, но пора собираться. Завтра утром, обязательно, смотаемся в Ниццу.

— Да, — ответила Наташа, поднимаясь с кровати, — я тоже по Ницце соскучилась и по Тайланду.

— Точно, — подхватила Ди. — Давайте лучше завтра на наш остров около Паттайи отправимся.

И все дружно загалдели, радуясь, что завтра на остров переместимся.

— Может Женьку с собой возьмём, раз она уже знает о телепортации? — спросила Солнышко.

— Это идея, — ответила Наташа. — Только Серёгу куда девать?

— С собой возьмём, — ответила Маша.

— Так мы же там голыми загораем, — констатировала Наташа.

— Да он уже как свой, — сказала Маша. — Он же не девственник. Вон он с двумя девчонками жил. Я его и не стесняюсь.

— Ладно, — подвёл я итог. — Вечером, после концерта, я спрошу у них. Женьке по барабану её нагота, она привыкла раздеваться перед мужиками. А вот Серега может застесняться. Хотя, спя сразу с двумя женщинами, чего после этого стесняться?

В общем, я всех разбудил и озадачил. Надо было собираться и выдвигаться. Мы решили одеться во всё строгое. Дамы в платья, а мужчины — в костюмы. Опера ведь, солидные люди придут. Поэтому ни латекса, ни бразильских юбочек мы с собой не брали. Я ещё взял один костюм, синий, и две рубашки на замену. А девчонки тоже взяли по одному дополнительному платью.

Но перед выходом, всё-таки, захватили мои рыцарские доспехи с мечом и старинное английское платье для Солнышка. Привыкли мы песню «Holding Out For A Hero» в этих сценических костюмах исполнять, да и на оперной сцене они очень даже гармонично будут смотреться. И гитару я свою испанскую взял. Alhambra мне сегодня очень пригодится. «Песню музыкантов» буду с ней в чёрном костюме исполнять. Жаль, барабанов Бонго нет. Я попросил Кэтрин их достать, но она ничего не обещала. Ну я покажу этим американцам, что такое настоящее кольцевое «расгеадо» или испанский гитарный бой.

Моя испанская гитара начнет звучать уже в самом начале. Мы нашей новой песней с Солнышком будем открывать этот концерт. Да и при исполнении песни «Nah Neh Nah» тоже без неё никуда. Я бы ещё «Хоп Хэй Лала Лэй» до кучи забацал, но она на русском. Можно, конечно, попробовать. Но опять же барабаны нужны. Ладно, на месте решим. Главное, что я не забыл взять видеокассету. Поэтому у меня будет, что американскому президенту предъявить.

Подъезжая к «Метрополитен-Опера», мы заметили некоторый ажиотаж возле касс. Молодёжных фанатов нашей группы видно не было, так как для них билеты «кусались». А вот ажиотаж создавали перекупщики билетов. Оказалось, что в свете последних событий и сумасшедшей рекламе на телевидении и в газетах, спрос на билеты на наш концерт вырос. Я потом узнал, что они продавались по 600 долларов. Да и информация, что сам президент США решил посетить наш концерт, тоже сделала нам паблисити. В общем, билеты на первые два ряда стали стоить по полторы тысячи и их брали, так как в кассе все раскупили ещё неделю назад.

И это за полтора часа до нашего концерта. Картина знакомая. Что в Москве, что в Лондоне, а теперь и в Нью-Йорке. А что будет завтра на стадионе «Ши»? Можем и побить рекорд посещаемости, установленный Битлами. Теперь настало наше время и теперь в мире ширится «Demomania».

Нам сегодня, с одной стороны, легче, потому, что не надо возиться со световым оборудованием. А с другой, американский президент неожиданно свалился на мою голову. Поэтому опять аврал. Охрана никого не пропускает. Строго по спискам и билетам. Как бы Вилли Токарева с моей контрамаркой не завернули. Надо будет Женьку послать на вход, чтобы встретила. Ей пропуск на шею выдали, как представительнице организатора нашего турне. А вот Наташе и Ди попытались отказать и не пустить. И это они сделали зря.

Им преградил дорогу какой-то идиот и я, со злости, вырубил на двадцать минут всю охрану, а их тут было человек десять, и прошёл вместе со всеми своими подругами в гримёрную. Я этому болвану на его родном английском языке пытался объяснить, что эти две девушки со мной. А он мне талдычит, что их в списке нет. Теперь их всех тоже в списках нет, правда, временно. Но если кто припрётся в к нам в гримёрку, то тогда точно из временных перейдут в постоянный список. Это тех, которых в психушку на ПМЖ отправляют.

Ну, Наташу, допустим, я бы мог внести в список заранее, хотя у неё въездной американской визы нет, как и самого загранпаспорта тоже. Она его, как положено, сдала в первый отдел нашего Центра. А вот что с леди Дианой Спенсер делать? Паспорт-то у неё есть, но отметки о пересечении границы США у неё нет. У меня они, получается, нелегально живут в гостиничном номере. Вот там никаких документов с них не спросили.

Но с Ди есть ещё большая проблема и заключается несколько в другом. Она же должна находиться сейчас в Англии и готовиться к свадьбе с принцем Чарльзом. Поэтому я ещё и из-за этого разозлился. А когда я злой, то мне лучше не перечить.

Гримерку нам выделили просто замечательную, большую, но одну. Видите ли, так служба безопасности приказала. Да и хрен с вами, переоденемся все вместе. Девчонкам есть кому помочь. Наташа, Ди и даже Женька подключились. Вот это правильно. Следующий раз моих двух подруг может и не быть с нами, а Женька, в таком случае, их подменит.

Солнышко и Маша переодевались при Серёге спокойно. Они, правда, шастали в трусиках, но без лифчиков. Серёга старался в их сторону не смотреть, но разве можно не посмотреть на третий размер женской груди. Женька над ним подсмеивалась, но училась помогать с макияжем и волосами. Здесь уж Маша всеми тремя командовала, у неё не забалуешь.

Женьке это дело нравилось. Иногда я ловил на себе её влюблённые взгляды. Но она их бросала украдкой, так что никто и не заметил. Хотя зная моих бдительных подруг, ничего исключать было нельзя. Хорошо, что мы пораньше приехали и у нас ещё оставалось много времени для репетиции.

Когда все были готовы, мы прошли на сцену. Как Женька и обещала, всё музыкальное оборудование было уже подготовлено и подключено. Здесь были свои радиомикрофоны, поэтому наши не понадобились. Серёга стал настраивать свою половину, а я занялся электрогитарой и вторым синтезатором. С синтезатором никаких проблем не было, а вот Gibson Flying V меня не устроил. Гитара фонила, когда я убирал руки со струн.

Я знал о таких проблемах с электрогитарами. Они возникали из-за того, что было ненадлежащее заземление бриджа. Где-то отходит провод заземления. И когда я клал руку на струны, то гул прекращался. В этом случае следовало снять крышку отсека электроники и найти этот провод. Но я этим заниматься не стал. Я ушёл за кулисы и телепортировался в наш президентский люкс. Там у меня была моя надёжная, безотказная и проверенная гитара. И тут же вернулся назад. И вовремя.

Пришли сотрудники службы безопасности и попытались выяснить у меня, что с ними случилось. Они что, телевизор не смотрят? В аэропорту я всем показал, что я могу поставить защитное поле от любого количества людей. Ну я и поставил. После чего они отлетели в зрительный зал и упали в центральном проходе.

Я по этому случаю вспомнил монолог Михаила Евдокимова «Из бани», где были такие замечательные слова: «И вот, в это время доставили одного задержанного, паренька такого местного, который, как выяснилось, шел из бани, никого не трогал, по берегу реки шел, отдыхал. И вдруг его неожиданно совершенно и ни за что обидели… три раза. Он тоже обиделся… один раз. И все.»

Так и я, почти. Потому, что обиделся я уже два раза.

— Не обращаем на этих идиотов внимания, — сказал я громко, замершим от неожиданного окончания нашего разговора с безопасниками, своим подругам и другу. — Отлежатся и уйдут. Если и в этот раз не поймут, тогда по-взрослому с ними разберусь. Жень, ты сейчас идёшь и встречаешь Вилли Токарева на вход. Лады?

— Хорошо, — ответила она. — А если служба безопасности будет мешать?

— Тогда скажи им, что в таком случае приду я и у президента больше не будет такой тупой службы безопасности.

Женька кивнула и пошла со сцены, а мы продолжили репетицию. Через пять минут пятеро агентов секретной службы, лежащих на полу, зашевелились. Мы доиграли первый куплет «The Rhythms of The Night» и я крикнул им:

— Эй, клоуны. Если ещё раз я вас увижу на сцене, то так легко не отделаетесь. И передайте остальным, что наша сотрудница пошла встречать на вход нужного мне человека.

Обалдевшая от такого к себе обращения, охрана ещё минуты две очухивалась, а потом, оглядываясь на меня и прихрамывая, побрела прочь. А мы спокойно закончили репетицию и отправились в гримёрку. Обе гитары я взял с собой. Мало ли кому взбредёт в голову влезть на сцену. Хоть охрана и стояла у всех входов в зрительный зал, но я ей не доверял.

До начала концерта оставалось ещё двадцать пять минут. Тут вернулась Женька и привела за собой Вилли Токарева. О, знакомые усы и улыбка. Мы поздоровались и я пригласил гостя присесть. В гримерной был маленький закуток, отгороженный картонными перегородками. Вот там мы с Вилли и устроились.

— Охрана лютует, — сказала француженка, беря с нашего столика бутылку с водой, которые все здесь я уже давно проверил. — Нам пыталась помешать пройти, но я им передала слово в слово твои слова. И знаешь, мгновенно отстали.

— Вот так, Вилли, — сказал я, обращаясь к будущей звезде русского шансона, — приходится и охране президента мозги вправлять.

— Они теперь все тебя боятся, — ответил тот, ухмыляясь в свои пышные усы. — После вчерашних твоих репортажей по телевидению, вся Америка стоит на ушах.

— Знай наших. Мы же советские люди. А теперь к делу. Позвал я тебя сюда, потому, что у меня к тебе есть несколько предложений. Первое, я готов вернуть тебе советское гражданство. Если ответ будет положительный, то получишь помощь для записи своего альбома. Я знаю, ты его готовишь к выпуску.

— Интересное предложение. Я, в принципе, не против. В Америке очень тяжело жить, если у тебя нет денег.

— С этим не проблема. Первые альбом запишешь на EMI здесь в Нью-Йорке бесплатно, а потом посмотрим. И денег выделю. Так что решай.

— Хорошо. На таких условиях я готов. Только где мне тогда жить?

— Если ты по поводу страны, то где хочешь. У тебя будет двойное гражданство. А если ты о квартире, то вот тебе сорок тысяч долларов. Съезжай завтра же из своей и сними приличные апартаменты.

— Ого, вот это размах. Я сюда со ста долларами в кармане приехал, а тут сразу такая сумма.

— Это не просто подарок. Это подъемные. Потом подпишешь со мной контракт, то есть с моим московским продюсерским центром в моём лице. Двадцать пять процентов от прибыли идёт нам, а остальные тебе и на пять лет. Идёт?

— Конечно, идёт. Американцы с новичков семьдесят берут.

— Наташа, — крикнул я начальнице международного отдела своего Центра, — в понедельник с Вольфсоном составьте контракт и передай его потом мне. А мы с Вилли вечером пересечемся и он его подпишет.

— Я могу и завтра утром составить сама, — ответила она, — тогда днём можете подписывать.

— Отлично. Значит, в пятницу утром у меня запись со Стингом и Стюартом, а днём я встречаюсь с нашим гостем.

— Как там в Союзе? — задал мне свой чисто эмигрантский вопрос Вилли, которого, как и любого бывшего Советского человека, мучила ностальгия.

— Большие изменения я там начал и Леонид Ильич меня поддерживает.

— Я читал об этом и до конца не верил. И что, в конечном счете, будет?

— Нечто похожее на НЭП, только лучше.

— Тогда я полностью согласен. Спасибо за приглашение на концерт. Не ожидал. А как мне быть с работой? Я иногда пою в ресторанах на Брайтон-Бич и живу там недалеко. Потому, что цены на жильё приемлимые.

— С жильём мы решили. Район должен быть респектабельным. Теперь твой продюсер я. Поэтому обязан соответствовать. Завтра днём ты где выступаешь?

— В ресторане «Татьяна». Там неплохо кормят, а вечером там настоящие гулянки закатывают. Меня тоже иногда приглашают, но я чаще днём выступаю, с двух.

— Тогда завтра в три я туда подъеду. Подпишем контракт и я объявлю всем, что теперь я занимаюсь твоей музыкальной карьерой. Ну а потом начну тебя дальше раскручивать, как серьёзного шансонье.

— Я очень рад знакомству и тому, что смогу бросить эту опостылевшую работу в такси и заниматься только творчеством.

— Мне тоже интересно будет поработать с автором-исполнителем русских песен в стиле шансон. Взаимно рад знакомству. До завтра.

Вилли ушёл, а я подумал, что пока я в Америке, я могу вернуть на родину молодых и талантливых эмигрантов. Сейчас в Нью-Йорке живут Михаил Шемякин, Эрнст Неизвестный, Эдуард Лимонов и другие. Вилли будет первой ласточкой. Они, всё равно, вернутся в Россию, но гораздо позже. А я это сделаю раньше.

— Одно дело сделал, — сказал я, выходя к своим. — Остался концерт. Все готовы?

— Да, — ответили мне четыре мои жены, одна любовница и друг, чью девушку я теперь называю своей любовницей.

Мы вышли из гримерной, где нас встретила Кэтрин.

— Желаю удачи, — сказала она нам. — Зал полон. Президент уже там.

— Спасибо, — ответили мы все.

— Кэтрин, — обратился я к ней, пригласив отойти в сторону, — у меня после концерта состоится встреча с вашим президентом. Подготовьте, пожалуйста, какое нибудь помещение, где есть телевизор и видеомагнитофон.

— Я могу предложить вам свой кабинет. Там удобно и всё необходимое есть.

— Благодарю.

Я ответил и подумал, что стоит перед отлётом дать здесь ещё один концерт. Когда к тебе по-доброму и с уважением относится директор такого известного театра, то хочется её отблагодарить дополнительным выступлением.

Наташа, Ди и Женька остались за кулисами, чтобы помогать переодеваться Солнышку и Маше. А наша четвёрка вышла на сцену и занавес начал разъезжаться в стороны. Я знал, что он весит несколько сотен килограммов и украшен шитьём из чистого шёлка и блёстками. Но это видели только зрители, нам же открывался вид только с изнанки.

Ну вот и аплодисменты. Значит, здесь нас ждали. Хлопает и президент, а рядом с ним его жена тоже рада нас видеть. Картер решил взять с собой супругу, чтобы его неожиданный приезд в Нью-Йорк не выглядел паническим. А так всё похоже на культурную программу. Сотрудники его службы, официально называемой Секретной службой США или USSS, особо не отсвечивали. Видимо поняли, что третий раз им не поздоровится. Помимо президента, в зале я сразу заметил ярко-оранжевое пятно из одежд. Ага, Далай-лама и его два помощника решили тоже посетить наше сегодняшнее выступление. Ну пусть ещё раз посмотрит, какой из меня получился аватара Вишну.

— Леди и джентльмены, — обратился я к залу, специально не выделяя президента из общей массы присутствующих, — я рад приветствовать всех вас в этом прекрасном зале. Специально для этого сегодня днём мною были написаны несколько песен, чтобы порадовать вас очень красивой музыкой. Откроем же мы свой концерт песней, которую я исполнял вчера в прямом телевизионном эфире. Итак, «More Than Words».

Поклон, повторные аплодисменты знакомой песне и мы с Солнышком завораживаем зал своим исполнением. Под гитару здесь петь просто потрясающе. Это тебе не на пресс-конференции её исполнять. И зрители это тоже почувствовали. Результатом чего стали бурные аплодисменты и крики «Браво!» после окончания её исполнения.

Затем я объявил леди Sweetlane с песней «I Will Always Love You». Да, такого здесь от советской певицы явно не ожидали. Да и не слышали никогда. Некоторые дамы вытирали глаза платочком. Эта песня, действительно, настоящий шедевр. И Солнышко исполнила её изумительно.

Помимо шквала аплодисментов, понесли первые цветы. Действительно, такая песня тронет душу любого человека. Ну что ж, теперь ещё один сюрприз. Я объявил леди Maria и её песню «Without You». Вы хотели ещё шедевров, «их есть у меня».

Две любовные песни подряд, да в таком прекрасном исполнении, доведут любую женщину до слез. Что и произошло сейчас в этом зале. Маша была восхитительна и сама знала это. А теперь об этом знали все. Телевидения, на этот раз, в зале не было. Это я не согласился. Мало предложили за трансляцию. Они предлагали каких то жалких триста тысяч долларов. Вот теперь пусть жалеют об этом. Наверняка в зале сейчас сидят парочка медиамагнатов и видят, на что мы способны. Завтра все газеты напишут о грандиозном успехе советской группы. Скажут, что без балалаек и медведей мы тоже кое-что можем. А вот увидеть по телевизору его не смогут из-за прижимистости некоторых отдельных личностей.

А потом мы откатали первое отделение концерта на пять с двумя плюсами. Кэтрин, всё- таки, достала барабаны Бонго и наши испанские песни разбудили американскую публику. На репетиции я с Серёгой вспомнил мою «Хоп Хей». Поэтому на испанской волне мы её и исполнили до кучи. Она тоже была принята зрителями очень хорошо, хоть и пел я её по-русски. Значит, в Лос-Анджелесе и других городах мы будем её иногда исполнять. А завершили мы первую часть концерта, уже любимой всеми американцами, «L.A. Calling». Публика была в восторге, мы тоже.

— Классно вы выступили, — сказала Наташа, встретив нас в очередной раз за кулисами. — Мы с Ди следили за зрителями. Они ловили каждое слово, каждый звук.

— Я тоже в полном восторге, — воскликнула Ди. — Здесь звук совсем другой, более тёплый и глубокий.

— Вот и я подумал о том, что мы с удовольствием здесь ещё раз выступим, — сказал я и посмотрел на Женьку. — Сможешь организовать?

— Попробую, — ответила она.

В гримёрке Серега уже не стеснялся моих двух подруг и мы все вчетвером сидели с голым торсом и отдыхали. Рубашка у меня была мокрая, да и платья у девчонок тоже. Мы направили на себя напольные вентиляторы, поэтому сидели и балдели.

Но кайф нам, как всегда, обломали. Раздался стук в дверь. Если это опять агенты USSS, я их точно урою. Нам всем четверым пришлось срочно одеться и я разрешил войти. Ого, так это же наш посол в Штатах Анатолий Фёдорович Добрынин собственной персоной. А с ним, судя по лицу, шифровальщик из посольства.

— Здравствуйте, Андрей Юрьевич, — поздоровался посол. — И всем остальным добрый вечер. Это Пал Палыч, наш сотрудник.

— И вам добрый, Анатолий Фёдорович. — ответил я, пожав руки обоим. — Наше выступление смотрели?

— Да, весьма впечатлён. Я слышал, что вы сегодня после концерта встречаетесь с Картером?

— Как вы видите, он сам ко мне прилетел на встречу. Облажались его люди по полной и ему за них придётся отвечать.

— Я в курсе, что он на прошлой неделе нажал ядерную кнопку и вы решили этот вопрос.

— Тем самым объявив войну нам. Потом ему дали еще раз по башке и он теперь очень хочет с нами дружить. Но его всё время подставляют.

— Да, мы это знаем. Вы хотите, я так понимаю, поставить вопрос ребром?

— Конечно. Ядерных ракет у него нет, с авиаций и подлодками тоже швах. Поэтому вопрос стоит конкретно: а нужен ли нам такой президент?

— И у вас есть неопровержимые доказательства?

— Ануннаки передали мне всю информацию и я её перевёл в наш видеоформат. Теперь всё записано на видеокассете.

— Теперь понятно. Есть ещё один вопрос. Сегодня мы получили шифрограмму из Москвы от товарища Брежнева. Вот она.

Наш «молчи-молчи» протянул мне запечатанный конверт, где был вложен листок с текстом: «Андрей, в районе советской антарктической станции «Мирный» наши полярники наблюдали воздушный бой между твоими «летающими тарелками» и чужими. По описанию, «чужие» выглядят крупнее и имеют другой цвет. Твои загнали «чужих» куда-то вглубь льдов ближе к полюсу, повисели и затем улетели. Брежнев».

Да, моя гипотеза полностью подтверждается. «Тёмные» атланты существуют и всё никак не успокоятся. Только вот если американцы узнают о том, что у наших ануннаков есть враги, у которых тоже есть ЛА, то они попытаются их найти первыми. Любая утечка информации об этом может поставить под удар всю мою игру. Значит, необходимо скрыть любые сведения об этом происшествии. Брежнев это тоже понимает и тех полярников в ближайшие сутки эвакуируют на Большую землю.

А что с этими двумя делать? «Молчи-молчи» — это шифровальщик из ведомства моего отца. Но я их обоих просканировал и они сами понимают, что стали секретоносителями высшей категории. Значит, надо чистить им мозги.

— К сожалению, Анатолий Фёдорович и Пал Палыч, — обратился я к ним, — у вас нет допуска к этой сверхсекретной информации. Я вынужден эти сведения удалить из вашей памяти.

— Но я же член ЦК, — ответил посол взволнованно. — Так вы и с памятью так можете?

— Это тоже сверхсекретная информация.

И я за две секунды блокировал все сведения по «летающим тарелкам» из их сознания и подсознания. Блок не сможет снять никто, кроме меня. Это им никак мешать не будет. Только при упоминании о «летающих тарелках» они будут испытывать непонятное для себя беспокойство.

— Значит, Андрей Юрьевич, вы хотите дожать Картера по ряду вопросов? — продолжил посол, совершенно забыв, что мы только что говорили о шифрограмме из Москвы, которую я, предусмотрительно, убрал в карман.

— Да, буду, — ответил я. — И я полностью уверен, что президент пойдёт на значительные уступки.

— Тогда мы пойдём. Хочется досмотреть ваше выступление.

Мы попрощались и я вышел из импровизированной переговорной, так удобно здесь устроенной.

А мои уже были готовы ко второму отделению. Я быстро переоделся в рыцарские доспехи и мы отправились на сцену. Мы с девчонками решили, после антракта, начать наше выступление с «Holdig Out For The Hero». Солнышко любила эту песню, а Маша поработает бэк-вокалисткой.

Американцам нравятся театрализованные представления, особенно на тему средневековья. Вот мы и решили им потрафить. Публика в зале была довольна. Жалко, что видеопроектора нет, но и так хорошо получилось. Пока мы переодевались с помощью Наташи, Ди и Женьки, Серега играл на синтезаторе проигрыш этой песни, а Маша подпевала. Мы это ещё в Москве попробовали сделать и у них неплохо получилось.

И это их с Серёгой совместное выступление натолкнуло меня на мысль записать песню шведской группы Army of lovers под названием «Crusified». В ней припев был очень эффектным, который исполняла солистка Ла Камилла. А вот мужская партия была проста до примитива. Там солист просто произносит слова речитативом. Серёга это сможет сделать без проблем. А потом, когда мы с Солнышком переоденемся, то подключимся к исполнению и будет всё просто супер.

Так, я отвлёкся. Мне на сцену пора. Мой выход. Я пою рок-балладу «One Life One Soul», а потом «Barcelona», только без Монсеррат Кабалье. Затем девчонки исполнили «Beatiful Life» и после них я спел другие рок-баллады. Даже «Only You» и «Don't Cry» пошли на ура.

А под конец мы решили оставить французские песни. И как вишенка на торте — моя «Belle», но без фанатизма. Так, средненько, чтобы жену президента потом от меня не отрывали. Этого оказалось достаточно, чтобы на пять минут влюбить в меня всю женскую половину зала, а потом отпустить в приятной истоме. Зал аплодировал стоя. Это означало, что мы произвели не только хорошее впечатление, но и покорили публику. Значит, моя тактика с заменой песен полностью оправдала себя. А вот завтра мы поменяем сегодняшние на те, которые не исполняли.

Цветов было не море, но достаточно, чтобы прибегнуть к помощи технических работников театра. Ну не оставлять же цветы на сцене. Так что мы все были с охапками, а также семеро наших добровольных помощников. Хорошо, что гримерка была большая, так что цветы все удалось разместить и они никому не мешали. Часть мы раздали помощникам, ну а остальное надо будет забрать с собой.

Я быстро переоделся, привёл себя в порядок и отправился на встречу с президентом. Такие встречи готовятся по полгода, а у нас всё спонтанно, чистый экспромт. Глава американского государства просто отменил все свои сегодняшние встречи и примчался сюда. В левой руке я держал видеокассету, которая очень дорого могла обойтись Америке.

Возле кабинета Кэтрин стояли четыре охранника, остальные контролировали внутренние коридоры здания. По инструкции они меня должны были обыскать. Но опять оказаться валяющимися на полу они не хотели, поэтому молча пропустили внутрь. Получается, я заставил ждать меня самого президента США.

Когда я вошёл, Картер нервно вышагивал по довольно большому кабинету.

— Добрый вечер, лорд Эндрю, — поздоровался он первым, да и титул мой не забыл упомянуть. — Концерт просто великолепный. Моя жена в полном восторге.

— И вам добрый вечер, мистер президент, — сказал я, пожимая руку. — Благодарю за комплимент.

— Я вижу у вас в руках кассету. Это то, о чём мне вчера сообщил уже бывший директор ЦРУ?

— Да, это она. Хотите посмотреть?

— Любопытно было бы взглянуть.

Десять минут мы молча смотрели очень занимательное кино. Особенно вторую его часть, где взлетают межконтинентальные ядерные ракеты и тут же исчезают в пламени взрывов. И самое главное, никакой радиации. Заряды с антивеществом — сильная штука. Показательная аннигиляция в действии. Теперь президент знал, чем были уничтожены его авиация и подводный флот.

Картер был впечатлён. Он несколько секунд молчал и я ему не мешал. Пусть прочувствует, чем для него могло всё закончится, если бы я отдал команду уничтожить Америку. Сейчас на месте США был бы лунный пейзаж, как и на бывшей авиабазе «Рамштайн».

— Да, — прервал молчание президент, — если вы это отдадите журналистам, то мне будет, точно, грозить импичмент. Что вы хотите за то, чтобы не опубликовывать этот материал?

— Хочу, прежде всего, знать, зачем вы нажали ядерную кнопку, тем самым объявив нам войну? — спросил я у него. — Ведь де-факто мы с вами находимся в состоянии войны, только это многие просто не понимают.

— На меня давили наши генералы. Я поддался их уговорам и совершил ошибку. Теперь эти генералы отправлены в отставку. И за их, а по сути, за свои действия я приношу извинения.

— Это за первый раз. А второй, в Европе?

— Мы недооценили угрозу и не поняли, что инопланетяне на вашей стороне.

— Вы же понимаете, что ваши извинения — это пустой звук. Могли погибнуть миллионы людей. Вы пытались развязать третью мировую войну. Во время Карибского кризиса вы хотя бы думали, прежде чем делали. А сейчас, посчитав ракеты и увидев, что у вас их больше, вы решили угробить планету. И опять вы пытаетесь отделаться пустыми словами. Так не пойдёт. Нам с таким президентом не о чем разговаривать.

— Что вы хотите?

— Компенсации для моей страны. Но не финансовой, а территориальной.

— Что вы имеете в виду?

— Аляска.

— Это не смешно.

— А я и не смеюсь. Ваша страна сейчас слабее Мексики. И они только и ждут, когда мы нанесём по вам удар, чтобы забрать у вас Техас и другие три штата, с которыми они граничат. И мы их в этом поддержим.

— Но это же недопустимо между цивилизованными государствами.

— А атаковать ядерными ракетами — это цивилизованно? Аляску мы можем забрать хоть сейчас. Мы также поможем Канаде восстановить территориальную справедливость над морем Бофорта, Северо-Западным проходом и над многочисленными островами. Дальше продолжать?

— Не надо. Лучше отдать вам Аляску, чем превратиться в некое подобие третьестепенного анклава. Мне нужно переговорить с лидерами в Конгрессе и Сенате.

— Надеюсь, что мы договорились. Я жду ответа до вечера завтра.

— Но я не успею.

— Это ваши проблемы. Мы договоримся с другим президентом, но чуть позже. Только не делайте глупостей. Вы всё видели на экране, да и две огромные ямы в Вашингтоне вам напомнят о благоразумии.

На этом мы расстались. Судя по тому, что я узнал из информации, просмотренной в голове президента, он ничего делать не будет. Аляску американцы ему не простят, поэтому он будет тянуть время. Ну что ж, я попытался по-хорошему. Значит, будем по- плохому. Картер решил отделаться всего лишь извинениями и увольнением своих генералов вместе с мистером ФБР. Значит, у меня полностью развязаны руки.

По дороге к гримёрке меня перехватил один из топ-менеджеров телевизионной компании NBC, представившийся Энтони Прайсом.

— Мистер Эндрю, — начал он свою речь, — концерт просто восхитительный. Мы сожалеем, что не смогли придти к согласию с вами о его трансляции на нашем канале. Предлагаю сейчас договориться по поводу завтрашней дискотеки. За эксклюзивный показ мы готовы заплатить пятьсот тысяч и ещё столько же за ваше постоянное сопровождение нашими операторами. Мы готовы вести ежедневные репортажи в прямом эфире или прямые включения.

— Согласен, — ответил я. — Оплата только наличными и только пятиразовое получасовое включение в течение дня.

— Договорились. Мы готовы начать хоть сейчас. Двое операторов с камерами вас будут сопровождать прямо от дверей гримёрки.

— Можете начинать из гримёрки. Я только предупрежу, чтобы все были к этому моменту готовы.

— Хорошо. Через десять минут мы вернёмся.

Я вошёл к своим и сказал:

— Нас сейчас начнёт снимать телевидение. О нас будут идти прямые передачи на NBC. Платят хорошие деньги. Наташа и Ди, вам придётся побыть на заднем плане. Не обидитесь?

— Нет, конечно, — ответили они. — Мы всё понимаем.

— Ну и отлично. Гримёрка, заваленная цветами, что выглядит очень эффектно. Солнышко, Маша и Женька, вы болтаете между собой на английском по поводу сегодняшнего выступления. Мы с Серёгой обсуждаем тему завтрашней записи песен. Готовы? А вот и камераманы.

После стука в дверь начались съемки. Мы с Солнышком к ним уже привыкли. О нас Тедди фильм снимал в Париже и Ницце. Женька тоже сразу включилась в процесс. Маша пару минут была немного зажата, но потом её бесшабашная природа победила и она тоже гармонично вписалась в болтовню с подругами.

А вот с Серёгой было сложнее. Но я его по дороге к машине смог разговорить и он перестал мне отвечать односложными фразами. Второй оператор снимал нас на улице, когда мы выходили из дверей «Метрополитен-Опера». А прямо перед входом нас ждала толпа поклонников. Там были и сегодняшние солидные зрители, и молодёжь. То, что нужно для телевидения. Режиссёр, которого звали Мартин, находился рядом со своими камераманами и был доволен. Всё шло в прямой эфир и получалось замечательно.

Наташа и Ди, чтобы не попасть в камеру, пошли на стоянку такси и отправились в отель. Я их предупредил, чтобы ждали нас в холле и в номер пока не заходили. Или шли в ресторан, наверняка они проголодались, как и мы.

Мы минут десять пообщались с поклонниками, оставили им наши автографы и загрузились в лимузин. На переднее сидение рядом с водителем сел один из операторов и мы отправились тоже в отель. Второй оператор снимал нас из машины сопровождения. По дороге девчонки болтали о покупках, а я разговорился с Серёгой.

— Завтра утром у нас запись трёх песен, — предупредил я его.

— Ого, уже три, — ответил он. — Мы же хотели только одну.

— Вторую будет исполнять Maria и ты.

— Это как? Ты же знаешь, что я не пою.

— Там только речитатив. Говорить же ты умеешь?

— Нуда.

— Вот и будешь говорить, а припев будет петь Мапа и мы.

— Попробую. А первая будет со Стингом и Родом Стюартом?

— Да. Они оба рано утром прилетают. Так что всё утро будем работать.

— Нам не привыкать. А третья?

— О, это ещё один хит и исполнит его Sweetlane. Песня просто обалденная. Очень танцевальная, завтра на дискотеке под неё весь стадион будет отплясывать.

Я решил добавить новые песни в наш репертуар. Второй песней будет нетленка от Army of lovers, а вот третьей я решил записать ещё одну потрясающую вещь. Она должна появиться в 1982 году, но мне больше понравилось, как её исполнила в 2001 году Джери Халлиуэлл, бывшая «перчинка». И называется она «It's Raining Man». Она в начале XXI века была на первых местах во всех мировых музыкальных чатах и сейчас тоже будет.

В отеле мы все спокойно поместились в лифт вместе с операторами, которые не прекращали нас снимать. Вот для чего нужен такой большой подъёмник. Я разрешил провести пятнадцатиминутную съемку у нас в номере, что очень обрадовало режиссера.

Когда я открыл дверь, то сразу понял, что что-то в нашем люксе не так. Нет, растяжек никаких на двери не было. Была прослушка и не одна. Я так понял, что в каждую комнату, пока нас не было, вмонтировали жучки и телефон также поставили на прослушивание. Ну Картер, ну гад. Сейчас ты получишь ответку.

— Так, — сказал я, останавливая операторов, — никто не заходит. В нашем номере кто- то был, пока мы выступали на концерте. Вызывайте полицию.

Наш режиссёр аж расплылся в улыбке в предвкушении очередной сенсации, но полицию вызвал. Через три минуты появились полицейские с дежурными экспертами и я выступил в роли экскурсовода по своему номеру.

— Пока нас не было, — продолжил я давать интервью, — агенты ФБР незаконно проникли в наш президентский номер и поставили подслушивающие устройства в каждой комнате. Пойдёмте, я покажу, приблизительно, где.

После чего началась работа. Вывинчивались лампочки из торшеров, отгибались плинтуса и оттуда экспертами доставались микрофоны. Тридцать минут прямого эфира из нашего номера и полчаса очередного позора для ФБР. Ночное реалити-шоу, мать вашу. Рады были только телевизионщики и миллионы американских телезрителей. Теперь я стану не просто «мистером сенсацией», а «мистером скандалом».

Но это было ещё не всё. Мои три ЛА передали мне, что вокруг здания Plaza постоянно кружит летающая машина с вращающимися лопастями. Вертолёт, твою мать. По нашу душу, как пить дать. Я приказал его сбить только через две секунды после того, как по нам откроют огонь. Уж если делать шоу, так делать по-настоящему. Я не знал, что это будет: базука или автоматы. Но это, как оказалось, был пулемёт. Он выпустил длинную очередь по окнам спальни и гостиной, а потом произошёл взрыв. Всё, отлетался, винтокрылый.

Перед тем, как раздалась стрельба, я крикнул всем:

— Ложись.

Все попадали на пол, а я накрыл нас пятерых защитным полем, как вчера я это сделал в аэропорту. От взрыва всех тряхнуло, но остались живы. Только одному полицейскому пуля попала в руку. Ему стали оказывать срочную медицинскую помощь, а мы встали, как ни в чём не бывало. Нас ничего не могло задеть и мои об этом знали.

Операторы, видимо, уже бывали на съемках боевых действий. Возможно во Вьетнаме или Корее. Поэтому камеры из рук не выпустили и продолжали снимать всё происходящее. Да, народ у телевизоров сейчас просто тащится. Рейтинги этого канала, наверняка, подскочили раза в три. Так что все деньги, вложенные в нас, уже окупились.

Полицейские сразу забегали и вызвали по рации подмогу. Через пять минут у нас в номере уже был людской муравейник. Репортёров с других каналов не пускали, так как эксклюзивные права на трансляцию были куплены NBC. Под шумок режиссёр передал мне миллион долларов наличными в обычной хозяйственной сумке с ручками. Деньги были завёрнуты в газету и не привлекали никакого внимания. Откуда он их достал в двенадцать часов ночи, я представить себе не мог.

Меня, как главного свидетеля, тщательно допросили. На вопрос о том, кто мог стрелять по нам из вертолёта, я, подумав, сказал:

— Для ФБР это слишком грубая работа. Они могут только или травить людей, или стрелять в них из табельного оружия. Ну, в крайнем случае, понаставить им подслушивающих устройств. Я думаю, что это колумбийская наркомафия решила нам отомстить. Это её почерк. Я же рассказал вчера всем о том, как Медельинский картель поставляет в США наркотики.

Когда полицейские уехали, допросив и всех остальных, пришли горничные и быстро прибрали в номере. Пока они этим занимались, я поставил кассету в видеомагнитофон и сказал в, направленные на меня, две камеры:

— А это видеоматериал, который мне передали инопланетяне. Здесь записи пуска американских ядерных ракет, целью которых был Советский Союз. Дальше идёт сюжет атаки советского пассажирского самолёта американским истребителем F-16 в небе над ФРГ и его уничтожение летательными аппаратами ануннаков. Америка должна знать правду о том, что творит их президент и какие безумные приказы он отдаёт.

Как у операторов не задрожали руки от такого сенсационного материала, я не знаю. Мартин долго тряс мне руку, понимая, что теперь с этой кассетой его карьера просто взлетит в гору. После этого я спустился за Наташей и Ди в ресторан.

— А что за шум был по всему отелю? — спросила зевающая Наташа, так как в Москве было восемь часов утра и они не спали всю ночь. — Полицейские бегали, как наскипидаренные.

— Нападение на нас было, — ответил я. — Более детально вам расскажут девчонки.

Заинтригованные, они вернулись со мной в номер, где Солнышко и Маша стали, перебивая друг друга, рассказывать о событиях последнего часа. Даже в ванной они обсуждали эту тему. Ну какой после этого секс? Лучше бы я Женьку второй раз трахнул. Ведь предлагала же. Зато девчонки мгновенно уснули. А мне ещё было нужно связаться с Брежневым. Придётся телепортироваться в Кремль и обсудить с ним тему «тёмных» атлантов и их летающих тарелок. Главное было перекрыть возможную утечку информации. Но кроме нашей антарктической станции, на ледовом континенте были станции и других государств. Поэтому задача была очень непростой. Но кое-какие мысли по её решению у меня уже были.

Р.S. Первая глава 11-й книги выйдет в следующую среду, 24 февраля, и будет рассылаться по подписке. Спасибо всем, кто дочитал 10-ю книгу до конца. Надеюсь на встречу через неделю.

Copyright © Андрей Храмцов

* * *

Content

Храмцов Андрей Новый старый 1978-й. Книга десятая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10